Том 1. Сэньло Ваньсян

Глава 1. Заключённый

Четвертый год эпохи Цзинь[1] Тайюаня[2], первый день второго лунного месяца[3], Сян Ян[4].

[1] Империя Цзинь – одно из государств эпохи Шести династий, существовало между периодом Троецарствия и периодом Южных и Северных династий в Китае в 265-420 годах. Государство Цзинь было основано военачальником Сыма Янем.

п. п. испанский переводчик считает, что четвертый год – 379.

[2] Тайюань – столица и крупнейший город провинции Шаньси, Народной Республики Китай.

[3] 1 февраля.

[4] Сян Ян – городской округ в провинции Шэньси. Древняя столица Китая, которая позже была перенесена в соседний Чан Ань.

Внезапная метель за ночь пронеслась по древнему тысячелетнему городу. Похолодание заморозило оставшиеся немногочисленные яркие огоньки и остались только звуки шелеста падающего снега и потрескивания угля в красной глиняной печи.

За пределами города 200-тысячное войско Цинь было полностью сосредоточено на осаде. Они ждали последней битвы с войсками Цзинь, защищающих город, чтобы наконец раз и навсегда все закончить.

п.п. хм, я правда искала информацию об этой осаде и нашла некую Битву при Сяо – проще говоря, войско Цинь готовило осаду на Цзинь в горах вроде бы то, но года не сходится, а другого, подходящего, я не нашла:((

В глазах Чэнь Сина[5] потемнело – он очень сильно волновался. Он мог прийти раньше или позже, так почему же он решил выбрать именно это время? После того, как он изо всех сил пытался войти в Сян Ян, теперь ему нужно обыскать город – все равно, что искать иголку в стогу сена. И даже если он найдет того самого человека, как ему потом выбраться из города?

[5] Чэнь – старый/располагать.

Син – звезда.

Город Сян Ян уже целый год окружен и в нем уже давно кончились все припасы. Войска были слишком голодны, чтобы сражаться, а люди так же голодны, чтобы бежать, но у них были силы, чтобы проклинать. В настоящее время эмоции людей были неустойчивыми, и многие вызывали беспорядки.

Войдя в город, Чэнь Сину было нелегко найти Чжу Сюя[6], губернатора Лянчжоу, ответственного за защиту города. Он сообщил ему свою личность, но прежде чем он успел объяснить цель своего приезда в город, губернатор поспешно созвал всех военных советников и генералов, находящихся под его командованием. В одно мгновение зал наполнился людьми, некоторые стояли, а некоторые сидели, ожидая, когда Чэнь Син заговорит.

[6] Чжу – киноварь/алый.

Сюй – порядок/последовательность.

– Скажи-ка еще раз – кто ты? – Спросил Чжу Сюй.

Одетый в черную мантию, Чэнь Син сел прямо перед ним. Он со всей серьезностью ответил:

– Эк-зор-цист.

– Он говорит, что он маг.

– Не маг. – Терпеливо сказал Чэнь Син. – Экзорцист – я говорю это уже в третий раз.

Огни в главном зале особняка губернатора ярко сияли, освещая черты его лица. Чэнь Син с ног до головы полностью был одет в черное, что резко контрастировало с его светлой кожей. На нем была парчовая ханьская одежда с темными узорами, а в руках он держал маленькую позолоченную грелку для рук. На его талии свисала маленькая аптечка, а на ногах были галоши.

п. п. ну…испанский переводчик перевел сапоги, как сапоги для облачного плавания, в ориге болотные ботики, а другие переводчики посчитали эту инфу ненужной – не бульте меня, ладно?

Его глаза были закрыты черной тканью, а его красивые, розовые губы и высокая переносица были обнажены перед всеми – он был слеп.

– Позвольте представиться. Меня зовут Чэнь Син. Потомок Божественного экзорциста 482-го поколения и единственный экзорцист, оставшийся в этом мире. В этом году мне 16, рост 7 чи и 9 цуней[7], вес – 130 цзиней[8]. Я приехал в Сян Ян по служебным делам и надеюсь получить вашу помощь. Пожалуйста, взгляните, это документ, выданный министром Совета Великого Цзиня гражданского бюро, лордом Се Анем[9].

[7] – примерно 174 см.

[8] – примерно 65 кг.

[9] Се – благодарить.

Ань – безопасностный/тихий/спокойный.

Зал был битком набит людьми. Все военные генералы начали перешептываться между собой, а бесчисленные генералы смотрели на незваного гостя с презрением.

– Лорд Се? – Рукописный приказ был передан толпе. Чжу Сюй едва дышал, прежде чем спросить:

– Где подкрепление? Я попросил у Се Аня подкрепления, а он прислал мне мага? Ну и что это значит?

Чэнь Син искренне ответил:

– Ну, я не знаю об этом. И я хотел бы еще раз повторить – я не маг.

Гул на некоторое время прекратился, и сердце губернатора Чжу Сюя забилось быстрее, и он наконец спросил то, что уже давно беспокоило его сердце:

– Ты сможешь помочь вывести армию из города?

Чэнь Син почесал шею, подумал и ответил:

– Трудно сказать, это зависит от ситуации, но, скорее всего это невозможно.

– Экзорцист. – заговорил один из генералов, наблюдавший за происходящим уже некоторое время. – Вы можете разбросать бобы и превратить их в армию?

– Нет. – прямо ответил Чэнь Син.

– Сможешь ли ты управлять ветром и дождем и помочь всем жителям Сян Яна выбраться из этой ужасной ситуации? – Спросил Чжу Сюй.

Чэнь Син:

– ???

Чэнь Синь указал на свою повязку, как бы говоря: Вы хотите, чтобы я гадал по звездам? Я мог бы это сделать, жаль, конечно, не вижу!

– Мальчик! Какие заклинания и фокусы ты знаешь? – Спросил другой генерал: – Было бы неплохо показать это людям, чтобы придать им уверенности.

На лице Чэнь Сина появилось невинное выражение, когда он ответил:

– Разбрасывание бобов для создания армии – это то, что написано в книгах, чтобы обмануть людей. В мире нет такого заклинания. Ну, по крайней мере, пока нет.

– Ах… – Чжу Сюй и все были обескуражены.

– Господин губернатор, – Сказал Чэнь Син – цель моего прибытия сюда – найти кое-кого.

Толпа в коридоре начала расходиться. Чжу Сюй, который думал, что поймал свою последнюю соломинку, теперь ответил равнодушно:

– Кого?

– Человек, который предназначен для меня. – Серьезно сказал Чэнь Син. – Мой божественный защитник находится этом городе. Этот человек чрезвычайно важен для меня и для всего мира.

Чжу Сюй с сомнением посмотрел на Чэнь Сина.

– Этот предназначенный человек трижды появлялся в моем сне, и каждый раз был яснее, чем предыдущий. После моего последнего сна, я уверен, что этот человек находится в городе Сян Ян. Пока я могу найти его, я...

Чжу Сюй почувствовал себя так, будто только что увидел луч надежды, и его сердце подскочило к горлу.

– Ты сможешь помочь победить армию Цинь?

Чэнь Син объяснил искренне:

– Нет... Я уеду без промедления. Все слишком заняты, я не смею мешать вести войну.

Чжу Сюй:

– ……….

– Пожалуйста, соберите всех трудоспособных мужчин города в одном месте. – продолжал Чэнь Син. – Чтобы я попробовал... для поиска этого Божественного защитника. Уверяю вас, что этот вопрос имеет большое значение для тысячелетнего благополучия Китая, вы не пожалеете об этом.

Чжу Сюй хотел сказать что человек просто издевается над ним, смеясь, но не было похоже, что тот лгал. Если он действительно был здесь для того, чтобы провести время в таком положении. Проще говоря, Чжу Сюй даже не знал, как тот попал в город. Возможно, это было потому, что через несколько дней он будет перед порогом смерти, или потому, что фраза «тысячелетнее благополучие» тронуло сердце Чжу Сюя, но в любом случае надежда все больше и больше гасла. По крайней мере, у него на руках был документ министерства. Чжу Сюя внезапно пришла мысль: он хотел увидеть, что вообще умеет этот мальчишка?

– Все здоровые мужчины в войсках, то есть на службе. – Холодно сказал Чжу Сюй. – Ищите его там, и мы потом еще поговорим, когда вы его найдете.

Через два часа были вызваны 12 200 солдат, в том числе и генералов, были срочно собраны у особняка губернатора. Многие зевали.

Вечером шел легкий снег. Кресло поставили перед входом в губернаторское здание. Чэнь Син сидел на этом кресле, глядя на плотную массу людей внизу. Последние несколько месяцев люди нуждались в еде. Как только армия собралась вместе, они наконец дать волю своим чувствам и начали ругаться.

– Тишина! – Самый старший генерал тут же сделал громкий выговор.

Чжу Сюй видел, что ситуация, кажется, становится все более безобразной, поэтому он быстро сказал:

– Начинай быстрее.

Чэнь Син:

– ...

Чэнь Син слегка поднял руку, и она слегка дрожала, прежде чем он, наконец, снова опустил ее. Военный советник из особняка губернатора заметил эту маленькую деталь и тихо спросил:

– Вы, кажется, немного нервничаете?

– Совсем нет. – Чэнь Син немедленно опроверг злонамеренное обвинение.

Сердечный свет... быстрее скажи мне, где находится Божественный защитник. Время поджимает!

Толпа переполошилась, солдаты внизу ругались в гневе, некоторые даже стали просить армейский провизии, но неожиданно, в темноте, вдали появился свет.

Вот он! Чэнь Син немедленно встал и быстро пошел в сторону света.

Генералы, охранявшие Чжу Сюя и остальных, сразу забеспокоились:

– Куда вы?!

Чэнь Син прошел через первый ряд генералов и солдат и быстро пошел к восточной стороне поля. Чжу Сюй спустился за ним по ступенькам и за ним последовали генералы, которые разогнали солдат.

Покинув поле, а затем свернув к особняку губернатора. Чэнь Син повернул голову и пошел к западной стороне резиденции.

– Что это за место?

Чжу Сюй и группа солдат спешно прибыли с факелами, во все глаза смотря на Чэнь Сина.

– Подземелье. – Ответил Чжу Сюй.

Прямо перед ними вспыхнул белый свет.

– Откройте. – Серьезно сказал Чэнь Син стоя перед дверью.

– Вы не можете туда войти! Здесь...... – Военный генерал собирался остановить его, но Чжу Сюй жестом приказал открыть дверь.

Чэнь Син только что с завязанными глазами прошел через тускло освещенное подземелье, пройдя в самую глубь. Свет перед ним мерцал и гас, как биение сердца, наполняя комнату светом.

В глубине подземелья камеры по обе стороны были заполнены белыми костями и стенающими заключенными, а в конце туннеля, в железной камере, раздавался шепот, похожий на вой умирающего зверя.

Чэнь Син стоял возле последней камеры и тихонько просунулся сквозь прутья решетки.

Заключенным был мужчина, закованный в цепи и свернувшись лежал на полу – его рваные шорты свисали с пояса и промежности, и перед ним стояла заплесневелая чаша, дно корыта было плохо видно – очевидно, этот человек не ел уже несколько дней. Теперь, когда город осажден, даже богатым людям трудно было выживать, не говоря уже о том, чтобы пленнику была выдана еда.

У мужчины были нечесаные, распущенные волосы, а тело было настолько страшным, что даже торчали ребра, а следы от кнута были видны по всему телу.

В самой далекой камере, затхлой и сырой ему действительно было плохо – едва было видно как он вдыхал, а выдоха видно не было. По такому признаку его можно отличить от мертвеца. Хоть мужчина и лежал калачиком, уже можно было понять, что он был высокого роста, но лицо было настолько грязным, что совсем не было видно его черт.

– Пожалуйста, откройте дверь.

– Нет! – Не выдержал регистратор: – Дитя! Вы не знаете, откуда этот человек! Его нельзя выпускать!

Чэнь Син серьезно сказал:

– Сердечный свет выбрал его.

– Не неси этот гребанный бред! – Военный генерал, наконец, начал ругаться: – Лжец! Этот человек – лжец!

Чжу Сюй, однако, ничего не сказал и жестом приказал открыть дверь камеры.

Чэнь Син вошел в камеру и встал на колени перед мужчиной, который был очень тихим и не двигался. Сразу же после этого Чэнь Син снял черную ткань, закрывающую его глаза, и показал свои ясные глаза.

Весь мир:

– ......

Чэнь Син обратился к лежащему мужчине:

– Ты еще жив?

Глаза мужчины были плотно закрыты, лоб был горячим, но он дрожал от холода, губы были сине-фиолетовыми. Его клетка была наполнена вонью поноса, но он не ел уже много дней, все его тело было изможденное, и он уже был на пороге смерти, но когда его сильно стукнул Чэнь Син, он резко начал тяжело дышать, будто обезумевший.

Чэнь Син быстро зажестикулировал левой и правой сторонам убрать цепи и поднял человека, обнаружив, что хоть тело и было истощено очень сильно, оно все еще было чрезвычайно тяжелым. Он был почти 9 футов ростом[10]. Чэнь Син не мог продолжить нести его на руках, как невесту, поэтому он начал перемещать мужчину к себе на спину…

[10] примерно ?198? может и выше.

– Помогите мне… – Чэнь Син нахмурился.

Чжу Сюй и остальные смотрели на Чэнь Сина с озадаченными выражениями лиц.

– Он притворялся слепым! – Завопил регистратор. – Притворялся! Действительно лжец!

Глава 2. Первая встреча

Спустя палочку благовоний[1]:

[1] примерно 20-30 минут.

В особняке губернатора уже разгорелся большой спор по поводу личности Чэнь Сина. Все заявляли, что намерения этого молодого человека весьма сомнительны и должны быть тщательно расследованы.

Чжу Сюй сказал:

– Официальный документ, выданный Се Анем, не может быть поддельным! Что вы хотите, чтобы я сделал?

Один генерал сказал:

– Одного документа недостаточно, чтобы оправдать заключенного приговоренного к смерти!

Другой генерал сказал:

– Он может быть шпионом из вне! Заключенные в камеры – само зло. Даже если город падет, их нельзя оставлять в живых!

Гостевая комната.

Чэнь Син положил мужчину на кровать и сел на порог, чтобы перевести дух. Вытерев своё лицо, он налил воды, а затем открыл сумку, висевшую у него на поясе, и достал таблетку. Когда он открыл рот мужчины, зубы были плотно сомкнуты и дрожали так, что он не мог дать ему лекарство.

Чэнь Син поразмышлял об этом и решил самостоятельно разжевать таблетку и, с помощью холодной воды, чтобы растворить ее, насильно протолкнуть ему в рот лекарство, крепко зажав его челюсть.

А это точно он? Чэнь Син нахмурился, изучая лицо мужчины перед собой и вспоминая то, что он видел во сне: заснеженный Сян Ян. Здание в самом центре города – не что иное, как особняк губернатора. Сердечный свет мерцал три раза: первый – когда его вели в темницу, второй – когда он был перед темницей, а третий – когда он вошел в самую глубину тюрьмы, в камеру.

– Откуда ты? – Чэнь Син вытер лицо и пробормотал: – Почему именно тебя выбрал Сердечный свет?

Кто-то снаружи передал, что его хочет видеть Чжу Сюй.

Чэнь Син еще даже не начал расставлять вещи на своей стороне комнаты, поэтому хотел попросить Чжу Сюя подождать немного, но гонец не уходил и упрямо ждал за дверью. Чэнь Сину ничего не оставалось, как поспешно последовать за гонцом.

Снег продолжал падать. Чжу Сюй находился на третьем этаже губернаторского особняка, откуда открывался вид на весь Сян Ян.

Чэнь Син появился позади Чжу Сюя и встал лицом к городу, который был полон огней. Вдали слышалась еле слышная музыка флейты, словно играющей на ней человек плакал.

– Объясни мне доходчиво. – сказал Чжу Сюй. – В противном случае, тебе не будет позволено забрать пленника, независимо от того, экзорцист ты или нет.

Чэнь Син осмотрел Чжу Сюя и вдруг заговорил, спросив:

– Господин, вы верите, что в этом мире есть боги и монстры? Вы верите, что у меня есть магические способности? Думаю, вы в это не верите.

Чжу Сюй вздохнул и вынужден был признать:

– То, что ты сделал сегодня, было лишь показухой, чтобы стабилизировать боевой дух армии. Говори только правду – не лги. Твоя настоящая цель – этот заключенный, мои догадки верны? Кто попросил забрать его? Это не может быть Се Ань. Тебя прислали люди Ху[2]?

[2] Ху – термин, объединяющий в себе кочевые племена Великой степи и западных горцев. Историками разделены на пять племенных групп: хунну, цзе, сяньби, ди и цяны.

п. п. не чморите меня, я подчистую спиздила это у перевода маньхуа… все, ради хорошего перевода….кхе..

Когда он говорил, Чжу Сюй снова был суров и четко произносил каждое слово:

– Хорошенько подумай, прежде чем говорить. Скажешь хоть одно лживое слово и твоя голова падет на землю. Даже если завтра этот город будет уничтожен, я все еще его хозяин, поэтому я могу обезглавить тебя в любой момент.

Чэнь Син посмотрел на меч на поясе Чжу Сюя, а затем в его глаза. Он знал, что Чжу Сюй начал чувствовать, что что-то не так – в глазах других людей он был просто молодым человеком, который притворялся богом, чтобы поиграть с дьяволом[3]. Раньше он прикрывал глаза черной тканью, чтобы острее чувствовать Сердечный свет, а не для того, чтобы намеренно обманывать других. Но на самом деле, даже сам Чэнь Син не ожидал, что человек, которого он ищет, окажется заключенным в камере приговоренных к смерти.

[3] обмануть, проще говоря.

Чэнь Син ответил:

– Хорошо, я расскажу вам все. Если вы хотите достать свой меч, сделайте это после того, как я закончу говорить.

Чжу Сюй повернулся и посмотрел в глаза Чэнь Сину.

Он холодно сказал:

– Говори. Я бы хотел посмотреть, какой бред ты придумаешь!

– Если начинать с самого начало, то это очень длинная история. Но раз губернатор настаивает, то нет никакого вреда в том, чтобы рассказать, что 300 лет назад существовала магическая сила[4].

[4] хочу уточнить, что тут он говорит что то подобное ?“мане”?, но точно не “ци”.... Но вроде мана это совсем другое.

Чжу Сюя слегка нахмуриося, не ожидая, что Чэнь Син снова заговорит о "магии".

– 300 лет назад в мире существовали демоны[5], магическая сила и боги[6]..... – Чэнь Син сделал вид, что не видит реакции Чжу Сюя и отвернулся в сторону и продолжил медленно объяснять.

[5] можно перевести как “монстр”. Хм, демонов нельзя назвать злыми, просто многие из них питают некую враждебность к людям.

[6] существа с большой силой. Такую форму можно достичь путем совершенствования.

п. п. почему-то захотел всю эту тему подрасписать... извиняюсь.

В тот год, в правление императора Чжана[7], Бань Чао[8] был послан в западные регионы с дипломатической миссией для установления столетней политики. В Китае все жили в достатке и довольстве; Фан Ши[9], Фу Ши[10] и Дан Ши[11] были процветающими профессиями. Согласно легенде, так называемые "племена Яо"[12] были изгнаны могущественными экзорцистами в страну Елань[13] на юго-запад Ичжоу[14] в горы Шиван[15]. Они накладывали слой за слоем заклинания, чтобы заманить их в ловушку, чтобы они больше не могли вмешиваться в дела центральных равнин.....

[7] Кхе…. ну… тут было трудновато, конечно, но, скорей всего это Чжан-ди.

[8] Бань Чао – полководец и дипломат Древнего Китая эпохи Хань. Сын историка Бань Бяо, начавшего составление «Ханьшу», и брат историка Бань Гу, завершившего ее.

[9] Фан Ши – алхимики? Если так можно сказать, короче, они сделали таблетку бессмертия, они целители, и что-то понимают в астрологии.

[10] Фу Ши – воины/самураи.

[11] Дань Ши – делали таблеточки.

п. п. про это не уверенна, так как инфы вообще никакой не нашла – доверяем испанскому переводчику.

[12] Племена Яо – государственная классификация различных меньшинств в Китае и Вьетнаме. Они являются одними из 55 официально признанных этнических меньшинств в Китае и проживают в гористой местности на юго-западе и юге.

[13] Уезд Илань – уезд провинции Хэйлунцзян на северо-востоке Китая, находится под управлением города уровня префектуры Харбин, столицы провинции Хэйлунцзян.

п. п. хочу уточнить, что вообще то вроде в ориге “Елань”, но Елань – это что-то из России и из Китая есть только “Илань”.

[14] Ичжоу – район городского подчинения городского округа Хами Синцзян-Уйгурского автономного района Китая.

п. п. в этом вообще не уверенааааааааа… но, кстати, вы заметили, что во всех новеллах (по крайней мере в тех, что я читала) нет никаких упоминаний о России – ни в политическом, ни в каком либо вообще.

[15] Горы Шиван – чт.. ссылки на вики нет, но есть сайт, что не внушает мне доверия..

После истребления Яо у людей осталась только одна задача: искать бессмертие.

Фан Ши верили, что пока человек общается с небесами и землей, поглощает духовную силу и культивирует свою магию, он будет способен на это. Однако вся магическая сила в мире исчезла в одночасье.

Она полностью исчезла без предупреждения. Все магическое оружие в мире в мгновение ока превратилось в металлолом, а все священные инструменты, использовавшиеся для изгнания Яо, стали обычным оружием. Песнопения и вся магическая сила потеряли свою эффективность – от сильной магии, способной сдвинуть горы и наполнить моря, до малой магии вроде "Пять духов приносящих удачу"[16] больше не работали.

[16] короче, ты используешь это заклинание, и у тебя появляются пять духов, которые приносят деньги просто так.

– Она ушла. – Чэнь Син сделал бессмысленный жест, стоя перед Чжу Сюем. – С тех пор в Китае не было магической силы. Это то, что экзорцисты называют "Возвращение всея к тишине".

– О? – Улыбка Чжу Сюя не достигала его глаз. – Так, что же теперь?

Чэнь Син с сожалением сказал:

– Некоторые люди говорят, что "Врата Сюань"[17], которые выпускают духовную силу небес и земли, закрылись.

[17] Эти врата Сюань часто упоминаются во всяких других новеллах, но инфы про них нет.

– Лао-Цзы[18] однажды сказал: "Достичь от тайны к глубочайшей тайне – это дверь к секрету всей жизни".

[18] Лао-Цзы – древнекитайский философ VI-V веков до н. э., которому приписывается авторство классического даосского философского трактата «Дао Дэ Цзин».

Люди того времени считали, что духовная сила в мире высвобождается из невидимых "Врат Сюань" в пустоте небес. Они подумали, что, возможно, исчезновение магической силы означает, что Врата Сюань закрылись. Поэтому они приносили жертвы небесам, поклонялись горам и рекам, исчерпав так все возможные средства. Но ничего не помогало.

К счастью, племя Яо – демоны, не спровоцировали какого-то масштабного хаоса по отсутствию духовной энергии. В конце концов, в те годы, когда действовали экзорцисты, все демоны были истреблены. Если новые звери не хотели культивировать в демонов, они становились паразитами, использующими магическую силу небес и земли. Без духовной энергии делать беды было невозможно, ведь было очень утомительно тратить свою, демоническую энергию.

Однако проблема заключалась в другом:

п. п. кстати, замечали, что некоторые герои из новелл называют себя Лао-Цзы? Вроде, это что-то типо “папка, батька”.

– Демоны – это обиды мира. – сказал Чэнь Син, – те, кто умер при трагических обстоятельствах, обижены. Все вещи рождаются на небесах и возвращаются на землю, затем входят в цикл реинкарнации на небесах, но их обида не может быть развеяна. Грубо говоря, чем больше людей умирают от чумы, голода и войны, тем легче собрать их обиду.

Во время правления императора Хуэй-ди[19] королевская семья Сыма боролась за трон[20], и в гражданской войне погибло в общей сложности 800 тыс. человек[21]. В годы сильной засухи на равнинах Гуаньчжуна[22] часто случался голод, и более 2 миллионов человек умерли от голода и болезней.

[19] Император Хуэй-ди – вот смотрите, есть император Хуэй, а есть Хуай – Хуай, это буквально приемник, тоесть следующий император после Хуэя и проблема в том, что я немного не понимаю, кто тогда правил, а еще есть есть другой император Хуэйс(мне кажется этот больше всех подходит)

п. п. челы, читайте в доке, потому что ранобэлиб ссылки не передает и не понятно, почему я упоминаю эту херь несколько раз. А еще, я все еще не могу понять в каких годах происходят действия новеллы, помогите мне.

[20] ссылки прям на семью нет, но есть ссылка на чела, в вики которого упоминается инфа об семье Сыма и про тоже самую борьбу за трон – Сыма И.

[21] гражданская война среди ванов китайской династии Цзинь с 291 по 306 н. э. Военные действия протекали в Северном Китае и опустошили страну, что привело к вторжению варваров. Название этой войны – отсылка к 59 главе «Книги Цзинь» (Цзиньшу).

[22] Равнины Гуаньчжун – один из основных исторических регионов формирования китайского этноса, исторический центр китайской государственности. Известен также как Циньчуань. В Гуаньчжуне находились древние столицы Китая города Хао, Сяньян и Чан Ань (современный Сиань).

В период Юн Цзя[23], Лю Юань[24], один из народности хунну, прорвался через уезд Хугуань и захватил Лоян[25], а Лю Яо[26] прорвал оборону Чан Ане в Гуаньчжуне, Гуанлуне[27] и других местах, погибло более полутора миллиона человек. Народ Цзинь бежал на юг к Цзянькану[28], но был уничтожен у естественного рва Янцзы[29].

[23] ссылки не нашла, но испанский переводчик пишет, что так назывался период правления императора Хуая (307-313г.)

[24] Лю Юань – формально – император Гуанвэнь из династии Хань (Чжао). Был императором-основателем династии Хань-Чжао, возглавляемой хунну, в период Шестнадцати царств Китая.

[25] Лоян – город, расположенный в районе слияния рек Ло и Хуанхэ.

[26] Лю Яо – последний император хуннского государства Северная Хань – Ранней Чжао. Когда Лю Юань провозгласил себя правителем независимого государства Северная Хань, то Лю Яо стал одним из его основных генералов.

[27] Гуандун – Провинция на юге Китайской Народной Республики. Гуандун находится к югу от гор Наньлин на побережье Южно-Китайского моря и граничит со специальными административными районами Гонконг и Макао, а также с провинциями Гуанси, Хунань, Цзянси, Фуцзянь и Хайнань. Административный центр провинции – город Гуанчжоу.

п. п. я вас уверяю – в ориге гуанлун, но есть только гуандун…а еще мне лень вставлять сюда ссылки, кхе…

[28] Цзянькан – столица империи Восточная Цзинь (317–420г.) и Южных Династий, в черте современного Нанкина.

[29] Янцзы – самая длинная и многоводная река Евразии, третья в мире по полноводности и четвертая в мире по длине. Протекает по территории Китая, имеет длину около 6300 км.

Ши Лэ[30], один из народа цзе, покорил уезд Цзинь Ян[31] и его провинцию, ранив и убив более двух миллионов человек. Клан Мужун[32] из народа Сян Бэй[33] и цзиньский генерал Хэн Вэнь[34] вступили в великую битву, убив 400 тыс. человек. Племена Сянь Бэй, хунну и цзе бесцеремонно грабили центральные равнины. Они никогда не брали с собой припасов и называли Ханей "двуногими овцами", которых они использовали в качестве военного пайка в дороге. Население Центральных равнин, по оценке династии Цзинь 20 лет назад, составляло 20 миллионов человек. Когда Жан Мин[35] убил Цзе Чжао[36], население было пересчитано: осталось менее 4 миллионов человек. Город Жан Мина пал, и клан Мужунов убил его. Уезд Цзишоу[37] был потерян, люди были убиты, а их имущество снова разграблено.

[30] Ши Лэ – полководец из племени Цзе, основатель государства Поздней Чжао.

[31] Уезд Цзинь Ян – уезд Ляншань-Ийского автономного округа провинции Сычуань.

[32] Клан Мужун – древнемонгольское кочевое племя, входившее в состав Сяньбийской конфедерации Таньшихуая.

[33] Сян Бэй – древнемонгольские племена кочевников, жили на территории Внутренней Монголии.

[34] Как я поняла, тут имеется в виду Лю Яо.

[35] Жан Мин – китайский военачальник и единственный императором недолгого государства Жан Вэй.

[36] я нашла только Ши Чжи, но мне кажется это не то, но, бляьб, про Цзе Чжао ничего нет.

[37] Уезд Цзишоу – город уездного уровня, центр автономной префектуры Сянси-Туцзя и Мяо провинции Хунань.

– Закончите расчеты и исключите остальное – тогда, господин губернатор, здесь точно будет не менее 20 миллионов. Более 10 миллионов в этом исчислении – это ханьцы, погибшие под конницей Пяти варваров. Миллионы людей Ху были убиты, что еще больше усугубило зарождение недовольства.

Хотя он явно знал, что Чэнь Син лжет, Чжу Сюй все равно впал в транс, слушая.

– Мир в хаосе, а человеческая жизнь слаба как травинка. Если просчитать это еще раньше, когда семьи Вэй, Шу и У разделили землю под небесами, в течение того столетнего периода возникли бесконечные войны, и число людей, погибших из-за этих войн, исчислялось десятками миллионов. Поэтому за последние 300 лет на Божественной земле умерло более 30 миллионов человек. Негодование этих 30 миллионов человек блуждает между небом и землей, никогда не покидает их и уже намного превысило предел, который может вместить Китай. Если так будет продолжаться, то через несколько лет "демоны" расплодятся. Что касается происхождения "демонов", то я никогда не встречал их; исторические записи скудны, так что я расскажу самое важное. Кто-то должен знать заранее и быть на стороже.

п. п. вот тут есть кое-какая инфа о Вэй, Шу и У.

– Мои предки были из Цзинь Ян, и мои родители рано умерли. После войны между Фу Цзянем[38] и кланом Мужун в уезде Хугуань[39] я переехал на гору Хуа[40], чтобы жить в уединении.

[38] Фу Цзянь – правитель государства Ранняя Цинь.

[39] Хугуань – уезд городского округа Чанчжи провинции Шаньси.

[40] Гора Хуа – гора, расположенная недалеко от города Хуайинь в провинции Шэньси, примерно в 120 километрах к востоку от Сианя.

Чэнь Син все еще отчетливо помнил войну девятилетней давности, хотя ему тогда было всего 7 лет. Его дом сгорел, и бабушка приказала верному слуге отправить его к старому другу, в глубины горы Хуа, для изучения божеств, звезд и магии для изгнания демонов. В нынешнюю эпоху, когда магия замолчала, древние тексты, передававшиеся из поколения в поколение, покрылись пылью и больше не приносили никакой пользы.

В 16 лет Чэнь Син приснился сон: великий город, в котором он никогда не бывал. Услышав это, его Шифу[41] долго размышлял и предположил, что это город Сян Ян, а затем сказал ему, что сны – это ориентация Сердечного света. В том городе его ждал его Божественный защитник. Сначала он должен был найти своего защитника, ибо выполнить свою миссию он мог только с помощью защитника.

[41] Шифу – учитель/наставник, передающий свои знания своему ученику.

– И вот, я пришел, чтобы предстать перед вами. – сказал наконец Чэнь Син.

– Ты закончили? – Чжу Сюй медленно достал свой меч: – После столь долгого ожидания, ты выдумал настолько нелепую историю?

Чэнь Син не отступил. Он стоял лицом к острому концу меча Чжу Сюя, положив правую руку на левую сторону груди над сердцем. Затем он поднял руку, и из его ладони вырвался светящийся белый свет, который устремился к Чжу Сюю.

Чжу Сюй думал, что молодой человек все еще планирует блефовать, но он не ожидал, что свет вспыхнет из ниоткуда, и был мгновенно ослеплен настолько, что не мог открыть глаза.

– Что... Что это за трюк? – Чжу Сюй схватил свой меч и не мог опустить его ни на секунду.

– Это Сердечный свет.

Чжу Сюй был ошеломлен:

– Ты действительно... экзорцист, ты можешь излучать свет? Что толку от этого света?

Чэнь Син честно ответил:

– Это бесполезно, все, что я могу делать – это излучать свет время от времени.

Чжу Сюй:

– …

Чжу Сюй сразу же стал слишком подозрительным. Чэнь Син отпрянул назад и беспомощно пожал плечами, когда свет погас:

– Я читал исторические записи и узнал, что великое бедствие обрушится на мир. В тот момент, когда Китай погибнет, хранитель Сердечного света в сопровождении защитника отправятся изгонять демонов. Внезапное появление Сердечного света в этом мире означает, что возрождение "демонов" скоро случится. Я должен найти защитника, пробудить его силу и помочь миру противостоять бедствиям, связанным с нисхождением демонов в этот мир.

– Споры между народами Ху и Хань – это пустяковые дела. Как только появляется демоны, весь Китай будет полностью низвергнут и все живые существа будут уничтожены, а земля очистится и вернется к первобытным временам. Все будет восстановлено в самое начало. Будь вы ху или хань – никто не сможет спастись.

– Ты... ты... – Чжу Сюй на мгновение потерял дар речи.

Чэнь Син беспомощно сказал:

– Я тоже этого не хочу, ясно? Господин губернатор, поймите меня, вы думаете, я хотел приехать в Сян Ян? После смерти моего Шифу я быстро собрал свои вещи, уехал с горы Хуа, нанял карету и помчался в Сян Ян, сел в лодку и вошел в город, не встретив никакой опасности, я добрался до особняка губернатора. Из всех людей именно я должен был унаследовать это великое дело – вернуть экзорцистов в мир людей, и я принял это. Но в результате, по какой-то причине, все имеющиеся здоровые мужчины были проигнорированы, и мне пришлось пойти в подземелье, чтобы найти парня, больного туберкулезом, и я до сих пор пытаюсь найти способ, как выбраться из города!

В этот момент регистратор передал бумагу. Чжу Сюй вложил меч в ножны, принял и внимательно осмотрел.

Регистратор:

– Я нашел досье личных данных заключенного; его имя Сян Шу[42] – и один из Ху.

[42] Сян – счетное слово.

Шу – излагать, повествовать.

Чжу Сюй нахмурился. Из-за "излучаемого света" он немного верил Чэнь Сину.

Чэнь Син задумался на мгновение, а затем сказал:

– Будь то Ху или Хань... для меня это не так уж и важно. Ну… хотя я немножко не люблю народ Ху. С этим будет трудно справиться, но не похоже что... народ Ху? Люди Ху носят фамилию Сян? Какой клан?

Чжу Сюй перевернул досье на последнюю страницу; это была страница с дополнениями от офицера, принесенного полгода назад. Первые слова, которые попадалась на глаза, были "демон Сян Шу".

Секретарь внезапно заговорил:

– В первый год правления Тайюань Цзянь Вэй хотел доставить этого человека в Цзянькан и расспросить его, а затем казнить, но как бы они не старались, он молчал. Когда сопровождающий офицер проезжал через Сян Ян, то умер от болезни, а Сян Шу заключен в тюрьму.

– Полгода назад в Гуаньчжуне[43] были убиты невинные люди и принесены в кровавую жертву. – сказал Чжу Сюй. – Было убито две тысячи человек, включая Ху и Хань – мужчины, женщины, старые и молодые, даже куры и домашние собаки не были пощажены. Мои офицеры и солдаты Цзинь с трудом захватили его, пока были втянуты в более масштабную битву.

[43] Гуаньчжун – город субпровинциального значения Китайской Народной Республики, столица провинции Гуандун.

Чжу Сюй неохотно верил в дела, связанные с Сердечным светом, но у него возник вопрос:

– Да как можно было выбрать, такого человека?!

Чэнь Син недоверчиво сказал:

– Почему именно его? Да мне ж откуда знать!

Чэнь Син взял досье и увидел на ней всего несколько строк: Сян Шу, расправился с двух тысяч или более людей, человек Ху, свирепый генерал, предполагают, что он был военным офицером, клан, к которому он принадлежит – неизвестно... да и есть ли у него клан?

– Я уже накормил его своим лекарством, а теперь вы говорите мне, что он несет на своей совести жизни тысяч людей?

– Разве тебе не говорили не выпускать его? Возьми себе другого.

Чэнь Син сказал:

– Взять другого? Да разве я могу?! Нельзя другого! Подождите, я думаю, что такое нужно обсудить. После того, как он очнется, я подробно его об этом расспрошу, что если у него была причина?

Чэнь Син почувствовал себя неловко и быстро повернулся, чтобы уйти. Чжу Сюй нахмурился. Повернувшись, чтобы посмотреть на северную часть города, на внешнюю часть стены.

В это же время, в покоях губернатора, человек внезапно глубоко ахнул и к нему будто вернулась душа.

Чэнь Син решил вернулся в комнату, приоткрыв дверь он заглянул внутрь, и перевел взгляд на мужчину.

Тот еще жив. Что же Чэнь Синю делать? Задушить? Но когда происходит что-то подобное, обычно ведь дают шанс оправдаться, да? Да он еще и защитник! Чэнь Син уже относился к этому человеку по имени Сян Шу как к "своей вещи", поэтому его нельзя убивать!

Он решил расспросить, когда тот сможет говорить.

Чэнь Син приготовил таз с горячей водой, чтобы омыть тело Сян Шу.

Он посмотрел на лицо мужчины и пробормотал:

– Тебя зовут Сян Шу? Ты человек Ху?

У мужчины была высокая переносица, глубоко посаженные глаза и ярко выраженные черты лица – они были впалыми из-за его худобы. Его борода была длинной, будто он не брился целых шесть месяцев, и его волосы были очень спутаны.

Все его тело было покрыто шрамами – было видно, что это старые ранения.

Чэнь Син только помыл его, а с остальным справится этот Сян Шу, как сможет.

Пока он мыл его, он заметил, что у этого человека были тонкие пальцы с отчетливыми костяшками пальцев, длинные конечности, огромные ступни – его ноги были очень сильными и крепкими.

Защитник очень силен, так что Чэнь Син был очень доволен.

Чэнь Син достал серебряную иглу из своей аптечки и вставил ее в акупунктурную точку на теле мужчины и тот внезапно открыл свои глаза.

Чэнь Син немедленно отстранился и поднес иглу к носу, чтобы понюхать ее.

– Ты был отравлен. – осторожно сказал Чэнь Син. – я дал тебе таблетку оживления. Ты не сможешь двигаться в течение следующих 12 часов, а также говорить. Завтра вечером твое тело придет в норму, и ты вернешься к нормальной жизни постепенно восстанавливаясь. Съешь чего-нибудь.

Глаза мужчины оставались открытыми, когда он смотрел на Чэнь Сина. Его глаза были очень яркими, но обладали опасным взглядом, напоминающим взгляд зверя.

Чэнь Син слегка повернул голову в сторону, нахмурился, и задумался.

– Ты избран Сердечным светом. – сказал Чэнь Син. – С этого момента ты становишься Божественным защитником. Я – Великий Экзорцист по имени Чэнь Син, вежливое имя Тяньчи[44]. Но я слышал, что... Ты убил много людей? Это правда? Неважно, что ты делал раньше. – Чэнь Син немного подумал и сказал неохотно: – Если бы я не спас тебя, ты бы не выжил после того, как этот город пал бы через несколько дней. Это то, что ты должен знать, верно? Так что не бей меня.

[44] Тянь – небо/бог, владыка.

Чи – быстро бежать, мчаться.

Мужчина не мог говорить. Его взгляд больше не был направлен на него. Чэнь Син натянул одеяло, закутывая Сян Шу в него. Он задумался, стоит ли ему связать этого человека одеялом, на случай, если этот человек – убийца, который нападет сразу после того, как действие лекарства закончится; а лекарство уже начинает терять свои действия; тогда его будет нелегко контролировать. Если это действительно произойдет, то он станет первым экзорцистом, которого убил собственный защитник. Это будет очень глупо.

Но после неоднократных размышлений, он был в ответе за этого парня, и этот парень не похож на бешеную собаку, в конце концов. Чэнь Син зевнул. Он действительно был очень сонным. Сев за стол, он облокотился на него, повернув голову в сторону Сян Шу.

Он покинул гору Хуа пол месяца назад и путешествовал через горы и реки в Сян Ян. Войска Цинь, осаждающие город. Потребовалось много усилий, чтобы попасть в город.

У него уже не было сил на связывание человека по имени Сян Шу, так что он уснул, не успев опомниться.

Он не знал, сколько времени проспал, когда раздался громкий грохот и Чэнь Син вздрогнул.

– Армия Цинь осаждает город....!

– Город пал…!

Чэнь Син все еще был в оцепенении, когда резко встал.

Громкий шум звучал снаружи – плач, крики и вопли тех, кто участвовал в битве звучали в унисон.

Не может быть, как может быть такое совпадение? Чэнь Син немедленно встал и сразу же вышел на улицу. Все, что он мог слышать, это крики людей, которые дрались и убивали друг друга. Огненная чаша пронеслась над его головой и упала на дом губернатора, сразу вспыхивая ярким пламенем. Оглядевшись, он увидел мужчин и женщин, выходящих из танцующего пламени.

– Город пал! - Вбежал солдат и закричал: – Уходите! Губернатор бросился в южную часть города! Сражается с врагом! Уходите! Не медлите!

Особняк губернатора располагался на севере, и когда городская стена была разрушена, это место было первым, куда направятся враги.

Глава 3. Падение города

Звуки боевых криков снаружи становились все ближе и ближе, поэтому Чэнь Син поспешил возвратиться в свою комнату.

Огненные шары заполонили небо и казалось, что армия Цинь действительно разрушала город. Как только оборона города будет прорвана, армия Цинь начнет масштабную резню всего города. Чэнь Син и раньше наблюдал подобные сцены хаоса, так что он должен как можно скорее придумать, как сбежать.

Чэнь Син вошел и потряс своего нового защитника Сян Шу, который не мог ни двигаться, ни говорить. Сян Шу уже давно проснулся и просто смотрел на Чэнь Сина.

– Мне нужно придумать, как вывести тебя из города. Подожди здесь.

Чепуха. Сян Шу не мог двигаться, так как был завернут в одеяло и в принципе его тело было парализовано. Нести на спине не вариант – слишком тяжелый. Остается лошадь. Он уже собирался отправиться на поиски лошади, когда подумал, что Цинь могут прийти именно сюда и убить Сян Шу. Он стащил мужчину с постели вместе с одеялом, в которое тот был завернут, и уложил его под кровать, чтобы его не обнаружили.

– Не волнуйся. Я родился под счастливой звездой. Сколько бед и передряг было – из всех благополучно выбирался.

Чэнь Син вышел и отправился к конюшне на заднем двору, но та была пуста, всех лошадей поразбирали воины и те, кто хотел сбежать, так что он вышел на улицу, чтобы поискать там.

Улицы были полны людей, обожженных пожаром – лошади и солдаты повсюду сеяли хаос, а армии Цзинь и Цинь были полностью поглощены борьбой друг с другом.

– Как вкусно пахнет! – У Чэнь Сина заурчало в животе, когда он почувствовал запах горелой плоти, даже не задумавшись о том, чей вообще.

Он не смог найти лошадь, но ему удалось найти тележку. Тележка, так тележка. Чэнь Син прикатил ее ко двору и оставил там – в комнату все же ее протолкнуть будет невозможно. Он побежал обратно в комнату и вытащил Сян Шу из-под кровати. Внезапно дверь губернаторского особняка с громким стуком распахнулась и туда ворвались войска Цинь!

Сознание Чэнь Сина перевернулось и он тут же затолкал Сян Шу обратно под кровать, опрокинул полки в комнате и разбросал по полу подушки вместе с одеждой. Затем он сдернул занавеску, перебросил ее через балку и завязал узел. Он подтащил стул, встал на него, засунул руки в перевязь, спрятав их в подмышки, и опрокинул стул.

Как только стул упал на пол, двое солдат из армии Цинь ворвались в комнату.

Чэнь Син был подвешен к балке, его широко раскрытые глаза не мигая смотрели на солдат. Было совершенно темно, поэтому солдаты не могли различить, как была привязана веревка; они могли только понять, что кто-то повесился. Они прокляли свое невезение, оглядели все вокруг и предположили, что это место уже разграблено, один из них пнул стол и они ушли.

Чэнь Син висел примерно столько, сколько нужно, чтобы выпить чашку чая[1], и он убедился, что больше никто не придет, затем быстро развязал узел и спустился вниз.

[1] 10-15 минут.

Он взвалил Сян Шу на плечо и, запыхаясь, побежал на задний двор.

Тележка исчезла, но из ниоткуда появился боевой конь. Он был похож на солдата Цинь, который волочил за собой труп пораженного стрелой солдата.

– Прекрасно! – Чэнь Син взвалил Сян Шу на лошадь. – Теперь мы точно сможем сбежать!

Но Чэнь Син забыл одну вещь – если повезло ему, это не означало, что повезло и Сян Шу.

Чэнь Син сел на коня и повез замотанного в одеяло Сян Шу из переулка на боковую улицу, где было видно небо, полное летающих предметов в огне – город Сян Ян превратился в огненное пекло.

Чэнь Син уже собирался повернуться и сказать несколько слов Сян Шу, когда вдруг понял, что тот исчез.

– Стой! Стой! – Чэнь Синь немедленно натянул поводья коня. – Черт, он выпал по дороге!

Чэнь Син развернул коня и помчался, чтобы поискать его вдоль дороги. На перекрестке, где пересекались переулок и главная улица, Сян Шу располагался на земле. При падении половина одеяла раскутлась. Но к счастью, он был найден. Чэнь Син решил, что должен привязать его к коню. Он нашел веревку, которая была прям в седле! Седла Цинь были хорошо оснащены всем необходимым.

На главной улице Чэнь Син еще раз как следует укутал Сян Шу одеялом и с трудом взвалил его обратно на коня, крепко привязав веревкой. Когда он почти закончил, толпа воинов Цзинь бросилис ь к нему, подгоняя лошадей:

– Что вы делаете!? Похищаете гражданскую женщину?

– Это мужчина! – Быстро заговорил Чэнь Син: – Мой отец парализован уже в течение многих лет! – Затем он быстро схватил и потянул Сян Шу за волосы, чтобы они видели. Воины Цзинь уже собирались поднять луки и выстрелить в него, но, увидев всю ситуацию, ослабили тетиву.

– Бегите на юго-восток! Не ходите на север! Особняк губернатора взят! Северная сторона захвачена солдатами Цзинь!

– Будьте осторожны! – прокричал Чэнь Син им в след.

Солдаты Цзинь ушли. Чэнь Син беспокоился, что Сян Шу снова упадет, поэтому он дважды обошел вокруг коня с веревкой и завязал мертвый узел. Теперь он был уверен, что Сян Шу больше не выпадет. Он вытер пот и уже собирался сесть на коня, когда.....

Шальная стрела вылетела горизонтально из ниоткуда и вонзилась в зад коня.

Тот мгновенно издал протяжный вой и его копыта бешено задолбили землю, когда он бежал к северной стороне.

– Ой! Эй! – Чэнь Син быстро погнался за ним, но боевой конь поскакал галопом с Сян Шу на спине и мгновенно исчез в море огня без следа.

Чэнь Син:

– ..............

Чэнь Синь огляделся. Войска Цзинь непрерывно рвались к северу от города, наступая в полную силу, вступая в ожесточенную битву с армией Цинь. Все они сходили с ума от жажды крови из-за совершенных ими убийств. Однако повезло, что Чэнь Син недолго мучил их вечером; хотя они разошлись по отдельности, все они до этого еще не спали. В противном случае жители города не среагировали быстро, когда солдаты армии Цзинь напали на город.

Независимо от того, был ли человек солдатом или гражданским, молодым или старым, все знали, что после падения Сян Яна, город ждет резня.

Чэнь Син пробежал почти целую милю[2] по главной улице. Повсюду полыхали пожары, дома по обе стороны дороги были объяты пламенем, а переулки были усеяны трупами.

[2] примерно 2 000 метров.

– Где же конь?! – Чэнь Син гневно закричал: – Куда он делся? А-ну вернись!

Начинался рассвет, утро было пасмурным, и когда город горел, небо затягивало черным дымом. Почти достигнув передней линии сражения между Цзинями и Цинями, его заметил какой-то воин и поскакал к нему галопом на своем коне, размахивая жилетом.

Чэнь Син тут же вскрикнул и пригнулся, прикрывая голову. Всадник тщетно замахал руками, и как раз в тот момент, когда он с сомнением оглянулся назад, его конь продолжил бежать вперед и на большой скорости протаранила его в бельевую веревку, висевшую возле дома. Того тут же потащили вниз, и он упал на землю головой. Из его цицяо[3] полилась кровь, а тело неконтролируемо задергалось в судорогах.

[3] Цицяо – семь отверстий – рот, уши, глаза, ноздри.

Отлично! Подумал про себя Чэнь Син. Он побежал, чтобы забрать оружие мужчины, когда звук бегущего коня начал приближаться к нему сзади. Чэнь Син быстро лег на землю и протиснулся под мертвым воином.

После того, как армия Цинь прорвала оборону города, Цинь сражались за крепость в городе Сян Ян и готовились начать уличное сражение с войсками Цзинь под командованием губернатора Лянчжоу – Чжу Сюя. Никто уже не обращал внимание на Чэнь Сина.

Вскоре пронеслась еще одна волна Циней. Чэнь Син понимал, что если будет искать Сян Шу в своем виде, то просто преподнесет себя на тарелочке врагам. Он втащил тело конника в ближайший дом, стянул с него доспехи и нижние одежды и переоделся. Север в этот период переживал Войну восьми князей. После того, как остатки Цзиней бежали на юг, ханец Лю Кун[4], Ши Лэ из Чжао, сяньбийский клан Мужун, Жан Мин из Вэй, а теперь и Фу Цзянь из циньцев сменяли друг друга в правительстве. Один за другим они провозглашали свои династии, народы Ху и Хань давно смешалась между собой, и не было удивительным, что многие ханьцы служили в армии Цинь, так что Чэнь Син не выглядел особенно заметным после переодевания в доспехи циньского солдата, разве что шлем и доспехи казались немного великоваты.

[4] Лю Кун – китайский военный генерал Бинчжоу и поэтом Западой Цзинь. Несмотря на его решительность и активную роль в борьбе с династией Хань Чжао(былой/бывшей Чжао), ему не хватало достаточных навыков в управлении и армии, чтобы противостоять своим врагам, и он неоднократно терпел потери от Лю Яо и Ши Лэ. В конце концов он был изгнан из Бинчжоу после решающего поражения от Ши Лэ в 316 году и бежал в Ючжоу, где вступил в союз с вождем Сяньбэй Дуань Пиди. Однако, после того, как Пиди заподозрил его в предательстве, он в конечном итоге был казнен повешением в 318 году.

Чэнь Син быстро затянул ремешок своего шлема и побежал на север, совершенно обессиленный. Пока он бежал, он искал коня и Сян Шу. Когда он мчался по площади Чжаомин в центре города, командир армии Цинь внезапно остановил его.

– Эй, из какого ты отряда?

– Я? Вы говорите со мной?

Чэнь Син говорил на бюрократическом языке, поэтому командир принял его за охранника, который непосредственно подчиняется Чан Аню. Он закричал:

– Почему ты так нервничаешь? Иди на северо-запад!

– Я уже иду, дайте мне лошадь!

– Нет! – Командир толкнул щит в руки Чэнь Сина, так что ему пришлось держать его. Командир толкнул его еще раз и крикнул: – Пройдя площадь Чжаомин, направляйся на запад и сопровождай защитную колесницу! Вся армия Цзинь уже там! Толкай колесницу к барабанной башне[5]! Будь осторожен!

[5] я нашла только барабанную башню в Сиане, но мало того, что она в Сиане, а не в Сян Ане, так она построена не в тех годах. Барабанная башня обычно падает знак об окончании боя, звуком своих барабанов.

Чэнь Син нужно было быстро догнать огромную колесницу перед ним. Два коня неуверенно стояли на своих местах и испуганно ржали, а два солдата Цинь пытались успокоить их.

Вдалеке раздался свист, десятки миллионов огненных стрел вылетели из особняка губернатора в центре города и обрушились на головы всех в огненном ливне!

Как только Чэнь Син собирался сесть на коня, командир закричал:

– В колесницу! В колесницу! В колесницу! Оставь меня в покое!

Чэнь Син запрыгнул в колесницу. Огненные стрелы, затмившие небо, сыпались вниз, как капли дождя. Командир был поражен и все его тело мгновенно загорелось.

Он вскрикнул от боли:

– Помогите! Помогите!

Чэнь Син вынужден был оглянуться. Огонь на теле командира уже почти погас, когда тот опустил повозку. Чаши, наполненные маслом, начали скользить назад, проливаясь на его тело, воспламеняя его с громким звуком. Мгновенно он испустил пронзительный крик в пламени.

Два солдата увидели, что ситуация ухудшилась, и быстро повернулись, чтобы спасти его, но Чэнь Син поспешно закричал:

– Его уже не спасти! Уходите!

Огонь вспыхивал повсюду. Чэнь Син быстро забрался в колесницу: ему придется везти эту колесницу с огненными чашами. Однако, как только он сел, пламя буквально воспылало сзади него. Две лошади, тянувшие колесницу , были напуганы и больше не слушали ничьих указаний. Они потащили повозку со огненными чашами вперед вместе с Чэнь Сином, который "управлял" ею!

Подхватив поводья, он приложил все усилия, чтобы хоть как-то контролировать паникующих лошадей, и ему удалось перенаправить их в нужную сторону – с запада на север. На своей безумно несущейся колеснице он в мгновение ока пересек линию фронта и вместе с повозкой пылающих горшков оказался прямо в тыловом лагере Цинь.

– Где Сян Шу?! – Чэнь Син оглянулся и увидел хаос: сцена была поистине впечатляющей: огненные горшки один за другим летали и извергали пламя.

Людей на дороге было мало. Он только что прошел через стену огня, когда небольшая группа воинов в ужасе закричала:

– Что ты делаешь?! Откуда ты идешь? Остановись! Остановись!!!!!!

– Я тоже хочу остановиться! – Чэнь Син оглянулся и закричал: – Но лошади меня не слушают!

Управляя бешеной повозкой, парень все же не забывал повсюду высматривать своего сбежавшего коня. Неожиданно лошади вынесли горящую колесницу на главную улицу. Группы всадников, патрулирующие проспект, все до единого, погнались за Чэнь Сином. И все же, как бы отчаянно они ни пытались настичь опасную колесницу у них не получалось превзойти себя и бежать быстрее. А лошади Чэнь Сина, чьи задницы были в тревожной близости от пылающих горшков, напротив, значительно превосходили свой врожденный потенциал. Круша своими копытами все, что попадалось под ноги, кони несли повозку назад, на север, к зданию губернатора.

Три часа назад[6], после того как армия Цинь прорвалась во внутреннюю часть города Сян Ян, они взяли особняк губернатора в качестве своей первой временной крепости. Они использовали его как командный пункт для перевозки огненных чаш и стрел, сбора войск. Пока линия обороны продвигалась организованно, захватить город Сян Ян за три дня было бы очень легко. В это время большое количество генералов и военных советников армии Цинь обсуждали стратегию внутри особняка.

[6] наш один час, как их два, так что получается 6 часов назад.

– Мы до сих пор не нашли местонахождение Шу Лю Куна[7]?

[7] Лю – сдерживать/закон.

Кун – опустошать/очищать.

– ..... Он должен быть прямо здесь, в этом городе Сян Ян.

– Атакуйте лагер! Атакуйте лагерь!

Однако эта группа командиров должна понести несчастье в виде восьми жизней. Среди них были лорд Чанлэ[8] – Фу Пи[9], великий полководец Мужун Чуй[10] и полководец Ши Юэ[11] из Чжунлана. Все трое изучали карту на столе. Группа советников предложила сжечь Сянъян или победить врага, захватив его лидера, и они вступили в жаркие дебаты. Устанавливать стратегию было уже поздно: фронт битвы уже был отодвинут на передний край площади Чжаомин в центре города. Большинство охранников, охранявших тыл, ничем не отличались от бешеных собак. Все они бросились на юг города, чтобы собрать как можно больше человеческих голов для совершения заслуженных деяний. Кто бы мог подумать, что в такой момент на них нападет враг?

[8] Чанлэ – район городского подчинения городского округа Фучжоу провинции Фуцзянь.

[9] Фу Пи – правитель государства Ранней Цинь с посмертным именем Айпин-ди. Фу Пи был старшим сыном Фу Цзяня. Он впервые упоминается в исторических документах в 357 году, когда его отец сверг Фу Шэна и занял трон сам, провозгласив себя «небесным князем Великой Цинь», а Фу Пи дал титул «Чанлэского гуна»

[10] Мужун Чуй – сяньбийский вождь, первый император государства Поздняя Янь.

[11]Ши Юэ – военный генерал бывшей династии Цинь в период Шестнадцати царств. Первоначально, начав как посланник бывшего Янь, он помог армии Цинь захватить Сян Ян и подавить восстание двоюродного брата Фу Цзяня, Фу Ло. Наиболее известен как один из главных противников плана Фу Цзяня по завоеванию династии Цзинь (266-420) в 382 году, неудача которого привела к катастрофическому поражению армии Цинь в битве при Фэй Шуй.

– Дерзкие собаки! – яростно крикнул Фу Пи и поднял меч, готовясь встретить врага лоб в лоб!

Три главных командира, включая Мужун Чуя и Ши Юэ, были сильными генералами, способными в одиночку справиться с сотней врагов. Отдельные убийцы были ничто в их глазах; кто посмеет напасть на них? Глупости!

Мужун Чуй спросил:

– Куда делся враг?

– На входе! – крикнул гонец.

– Уйдите! Колесница с горящими чашами! – Послышался кричащий голос Чэнь Сина.

В следующее мгновение горящая повозка торжественно въехала в особняк.

Мужун Чуй только успел выскочить за дверь, как столкнулся лицом к лицу с Чэнь Сином. Он подумал, что катастрофа неминуема, и быстро развернулся, чтобы прыгнуть в пруд, уже немного покрытый льдом.

Не успел Фу Пи вступить в бой с врагом, как он уже был сбит с ног колесницей. Колеса споткнулись о дверной порог, и все пылающие чаны вылетели в коридор.

В одно мгновение весь особняк вспыхнул пламенем, достигающим десяти метров, и раздался громкий взрыв; изнутри донеслись панические крики, и некоторые люди начали выбегать. Крыша обрушилась от взрывов, и вся кавалерия отошла, чтобы идти спасать людей. Чэнь Син бросился бежать и не смел оглянуться на звук взрыва и криков.

– Лагерь армии Цинь был сожжен!

Армия Цзинь увидела далекую сцену с площади Чжаомин, и их боевой дух сразу же поднялся.

Чжу Сюй собрал оставшиеся 8 тыс. человек и двинулись по главной улице. Чэнь Син снял шлем и в растерянности наблюдал за разыгравшейся перед ним сценой. Войска армии Цинь внезапно потерпели сокрушительное поражение, и все отступили шаг за шагом. Места, над которыми они потеряли контроль, были отвоеваны свирепой армией Цзинь, которая не боялась смерти.

– Где он? – Чэнь Синь начал проявлять нетерпение. Он бросил шлем на землю и в оцепенении огляделся вокруг.

Черный дым заволок и перекрыл небо, а его лицо уже полность измазано чем-то черным. Чэнь Синь внезапно о чем-то задумался; он закрыл глаза и остановился. На мгновение все звуки стихли – боевые крики отдалились без предупреждения, и в темноте показалась вспышка света.

В тишине Чэнь Синь внезапно развернулся, ступил на пропитанную кровью землю и быстро свернул в переулок. Он прошел через задний двор жилого дома и нашел своего коня! Лошадь застряла в калитке. Перекинутый через спину и крепко привязанный Сян Шу не позволял пройти ему, но конь не понимал этого и продолжал ломиться через узкий проем, беспрестанно колотя живую ношу об ограду.

Глава 4. Переговоры

Четвертый год эпохи Тайюань, 2 февраля.

Пожары в городе Сян Ян затмили небо; одинокий конь вырвался из города, охваченного черным дымом, направляясь на юг, и умчался далеко-далеко.

В полдень, когда солнце было высоко в небе, Чэнь Син не мог не побуждал своего коня быстрее бежать из Сян Яна, увлекая за собой Сян Шу, уже галопом проскача почти двадцать миль[1]. На дороге собрались толпы людей; южная улица была заполонена простолюдинами, спасающими свои семьи. Дорога была настолько переполнена, что люди с трудом могли сделать шаг, а крики тех, кто искал своих возлюбленных, казалось, не смолкали.

[1] примерно 32 км.

150 лет назад Гуань Юй[2] осадил гарнизон Цао Вэя[3] за городом и утопил семь его армий, совершив тем самым военный подвиг. После этого город Майчэн[4] потерпел поражение, и дорога, по которой они шли, была именно такой. Горестный плач сотрясал небо и землю, как будто люди были на панихиде по бессмертному Богу Войны, который жил в Китае много лет назад.

[2] Гуань Юй – военачальник царства Шу эпохи Троецарствия и один из главных героев средневекового романа «Троецарствие». В романе он выведен как идеал благородства.

[3] Цао Вэй – был одним из трех основных государств, которые боролись за господство в Китае в период Троецарствия (220–280). Со столицей, первоначально расположенной в Сюйчане, а затем в Лояне, государство было основано Цао Пи в 220 году на основе основ, заложенных его отцом, Цао Цао, к концу династии Восточная Хань.

[4] Майчэн – на него нет абсолютно никакой инфы, но в конце будет карта с его месторасположением.

п. п. как я поняла, именно этот Гуань Юй и являлся богом войны.

Чэнь Син был встревожен. Он увидел, что не может пройти сквозь толпу, поэтому прибегнул к обходной тропе. Достигнув подножия горы, он спустил Сян Шу и развязал узлы веревки, которой был связан Сян Шу.

В эпоху войны в Цзинчжоу[5], Цзинчжоу был заброшен – люди переходили на юг в Цзяочжи[6] или бежали на восток в Цзянькан, Гусу[7] и другие места.

[5] Цзинчжоу – сражение между Народно-освободительной армией Китая и Национально-революционной армией во время Ляошэньской кампании в гражданской войне в Китае. Битва стала поворотным моментом в кампании, которая в конечном итоге привела к захвату Северо-востока Китая Коммунистической партией.

[6] Цзяочжи – исторический регион, управляемым различными китайскими династиями, соответствующим современному северному Вьетнаму.

[7] Гусу – район городского подчинения городского округа Сучжоу провинции Цзянсу (КНР). Район назван в честь горы Гу Сушань.

Чэнь Син прошел через лес и нашел небольшую деревню у подножия горы. В этот день, когда зима и весна сменяли друг друга, туман постепенно рассеивался, создавая спокойную атмосферу.

Было очевидно, что деревня также пережила период бедствия. Домашняя птица и агрессивные домашние собаки были изъяты.

Чэнь Син зашел в два дома и никого не увидел.

Ему пришлось взять питьевую воду из колодца, чтобы этот мужчина попил. Он снова осмотрел цвет лица Сян Шу; после целой ночи мучений, к счастью, он выглядел нормально. Прошло почти 6 часов[8]; после того, как действие лекарства ослабло, меридианы Сян Шу должны уже восстановиться. Чэнь Син должен как можно скорее найти для него еду, чтобы помочь ему восстановить свои физические силы... Сян Шу действительно слишком худой. Если хорошенько позаботиться о нем, он, вероятно, выглядел бы очень хорошо.

[8] Напоминаю, что в китае двухчасовая система, и “один” час, у них как два. Тоесть прошло 12 часов.

Согласно записи Чжу Сюя, Сян Шу в этом году исполнилось 20 лет – он был всего на четыре года старше Чэнь Сина. Однако было много Ху, которые брали жен и рожали детей после своего тринадцатилетия. В его возрасте люди уже женаты и начинали свою карьеру.

– Защитник, тебе лучше? – Чэнь Син изучал внешность Сян Шу, пока на него падал солнечный свет.

Лицо Сян Шу было полностью замарано черным от дыма. Изначально он был высокого роста, а теперь стал похож на дикаря. Однако, когда Чэнь Син посмотрел на себя, он казался не лучше. Пройдя через весь этот хаос и неразбериху, они вдвоем выглядели как двое нищих.

Чэнь Син принес еще воды и вытер лицо Сян Шу.

После того, как его лицо стало чистым, пара глаз Сян Шу были ясными и яркими; у него тонкое лицо, густые черные ресницы, а брови напоминали острие мечей. Его глаза были бездонны, как ночное небо, а губы в бороде были розовыми из-за воздействия лекарств.

Его Защитник выглядит очень хорошо!

Как он может быть Ху? Наряди его в ученые одежды и повесь на пояс древний меч, он стал бы на сто процентов знаменитым и изысканным мастером.

Чэнь Син не мог не воскликнуть:

– Красивый, как нефрит!

Чэнь Син, однако, не предъявлял никаких требований к внешнему виду своего Защитника; все было хорошо, пока его Божественный Защитник мог сражаться. Дорога впереди была длинной и изобиловала всяким разным. Для такого человека, как он, единственным достоинством которого была удача, и который мог полагаться только на помощь Бога в борьбе с врагами во время битвы, иметь Защитника, который был искусен в сражениях, было чрезвычайно важно.

Однако красивые мужчины радуют глаз, и, часто находясь рядом с ними, настроение поднимается. Но, благослови его Господь, надеюсь, что Защитник не будет похож на вышитую подушку[9], как он.

[9] Красивый снаружи, но бесполезный внутри.

– Я слышал, что император Великой Цинь, Фу Цзянь, любит красивых мужчин. – Чэнь Син сел под дерево и позволил Сян Шу использовать свою ногу в качестве подушки.

Он небрежно потер свою шею.

– Он даже держал Мужун Чуна в своем дворце. Через несколько месяцев мы должны найти возможность отправиться на север от Чан Аня, немного привести тебя в порядок, а затем, когда придет время, полагаясь на твою красоту, поразить его!

Пальцы Сян Шу слегка дрогнули. Чэнь Син встал и пошел к реке, чтобы постирать ткань. Рука была полна колотого льда, а вода была настолько холодной, что холод пробирал до костей.

– ......Неважно, кто ты – Ху или Хань. Если ты не убиваешь людей без разбора, то......

Не успел он договорить, как Чэнь Син неожиданно получил удар по затылку и потерял сознание.

Через четверть часа лицо Чэнь Сина было облито холодной водой. Он проснулся и понял, что с него сняли верхний халат. На нем была только нижняя одежда, одеяло было обернуто вокруг него вместе со стулом, на котором он сидел – он был связан Сян Шу и вынесен на задний двор.

Чэнь Син гневно закричал, как только окончательно проснулся:

– Как ты обращаешься со своим спасителем?!

Сян Шу небрежно обшарил Чэнь Сина. С одной стороны стояла угольная печка, под которой был разожжен огонь. На плите варился горшок с белой кашей; очевидно, это была последняя порция риса, найденная в доме фермера.

– Ублюдок, скажи что-нибудь!

Сян Шу подбрасывал кинжал Чэнь Сина туда-сюда, рассматривал его, и не долго повозясь, отложил в сторону, затем осмотрел его сумку с лекарствами – он не знал все ли эти лекарственные предметы.

Чэнь Син был обмотан, как земляной червь; он был крепко связан и не мог пошевелиться.

Сян Шу пошел к колодцу, чтобы набрать ведро воды. Он разделся, не скрываясь от Чэнь Сина – в любом случае, все, что можно было увидеть, уже было увидено. Он начал мыть волосы и тело. После купания он вошел в воду и пользуясь кинжалом Чэнь Сина сбрил бороду.

Чэнь Син:

– Эй! Эй!

Его борода исчезла. Менее чем за полчаса Сян Шу привел себя в порядок. Когда он повернулся, хоть он и был настолько худым, что едва выглядел человеком, у него все еще было красивое лицо, глубокие и живые глаза, выразительные черты. Он сел перед печкой и начал есть.

Желудок Чэнь Сина заурчал.

Покончив с кашей, Сян Шу вошел в комнату, порылся там и нашел две бесформенные одежды, принадлежавшие человеку, владевшим домом.

Человек, которому принадлежал дом, похоже что был охотником. Сян Шу достал свою охотничью одежду и надел военные рукава. Когда он появился снова, хотя одежда была ему немного мала, он все еще сохранял величественный вид.

Чэнь Син:

– ......

Он явно Хань, как он может быть Ху? Чэнь Син на мгновение забыл обо всем остальном и думал только об этом.

Сян Шу схватил лук и стрелы охотника, завернул кинжал Чэнь Сина в тряпки и сунул в сумку с лекарствами. Он привел лошадь, сел на нее, посмотрел на Чэнь Сина с холодным и отстраненным выражением лица.

Чэнь Син начал дергаться:

– Освободи меня! Если ты оставишь меня связанным здесь, я умру!

Сян Шу развернул лошадь. Чэнь Син продолжил кричать:

– Разве ты не хочешь быть Защитником? Если не хочешь, не надо! Когда я тебя обижал? Я спас тебе жизнь, и у меня даже был шанс убить тебя, но смотри, я этого не сделал......

Сян Шу стоял спиной к Чэнь Сину. Он подстегнул лошадь и пустил ее в медленный бег, но остановился, когда вдруг услышал эти слова. Он поднял стрелу на своем луке и слегка повернулся к Чэнь Сину.

Чэнь Син:

– .....

Сразу же после этого, стрела Сян Шу покинула его лук, и стрела вылетела со свистом!

Чэнь Синь закрыл глаза, но почувствовал, что веревки вокруг его тела ослабли: они были разорваны стрелой.

– Но! – крикнул Сян Шу.

Сян Шу свернул на главную дорогу и покинул деревню.

– Эй! – Чэнь Син, одетый в одно лишь нижнее одеяние, побежал, стиснув зубы: – Вернись! Защитник! Ублюдок!

Тогда Чэнь Син впервые услышал голос Сян Шу.

Это "но!" было ясным и мощным, и оно эхом отдавалось в воздухе.

Чэнь Син не мог не подумать: у защитника очень приятный голос. Подождите, нет! Ублюдок есть ублюдок! Почему его Защитник сбежал?!

Когда солнце село и подул порыв холодного ветра, Чэнь Син стоял в деревне с пустым выражением лица и оглядывался вокруг.

Что ему теперь делать? Чэнь Син был полностью ошеломлен. Его желудок снова заурчал.....

Он так голоден... Сян Шу оставил немного еды, почему бы впервой не поесть? Чэнь Син уже проголодался, поэтому он хотел поскорее поесть, прежде чем думать о чем-то еще.

Он даже не знает, куда делся этот ублюдок, как, черт возьми, он его обидел? Когда Чэнь Син думал об этом, он чуть не опрокинул весь горшок с кашей.

На землю Цзинчжоу опустилась ночь, и температура резко упала.

Чэнь Син спрятался в заброшенном доме и стал искать какую-нибудь одежду, но тут из ниоткуда появилась собака и стала беспрерывно лаять на него. Чэнь Син терпеливо успокаивал его и кормил, найденой едой. После того как собака немного подкрепилась, она, казалось, постепенно смирилась с тем, что ее бросил хозяин, и провела эту холодную ночь вместе с Чэнь Сином.

Чэнь Син закутался во все, чем мог укрыться в этом заброшенном доме, а также обнял собаку. Он дрожал, когда разговаривал:

– Так холодно, как такое могло случиться? Неужели Защитник, выбранный Сердечным светом, в самом деле ублюдок?

Чэнь Син сетовал в своем сердце. В эту долгую и холодную ночь он не мог не вспомнить о тех ожиданиях, которые реальность полностью разрушила.

В тот день, когда он покинул гору, он и представить себе не мог, что все закончится именно так. В основном это было связано с тем, что все без исключения экзорцисты в истории всегда имели при себе "Защитника".

Его задачей было защищать экзорцистов во время экзорцизма и следить за тем, чтобы ему не мешали. Защитник, стоявший рядом с Великим Экзорцистом, также носил громкий титул: "Воинственный Бог".

Сегодня Чэнь Син – единственный экзорцист, оставшийся в мире, поэтому, естественно, он был тем самым "Великим Экзорцистом".

Что касается Бога, то Сердечный Свет назначил Сян Шу его Защитником.

Чэнь Син прочитал много древних текстов и нашел остаток каллиграфии на шелке: это была половина жертвенного ритуала, написанного экзорцистом Вэнь Чэ для экзорциста Синь Юаньпина.

Синь Юаньпин погиб во время сражения с демоническим драконом в Сишуй[10], а Вэнь Чэ убил демонического дракона. Отомстив за Синь Юаньпина, Вэнь Чэ утопился, прыгнув в реку Си[11], и был забыт всеми.

[10] Сишуй – уезд городского округа Хуанган провинции Хубэй (КНР).

[11] Река Си – Си поднимается в южных предгорьях гор Мэншань, затем протекает через уезд Сишуй и города Цюйфу и Яньчжоу, прежде чем впасть в озеро Наньян.

Во времена династии Хань, Се Иу – великий экзорцист, ставший губернатором Синьчжоу, никогда не имел брак и детей. Его сопровождали всемирно известный генерал Ху Бэнь, а также мечник номер один в Цзянху того времени – Ван Юэ, ставший легендой своего поколения.

Даже в более поздние времена Лю Хоу – Чжан Лян[12], поклонялся Хуан Ши Гуну[13] как ученик учителю и овладевал его техниками. Что касается его Защитника, то то всегда были разные мнения. Одни говорили, что его Защитником был Сяо Хэ[14], другие – что Хань Синь[15]. Но всего через несколько лет Чжан Лян бежал под предлогом смерти, Хань Синь был пойман и убит Сяо Хэ и Лу Хоу. Со временем сложилось, что Сяо Хэ всегда много критиковали, поэтому большинство предполагало, что он был Хань Синем.

[12] Чжан Лян – китайским военным стратегом и политиком, жившим в начале династии Западная Хань. Он также известен как один из "Трех героев ранней династии Хань, наряду с Хань Синем и Сяо Хэ. Чжан Лян внес большой вклад в установление династии Хань.

п. п. про Хуан Ши будет вставлен текст про то, как они встретились.

[13] Хуан Ши Гун – Будучи разыскиваемым правительством Цинь беглецом, Чжан Лян отправился в Сяпи и оставался там некоторое время, используя поддельные документы, чтобы скрыться от властей. Однажды Чжан Лян прогулялся по мосту Ишуй и встретил там старика. Мужчина подошел к Чжан Ляну и нарочно швырнул его ботинок с моста, после чего крикнул Чжану: "Эй, парень, спустись и принеси мне мой ботинок!" Чжан Лян был удивлен и оскорблен, но молча повиновался из вежливости. Затем старик поднял ногу и приказал Чжан Ляну надеть на него башмак. Чжан Лян был в ярости, но сдержался и покорно подчинился. Мужчина не выказал никаких признаков благодарности и ушел, смеясь. Пока Чжан размышлял над оскорблением, старик вернулся, пройдя небольшое расстояние, и похвалил его: "Этого ребенка можно научить!". Затем он сказал Чжан Ляну встретиться с ним на рассвете у моста снова через пять дней. Чжан Лян был смущен, но согласился. Пять дней спустя Чжан Лян примчался к мосту на рассвете, но старик уже ждал его там. Старик упрекнул его: "Как ты можешь опаздывать на встречу с пожилым человеком? Приходите снова через пять дней!" Чжан Лян изо всех сил старался быть пунктуальным во второй раз, но старик все равно пришел раньше него, и его снова осмеяли и сказали вернуться через пять дней. В третий раз Чжан Лян пошел к мосту в полночь и ждал, пока не появится старик. На этот раз сила духа и смирение Чжан Ляна произвели на старика такое впечатление, что он подарил Чжану книгу, сказав: "Прочитав эту книгу, ты можешь стать наставником правителя. В течение десяти лет мир станет хаотичным. Затем вы сможете использовать свои знания из этой книги, чтобы принести мир и процветание империи. Встретимся снова 13 лет спустя. Я – желтая скала у подножия горы Гучэн". Стариком был Хуан Ши Гун (буквальный перевод "Старик из Желтой скалы"). Книга называлась "Искусство войны Тай Гуна" и считалась "Шестью тайными учениями" Цзян Цзыя, в то время как некоторые называли ее "Три стратегии Хуан Ши Гуна". Согласно легенде, Чжан Лян вернулся на указанное место 13 лет спустя и действительно увидел там желтую скалу. Он построил святилище для поклонения скале, и камень был похоронен вместе с ним после его смерти.

[14] Сяо Хэ – был китайским политиком ранней династии Западная Хань. Он служил Лю Бану (императору Гао), основателю династии Хань, во время восстания против династии Цинь и сражался на стороне Лю в противостоянии Чу–Хань против соперника Лю, Сян Юя. После основания династии Хань Сяо Хэ стал канцлером и занимал этот пост до своей смерти. За свой вклад он также известен как один из "Трех героев ранней династии Хань", наряду с Хань Синем и Чжан Ляном.

[15] Хань Синь – военный генерал, который служил Лю Бану во время конфликта Чу и Хань и внес большой вклад в основание династии Хань. Хань Синь был назван одним из трех героев ранней династии Хань, наряду с Чжан Ляном и Сяо Хэ.

В полудреме Чэнь Син погрузился в воспоминания о том, как его Шифу лежал на смертном одре.

– Юпитер – это часть твоей судьбы, это все, отчего ты будешь зависеть в своей жизни, и это барьер, который в конечном итоге придется преодолеть. Юпитер имеет столетний цикл и остается в мире людей только двадцать лет.

По истечении 20 лет он вернется на небо.

Чэнь Син последовал за своим Шифу:

– Так что моя удача продлится только до 20 лет.

– Нет, далеко не так. Когда придет время, Юпитер выйдет из твоей карты.

Шифу остановился перед кленовым лесом и развернулся:

– При каких обстоятельствах человек может потерять правящую звезду своей жизни? Ты давно должен был знать ответ на этот вопрос, поэтому я не буду объяснять дальше.

Чэнь Син почувствовал себя так, словно в одно мгновение услышал раскат грома.

– Я...... Я не доживу до двадцати.

Шифу спокойно ответил:

– Судьба предопределена, и у всего в этом мире тоже есть место, куда они должны попасть. Все в этом мире имеет свой собственный путь роста и распространения, чтобы в конце концов уйти. Небеса дали тебе эту судьбу, почему бы не сделать что-то для Китая в той ограниченной жизни, что у тебя осталась?

– После того, как ты увидешь этот сон, отправляйся в Сян Ян. Ты – великий экзорцист.

Голос Шифу все еще звучал в его ушах:

– Внутри твоего тела находится единственная Сердечный свет, который существует в этом мире. В этом пустынном мире, в темных ночах, где скрыты все звезды, ты – семя света в мире людей. В течение следующих 4 лет тебе придется приложить все усилия, чтобы вернуть утраченную магию в мир людей. Узнай, почему иссякла духовная ци неба и земли. Используй Сердечный свет, чтобы осветить просторы вокруг вас. Конечно, если ты захочешь провести остаток жизни в праздности и в безделье, то каков твой “дао” в этой короткой жизни в двадцать лет. Иди и найди его, иди и следуй ему.

п. п. напоминаю, что буквальный перевод Дао – путь.

На следующий день Чэнь Син порыскав в ближайших домах и раздобыл немного пайка, которым он накормил собаку, затем надел большое цветочное одеяние, которое принадлежало хозяйке того дома, а также пару мужских хлопчатых штанов, которые он надевал без разбора, чтобы не замерзнуть. Он вышел из деревни. Сян Шу отобрал у него коня, серебро и сумку с лекарствами, поэтому он мог передвигаться только своими двоими. Сначала ему нужно было отправиться в город Майчэн и придумать, как раздобыть денег на проезд до Чан Аня, прежде чем думать о чем-то еще.

Когда собака увидела уходящего Чэнь Сина, она последовала за ним, виляя хвостом, преследуя.

Думая о Сян Шу, Чэнь Син просто..... Сян Шу не был даже на одном уровне с собакой! Получив всего лишь одну порцию еды, даже собака следовала за ним! Ладно, лучше забыть об этом. Шифу однажды сказал, что не стоит принимать слишком много вещей всерьез. Впереди было много дней, если им действительно суждено быть рядом, то этот Сян Шу, скорее всего, не сможет сбежать. Но что, если нет? Тогда зачем злиться?

Однако, спустя менее чем полмесяца после того, как он покинул гору, такие крупные неудачи все еще заставляли Чэнь Сина чувствовать себя крайне подавленным. Он действительно не мог понять, где и как он сделал что-то не так.

Пока его воображение бушевало, на обочине дороги внезапно остановилась запряженная лошадьми повозка.

– Подождите! Залезайте! – крикнул кто-то ему. – Откуда вы? Дама сказала впустить вас!

Чэнь Син:

– ???

Рано утром было много людей, которые привезли свои семьи, направляясь в город Майчэн. Чэнь Син был одет в толстое одеяние с цветами, а за спиной у него была собака, так что он действительно выглядел как глупый сын семьи помещика. Кроме того, он родился красивым, поэтому люди не могли спокойно смотреть на его страдания.

Это была семья ученых, сбежавших из города Фаньчэн[16]. Хозяину было за пятьдесят, он привел с собой жену и десятилетнюю дочь. Когда пожилая женщина из этой семьи вместе со своими служанками узнала о падении города Сян Ян, она быстро бежала на юг, готовясь пересечь Майчэн, прежде чем отправиться в уезд Чанша[17], чтобы найти убежище у своих родственников.

[16] Фаньчэн – район городского подчинения городского округа Сянъян провинции Хубэй (КНР).

[17] Чанша – уезд городского округа Чанша провинции Хунань (КНР).

Хозяин был уже довольно стар; он бежал в панике поздно ночью со своей семьей и, узнав о страданиях народа Хань от безудержной резни, испытал ни с чем не сравнимое горе и едва мог спокойно дышать.

Он лежал в повозке, не в силах пошевелиться; оба глаза были закрыты, и похоже, он готов был умереть.

Чэнь Син сначала поблагодарил даму за помощь, а затем просто объяснил свое происхождение, сказав, что он ученый с юга.

Он посмотрел на полумертвого хозяина и пощупал его пульс. Узнав о его состоянии, Чэнь Син спросил:

– Он болен? У вас есть игла? Одолжите мне одну – он будет в порядке после сеанса моксибустии[18].

[18] Моксибустия – терапевтический метод в традиционной китайской медицине, который заключается в применении тепла путем стимуляции ряда точек на теле, которые обычно совпадают с акупунктурными точками.

Дама быстро приказала кому-то принести иглу для вышивания. Чэнь Син подержал их над огнем, а затем приложил к пожилому, и, конечно, после семи игл хозяин выплюнул полный рот крови. Он медленно просыпался, одновременно плача.

– Божественный доктор!

– Божественный доктор!

Все бросились благодарить Чэнь Сина за спасение жизни их хозяина, но он быстро и очень скромно махнул рукой, и его таким образом доставили в Майчэн.

По дороге Чэнь Син рассказал о том, как его ограбил Сян Шу, и все вздохнули с сожалением.

– Вы нашли не защитника, – сказала женщина. – вы нашли предка. Общественная мораль деградирует с каждым днем, сегодняшние люди – вырождающиеся отбросы.

– Разве ж не правда? – Чэнь Син почувствовал себя немного лучше после того, как излил свое сердце.

Незнакомцами, они случайно встретились и расстались в Майчэне.

В качестве благодарности семья собрала сорок два серебра, а также подарила ему жареную курицу.

Чэнь Син взял в руки тяжелые серебряные слитки весом около трех цзиней[19] и попрощался с ними.

[19] примерно 6 кг.

– У него снова есть деньги. Сначала переоденьтесь в другую одежду, а затем обменяйте серебро на золото. Иначе было бы очень неудобно, если бы серебро слишком много весило в его брюках. Одно дело - дискомфорт, но ношение такого тяжелого серебра сделало бы его легкой мишенью для грабежа.

– В день, когда моя мать родила меня, – сказал Чэнь Син своей собаке. – по легенде, Юпитер спустился на землю и моей матери повезло родить меня. С самого рождения мне невероятно везло. Смотри, ты когда-нибудь ел жареную курицу?

Чэнь Син разделил жареную курицу пополам и отдал половину собаке. Сначала они пошла искать общественную купальню, а затем отправились в магазин одежды. Он был очень щепетилен в выборе и купил комплект новой одежды.

Наконец, он вновь обрел свой благородный вид. Он даже купил небольшую норковую куртку для собаки перед тем, как отправиться в банк.

Хотя Майчэн был совсем небольшим, но зато в нем есть все самое необходимое. После того, как год назад Сян Ян был осажден, купцы, проезжавшие через него, вели дела здесь, как в главном распределительном центре для обмена товара.

Армия Цзинь не могла спасти Сян Ян, но она могла сохранить некоторую самодостаточность, если бы удержала Майчэн. Люди, бежавшие на юг, принесли сюда весть о падении города Сян Ян, и ночью все улицы были полны беженцев и людей.

Трактиры, чайные и рестораны города были переполнены состоятельными людьми, направляющимися на юг. Разгорались бурные дискуссии: одни были готовы жертвовать деньги и предлагать себя в качестве физической рабочей силы, чтобы армия могла защищаться, другие считали, что это место в конечном счете все еще небезопасно и что лучше как можно скорее отправиться на юг.

Сначала нужно зайти в банк, чтобы поменять деньги, затем зайти в правительство, чтобы подписать документ о таможенном оформлении; только после этого можно было спокойно ехать на север, в Чан Ань. Страны Цинь и Цзинь были вовлечены в войну, поэтому таможенное оформление должно проводиться с должной осмотрительностью.

Чэнь Син, неся пакет с серебром, вошел в банк. Он только вошел в главный зал, как вдруг понял, что внутри абсолютно тихо, а атмосфера имеет что то настораживающее.

– Казначей, я хочу обме… – Чэнь Син резко замолчал.

У всех клерков, лавочников и наемных бандитов в банке открылись рты; их запястья и лодыжки были связаны железными прутьями, вырванными из окон здания.

Как только они услышали, что Чэнь Син вошел, все повернулись и уставились на него с открытыми ртами.

Один мужчина спокойно прислонился к окошку выдачи денег. Его тело было повернуто боком, левая рука лежала на стойке и на нем была одежда охотника:

Это был Сян Шу!

Сян Шу постучал пальцем по прилавку, чтобы попросить продавца поторопиться и дать деньги. Казначей задрожал, и с открытым ртом из-за вывихнутой челюсти, он использовал логарифмическую линейку, чтобы выложить ряд золотых слитков для Сян Шу. Он завернул их в небольшой пакет и с паническим видом подал Чэнь Сину знак бежать.

Сян Шу слегка повернул голову в сторону, будто увидев что-то, и оба посмотрели друг на друга.

Группа солдат Цзинь как раз проходила за дверью.

Чэн Синь решительно крикнул.

– ПОМОГИТЕ! БАНК ГРАБЯТ!

Глава 5. Ограбление

В одно мгновение Сян Шу схватил мешок с золотыми слитками с прилавка, но Чэнь Син уже выбежал.

Снаружи везде ходили группы солдат – так как беженцев было много, больше всего солдаты волновались, что люди воспользуются хаосом в городе и начнут нападения. С этим криком Чэнь Сина десятки людей немедленно заблокировали вход в банк, пока ни одна капля воды не смогла просочиться внутрь. Тем временем зачинщик – Чэнь Син, уже поспешил скрыться в противоположном переулке.

– Стоп, нет! – Чэнь Син внезапно вспомнил о серьезной проблеме: Сян Шу – демон, который может убить не моргнув и глазом! Не вызовет ли он много шума, убив солдат Цзинь?

Однако Сян Шу оставался спокойным и невозмутимым, неторопя выходя с мешком золотых слитков. Его тут же окружили солдаты Цзинь; все они подняли луки, сердито крича и приказывая Сян Шу оставить деньги, которые он украл.

Чэнь Син все еще прячась в переулке, думал лишь о том, чтобы Сян Шу не стал убивать солдат, но в то время про себя решил, что если тот убьет кого-то, то тот больше не сможет считаться Защитником.

– Эй. – внезапно раздался голос позади него. – Этот банк заграбастал себе кучу денег и забрал много жизней. Так зачем же ты туда лезешь?

Чэнь Син резко оглянулся и понял, что позади него стоит высокий, крепкий мужчина; на нем была бамбуковая шляпа, закрывающая большую часть лица, а среди неухоженной щетины на его тонком боковом профиле виднелся шрам от ножа. Его руки были спрятаны в рукавах, когда он прислонялся к стене в переулке.

Чэнь Син не ответил, но оглянулся: солдат становилось все больше и больше. Все они держали луки наготове, направленные на Сян Шу, который стоял у входа в банк. Если бы командир отдал приказ, все они выпустили бы свои стрелы, и Сян Шу был бы пронзен таким количеством стрел, что превратился бы в фарш на месте, так что он не мог не беспокоиться за безопасность Сян Шу.

Однако все, что он увидел, это то, что Сян Шу свистнул один раз. Командир уже несколько раз пригрозил ему, но безрезультатно.

Как раз когда он собирался приказать солдатам выпустить стрелы, Сян Шу взмахнул повязкой в своих руках, и в одно мгновение по небу с шипением разлетелись золотые пули; подобно золотому дождю, золотые пули ярко сверкали, падая на трагически кричащих людей.

Сян Шу вскочил на боевого коня, выбежавшего с конца этой длинной улицы, и, даже не взглянув на Чэнь Сина, щелкнул запястьем в сторону и выстрелил в него, спрятавшегося в переулке.

Использование скрытого оружия, садясь на лошадь и ошеломление Чэнь Сина были выполнены в одно мгновение; Но Чэнь Син все это время думал, что его Божественный Защитник действительно силен!

Он слишком медленно среагировал, и в тот момент, когда золотой слиток оказался прямо перед его лицом, стоящий рядом с ним человек в бамбуковой шляпе вдруг протянул руку, доставая темный и тяжелую чашу для вина и поймал золотой слиток с металлическим лязгом.

– Подожди!

Чэнь Син выбежал из переулка, чтобы догнать его, но Сян Шу уже сел на лошадь и скрылся в мгновение ока. Только пятки сверкали. Люди, подбирающие золотые слитки, выходили, когда он проходил мимо, и перекресток был сильно переполнен, но все солдаты были поражены “золотым дождем” и лежали на земле без сознания.

Чэнь Син стиснул зубы, но он ничего не мог сделать с этим своим Защитником; он не мог победить его в бою или поймать его, так что еще остается?

Что еще он мог сделать?

– Твой враг? – Воин вышел из переулка, сжимая в руке чашу с вином. Он жестом приказал Чэнь Сину взять золото. Чэнь Син просто махнул рукой, и воин сказал:

– Действительно не хочешь золота? Тогда я возьму его.

Чэнь Син никогда не имел привычки экономить деньги. В любом случае, просто полагаясь на Юпитер в своей судьбе, так, как ему повезло, он даже сам не верил – когда ему не хватало денег, небеса, естественно, давали ему что-то на расходы и не позволяли голодать. Поэтому он кивнул воину и поблагодарил его за помощь, после чего отправился в банк один. Воин погладил свою щеку, открыв половину своего неухоженного, но красивого лица, усмехнулся и направился в правительство Майчэна.

В полдень у здания правительства появилось новое белое объявление:

Разыскивается: вор, которого нужно поймать на семи морях. На объявлении можно найти описание одежды и внешности Сян Шу – тому, кто поймает преступника, банк Дун Чжэ даст награду в 50 таэлей[1].

[1] 50 – таэлей = примерно 1875 грамм.

Когда Чэнь Син отправился к правительству, чтобы получить документ о таможенном оформлении, и увидел, что его Защитник снова стал разыскиваемым преступником, он почувствовал себя весьма противоречиво – Сян Шу украл его сумку с лекарствами и деньгами, а у него и так было не так уж много, так неужели он ограбил еще и банк? Куда он собирался ехать? Судя по всему, он направляется на север. Он хочет вернуться к своему клану?

– Вы не можете идти на север! Официальное распоряжение – все дороги перекрыты. Следующий!

– Я должен поехать в Чан Ань, несмотря ни на что. Вот документы, выданные лордом Се Анем, могу ли я попросить вас оказать мне услугу?

– Я не то, чтобы не отпускаю вас. – сказал чиновник. – город Сян Ян пал, не умрете ли вы, если пойдете на север?

Сзади раздался мужской голос:

– На горе есть дощатая дорога – Лунчжун[2] к западу от Сян Яна. Выйдя из гор, продолжай двигаться на север, покинь Синьчжоу[3], пройди через Вугуань. и ты сможешь попасть на центральные равнины. Если двигаться на северо-запад оттуда, то можно добраться до Чан Аня.

[2] Лунчжун – живописный район общей площадью 209 квадратных километров (81 кв. миль), расположенный примерно в 13 километрах от Сян Яна, провинция Хубэй, Китай. Он известен как бывший дом стратега эпохи Троецарствия Чжугэ Ляна.

[3] Синьчжоу – городской округ в провинции Шаньси, Китайская Народная Республика.

[4] Вугуань – одним из четырех стратегических горных перевалов вдоль южной границы древнего государства Цинь и северо-западной границы Чу. Вугуань – современный город в уезде Даньфэн провинции Шэньси.

Чэнь Син оглянулся и увидел, что это снова был мужчина в бамбуковой шляпе.

Воин слегка наклонился, чтобы посмотреть на него, но бамбуковая шляпа прикрывала его лицо, так что Чэнь Син не смог четко разглядеть его лицо.

Чиновник поджал губы, а затем направил обоих посмотреть на белое объявление, вывешенное во дворе правительственного здания.

На горе Лунчжун тысячелетняя гробница была раскопана и разграблена. Воры захватили гору и сеют там хаос, поэтому дощатая дорога в настоящее время непроходима. Для тех, кто путешествует через Синьчжоу, они просили людей с большой проницательностью устранить их.

– Два дня назад была отправлена группа людей для расследования, но никто из них не вернулся. Не ходите на смерть, послушайте мой совет. Что вы хотите делать в Чан Ане в это время? Две страны вовлечены в жестокую войну. Если бы вы – хань, отправитесь в Чан Ань, вы наверняка огорчите ваших родителей, а они вас так тяжко растили…

Наконец, Чэнь Син измотал чиновника и тот так и не смог переубедить его, поэтому ему пришлось поставить печать на документе о таможенном оформлении.

– Я тоже собираюсь в Чан Ань, добавьте меня тоже. Меня зовут Фэн Цянь Цзюнь[5/.

[5] Фэн – переходить(реку)/взбираться на что-то.

Цянь – огромное количество.

Цзюнь – гончарный круг/Вы.

Наконец-то он встретил кого-то нормального. Чэнь Син взял документ и ушел, а воин снял свою бамбуковую шляпу под теплыми лучами весеннего солнца.

В долю секунды подул весенний ветерок, тучи рассеялись, толстые слои облаков разверзлись, и давно забытое солнце бросило из просвета несколько лучей теплого небесного света. Все, что можно было увидеть, это яркий лик воина, его высокую переносицу, красные, как киноварь, губы и светлую кожу. Хотя его синий халат выглядел потрепанным, в нем чувствовалось тонкое благородство одеяния, принадлежащего принцам. Его руки были сложены, когда он стоял перед правительством, падающим на него светом; от этого Чэнь Син почувствовал тепло в сердце, как будто его омывал теплый весенний ветерок.

Этот воин небрежно потирал щеки со своей невнятной бородой.

– Случайная встреча построена судьбой. Мне придется поручить этому Сяо Ди[6] присматривать за мной во время нашего путешествия. Да ладно, мы не торопимся уезжать, так что давай сначала выпьем вина. Могу я узнать, как к тебе обращаться?

[6] Сяо – маленький.

Ди – брат.

п. п. я не знаю, как правильно растолковать такое название, но скажу, что и в одной из новелл на моем переводе так же кое-кто кое кого так называет, а именно, в отношениях старшего в отношении младшего РОДНОГО брата, так что да…

– Позволь представиться. Меня зовут Чэнь Син, имя в быту – Тяньчи. Мне 16 лет в этом году, рост 7 чи и 9 цуней, вес – 130 цзинь.

– Тогда Юксюн[7] тоже представится. В этом году мне 22, 9 чи и 1 цунь[8]...хм я не уверена сколько во мне цзинь, я давно не взвешивался…

[7] Скромное обращение к себе по отношению к собеседнику моложе или ровеснику.

[8] 9 чи и 1 цунь – примерно два метра.

У Фэн Цянь Цзюня изысканная внешность, а в его словах чувствовался оттенок мужского духа.

Взяв два кувшина вина, он поставил их на седло своей лошади, а Чэнь Син купил лошадь на рынке. Все время неся виляющую хвостом собаку, он положил ее в седельную сумку.

Фэн Цянь Цзюнь был тихим человеком, который обладал остроумным стилем ведения беседы. Он был родом из Хуайнаня, носил на спине меч и чашу для вином. Это был молодой человек, который занимался боевыми искусствами и был исключительно в этом искусен.

Чэнь Син подумал о том, почему же не он его защитник?

– Как зовут твою собаку? – спросил Фэн Цянь Цзюнь.

Сначала Чэнь Син хотел сказать, что подобрал ее на дороге, поэтому у него нет имени, но вдруг передумал:

– Его зовут Сян Шу.

– Ух ты, даже фамилия.

– Угу.

– Тяньчи, чем ты занимаешься в этой жизни?

Фэн Цянь Цзюнь осмотрел его с ног до головы и почувствовал, что Чэнь Син выглядит не совсем обычно.

В их время все убегающие люди выглядели неряшливо, но внешний вид Чэнь Сина был опрятен с головы до ног, и даже его собака была одета в норковую шубу. Однако, с точки зрения логики, если он был избалованным сыном богатой семьи, то невозможно, чтобы у него не было кого-то, кто следовал бы за ним в такие трудные времена. В противном случае его могли легко убить в любой момент.

– Не спрашивай. – сказал Чэнь Син. – это все грустное дело, поэтому можно не упоминать о нем. А ты?

Фэн Цянь Цзюнь свернул на небольшую тропинку и серьезно ответил:

– Я – наемный убийца.

Чэнь Син:

– ......

Почему все люди, которых он встречал на своем пути – убийцы? Чэнь Син не мог не нервничать, пожалуйста, не дайте ему наткнуться на еще одну бешеную собаку, как Сян Шу.

– Сколько людей ты убил? – с беспокойством спросил Чэнь Син.

– Никого. – сказал Фэн Цянь Цзюнь. – это мой первый год в качестве наемного убийцы. Сейчас я спешу к месту назначения, чтобы совершить первый заказ.

– О…. – Чэнь Син чувствовал себя более спокойно. Фэн Цянь Цзюнь продолжил. – Я пойду в Чан Ань, чтобы убить Фу Цзяня.

– Я желаю Фэн-сюну успеха в его первом заказе! Подожди, убить Фу Цзяня? Сколько тебе за это заплатят?

Чэнь Син подумал, что если бы это было не дорого... Может быть, он мог бы нанять Фэн Цянь Цзюня, чтобы он поймал Сян Шу? Для этого не нужно убивать Сян Шу, достаточно было просто связать его. Неудивительно, что люди Цзинь хотели пытать его, даже сам Чэнь Син хотел избить его. К тому времени он уже бы связал Сян Шу и хлестал его бесчисленное количество раз, снова и снова в своем сердце.

– Корзинку паровых булочек. – ответил Фэн Цянь Цзюнь.

– Очень хорошо. – сказал Чэнь Син,. – я заплачу тебе двумя корзинами паровых булочек, но не мог бы ты помочь мне поймать Сян Шу?

– Почему ты хочешь поймать свою собственную собаку? – Фэн Цянь Цзюнь был озадачен. – Разве он не здесь?

Чэнь Син объяснил, что Сян Шу был тем, кто ограбил банк, и Фэн Цянь Цзюнь сразу же сказал:

– Тогда это не может быть выполнено.

– Три корзинки паровых булочек.

Фэн Цянь Цзюнь сказал:

– Дело не в количестве паровых булочек. Я не смогу одолеть его, поэтому даже если попытаюсь, так что я буду опозорен прямо перед тобой.

Чэнь Син:

– ......

Фэн Цянь Цзюнь начал объяснять Чэнь Сину, как просто встряхнуть шишку, чтобы более тридцати золотых слитков попали в намеченные цели и выбили всех врагов.

Фэн Цянь Цзюнь видел такое искусство своими глазами, и его оценка была такой, что ему стало стыдно за то, что он уступает Сян Шу.

Более того, когда он бросил золотой таэль в сторону Чэнь Сина, Фэн Цянь Цзюнь использовал почти всю свою силу, чтобы остановить его.

С другой стороны, было очевидно, что Сян Шу проделал все это с легкостью и был явно на другом уровне, чем Фэн Цянь Цзюнь.

Чэнь Син вообще не мог в полной мере измерить боевую силу Сян Шу. Он размышлял, говоря при этом:

– О, он настолько сильный?

Фэн Цянь Цзюнь пробормотал:

– Этого человека зовут Сян Шу? Откуда он взялся?

Они въехали на гору. Они проезжали через Луншэн после резкого похолодания в конце весны, лед в ущельях под горами потрескался, а вездесущий снег, покрывавший верхушки и ветви деревьев, растаял. Все живые существа ожили и расцвели, а растения медленно пробудились из спячки.

Чэнь Син держал поводья своего коня перед древней дощатой дорогой, существовавшей уже несколько сотен лет, и скакал вместе с Фэн Цянь Цзюнем всю дорогу. Он решил, что больше не будет скрывать от него, и узнал все, что произошло во время его путешествия.

Услышав, что произошло в городе Сян Ян, Фэн Цянь Цзюнь внезапно вздохнул:

– Чжу Сюй…

– Он хороший человек. – сказал Чэнь Син. – Жаль, что я не помог ему.

Не то, что бы Чэнь Син не хотел помогать Чжу Сюю защищать город, но его задача экзорциста была для него важнее. Однако неожиданно Фэн Цянь Цзюнь сказал:

– Чжу Сюй… он дезертировал.

– А? – Чэнь Син мгновенно потерял дар речи.

Получается, что Чжу Сюй собирался на всю жизнь остаться в проклятом дворе Цзиней, но с древних времен было много тех, кто переходил на сторону врага, поэтому вступление в их ряды не имело большого значения.

– Экзорцист. – долго размышлял Фэн Цянь Цзюнь и кивнул головой. – Сян Шу – выбранный Божественный защитник.

– Ты мне веришь? – Чэнь Син был удивлен.

– Да, почему бы и нет? – Фэн Цянь Цзюнь сказал: – Если кто-то лжет, его внешний вид не сможет никого обмануть. Теперь, когда твой Защитник сбежал, что он будет делать, отправляясь один в Чан Ань?

Чэнь Син ответил:

– Мне нужно найти то, что осталось от экзорцизма от династии Хань, и я даже планировал потратить немного денег, чтобы нанять телохранителей. Но поскольку ты будешь сопровождать меня в пути, я смогу сэкономить.

п. п. напоминание: династия Хань была основана Лю Баном.

Когда во времена династии Хань в Чан Ане процветал экзорцизм, там уже был создан ямэнь[9].

[9] Ямэнь – присутственное место в дореволюционном Китае, сродни некоторым значениям слова магистрат: представляло собой резиденцию чиновника и его помощников (мую), которые, согласно законодательству, не имели права быть выходцами из местного населения. Официальное положение резиденции диктовало другие обязательные компоненты комплекса ямэнь: место для приёма посетителей, судейский зал, тюрьма, казначейство и оружейный склад.

Поскольку существовала секретная комната, некоторая информация должна была остаться об экзорцисте. Изначально это был следующий шаг в плане Чэнь Сина после того, как он нашел своего Защитника. Он хотел узнать, есть ли какие-нибудь зацепки, по которым он мог бы узнать больше о "молчании всей магии", произошедшей триста лет назад.

– А еще я хотел посоветовать Фу Цзяню перестать убивать людей. – сказал Чэнь Син. – но раз уж ты собираешься его убить, у меня нет времени уговаривать мертвеца.

Но сердце Фэн Цянь Цзюня было чистым, как яркое зеркало. Он сказал небрежно:

– Даже если Фу Цзянь умрет, северные войны не прекратятся, пока кто-то не объединит мир.

Поговорив некоторое время, они снова начали гадать о происхождении Сян Шу. Чэнь Син ничего не знал о Цзянху Центральной равнины, и Фэн Цянь Цзюнь так же не имел представления.

Однако он был очень любопытен и задавал много вопросов об экзорцистах. Когда Чэнь Син учился на горе Хуа, он изучил много магии из книг, но, конечно, все это ограничивалось теорией.

Духовная Ци неба и земли могла быть найдена в изобилии во всем человеческом мире; экзорцисты просто заимствовали ее и преобразовывали для своих нужд, чтобы магия могла существовать. Теперь, когда на всю магию опустилась тишина, они, естественно, не могли использовать никакую магию.

– Все, что я могу, это излучать свет. – Чэнь Син продемонстрировал свои световые способности Фэн Цянь Цзюню, а затем продолжил: – Я могу дать немного света, когда мы будем гулять ночью, чтобы нам не нужно было пользоваться фонарями. Но если я использую его слишком долго, я начинаю задыхаться и чувствую сильное истощение.

Но Фэн Цянь Цзюнь не выглядел очень удивленной.

– Я уже видел это в Хуайнане. Кто-то может отрезать себе руку и снова приделать ее... или может даже крутить головой, пока не оглянется на свою спину. Может…......

– Стоп! Это искусство Цзянху! – Чэнь Син быстро пресек попытку Фэн Цянь Цзюня. – Ты можешь попытаться сам, если хочешь, но если ты потянешь мою назад, моя шея сломается!

– Почему ты хочешь нести такое тяжелое бремя? – Сказал Фэн Цянь Цзюнь: – Для кого ты это делаешь?

– Послушай себя. – ответил Чэнь Син. – Как только Мара спустится, Китай будет уничтожен, и эти прекрасные пейзажи и этот мир исчезнут. Разве тебе не кажется, что это было бы грустно?

Так же, как Фэн Цянь Цзюнь собирался убить Фу Цзяня всего лишь за корзину булочек с паром, Чэнь Синь решил взять на себя эту ответственность после смерти своего Шифу, не задумываясь об этом всерьез.

Его причина также была очень проста: по крайней мере, он не хотел, чтобы все эти цветы, растения, птицы, насекомые, рыбы и все живые умерли от неестества. Люди всегда хотели бы ценить красивые вещи. Разве не обидно видеть, как их уничтожают без причины?

Они погнали своих лошадей по дощатой дороге; когда они проезжали через Исяньтянь[10], дорога была очень узкой. Разорванный кусок одежды, принадлежавший солдату Цзинь, висел на камнях. Фэн Цянь Цзюнь внезапно сказал:

[10] Исяньтянь – место, где скалы очень близко расположены друг к другу.

– Подожди.

Затем он сделал паузу, чтобы осмотреть ткань. Не так давно здесь проходили войска, посланные правительством Майчэна на поиски новостей.

Когда день подошел к концу, в долине стало абсолютно тихо, не было слышно ни звука. Чэнь Син поднял голову и вдруг увидел человеческую фигуру, спешащую мимо вершины Исяньтянь.

– Фэн-дагэ?[11] – Чэнь Син внезапно почувствовал, что что-то не так.

[11] Дагэ – обращение к старшему брату.

п. п. так же хочу сказать, что в той же новелле на Сяо Ди в ответ называли Дагэ РОДНЫЫЫЕЕЕ братья.

После этого Фэн Цянь Цзюнь внезапно схватил Чэнь Сина за лацкан и оттащил его назад.

Сверху на Исяньтянь упали два тела. Затем раздался громкий взрыв, и первый человек врезался прямо в самую слабую часть дороги из деревянных досок. От удара дощатая дорога сразу же сломалась, и он вместе с разбитыми кусками дерева упал вниз с обрыва, которому не было конца!

Другой человек приземлился перед Чэнь Сином и Фэн Цянь Цзюнем.

Их лошади громко ржали от испуга и хотели убежать, но Фэн Цянь Цзюнь тут же схватил поводья и успокоил их. Чэнь Син почти закричал, но Фэн Цянь Цзюнь закрыл ему рот и прошептал:

– Не бойся, он уже мертв!

Чэнь Син на мгновение выругался и, присмотревшись, увидел, что "человек" перед ними был уже трупом, из семи отверстий которого лилась кровь. Очевидно, кто-то сбросил его с вершины Исяньтянь.

Чэнь Син:

– ......

Они одновременно подняли глаза. Чэнь Син хотел начать ругаться, но Фэн Цянь Цзюнь поднял руку в знак того, чтобы он замолчал.

Чэнь Син увидел человеческую фигуру на вершине и сразу понял, что там кто-то есть.

– Давай поговорим после того, как проедем эту дорогу.

– А еще я хотел посоветовать Фу Цзяню перестать убивать людей. – сказал Чэнь Син. – но раз уж ты собираешься его убить, у меня нет времени уговаривать мертвеца.

Но сердце Фэн Цянь Цзюня было чистым, как яркое зеркало. Он сказал небрежно:

– Даже если Фу Цзянь умрет, северные войны не прекратятся, пока кто-то не объединит мир.

Поговорив некоторое время, они снова начали гадать о происхождении Сян Шу. Чэнь Син ничего не знал о Цзянху Центральной равнины, и Фэн Цянь Цзюнь так же не имел представления.

Однако он был очень любопытен и задавал много вопросов об экзорцистах. Когда Чэнь Син учился на горе Хуа, он изучил много магии из книг, но, конечно, все это ограничивалось теорией.

Духовная Ци неба и земли могла быть найдена в изобилии во всем человеческом мире; экзорцисты просто заимствовали ее и преобразовывали для своих нужд, чтобы магия могла существовать. Теперь, когда на всю магию опустилась тишина, они, естественно, не могли использовать никакую магию.

– Все, что я могу, это излучать свет. – Чэнь Син продемонстрировал свои световые способности Фэн Цянь Цзюню, а затем продолжил: – Я могу дать немного света, когда мы будем гулять ночью, чтобы нам не нужно было пользоваться фонарями. Но если я использую его слишком долго, я начинаю задыхаться и чувствую сильное истощение.

Но Фэн Цянь Цзюнь не выглядел очень удивленной.

– Я уже видел это в Хуайнане. Кто-то может отрезать себе руку и снова приделать ее... или может даже крутить головой, пока не оглянется на свою спину. Может…......

– Стоп! Это искусство Цзянху! – Чэнь Син быстро пресек попытку Фэн Цянь Цзюня. – Ты можешь попытаться сам, если хочешь, но если ты потянешь мою назад, моя шея сломается!

– Почему ты хочешь нести такое тяжелое бремя? – Сказал Фэн Цянь Цзюнь: – Для кого ты это делаешь?

– Послушай себя. – ответил Чэнь Син. – Как только Мара спустится, Китай будет уничтожен, и эти прекрасные пейзажи и этот мир исчезнут. Разве тебе не кажется, что это было бы грустно?

Так же, как Фэн Цянь Цзюнь собирался убить Фу Цзяня всего лишь за корзину булочек с паром, Чэнь Синь решил взять на себя эту ответственность после смерти своего Шифу, не задумываясь об этом всерьез.

Его причина также была очень проста: по крайней мере, он не хотел, чтобы все эти цветы, растения, птицы, насекомые, рыбы и все живые умерли от неестества. Люди всегда хотели бы ценить красивые вещи. Разве не обидно видеть, как их уничтожают без причины?

Они погнали своих лошадей по дощатой дороге; когда они проезжали через Исяньтянь[10], дорога была очень узкой. Разорванный кусок одежды, принадлежавший солдату Цзинь, висел на камнях. Фэн Цянь Цзюнь внезапно сказал:

[10] Исяньтянь – место, где скалы очень близко расположены друг к другу.

– Подожди.

Затем он сделал паузу, чтобы осмотреть ткань. Не так давно здесь проходили войска, посланные правительством Майчэна на поиски новостей.

Когда день подошел к концу, в долине стало абсолютно тихо, не было слышно ни звука. Чэнь Син поднял голову и вдруг увидел человеческую фигуру, спешащую мимо вершины Исяньтянь.

– Фэн-дагэ?[11] – Чэнь Син внезапно почувствовал, что что-то не так.

[11] Дагэ – обращение к старшему брату.

п. п. так же хочу сказать, что в той же новелле на Сяо Ди в ответ называли Дагэ РОДНЫЫЫЕЕЕ братья.

После этого Фэн Цянь Цзюнь внезапно схватил Чэнь Сина за лацкан и оттащил его назад.

Сверху на Исяньтянь упали два тела. Затем раздался громкий взрыв, и первый человек врезался прямо в самую слабую часть дороги из деревянных досок. От удара дощатая дорога сразу же сломалась, и он вместе с разбитыми кусками дерева упал вниз с обрыва, которому не было конца!

Другой человек приземлился перед Чэнь Сином и Фэн Цянь Цзюнем.

Их лошади громко ржали от испуга и хотели убежать, но Фэн Цянь Цзюнь тут же схватил поводья и успокоил их. Чэнь Син почти закричал, но Фэн Цянь Цзюнь закрыл ему рот и прошептал:

– Не бойся, он уже мертв!

Чэнь Син на мгновение выругался и, присмотревшись, увидел, что "человек" перед ними был уже трупом, из семи отверстий которого лилась кровь. Очевидно, кто-то сбросил его с вершины Исяньтянь.

Чэнь Син:

– ......

Они одновременно подняли глаза. Чэнь Син хотел начать ругаться, но Фэн Цянь Цзюнь поднял руку в знак того, чтобы он замолчал.

Чэнь Син увидел человеческую фигуру на вершине и сразу понял, что там кто-то есть.

– Давай поговорим после того, как проедем эту дорогу.

Глава 6. Демоны засухи наводят хаос

С некоторым трудом им удалось пересечь дощатую дорогу. Покинув Исяньтянь, Фэн Цянь Цзюнь позволил Чэнь Сину сделать привал на возвышенности, чтобы немного передохнуть и осмотреть труп.

Это был солдат Цзинь, у которого от падения все тело было похоже на сплющенное нечто, и некоторое время его тело было неподвижным и застывшим. Фэн Цянь Цзюнь заинтересовался:

– Его сбросили уже мертвым. Можешь ли ты сказать причину его смерти?

Вдвоем они тщательно осмотрели труп, но не нашли на теле этого солдата ни ножевых, ни стреловых ран. Они также не смогли найти на его шее фиолетово-черных синяков.

– Он мог быть отравлен. – сказал Чэнь Син. – Он умер слишком давно, так что я не могу сказать это точного. Нам придется найти корону[1]. Может кто-то хотел замести следы?

[1] Место, где производят вскрытие тела.

На лице трупа солдата Цзинь застыло искаженное выражение ужаса; очевидно, перед смертью он испытывал страх, но люди обычно пугаются, когда умирают неестественной смертью, поэтому делать выводы было проблематично – все, что они смогли определить, это то, что он был мертв по крайней мере два дня. Его лицо было покрыто слоем белого инея, а его труп еще не начал разлагаться из-за холоднов.

– Я пойду на вершину и посмотрю, смогу ли я найти какие-нибудь подсказки. Побудь здесь некоторое время, если кто-то придет, просто крикни.

– Без проблем, мне всегда очень везло, поэтому со мной ничего не случится.

Фэн Цянь Цзюнь взял железный арбалет и тонкую стальную саблю, висевшую у него на поясе, и взобрался на Исяньтянь, обернулся к нему:

– Думаю, тот, кто сбросил труп, знал, что ты внизу и не хотел по тебе попасть.

Чэнь Син:

– …..????

Фэн Цянь Цзюнь обладал проворным телом; он сначала прыгнул на горную скалу, затем развернулся, чтобы прыгнуть на другую выступающую горную скалу, которая была на один чжан[2] выше. Вот так шаг за шагом он поднимался к вершине, прыгая на вершину Исяньтяня.

[2] Чуть больше 2 метров.

Чэнь Син все еще размышлял над словами Фэн Цянь Цзюня – знали, что они внизу и не собирался вредить? Может тот, кто сбросил труп, хотел предупредить их, чтобы они не ходили здесь?

По какой-то причине у Чэнь Сина было постоянное ощущение, что за ним кто-то тайно наблюдает.

Фэн Цянь Цзюнь помахал ему рукой с высоты, и Чэнь Син помахал в ответ.

– Ты нашел что-нибудь?! – крикнул ему снизу Чэнь Син.

Фэн Цянь Цзюнь не ответил, но вскоре после этого он снова появился на другой тропинке обрыва, держа в руках горящий факел.

Чэнь Син вздохнул с облегчением. Фэн Цянь Цзюнь заметил его выражение лица и рассмеялся:

– В чем же дело, Тяньчи? Ты беспокоился, что со мной что-то случилось?

– Конечно! Опасно оставаться одному в такой местности!

Фэн Цянь Цзюнь внезапно сказал:

– Мы знаем друг друга от силы сутки.

Чэнь Син не знал почему, но он чувствовал себя немного смущенным. Фэн Цянь Цзюнь одной рукой перенес труп на лошадь и крепко привязал его к лошади, а затем небрежно похлопал лошадь по бедру:

– Но! Отнеси его в Майчэн! Май! Чэн! Но!

Они развели костер у подножия, где не было ветра и решили провести ночь под открытым небом, а затем подумать о том, что они будут делать, покинув это место завтра утром.

Чэнь Син стоял перед костром, и на мгновение они оба замолчали.

– Фэн-дагэ, о чем ты думаешь?

Костер осветил лицо Фэн Цянь Цзюня, и он легкомысленно ответил:

– Думаю о том, как умер тот человек. А ты?

– Я тоже. – ответил Чэнь Син. Времени было не так много, а снимать одежду с солдата, пожертвовавшего своей жизнью при исполнении служебных обязанностей, для более тщательного осмотра, совсем не хотелось.

– Это могло быть очень маленькое оружие. – сказал Чэнь Син. – некоторые из них очень ядовиты и могут достичь такого эффекта.

Фэн Цянь Цзюнь глубокомысленно нахмурился:

– Неважно, давай просто поспим. Хоть я и не так искусен в боевых искусствах, как твой Защитник, все же в некоторой степени я на что-то способен. Спи и не бойся ночью – я смогу защитить тебя.

Но Чэнь Син не испытывал особого страха. Его удача проверена временем. С какими бы врагами он не столкнулся, ему не нужно было и пальцем пошевелить – небеса все делали за него. Перед тем как войти в Сян Ган[3], когда он направился на юг, Сянган был в такой тяжелой осаде, что казалось будто он был под медным тазом, Чэнь Син ждал долгое время, но он действительно не мог войти в город, поэтому он решил рискнуть от отчаяния – в руках у него был фонарь, который он подобрал где-то посреди ночи и побежал прямо на ровную площадку за городом, планируя насильственно завоевать этот город, имеющий огромное военное значение.

[3] Сян Ган – тот же самый Гонконг, который является финансовым центром мира и “воротами” Китая.

Это глупое и абсурдное действие привлекло внимание 200 тыс. солдат врага. Армия Цинь немедленно отправила сотню человек в погоню за ним, но в итоге все их стрелы были либо мимо, либо унесены ветром. С сотней кавалеристов в погоне он устремился к замерзшей реке за Сян Яном. Чэнь Син поскользнулся и покатился по реке, но преследовавшие его кавалеристы были настолько тяжелы, что пробили лед и все упали в воду.

Достигнув другого берега реки, Чэнь Син обнаружил лестницу, которую наверное готовили для осады. Он сразу же взобрался по лестнице, и когда он достиг вершины городской стены, в поле зрения не было ни одного, кто бы защищал Сянгана. Тем временем войска Цинь загнали его к подножию башни городских ворот. Чэнь Син толкнул лестницу, которая снова столкнула множество солдат в ледяную реку. Он поправил прическу и мантию, после чего бесстрастно спрыгнул с городской стены и грациозно вошел в город.

Когда бы и как ему не везло, он всегда радовался любой мелочи – среди бесчисленных возгласов торжества, любой враг, осмелившийся противостоять ему на пути, был неизбежно обречен на ужас, которые заставляли их мочить штаны и терпеть сокрушительные поражения.

Подумав об этом, Чэнь Син отвернулся. Фэн Цянь Цзюнь спал спиной к Чэнь Сину, поэтому он потянулся к нему и начал трогать и щипать каждую часть руки Фэн Цянь Цзюня.

Фэн Цянь Цзюнь:

– ………………..

Чэнь Син:

– Фэн-дагэ, твоя рука очень твердая. Вероятно, потребуется много усилий, чтобы провести иглоукалывание.

Фэн Цянь Цзюнь почувствовал себя смущенным:

– Да?

Чэнь Син произнес "Гм" и небрежно коснулся груди Фэн Цянь Цзюня. В течение восьми лет он изучал медицину, и одной из областей, которую он изучал, было распознавание акупунктурных точек. Сначала он занимался с деревянной куклой, затем со своим Шифу. Мышц и тело отличалось у всех людей, и расположение акупунктурных точек также было расположено по разному. Шифу Чэнь Син долго болел, поэтому его тело было худым и не таким сильным, как телосложение Фэн Цянь Цзюня, руки и грудь которого, казалось, обладали мощной силой.

Фэн Цянь Цзюнь напомнил ему:

– Сян Ди, мы знакомы всего один день, это происходит слишком быстро.

Чэнь Син убрал руку, которая искала акупунктурную точку на плече Фэн Цянь Цзюнь, затем сказал небрежно:

– У меня нет никаких лишних намерений, простое любопытство.

– Длина Юйсяна – около 9 дюймов[4], в обычных условиях он не достигает и 4 дюймов[5].

[4] примерно 23 см

[5] примерно 11 см., но так как Фэн говорит нам, что не достигает, то можно предположить., что все 10 точно есть.

Чэнь Син не понял, что означают эти его 9 и 4 дюйма.

– Ты не убийца, Фэн-дагэ, ты солгал мне.

Фэн Цянь Цзюнь:

– ......

На лице Фэн Цянь Цзюня, стоявшего спиной к Чэнь Сину, внезапно появилось опасное выражение, но он рассмеялся:

– И откуда же ты это знаешь?

– Руки и грудь убийцы не имеют такой формы. – сказал Чэнь Син. – Мой Шифу был убийцей, но он очень сильно отличается от тебя.

– Также существуют различия между убийцами. – Фэн Цянь Цзюнь повернулся и объяснил: – Техники боевых искусств, которые они практикуют, отличаются.

Чэнь Син не стал настаивать на своей позиции и закрыл глаза, однако Фэн Цянь Цзюнь начал чувствовать себя неуютно. Но даже после разоблачения его лжи, Чэнь Син не слишком беспокоился и заснул первым.

Подул порыв ветра.

Фэн Цянь Цзюнь резко открыл глаза и принюхался, посматривая на север. Большая Медведица на небе постепенно опускалась, время перешло из периода Чжи[6] в период Чоу[7], и ветер принес с собой странный запах.

[6] период Чжи с 11 вечера до 1 ночи

[7] период Чоу с 1 ночи до 3 утра.

Фэн Цянь Цзюнь сразу же выпрямился. Он повернулся, чтобы посмотреть на Чэнь Сина, который все еще крепко спал.

Запах становился все сильнее и сильнее: он распространялся оттуда, откуда дул ветер. Фэн Цянь Цзюнь осторожно достал свою саблю и осмотрелся, а затем пошел в сторону, откуда исходил запах. Две лошади, которые были привязаны к ближайшему дереву, заметили, что что-то не так, и начали нервничать.

Из кустов донесся тихий шорох. Фэн Цянь Цзюнь остановился перед кустами, сжимая в другой руке саблю, как вдруг навстречу ему без единого звука выскочила фигура!

Фэн Цянь Цзюнь немедленно взмахнул саблей, и она, словно молния, ударила в грудь этой черной фигуры. В то же время, он внезапно отступил; Он сделал большой шаг назад, вытащил кинжал левой рукой, почти одновременно поднял руку и прицелился позади себя, чтобы нанести удар в шею другого нападавшего!

Меч в его правой руке пронзил солнечное сплетение врага – жизненно важную точку. Кроме того, сабля в его левой руке вонзила шею врага; оба движения были спланированы очень тщательно, чтобы не допустить просчетов, и должны были положить конец жизни обоих нападавших спереди и сзади одновременно. Однако, чего Фэн Цянь Цзюнь никак не ожидал, так это того, что нападавшие не проявят никакого уважения к острым лезвиям, пронзающего их тела.

Тот, что стоял позади него, вытянул руку и обхватил шею Фэн Цянь Цзюня, а тот, что был впереди, крепко схватил его нижнюю половину тела.

Фэн Цянь Цзюнь открыл глаза, и на него обрушился смрад гниющих трупов: перед ним появились лица двух погибших солдат Цзинь!

– Трупы?

Шею Фэн Цянь Цзюня душили, он хотел позвать Чэнь Сина, но не мог издать ни звука. Он поднял одну ногу, чтобы пнуть живой труп перед собой. Звук ломающихся костей раздался в груди его противника, когда он полетел и упал со склона горы.

Он справился с тем, кто стоял перед ним, но хватка того, кто стоял за ним, становилась все крепче и крепче. Огромный рот, из которого капала гнилая кровь, находился менее чем в трех дюймах от его щеки, и зияющая пасть вот-вот готова была прокусить ему шею!

Собака Чэнь Сина проснулась и сразу подбежала к трупам, начав громко лаять.

Фэн Цянь Цзюнь повернулся и поднял труп, но его руки ничуть не ослабили хватку. Он бросил труп на землю и сломал ему руку, но мертвец несмотря ни на что все равно не отпускал его.

Приемы, используемые для борьбы с живыми людьми, были совершенно бесполезны против такого монстра, который не боялся боли!

– Чэнь.... – Фэн Цянь Цзюнь с трудом окликнул собаку и дал ей знак поторопиться и разбудить хозяина.

Обе лошади вздрогнули и вырвались из поводьев, затем бросились бежать, исчезая без следа. Чэнь Син спал очень крепко и обычно даже не просыпался от громовых раскатов.

Фэн Цянь Цзюнь и живой труп катались и сражались друг с другом всего в трех шагах от него, однако все, что делал Чэнь Син, это переворачивался с бока на бок. Живой труп крепко обхватил шею Фэн Цянь Цзюня обеими руками, а две его ноги обвились вокруг его талии. Это было похоже на чудовище, овладевшее его телом. Он несколько раз открывал рот, намереваясь укусить его, но Фэн Цянь Цзюнь всегда уклонялся от этих попыток.

Фэн Цянь Цзюнь тащил живой труп, который был похож на червя в тарси и вот-вот задохнется от удушья. Он с трудом поднялся на Чэнь Сина и, наконец, сумел схватить одеяло под телом Чэнь Сина, а затем с силой вырвал его.

Чэнь Син перекатился и ударился головой о камень на земле. Он мгновенно проснулся с громким восклицанием.

– Фэн-дагэ?

Собака:

– Гав! Гав! Гав!

Фэн Цянь Цзюнь:

– ......

– Ах! – Чэнь Син закричал: – Демон засухи!

Взгляд Фэн Цянь Цзюня потемнел. Он изо всех сил пытался оторвать руки живого трупа от себя Чэнь Син немедленно бросился вперед:

– Прекрати лаять! Это демон засухи?

Брат Фэн Цянь Цзюнь указал на живой труп пальцем и стиснул зубы; он больше не мог этого выносить. Тогда Чэнь Син поспешил помочь ему стащить с него живой труп. Труп низко зарычал на него и начал пытаться укусить Чэнь Син быстро убрал руку и закричал:

– Демон! Живой демон засухи! Подождите, нет, не то.... Это чудовище!

Фэн Цянь Цзюнь:

– ........

Чэнь Син поднял камень и сильно ударил им по пальцам живого трупа. Фэн Цянь Цзюнь уже выдохся и сделал жест, чтобы сказать "скорее беги, не беспокойся обо мне", но споткнулся о живой труп и использовал все оставшиеся силы, чтобы сильно ударить его о стену горы.

– Погоди! – Чэнь Син оглянулся и заметил кинжал, воткнутый в шею живого трупа. Он быстро подбежал, чтобы вытащить его, и приложил много силы, пытаясь отрезать им руку трупа. Однако костер уже потух, наступила кромешная тьма, и ничего не было видно. Чэнь Син глубоко вздохнул, зажег Свет сердца, и из его руки вырвался светящийся белый свет и осветил лицо живого трупа.

В одно мгновение труп зарычал: он действительно испугался света от сердечной лампы, которую выпустил Чэнь Син. Он поднял руки, чтобы защититься от света. Как только его руки ослабили хватку, Фэн Цянь Цзюнь вырвался и издал громовой рев, перекинул живой труп через плечо и жестоко швырнул его на горные камни.

Прежде чем Чэнь Син успел осознать произошедшее.

Фэн Цянь Цзюнь приложил всю свою силу, чтобы бросить труп и ударить его о скалу. Его мозг раскололся от удара и издавая неприятное зловоние, а затем его тело медленно упало и обмякло: он умер во второй раз.

Чэнь Син запыхался:

– Откуда взялся этот монстр?

Чэнь Син уже собирался подойти, когда Фэн Цянь Цзюнь, который не мог остановиться от кашля, схватил его, он сказал:

– Мы не можем оставаться здесь надолго, идем!

– Подожди! Я должен посмотреть поближе. Я впервые вижу демона засухи, откуда он взялся?

Это был не первый раз, когда Чэнь Син сталкивался с яо. Существование демонов засухи давно зафиксировано в древних текстах; легенда гласит, что эти древние трупы после смерти не гниют годами, а превращаются в ходячие трупы: их называют демонами засухи. Просто, увидев его своими глазами, он не смог удержаться от любопытства.

Фэн Цянь Цзюнь просто чувствовал, что все, что произошло прямо на его глазах, вышло далеко за рамки его понимания. Его глаза были наполнены шоком, и он все еще задыхался.

Вдруг собака снова начала лаять в направлении леса.

– Там гораздо больше... Сян Ди, ты уверен, что хочешь осматривать трупы именно сейчас? – сказал Фэн Цянь Цзюнь.

Чэнь Син обернулся и, и увидел выходящих приближающихся трупов; некоторые из них имели неповрежденные тела, другие были в изорванной одежде. Он не мог сказать, как давно они были мертвы, и они раскачивались из стороны в сторону, спотыкаясь о них.

– Нет, их слишком много, я утолю любопытство в следующий раз. – Чэнь Син быстро сменил тон.

– Тогда почему ты еще не бежишь?! – Фэн Цянь Цзюнь принял решение и схватил Чэнь Сина, когда они начали бежать в противоположном направлении.

Фэн Цянь Цзюнь был настолько быстр, что в одно мгновение оказался в трех метрах от Чэнь Сина. Чэнь Син постоянно оглядывался, пока бежал, и только тогда Фэн Цянь Цзюнь понял, что этот мальчик не практикует боевые искусства и не может бегать, поэтому он сразу же повернул назад, чтобы спасти его. Однако на обратном пути неожиданно появилось несколько трупов. Они преградили путь Чэнь Сину и бросились к нему.

Тот внезапно остановился, затем повернулся и побежал к краю обрыва. Фэн Цянь Цзюнь снова побежал. Чэнь Син подбежал к передней части утеса, схватился за засохшую лозу на горе и начал карабкаться вверх. Живой труп уже добрался до него, и Фэн Цянь Цзюню пришлось броситься спасать его. Чэнь Син был уже на полпути, когда он сильно дернул, и огромный камень, лежащий на вершине засохшей лозы, тут же заставил мир содрогнуться, когда начал катиться!

– Осторожно! – крикнул Фэн Цянь Цзюнь.

Чэнь Син услышал предупреждение, повернулся, чтобы увернуться, и сделал круг в воздухе.

Массивный камень с вершины горы упал и раздавил сначала три живых трупа под Чэнь Сином, а затем с громким шумом покатился вниз по склону и в одно мгновение обрушил целый ряд живых трупов. Камень раздавил их всех, упал на второй склон и бесследно исчез.

На горной дороге Фэн Цянь Цзюнь был окружен живыми трупами с одним лишь кинжалом в руке. Он осмотрел свое окружение; Чэнь Син должен был выбраться из ситуации, поэтому он быстро упал на лицо. Фэн Цянь Цзюнь крикнул:

– Свет! Они боятся света!

Чэнь Син немедленно положил правую руку на левую сторону груди, но как раз перед тем, как сердечный свет была выпущен, появилась фигура и пронеслась, как порыв ветра. Послышалось несколько свистков, и свет отразился от острия сабли; сабля вращалась и разрезала окружающие живые тела на две части, а затем была брошена в Фэн Цянь Цзюня; это было оружие, которое Фэн Цянь Цзюнь оставил под склоном.

– Спасибо!

Когда показалось лицо мужчины, сердце Чэнь Сина дрогнуло, и он внезапно воскликнул:

– Сян Шу! Это ты?

Это был Сян Шу. Он с пустыми руками перепрыгнул через кусты и, ведя за собой двух трупов, побежал к обрыву.

Чэнь Син внезапно вспомнил о трупах, которые были сброшены:

– Это ты хотел, чтобы мы поехали в объезд?

Сян Шу остановился у подножия скалы и посмотрел на Чэнь Сина:

– Ждите здесь, не уходите. Уезжайте с солнцем.

Затем он повернулся и пошел обратно тем путем, которым пришел.

– Куда ты идешь? – закричал Чэнь Син. Как раз когда он собирался погнаться за ним, Фэн Цянь Цзюнь поймал его.

– Что это было? – Фэн Цянь Цзюнь спросил Чэнь Сина. – Обьясни подробней!

– Это слишком сложно объяснить, но это что-то подозрительное!

Чэнь Син объяснил Фэн Цянь Цзюню легенду о том, что трупы, которые долго не гниют, становятся демонами засухи. Однако в древних текстах не записаны причины превращения в демонов засухи. Он знал только, что когда демоны засухи появятся в этом мире, по всему миру начнутся сильные засухи. Засухи в Китае, как малые, так и большие, продолжались уже более 160 лет. Гора Лунчжун – драгоценная земля фэншуй в мире людей, но демоны засухи действительно появились здесь, так почему Сян Шу здесь делает?

Чэнь Син просто бязан следовать за Сян Шу, чтобы разобраться со всем. С Юпитером, он будет в безопасности, да и тем более,когда он много осторожничает.

Но без него, Сян Шу может оказаться в большей опасности, чем он сам.

Глава 7. Преображения

"Это моя работа! Как можно считать это любопытством?!"

Фэн Цяньцзюнь проверил валяющиеся на земле тела - их было около двадцати, каждое разрублено на две части одним-единственным быстрым круговым ударом Сян Шу, линия среза была чистой и аккуратной. Однако все Ба из этой группы еще были живы. Хотя головы их и были отделены от тела, изломанные руки продолжали судорожно дергаться. Это тревожило мастера, он ощущал нервное покалывание в затылке.

- Эй! - Цяньцзюнь увидел, что Чэнь Син побежал среди деревьев вдогонку за своим Защитником. - Не ходи!

Чэнь Син оглянулся:

- Мне надо проверить этого ублюдка! Я экзорцист, со мной все будет нормально! Жди меня здесь!

Мастер выхватил свой меч и уже собирался погнаться вслед за Чэнь Сином, когда услышал стук лошадиных копыт, на расстоянии, но не так уж далеко. Он сразу же спрятался в кустах, чтобы иметь преимущество внезапного нападения, на всякий случай.

Однако приехавшие оказались отрядом армии Цзинь. Их командир держал в руке факел. Прибыв в центр поля маленькой битвы, он быстро соскочил с коня.

- Здесь тоже есть такие...... - голос командира ощутимо дрожал. - Кто же убил их?

- Что значит "здесь тоже"? - раздался сзади голос Фэн Цяньцзюня, и лезвие его меча одновременно прижалось к шее капитана. Солдаты не ожидали, что кто-то еще будет здесь. Все, как один, они нервно закричали: "А ты кто такой?!"

- Говори, - холодно сказал мастер. - Как долго правительство знает о тех ненормальных вещах, что творятся в этом месте?

- Эти монстры... ... они были убиты тобой? - ахнул капитан. - Скольких еще ты видел?

Едва заметное движение запястья Фэн Цяньцзюня - и по шее командира потекла кровь. Солдат вздрогнул, похолодев:

- Я скажу. Скажу. Не убивай меня!

- Когда это началось? - спросил мастер. - Говори, пока мы идем!

Затем он посмотрел на собаку Чэнь Сина:

- Сян Шу, а ты жди здесь!

- Больше... ... Больше месяца назад, - голос капитана позорно срывался. - Дв-... Двое крестьян прибежали из деревни со склона Лунчжун. Они пришли в М-майчэн, чтобы доложить о случившемся и чтобы власти разобрались. Но никто из чиновников им не поверил. Все думали, что это циньцы устраивают такую диверсию и выманивают солдат... ...

Чэнь Син бежал вслед за Сян Шу так быстро, как только мог. В лесу дорога быстро свернула вбок - она огибала гору, ведя по спирали к самой вершине. Экзорцист пробежал целый оборот вокруг склона, когда перед ним возникла деревня.

Чэнь Син: "???"

Здесь даже село есть?

Впрочем, он не увидел ни малейшего проблеска света. Уже было время петь петухам, но деревню окутывала мертвая тишина. Чэнь Син зажег свой Сердечный Свет в левой руке, правой же толкнул дверь одного из домов. Внутри никого не было, даже трупов. Было похоже на то, что деревню в одночасье эвакуировали.

"Где же все? Куда все подевались?" - Чэнь Син закрыл глаза и внимательно "посмотрел" по всем четырем сторонам. Неожиданно он заметил вспышку света.

Он был уверен, что Сердечный Свет направляет его к Защитнику. Сян Шу совершенно определенно был избран Светом как Божественный Воин-Защитник, насчет этого ошибки быть не могло! Все больше и больше сомнений копилось в сердце экзорциста, и лишь Сян Шу мог их развеять.

Свет появился на севере. И действительно, в северной части деревни нашлась еще одна дорога - извилистая тропинка, которая вела по направлению к вершине.

Чэнь Син поспешил туда, и вскоре его взору открылось кладбище. Могилы в центральной части погоста были разрыты и как бы выставлены на всеобщее обозрение. Десятки каменных саркофагов с откинутыми крышками лежали на поверхности земли. Посередине кладбища была установлена достаточно высокая каменная платформа. Рядом с ней стоял мужчина в маске, одетый во все черное. Его силуэт плавно переходил в непроглядный ночной мрак.

На платформе лежал человек, ростом около девяти чи. Он был весь одет в черную железную броню, голову его укрывал отделанный черным железом шлем. Вокруг этого своеобразного алтаря медленно двигались призрачные фигуры, которые при рассмотрении оказались восставшими покойниками!

По периферии бродили трупы, одетые в обычную, гражданскую одежду. Внутренний же круг составляли ходячие мертвецы в доспехах армии Цзинь, с десяток или около того. В голове у Чэнь Сина неожиданно сложилась головоломка - этот мужчина в маске каким-то загадочным образом превратил всех жителей деревни в Ба. И когда отряд из Майчэна пришел, чтобы расследовать происшествие, у колдуна не было другого выхода, как обратить солдат в новых демонов засухи!

После того, как стала очевидной связь между мужчиной в маске и Ба, встреченными ими ранее, Чэнь Сину пришло в голову, что, возможно, те демоны патрулировали окрестности... но ведь полное безмолвие пало на всю магию, духовная Ци между небом и землей давно исчерпана. Откуда же взялся этот мужчина в маске? Какого рода магию он использует?

Внезапно сердце Чэнь Сина дрогнуло. На другой стороне некрополя он заметил Сян Шу - тот, приопустившись на одно колено на каменную плиту, наблюдал за происходящим в центре. И даже подавал знаки Чэнь Сину, чтобы тот тоже пригнулся и не дал себя обнаружить.

Вокруг кладбища было установлено внешнее каменное ограждение, высотой примерно в половину роста взрослого человека. Чэнь Син склонился в три погибели и побежал к Сян Шу в обход, прячась за этим нехитрым укрытием.

Чэнь Син: "Кто он?"

Сян Шу не ответил и лишь хмурился, глядя, как мужчина в маске произносит заклинание. Маг был абсолютно недвижим, просто стоял у каменной платформы. Вокруг него, не издавая ни звука, размеренно кружили мертвые. Во всей этой ситуации была какая-то непередаваемая странность.

- А что он собирается делать? - понизив голос, поинтересовался еще раз Чэнь Син.

- Не знаю! - раздраженно прошептал Сян Шу. - Заткнись!

Сомнения Чэнь Сина достигли своего предела. У него не было ни капельки той уверенности, которой должен обладать экзорцист. Не говоря уже о том,что это он, он сам должен был отвечать на вопросы и развеивать сомнения.

- И долго мы тут будем сидеть смотреть на них? - снова поинтересовался Чэнь Син.

Сян Шу: "......"

Чэнь Син понял, что если он продолжит спрашивать, то ему просто вмажут, так что пришлось на время прикусить язык. Но вскоре экзорцист заметил ряд алых символов, начертанных на каменной плите, за которой они прятались. Он протянул руку, чтобы коснуться высеченных знаков, и узнал пять слов: "Великая Цзинь. Сянъян. Князь Вэй"

Сыма Вэй? На этом деревенском погосте был захоронен принц Чу из царственного рода Сыма? Тот самый, что погиб во время войны Восьми Князей?

Чэнь Син тут же перевел взгляд в центр кладбища, там где на каменной платформе покоилось тело в доспехах. С такой роскошной железной броней это не могло быть тело простого обывателя - это, должно быть, и был сам Сыма Вэй.

Но разве он не умер около сотни лет назад? Почему же его труп до сих пор не сгнил?

Руки колдуна немного приподнялись, и тяжелое тело Сыма Вэя легко взмыло в воздух. В этот же момент в окрестностях поднялся невидимый и одновременно мощный вихрь, заставивший Чэнь Сина содрогнуться. Это был тот самый "ветер Инь", о котором упоминали древние манускрипты. Только такой экзорцист, как Чэнь Син, знал, что это не просто ветер, а результат обид, оставшихся в человеческом мире. Простые люди при встрече с этим невидимым вихрем, сказали бы лишь, что это просто холодный воздух.

Ветер Инь становился все сильнее и сильнее - это собиралось воедино все негодование, которое испытали солдаты, погибшие в битвах, и простолюдины, потерявшие свои жизни на войне, весь гнев, копившийся многие годы в радиусе ста ли.

До Чэнь Сина смутно начали доходить истинные помыслы заклинателя. Он манипулировал не Ци, а имеющейся здесь в избытке потаенной злобой - уж этого тут после многочисленных сражений в Сянъяне хватало. Маг хотел наполнить тело Сыма Вэя этой энергией и оживить его труп.

Хотя экзорцист и не был уверен в мотивах человека в маске, однако он должен был действовать немедленно - заклинание приблизилось к точке невозврата... ...

- Защитник, - прошептал Чэнь Син, - нам надо выйти и остановить его!

В тот момент, когда он произнес эти слова, его прихватили за шею, как будто цыпленка.

- Если ты хочешь идти - то иди. Сам, без меня, - зашипел Сян Шу. - Но не раскрывай моего места. И я не твой так называемый "защитник".

Чэнь Син стиснул зубы. Он не имел возможности говорить, но взгляд его был полон горечи и негодования. Размахивая руками, он пытался показать, что ситуация крайне серьезная, и одновременно думал: "Если ты здесь не для того, чтобы остановить этого заклинателя, настоящего демона в человеческом обличье, то зачем ты вообще бежал сюда?!"

В этот момент со стороны деревни показался большой отряд цзиньских солдат, сопровождаемый Фэн Цяньцзюнем, у которого в обеих руках было по клинку. Убийца-первогодок подбежал к границе погоста, а около 50 солдат, держа в руках факелы, один за другим начали быстро окружать территорию по периметру.

Сян Шу сразу же отпустил шею экзорциста. Оба они одновременно махнули рукой новоприбывшим, чтобы те вели себя осторожно, но было уже поздно. Командир отряда задрожал от ужаса и закричал, чем сразу же привлек внимание человека в маске.

- Эй, колдун, ты откуда? - в голосе капитана не было ни капли уверенности, напротив, отчетливо слышалось трусливое дрожание. - Быс-быстро сдавайся под арест!

Офицер не видел сигналов, что подавали Сян Шу и Чэнь Син, но их заметил Фэн Цяньцзюнь. Он тут же развернулся, спрятался за кладбищенской оградой, и жестом спросил: "Что нам теперь делать?".

Сян Шу отмахнулся от него и схватил Чэнь Сина, который уже подготовился выскочить из укрытия. Из центра некрополя донесся тихий холодный смех и вслед за ним неразборчивые слова, сказанные спокойным голосом. Около сотни бесцельно блуждающих по кругу мертвяков в гражданском сразу же бросились в атаку на солдат Цзинь!

- В атаку! - выкрикнул командир и повел отряд в бой. Воины обнажили свои клинки. Размахивая саблями, они легко отсекали головы демонам, повсюду лилась отвратительная мертвая кровь. Чэнь Син посмотрел на Фэн Цяньцзюня, который был не так уж далеко. Мастер, скрываясь за внешней стеной погоста, указал на себя, а затем кивнул экзорцисту, имея ввиду: "Да, это я их научил этому".

Чэнь Син вспомнил о тех Ба, чьи мозги превратились в кашу после ударов об утес, и лишь после этого они остановились. Он поспешно сказал Сян Шу:

- Им следует отрубать головы!

После того, как он произнес это, Чэнь Син выскочил из-за каменной плиты и бросился в битву с криком "Демоны! Умрите!". Лишь после нескольких шагов он понял, что не вооружен. Споро развернувшись, юный экзорцист побежал к командиру, крича на ходу "Одолжите мне меч!"

Фэн Цяньцзюнь погнался за ним с воплем:

- Скорее возвращайся! Не создавай проблем!

Неожиданно Чэнь Син заметил железную лопату, которой когда-то копали могилы, и подумал "О, как же здорово!" Следуя за солдатами, он вытащил из земли эту лопату и сразу же приложил ею по голове одного из демонов

Взгляд Сян Шу неизменно был устремлен в центр кладбища, на человека в маске, а восставших покойников Защитник, казалось, вообще не замечал. И он не пропустил тот момент, когда заклинатель поднял свою руку. Сян Шу мгновенно вылетел из своего укрытия - сначала вспрыгнул на каменный гроб, а затем, развернувшись, пружинисто приземлился рядом с Чэнь Сином. Пнув Фэн Цяньцзюня, который находился со своей стороны саркофага, Защитник одной рукой выставил перед собой каменную крышку гроба, весившую по меньшей мере две сотни цзиней, а другой рукой прижал к ней Чэнь Сина и прижался сам.

Фэнь Цяньцзюнь едва успел повернуть голову, когда отлетел в сторону от солидного пинка. Чэнь Син почувствовал себя неловко. Он отвел глаза и посмотрел на мужчину, одетого в черную мантию, и увидел, как тот поднял руку и как бы прижал ее к пустоте. В пальцах заклинателя вспыхнуло черное пламя, и сотни черных метеоров устремились во всех направлениях, подобно ряби, бегущей по воде, без разбора поражая всех участников боя - и живых солдат, и воскрешенных мертвецов. Как только черное пламя вступало в контакт с телом, солдаты начинали кричать от боли и отчаянно кататься по земле.

Крышка каменного гроба встретила удар и разбилась вдребезги. Сян Шу, выдержав столкновение с огромной силой, лишь слегка наклонился, выхватил свое оружие и превратился в размытую тень - вууушшш! - с невероятной скоростью он устремился на каменный постамент в центре платформы.

"Слишком быстрый! Он такой быстрый!" Чэнь Син все еще сжимал свою лопату, когда в мгновение ока только он, Сян Шу и Фэн Цяньцзюнь и остались из живых стоять. Все остальные, кто был на кладбище, падали на землю один за другим.

- Брат Фэн, - крикнул Чэнь Син. - Откуда они взялись?

Цяньцзюнь крикнул в ответ:

- Не трогай их!

Когда черное пламя соприкасалось с кем-то, тело начинало гореть. Чэнь Син и не собирался трогать эти черные магические метеоры. А Фэн Цяньцзюнь поднялся и крикнул:

- Сзади!

Войска Цзинь пали, но в строю оставалось еще достаточно живых мертвецов. Как раз в этот момент они начали один за одним окружать экзорциста.

- Призови свой свет! - взмахнув саблей, Фэн Цяньцзюнь обезглавил парочку ближних к нему Ба. - Они же боятся твоего света!

Сян Шу в этот момент уже бросился летящими широкими шагами в сторону каменной платформы. Лезвие меча со свистом рисовало вокруг него дуги света. Мужчина в маске немедленно вскинул руку и обнаружилось, что в правом рукаве у него был спрятан кинжал. Клинки с лязгом - кланнгг! - столкнулись в воздухе. Лезвие кинжала мерцало и было похоже на узкую спиральную раковину, которую обмакнули в яд. Сян Шу не дал ему шанса нанести ответный удар и следующим движением задел своим мечом шею заклинателя.

- А ты искусен! - мужчина в маске держал левую руку на теле Сыма Вэя, в то время как правая пыталась сопротивляться мечу Сян Шу. Одно мгновение - а они уже обменялись тремя ходами! Заклинатель понял, что не в состоянии выдержать противостояние на клинках с этим мастером, поэтому он неожиданно взмыл в воздух, выпрямился там и начал левитировать! Защитник тут же отступил и поднял взгляд на один чжан наверх. Он приметил, что заклинатель не осмеливался улететь слишком далеко. Его левая рука по-прежнему была направлена в сторону Сыма Вэя и вливала в мертвое тело невидимый бесконечный поток злобы и негодования, чтобы напитать его этой энергией.

Сян Шу следил за каждым движением противника, поэтому заметил момент, когда кинжал исчез в правом рукаве заклинателя, а на его месте появился маленький металлический арбалет. Тут же на арбалете появились острые стрелы, их холодный свет вспыхнул, когда мужчина посмотрел сверху вниз - он хотел нанести смертельный удар по Сян Шу.

В это время Фэн Цяньцзюнь вырвался из кольца окруживших его Ба и побежал на выручку к экзорцисту, которого живые мертвецы обложили со всех сторон.

Чэнь Син:

- Зачем ты привел с собой столько солдат?

Фэн Цяньцзюнь:

- Они знали дорогу сюда. Что я мог с этим сделать? С какой стати ты такой любопытный?

Чэнь Син поднял свою руку и громко крикнул:

- Это моя работа. Как можно считать это любопытством?

Сердечный Свет внезапно вырвался из ладони экзорциста. С появлением яркого луча демоны сразу же завыли и разбежались в разные стороны.

Человек в маске тоже заметил эту вспышку света, а также то, что его Ба под давлением отступают, так что он перестал обращать внимание на Сян Шу и стал наблюдать за другим сражением.

- Избавьтесь от них! - закричал Фэн Цяньцзюнь! - Скорее!

Чэнь Сину не грозила прямая опасность, но на всякий случай он перехватил поудобнее лопату правой рукой и поднял левую руку, из которой по-прежнему исходил Сердечный Свет. Он планировал, что будет бить лопатой по голове нападающих на него покойников, но как только мертвяки оказывались освещены этим белым лучом, они инстинктивно разбегались в стороны. Экзорцист размахивал лопатой, пытаясь ударить хоть кого-нибудь, но всякий раз его замах заканчивался тем, что лезвие лопаты задевало лишь воздух. Вскоре ситуация сложилась так, что живые трупы просто сбегали от Чэнь Сина, куда бы он ни пошел. В считанные секунды на кладбище воцарился хаос - было похоже на то, как волк нападает ночью на скотный двор, и куры в панике повсюду летают по воздуху, а собаки лают и рвутся с цепей.

- Я не могу достать их! - Чэнь Чин был явно раздражен. Он уже хотел убрать свой Сердечный Свет, когда Фэн Цяньцзюнь потащил его к стене с криком: "Давай сюда, быстрее!"

Это была по меньшей мере странная картина. Молодой человек с лопатой наперевес в одной руке и светом, исходящим из другой руки, загонял, как стадо, большую группу демонов к западу от кладбища. Теснясь и шумно толкаясь, множество живых трупов оказалось на узком пространстве между внешней стеной и скалой. И тогда Фэн Цяньцзюнь крикнул: "Слушай мою команду! В атаку!"

Чэнь Син бросился бежать. Когда демоны поняли, что их преследует Сердечный Свет, они мгновенно ускорились. В тот момент, когда Ба бросились через узкий проход, Фэн Цяньцзюнь вдохнул поглубже, закрыл глаза, собрал все свою внутреннюю силу и издал жуткий рев. Размахивая перед собой клинком на уровне плеча, он кинулся в эту толпу мертвецов, проходя через них, как торнадо!

Его хуаншоу сверкал отраженным светом и со свистом - вуушш! вуушш! - проходил через неживые тела. Почти 60 восставших мертвых лишились своих голов в одно мгновение. Когда клинок мастера оказался прямо перед Чэнь Сином, на лице экзорциста возникло изумленное выражение. Однако Фэн Цяньцзюнь немного повернул запястье, и лезвие изменило траекторию, скользнув буквально в одном цуне от лица Чэнь Сина и обдав его щеку холодным порывом ветра.

Чэнь Син: "......"

Фэн Цяньцзюнь легким движением стряхнул протухшую кровь демона со своего меча. Ясный холодный свет блеснул на кончике лезвия.

- Ты так хорошо владеешь клинком! - когда Чэнь Син увидел, что хуаншоу приближается к его шее, то с ужасом подумал, что сейчас его голову тоже отрубят, и до сих пор ощущал этот трепет. - Невероятно!

- Ты льстишь мне. Это все лишь из-за того, что я обладаю священным оружием.

Прежде Фэн Цяньцзюнь не был готов к столкновению с демонами и не мог выдержать их атаку. Теперь же, когда он понимал, с чем имеет дело, и как противостоять этому врагу, он больше не потерпит поражения. Мастер развернулся и кинулся к Сян Шу.

Защитник все это время наблюдал за человеком в маске и заметил, как на его лице появилось что-то наподобие страха. Чтобы поскорее разделаться с проблемой, колдун выпустил сразу шесть тайных стрел из своего арбалета. Это был как раз тот момент, которого дожидался Сян Шу. Вскинув руку с мечом, он заблокировал - дзинь! дзинь! дзинь! - все шесть стрел, что были были тоньше конского волоса, все до единой!

- Ты... - заклинатель был ошеломлен. Сян Шу вспрыгнул на каменную платформу и развернувшись, ударил мечом по левой руке мага. Фэн Цяньцзюнь, сделав два огромных шага, как раз подоспел чтобы присоединиться к нападению - запрыгнув на каменный столб рядом с плитой, он горизонтально выставил перед собой клинок, чтобы нанести удар сверху вниз, и нацелился на шею человека в маске.

Однако разрубленным оказалось только черное одеяние колдуна, - когда меч со свистом разрезал ткань, под мантией уже никого не было. Тонкая материя крутилась и трепетала в воздухе, потом раздался легкий звон и почти сразу же одежда обрела прежний вид, и владелец ее тоже вернулся на место.

Мечу Сян Шу удалось лишь отрезать рукав от одежды, а хуаншоу убийцы скинул маску - с легким стуком она упала на землю, открыв всем лицо колдуна. Оба мужчины приземлились. Чэнь Син тоже уже подбежал к платформе и посмотрел наверх.

Лицо заклинателя, парящего над ними в воздухе, было чистым, бледным и преисполненным гармонии. Он изучающе посмотрел на них сверху вниз и презрительно рассмеялся.

- И что это за чудовище? - нахмурился Фэн Цяньцзюнь.

- Откуда мне знать? - Чэнь Син был в недоумении. - Он тут никто все равно никому не известен, зачем ему нужна была маска?

Сверху донесся резкий холодный голос: "Кто ты такой?"

- Кто ТЫ такой? - произнес Чэнь Син.

Колдун, казалось, сомневается: "К т о т ы т а к о й?"

Чэнь Син:

- Сначала ТЫ скажи мне! Что ты собираешься делать?

- Он просто тянет время! - Сян Шу понял, что вот-вот начнется бессмысленная и бесконечная словесная перепалка вокруг "кто ты такой" и "нет, кто ТЫ такой" и решил, что стоит прекратить это в самом начале. - Не трать время на разговоры с ним!

Услышав этот крик, Чэнь Син как бы протрезвел. Он поднял левую руку, окутанную белым Светом, и с криком "Умри!" направил луч на заклинателя.

Экзорцист приложил всю свою силу, Сердечный Свет ярко вспыхнул, бессчетное количество белых частиц, подобно звездам Млечного пути, разлетелись во все стороны. Однако маг лишь разразился издевательским хохотом.

- Недоумок! Я не демон засухи, на мне это не работает, - левитирующий колдун остался совершенно невредим. Он поднял правую руку и обрушил вниз черное пламя. Темные потоки устремились к троице, с грохотом взорвавшись прямо перед ними.

Чэнь Син не ожидал, что заклинатель ни капли не будет обеспокоен Сердечным Светом. Фэн Цяньцзюнь и Сян Шу одновременно развернулись и бросились к Чэнь Сину. Сян Шу ногой оттолкнул Фэн Цяньцзюня, затем одной рукой ухватил экзорциста за пояс и перекатившись, вместе с ним укрылся за каменным постаментом. Всем троим удалось избежать языков черного пламени. Сян Шу толкнул Чэнь Сина за каменный столб, а сам развернулся и выскочил обратно.

В этот момент издалека наконец-то донесся крик петуха. Колдун зашелся торжествующем маниакальном смехе:

- Свершилось!

В центре каменного постамента вспыхнули языки темного пламени - с громким треском они как бы выстреливали из щелей в броне Сыма Вэя. Полыхающие потоки поднялись сами и подняли вместе с собой черные доспехи, затем все это распалось на крошечные частицы черного света и улетело на северо-запад.

Рассветное небо на востоке приобретало все более ясный мраморно-белый оттенок. Мужчина в черном встряхнул обеими руками - в левой руке у него оказался маленький арбалет, в правой - кинжал, и начал медленно опускаться. Он смотрел лишь на Сян Шу, не считая остальных за достойного соперника.

- У него нет ног, - заметил Фэн Цяньцзюнь из-за своей каменной колонны. - Он призрак? Как мы можем справиться с ним?

Чэнь Син:

- Не знаю.

- Разве ты не экзорцист?

- И что еще важнее - я не знаю, что он такое.

Мозг Чэнь Сина лихорадочно соображал, до этого он не встречал упоминаний в древних рукописях о таких монстрах. Сян Шу между тем поднял свой длинный меч и спокойно произнес:

- Кто же ты в конце концов такой?

- Я и сам не знаю, - ответил маг. - Это ведь не имеет значения. Прими... это...

Человек в черной мантии мгновенно бросился на Сян Шу, но его кинжал сразу же был заблокирован. Заклинатель легко перемещался по воздуху, словно действительно был призраком. Его кинжал оказывался везде и сразу, и действовал в полном согласии с арбалетом в другой руке. И как бы Сян Шу ни пытался ударить по нему мечом, все, чего ему удалось добиться - разрезать черную мантию, не причинив самому колдуну ни малейшего вреда.

Фэн Цяньцзюнь видел, что противник достался трудный, так что ему оставалось лишь обнажить свой хуаншоу и вернуться наверх.

"Должен же быть какой-то способ... - Чэнь Син постоянно держал свой Сердечный Свет наготове и размышлял. - Может быть, сработает, если прижать мою магию прямо к его лицу? Может, это сожжет его?" Свет в руке экзорциста непрерывно мерцал - становился то сильнее, то слабее. Неожиданно Чэнь Син кое-что понял--

-- железный меч в руке Сян Шу сиял своим внутренним светом в полном согласии с ритмом Сердечного Света Чэнь Сина.

Защитник пришел к такому же выводу и бросил взгляд на Чэнь Сина, хотя и был занят по самые уши.

- Меч! - выкрикнул Сян Шу.

В этот момент Фэн Цяньцзюнь кинулся вперед, нацелившись ударить по нижней части мантии заклинателя. Языки черного пламени вырвались из-под черного одеяния и распространились на всю центральную часть кладбища.

Чэнь Син немедленно вскинул свою левую руку и, склонившись, направил Свет к Сян Шу - как бы нажав раскрытой ладонью на воздух.

В следующий миг меч в руке Защитника вспыхнул ослепительным белым светом. Встретившись с черным пламенем, сияние стало похоже на пылающий кроваво-алым солнечный свет, который растворял и изгонял темные потоки до тех пор, пока кладбище не оказалось полностью очищено от них.

Колдун выглядел крайне удивленным. Он начал выпрямляться, чтобы увернуться, но Фэн Цяньцзюнь прыгнул с каменного столба за спину заклинателя и взмахнул своим мечом, целясь в голову, так что магу пришлось опуститься еще ближе к земле. Сян Шу, держа свой меч обеими руками, описал лезвием сияющую дугу, а затем, отступив, сделал быстрый выпад и ударил клинком по человеку в черном.

Длинное лезвие, усиленное магией Сердечного Света, вонзилось в грудь темного мага и пропороло его тело насквозь. Колдун издал леденящий кровь вопль и забился в неконтролируемых спазмах.

- Почему... как этот свет... - языки черного огня под черной мантией превратились в белое пламя, которое ослепительно вспыхнув, с громким хлопком уничтожило тело заклинателя, - частицы пепла разлетелись во всех направлениях.

- Я не знаю, - в один голос ответили все трое.

А Чэнь Син добавил:

- Я не сказал бы, даже если бы знал. Вини лишь себя самого за свое невезение, хорошо?

Тело мага было разнесено бессчетным количеством крошечных частиц Света и бесследно уничтожено. Его черное одеяние плавно опустилось на землю, где само по себе вспыхнуло и сгорело. В итоге - пепел к пеплу, прах к праху, - от заклинателя ничего не осталось.

Багровое солнце взошло над склоном горы Лунчжун и осветило кладбище, которое оказалось ровно на полпути к вершине.

Всепроникающие мучительные крики раненых солдат Цзинь постепенно утихли. Зато сомнения в сердце Чэнь Сина нарастали. Он смотрел на Сян Шу. Защитник наклонился и поднял маску, упавшую с лица человека в черной мантии.

Глава 8. Путешествие

"Я думаю, у него нет ни малейшего желания быть твоим Защитником"

Раннее утро. Майчэн

- Труп вернулся..! один из толпы кричал, как сумасшедший. - Господин офицер, мертвое тело само вернулось назад..!

- Отставить ложные сплетни! - солдаты заблокировали крикунам вход в городскую управу, пытаясь справиться с наплывом людей, и сами кричали в ответ. - Все назад! Это неправда! Все это слухи! Ложные слухи!

В это же время в одной комнат дворца градоначальника окружной судья, группа чиновников и местный генерал наблюдали за ожившим трупом солдата Цзинь, заключенным в клетку. За мутноглазым покойником, который бился в огромной железной клетке, тянулась цепь.

- Нам надлежит как можно скорее... - судья попытался собраться с мыслями, - отконвоировать этого монстра в Цзянькан. И доложить ко двору императора... ...

Его заместитель произнес: "Ваше Превосходительство, этот скромный человек полагает..."

- Этот случай совершенно невозможно замять! - окружной судья вышел из своего оцепенения и повысил голос. - Сянъян пал, количество погибших в этой войне исчисляется сотнями тысяч. Если все тела обратятся, не будет иметь значения, сколько осталось в живых - как мы сможем сражаться с мертвыми? Надо поспешить и отправить это как можно быстрее. Составим официальное прошение, чтобы императорский двор вынес свое решение.

Северо-восточный склон Лунчжун, спуск с горы

Собака ждала, как ей и было велено, всю ночь, и завидев Чэнь Сина, радостно замахала хвостом. Трое путников приостановились и нашли, где можно присесть неподалеку от места, где заканчивалась дощатая дорога. Фэн Цяньцзюнь направился на поиски сбежавших лошадей - по счастью, они ускакали не так уж далеко. Чэнь Син поднялся и взял за поводья свою лошадь. Он остановился у края дощатой дороги. Не произнося ни единого слова, он любовался раскинувшимся горным пейзажем.

Фэн Цяньцзюнь поделился той информацией, что была у него. Несомненно, армия Цзинь была давно осведомлена о ситуации, сложившейся на горе Лунчжун. В конце концов, сбежавшие жители той деревни наверняка хотели доложить властям Сянъяна о творящихся бесчинствах. Но Сянъян был в осаде. Так что крестьянам пришлось обращаться в Майчэн. Правительство же Майчэна в связи со слухами об армии Цинь было в высшей степени осторожным. Прежде всего они боялись, как бы разного рода слухи не оказались на деле уловкой вражеских диверсантов. Пострадавшие не могли ничего внятно объяснить, так что на время этот вопрос был отложен.

- Если быть точным - произнес Фэн Цяньцзюнь, - то вчера был 49-й день с тех пор, как все это началось.

Сян Шу стоял к ним спиной и никак не отреагировал на замечание мастера.

- Ты бы хотел съесть что-нибудь? - Чэнь Син попытался проявить гостеприимство.

Сян Шу полностью проигнорировал и это. Чэнь Син долгое время что-то обдумывал, а затем произнес:

- Это может быть как-то связано с шансом на удачу, который приносит семерка. Так что это может быть причиной. Но тебе не следовало приводить их сюда.

[Причем тут семерка? 7*7=49. Видимо, семижды седьмой день был особенно удачен для воскрешения Сыма Вэя, другого объяснения этой фразе не нахожу./

Фэн Цяньцзюнь попытался оправдаться:

- Я пытался остановить их. Бесполезно.

Когда лошадь прискакала в Майчэн с трупом на спине, люди запаниковали. Окружной магистрат знал, что солдаты, посланные два дня назад на расследование, еще не вернулись.Теперь же, увидев тело, он понял, что это дело нельзя больше откладывать в долгий ящик. Магистрат тут же послал еще один отряд на гору Лунчжун. Командир уже знал о расположении захоронения - из той информации, что была получена раньше. Фэн Цяньцзюнь хотел пойти один, чтобы помочь Чэнь Сину, но он не смог остановить отряд, так что все что ему оставалось - следовать за ними.

В результате все солдаты Цзинь умерли, исполняя свой долг. Избавившись от заклинателя, Сян Шу разжег огонь и превратил в пепел все трупы.

Единственное, что сейчас тревожило Чэнь Сина, - это Сыма Вэй, облаченный в черные доспехи, который превратился в множество частиц темного пламени и таким образом улетел прочь. Подоплека этой истории была довольно запутанной. Непонятно кто непонятно где на территории Божественной империи замышляет непонятно какое зло, не оставляя при этом никаких зацепок.

Около ста лет назад вышло так, что преемник династии Цзинь оказался неспособен к управлению. Восемь амбициозных ванов из рода Сыма собрали каждый свою армию и начали борьбу за трон, втянув все Центральные равнины в свою кровопролитную войну. Пока шла эта внутренняя борьба, люди Хань атаковали друг друга, и не привело это ни к чему хорошему - наружные гарнизонные крепости за пределами пяти перевалов опустели и несколько лет люди голодали. Осталось лишь несколько десятков тысяч тех, кто был способен держать оружие. Кочевники-хунну воспользовались ситуацией и продвинулись на юг. Гуаньчжун пал под напором северян, ханьские дворяне были вынуждены бежать на юг. Север и Юг разделились.

Исторические хроники свидетельствовали, что Сыма Вэю, князю Чу, был всего 21 год, когда он умер. Принц обладал выдающимся телосложением, а также превосходным темпераментом, но был казнен за "цзячжао", то есть подделку указа императора. Сыма Вэй был обвинен в том, что сфабриковал императорский эдикт, под этим прикрытием собрал войско и выступил против придворных чиновников. Казненному принцу после смерти пожаловали титул "Генерал кавалерии", а тело его похоронили в гробнице на горе Лунчжун, расположенной в Цзянчу и известной своим благоприятным фэншуем, на императорской земле.

- Сян Шу, ты что-то знаешь? - Чэнь Син теперь чувствовал, что серия невообразимо странных происшествий, случившихся с ним, была чем-то второстепенным. Намного важнее другое. Кто таков его Защитник? Какие у него мотивы?

Взгляд Сян Шу скользнул по экзорцисту, но его внимание было сосредоточено вовсе не на юноше. Он небрежно бросил:

- Я всего лишь хочу добраться до Чанъаня, по возможности не вмешиваясь больше в дела посторонних.

Чэнь Син не смог сдержать своего любопытства:

- А зачем тебе нужно в Чанъань?

Может быть, барьер отчуждения между ними немного треснул из-за того, что накануне ночью все трое сражались вместе и были на волосок от смерти. А возможно, Сердечный Свет, излучаемый Чэнь Сином, убедил Защитника в том, что мальчик - настоящий экзорцист. В любом случае, отношение Сян Шу к Чэнь Сину заметно изменилось в лучшую сторону.

Сян Шу несколько раз повернул в руках маску, рассматривая ее со всех сторон. Когда он повернулся к Чэнь Сину, экзорцист неосознанно прижался к Фэн Цяньцзюню.

- Перестань постоянно издеваться надо мной! - Чэнь Син побаивался Сян Шу и смог произнести эти слова, лишь собравшись с духом.

- Ээй, - Фэн Цяньцзюнь и сам немного опасался Сян Шу. Он не мог справиться с ним, поэтому мастеру тоже пришлось найти в себе немного отваги, прежде чем сказать:

- Не дразни младшего братца Чэнь Сина. Не похоже, чтобы он тебя пытался спровоцировать хоть чем-то.

- Не провоцировал меня? Да вы, ханьцы, понятия не имеете, что есть добро и что есть зло, вы все постоянно лжете, - Сян Шу не кричал, он говорил легко и спокойно. - Хитростью и интригами меня выманили в Цзяндун из Цзиньчжоу, а затем заперли в тюрьму. Если бы Сянъян не был захвачен, я бы заживо сгнил в том подземелье. И теперь вы хотите, чтобы я со слезами на глазах благодарил вас? Забудьте об этом, ясно?

16-летний экзорцист вспыхнул, когда услышал это:

- Я же не знал, через что тебе пришлось пройти! Разве не я вытащил тебя из тюрьмы? И когда это я просил, чтобы ты проливал слезы благодарности? Позволь мне поинтересоваться, ты ведь не поверил тому, что я сказал тебе в последний раз? А теперь? Веришь ли ты мне сейчас?

- Так ты из Ху? - посмотрев на лицо Сян Шу, Фэн Цяньцзюнь сдержался, и вторая половина предложения "но ведь ты совсем не похож на кочевника" так и осталась непроизнесенной. Мастер догадался, что Сян Шу не любит, когда кто-то интересуется его личностью, и быстро произнес:

- Успокойся! Не дерись! - а затем добавил: - Ну, раз уж нам всем нужно в Чанъань, почему бы нам не пойти вместе?

Защитник не произнеся ни слова, подошел к лошади. Не успел он взлететь в седло, как уже ударил животное пятками в бока и, плотно прижавшись к его спине, умчался вдаль. Чэнь Син не успел даже наполовину доесть свою еду.

- Подожди! Ты так и не сказал, зачем едешь в Чанъань! - крикнув вслед своему Защитнику, экзорцист быстро засунул собаку в седельную сумку. Фэн Цяньцзюнь за это время тоже наскоро уложил вещи, и они пришпорили своих лошадей.

Сян Шу скакал впереди, держась на некотором расстоянии от спутников. Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь ехали бок о бок, где-то в десяти чжанах за Защитником, и были заняты негромким обсуждением.

- Твой Защитник не выглядит таким уж плохим человеком, - произнес Фэн Цяньцзюнь. - Поверь, он не станет размахивать мечом из-за небольшого разногласия.

- Конечно! Он просто изобьет меня деньгами, - ответил Чэнь Син.

- Тот золотой слиток он бросил,чтобы проверить мою силу, - сказал мастер. - Он успел заметить, что я стою рядом с тобой. И даже если бы ты не сумел увернуться, на самом деле, удар был бы не очень сильным.

- О, мне просто остается вознести ему благодарность за проявленное милосердие, - Чэнь Син ни в какую не хотел соглашаться с мастером и думал про себя: "Он просто ублюдок! Он украл мои вещи!"

Чэнь Син, нахмурив брови, посмотрел на Сян Шу, который ехал не так уж далеко впереди:

- Как думаешь, что ему нужно в Чанъане?

- Найти людей из своего племени, - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Разве это не очевидно? Все кочевники на севере, а Чанъань под контролем Фу Цзяня, императора Цинь.

В голове Чэнь Сина неожиданно всплыла строка из досье на Сян Шу, которое ему показал Чжу Сюй: "По предварительной оценке - может быть из руководящего состава". Возможно, они изъяли у Сян Шу какую-то важную вещь, когда взяли его в плен, если пришли к такому выводу. Кто же он? Сотник? Или он командовал целым полком? Должность, которую могут доверить 20-летнему парню, не должна быть слишком высокой. Невозможно ведь, чтобы он в таком возрасте был генералом.

Фэн Цяньцзюнь между тем продолжил:

- Но... Я думаю, у него нет ни малейшего желания быть твоим Защитником.

- Я давным-давно почувствовал это, - бесцветным голосом произнес Чэнь Син.

Чэнь Син снова погрузился в свои размышления. Он вспомнил как тело Сыма Вэя превратилось в темное пламя перед тем, как улететь. В северо-западном направлении, между прочим, в ту же сторону, где находится Чанъань. Хотя и Ляньчжоу, и другие города тоже находятся к северо-западу от Лунчжун-шань. Должно быть, за тем заклинателем в маске стоит поистине великая сила. Но Чэнь Син не знал, где эти люди скрываются прямо сейчас и что они замышляют... Что они намерены сделать с костями столетнего трупа?

Сила Сердечного Света ушла из человеческого мир триста лет назад, в тот момент, когда на землю пало полное магическое безмолвие. Может быть, сейчас она явилась именно потому, что некая тайная сила спланировала заговор? Всю дорогу Чэнь Син хмурился и поглядывал на Сян Шу, который так и держался несколько впереди. Сян Шу объяснил все происшествия тем, что он просто случайно вмешивался в дела посторонних людей. Но Чэнь Син чувствовал, что Защитник всегда знает больше, чем говорит.

А раз он что-то знал - почему нельзя это серьезно обсудить с Чэнь Сином? Экзорцист был совершенно сбит с толку. К счастью, Сян Шу не причинял больше никакого беспокойства, как и говорил Фэн Цяньцзюнь. В своем путешествии на северо-запад они останавливались в гостиницах, если могли найти их, и ночевали где придется, если оказывались в полной глуши.

Постоянные войны на протяжении многих лет ввергли эту часть страны в хаос и запустение. Земли на севере, простиравшиеся от Цзиньцяна до Ханьчжона [п/п - между этими городами полторы тысячи километров], были разграблены бессчетное количество раз. Девять домов из десяти стояли пустыми. Если не находилось гостиницы или постоялого двора, путники могли переночевать и в заброшенном доме с провалившейся крышей. Вот как сейчас. Чэнь Син смотрел на необъятное небо, усыпанное звездами, и на пальцах высчитывал дни. Он родился поздней осенью, так что на выполнение миссии оставалось меньше, чем три года и восемь месяцев. Он должен был найти остатки ямэня Великого Экзорциста в Чанъане как можно быстрее. Чэнь Син мог лишь надеяться, что сможет отыскать там причины, по которым иссякла духовная энергия.

Это станет наилучшим выходом для него - использовать оставшиеся несколько лет жизни на то, чтобы вернуть утраченную магию в мир людей. А затем он передаст ее следующему поколению экзорцистов, чтобы у них в будущем была возможность противостоять явленному демону. Но не успела пройти одна волна препятствий, как поднялась другая - внезапно из ниоткуда появился тот заклинатель в черном, не оставивший ни единой ниточки, за которую можно было бы потянуть. Это причиняло Чэнь Сину ужасное беспокойство, когда он размышлял о проблеме. Он крутился и вертелся, а затем, не будучи в состоянии уснуть, поднялся, чтобы немного прогуляться.

При свете луны он заметил Сян Шу, плещущегося в небольшом ручье позади полуразрушенной деревушки. На защитнике были лишь нижние длинные штаны, а верхнюю часть туловища он протирал холодной водой. Чэнь Син бросил беглый взгляд прежде чем подойти к ручью. Сян Шу не стал избегать его и просто остался там, где стоял.

Когда экзорцист вызволил мужчину из тюрьмы, Защитник был мало похож на живого человека. Но теперь, хотя даже и десяти дней еще не прошло, он уже выглядел более-менее здоровым. Лунный свет падал на его влажные плечи и спину, как бы покрывая тело тонким слоем кристально чистого серебристого света.

- Ты выглядишь намного лучше, чем тогда, - произнес Чэнь Син.

У Сян Шу была бледная кожа. Когда его мускулы восстановились, они были не преувеличенно накачанными, а тонкими, облегающими тело подобно потоку воды. Когда он стоял почти обнаженный, то совсем не походил на безжалостного офицера армии Ху, наоборот, вокруг него витала аура изысканности и утонченности. Можно было сказать, что без одежды - это совершенное тело литератора. Чэнь Син находил это необычайно удивительным.

На протяжении пути Сян Шу иногда принимал еду из рук Чэнь Сина, но никогда не брал то, что предлагал ему Фэн Цяньцзюнь. Когда они разбивали лагерь для отдыха, Сян Шу время от времени даже уходил поохотиться. Иногда он приносил оленя, иногда возвращался с дикой козой. Он ел очень много мяса, и именно поэтому его организм смог восстановиться так быстро.

- Что ты планируешь делать в Чанъане? - теперь, когда они были лишь вдвоем, лицом к лицу, Сян Шу взял наконец на себя инициативу поговорить с Чэнь Сином.

- Работать, - юноша присел на камень на берегу ручья. - Я ведь экзорцист, у меня есть свои обязанности.

Сян Шу вышел на берегу, надел одежду без подкладки и обеими руками потянул за пояс, чтобы затянуть его. Белый верх, плотно облегавший тело, очертил контуры широкой спины. Сян Шу вызывал едва уловимое ощущение сдержанного, но угрожающего присутствия.

- Просто чтобы прояснить, - сказал Чэнь Син. - Ты ведь решил не быть моим Защитником, верно?

Сян Шу поднял брови.

Тогда Чэнь Син рассказал ему обо всем - и о том, что у каждого экзорциста всегда был кто-то, кто играл роль его Защитника, и о порядке защиты экзорциста при различных беспорядках, которые могут возникнуть при изгнании яо, и о том, что Защитник Великого экзорциста, руководящий штабом, носит громкое имя Божественного Воина-Защитника.

И сейчас, когда на всей земле есть один лишь экзорцист, Чэнь Син, то естественно ему и достался титул Великого экзорциста. Так же, как и титул Божественного Воина-Защитника - Сян Шу, потому что Сердечный Свет выбрал именно его на это место. У Чэнь Сина не было выбора во всей этой ситуации. Он хотел еще объяснить о магии и о Божественной земле...

- Найди кого-нибудь еще, - равнодушно произнес Сян Шу. - Ты спас мою жизнь, я - твою. Мы в расчете.

Сян Шу, конечно, спасал Чэнь Сина не один раз. Особенно в тот момент, когда экзорцист повел себя очень необдуманно у гробницы князя Чу, Сыма Вэя. Если бы Сян Шу не отреагировал так быстро, то темное пламя испепелило бы юношу. Хотя не было уверенности в том, что именно испепелило бы, но все равно - разве он не делал то, что должен был сделать Защитник?

Чэнь Син не рассердился, услышав эти слова. На самом деле, мало что могло рассердить человека, которому осталось жить всего три года и восемь месяцев. В крайнем случае, он почувствует себя немного несчастным.

- Хорошо, - Чэнь Син смотрел вслед удаляющейся фигуре Сян Шу. - Не могу сказать, что я питал насчет этого особые надежды. И по крайней мере, я должен с уважением отнестись к твоему решению. Ты меня отверг. Что ж, когда мы прибудем в Чанъань, пусть мосты останутся мостами, а дороги - дорогами*.

[*пословица, означающая, что каждый из них пойдет своим путем]

Сян Шу ушел, оставив Чэнь Сина на берегу. Экзорцист, оставшись в одиночестве, печально смотрел на плавно текущую воду. Было еще много вещей, о которых он не успел рассказать Сян Шу. Например, об отношениях между экзорцистом и Защитником. И еще о той эпохе, когда экзорцизм процветал, а маги и их защитники зависели друг от друга и проходили вместе через огонь и воду.

В начале своего путешествия, сразу после того, как Чэнь Син покинул гору Хуа, он часто представлял себе, каким может быть его Защитник, его внешность, характер. Воображал в уме, как он все объяснит своему Защитнику, когда встретит его. Он думал, что в оставшиеся четыре года жизни хотя бы кто-то будет рядом с ним. Он не смел желать большего, но, по крайней мере, он не будет одинок.

Удача, дарованная Юпитером, решала всего его проблемы. Но касательно Сян Шу она не сработала. Или, что вполне вероятно, в решении такой сложной задачи, в которой замешан Сердечный Свет и судьба всей Божественной Земли, даже Юпитер не имел достаточной силы.

Сперва Чэнь Син был полон надежд и намеревался доверить Защитнику оставшиеся четыре года своей жизни. Затем ожидания постепенно превратились в разочарование. Да, было многое, что он хотел бы объяснить Сян Шу, но что теперь толку в этом? Сян Шу это нисколько не волновало и не заботило, он даже не удосужился обратить внимание на своего экзорциста.

"Что мне теперь делать? Искать еще одного? Но сможет ли Сердечный Свет изменить свой выбор для меня? Это ведь не сердечная склонность, где можно менять партнера по своему желанию." Чэнь Син хотел прогуляться, чтобы успокоиться, но его тревога после короткой беседы с Сян Шу только усилилась. Так что он решил вернуться в дом и попытаться уснуть. Однако теперь это стало еще труднее. Он думал и думал, снова и снова, и в его голове продолжала крутиться одна и та же мысль: "Во всем виноват этот сукин сын".

Через несколько дней Чэнь Син решил, что лучше всего будет прекратить общение с Сян Шу. Фэн Цяньцзюнь знал, что экзорцист выходил из дома посреди ночи, и не стал ни о чем его расспрашивать. По дороге попадалось все больше и больше населенных деревень. Пели птицы, благоухали распускающиеся цветы - весна вступала в свои законные права. Им стало легче находить жилье - это были уже места, где нашлось применение и серебряным слиткам, и медным монетам. Таким образом, все трое добрались до заставы Ву. С документом, подписанным в Майчэне, Чэнь Син прошел через пост сам и провел своих спутников. Путешественники поспешили дальше и несколькими днями позже прибыли в Чанъань.

Столица на протяжении века пережила множество войн, одну за другой. И каждая перемена власти сопровождалась грабежами и пожарами. Но с тех пор, как в династии Чжоу город стали именовать Хаоцзинь, он оказался на западной стороне империи.

Древний город, окруженный водами восьми рек, был подобен дереву, питающемуся из самой земли. Чанъань показывал удивительную стойкость, раз за разом возрождаясь к жизни, после всех пожаров и разрушений. Изумрудная зелень и пышность, счастье и благополучие насколько хватает глаз - вот что видели путники, въезжая в город.

Хотя на перевале уже несколько дней горели сигнальные огни, обозначая военное положение, здесь, в Чанъане, царил мир. Всего в десятке ли от столицы жили сбежавшие из центральных равнин люди, которые умирали на обочинах дорог от голода и эпидемий, но высокие стены не пропускали в Чанъань ни бескормицу, ни болезни, ни бедствия, ни войну.

Казалось, даже самой смерти был воспрещен вход в это благословенное место.

Словно оазис, наполненный жизнью в безводной пустыне, Чанъань создал свой собственный мир.

Верхушки черепичных крыш особняков, украшенные золотом и нефритом, соседствовали друг рядом с другом, одна другой краше. Величественный дворец Вэйян был прекрасным символом и достопримечательностью, хотя владелец дворца сменился много лет назад. Цветы, в изобилии растущие в парке Шанлинь, с приходом весны раскрывали свои яркие бутоны.

Дворец Вэйян существовал на самом деле, считается самым крупным дворцовым комплексом из когда-либо существовавших на Земле. Его площадь составляла 4,8 кв.км, что в шесть раз больше Запретного города в Пекине, самого большого из сохранившихся дворцов. До наших дней дошли лишь остатки фундаментов Вэйяна. На фото - реконструкция комплекса.

Кочевники катались на лошадях по улицам Чанъаня и смотрели петушиные бои. Повсюду слышался смех и разговоры, люди Хань и Ху жили в этом городе в гармонии. Северяне отличались от ханьцев высокой переносицей и глубоко посаженными глазами, но и только. Кочевники свободно приходили и уходили, и так же, как и Хань, они были одеты в восхитительные наряды. То и дело на улицах звучали языки народов ди, се, сяньби и теле. Прилавки на рынках были заполнены рядами великолепных товаров. Повсеместно можно было увидеть бесконечные синие вереницы ученых, чьи шапки "гуангай" были подобны облакам.

[冠盖 - гуан гай - шляпа/шапка мандарина, офицерская шапка, а в современном языке и автомобильная покрышка :). В общем, вот такой головной убор, как у этого книжника]

Чэнь Сину было всего пять лет, когда он последний раз бывал в Чанъане. Большая часть его воспоминаний об этом месте давно стерлась. Теперь же, когда экзорцист увидел развернувшиеся перед ним картины, в его сердце возникло неописуемое чувство.

- Хотя император Фу Цзянь и вышел из народа Ху, он управляет городом довольно-таки неплохо, - кисло заметил Чэнь Син.

После того, как они вместе с Фэн Цяньцзюнем и Сян Шу провели около половины месяца в дороге, внешний вид наших путников был весьма жалок. В своей поношенной одежде они выглядели, как деревенские простаки, впервые наведавшиеся в столичный город. Сян Шу все еще носил ту охотничью одежду, что нашел в заброшенном горном селении, но казалось, ему нет до своего внешнего вида никакого дела. Зато он постоянно посматривал на группу из людей Ху, стоявшую неподалеку на обочине дороги. Казалось, его внимание было пробуждено акцентом из его родных мест.

Фэн Цяньцзюнь решил: "Да, возможно, мне придется сохранить жизнь этой собаке на какое-то время"

Все трое заказали по миске лапши в уличной лапшичной. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы послужить прощальной трапезой для их маленькой группы случайных попутчиков. После еды Сян Шу спросил о ком-то у официанта, а Фэн Цяньцзюнь пошел оплачивать счет.

- Раз уж мы прибыли в Чанъань, почему бы не... - мастер немного заколебался, произнося эти слова. Затем он взглянул на Чэнь Сина и все же спросил. - Не хотел бы ты для начала отдохнуть пару дней в доме дагэ?

[Дагэ, "старший брат" - так ФЦЦ говорит о самом себе в третьем лице. Это одна из форм именования немного старшего по возрасту. В отличие от гэгэ, она более нейтральная и не носит оттенка близости.]

Чэнь Син понимал, что Фэн Цяньцзюнь сделал свое предложение только из вежливости. Хотя они и заботились друг о друге во время пути, все же они по-прежнему оставались чужими людьми, которым довелось лишь случайно повстречаться. Экзорцист быстро ответил:

- Я не могу больше причинять беспокойство брату Фэну. Мне есть где остановиться, и я только что получил кое-какие новости. Мой старый друг сейчас в Чанъане, я могу найти пристанище у него. Но не мог бы ты позаботиться о моем щенке? Сейчас не самое подходящее время для меня, чтобы растить собаку.

- Да, конечно, - Фэн Цяньцзюнь поднял пса с земли и с готовностью продолжил. - Если у тебя возникнут проблемы, просто отправь письмо в резиденцию Сонбай, что в западной части города. Судя по всему, я останусь в Чанъане на какое-то время.

Что же касается Сян Шу, то мастер почти ничего ему не сказал. Он лишь призывно свистнул и произнес:

- Оставляю Тяньчи на твое попечение.

"И какое это имеет отношение к нему?" - подумал Чэнь Син. Цяньцзюнь между тем быстро накинул на голову свое доули, засунул руки в широкие рукава и растворился в уличной толпе.

-----

Глава 9. Чанъань

"Что бы это значило? Он что, боится, что его узнают?

- Почему ты снова идешь за мной? Разве мы не договорились, что мосты останутся мостами, а дороги дорогами?

После еды Чэнь Син прогуливался вдоль оживленной улицы и неожиданно сообразил, что Сян Шу все еще идет следом.

- Если ты можешь идти по этой улице, то почему я не могу? - спросил Сян Шу с совершенно равнодушным выражением лица.

- Хорошо. Ты тоже идешь этим путем. И куда же ты направляешься?

Они стояли посередине центральной улицы и пристально смотрели друг на друга, не произнося какое-то время ни слова. Впрочем, через несколько секунд Чэнь Син подумал: "Ааа... Может ли так быть, что этот сукин сын снова остался без денег?"

Во время их пути в Чанъань экзорцист попросил вернуть назад свой поясной мешочек со снадобьями, и Сян Шу действительно отдал его. Северянин не смог взять в банке много золота, но Чэнь Син ни разу не видел, чтобы тот вообще хоть на что-то тратился. Так куда же делись все его деньги?

- Ты тоже ищешь ночлег у своего друга? - Чэнь Син внимательно оглядел собеседника с головы до ног. Когда экзорцист увидел, какой Сян Шу пыльный и грязный, он недовольно заметил:

- Одежда делает человека. Если ты придешь к своему другу искать приюта в таком виде, то на тебя будут смотреть свысока. Пойдем, я куплю тебе одежду.

Чэнь Син поспрашивал вокруг и вскоре приобрел в чанъаньской лавке по новому наряду для них обоих.

- Тебе помыться не надо? - спросил Чэнь Син.

Впрочем, он решил не дожидаться ответа, а просто повел Сян Шу в общественную баню. По пути Сян Шу не проронил ни слова. И платить в очередной раз не стал. Он просто стоял за Чэнь Сином, ожидал, пока тот расплатится за обоих, и далее следовал за экзорцистом без единого звука, куда бы тот ни пошел.

- Я действительно скучаю по этому убийце, по дагэ, - Чэнь Син уже привык к молчаливой манере поведения своего спутника, так что расслабляясь в бассейне, он сам себя развлекал, играя с полотенцем и болтая ни о чем.

- Никакой он не убийца, - Сян Шу тоже спустился в бассейн, чтобы хорошенько отмокнуть.

- Я знаю, он мечник, - ответил Чэнь Син. - Я просто так это сказал. Похоже, у него тоже не так много денег...

- И не мечник тоже.

С тех пор, как они расстались с Фэн Цяньцзюнем, Сян Шу стал намного разговорчивее.

Чэнь Син: "?"

- Тогда кто же он? - осторожно спросил Чэнь Син.

Он не знал, почему так происходит, но на протяжении всего их совместного путешествия, юноша всегда ощущал, что между двумя мастерами боевых искусств есть некая незримая напряженность и даже соперничество. Однако Фэнь Цяньцзюнь сам признавал, что по уровню он далеко не ровня северянину. Тогда почему же Сян Шу обратил такое особое внимание на Фэн Цяньцзюня?

- Не знаю, - холодно ответил северянин. Он взял небольшой нож, лежащий на краю бассейна, немного наклонил голову и стал бриться, глядя в свое отражение на поверхности воды.

- Тебе нужна помощь? - Чэнь Син спросил его, переживая, что Сян Шу может пораниться. Юноша помог ему сбрить щетину по краю лица, от виска до нижней челюсти. Сян Шу пробыл в заключении полгода, не видя солнечного света, так что кожа его была очень бледной. Но все равно он был еще очень хорош собой. Переодевшись, он стал выглядеть как совершенно другой человек и ничем не уступал тем прекрасным сяньби*, что разъезжали туда-сюда по улицам Чанъаня.

[*Сяньби - одна из кочевых народностей, живших к северу от центральных равнин Китая, на территории современной Монголии. Воевали то вместе с Китаем против гуннов, то вместе с гуннами против Китая. В общем, все сложно у них было. Чуть дальше по тексту еще будет об этом.]

Когда эти двое вышли из бани, стоял уже полдень. Чэнь Син взглянул на Сян Шу - тот как раз вполне естественным жестом надевал маску, подобранную у гробницы на горе Лунчжун. Это была тонкая вещица из дерева, похожие то и дело встречались на городском рынке Чанъаня. Она укрывала лишь верхнюю часть лица. После того, как северянин надел ее, спрятанными от посторонних оказались глаза и часть лба. Теплые губы и высокая переносица оставались открытыми, так что очарование его лица практически не было скрыто, а маска лишь добавляла загадочности.

"Что бы это значило? Он что, боится, что его узнают?" подумал Чэнь Син.

- Тогда, ты... - Чэнь Син ощущал, что на сердце у него кисло. Ему хотелось сказать: "Я попрощаюсь с тобой прямо здесь, ты, красивый ублюдочный Защитник. Просто исчезни, понял?" Но, конечно, такие слова никогда не сорвутся с его губ.

Сян Шу вскочил на коня, и Чэнь Син тут же закричал:

- Эй, это же моя лошадь!

Тот скакун, на котором Сян Шу ехал из Сянъяна до Чанъаня, считался официальным боевым конем армии Великой Цинь. Естественно, въехать в город на нем не представлялось возможным. Так что сейчас у них на двоих осталась лишь одна лошадь. И если Сян Шу уедет на ней, то экзорцист останется без транспорта.

Но защитник не пришпорил коня, а стоял и просто смотрел сверху вниз на Чэнь Сина.

- Куда тебе нужно? - нетерпеливо проговорил он. - Залезай.

"Ты что, собираешься доставить меня туда?" - подумал Чэнь Син. Глядя на всю эту ситуацию, Сян Шу, вероятнее всего, хотел просто забрать его лошадь. Снова... "Забудь, забудь об этом. Просто отвези меня туда, куда нужно. Все равно лошадь мне больше не понадобится. Ничего страшного не случится, если я отдам ему коня"

- Мне нужно в западную часть города, в резиденцию Вэнь, - сердито произнес экзорцист. - Отвези меня туда, а после этого можешь взять эту лошадь себе. Договорились?

Они оба сидели на одной лошади, и Чэнь Син не смог удержаться, чтобы не сказать:

- Почему ты такой грубый? Или я тебе что-то должен? Ты все еще хочешь сохранить свое лицо*?

[*"Сохранить лицо" - один из основных моментов во взаимоотношениях в китайской этике. У каждого китайца есть "лицо" - эквивалент репутации, гордости, признания в обществе. "Не давать лица" - не уважать, с пренебрежением относиться к личности, принижать положение. "Сохранить лицо" - наоборот, с уважением отнестись к гордости другого человека, "не заметить" промахов, вести себя достойно. Как-то так.]

- Еще одно слово, и ты слетишь с лошади прямо сейчас, - Сян Шу был непреклонен.

Так что у Чэнь Сина не было другого выбора, кроме как замолчать. Юноша сидел сзади и обнимал Сян Шу за талию, чтобы не свалиться. Когда они проезжали по главной улице Чанъаня, он чувствовал себя несколько некомфортно. Особенно когда ощутил исходящий от защитника легкий медовый запах акациевого мыла. Разного рода чувства разрывали на части сердце экзорциста.

"К какому же роду принадлежит этот парень?" Чэнь Син не мог удержаться, чтобы не гадать об этом. В Чанъане сейчас можно было найти выходцев из всех Пяти Варварских племен - ди, цзе, хунну, кян и сяньби. Люди из племени ди были внушительными и отважными, цзе отличались храбростью и воинственностью, в то время как хунну были дикими и грубыми. Из всех кочевников лишь кян имели обычаи, более-менее сходные с традициями ханьцев - многие поколения их издавна селились на западе, недалеко от хань.

Общепризнанным было, что сяньби среди Пяти Варварских племен имели самую привлекательную внешность. Они происходили от дунху, имели мягкую молочно-белую кожу, темно-синие глаза, но по характеру были очень жестокими и упрямыми. Среди них были имена, гремевшие по всему миру. Даже красавец Мужун Чун, по кому сходил с ума император Фу Цзянь, принадлежал к роду Мужун, одному из четырех основных семейств сяньби.

Вдобавок, тот близкий друг, у которого хотел искать приюта Чэнь Син, также происходил из семьи, занимавшей в сяньби четвертое место среди самых влиятельных кланов.

- Я ищу Юйвэнь Синя, - Чэнь Син и Сян Шу стояли перед воротами большого особняка, принадлежащего семейству Юйвэнь. Привратник коротко ответил через маленькое окошко, открытое изнутри:

- Господина нет дома.

И сразу же со стуком плотно захлопнул дверцу, прямо перед лицом экзорциста.

- Он дома! Что все это значит?! Откройте окно!

Сян Шу лишь молча стоял за спиной экзорциста и никак не реагировал, будто ничего не случилось.

Чэнь Син продолжал стучать в окошечко и кричать:

- Мы с твоим господином учились вместе в школе! Мы с ним лучш...

Прежде чем он закончил говорить, рядом с его лицом мелькнула золотистая молния - лишь только оконце снова приоткрылось, Сян Шу не мешкая кинул прямо в него золотой слиток. Они услышали изнутри счастливое "ого!". Боковая дверь оказалась не заперта: "Пожалуйста, входите, входите!"

Чэнь Син: ".................."

Экзорцист взглянул на Сян Шу и последовал за ним во двор. После того, как слуга, присматривавший за воротами, получил золотой слиток, он проводил обоих гостей в приемный покой, сопровождая свои действия на каждом шагу угодливыми жестами:

- Наш господин действительно отсутствует, он во дворце. Пожалуйста, присаживайтесь. Не угодно ли чаю? Какого рода сообщение вы желаете доставить господину?

- Просто передайте ему, что приехал Чэнь Син.

Экзорцист заметил, что особняк Юйвэнь одновременно величественный и просторный. Повсюду виднелся высокий бамбук, где-то неподалеку журчал горный ручей. Это было старомодное место, наполненное большим количество слуг.

- А старый господин Юйвэнь и старая госпожа дома? - поинтересовался Чэнь Син. - Было бы хорошо поприветствовать их.

- Старый господин скончался от болезни, - ответил слуга. - А старая госпожа переехала в Ючжоу, мы редко видим ее здесь, разве что раз в год.

- Юйвэнь Синь еще не женился?

- Пока нет, - ответил слуга. - Пожалуйста, присаживайтесь.

Чэнь Син произнес с легким смешком:

- Он говорил, что хочет жениться на мне. Само собой, он еще не привел в дом жену.

Сян Шу: "......"

Северянин присел немного в стороне и не стал пить поданный чай. Чэнь Син подвинул ему чашку, но реакции никакой не было. Поэтому его не стали принуждать.

- Ты знаешь кого-нибудь из семьи Юйвэнь? - спросил Чэнь Син.

- Нет.

Получив такой краткий ответ, экзорцист не смог удержаться, чтобы не уколоть Сян Шу:

- Тебе никто никогда не говорил, что ты невозможно скучный?

- Постоянно говорят, - Сян Шу бросил на Чэнь Сина взгляд из-под своей маски.

- Я думаю, нам следует поговорить честно и открыто друг с другом, - произнес Чэнь Син. Но как только он это сказал, сразу же подумал, что его слова звучат несколько странно. Сердечный Свет выбрал Сян Шу, руководствуясь желаниями лишь одной стороны. Для Сян Шу они были все еще чужими друг другу. С чего бы им откровенно разговаривать?

Сян Шу наконец поднял свою чашку, сделал глоток и стал рассматривать сосуд в своей руке.

Чэнь Син действительно хотел поговорить с тем, кого Свет выбрал ему в защитники. По дороге сюда он чувствовал, что их отношения, вроде бы, стали теплее. И хотя Чэнь Син сказал, что в Чанъане их пути полностью разойдутся, Сян Шу все еще не оставил его, даже когда они попрощались с Фэн Цяньцзюнем. Но с точки зрения знакомства - нет, они не были знакомы друг с другом даже сейчас.

В голову Чэнь Сина пришла идея - возможно, если бы он взял на себя инициативу и рассказал что-то о себе, это могло бы вытащить несколько слов из собеседника.

- Юйвэнь Синь и я познакомились, когда были маленькими. Мы начинали учиться вместе, - объяснил Чэнь Син. - Ты же знаешь, что означает "учиться"? Это значит получать наставления и следовать им. Нам, ханьцам, приходится запоминать тексты на тысячи символов: небо и земля, основы и начала, подъемы и падения в мироздании. У вас, народа Ху, нет...

- Я ху, а не свинья, - серьезно ответил Сян Шу. - Или, по-твоему, все, кто не принадлежит к хань, неграмотные идиоты, которые едят сырое мясо?

- Ну, в то время, когда мой отец был жив, многие в Цзиньяне смотрели на него снизу вверх, - только и нашелся что сказать Чэнь Син.

Если хорошо подумать, то семейство Чэнь Сина было далеко не из простых, его предки были довольно значимыми персонами. Например, его пра-прадедом был Чэнь Пин*, один из героев-основателей. Именно он разработал знаменитые шесть хитроумных стратегий.

[*Реальная историческая личность, один из тех, кто привел к власти императора Гао Цзу, основателя династии Хань, правящей на юге во время действия новеллы. Под шестью стратегиями Чэнь Пина имеются ввиду шесть путей, которые привели Гао Цзу к власти и позволили сохранить мир в империи. Кому интересно - в вики на английском есть небольшая статья о Chen Ping (Han dynasty).]

Последние два поколения династии Великой Хань семейство Чэнь занималось преимущественно науками, и отец Чэнь Сина был высокообразованным и даже знаменитым ученым ЦзиньЯна в своем поколении.

Когда Юйвэнь Синю исполнилось 11 лет, - то есть настало подходящее время для обучения - отец отправил его в частную школу, под управлением семьи Чэнь, чтобы дать ему хорошее образование. Отец Чэнь Сина верил в необходимость образования для каждого, вне зависимости от происхождения, и в его школе никто не притеснял сяньби. Чэнь Син научился читать и писать эссе еще в пятилетнем возрасте, так что, естественно, у него не было необходимости приходить на уроки каждый день. Изредка он из любопытства навещал своего отца в школе, а Юйвэнь Синь проявлял доброе отношение к сыну учителя. Он мог, например, взять его за руку и побежать играть вместе.

Мало-помалу эти двое хорошо узнали друг друга. Чэнь Син иногда приглашал приятеля домой, а после того, как отец увидел, что сын нашел себе товарища по играм, он полюбил "и сам дом, и ворон в нем"* и позволил Юйвэнь Синю обучаться у них на дому. Друзья провели вместе два года - Чэнь Син думал,что это были два лучших года в его жизни ---- это было время, когда родители еще были рядом и бабушка находилась в добром здравии. Юйвэнь Синь очень любил Чэнь Сина, и когда ему присылали что-то из семьи, он всегда оставлял немного для своего друга. Когда же Юйвэнь Синь получал наказание за ошибки в чтении и письме, Чэнь Син наравне с ним стоял на коленях буквально в одном чи от приятеля.

[* Любишь дом, люби и ворон [на его крыше] - китайская пословица.]

Если они оставались ночевать в одной комнате, то за болтовней незаметно пролетала вся ночь... ...

Неожиданно Чэнь Син почувствовал, что Сян Шу проявляет легкое нетерпение, слушая его. Он излучал такую ауру, как будто в любой момент был готов затеять ссору или сотворить какую-нибудь гадость.

- Скажи мне честно, пожалуйста, между тобой и семейством Юйвэнь есть какая-то вражда? - Чэнь Син пытался понять выражение лица Сян Шу, но из-за маски он не мог отчетливо распознать настроение. Также экзорцист беспокоился, что его спутник может взорваться, если увидит со стороны Юйвэнь Синя что-то, кажущееся ему неправильным. А уж если он прямо на месте убьет хозяина дома, то неприятностей и вовсе не оберешься.

- Нет, - коротко ответил Сян Шу.

Было такое время, что Юйвэнь Синь даже просил стать Чэнь Сина его женой. Хотя Чэнь Син и был очень молод в то время, но уже был вполне сведущ в этом плане, так что он тут же расхохотался, а потом еще и подшутил над соучеником. Ну как мужчина может просить парня быть своей женой? Однако у северян было свое мнение на этот счет. Хотя Юйвэнь Синь читал священные тексты, но он все еще сохранял внутри дикий дух Пяти Варваров. Среди ху, пришедших с севера, никогда не велось разговоров о соблюдении правил гармонии Инь и Ян. Когда кочевники видели красивого человека, они просили его выйти замуж, и неважно, кто это был, мужчина, женщина или даже близкий родственник. Среди них считалось нормальным иметь нескольких жен любого пола. Более того, если супругом становился мужчина, они могли помогать ему в тяжелом домашнем труде, в выпасе скота или охоте. Процедура женитьбы была несложна. В семью посылали несколько коров и овец как выкуп, затем невесту увозили к себе, ставили шатер и совершали церемонию "поклонов цинлу". После обмена поклонами полог задергивали, и молодожены сразу же предавались бесстыдному сексу. Все. Свадьба закончилась.

青庐 qīng lú цинлу (дословно "жилье молодых") это тот самый шатер, который разбивали для проведения церемонии, перед которым обменивались церемониальными поклонами и в котором, собственно, церемония завершалась. Байду говорит, что шатер любви был зеленого "весеннего" цвета, однако теперь цинлу исключительно красные:

В то время Чэнь Сину было всего шесть лет. Услышав о традициях кочевников, он тут же сдал Юйвэнь Сина с потрохами. Мальчишка развернулся и побежал к отцу с вопросом, может ли он жениться на Юйвэнь Сине. Несостоявшийся "жених" получил изрядную взбучку.

Чэнь Син, разумеется, не планировал ворошить былое. Но когда он думал о той детской дружбе, он все еще находил ее весьма интересной. В течение всех девяти лет, что он провел, обучаясь на горе Хуа, его шифу всегда отличался холодным и чистым видом, его слова обычно были прямыми, а иногда и резкими. Даже перед смертью он редко проявлял теплоту или эмоции. И юноша часто думал о Юйвэнь Сине длинными одинокими ночами. Такие простые чувства подростков всегда умудрялись затронуть его сердце.

И хотя он не мог ясно припомнить внешности Юйвэнь Сяня, но зато в памяти его отчетливо хранилась сцена, когда этот мальчишка забрался на дерево во дворе, чтобы выцарапать на верхушке сердце, а в нем дату с их именами.

До сумерек было уже рукой подать. Живот Чэнь Сина был давно переполнен выпитым чаем, экзорцист беспокойно размышлял: "Почему же он еще не вернулся?" Несколько раз он выходил наружу спросить, но даже слуги, праздно сидевшие снаружи, сменились, а других признаков активности так и не было видно.

- Я еще раз вам говорю, я не знаю... - слуга не взял денег от Чэнь Сина и начинал уже проявлять нетерпение. - Если вы не хотите больше ждать, пожалуйста, просто уйдите.

Юноша начинал скучать. Он расхаживал по комнате, а Сян Шу продолжал лениво сидеть. Единственное что он сделал - вытянул ногу и положил ее на чайный столик. Эта расслабленная поза была похожа на то, как ху заявляют о себе: "Небеса велики, земля велика, а я величайший среди них". Он занимался своим делом - крутил в руках кинжал, тот самый, что прежде отобрал у экзорциста. Хотя, следует признать, мешочек со снадобьями он все же вернул владельцу.

Чэнь Син был крайне недоволен - его даже не попросили остаться на ужин, должно быть, они совсем не беспокоятся о нем. Когда он был ребенком, каждый раз, когда он бывал в этом доме, к нему всегда относились с большим гостеприимством.

Внезапно он услышал чей-то крик неподалеку - кому-то передавали сообщение: "Господин попросил вина!"

- Он вернулся? - пробормотал себе под нос Чэнь Син.

- Он давно уже вернулся, - это было редкостью, чтобы Сян Шу сам заговорил.

- Как ты узнал об этом? Ты слышал его?

Чэнь Син тут же вышел и комнаты и сказал слуге:

- Я хотел бы видеть вашего господина!

- Я уже говорил вам, он еще не вернулся, - упрямо ответил слуга.

- Но я слышал, как кто-то попросил приготовить ему вина!

Чэнь Син уже сделал несколько шагов по направлению к главному покою, когда слуга вскричал:

- Эй! Стойте! Как вы смеете вести себя так невоспитанно?!

Слуга хотел оттащить экзорциста назад, но его шея была прихвачена двумя сильными пальцами Сян Шу, который успел оказаться за его спиной. В глазах у слуги в одно мгновение потемнело, и он свалился без сознания на землю.

Чэнь Син был уже у входа в главный двор, когда управляющий, услышав снаружи шум, вышел к воротам.

- Молодой господин Чэнь, - остановил экзорциста управляющий, - наш господин еще не вернулся. Не могли бы вы еще немного подождать? Или можете прийти еще раз завтра.

- Он должен был уже вернуться, я кое-что слышал, - произнес юноша. - Пойдите и доложите ему, что здесь Чэнь Син. Ну же, идите!

Сян Шу следовал за Чэнь Сином и уже стоял за его спиной. Управляющий окинул взглядом человека в маске. Чэнь Сина слуга не боялся, а вот с этим парнем неизвестного происхождения, кажется, иметь дело будет не так просто. Не стоит, пожалуй, затевать с ним ссору.

- Вам почудилось, - терпеливо улыбнулся управляющий, - господин действительно еще не вернулся.

Чэнь Син оттолкнул его и громко позвал:

- Синь-гэ!

Было видно, как вдалеке в саду, за крытым переходом, двое мужчин развернулись и собрались уходить. Чэнь Син крикнул: "Юйвэнь Синь!" - и побежал за теми двумя. Сян Шу оттолкнул управляющего в сторону, а Чэнь Син вбежал во внутренний двор и снова крикнул, еще громче "Юйвэнь Синь!!"

Его глазам предстали двое молодых людей, отдыхающих в беседке - один из них стоял, а другой сидел. Обоим было около двадцати. Тот, кто стоял, был одет в синюю мантию ученого, у него было стройное тело, красивая внешность и ясные глаза. Сидящий судя по всему был воином - его одежды охристо-красного цвета были украшены вышитой эмблемой дракона, путешествующего между днем и ночью. Оба они выглядели как сяньби, и ученый протягивал чашку воину.

Когда они услышали крик Чэнь Сина, то оба одновременно подняли на него глаза.

На несколько секунд воцарилась тишина, затем пальцы офицера разжались, чашка упала на пол и со звоном разбилась вдребезги.

Чэнь Син: "??"

Чэнь Син переводил взгляд с одного лица на другое. В лице того, кто был одет в синюю мантию, он различил черты, знакомые с детства, и рассмеялся:

- Синь-гэ!

Юйвэнь Синь наконец вышел из своего оцепенения и улыбнулся в ответ:

- О, это же Чэнь Син!

Лишь теперь управляющий смог догнать экзорциста. Господин тут же бросил на него быстрый укоризненный взгляд. Но Чэнь Син не заметил эту мимолетную деталь - он подошел к Юйвэнь Синю и протянул руки, чтобы обнять его и дружески похлопать по спине. Хозяин уклонился от этого жеста, заменив его простым пожатием и похлопыванием руки.

Чэнь Син не возражал. Улыбнувшись, он присел и махнул Сян Шу, чтобы тот тоже входил.

- Ты все же жив! - Юйвэнь Синь был явно удивлен.

- Ах, да! - Чэнь Син припомнил, из-за чего друг детства произнес это.

В те времена, когда они расстались, семья Юйвэнь Синя переехала в Чанъань, тогда как его собственная семья была полностью уничтожена в пожаре войны. В последние годы он несколько раз посылал весточку другу детства, но ни разу не получил ответ. Скорее всего, письма потерялись где-то по дороге. Должно быть, Юйвэнь Синь полагал, что Чэнь Син тоже погиб. Экзорцист объяснил:

- Ты говорил, что твоя семья переехала в Чанъань, и так случилось, что я проезжал через столицу. Я подумал о тебе, вот и решил навестить.

Чэнь Син произнес эти слова и сам же почувствовал холодок отчуждения между собой и своим другом. И все же Юйвэнь Синь продолжал кивать:

- Это прекрасно. Я знал, что ты должен был выжить.

- Ты не получал моих писем? - спросил Чэнь Син.

Юйвэнь Синь выглядел озадаченным. Экзорцист заметил, что молодой офицер не сводит с него взгляд и вежливо улыбнулся ему.

Хозяин резиденции вышел из ступора и быстро представил их друг другу:

- Это господин Тоба Янь, он служит во дворце штатным свитским всадником. Брат Тоба, это мой шиди, мы были школьными товарищами на протяжении двух лет.

[*шиди - младший соученик]

Молодой человек, которого представили как Тоба Янь, несколько раз кивнул. Он ничего не сказал и просто смотрел на Чэнь Сина с легкой усмешкой в глазах.

- Брат Тоба истинный талант и к тому же весьма хорош собой, - улыбнулся Чэнь Син. Он знал, что свитский всадник - это офицерская должность в личной гвардии императора. Хотя ранг у нее не особенно высок, однако эти люди обладали ощутимой властью. Чэнь Син никак не ожидал, что Фу Цзянь назначит такого молодого человека на этот пост.

И его слова, адресованные Тоба Яню, не были попыткой умаслить нового знакомого. Когда еще только Чэнь Син вошел в зал, разумеется, он заметил, что Юйвэнь Синь вырос за истекшие девять лет, теперь он значительно отличался от себя прежнего. Что же касается молодого офицера, то его Чэнь Син не мог ни с чем сравнить, он мог лишь восхититься его прекрасной внешностью и элегантными манерами. У Тоба Яня была исключительно прямая осанка, он сидел ровно надлежащим образом, что делало его еще более строгим, и все это заставляло Чэнь Сина чувствовать себя весьма комфортно.

Когда Тоба Янь услышал слова гостя, он неожиданно покраснел и его брови счастливо приподнялись.

Чэнь Син: "......"

Юйвэнь Синь: "......"

Ситуация оказалась настолько неловкой, что Чэнь Син рассмеялся:

- Это так! Брат Тоба, почему твое лицо так покраснело? Ты...

- Что насчет твоего спутника? - Юйвэнь Синь быстро переменил предмет разговора.

- О, его зовут Сян Шу, - ответил экзорцист. - Он мой...... эммм ... ... друг.

Сначала Чэнь Син хотел сказать "защитник", но предпочел не сталкиваться с очередным "я-не-твой-защитник" отказом. Юйвэнь Синь сказал Сян Шу несколько любезных слов, но тот совершенно не обратил внимания на хозяина дома. Чэнь Син подумал: "Ведь это ты сам захотел пойти со мной, и продолжаешь так вести себя после встречи с моим другом. По крайней мере, ты мог бы поприветствовать его, ясно?"

В сердце Чэнь Сина вспыхнула ярость. Он так рассердился, что набрался смелости, чтобы кое-что сделать. Сладко улыбнувшись Юйвэнь Синю, экзорцист произнес:

- Он немой.

- Ааа! - закивал головой Юйвэнь Синь.

Чэнь Син ожидал, что Сян Шу возразит ему и тогда он как бы в удивлении воскликнет: "Ооо, правда? Так ты все же можешь говорить?!" Но Сян Шу ничего не сказал. В беседе повисла пауза.

Глава 10. Ночная встреча

"Где, черт побери, ты скрывался весь последний год?!"

Внимание Тоба Яня лишь ненадолго отвлеклось на Сян Шу, вскоре он снова уставился на Чэнь Сина и как будто даже сиял от восторга. Легкий румянец смущения окрасил щеки офицера, казалось, он о чем-то размышляет.

- Хмм... ... А брат Тоба тоже... - Чэнь Син бросил взгляд на Тоба Яна и в голове его мелькнуло: "О нет, только не говорите мне, что он на самом деле немой. Он что, думает, что я попрекаю его этим недостатком?"

- Нет, нет, - быстро ответил Юйвэнь Синь. - Вовсе нет! Обычно он совсем не такой, как сейчас... ... Брат Тоба?

Тоба Янь кашлянул и сделал глубокий вдох. Выглядело так, будто он хотел что-то произнести, поэтому все посмотрели на него, ожидая, что он скажет. Однако Тоба Янь снова промолчал.

Чэнь Син: ".................."

Черт возьми! Это так неловко! Что случилось с этим человеком?

- Я... ... - наконец выдавил из себя Тоба Янь. - Я пойду прогуляюсь.

Офицер резко поднялся и покинул их, не сказав больше ни слова.

Чэнь Син: "?????"

Юйвэнь Синь подумал, что все это в высшей степени странно. Поглядев вслед уходящему Тоба Яню, он немного подумал прежде чем повернуться к Чэнь Сину и спросить:

- Что привело тебя в Чанъань?

- Ну, это полностью соответствует поговорке "жизнь слишком коротка для этой долгой истории" ... особенно если начать рассказывать с тех пор, как наши пути разошлись...

Лишь только экзорцист проговорил это, внезапно снова появился Тоба Янь и сел на свое прежнее место.

Чэнь Син: "?"

С возвращением офицера Чэнь Сину пришлось остановиться. Он не хотел говорить при посторонних слишком много о том, что касается дел экзорцистов. Он сам не знал почему, но после тех непредвиденных событий на горе Лунчжун, в которых были задействованы странные силы, ему казалось, что безопаснее будет не разглашать слишком многое о своей личности. В конце концов, экзорцисты и племена яо всегда противостояли друг другу.

- Не бери в голову, - улыбнулся Чэнь Син. - В следующий раз. У нас еще будет время подробно поговорить об этом. Я слишком многое хочу тебе рассказать.

- Эн, - одобрительно кивнул Юйвэнь Синь, - это верно. Где ты остановился в городе?

Услышав это, Чэнь Син почувствовал легкое разочарование. Ему думалось, что Юйвэнь Синь тут же предложит остаться у него, затем проводит гостя и вернется, чтобы провести допоздна время в приятной беседе. Впрочем, экзорцист решил не строить необоснованных предположений и просто сказал:

- Я только что прибыл в Чанъань и сразу же отправился искать тебя.

- Только что прибыл?! - удивленно повторил за ним Тоба Янь.

- Да, да, - неловко рассмеялся Чэнь Син.

Тоба Янь бросил в сторону Юйвэнь Синя непонятный взгляд. Хозяин был несколько озадачен. После паузы он проговорил:

- Тогда тебе... гостиница Сонбай в западной части города не так уж плоха. Не буду тебя задерживать, чтобы ты успел поужинать. Тебе ведь сначала следует хорошо отдохнуть, верно?

Чэнь Син: "......"

Тоба Янь хотел еще что-то сказать, но осекся. Он неожиданно вспомнил, что рядом есть еще и Сян Шу, и с сомнением посмотрел на него.

- О, - произнес Чэнь Син. - Хорошо, тогда я не буду тебя больше отвлекать.

Юйвэнь Синь тут же распорядился, чтобы управляющий проводил гостей. Он даже не предложил Чэнь Сину чая. Экзорцист наконец понял - все это время он выставлял себя полным невеждой.

- Синь-гэ, - Чэнь Син уже вышел из беседки, но неожиданно вернулся назад.

Тоба Янь наблюдал, как гости удаляются, тогда как Юйвэнь Синь, казалось, задумался о чем-то постороннем. Когда молодой господин Юйвэнь услышал свое имя, на его лицо вернулась улыбка и он вежливо спросил:

- Что-то еще?

- Нет, ничего, - Чэнь Син улыбнулся в ответ. - Надеюсь увидеть тебя снова.

Юйвэнь Синь слегка приподнял руку, даже не двинувшись с места. Видимо, это следовало счесть за прощание.

После того, как они покинули особняк Юйвэнь, Чэнь Син вышел на улицу и медленно побрел дальше. Уже стемнело, и небо было усыпано звездами.

Сян Шу все еще шел следом за Чэнь Сином. Внезапно экзорцист выпалил:

- Я позволил тебе увидеть себя в такой неприглядной ситуации!

Сян Шу оглянулся на резиденцию Юйвэнь, оставшуюся несколько позади, и ничего не ответил.

- У тебя есть деньги? - спроси Чэнь Син. - Я истратил все, что у меня было.

- Нет, - золотой слиток, который Сян Шу кинул привратнику, тоже оказался последним.

Чэнь Син грустно вздохнул и остановился на обочине дороги. Шифу мало что рассказывал о внешнем мире. Большую часть времени он заставлял юношу читать книги, он говорил, что в книгах содержится все, что следует знать. Но сколько бы книг ни прочел Чэнь Син, он все равно не мог понять - почему отношение Юйвэнь Синя стало таким, как спустя всего девять лет он мог так измениться?

Меньше всего Чэнь Сина интересовало изучение характера людей и правил поведения в обществе. Теперь, когда он припомнил внешность и поведение Юйвэнь Синя, он осознал, какая разница между его школьным другом и тем мужчиной, в которого тот превратился спустя девять лет. Он выглядел куда более умудренным жизнью.

Сян Шу спросил:

- Куда ты теперь пойдешь? Остановишься в гостинице?

- Как я смогу остановиться в гостинице, если у меня нет денег? Подождем здесь.

"Или сходить навестить Фэн Цяньцзюня? - мелькнуло в голове Чэнь Сина. - Хотя у него тоже вряд ли завелись деньги за это время."

Сян Шу переспросил:

- Подождем?

- Да. Подождем, пока небеса не пошлют немного денег. Если проявить немного терпения, то они скоро появятся.

Сян Шу: "......"

- Я же говорил тебе, что Юпитер - часть моей судьбы, - проговорил Чэнь Син. - Я очень удачлив, и никогда не оставался надолго без средств. Просто смотри.

И буквально через одну чашку чая вдалеке показался экипаж, принадлежавший, судя по всему, чиновнику. Спереди на экипаже был подвешен фонарь. На месте возницы сидел красивый молодой человек, одетый в сияющую стальную броню, он управлял внушительных размеров лошадью. Неожиданно повозка остановилась на дороге прямо перед ними.

Чэнь Син радостно произнес:

- Вот! О чем я и говорил!

Сян Шу: " ........................"

Сопровождающие экипаж всадники один за другим спешились, затем занавеска была отдернута, и Чэнь Син услышал:

- Молодой господин Чэнь, наш господин хотел бы перемолвиться с вами парой слов в экипаже.

- Кто же ваш господин? - экзорцист подумал, что это должно быть богатый человек... "Постойте, нет... Почему охранник назвал меня молодым господином Чэнь?"

Он уже было собрался забраться в экипаж, когда почувствовал, что Сян Шу сжал его плечо.

- Спускайтесь сами, если хотите поговорить, - произнес мужчина.

Услышав голос Сян Шу, тот, кто был внутри, сразу же выпрыгнул из повозки. Это был Тоба Янь!

- Чэнь Син? - улыбнулся офицер. - Почему вы здесь?

Вот кого Чэнь Син меньше всего ожидал увидеть, так это его. Они расстались совсем недавно, как он мог натолкнуться на Тоба Яня еще раз?

- Вы не остались отужинать в резиденции Юйвэнь? - с ответной вежливой улыбкой поинтересовался Чэнь Син.

- Нет, - ответил Тоба Янь. - Эй, нет! Отойдите!

Произнеся последние слова, офицер небрежно отмахнулся от телохранителей, подошедших с факелами, чтобы посветить своему господину. Стражники быстро отодвинулись и послушно встали позади повозки.

Чэнь Син: "???"

- Вы только что прибыли в Чанъань и еще не знакомы с городом и местными людьми, - произнес Тоба Янь. - Почему бы вам... не хотели бы вы остановиться в моем доме на первое время? И хотя мое скромное жилище немного примитивно, однако там чисто и дом полностью готов к приему гостей. Я уже распорядился, чтобы слуги начали приготовления.

Чэнь Син был в совершеннейшем восторге и уже собирался счастливо согласиться, когда Сян Шу неожиданно проговорил:

- Не пойду.

Чэнь Син: "......"

В голове экзорциста пронеслось: "Какое это к тебе имеет отношение? Черт возьми, какое это к ТЕБЕ имеет отношение?!"

Чэнь Син оглянулся на своего спутника, рука Сян Шу по-прежнему сдавливала его плечо и не собиралась разжиматься. Более того, Чэнь Син не мог сдвинуться ни на цунь, потому что Сян Шу удерживал его на месте. Тоба Янь взглянул на мужчину и слегка нахмурился. Чэнь Син же внезапно почувствовал, что атмосфера стала какой-то странной.

- Убирайтесь, - спокойно произнес Сян Шу.

- Погоди! - хором воскликнули Тоба Янь и Чэнь Син. Офицер внезапно кое-что вспомнил. Разве не был этот мужчина назван немым? Однако он не стал задавать лишних вопросов.

Если бы не Сян Шу, то Чэнь Син безусловно последовал бы за Тоба Янем не раздумывая. Однако прямо сейчас экзорцист не мог оставить своего защитника. Сян Шу ведь тоже был без гроша в кармане. Если сам Чэнь Син остановится у Тоба Яня, то оставшись один, Сян Шу как минимум будет ночевать под мостом, а то и чего доброго решится снова на ограбление банка. И это в столице империи, прямо под носом у Сына Неба!

[*Сын Неба - титул императора]

- Если этот нем... - Тоба Янь запнулся, но не смог с ходу припомнить имени Сян Шу, поэтому продолжил, - немой брат согласен, то я желал бы пригласить его тоже остановиться в моей резиденции и дать этому младшему брату возможность развлечь вас обоих.

Даже по тому, как Юйвэн Синь обращался с этим офицером, было ясно, что он был вовсе не низкого ранга. И в то же время он демонстрирует такие вежливые манеры по отношению к незнакомцам, это выглядело весьма удивительным. Юноша уже почти раскрыл рот, чтобы уговорить Сян Шу согласиться, но тот опередил его:

- Не пойду. Сколько раз мне повторять?

В следующий момент Чэнь Син почувствовал, как изнутри в нем поднимается жажда убийства. И Тоба Янь за долю секунды почувствовал это. Впрочем, убийственное намерение оказалось мимолетным и спустя короткое время растворилось без следа.

- Мы... ... мы найдем гостиницу, там и остановимся, - на самом деле Чэнь Син боялся, что это бешеный пес Сян Шу возьмет и зарежет Тоба Яня из-за небольшого разногласия и быстро добавил, - поэтому позвольте оставить вас.

Тоба Янь видел, что со спутником Чэнь Сина трудно иметь дело, и понимающе кивнул:

- Тогда давайте встретимся и поговорим снова, когда у вас будет свободное время.

После этих слов он снял с пальца кольцо и вложил его в руку экзорциста, не давая ему возможность отказать.

- После того, как найдете где остановиться, отправьте мне с кем-нибудь письмо. Западная сторона Чанъаня, Большой район, алая резиденция в самом центре с карнизами, инкрустированными золотом. Тот дом, что с нефритовой дверью, - моя скромная обитель.

- Мы с вами впервые встретились. Как я могу принять это?

Чэнь Син хотел еще добавить: "Почему бы вам просто не дать мне немного серебра? Зачем снимать собственное кольцо и отдавать его мне?" - но Тоба Янь уже вернулся в свой экипаж. Его охранники быстро заняли свои позиции, и повозка тронулась.

Чэнь Син безмолвно стоял, сжимая кольцо в ладони. Он наблюдал, как экипаж удаляется, и заметил, что Тоба Янь раздвинул занавески изнутри и пальцами показал ему "два".

- Это второй раз, - улыбнулся офицер.

Чэнь Син: "......"

Таким образом, двое бездомных путников остались все так же скучать на обочине. Чэнь Син взглянул на кольцо в своей ладони - это был старинный отполированный камень, выглядящий просто, без лишних украшательств, однако в ночной темноте он излучал тускловатый свет. По внешней поверхности кольца шла тонкая резьба - божественный дракон, чьи голова и хвост были соединены вместе. Работа выглядела мастерской, дизайн отличался изысканностью - это было поистине прекрасное произведение искусства, которое могло смело соперничать с самой природой. Более того, это было светящееся каменное кольцо!

Когда Чэнь Син был ребенком, он видел немало украшений. Даже если бы это кольцо попало в обширную коллекцию его отца, оно не потерялось бы на фоне остальных сокровищ. А Тоба Янь так просто взял и отдал драгоценность стоимостью никак не менее трех тысяч золотых лянов. Этот человек действительно чересчур расточителен.

"Это же не какое-нибудь магическое оружие, надеюсь?" - Чэнь Син начал сомневаться. После того, как на мир пало магическое безмолвие, все артефакты, действие которых было основано на Ци, превратились в обычное оружие. Кроме разве что Сердечного Света. Что если когда-то это кольцо было волшебным?

"Интересно, можно ли его заложить?" - подумал экзорцист, но тут же сам сообразил, что такую ценность никто не обменяет на деньги. Кто такой Тоба Янь? Офицер личной гвардии Фу Цзяня - не последний человек в городе. Если Чэнь Син отнесет это кольцо в ломбард, то вполне вероятно, что драгоценность вскоре узнают и немедленно сообщат властям.

- Что теперь? - наконец спросил Сян Шу.

- Подождем еще немного, - экзорцист начинал понемногу отчаиваться, но не подавал виду. - Подождем следующую партию денег.

Но больше никто не появлялся. Чэнь Син подумал, что это несколько странно - ах, так не должно быть, после такого долгого ожидания уж какая-нибудь случайная встреча, но должна была состояться.

Спустя еще четверть часа Чэнь Син произнес:

- Может, Юпитер прикрыл лавочку на сегодня? Не попроситься ли нам на ночлег к брату Фэну?

Но Сян Шу развернулся и пошел прочь.

- Куда ты собрался?!

Сян Шу не отвечал. Он просто шел вдоль всей этой длинной улицы, а Чэнь Син - за ним следом. Юноша не был хорошо знаком с этим городом и лишь видел, что чем дальше они шли, тем пустыннее становилось вокруг. Разве смогут найти они здесь место для ночлега? На этой улице ходит так много стражников.

Вскоре они добрались до высокой стены. Неподалеку виднелись огромные ворота, покрытые красным лаком, и Сян Шу направился прямо к ним.

- Что ты собираешься здесь делать?

- Здесь мы найдем место, чтобы переночевать, - ответил Сян Шу.

У лакированных ворот стояли два стража. Увидев приближающихся путников, они хором рявкнули: "Запретная территория! Никому не позволено... ..."

Сян Шу взял свой стальной меч и сделал два движения, даже не доставая оружие из ножен. Стражники разом замолчали и немедленно повалились на землю. Удивленный Чэнь Син воскликнул:

- Не надо было атаковать их! Они ведь не провоцировали тебя!

Сян Шу в ответ просто толкнул половину огромной деревянной двери, да так сильно, что петля с нижней части ворот отлетела в сторону, и створ завалился внутрь. С мечом в руке воин вошел внутрь. Чэнь Син поспешил за ним, по дороге торопливо спрашивая:

- Ах! Ты хоть понимаешь, что вообще сейчас делаешь?!

Но Сян Шу, очевидно, было слишком лениво объяснять что-то юноше. Он просто шел по дороге. Находившиеся за стеной солдаты немедленно переполошились:

- Кто это?! Здесь ассасин?! Наемный убийца?!

Откуда-то издалека доносилась музыка. Кто-то - вероятно, владелец этого поместья, - искусно играл на цине. Мелодия звучала очень красиво и гармонично, казалось, будто большие и малые жемчужины с нежным звоном падают на нефритовое блюдо.

К незваным гостям приблизился большой отряд солдат, каждый из воинов держал оружие наготове. Пальцы Сян Шу, сжимавшие меч, начали двигаться по ножнам, как бы следуя мелодии циня, а затем трижды ритмично стукнули.

Начнем!

Все, что Чэнь Син смог дальше разглядеть - это тень, метнувшуюся прямо перед ним. Сян Шу вихрем пронесся сквозь отряд, его меч со свистом обрушился на соперников. Солдаты, как подкошенные, падали на землю и оставались там обездвиженные. Тут же развернувшись, Сян Шу медленно прошел вдоль всего отряда. Воины, защищавшие поместье, были легко разбросаны по двору, как бумажные куклы теневого театра, и стонали, не в силах подняться. Каждый из них был сбит с ног ударом меча в ножнах, и никто не был убит. Чэнь Син пребывал в глубокой панике. Он хотел силой вытащить Сян Шу наружу, но цинь на несколько секунд смолк, и Сян Шу быстро зашагал по крытому переходу, расположенному непосредственно за садом. Он был до странного неплохо знаком с устройством этого огромного дома.

Цинь заиграл снова. Звуки инструмента становились все ближе, и стражников вокруг становилось все больше. Казалось, нет числа воинам, сыпавшимся из дверей и проемов, и каждый из них падал от удара Сян Шу. Пинок. Тычок. Взмах. Касание. Сян Шу шел, не останавливаясь, и где бы он ни проходил, его путь был отмечен валяющимися на земле охранниками. Звуки струн становились все настойчивее и ритмичнее. Меч Сян Шу так и не покинул ножен, но он как будто взрезАл занавес, укрывающий тусклый свет лампы. Никто не смог соперничать с ним.

Цинь смолк.

- Не отставай! - бросил Сян Шу.

- Постой......

Чэнь Син бежал, пытаясь не отстать от Сян Шу. Экзорцист протянул руку, чтобы ухватиться за мужчину, но тот свернул за угол и они оказались в великолепном зале. Внутренняя отделка этого жилища почти ослепила Чэнь Сина своей роскошью, все вокруг было украшено драгоценными камнями.

Внутри сидели две прекрасные женщины - они-то и играли на цине. Увидев вошедшего мужчину, обе они вскрикнули и резко оборвали едва начавшуюся мелодию. Сян Шу не обратил на них внимания, толкнул боковую дверь и вошел внутрь.

- А где это мы? - бормотал безотвязно следовавший за ним Чэнь Син. - Пожалуйста, извините нас. Мы по ошибке вошли не в тот дом и вот надо же, случайно попали в страну сокровищ... мы сей же час уйдем!

Сян Шу прошел насквозь через пять или шесть комнат, и в каждом помещении люди в ужасе вскрикивали, некоторые, обезумев от страха, выбегали наружу, другие падали ниц, моля о пощаде. Чэнь Син наконец понял все масштабы проблемы.

Это был императорский дворец......

Сердце Чэнь Сина замерло, душа ушла в пятки.

- Сян Шу, прекрати! - закричал экзорцист. - Остановись же! Это дворец! Бежим отсюда!

Чэнь Син догнал Сян Шу - оба они оказались перед огромной площадью. Разумеется, это был дворец Вэйян. Они только что вломились в него через императорский сад, затем прошли через галерею комнат, в которых жили наложницы императора, и теперь оказались на плацу перед главным дворцом Вэйян, Дэнмин. К этому моменту во всем дворце уже царило настоящее сумасшествие. Гвардейцы императора сбежались на площадь со всех сторон, плотным кольцом окружив двух несчастных путешественников.

Тоба Янь только что вернулся домой и даже не успел сменить одежду, когда услышал, что на территории дворца замечен ассасин. Офицер тут же вскочил на лошадь и, захватив с собой топор гэ, понесся к плацу. Прибыв на место, он увидел, что ночь перед дворцом Дэнмин превратилась в день из-за сотен факелов, освещавших площадь и двух стоящих в центре площади человек. По меньшей мере двадцать тысяч заряженных арбалетов были нацелены на возмутителей спокойствия.

Топор гэ - короткий узкий клинок на длинной рукояти, используемый всадниками, иногда с острием на вершине древка. Гэ можно было использовать и как копье в случае если было верхнее острие (колоть и метать), и как топор (рубить), и как крюк - стаскивать всадников с коня или колесницы, чтобы добить на земле (это и было его основное боевое применение).

- Откуда взялись эти убийцы? - проговорил Тоба Янь. - Стойте... Почему их двое?

- Стоп! Не стрелять! Не убивать их! - громко выкрикнув команду, офицер выделился из толпы.

Чэнь Син огляделся вокруг. Со всех сторон плаца, на каждой крыше, на каждой ступеньке - все пространство вокруг было заполнено императорскими стражниками. Одно-единственное слово Тоба Яня - и их обоих расстреляют до состояния мясного фарша.

- Брат Тоба, - поспешно закричал Чэнь Син, - я здесь не при чем! Он взял меня в заложники...

Сян Шу прервал Чэнь Сина, выкрикнув в сторону дворца:

- Эй, Цзянь-тоу! Выходи-ка! Есть о чем поговорить!

Среди двадцати тысяч собравшихся на плацу поднялась возмущенная шумиха - уже много лет никто не слышал в Чанъане такого неподобающего обращения.

Из дворца же раздался зычный голос, который со смехом пророкотал:

- Шулюй Кун?! Где, черт побери, ты скрывался весь последний год?!

Рослый бородатый мужчина в пао из плотного сукна, окруженный солдатами регулярной армии, вышел и начал спускаться по ступеням. Этот пышущий силой здоровяк, небрежно нажав на оружие одного из гвардейцев, опустил его вниз - и по всему плацу пронеслась волна щелчков от двадцати тысяч арбалетов, снимаемых со взвода. Сразу после этого вперед выбежали, кланяясь и приветствуя, несколько военных и гражданских чиновников, имевшие крайне обеспокоенный вид. Они смотрели то на Сян Шу, то на спускающегося силача.

Тоба Янь:

- Ваше величество!

"Фу Цзянь?" - Чэнь Син был уже совершенно ошеломлен.

Сян Шу снял свою маску и отбросил ее в сторону.

И тут все собравшиеся - и солдаты, и гражданские - встревоженно, во весь голос ахнули:

- Да Шаньюй*?!

Этот титул раскатом грома прозвучал в ушах Чэнь Сина и пронесся по плацу.

- Да... Великий... ... Великий что? - экзорцист озадаченно смотрел на своего спутника. - Сян Шу, они тебя зовут Великий что?

------

[* 大单于 "Да" (大) "важный, великий, главный", шаньюй (单于)- титул главы хунну. Шаньюй избирался племенной аристократией, правил пожизненно, совместно с советом родо́в хунну. Его положение оценивалось китайцами как равное царскому, а в некоторые времена - и имперскому (в вики на русском есть достаточно подробная статья об этом). По поводу происхождения и точного перевода титула есть разные версии, для новеллы самым приемлемым показался вариант"Великий Подобный небу Сын". Автор, насколько я поняла, сделал титул более весомым, чем реальный - в следующей главе будет подробный экскурс в историю. И чуть-чуть обнимашек ;) ]

Глава 11. Гуван

"Ты вообще знаешь, с кем ты сейчас разговариваешь?"

Как будто внезапный раскат грома разнесся над площадью:

Да! - Шань! - Юй!

Чэнь Син постарался припомнить хоть что-то об этом титуле. За те девять лет, что он провел в Цзиньяне, он успел многое забыть о мире. Впрочем, отец когда-то упоминал о том, что титулом "Да Шаньюй", что означало "Великий Подобный небу Сын", среди хунну именовали правителя всех Пяти Варварских племен. Однако после того, как Лю Юань вывел племя хунну за перевалы и основал государство Хань Чжао, этот титул превратился в пустышку, годную лишь для того, чтобы обольстить и успокоить хунну за пределами Великой стены. На самом деле это имя не имело реальной власти.

[* Хань Чжао, Северная Хань или Ранняя Чжао, - одно из 16 варварских государств, было основано в 279 году, за сто лет до текущих событий.]

Спустя несколько десятилетий Хань Чжао рухнула, а царский род Лю был уничтожен. Ханец Жань Минь основал собственное государство, Жань Вэй, и даровал титул шаньюя своему сыну, назначив его правителем всех Ху. Впрочем, уже через два года государство Жань Вэй пало. После этого северные племена не могли уже терпеливо сносить, что Ху нападают друг на друга и убивают. Они принесли клятву на крови главе племени теле*, которого звали Ле Чуань, восстановили прежний договор, назвав его "Древним Союзом Чилэ", и постановили, что титул Да Шаньюй будет носить правитель рода Шулюй.

[*Название племени имеет буквальный перевод как Железный Ле, где Ле - собственное имя рода. Пословно не переводится, но хорошо отражает характер этого клана.]

С тех пор Да Шаньюй стал номинальным главой всех Ху и естественно, мог командовать всеми Пятью Варварами. Одни племена на Центральных Равнинах сменялись в главенстве над другими, приходили и уходили императоры, но никто ни за пределами Стены, ни внутри нее не мог игнорировать влияния Да Шаньюя.

Помимо основных пяти племен Ху - ди, цзе, кян, сяньби и хунну, - было еще немало кочевых народов за пределами Великой стены. Все они почитали Великого Шаньюя как своего лидера и подчинялись его приказам. Однако невозможно было, чтобы все племена всегда трудились вместе. В конце концов, у каждого рода был свой сложившийся уклад жизни, свои территории, на которых они жили, свои интересы, нередко вступавшие в конфликт с интересами соседей. Да и внутри племен тоже нередко бывали распри. Поэтому задачей Да Шаньюя по заново заключенному Древнему Союзу было скорее посредничество и установление границ, а также решение внутренних разногласий в племенах и улаживание споров, возникавших между кочевыми народами. И - что еще более важно - хотя Пять Варваров и пришли жить сюда, рядом с Хань, их кровь была дикой кровью кочевников. Их корни и родословные все еще оставались там, на севере, за пределами Великой Стены. Возвращение сюда было результатом бесконечных обсуждений и переговоров между племенами, но это было единственно верным и правильным решением для всех - заменить все старое новым. Прежние старейшины и вожди уже не имели власти остановить свои племена - северяне снимались с насиженных мест, оставляли свои дома и переселялись на юг, под защиту Великой Стены. Однако они не хотели терять ту власть, которую пока еще держали в своих руках. Поэтому они и избрали Да Шаньюя - с намерением по-прежнему держать под контролем племена и за Стеной, и на Центральных равнинах.

Не имело значения, были ли это Хань, Чжао или Жунь Вэй, не исключая даже властвующую на юге династию Цзинь, равно как и государство Янь под властью клана Мужун, уже уничтоженное армией Фу Цзяня, - если кто-то хотел провозгласить свое государство и получить титул царя или императора, он не мог избежать прохождения через определенный ритуал. То есть нужно было ждать, пока Да Шаньюй, предводитель, признанный всеми племенами Ху, придет с севера из-за Стены. Именно он вручал новому правителю свиток, подписанный кровью вождей всех племен и перевитый золотой лентой, и таким образом выражал верность и преданность всех племен как внутри Стены, так и за ее пределами.

Эта церемония была также известна как "Золотое Вручение Пурпурного Свитка". Пурпурного - потому что кровь, нанесенная на овечью кожу, из которой изготавливался документ, приобретала светло-фиолетовый оттенок. Было неважно, насколько стабильным или нестабильным станет правление нового государя, церемонией пренебречь было никак нельзя. И именно по этой причине сам Да Шаньюй крайне редко стремился к императорской власти. Никому не хотелось бы вручать Пурпурный Свиток самому себе и таким образом превратиться в предмет насмешек среди Пяти Варваров.

Во времена, когда существовало царство Жань Вэй, Да Шаньюй действительно был лишь номинальным титулом. Однако это было совершенно не так для Фу Цзяня. Ведь когда старший Фу Цзянь*, будучи в течение многих лет вождем племени Жун, завоевывал для своего народа территории внутри Великой Стены, предыдущий Да Шаньюй, Шулюй Сун, оказал ему большую помощь. И не только тем, что объединенная армия Ху держала врагов семейства Фу под давлением. Это войско превратилось в сильную шахматную фигуру в партии, которую играл Фу Хун.

[* У нас новые исторические лица - Фу Цзянь, о котором СЕЙЧАС идет речь, не тот, что радостно приветствовал Сян Шу, а его дядя, изначальный основатель государства Великая Цинь, в русской традиции его именуют Фу Цзянь (I). Фу Хун - его отец. Фу Шэн - его сын. "Наш" Фу Цзянь - его племянник, он имеет второй номер.]

Семейство Фу, прежде весьма лояльное к династии Цзинь, в течение короткого времени заручилось поддержкой Да Шаньюя и таким образом обрело крепкую опору под ногами. Фу Цзянь отделился от династии Цзинь и провозгласил государство Великая Цинь. После его смерти сын Фу Шэн унаследовал трон, а племянник Фу Цзянь [вот теперь речь идет о знакомом нам здоровяке] был именован дунхайским ваном. Новый император имел скверный, деспотичный характер, вел распущенный образ жизни и действовал какими-то извращенными методами. Ничего удивительного, что в пределах Великой Цинь вспыхнула гражданская война. И тем, кто помог второму Фу Цзяню объединить племена и взять под контроль армию Фу Шэна, был новый Да Шаньюй, Шулюй Вэнь.

В итоге помимо собственных талантов, наиболее важной причиной того, что Фу Цзянь смог получить половину земель на севере, была именно помощь семейства Шулюй за пределами Великой Стены.

И вот чего Чэнь Син никак не ожидал, так это того, что Защитник, которого он непреднамеренно спас в Сянъяне, окажется наследником рода Шулюй!

- Прикажи подать ужин, - проговорил Сян Шу. - Уже так поздно, а я даже не обедал. Я жутко голоден.

Фу Цзянь немедленно распустил своих чиновников и отдал распоряжение, чтобы принесли еды. Тоба Янь был озадачен не менее, чем Чэнь Син, и оба они недоуменно смотрели друг на друга. Экзорцист мягко развел руками, как бы давая понять новому знакомому, что он обо всем этом совершенно не имеет понятия.

Дворец Дэнмин был тем местом, где император читал, работал с докладами и распоряжениями. Фу Цзянь действительно взял на себя огромную ответственность по управлению северными землями. Даже если немногие могли оценить его труды, он все равно делал все возможное, проводя во дворце большую часть своего времени, даже еду приносили ему именно туда. В это время Мужун Чун уже был назначен тайшу, главой префектуры Пинъян, и приступил к исполнению обязанностей. С тех пор, как фаворит покинул дворец, император редко навещал своих наложниц и проводил большую часть времени, занимаясь государственными делами.

- Ты исчез с лица земли больше, чем на целый год, - удивлялся Фу Цзянь. - Мы повсюду посылали гонцов, чтобы узнать о том, где ты.

Вскоре подали вино. Сян Шу немного отпил и ответил:

- Ну... Жизнь слишком коротка для этой длинной истории....

"Ты повторяешь! Ты повторяешь за мной!" - подумал Чэнь Син

Император махнул рукой в сторону Тоба Яня, показывая, что более нет необходимости охранять его. В комнате остались лишь три человека и евнух для выполнения высочайших распоряжений.

- А кто этот младший брат? - Фу Цзянь весьма заинтересованно посмотрел на Чэнь Сина. - Ты его еще не представил.

- Я подобрал этого ребенка на улице, - ответил Сян Шу. - Я подумал, что он довольно красив, так что хотел подарить его тебе как катамита. Но, к сожалению, он немой.

- Тыыы!... - Чэнь Син тут же разгневанно повернулся к Сян Шу, и тот равнодушно добавил:

- О. Ты все же можешь говорить.

Фу Цзянь снова раскатисто расхохотался.

- Сян Шу! - возмущенно пыхтел юный экзорцист. - Почему ты не сказал мне, что ты Да Шаньюй?

Мужчина холодно ответил:

- Какое отношение моя личность имеет к твоему делу? И в любом случае - Я Не Твой Защитник.

Фу Цзянь, улыбаясь, спросил Чэнь Сина:

- Так как же вы двое познакомились друг с другом? И что за чушь тут мелет Шулюй Кун? Видно же, что он желает прийти к тебе, не меньше, чем Жэнь.

[* Жэнь - так император именует себя в третьем лице]

Чэнь Син уже полностью смирился со всем происходящим: "Держите меня, разве этот человек - не Фу Цзянь? Я что, разговариваю с императором Цинь? Вот прямо сейчас?" Слишком много вещей произошло сегодня вечером, это сбивало с толку, и он не знал, что сказать и о чем спросить.

В это время в покои вошла красивая женщина в сопровождении нескольких дворцовых служанок. Увидев Сян Шу, она сразу же произнесла нежным голосом:

- Все во дворце так переполошились, а кто-то даже просил меня спрятаться, потому что на территорию проник убийца. Я же ответила, что нет в этом необходимости, что это больше похоже на то, что вернулся Да Шаньюй. И, разумеется, я оказалась права.

Это была самая прекрасная девушка, которую Чэнь Син когда-либо видел в жизни. Хотя, справедливости ради, следует заметить, что не так уж много он видел девушек там, где жил прежде. Она была одета в простое платье, на ней не было ни пудры, ни румян, и было очевидно, что она принадлежала к сяньби - ее кожа была чистой, как белый нефрит, брови были такими совершенными, что казались нарисованными тушью, она выглядела одновременно немного холодной и... и влюбленной.

- Принцесса Цинхэ, - Фу Цзянь улыбнулся, когда заметил, что Чэнь Син изучает ее. - Ты слышал прежде о ней?

Чэнь Син сразу же из вежливости кивнул, глаза его были полны восхищения. Фу Цзянь был человеком широких взглядов, он принял это как знак того, что Чэнь Син высоко оценил красоту его любимой наложницы, и это весьма порадовало Небесного князя.

Принцесса велела дворцовым служанкам подать еду, затем собственными руками налила вина Сян Шу, Чэнь Сину и Фу Цзяню. Сразу же после этого служанкам было приказано удалиться. Три собеседника снова остались одни. Чэнь Син заметил, что принцесса шепотом отдала какие-то инструкции Тоба Яню, офицер поклонился и вышел. Дверь во дворец закрылась. Лишь после этого Сян Шу предложил Чэнь Сину поесть, а затем сказал, обращаясь к императору:

- Год назад Гуван* расследовал одно дело и направился к югу от границы, вдоль всей Хуанхэ...

[*Анлейт дает пояснение, что этим словом древние правители Китая обозначали себя. В принципе то же самое, что и Жэнь. И если Сян Шу обозначает себя как Гуван, значит на самом деле оценивает себя как равного императору.]

Чэнь Син понимал, что Сян Шу дает Фу Цзяню отчет о своем исчезновении, и одновременно готов наконец объяснить хоть что-то и самому экзорцисту. Юноша решил помолчать и не задавать пока вопросов. В любом случае, он был голоден, а подумать и поспрашивать он сможет и после того, как поест.

Фу Цзяню было любопытно, в каких отношениях состоят этот мальчик и Шулюй Кун. Он изучающе осмотрел на экзорциста, а затем его внимание вернулось к Сян Шу.

- А? - проговорил император. - Что-то, должно быть, случилось после того, как твой отец скончался от болезни, верно?

- Да, - Сян Шу поднял свою чашку с вином и выпил вместе с ним, а затем продолжил, - случилось. В первый же год, когда я принял свою должность.

Фу Цзянь нахмурился. Он предполагал, что неожиданное вторжение Сян Шу во дворец Вэйян вот прямо сейчас было своего рода предупреждением о важном событии. На самом деле, племена Ху, живущие за Стеной, проходили через заставы Стены одно за другим. Ху и Хань жили рядом, и в то же времени кочевники вели привычный для себя образ жизни, передвигаясь по северным землям, защищенной Великой Стеной. Если посчитать этих людей, хотя бы только взрослых мужчин, это было бы около ста тысяч - количество не так чтоб маленькое, но в то же время и не огромное.

Сян Шу принял титул Да Шаньюя от своего отца в шестнадцатилетнем возрасте, но бесследно исчез уже на второй год. Впрочем, среди племен за Стеной такой образ жизни не был удивительным. Все привыкли, что Да Шаньюй живет свободно - как летящие облака в небе, как дикие журавли. Поэтому его исчезновение на несколько лет не вызывало серьезных проблем. Единственным затруднением, пожалуй, было то, что Фу Цзянь еще не прошел с Сян Шу церемонию Золотого Вручения Пурпурного Свитка. Поэтому императору было очень любопытно знать, где Да Шаньюй находится.

- На южном берегу Ляохэ за одну ночь было уничтожено племя Валлен, - продолжил Сян Шу.

Когда Фу Цзянь припомнил этот народ, он немедленно отозвался:

- Это небольшое племя. Потомки людей с восточного острова*.

[*П/АП: Япония.]

Племя Валлен было одним из племен, входящих в сферу интересов Сяньби. Ханьцы еще называли их Дунху, или "восточные ху". Фу Цзянь естественно был недоволен таким поворотом, но, если честно, племена такого сорта он не считал особенно важными.

- Причина их смерти была чрезвычайно странной, - задумчиво произнес Сян Шу. - Все они были обращены в живых мертвецов.

Чэнь Син проглотил еду и с недоверием посмотрел на Сян Шу.

- О, - Фу Цзянь выглядел озадаченным. - В живых мертвецов?

- Среди Хань их зовут "демонами засухи", или "Ба", - ответил северянин. - Легенды говорят, что если Ба появятся в мире, то вскоре на земли придет великая сушь, и она будет длиться годами.

Это было то, что Сян Шу услышал из разговоров Чэнь Сина и Фэн Цяньцзюня во время их общего путешествия на северо-запад. Экзорцист продолжал есть, однако множество мыслей роилось в его голове. Каждый случай, каждое происшествие теперь обрело смысл и выстроилось в правильном порядке - слова Сян Шу наконец дали ответ на все тревоги и сомнения, мучавшие Чэнь Сина до сих пор.

- О, - император был настроен скептически к рассказу Шаньюя и не совсем понимал, что тот хочет до него донести.

Не дождавшись от Фу Цзяня более содержательного ответа, Сян Шу продолжил:

- Убийца в тот раз сбежал на юг. Когда я погнался за ним, то каким-то образом стал жертвой его чар и потерял все свои силы. Армия Цзинь случайно обнаружила меня и поймала в ловушку на заставе, после чего меня отконвоировали в Сянъян, где бросили в подземелье. Благодаря странному стечению обстоятельств мне удалось сбежать из тюрьмы, когда город был захвачен твоей армией.

Чэнь Син: "......"

Путь и следы Сян Шу наконец стали постепенно вырисовываться в голове экзорциста. Выходит, что появление сообщника того загадочного человека в черном пао было замечено намного раньше, еще год назад. Какими же силами он обладает, что замышляет? Тысячи людей были обращены в живых мертвецов, и Сян Шу отправился на юг, чтобы узнать причины этого дела. И в итоге оказался захвачен в плен и отправлен в Сянъян. Не удивительно, что он направился в одиночестве на гору Лунчжун, чтобы продолжить там расследовать, кто и зачем обращает людей в Ба.

И все же... Сян Шу скрывал что-то еще... Или, иначе говоря, он не считал необходимым выкладывать Фу Цзяню больше, чем сказано. Чэнь Син начал планировать. Но, разумеется, детали нужно будет обсудить вместе с защитником чуть позднее.

- И вот полмесяца назад, - рассказывал между тем Сян Шу, - благодаря удивительному стечению обстоятельств, я смог бежать из тюрьмы. И когда я проходил через гору Лунчжун во время движения на север, я нашел новых...

- В любом случае, тебе удалось выйти оттуда, - улыбнулся Фу Цзянь. - Иначе я бы не представлял, как отчитываться перед Древним Союзом Чилэ.

- Мое заточение не так уж важно, - ответил Сян Шу. - Я действительно не могу понять, все это так необычно и странно...

- Не бери в голову, - Фу Цзянь махнул рукой, давая понять, что для него, по крайней мере, никаких больше объяснений не нужно, - давай не будем говорить об этом сегодня, в первый же день твоего возвращения. Мы сможем вернуться к этой маленькой теме в любое другое время. Главное, что ты вернулся - и это уже хорошо.

Сян Шу слегка прищурился, но ничего не ответил

Чэнь Син остро ощутил внезапное проявление гнева своего защитника. После того, как император дважды прервал Сян Шу, тот не делал больше попыток продолжить свой рассказ. Обе стороны на минуту замолчали, казалось, что каждый думает о чем-то другом, а затем Фу Цзянь снова улыбнулся:

- Останься на какое-то время в Чанъане. Не покидай нас, хорошо?

Сян Шу не отвечал.

- Когда наступит лето, - продолжил Фу Цзянь, - я устрою для тебя открытый дом, кайфу*, после того, как принесу жертву Небесам. Брату нужно очень многое неспешно и вдумчиво обсудить с тобой.

[ПАП: *то есть выделит ему здание под "офис" и даст в распоряжение штат чиновников]

Сян Шу продолжал размышлять, выражение его лица было весьма сложным. Чэнь Син между тем закончил свой ужин и наблюдал за северянином. Сян Шу, заметив это краем глаза, немедленно в полный голос крикнул:

- Слуги!

В комнату сразу же вошли дворцовые девушки, ожидавшие снаружи.

- Отведите его отдохнуть, - распорядился Да Шань Юй. А затем обратился к императору:

- Если тебе есть что сказать, то говори сейчас.

Чэнь Син разгладил свои одежды и замялся:

- Тогда я....

Служанки сделали приглашающий жест, и экзорцист покинул дворец Дэнмин. Группа евнухов, ожидавших распоряжений, согнулась в почтительном поклоне. Увидев человека из окружения Да Шаньюя, они не посмели пренебречь им и быстро повели в один из спальных покоев для отдыха.

Впрочем, не успели они сделать и трех шагов, как из императорского дворца раздался громкий шум. Перепуганный Чэнь Син даже чуть подпрыгнул от неожиданности. Он уже собирался вернуться, но евнухи опередили его - они облепили узкую щель в двери, стремясь узнать, что же происходит внутри. Время от времени из дворца даже слышались гневные упреки императора. Чэнь Син тоже хотел заглянуть, но евнухи замахали на него руками и настойчиво препроводили отдыхать в гостевые покои.

Этот павильон было самым удобным местом, где экзорцисту довелось отдохнуть после того, как он покинул циньлинские горы. Под землей на территории всего огромного комплекса дворцов были проложены отопительные туннели с горячим воздухом, гостевые покои окуривались благовониями и были ярко освещены. В центре теплой комнаты стояла ширма, из курильницы вился приятно пахнущий дымок. Туалетные принадлежности, горячие полотенца, чаши для омовения и все необходимое для приготовления ко сну было уже разложено по местам. Ширма с нарисованной на ней красавицей разделяла покой на две части. Внешняя предназначалась для приема гостей, внутренняя - для отдыха. Во внутренней части были установлены две кровати - большая для хозяина и поменьше для гостя. После того, как евнухи удалились, Чэнь Син, обернувшись, обнаружил, что и в гостевой части также поставлены кушетки, на которых можно спать. Немного поразмыслив над тем, в эту ли комнату придет Сян Шу спать или в другую, юноша так и не пришел ни к какому выводу. Тогда он просто прилег на большую удобную кровать прямо в одежде.

Да Шаньюй... Великий Шаньюй... Великий Подобный небу Сын... Пока Чэнь Син ворочался с боку на бок, он продолжал думать. Сян Шу рассказал так много в присутствии Фу Цзяня. Судя по всему император и северянин очень близки друг с другом, поэтому надежда заполучить Да Шаньюя в качестве своего личного защитника для Чэнь Сина становилась все более и более призрачной.

Чэнь Син прождал достаточно долго, а Сян Шу не шел и не шел, и уставший юноша сам не заметил, как погрузился в сон. Он не знал, сколько проспал, когда шум из внешней части покоя наполовину разбудил его. Кто-то вошел.

- Поднимайся, - прозвучал голос Сян Шу.

Чэнь Син в полусонном состоянии сел на кровати.

Сян Шу продолжал стоять рядом, смотрел на него сверху вниз, а затем слегка протянул руку в его сторону.

В голове экзорциста стоял сонный туман, он был растерян и не понимал, чего этот Сян Шу хочет. Обняться? Ладно. Он чуть придвинулся к стоящему мужчине, обнял его за талию и прислонился.

Сян Шу было удивлен, как если бы увидел полного идиота. Он поднял Чэнь Сина и оттолкнул, сердито проговорив:

- Ты что, с ума сошел?

Чэнь Син мгновенно очнулся.

- Ты что творишь? - рассердился теперь уже юный экзорцист. - Снова надо мной издеваешься, да?

Ожидавшие снаружи евнухи, услышав шум в покое, суетливо вбежали:

- Да Шаньюй! Да Шаньюй! Позвольте, позвольте услужить вам!

Однако Сян Шу нетерпеливо махнул в их сторону рукой, выпроваживая из комнаты. Лишь теперь Чэнь Син понял - Великий и Подобный небу изъявлял желание, чтобы ему помогли снять одежду.

- Почему это я должен прислуживать тебе?

Выражение лица Сян Шу в этот момент было крайне неприглядным. Но Чэнь Син неожиданно заметил, что на щеке Сян Шу красуется багровое пятно. Очевидно, что это была совершенно свежая ссадина, и изумленный юноша спросил:

- Ты подрался с Фу Цзянем?!

Сян Шу надоело ждать, он нетерпеливо присел на край кровати. Чэнь Син продолжал сидеть в оцепенении, так что северянину пришлось самому разоблачаться. Он развязал пояс, продемонстрировав миру белоснежные нижние одежды.

Чэнь Син подумал: "Все же это я купил ему эту одежду". К тому же, было видно, что настроение у Сян Шу откровенно плохое. Поэтому Чэнь Син пошел на уступки - он взял у своего защитника верхнюю одежду, повесил на положенное место и подал кочевнику горячей воды, чтобы тот мог умыться. Экзорцист бросил полотенце прямо в бронзовый таз, вода забрызгала воротник Сян Шу.

Сян Шу: "......"

- Я не знаю, как прислуживают и никогда никому не прислуживал, - ответил Чэнь Син. - Не считай меня своим слугой. Если тебе хочется прогнать меня, то я уйду прямо сейчас. Хоть ты и Да Шаньюй, но я не боюсь тебя.

Сян Шу глубоко вдохнул. Ему яростно хотелось закатать рукава и пристукнуть этого маленького экзорциста. Но для Великого и Подобного небу будет позорным поднять руку на мальчика, который даже курицу не смог бы связать как следует. Он просто указал на другую постель, подразумевая, чтобы Чэнь Син катился спать в тот угол.

Чэнь Син забрался на гостевую кровать. Сян Шу произнес спокойно:

- В течение этого времени тебе дозволено жить во дворце, при условии что ты выяснишь одну вещь... ...

Чэнь Син лежал лицом к стене, укрывшись с головой покрывалом и совершенно не двигаясь.

Сян Шу взглянул на спину экзорциста и продолжил:

- Вопрос заключается в том, чтобы узнать, откуда взялись Ба и кто стоит за всем этим. Ты слышишь меня?

- Слышу, - буркнул Чэнь Син.

Чем больше Чэнь Син размышлял об этом, тем больше раздражался. Сян Шу явно был о нем не самого высокого мнения. Впрочем, подумав еще раз, юноша пришел к выводу, что так и должно быть. Они никаким образом не связаны друг с другом, так что у него нет никакого права отдавать команды Сян Шу. Поэтому, проглотив свое возмущение, он сказал:

- Хорошо, я сделаю это. Я расследую этот вопрос. Но в случае необходимости тебе придется помочь мне.

- У меня нет столько свободного времени, - отказал ему Сян Шу.

- Тыыы!.....

Разозленный Чэнь Син перевернулся и уставился на Сян Шу. Он хотел еще отпустить пару саркастических замечаний, вроде "Даже если ты думаешь, что ты такой расчудесный, - не ты ли был заперт в огромной тюрьме в подземелье Сянъяна? Если бы Лаоцзы не спас тебя, сейчас ты бы, может, и был уже мертв..." Но после того, как он увидел прекрасный профиль Сян Шу, выглядящий чертовски красиво в свете ночной лампы, его гнев полностью рассеялся. Жалобы, только что разрывавшие сердце, не сошли с его губ. "Забудь, забудь об этом, - подумал Сян Шу. - По крайней мере, он - тот кого ты спас. Так что если кого и винить, то лишь себя за свою кошмарную удачу."

[*Лаоцзы - речь сейчас не о знаменитом китайском философе. Так китайцы могут называть себя в третьем лице, подчеркивая свою значимость.]

- Нет нужды сопровождать меня лично, - сказал Чэнь Син. - Мне все равно нужно проверить официальные книги Чанъаня и архивы, оставшиеся от предыдущей династии. Мое расследование будет пока проводиться в городе. Ты просто должен сделать так, чтобы мне было удобно.

Сян Шу ничего не ответил. Но Чэнь Син знал, что его услышали, так что просто повернулся на другой бок и уснул.

Это была самая теплая и спокойная ночевка за последнее время. Зима закончилась, пришла весна. Юноша спал до тех пор, пока солнце не поднялось высоко над горизонтом. Во дворе рядом с их покоем росло два или три персиковых дерева, который как раз сейчас были в самом цвету. Чэнь Син проснулся от гомона чьих-то приглушенных голосов снаружи. На мгновение ему показалось, что его тайком продали на рынке за Стену. В гостевой части за ширмой вскоре стало так шумно, что экзорцист поневоле вздрогнул и окончательно проснулся.

Сян Шу уже переоделся, умылся, позавтракал и теперь вел прием. На нем был парчовый наряд темно-синего цвета. На роскошном одеянии золотой нитью были вышиты тотемные животные всех племен, заключивших Древний Союз - орел, змея, лиса, журавль медведь и так далее, всего шестнадцать символов. Волосы, по обычаю Ху, были заплетены в плотный "коровий хвост", три кольца с драгоценными камнями сияли на пальцах его левой руки, вокруг талии был повязан пояс темного золота с парящим драконом. На ногах сияли черным лаком сапоги из оленьей кожи. Его черные как смоль глаза мерцали и выглядели в точности как звезды. На лице застыло серьезное и суровое выражение. Кочевник был похож на ленивого дикого зверя, который устроился на кушетке посередине внешней части зала, положив одну ногу на низенький деревянный столик. Взгляд Да Шаньюя рассеянно бродил по собравшимся вокруг соплеменникам, заполнившим зал до самых стен.

Коса "Коровий хвост" выглядит примерно так, у нас такую косу принято называть маньчжурской. Весьма отличается от образа в маньхуа, правда? Надеюсь лишь, что Сян Шу не выбрил себе за ночь половину головы

И тем не менее варварской его внешность никак нельзя было назвать, особенно после того, как красивое лицо северянина было полностью приведено в порядок. Светлый цвет его кожи и розово-алый оттенок губ напоминали своим изысканным сочетанием парчу, обернутую вокруг статуэтки из белого нефрита. В нем не проглядывало ни малейшего намека на грубость военного человека.

Чэнь Син вышел из-за ширмы, одетый лишь в белоснежные нижние одежды без подкладки. Гомон в зале сразу же стих. Взгляды всех собравшихся разом устремились на стройного юного ханьца.

Некоторое время толпа и экзорцист смотрели друг на друга, потом Чэнь Син развернулся и ушел снова за ширму, чтобы умыться и надлежащим образом одеться. Сразу же в гостевой части покоя снова зашумели голоса. Чэнь Син предположил, что эти люди пришли, чтобы поплакаться Да Шаньюю. Каждый из них принадлежал к своему племени за Великой Стеной. Ведь кроме Пяти Варваров, пяти основных племен Ху, уже прошедших через заставы, за пределами Стены еще оставались другие племена, которые также имели некоторую силу - такие как теле, жужане, шивэй, а также множество отдаленных семейств хунну, не подчиняющихся правительству. Этих кочевников, еще более грубых, чем Пять Варваров, среди Хань называли обычно заху, "прочие ху", не различая подробно.

Среди всеобщего гомона Чэнь Син различил знакомый ему сяньбийский диалект, он раньше слышал его и даже изучал. Насколько он понял, вся эта толпа в несколько десятков северян жаловалась на то, что везде превозносят Хань, а к Ху относятся пренебрежительно, можно даже сказать, притесняют. Пришедшие высказывали надежду, что Да Шаньюй вступится за них со своим статусом и поддержит всех ху, которые переместились на территорию внутри Стены. Звучали даже такие слова, как "свергнуть Фу Цзяня", "почитать Сян Шу как Императора Севера" и "восстановить страну".

Сян Шу слушал их молча, ничего не отвечая. Чэнь Син подумал: "Эта кучка оголтелых ху вообще не боится смерти. Они предлагают низложить императора прямо под носом самого Фу Цзяня!" Когда экзорцист, уже полностью готовый, снова обошел ширму то заметил, что ему уже накрыли завтрак. Еда была сервирована на маленьком столике у стен в холле. Завтрак Сян Шу подали на медном блюде, как будто корм собаке. Но экзорцист просто думал о своем, пока ел.

Чэнь Син заметил, что Сян Шу уже выпил свой чай с молоком, но все еще продолжал крутить в руках и рассматривать посуду, в которой напиток был подан - серебряную чашку, украшенную самоцветами.

- Я хочу отправиться в строительную управу*, - внезапно произнес Чэнь Син, но голос его потонул во всеобщем гуле. Сян Шу, как обычно, не ответил на его слова, однако экзорцист знал, что его должны были услышать. По крайней мере, Чэнь Син заметил, что ленивый взгляд Да Шань Юя стал удивленным, а палец мягко щелкнул по драгоценной чашке.

[*Анлейт не переводит это слово, оставляя кальку с китайского, 工曹, "Гунцао". 工 - одно из значений "строительство", 曹 - "создание", "рождение". Так что это какой-то департамент, связанный с архитектурой. Пусть будет строительная управа.]

- Сян Шу! - несколько раз громко, но безрезультатно позвал его Чэнь Син, а затем, в конец потеряв терпение, сердито прорычал: - Шулюй Кун!

Сян Шу наконец соизволил ответить, раздраженно повысив голос:

- С кем ты сейчас разговариваешь?!

Голос Да Шаньюя был подобен раскату грома, ошеломленная толпа примолкла и замерла. Собравшиеся Ху из разных племен, молодые и старые, объединились в том, Чэнь Син повел себя крайне грубо. Разве они могли спустить с рук ему такую невежливость по отношению к Да Шаньюю? Все они моментально достали свои клинки и начали позорить невежду. Те же, кто был ближе к нему, размахивая остро наточенными ножами, приблизились к экзорцисту и приставили сверкающие лезвия к его шее.

Чэнь Син: "......"

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина, как будто бросал ему вызов, и брови его удивленно приподнялись. Северянин думал, что мальчишка тут же съежится от ужаса и будет умолять о милосердии, но никак не ожидал, то Чэнь Син не выкажет ни капли страха.

- Откуда взялся этот ханец?!

- Убейте! Убейте его!

Лезвие чьего-то кинжала нетерпеливо плясало совсем рядом с шеей юноши, и голос над его головой спросил у Да Шаньюя:

- Я могу убить его?

- Не можешь! - Чэнь Син напоминал цыпленка, которого вот-вот зарежут, но все равно сердито отчитал того, кто держал кинжал у шеи. - У меня еще много дел!

Он не боялся смерти. В конце концов, не так много вещей имеет значение для того, кому осталось всего несколько лет.

- Я хочу съездить в строительную управу и проверить списки старых особняков, которые ремонтировали в Чанъане, - терпеливо и спокойно проговорил Чэнь Син.

- Ты вообще знаешь, с кем ты сейчас разговариваешь? - высокомерно произнес Сян Шу.

- Ты - их Да Шаньюй, их предводитель, а не мой. Мы договорились прошлой ночью. Если ты хочешь моей помощи, то должен тоже содействовать.

Некоторое время Сян Шу изучал Чэнь Сина, и в глазах его плясал опасный огонек. В конце концов он сделал жест рукой, отпуская вооруженных кочевников, столпившихся вокруг экзорциста. А затем спокойно позвал:

- Охрана!

Стражник из императорской гвардии немедленно вошел в покой. Чэнь Син с недовольным выражением лица разгладил свои одежды и вышел вместе с гвардейцем.

-----

Что касается китайских дворцов. Они совершенно не похожи на европейские Версали и Букингемы. И дело даже не в архитектурном стиле. В Китае не была, зато была в дворцовом комплексе Генбоккун в Сеуле, а дворцы в Корее строились по китайским лекалам.

Это действительно комплекс отдельно стоящих небольших зданий, по периметру обнесенный внушительной стеной. Что-то из строений дворцы, что-то беседки, что-то служебные помещения, что-то анфилада комнат для наложниц, но каждое из помещений имеет отдельный выход прямо во двор, на улицу. Чтобы было общее фойе, дальше через дверь длинный коридор, еще через дверь приемный зал, - ничего такого нет. Любая дверь ведет на свежий воздух.

Вот интерьер главного тронного дворца комплекса. Одно помещение на все строение. Не такое уж и большое, кстати.

А заглянула я в него прямо с улицы, через это самое окно, выходящее на каменное крыльцо, которое опоясывает здание.

То есть войти-выйти из дворца можно, сделав буквально два шага, если ты стоишь у двери. И подслушать-подглядеть, что делает там его величество, может абсолютно спокойно любой заинтересованный евнух - даже если окно закрыто, щели никуда не денутся. Примерно так же, но меньших размеров, без трона, но зато с кроватями, диванами и другой мебелью, выглядел тот гостевой дворец, в котором поселили Сян Шу и Чэнь Сина, - единственная комната, перегороженная посередине, выход прямо на свежий воздух. Слуги и охрана стоят снаружи у двери, слышат, когда их зовут изнутри, и в любой момент готовы войти.

Следует иметь все это ввиду при чтении глав, где действие происходит во дворцах.

Глава 12. Исполняя роль свахи

"Я не могу в это вмешиваться. Мы с ним не знакомы"

Гвардеец взглянул на Чэнь Сина, выказывая явную понятливость и исполнительность.

- Я не собираюсь нападать на людей из простой прихоти, как это делает Шулюй Кун, - проговорил Чэнь Син. - Не беспокойтесь. Мне всего лишь нужно чтобы вы отвели меня в управу по строительству и немного помогли мне объясниться.

Охранник быстро и как-то нервно махнул рукой. Казалось, что его взгляд не отлипал от кольца на пальце Чэнь Сина.

Стало очевидно, что страж не говорит по-ханьски. Зато увидев кольцо, он слегка согнулся в поклоне и, очевидно, чувствовал себя очень неловко. Теперь Чэнь Син припомнил - это светящееся каменное кольцо, прекрасное в его первозданной красоте, было дано ему Тоба Янем. И экзорцист спросил на диалекте сяньби:

- Где сейчас Тоба Янь?

Гвардеец сразу же поклонился и сделал вежливый жест, приглашающий Чэнь Сина подождать. После этого он развернулся и торопливо зашагал, спеша доставить сообщение.

Чэнь Син: "???"

Вскоре из-за угла в конце галереи появилась мужская фигура, одетая в темно-красное, воинское, пао. На поясе мужчины висел изогнутый кинжал, похожий по форме на волчий клык, длиной около одного чи. Он прошел через весь дворец Вэйян, двор которого был наполнен весенними цветами, трепещущими на ветру - это был энергичный и изящный Тоба Янь.

Чэнь Син улыбнулся:

- Брат Тоба!

Тоба Янь тоже заулыбался, овеваемый теплым весенним ветром. Он огляделся по сторонам, выглядя при этом несколько смущенным, а затем спросил:

- Куда вы собираетесь? Я провожу вас.

Чэнь Син торопливо произнес:

- Нет-нет, я не могу причинять вам такое беспокойство.

На что офицер, еще раз улыбнувшись, ответил:

- Все в порядке, выполнение моих обязанностей уже порядком наскучило мне, я с удовольствием прогуляюсь с вами

Затем он снял со своего запястья браслет из голубоватых жемчужин, надел его на руку Чэнь Сина и дружелюбно добавил:

- Вот. Это вам.

- Нет-нет-нет! - Чэнь Син, как честный человек, поспешно отказался. - Зачем вы снова делаете мне подарок? Я как раз думал, что и кольцо ваше следовало бы вернуть вам!

С тех пор, как они встретились, Тоба Янь постоянно хотел сделать ему подарок, чем ставил экзорциста в крайне неловкое положение. И теперь Чэнь Син настаивал, что не смеет принять такое ценное кольцо, хотел отдать хозяину и даже начал стягивать украшение с пальца, но как назло оно застряло и никак не снималось. Офицер же отвечал, что раз уж он снял его со своей руки, то какая у Чэнь Сина может быть причина, чтобы возвращать подарок назад?

В конце концов юноше осталось лишь принять драгоценные вещицы.

Чэнь Син объяснил офицеру, что намеревается сделать. Тоба Янь на мгновение задумался, а затем с готовностью произнес:

- Хорошо, я отведу вас туда.

Во дворце было много охранников, и все они, разумеется, были хорошо обучены. Чэнь Син и Тоба Янь шли свободно, как веет ветер, не оглядываясь по сторонам. Как только гвардейцы видели их, все они сразу же уступали дорогу, кланяясь и приветствуя командира и его спутника сяньбийским жестом.

У входа во дворец стояло несколько экипажей. Тоба Янь попросил Чэнь Сина выбрать себе один, экзорцист сел и сразу же подвинулся, чтобы его спутник тоже мог сесть. Однако Тоба Янь сразу же задернул занавеску и вскочил на коня. Гвардия императора расчищала путь карете, а сопровождал офицер в должности штатного конного оруженосца - это были привилегии, которые мог получить лишь Сын Неба Великой Цинь*. Юный экзорцист, окруженный таким почетом, чувствовал себя поистине неловко. Он отдернул занавеску и выглянул наружу - как раз в тот самый момент, когда Тоба Янь случайно смотрел в его сторону. Офицер указал левой рукой на другую свою руку, вокруг которой были обвиты поводья, как бы приглашая Чэнь Сина взглянуть на подаренное кольцо.

[* то есть император]

- Вы постоянно носите его? - поинтересовался Тоба Янь.

- Ну да, - у Чэнь Сина начало появляться смутное ощущение, как будто что-то идет не так. Тоба Янь уж слишком заинтересованно относится к нему. Эй, не мог же он влюбиться с первого взгляда? С другой стороны юноша не знал, относится ли Тоба Янь так внимательно только к нему, или это для него обычная манера поведения.

Натура Тоба Яня была такова, что мало походила на характер сяньби, скорее, его нрав был схож с хунну. Он не ходил вокруг да около, а просто спросил еще раз, теперь уже словами, а не жестами:

- Почему так получилось, что вы следуете за Да Шаньюем? Какие отношения между вами?

До тех пор, пока никто ни о чем не спрашивал, все было в порядке. Но как только вопрос прозвучал, Чэнь Син больше не мог сдерживаться. Он протянул руку наружу и ухватил офицера за отворот пао.

- Слушайте, слушайте очень внимательно......

И Чэнь Син подробно, с самого начала, рассказал, как познакомился с Сян Шу. Выслушав историю, Тоба Янь задумался. Вскоре они подъехали к строительной управе, и офицер кивнул Чэнь Сину. Чиновники управы, завидев Тоба Яня, один за другим почтительно приветствовали его. Когда же они вошли в помещение, где хранились архивные досье, то как будто попали в безлюдные земли.

- ... ... так, - проговорил Чэнь Син. - Теперь мне надо должным образом расследовать, какие были изменения в официальных данных.

- Так вот оно как, - Тоба Янь выглядел задумчивым, но вскоре улыбнулся. - А я уж было подумал, что вы из семьи Да Шаньюя. Люди всегда говорили, что у него с ханьцами... ну это...

"Ну это?" После того, как Чэнь Син услышал эти неуклюжие слова, он сразу догадался,что собеседник хотел сказать. "Люди думали, что вы - жена Да Шань Юя." Однако ни один из них не произнес вслух этой фразы, чтобы не чувствовать еще большей неловкости.

Во время царствования Фу Цзяня двор императора следовал системе "Трех департаментов и шести министерств"*, которую перенял от Цинь. Департамент государственных дел в свою очередь был разделен на Министерства персонала, дворцов, военное, сельскохозяйственное, финансов и труда. Министерство персонала отвечало главным образом за управленческий аппарат, за понижение или повышение в должности чиновников. Министерство дворцов занималось делами императорской семьи и двора, а также следило за должным соблюдением церемоний и обрядов. Военное министерство было сосредоточено на призыве солдат на воинскую службу и успешном ведении войн. Министерство сельского хозяйства ведало угодьями страны, ирригационными работами и строительными вопросами. Министерству финансов вменялось в обязанности следить за денежным оборотом и доходами. Министерство труда следило за занятостью и миграцией населения. Шесть министерств имели в подчинении 15 отделов, во главе каждого отдела находился начальник, несущий полную ответственность за работу вверенной ему управы.

[*Под тремя департаментами имеются ввиду три высших административных органа. Секретариат отвечал за разработку политики, Канцелярия - за рассмотрение целесообразности разработок Секретариата, Департамент государственных дел - за исполнение утвержденных мер]

Строительная управа, в которую прибыл Чэнь Син, находилась в недавно отремонтированной пристройке к правительственному учреждению. Она была в Чанъане такой же самой, как и в Лояне и в других городах. В то время практически все чиновники, за исключением нескольких военачальников, подчиняющихся непосредственно императору, были ханьцами. И все внесенные изменения в документы были также написаны на ханьском языке. Это вовсе не означало, что двор не желает принимать на чиновничью службу выходцев из Ху. Просто молодое поколение, принадлежащее к племенам Пяти Варваров, было способно только разрушать и абсолютно не понимало, как надо управлять страной. Ко всему прочему у них не было единого языка, они не умели читать, и не могли удержаться, чтобы не начать обвинять другую сторону в том, что те совершеннейшие дикари, когда представители разных племен начинали выяснять отношения друг с другом. От толпы варваров никогда не будет ничего, кроме шума и глума, поэтому кочевникам приходилось обращаться к ханьцам за помощью в делах управления.

Фу Цзянь с детства читал священные книги. Он всегда мечтал о том, как конфуцианские ценности расцветут на Центральных равнинах. Нынешний император знал, что хотя на севере благодаря своей дикой силе доминируют варвары, их господство не сможет продлиться вечно. Более того, всегда было сложно сказать, кто выиграет, а кто проиграет войну, потому что очень многое зависело от правильного начала, не говоря уже о географических и социальных условиях. В последние сто лет ханьцы были слабее лишь потому, что династия Цзинь имела склонность к плотским утехам. Когда дело доходило до военных действий, ханьцы никогда не позволяли себе ни малейшей небрежности. С древних времен, с тех самых пор, когда император Циньчжуань отступил на запад, чтобы спасти царский род Чжоу, и до властвования династии Хань и даже до династии Цао Вэй, всегда ханьцы побеждали кочевников за Великой Стеной, и каждый раз северяне оплакивали своих отцов и взывали к матерям. Когда звучали такие имена, как Ли Гуан, Вэй Цин, Хо Губин и другие, Ху не решались сделать ни единого шага вперед.

Именно по этой причине Фу Цзянь издал строжайший приказ - всем племенам Ху было велено изменить свои обычаи и читать ханьские книги. Иначе они бы так и оставались обезьянами, напялившими шляпы. Кочевники должны были воспользоваться этими несколькими десятилетиями,чтобы объединиться, пока ханьцы временно были неспособны сопротивляться. Иначе можно дождаться времени, когда властители Центральных Равнин выйдут из своего благостного оцепенения, и тогда сложно будет предсказать, что все может закончиться.

Начальник строительной управы, увидев, что Чэнь Сина сопровождает такая важная персона, как Тоба Янь, не поленился собственноручно подобрать нужные документы за последние столетия, чтобы гость мог ознакомиться с ними.

- Вы что-то понимаете в этом? - Тоба Янь видел перед собой лишь плотно прижатые друг к другу шелковые свитки, которые были полностью покрыты квадратными значками и выглядели для офицера ничуть не понятнее, чем писания небесных небожителей*.

[* То есть "что-то совершенно непонятное". По-русски лучше всего было бы сказать, "китайская грамота", но с учетом контекста - неудачное было бы сравнение.]

- Конечно! - Чэнь Син даже не знал, как реагировать на такой вопрос. - Я же все-таки ханец.

Начальник управы, держась одной рукой за лоб, выразительно взглянул на Чэнь Сина, давая понять визитеру, что ему следует внимательнее следить за своими словами, когда разговариваешь с важным ху, чтобы не унизить и не разгневать его. Экзорцист выпрямился и слегка поклонился, зная, что у начальника были добрые намерения.

- Господа, прошу вас, вы можете не торопиться с изучением документов, - после этих слов начальник управы вышел из комнаты.

- Это древние письмена? - поинтересовался Тоба Янь. - Немногие среди ханьцев разбираются в этом.

- Я изучал их с самого детства, читая книги и составляя эссе, - улыбнулся юноша. - Я находился под большим влиянием отца, во всем следовал за ним и постепенно выучил язык.

Тоба Янь подошел к окну и немного приподнял занавески, чтобы естественный свет проникал внутрь кабинета. Повсюду в Чанъане росли грушевые деревья, сейчас они были в самом цвету, и иногда мягкий ветерок медленно проносил мимо несколько ароматных снежно-белых лепестков. Весенний воздух был одновременно расслабляющим и приятно освежающим.

- Помните ли вы "Песню лодочника Юэ"*? - неожиданно спросил Тоба Янь.

Чэнь Син даже не знал, плакать ему или смеяться. Он открыл папку с документами:

- Что сегодня за ночь! Мы плывем по реке!

Что сегодня за день! Принц в одной лодке со мной!

Он так добр, что я поневоле смущаюсь,

На насмешки людей внимания не обращаю,

Я не грамотен, но все же могу чувствовать.

Мое сердце стучит от знакомства с царевичем.

Тоба Янь, улыбнувшись, подхватил:

- На горе есть деревья, на деревьях есть ветви.

- Люблю втайне, но принц меня не понимает, - рассеянно закончил Чэнь Син.

https://youtu.be/t1UZ4PzJbGQ

[* Дословный перевод названия "Песня человека юэ", но часто переводят именно как "Песня лодочника Юэ" . Согласно легенде эту короткую песню спел для чуского принца в 528 году до н. э юэский лодочник, перевозя царевича через реку. Язык, на котором он пел, был незнаком принцу, и его высочество попросил переводчика рассказать смысл. Узнав, о чем песня, принц был так тронут, что обнял лодочника и наградил его расшитым плащом. Есть мнение, что это первое стихотворение в китайской поэзии о любви мужчины к мужчине. Не удалось оперативно найти хороший профессиональный перевод на русский, поэтому - такой, примерный, с английского.]

Они оба сидели с идеально ровными, правильными спинами на широкой кушетке. Чэнь Син со всей осторожностью доставал документ из деревянного футляра, куда они были убраны сто лет назад, но все равно не уберег - ветхий бумажный свиток развалился на части в его руках. Это оказалась карта Чанъаня времен династии Хань. Экзорцист начал складывать куски, чтобы получить целое изображение.

Тоба Янь наблюдал за движениями Чэнь Сина, как будто за руками фокусника, исполняющего волшебный трюк. Какое-то время в комнате был слышен только шорох бумажных обрывков. Чэнь Син сложил уже половину карты столицы, когда наконец заметил, что офицер не сводит с него глаз. Юноша припомнил тот взгляд, которым "наградил" его начальник управления, и смутно почувствовал, что в отношениях между кочевниками и южанами есть очень много подводных камней, в которых он пока не разбирается. Можно было бы сказать, что их разделяли широкая река, через которую трудно перебраться, и каждый берег настороженно следит за противоположным.

Ху всегда были крайне осторожны с Хань. Но к этой настороженности примешивалось легкое чувство восхищения. Как будто хань изначально, по самой своей природе, были лучше, чем ху - словно бессмертные просветленные снизошли в земной мир. Кочевники не знали, как и что с этим делать, поэтому они могли лишь глупо, по-идиотски окружить хозяев Центральных Равнин, некогда превосходящих силой, и бессмысленно унижать их, давая выход своим несформировавшимся чувствам и проявляя свое жестокое стремление разрушать.

- А вы хотите научиться читать по-ханьски? - едва только эта мысль мелькнула в голове Чэнь Сина, он сразу же произнес ее вслух.

- Я бы хотел, - ответил офицер, - но я никогда этому не учился.

Чэнь Син понял, что ученые Чанъаня были по горло сыты "этими ху" и не заботились об обучении грубых кочевников. Еще меньше они были заинтересованы в изучении языка такого варварского народа, как сяньби. То есть сяньби могли выучить что-то лишь случайным образом. Считалось большой удачей, если кому-то удавалось получить более-менее цельное образование. Но разве это не ужасно, если они не могут учиться?

В общем, Чэнь Син великодушно написал первое стихотворение из сборника "Девятнадцать древних стихотворений". Это было "В пути и в пути..." [далее приводятся отрывки в переводе Л. Эйдлина], самое первое стихотворение, которое выучил сам Чэнь Син, когда отец начинал обучать его чтению. Затем он добавил на сяньбийском языке некоторые пояснения, как звучит каждое слово.

- В пути и в пути,

и снова в пути и в пути...

Тоба Янь со всей серьезностью приступил к изучению знаков ханьского языка.

- Меж нами лежат

бессчетные тысячи ли,

И каждый из нас

у самого края небес.

Чэнь Син между тем обнаружил на полках архива пометки, соответствующие тому времени, которое ему было нужно - династия Хань, 300 лет назад, - и начал доставать и складывать на стол чертежи за те годы.

- Это его величество Фу Цзянь дал вам всем задание прочитать ханьские книги? - экзорцист улыбнулся между делом своему старательному ученику. - После этого он проведет экзамен?

- И не только это, - безнадежно ответил Тоба Янь.- Нам устраивают проверки по два раза в месяц, первого и пятнадцатого числа. До этого меня языку Хань учил господин Ван Мэн.

Тоба Янь свободно говорил по-ханьски, однако он совершенно не умел читать. К счастью, Фу Цзянь понимал, что обучение не будет легким для военных, поэтому оценивал их не так строго, как гражданских чиновников.

- О, Ван Мэн, - Чэнь Син приостановился. Множество воспоминаний пронеслись в его голове, едва прозвучало имя, которое он не слышал уже очень много времени.

- Кажется, его величество действительно очень любит людей хань, - небрежно заметил он, возвращаясь к полке с документами.

Тоба Янь посмотрел на бумагу, которую держал в руке, затем перевел взгляд на Чэнь Сина и снова опустил глаза к стихотворению.

- Он издал указ в начале этого года, - ответил офицер. - Если мы вступаем в брак с вами, ханьцами, то получаем дополнительное содержание. А чиновникам пятого ранга и выше, император дарит на свадьбу парные фамильные нефриты и лично руководит церемонией, если женятся "дети" его племени.

- Так значит брат Тоба собирается взять себе в жены южанку? - улыбаясь, спросил Чэнь Син.

Лицо Тоба Яня неожиданно вспыхнуло красным. Он заметил, что Чэнь Син стоит на цыпочках, пытаясь дотянуться до верхней полки шкафа, и встал, чтобы помочь ему - высокий офицер с легкостью снял нужные свитки.

- Этому брату хотелось бы еще немного подождать, - ответил Тоба Янь, выразительно подняв указательный палец. - Его величество ожидает, что будет принят еще один его указ.

- Да? - Чэнь Син протянул руку, чтобы забрать чертежи. - И какой же?

- Когда придет время, то не будет иметь значения, с кем ты вступаешь в брак. Мужчина или женщина, любого человека можно будет взять в жены, - торжественно ответил Тоба Янь.

Чэнь Син не сумел подхватить вовремя, и тяжелые свитки рухнули на пол, раскатившись по всей комнате.

Чэнь Син: "......"

Офицер бросился помогать ему собирать рассыпавшиеся чертежи:

- Только из-за вас, ханьцев, из-за того, что вы продолжаете выступать против него, этот закон еще не принят.

- Но разве это не бессмысленно? - вспылил Чэнь Син. - Как мужчины могут жениться между собой? Не слишком ли его величество безрассуден?

- А почему это они не могут вступать в брак? - парировал Тоба Янь.

- Ну...

Экзорцист поднимал с пола свитки и слушал объяснения Тоба Яня. Лишь теперь он понял, что у Фу Цзяня действительно давно ходят такого рода мысли. Несколько лет назад император взял к себе во дворец в качестве наложников сестру и брата из рода Мужун, принцессу Цинхэ и Мужун Чуна. Фу Цзянь очень нежно привязался к обоим. Особенно серьезно он увлекся прекрасным Мужун Чуном, дав ему ласковое имя Феникс-эр. Мнение же соплеменников на этот счет его волновало крайне мало.

С давних пор ведется, что если у начальства есть какие-то склонности, то подчиненные часто следуют их примеру. Почти все племена, одно за другим, повторяли за Фу Цзянем, особенно те, где было много воинов. Очень часто мужчины получали удовольствие, общаясь с прекрасными юношами и завязывая с ними романтические отношения. В Чанъане обычаи такого рода все больше входили в норму. Выходцы из многих именитых семейств становились друг другу назваными братьями, тогда как на самом деле это были браки между семьями, и такие отношения очень высоко ценились.

И лишь ханьцы все еще думали, что если кто-то усыновляет красивого мальчика - то он просто усыновляет красивого мальчика. Это все было давным давно известно, еще со времен Лю Бана такие вещи встречались повсеместно. Но выносить это на всеобщее обозрение, открыто говорить об этом? Разве не было в этом что-то неправильное?

Но Фу Цзянь упустил время. Когда император снова вернулся к этому вопросу, Мужун Чун был еще более далек, чем прежде - он был назначен тайшу, префектом округа Пинъян. Император преисполнился решимости и начал проводить новую семейную политику в государстве. Фу Цзянь хотел сделать возможным, чтобы мужчина, вошедший в брачный возраст, без разницы ху или хань, мог стать супругом другого мужчины. Казалось, будто он хочет этим новым законом донести свои чувства до Мужун Чуна.

И тут гражданские чиновники-ханьцы дружно возопили - как такое может быть приемлемо? Это ниспровержение этики, попирание гармонии Инь и Ян, нарушение вселенского табу и идет совершенно вразрез с учением древних мудрецов. И вдобавок, разве не было сказано, что из трех видов сыновней непочтительности бездетность - наихудшая? Так что же насчет деторождения?

["Из трех видов непочтительности неимение потомства самая большая." Мэн-цзы]

Фу Цзянь отвечал, что он вполне может взять наложниц и усыновление - это тоже ведь выход, правда?

Ни в коем случае! Ни в коем случае! - чиновники в смятении бросились увещевать его величество. Даже если оставить в стороне рождение будущих поколений, мужчины, вступающие в брак друг с другом, - это же будет практически шутка века. Раньше о таких вещах и не слыхивали! Ну и разумеется, ученые волновались о своей гордости. Ведь если мужские браки будут признаны, разве военные не смогут взять их силой в жены? Разве не будет это для них, таких умных и утонченных, позором?

На это Фу Цзянь отвечал: в древние времена в Китае так же не было возможным, чтобы императором стал человек из стороннего племени. Но разве сам Фу Цзянь сейчас не на троне? В чем проблема? Разве не так все было?

- Да-да-да, - быстро проговорил Чэнь Син, чтобы успокоить Тоба Яня. - Я из тех, кто еще скован старыми предрассудками... ... Возможно, мне надо держать свой разум более открытым и принять новые вещи.

Тоба Янь склонил свою голову над листом со стихотворением и произнес:

- И я вижу, что вы... да... так что...

Чэнь Син ощутил легкое дуновение опасности. Тоба Янь поддерживал браки между хань и ху, и женитьбу между мужчинами... "Нет ли... нет ли за его словами, сказанными сегодня, иного значения?"

- Так что?... - встревоженно спросил молодой человек. - Что "так что"?

- Так что я думаю, что вы... жена Да Шаньюя, - совершенно серьезно произнес офицер.

- Как я могу быть его женой? - гневно вскричал Чэнь Син и даже чуть не перевернул в сердцах стол. - Даже если бы это можно было обсуждать, это он был бы моей женой! Нет! Проблема не в том, кто был бы чьей женой. Я не имею ничего общего с этим ублюдком Сян Шу... ...

Во дворце Вэйян

- Апчхи! - Сян Шу неожиданно чихнул и перепугал всех собравшихся в зале.

Перед ним уже стояла новая толпа визитеров, сменившая утренних просителей. Как только по столице разнеслась весть, что прошлой ночью в Вэйян прибыл молодой господин Шулюй Кун, все знатные семьи Чанъаня тут же направили во дворец представителей, чтобы попытаться залучить к себе знатного жениха. Фу Цзянь был известен чрезвычайной щедростью по отношению к своим друзьям, так что Сян Шу, с его высоким положением, должен был получить как минимум "кайфу на три отдела".

Хотя пока не было официальных новостей о конкретной должности, но все ожидали, что это должно быть никак не ниже, чем тайвэй, верховный главнокомандующий. За спиной Сян Шу была также весомая поддержка Древнего Союза Чилэ. И если не предложить ему помолвку прямо сейчас, то буквально через несколько дней будет уже поздно.

Старшие сыновья наследовали семейное дело, поэтому молодые люди, которые пришли на смотрины, все без исключения, были младшими сыновьями. Кроме того, отцы и братья принесли портреты своих дочерей и сестер, чтобы Да Шаньюй мог выбрать себе жену по вкусу. Какая разница, кого предпочитает Великий Подобный небу Сын, мужчин или женщин? Пришлем ему всех, чтобы он мог выбрать нас, прежде чем подумает о чем-то еще.

Сян Шу весьма раздражала эта суматоха, однако все пришедшие имели самое благородное происхождение, поэтому он был вынужден позаботиться о том, чтобы сохранить им лицо. Он не мог просто избить их и вышвырнуть из дворца.

Так что зал сейчас был переполнен смазливыми молодыми людьми - среди них были и сяньби, и хунну, и ди, - каждый красив, как на картинке, каждый в своем особенном стиле. Кроме того, слуги из шести или семи знатных фамилий совали ему портреты невест прямо в лицо.

Юноши один за другим наливали Сян Шу чай, все это было частью этикета, признанного в Древнем Союзе. Такие манеры были свойственны кочевникам за Великой Стеной. Когда молодой господин наносил визит, если юная девушка влюблялась в него, то она поднимала чайник и наливала ему чашку чая прямо у двери, показывая таким образом, что они могли бы узнать друг друга лучше и покататься вместе верхом, когда будут свободны. С небом в качестве одеяла и землей в качестве постели они вполне могли пойти и на следующий, более энергичный круг знакомства. Если же девице не нравился молодой человек, то она не выходила, а вместо нее чай подавали отец и братья. Это служило знаком - ты уродливее, чем думаешь о себе, просто исчезни, понял?

Со временем это превратилось в обычай - чашка собственноручно заваренного чая с молоком, выражала искренность того, кто предлагает помолвку.

Но Сян Шу действительно не мог понять. Если Фу Цзяню нравится секс с Мужун Чуном - почему бы им просто не спать друг с другом тихо в свое личное удовольствие? Зачем подстрекать весь Чанъань, чтобы все имели такой же интерес и карабкались друг на друга?! Сян Шу не отпил ни из одной чашки, поданной ему. Сделай он хоть глоток из чашки от любой семьи - и это станет его молчаливым согласием на то, что семья может попытаться предложить ему помолвку.

Здесь было так много семейств, и все принадлежали к лучшим родам Ху, так что он не мог прилюдно дать им такую пощечину.

Он мог лишь сказать:

- Что касается чая с молоком, который остался нетронутым, то я пошлю кого-то, чтобы его доставили обратно. То же будет и с пустыми чашками.

Затем он взглянул на медные водяные часы, увидел, сколько сейчас времени, и брови кочевника нахмурились.

Уже смеркалось. Посетители один за другим начали покидать покои Да Шаньюя. Сян Шу чувствовал, что слишком много зацепок, чтобы думать о них прямо сегодня. Он уже собирался вставать со своего места, когда через раскрытые двери заметил фигуру, стоящую неподалеку от дворца.

- Юйвэнь Синь? В чем дело? Входи.

Раз уж Юйвэнь Синь был вызван, он не замедлил войти с радостной улыбкой. Еще не все представители семейств вышли наружу, и один за другим они бросали на него оценивающие взгляды. Сян Шу хотел поиздеваться над ним, но Юйвэнь Синь, прямо-таки просияв, распростерся ниц перед Великим и Подобным небу.

- Да Шаньюй! Прошлой ночью я был слеп, как летучая мышь!

Сян Шу холодно посмотрел на Юйвэнь Синя. В конце концов, никто не станет бить улыбающегося человека. И раз он уж растекся в улыбке, не было смысла вскипать. Поэтому Сян Шу просто сказал:

- Сколько у тебя братьев и сестер? Оставь их портреты.

Юйэнь Синь усмехнулся. Под странным взглядом Сян Шу он отошел в сторону, налил чашку чая с молоком и лично подал ее мужчине.

- Да Шаньюй, - с некоторым смущением произнес юноша. - У меня нет сестер и братьев... ... Я просто всегда...

- Убирайся.

Ю Вэнь Синь поставил чашку и хотел обнять Сян Шу за колени.

- Да Шаньюй, - с пылкой искренностью произнес он. - Я всегда восхищался вами. Долгие годы я откладывал женитьбу, надеясь хоть мельком, как сегодня, увидеть вас. Я готов посвятить себя вам и...

Сян Шу поднял ногу, уклоняясь от объятий посетителя, и откровенно оттолкнул его.

- Пошлите кого-нибудь сказать Цзянь-тоу! - в ярости закричал Сян Шу. - Пусть конфискуют все имущество семьи Юйвэнь! Пусть вышлют их назад, в Ючжоу! И запретят им возвращаться в течение следующих ста лет!

- Будьте милосердны, Да Шаньюй! - Юйвэнь Синь был шокирован. Он не знал, когда и чем прогневал лидера кочевников, и мог лишь, опустившись на колени, просить о пощаде. Хотя он и не знал, прислушается ли император к словам Сян Шу и в самом ли деле изымет имущество семьи в пользу казны, но положение Да Шань Юя все же было очень высоким. Молодой господин Юйвэнь боялся, что у него действительно могут быть большие проблемы. В тот момент, когда он умолял о прощении, прекрасная дама вошла снаружи в главный двор и, не дожидаясь объявления, прямиком направилась во дворец.

Сян Шу взглянул на вошедшую. Это была принцесса Цинхэ, и она не знала, плакать ей или смеяться. Увидев валяющегося на полу Юйвэнь Синя, она поинтересовалась:

- Чем это семейство Юйвэнь так провинилось перед Да Шаньюем?

Юйвэнь Синь быстро ответил:

- Я не знаю! Я...

- Я тоже не знаю, - проговорил Сян Шу.

Принцесса Цинхэ: "......"

Принцесса узнала Юйвэнь Синя и сказала ему несколько доброжелательных слов. Сян Шу не возражал против этого. Принцесса жестом подняла с земли Юйвэнь Синя. Так и не сказав, зачем пришла, она улыбнулась и начала просматривать портреты на столе.

- О, кажется, к тебе сегодня многие приходили свататься. Среди них был кто-то из хань?

- Нет, - равнодушно ответил Сян Шу.

Да Шаньюй и принцесса Цинхэ были старыми друзьями. Они познакомились семь лет назад, в горах Йин. Принцесса была переодета мужчиной и участвовала в охоте. Это привлекло к ней немало внимания. Когда они вчера встретились ночью в покоях императора, у них не было времени поговорить. Так что Цинхэ решила навестить гостя, чтобы поболтать о прошлом и об общих воспоминаниях.

- Здесь так много чая. Ты собираешься приносить жертву богам? - спросила принцесса. Ее абсолютно не волновало, что Юйвэнь Синь все еще стоит у входа во дворец. Цинхэ собиралась взять со стола чашку, когда Сян Шу произнес:

- Этот чай тоже помолвочный. Тебе придется выйти замуж за того, из чьей чашки ты выпьешь.

Принцесса Цинхэ знала этикет, поэтому не стала притрагиваться к чаю из тех двенадцати чашек, что выстроились ровной линией на столе. Она сама налила себе напиток из чайника:

- Я только что из покоев Его Величества. Пришлось так много говорить, что во рту пересохло. Как чудесно, что здесь я могу выпить чашку чая.

Принцесса Цинхэ вела себя скромно лишь перед Фу Цзянем или в тех случаях, когда приглашала гостей, а в обычной жизни она была вполне раскрепощенной. Казалось, что Цинхэ прошлой ночью и сейчас - это два совершенно разных человека. Когда Сян Шу увидел человека, с которым издавна был дружен, то даже тон его голоса стал чуть-чуть мягче:

- Твой младший брат уже кое с кем заключил помолвку, иначе я бы и тебя выпроводил.

Глаза принцессы блеснули, но она улыбнулась:

- А с чего Шулюй-дагэ решил, что у меня только один младший брат?

Сян Шу глубоко вдохнул.

Принцесса села неподалеку от кочевника и объяснила:

- Дело не в том, что Его Величество злонамеренно желал помучить тебя этим указом, который он запланировал. И я пришла к тебе не с намерением говорить о твоей помолвке с кем бы то ни было ... ...

Сян Шу облегченно выдохнул.

- Я хочу спросить у тебя, тот младший брат, ханец, которого ты вчера привел, он женат? Это человек из твоей семьи?

- Слуга, - коротко и холодно ответил Сян Шу. - Нет.

- Ах, это замечательно, - радостно произнесла принцесса Цинхэ, - потому что у меня есть еще один младший брат.

Сян Шу: "......"

- Его зовут Тоба Янь, - продолжила девушка. - Он вступил в гвардию императора в 14-летнем возрасте. Сейчас ему 18, и все эти годы он преданно следовал за его величеством. Не знаю уж, как и почему, но он с первого взгляда влюбился в твоего слугу.

Сян Шу: "........................"

- Юйвэнь Синь, - ласково обратилась принцесса к юноше, все еще стоящему неподалеку от входа во дворец, хоть и снаружи, - я слышала, что вы с Чэнь Сином - старые знакомые.

- Да-да, - поспешно подтвердил молодой господин Юйвэнь, - его отца звали Чэнь Чже, их родовое поместье в Цзиньяне.

Принцесса, притворившись, что не понимает выражения лица Сян Шу, продолжила счастливо щебетать:

- Я слышала, как и Янь-эр упомянул об этом сегодня ночью. Выходит, это довольно известный среди ханьцев молодой человек, с неплохой репутацией. С тех самых пор, как Янь-эр повзрослел, он всегда хотел найти себе в пару ханьского юношу из хорошей семьи. Так уж случилось, что он младший в семье Тоба. Если ты дашь свое согласие, я немедленно поговорю с Его Величеством.

Сян Шу пришлось на ходу менять свой настрой.

- Я не могу в это вмешиваться, - сказал он. - Мы с ним не знакомы.

На лице принцессы отразилось крайнее изумление.

Глава 13. В поисках

"Прошу прощения, не желает ли кто-нибудь чаю? Если нет, то я пойду первым"

В архиве строительной управы

- Ах, наконец-то нашел, - радостно улыбнулся Чэнь Син.

Экзорцист разложил старую карту, на которой был изображен план Чанъаня - такого, каким город был 300 лет назад.

- Где это? - спросил он у Тоба Яня.

Как офицер Тоба Янь отвечал за оборону города, как снаружи, так и внутри. Он знал столицу, как свои пять пальцев, так что для него не составило никакого труда распознать район.

- Это западная часть, резиденция Сонбай. Я провожу вас завтра туда.

Чэнь Син хотел поехать туда прямо сейчас, пока солнце еще не зашло. Но затем вспомнил, что Тоба Янь весь день сопровождает его, а ведь у него во дворце есть свои обязанности, да и вряд ли дежурным дозволяется покидать дворец без разрешения. Юноша собирался поблагодарить спутника за заботу и отправиться в Сонбай самостоятельно, однако офицер опередил его и настойчиво предложил вернуться в Вэйян, иначе ему, Тоба Яню, трудно будет отчитаться, по какой причине он отсутствовал на службе.

Чэнь Син не мог заставить его передумать, так что они вернулись во дворец вместе и расстались лишь у императорского сада. Юноше не хотелось идти назад в спальные покои и видеть этого Сян Шу. Но в его расследовании наметился прогресс, а об этом можно было и рассказать Да Шаньюю. Так что Чэнь Син все же принял решение вернуться и там же поужинать.

Сян Шу в этот момент с окаменевшим лицом выслушивал, как принцесса Цинхэ расписывает ему своего кузена. Тетя Цинхэ и Мужун Чуна по отцовской линии вышла замуж в семью Тоба. Хотя она и была официальной женой, но своих детей у нее не случилось. Позднее у наложницы родился сын, это и был Тоба Янь. Мальчик в детстве не был любим родителями, да и вообще никто из семьи не обращал на него внимания, пожалуй, кроме бабушки, - она нежно любила внука. Когда же старушки не стало, Тоба Яню как раз исполнилось 14 лет. Подросток из влиятельной семьи был зачислен в гвардию императора. Юноша оказался неплохим "саженцем" - он имел явные способности к боевым искусствам и вдобавок неплохо управлялся с алебардами, поэтому всегда выделялся на отборах. Что касается внешности юноши - он был подобен нефриту. Настолько хорош собой, что сам император обратил на него внимание и назначил в свою личную охрану.

Спустя два года Мужун Чун оставил столицу, чтобы принять дела в Пинъяне. Фу Цзянь чувствовал себя одиноким, поэтому в некоторой степени он перенес часть своей привязанности на Тоба Яня. Но Тоба Янь не был таким, как возлюбленный императора, их темпераменты были совершенно различны. Фу Цзянь думал о нем снова и снова, но все же никогда не посылал за ним ночью. Пожалуй, император относился к юному оруженосцу как к горячо обожаемому младшему брату и воспитывал так же, намереваясь, когда придет время, подобрать ему подходящего человека для брака. Но на кого бы ни падал взгляд, никто не казался Фу Цзяню достойной партией для Тоба Яня.

Принцесса Цинхэ специально выспрашивала его о предпочтениях, но Тоба Янь не мог толком объяснить, какого именно человека хотел бы видеть рядом с собой. Однако одно определенное пожелание у него все же было - больше всего ему нравились ханьцы.

А вчера вечером Тоба Янь повстречался с Чэнь Сином в резиденции Юйвэнь. Хотя семейство Чэнь в настоящее время и было в упадке, но Чэнь Чжэ все еще имел высокий авторитет среди ученых и чиновников. Около половины чиновников всех Трех Департаментов императорского двора Цинь студентами обучались у отца Чэнь Сина. Поскольку семьи прекрасно подходили друг другу, а Тоба Янь влюбился с первого взгляда, Цинхэ сразу же отправилась к Сян Шу, чтобы расспросить его о спутнике.

Сян Шу, в свою очередь, не ожидал, что у маленького экзорциста такое внушительное происхождение. Если раньше выражение лица кочевника можно было образно сравнить со спокойным древним колодцем, то сейчас на воде появились намеки на рябь и волны. Можно сказать, он заново знакомился с Чэнь Сином. А Юйвэнь Синь, все еще находящийся у входа во дворец, тем временем поддерживал принцессу своими протяжными "да-да-даа", и даже снова вошел покои и принялся расхаживать. Туда-сюда, влево-вправо, снова и снова. Этим мельтешением сяньбиец чрезвычайно бесил Да Шаньюя. Сян Шу хотелось схватить метательный нож и пригвоздить невежду к столбу, как муху.

Вдруг беседа неожиданно смолкла - во дворец вошел предмет обсуждения, Чэнь Син.

- Э? - Чэнь Син озадаченно посмотрел на неловко молчащих собравшихся. Юйвэнь Синь немедленно расплылся в улыбке, приветствуя друга детства:

- Тяньчи!

- Привет, Синь-гэ, - Чэнь Син уклонился от объятий Ю Вэнь Синя и кивнул принцессе.

- Ты выходил в город с Тоба Янем? - улыбнулась ему Цинхэ.

В сердце Чэнь Сина закрались подозрения: "Откуда она узнала?"

- Подойди, сестрица нальет чашку чая для тебя, - принцесса подняла чайник. - У меня для тебя есть очень хорошие новости. Поговорим об этом попозже, хорошо?

Однако Чэнь Син отказался:

- Нет нужды, здесь много уже приготовленного чая. Я просто умираю от жажды, - экзорцист поднял чашку со стола и в один глоток выпил чай из нее. И еще одну. И еще. Чашка за чашкой, он опустошил почти все, что чанъаньская знать поднесла Великому Подобному небу Сыну как искреннее предложение руки и сердца.

Все: "......"

- Э-э, - продолжил Чэнь Син. - А это что такое?

Юноша поднял со стола портрет и принялся разглядывать его, но Сян Шу с силой прижал изображение обратно к столу.

- Прекрати трогать вещи!

- Что плохого, если я просто посмотрю?! - Чэнь Син выхватил назад бумагу. Сян Шу потянул лист к себе, и так как его внутренняя сила была очень мощной, то портрет тут же разорвался на две части. Чэнь Син отбросил оставшийся в его руке обрывок и попал точно по северянину.

Сян Шу: "Тыыы......"

Чэнь Син между тем закончил с чаем и произнес:

-Я нашел зацепку, так что у меня еще дела есть. Дай мне немного денег.

Экзорцист думал, что было бы неплохо все же побывать сегодня в резиденции Сонбай, пока еще не совсем стемнело.

Принцесса Цинхэ поднялась со своего места:

- Я пришлю Янь-эра, чтобы он сопроводил тебя. Так уж вышло, что я хотела попросить его не дежурить сегодня ночью у императора.

- Не надо, не надо, - торопливо произнес Чэнь Син. Когда они прощались в императорском саду, экзорцист услышал, что Тоба Янь должен был нести службу на сегодняшнем торжественном ужине Фу Цзяня. Поэтому он уверенно протянул руку к Сян Шу.

- У меня нет денег, - холодно бросил кочевник.

"Ты думаешь, что я не смогу добраться туда?!" - подумал разъяренный Чэнь Син. Он не стал умолять Великого и Подобного небу, а просто развернулся и вышел.

Не успел он отойти от дворца, как принцесса Цинхэ поинтересовалась:

- Так на чем мы только что остановились, Да Шаньюй?

В этот момент ко дворцу подошел слуга. Очевидно, он был послан за новостями одним из тех благородных семейств, что около полудня присылали своих младших с предложениями руки и сердца. Слуга потихоньку заглянул в зал и увидел, что весь, абсолютно весь чай выпит - и из серебряных, и из золотых, и из эмалевых чашек, - а на полу валяются обрывки портретов. Чрезвычайно возбужденный необычными новостями, слуга радостно кинулся бежать.

Прошло какое-то время, прежде чем ошарашенные принцесса Цинхэ и Сян Шу вышли из ступора.

- Стой! Вернись! - хором воскликнули они.

Сян Шу вскочил и бросился за слугой, но того и след уже простыл. Таким образом, в тот же вечер все именитые семьи были осведомлены, что Да Шаньюй выпил весь преподнесенный чай, оставленный во дворце, тогда как портреты были разорваны надвое. И что бы это могло значить? Уж не надо ли всем семействам готовить своих младших сыновей для отправки Да Шаньюю?

Чэнь Син тем временем покинул дворец и изучающе уставился на карту. Уже смеркалось. Когда юноша проходил мимо дверей в нескольких домах, то слышал, как внутри запускают петарды. Ему не было известно, что произошло, он подумал, что там, должно быть, отмечают какой-то праздник. Дворец Вэйян располагался не так далеко от западной части города. Но все равно на дорогу до резиденции Сонбай у него ушло около двух часов. К тому времени уже совсем стемнело и было слышно, как один за другим отмеряют время удары вечерних барабанов.

Западная часть Чанъаня располагалась на возвышенности, поросшей соснами и кипарисами, что собственно и дало название резиденции - Сонбай, "Сосны и Кипарисы". Ряд массивных строений был почти наполовину укрыт сосновыми лесами. Из этих домов время от времени доносились взрывы безудержного смеха. Чэнь Син припомнил - когда они расставались с Фэн Цяньцзюнем, мастер сказал, что планирует остановиться здесь.

Юноша обошел уже половину длинной стены, ограждающей резиденцию, и все еще не мог найти, где же вход. Единственное, что он смог обнаружить - плотно запертые ворота, поверх которых шла сияющая чистым золотом надпись: "Банк Сифэн"

Чэнь Син "?"

- Есть тут кто? - крикнул экзорцист. Он сверился с картой в руке - да, это совершенно точно было то самое место. Повернув еще раз и пройдя через густой хвойник, он увидел на обочине два больших камня. На левом было написано "Вечнозеленые сосны и кипарисы", на правом "Сэньло Ваньсян"

["Сэньло Ваньсян" 森罗万象 - идиома, обозначающая все сущее, и одновременно имя собственное одного предмета, о котором будет чуть позже, поэтому анлейт решил не переводить, а оставить как имя.]

Чэнь Син направился по дороге, вьющейся среди деревьев, но через несколько поворотов почувствовал - что-то не так. Деревья и камни внутри территории были оформлены согласно порядку Багуа, или Восьми триграмм. Порядок Цянь, Дуй, Ли, Чжэнь, Сюнь, Кань, Гэнь, Кунь был установлен Кун Мином еще во времена Троецарствия. После того, как Чэнь Син был формально признан учеником своего шифу, его первым уроком было пройти через последовательность Багуа. Так что сейчас это совершенно не было проблемой. И все же Чэнь Син колебался - врата Восьми триграмм были установлены не в том месте, которое открыто для общего посещения. Не будет ли грубым без спроса вломиться туда?

Восемь триграмм, или Багуа. Их используют в даосской космологии, чтобы представить принципы бытия, а также в магии, геомантии и других мистических дисциплинах. Компас фэн-шуй, например, тоже основан на Багуа.

Однако, решив повернуть обратно, экзорцист обнаружил, что не может вернуться назад по тропе. Единственное что ему оставалось - пройти до самого конца, до северо-восточных врат Чжэнь. Минуя врата за вратами, он заметил, что порядок гуа каждый раз новый. После того, как последние врата были пройдены, его взору предстала величественная резиденция. Внутри горел яркий свет, а перед порогом выстроились более двух десятков пар боевой обуви.

- Есть там кто-нибудь? - крикнул Чэнь Син снаружи.

Ответа не было. Юноша поставил свою обувь у порога и вошел. Он толкнул скользящую створку и чуть не оглох от гвалта.

- Свергнуть Фу Цзяня! Восстановить Да...

Комната была наполнена сидящими на полу людьми, их эмоции били через край. Здание имело отличную звукоизоляцию - снаружи не было слышно ни словечка из того, что говорилось внутри. И судя по всему, сейчас тут в самом разгаре было планирование заговора против императора.

- О, прошу прощения, не желает ли кто-нибудь чаю? Если нет, то я пойду первым, - попытался благопристойно сбежать Чэнь Син.

Юноша захлопнул дверь перед собой, впрочем, заговорщики тут же распахнули ее изнутри. Все они размахивали клинками, приставляя их к шее юноши. У экзорциста не было сил сопротивляться, он поднял руки и громко проговорил:

- Я ничего не слышал. Абсолютно ничего!

- Тяньчи? - прозвучал изнутри изумленный голос Фэн Цяньцзюня. - Как ты попал сюда? Подождите, он один из нас!

Чэнь Сина ввели в комнату, не убирая, впрочем, ножа от горла. В центре помещения располагалась широкая кушетка, на которой сидел мужчина лет двадцати, в свободном одеянии с широкими рукавами. Фэн Цяньцзюнь сидел рядом с мужчиной.

- Стойте, - произнес мужчина. - Пригласите пройти этого младшего брата.

Затем он взглянул на Фэн Цяньцзюня. Тот молча кивнул в ответ, давая понять, что все в порядке, а затем махнул рукой, подзывая Чэнь Сина. Воины отпустили юношу и позволили приблизиться к Фэн Цяньцзюню.

- У нас не так много времени, - произнес мужчина. - Младший будет присутствовать тут как гость, ничего страшного, если он что-то и услышит. Продолжим. Катастрофа в Сянъяне не была в этот раз вызвана сиюминутной ошибкой... ...

Чэнь Син взглянул на Фэн Цяньцзюня. Этот человек совсем не был похож на того бродячего мастера боевых искусств, который повстречался ему в Майчэне и с которым они провели две недели совместного пути. На нем была свободная одежда, расшитая листьями и цветами. Его меч хуаншоу лежал перед ними, на низеньком столике. Если бы такое цветастое пао надел прекрасный, как женщина, сяньби, он бы выглядел очаровательно, однако на Фэн Цяньцзюне вышитая боевая одежда смотрелась также на удивление уместно. Она создавала вокруг него ауру совершенного великолепия.

Чэнь Син посмотрел на мужчину в центре комнаты, затем на своего друга. Фэн Цяньцзюнь прошептал ему на ухо:

- Это мой старший брат, Фэн Цяньи. Подумать только, ребенок вроде тебя оказался способен пройти через массив Восьми Гуа. Я тебя действительно недооценил.

- Я... - замялся Чэнь Син, - я всего лишь бродил вокруг. А что вы тут делаете?

- Замышляем бунт, разумеется. Разве это непонятно?

- Да нет, я понял. И на каком вы уже этапе? - полюбопытствовал экзорцист.

- Ни на каком, - недовольно шепнул Фэн Цяньцзюнь. - Никакого прогресса, я умираю с ними от тоски. Не хочу с ними больше играть.

- Ошибочные действия Фу Цзяня вызывают гнев на небесах и среди людей. Есть очень много недовольных среди кланов ди, сяньби и хунну... Вы двое! Прекратите шептаться между собой!

Фэн Цяньи несколько раз постучал по столу учительской линейкой и продолжил:

- Да Шаньюй пришел в Чанъань из-за Великой Стены и дал четкий сигнал. В скором времени все племена в городе объединятся, чтобы низложить Фу Цзяня...

Когда Чэнь Син услышал эти слова, уголки его губ непроизвольно дернулись вверх, и он прошептал Фэн Цяньцзюню:

- Исходя из того, что я видел, между ним и императором вполне дружеские отношения. Фэн-дагэ, ты уверен, что ваш источник заслуживает доверия?

Брат Фэн жестом указал, что этот вопрос можно будет поднять и позже. А Фэн Цзяньи между тем снова обращался к собранию:

- Теперь же я попрошу своего младшего брата рассказать всем, что он видел и слышал по дороге из Сянъяна в столицу.

Фэн Цяньцзюнь откашлялся и начал описывать враждебное отношение к Фу Цзяню, которое царило среди племен Ху на Центральных равнинах. Когда он закончил, старший брат добавил, что император властвует уже долгие годы, и согласно плану, составленном знаменитым чиновником Ван Мэном, должен был следовать политике "уважай Хань, принижай Ху". Но Фу Цзянь и ханьцам не смог в должной мере угодить, и кочевников, которые до того поддерживали его, восстановил против себя. Теперь Пять Варварских племен открыто выражали свое несогласие и начали противостоять императорской власти. Со стороны могло казаться, что Великая Цинь обладает большой военной мощью, как полуденное солнце. Но правда была такова, что после смерти Ван Мэна с внутренними силами империи было все не так просто. Великая Цинь уже долгое время балансировала на грани краха.

Услышав такие новости, тайное собрание пришло в прекрасное расположение духа - как будто каждый из живущих в Чанъане, вне зависимости, ху или хань, по первому же сигналу бросится прямиком во дворец, чтобы изрубить Фу Цзяня, этого никчемного правителя, на мелкие кусочки.

Фэн Цяньцзюнь, описав события, не стал давать никаких комментариев. Старший брат его, ведущий собрание, подождал, пока возбужденные выкрики среди участников заговора утихнут, и лишь после этого продолжил:

- Вот на что похожа нынешняя ситуация. После этого, когда каждый из вас вернется к себе домой, на Центральные равнины, мы получим ощутимую помощь с Юга. Южане уже выделили немалые средства на поддержку нашего великого начинания по изгнанию варваров и реставрации династии Хань. Следующий год будет решающим, нам нельзя пренебрегать никакой возможностью...

То ли по той причине, что сегодня среди них был гость, то ли тема встречи была другой, но Фэн Цяньи не стал вдаваться в подробности, связанные с восстанием. Он просто кратко изложил ситуацию, которая сложилась на текущий момент, обрисовал перспективы на год и на этом объявил собрание закрытым.

Боевые эксперты Цзянху один за другим встали и покинули помещение. Все они относились крайне вежливо и почтительно к Фэн Цяньи, однако на его младшего брата, Фэн Цяньцзюня, смотрели как на любого другого человека, и даже как бы немножко презрительно. После того, как все вышли из комнаты, Фэн Цяньцзюнь поднял своего брата с кушетки и перенес в кресло на колесах, стоявшее неподалеку. Лишь теперь Чэнь Син понял, что ноги старшего Фэна были парализованы и он нуждался в помощи.

- Пойдем поужинаем. Ты, наверное, очень проголодался, - Фэн Цяньцзюнь взял хуаншоу с низкого столика и подал его брату. Фэн Цяньи положил меч на колени и крепко сжал рукоять.

-.А с тобой еще нужно прояснить очень многое, - обратился младший Фэн к Чэнь Сину.

Затем трое покинули зал и пошли по неосвещенной галерее, опоясывающей здание. Не дожидаясь, пока Чэнь Син начнет задавать вопросы, Фэн Цяньцзюнь взялся за объяснение. И лишь после этого экзорцист осознал, что действительно совершенно случайно оказался в секретном зале резиденции Сонбай.

- Вы... Вы все... - Чэнь Син бросил подозрительный взгляд на Фэн Цяньцзюня. Он вспомнил, как Сян Шу оценил этого юношу. Конечно же, бродяга из Цзянху не был так прост.

- Эн, - утвердительно улыбнулся Фэн Цяньцзюнь. - Моя настоящая личность - младший управляющий банка Сифэн. Старший брат - глава семьи. Резиденция Сонбай и головная контора Сифэн - это одно и то же место, и то, и другое входит в наше фамильное поместье.

Фэн Цяньи сидел неподвижно и молчал все то время, что они двигались по темному переходу. Миновав галерею, Чэнь Син осмотрелся - они снова оказались во внутреннем дворе. Следующая часть загадочной дороги таила в себе огромное количество поворотов и изгибов. Через какое-то время они вышли на пространство площадью около 10 му*, сплошь застроенное гостиницами и постоялыми дворами. За пределами этого скопления приютов для путешественников росли сосны необычной формы - как будто бы они были духами, оберегающими это место во тьме.

[ 1 му равен 1/15 гектара, это 666.7 кв.м, или квадрат со стороной около 25.8 м. 10 му = 6666,7 кв.м, или квадрат со стороной примерно 82 м. Гостиничный квартал, так сказать ))]

Изумление Чэнь Сина было в немалой степени было вызвано этим окружением банка Сифэн. Для него не имело значения, кто такие братья Фэн. Куда важнее было то, что остатки ямэня Великого Экзорциста должны были находиться где-то здесь. Но, похоже, здание было давно перестроено хозяевами резиденции.

Фэн Цяньи, сидящий в своем кресле, заметил выражение лица Чэнь Сина и спокойно сказал:

- В резиденции Сонбай принимают только ханьцев. Вход - с другой стороны. Лишь очень немногие люди могут пройти тропой с этой стороны, по которой пришли мы.

Старший Фэн посмотрел на рисунок в руке Чэнь Сина и, казалось, о чем-то догадался. После того, как они миновали главный зал резиденции Сонбай, они оказались странном мрачноватом здании.

- Поскольку младший брат оставался с Шулюй Куном, - вежливо произнес Фэн Цяньи, - я ожидал, что вы придете с ним вместе.

- Ну... ... он... ... На самом деле, мы с ним не так уж близко и знакомы, - Чэнь Син подумал, что хотел всего лишь найти прежний адрес Департамента Экзорцизма, но все закончилось тем, что он наткнулся на эту кучку заговорщиков, на полном серьезе обсуждавших восстание. Как мне теперь выбраться из всего этого бардака? Только не говорите, что они задумали украсть меня и сплавить на пиратской лодке, эй! Он связал это с тем, что Фэн Цяньи не позволил ему уйти. Было совершенно ясно, что старший Фэн планировал втянуть Чэнь Сина во все это еще глубже, - чем больше знаешь об их планах, тем сложнее выпутаться. Экзорциста охватило ощущение, что все это немножечко рискованно.

Чэнь Син считал себя довольно оптимистично настроенным человеком. Крайне редко он проявлял себя бестолково и уж точно совершенно не был глуп. Поэтому он продолжил:

- Я до сих пор остаюсь с Сян Шу только из-за дела. Как только все будет расследовано, а это займет не больше нескольких дней, мы расстанемся. В любом случае вряд ли кто-то из этих ху поверит в мои слова, а у меня еще очень много дел.

Этими словами он давал понять:

"У меня нет времени заботиться о делах вашей группы. И еще меньше мне нужно доносить на вас кому бы то ни было. Так что нет необходимости убивать меня, чтобы заставить молчать".

- Ничего страшного, - ответил Фэн Цяньи. - В любом случае я хотел попросить Цяньцзюня познакомить нас. Так что не найти для этого лучше времени, чем сейчас. И если сегодня ты сам пришел к нам, значит это сама судьба привела тебя.

Чэнь Син бросил взгляд на Фэн Цяньцзюня.

- Мне нужно предпринять кое-какие меры, - продолжил Фэн Цянь И. - Цяньцзюнь, а ты проводи сначала Великого Экзорциста на ужин.

Чэнь Син: "......"

Как только за старшим Фэном закрылась дверь, Чэнь Син уставился на своего приятеля, давая понять, что ждет объяснений.

Фэн Цяньцзюнь лишь беспомощно пожал плечами - а что он мог сказать? Немного склонив голову, он искоса взглянул на Чэнь Сина.

- Как так вышло, что твой старший брат все знает? - проговорил удивленный Чэнь Син. - Сколько и что именно ты ему рассказал?

- Разве ты не понимаешь, что это за место? - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Какие новости в мире могут быть утаены от главы резиденции Сонбай?

- Чем же вы занимаетесь? Не похоже, что ваше основное дело - держать семейную гостиницу.

- Если говорить правду, ты только не сердись, дорогой младший брат, наша семья занимается банковским делом - мы открыли банк и ссужаем деньги под проценты.

- Нда, видимо, ваше семейство весьма богато, - оглядевшись, проговорил Чэнь Син.

Резиденция действительно выглядела внушительно. Экзорцист заметил подлинную работу Цао Пи, висящую на стене. В комнате также стояла ширма, расписанная тушью. Слуга принес коробки с едой, и Фэн Цяньцзюнь сел у стола. Он поднял стоявший на маленькой плите чайник с кипящей водой, чтобы заварить чай, и объяснил:

- Что же касается нашего побочного бизнеса - у банка Сифэн есть и еще одна задача. Она заключается в том, чтобы собирать информацию по всему миру, с юга до севера, внутри Стены и за ее пределами. Наши данные касаются всех - начиная от великих мира сего, такие вещи, как дела императорской семьи, например, и заканчивая простыми людьми, включая их род до 18-го колена. Если нам платят, то мы можем узнать что угодно. Нет на свете такой информации, которую мы не могли бы получить.

То есть на самом деле, Фэн Цяньцзюнь был руководителем группы разведки Чанъаня? Чэнь Син понял, что очень сильно недооценивал своего приятеля в то время, пока они путешествовали из Майчэна.

Фэн Цяньцзюнь закончил заваривать чай и, улыбнувшись, жестом пригласил Чэнь Сина:

- Так что уже в первый день нашего прибытия в Чанъань банк Сифэн знал, что настоящая личность Сян Шу - Шулюй Кун, самый молодой Да Шаньюй из всех, существовавших в истории Древнего Союза Чилэ.

- ... ... и еще банк узнал, что ночью мы ворвались в императорский дворец, - продолжил за него Чэнь Син.

- Угу, - согласился мастер. - И еще мы знали, что ты единственный сын Чэнь Чже, великого цзиньянского ученого. Во времена своей юности Ю Вэнь Синь обучался в школе под его руководством... ну, это просто мирские дела. У вора никогда нет неба в глазах. Честные и праведные никогда не получают награды за свою добродетель, в то время, как крысы, преступившие законы неба и заслуживающие смерти, всегда...

- Неправильно говорить так, - улыбнулся Чэнь Син, присев рядом. - Мы ведем себя честно, потому что считаем это правильным, а не потому, что рассчитываем на награду.

Фэн Цяньцзюнь сначала замер, а потом с облегчением усмехнулся:

- Да, да. У тебя более широкое мышление, чем у моего дагэ.

А затем с пытливым взглядом поинтересовался:

- Этот Юйвэнь Синь... ....

- А? - Чэнь Син в этот момент раздумывал о том, как бы ему попросить разрешения поискать остатки древнего ямэня. Рыться в коробках и взламывать шкафы в чужом доме ему казалось неуместным. Заметив озабоченное выражение лица Чэнь Сина, Фэн Цяньцзюнь неожиданно передумал спрашивать.

- Не бери в голову. Ничего особенного. Юйвэнь Синь подлизывается к сильным и запугивает слабых. Это не тот человек в Чанъане, с которым стоит сближаться. Я просто хотел напомнить тебе об этом.

- Я могу сказать, - спокойно ответил Чэнь Син.

Фэнь Цяньцзюнь молча смотрел на Чэнь Сина. Казалось, что его глаза были наполнены невыразимым чувством. Впрочем, Чэнь Син не заметил этого мимолетного страдания. После того, как экзорцист поел и выпил чай, он наконец решился перейти к делу.

- Фэн-дагэ, если быть честным, я пришел сюда так внезапно, потому что хотел попросить тебя об одолжении. Помнишь ли ты, как по дороге сюда мы говорили о прежнем ямэне Великого Экзорциста?

Едва юноша произнес эти слова, как бумажная дверь неожиданно открылась.

- Мой младший брат рассказал мне все, до последнего слова, - сказал въехавший в зал на деревянном кресле Фэн Цяньи.

- Возможно, это самонадеянная просьба с моей стороны... - нерешительно произнес экзорцист.

- Нет.

После того, как старший брат появился в помещении, Фэн Цяньцзюнь сразу же замолчал.

- Тяньчи, - продолжил Фэн Цяньи, - откровенно говоря, наше семейство Фэн было кланом экзорцистов триста лет назад. Наши семьи занимались одной и той же профессией.

Чэнь Син: "!!!"

Изумленный юноша вскочил и уставился на Фэн Цяньи, который небрежно произнес:

- Это та самая "судьба", о которой я и говорил.

Фэн Цяньи достал из ножен хуаншоу, который он все еще держал на коленях. Осторожно зажав лезвие двумя пальцами, он протянул меч Чэнь Сину:

- Этот клинок остался еще от династии Хань. Как великая драгоценность он передается от поколения к поколению с древних времен. "Сэньло Ваньсян", само сущее, запечатано в нем жизненной энергией вечнозеленого древа, и когда оно явится миру...

Чэнь Син принял оружие:

- ... то он сможет превратить десятки тысяч деревьев по всей Божественной земле в воинов, сможет сдвинуть зеленые горы и выровнять ущелья, - закончил фразу экзорцист.

- Ты знал?! - глаза Фэн Цяньи вспыхнули неприкрытым изумлением.

Чэнь Син читал в древних рукописях о многих видах магического оружия. Когда они впервые повстречались с Фэн Цяньцзюнем, он совершенно не обратил внимания на длинный нож, висевший у мастера на поясе. Лишь теперь, взяв клинок в руки, экзорцист разглядел несколько символов чжунгу*, выгравированных на одной из сторон лезвия.

Сэньло Ваньсян. Все сущее.

[*Анлейт дает пояснение, что иероглифы чжунгу - часть огромной и сложной системы древних китайских письменностей. Один из современных тибетских языков также называется чжунгу, на нем говорят в округе Сонгпан, население которого составляет всего 68000 человек.]

Глава 14. Вход в хранилище

"Ты не позволишь мне войти туда, если не соглашусь с твоими условиями?"

Чэнь Син мельком взглянул на хуаншоу перед тем, как вернуть в ножны, и протянул его назад Фэн Цяньи.

- Прекрасно, - улыбнулся он, - значит, вы тоже экзорцисты!

А после этого с грустью продолжил:

- Легенды об этом оружии были записаны в древних свитках. К сожалению, магия погрузилась в полное безмолвие, поэтому все магическое оружие сейчас - не больше, чем металлолом.

После этих слов Чэнь Син начал усиленно вспоминать. К какой ветви экзорцистов принадлежала семья Фэн? Однако большая часть документов, которые он читал в библиотеке шифу, содержала изображения монстров, священных предметов и магического оружия, имеющегося в человеческом мире. Там редко упоминалось о генеалогии самих экзорцистов. В конце концов, все старые семьи, имеющие за плечами долгую историю, наполненную взлетами и падениями, могли поменять и имя рода, и даже национальность из-за беспорядков на Центральных равнинах. Не было такого уж большого смысла в расследовании происхождения этого рода.

- Все магическое оружие? - Фэн Цяньи бросил на экзорциста взгляд, полный сомнений.

Услышав, как именно представил старший Фэн свое семейство, Чэнь Син был действительно обрадован. Как и сказал ему шифу, перед тем как оставить мир, в Поднебесной еще существовали семьи экзорцистов. Но из-за ограничений полного магического безмолвия, все магические искусства и все магическое оружие погрузились в дремоту.

Со временем, когда духовная Ци небес и земли будет восстановлена, эти семьи экзорцистов станут опорной силой для противостояния явленному демону . У Чэнь Сина не было сомнений - он умрет без сожаления, если его трудная задача будет выполнена и, естественно, если найдутся другие экзорцисты, которые позаботятся об остальном.

- За исключением Сердечного Света, - Чэнь Син решил выложить все свои карты на стол. Раз уж они оказались на одной стороне, он не видел смысла утаивать что-то от Фэн Цяньи. Ну и все равно Фэн Цяньцзюнь уже рассказал старшему брату о чудесном свете, что испускает рука экзорциста. Так что юноша взял на себя инициативу и решил объяснить немного об этом:

- Сердечный Свет находится в человеческом теле. Он существует в пределах моих трех хунь и семи по, так что я имею в своем роде способность излучать некоторое количество света.

[Согласно мистической традиции Китая у человека есть три небесных (духовных, ян) души - хунь, и семь земных (животных, инь) - по. Хунь покидают тело после смерти, а по остаются с трупом умершего. ]

Сказав это, Чэнь Син невольно посмотрел на Фэн Цяньцзюня и выразительно подумал: "Ты действительно скрывал все от меня, и так долго."

- Я прошу прощения, брат Тяньчи, - искренне извинился Фэн Цяньцзюнь. - Мне строго-настрого было запрещено упоминать об этом. Я никак не мог опрометчиво обсуждать с кем бы то ни было, что наша семья наследует учение экзорцистов. На самом деле, уже много лет бизнес семьи Фэн и все члены клана несут ответственность как хранители этого священного предмета. Мы ожидаем того дня, когда он вновь обретет свою славу. Отец перед смертью передал мне его. Мне ведь тоже было нелегко хранить эту тайну.

- Все в порядке, - великодушно кивнул Чэнь Син, - всегда лучше проявить осторожность.

- Братец, - обратился Фэн Цяньи к Чэнь Сину , - ты должен знать, на что похож нынешний мир. В течение многих лет семейство Фэн борется за Центральные равнины, которые мы потеряли. Цяньцзюнь отправился в долгое и трудное путешествие на призыв, который мы получили из Гусу, сделав ставку на ничтожно маленький шанс... Поэтому если Сэньло Ваньсян действительно, как ты говоришь, древнее магическое оружие, это может оказаться весьма полезным для нашего великого дела восстановления на Центральных равнинах. Ты же ханец, младший брат, насколько я помню.

Услышав это, Фэн Цяньцзюнь наконец решил вставить пару слов:

- Дагэ, Тяньчи думает над тем, как решить все эти проблемы.

Чэнь Син, изучавший до этого Фэн Цяньи, перевел взгляд на Фэн Цяньцзюня и улыбнулся ему:

- Это всего лишь начало.

- Пока мы в силах помочь, - ответил мастер, - можешь смело к нам обращаться.

- Что ж, тогда я не постесняюсь, - уверенно произнес Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь сделал предупреждающий жест, показывая Чэнь Сину, чтобы тот не сильно впадал в восторги, а сначала объяснил Фэн Цяньи, что ему все-таки необходимо. Экзорцист быстро разложил по полу чертежи, полученные им в строительной управе, и начал:

- Согласно моему расследованию, в конце царствования династии Хань ямэнь чанъаньского Департамента Экзорцистов располагался на этой горе, Сун-шань. Я, конечно, не уверен, но не находили ли при строительстве банка Сифэн и резиденции Сонбай, что-либо, имеющее к этому департаменту отношение? Например, старые карты, письма, свитки и тому подобное...

После этих слов Чэнь Син внимательно посмотрел на выражение лица Фэн Цяньи, а затем перевел глаза на Фэн Цяньцзюня. Фэн Цяньцзюнь сразу пожал плечами, показывая, что ему ничего не известно. А вот старший Фэн явно был в курсе:

- Банк Сифэн был основан нашим прадедом. Тогда Чанъань отстраивался, и это место было пустым необжитым холмом. Уверен ли ты, что Департамент Экзорцизма находился именно на этой горе?

- Если чертежи не лгут... - ответил Чэнь Син.

Чанъань в конце династии Хань был разорен и подожжен. К этому приложили руку Дун Чжоу, Ли Чжу и другие. Город был настолько опустошен, что в нем не осталось практически ничего, что относилось бы к периоду Троецарствия. Во времена династии Цзинь он несколько раз был перестроен и значительно расширился, после чего опять подвергся набегу волны кочевников, державших путь на юг. Хунну, хань, ди - все они по очереди размещали здесь свои войска. Пожар, потом разрушение, потом восстановление и строительство заново. Сложно было найти хотя бы один кирпичик или хоть одно бревнышко трехсотлетнего возраста. Но Чэнь Син все еще питал некоторую надежду, на то, что Великий Экзорцист хранил важные документы в особом, подземном хранилище.

- ... это прямо здесь, - Чэнь Син указал на часть оригинального строения. Это был рабочий чертеж подземной конструкции.

- Наши предки, - объяснил он,- должны были оставить хоть какую-то информацию проливающую свет на то, почему случилось магическое безмолвие. Это может быть очень важным ключом.

Фэн Цяньцзюнь внимательно изучил чертежи, затем поднял глаза и обменялся понимающим взглядом со старшим братом.

Чэнь Син: "?"

- Могу ли я пойти в том направлении, что указано в чертеже, и посмотреть? - спросил экзорцист.

Фэн Цяньи долго размышлял. Не выдержав, младший брат произнес:

- Я отведу туда Тяньчи, хорошо?

- Ты не можешь войти, - ответил Фэн Цяньи. - Ничего страшного. Раз уж он стал одним из нас, то ему будет позволено побывать там однажды.

- Это место что, настолько важно? - осторожно поинтересовался Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь хотел было что-то произнести, но был остановлен старшим.

- Это хранилище банка Сифэн, - наконец проговорил Фэн Цяньи. - Оно связано с подземельем. И это основное место, где хранятся деньги банка.

Поздним вечером, в час Свиньи [с 21 до 23] Фэн Цяньцзюнь проводил Чэнь Сина и Фэн Цяньи, который по-прежнему передвигался в своем кресле на колесах, до огромного здания. Младший брат остановился у входа и подал знак экзорцисту, чтобы тот следовал за старшим, тогда как сам он постоит на страже снаружи.

Чэнь Син взял в руки лампу, которую ему протянул Фэн Цяньцзюнь. Отойдя на пару шагов, он оглянулся. Фэн Цяньи, казалось, понял, о чем думает гость, потому что он тихим спокойным тоном проговорил:

- Обязанность Цяньцзюня - охранять всю систему Сифэн. Лишь глава семейства и главный казначей банка имеют допуск в это хранилище.

Чэнь Син немедленно выразил благодарность за оказанную честь и поспешил за Фэн Цяньи, пройдя через бронзовую дверь. Первая дверь открывалась ключом и практически сразу глава банка и его спутник оказались под землей - прямо от двери в глубь склона горы уходил коридор, с обеих сторон уставленный стеллажами с чугунными полками. Полки были заполнены деревянными дощечками, на которых кучами громоздились бронзовые монеты. Дверь, ведущую на второй этаж, Фэн Цяньи тоже открыл ключом. На втором этаже склада хранилось серебро. Чэнь Син приподнял лампу, чтобы лучше видеть, и комната почти ослепила бедного экзорциста вспыхнувшим серебряным сиянием.

Первый раз в своей жизни Чэнь Син видел так много денег. Можно сказать, они шли через моря и горы серебра. Лишь спустя четверть часа они дошли до края серебряного хранилища.

- Эта карта неправильная, - проговорил Чэнь Син, уставившись в свой чертеж.

- Наши предки купили эту землю у Сыма Юэ, императора восточно-китайского моря, во времена династии Цзинь, - ответил ему Фэн Цяньи. - Для того, чтобы как следует обустроить место, 300.000 цзиней железа [150 тонн] были расплавлены и превращены в четыре стены этого хранилища.

Чэнь Син огляделся по сторонам и спросил:

- Не находилось ли здесь чего-то, когда расчищали территорию для стройки?

- Не уверен, - ответил Фэн Цяньи. - Записей об этом по крайней мере не осталось. Может быть, я проведу тебя на следующий этаж, чтобы ты там посмотрел?

Чэнь Син не стал возражать и пропустил хозяина хранилища вперед, чтобы тот указывал путь, а сам на ходу пытался разобраться в своей карте. Когда они дошли до следующей двери, Фэн Цяньи открыл ее третьим ключом.

- Здесь будет золотое хранилище, - предупредил хозяин своего гостя. - Младший брат, пожалуйста, никому не говори о том, что ты здесь видел, когда покинешь это место.

Чэнь Син понимал, что это значит. Фэн Цяньи позволил ему, чужаку, войти в самые тайные помещения банка Сифэн лишь потому, что оба они были экзорцистами. Фэн Цяньи оказал ему эту честь, и, разумеется, юноша снова горячо поблагодарил мужчину. Однако еще до того, как дверь в золотое хранилище открылась, Чэнь Син неожиданно кое-что ощутил.

Лампа в его руках слегка замерцала, как будто поток невидимого ветра прошел сквозь его тело.

"Что это?" встревожился экзорцист.

- Прошу, входи.

Свет лампы озарил склад. Все золото было заперто в ящики, поставленные в три этажа.

Когда Чэнь Син оказался на последнем этаже, внутри него снова вспыхнула крошечная надежда.

- А, может быть, ниже под землей еще что-то есть? Согласно чертежам, управление Департамента Экзорцизма должно быть где-то здесь, в самом подножии горы.

Предшественники-экзорцисты, должно быть, не зря выбрали именно это место для своей резиденции. В одной из книг Чэнь Син как-то видел: до того, как духовная Ци неба и земли исчезла из мира, небо и земля имели духовные токи, также называемые "меридианы", каждый свой собственный. Направление, по которому текла Ци на небесах называлось "небесным меридианом" или "небесной жилой", на земле же ему соответствовал "земной меридиан", "земная жила". На земном меридиане имелось много узлов, поэтому из наиболее слабых мест мана иногда просачивалась в мир - и тогда в тех краях возникала та самая благоприятная атмосфера, которую называли "благословенной землей" и к которой стремились геоманты, изучающие фэн-шуй.

Чэнь Син поставил лампу на небольшой столик - на стене заплясали порывистые тени.

- Если мы продолжим идти, - после минутного молчания произнес Фэн Цяньи, - то там действительно есть еще один этаж.

Он толкнул свое кресло и, объехав стеллаж, оказался перед стеной. В стене обнаружилась маленькая, выкрашенная черным лаком дверь, в центре которой находилось колесо.

- Можно ли мне туда заходить? - встревоженно произнес экзорцист.

- Пожалуйста, сначала отвернись, - вежливо сказал Фэн Цяньи. Он подъехал к двери, положил руку на железный круг и попытался повернуть его.

Должно быть, это был такой определенный тип механизма. Чэнь Син стоял спиной к Фэн Цяньи, когда услышал позади себя скрежетание - железное колесо провернулось.

- Я действительно очень благодарен тебе за это, - произнес юноша.

- Младший брат, ты чересчур вежлив, - ответил Фэн Цяньи. - Насколько я слышал, ты сейчас остановился во дворце Вэйян? Для постороннего не так просто получить те схемы, которые есть у тебя. Должно быть, Фу Цзянь предоставил тебе особые привилегии.

- Вроде того... - пожал плечами Чень Син. - А Фу Цзянь... За исключением того, первого раза, когда мы познакомились, я больше его и не видел. Я ведь тоже прибыл в Чанъань только прошлой ночью.

Фэн Цяньи между тем настраивал колесо.

- Твоя семья пострадала во время хаоса войны, - как бы ненароком проговорил он. - Так что я думаю, ты приехал в Чанъань в этот раз, чтобы отомстить.

Услышав такие слова, Чэнь Син сразу же замер.

- Я никогда не думал об этом, - ответил он. - Как я могу отомстить с таким уровнем силы? Кроме того, есть куда более важные вещи, которые я должен сделать.

Но Фэн Цяньи, прислушиваясь к тихим звукам калибровки, не отступал:

- Младший брат, может быть, это и не совсем правильно - говорить о таком, хотя мы лишь сегодня впервые повстречались с тобой, - но все же я хотел бы поднять один вопрос... ...

Чэнь Син ничего не ответил, лишь продолжал настороженно слушать.

- ... ... поскольку ты живешь во дворце, и у тебя хорошие отношения Да Шаньюем, я уверен, что ты сможешь оказать нам небольшую помощь. После того, как ху прошли через заставы, многие хань были изгнаны из своих домов, они были вынуждены скитаться, их семьи разрушены. Цзиньский двор наблюдает за этим из-за реки. Но никто не сможет забыть ни ненависть к нашей стране, ни разрушение наших домов. Юйсун* не осмелится позволить младшему брату рисковать. Просто хотел бы попросить, если такое возможно...

[Юйсун - вежливое, немного уничижительное упоминание при разговоре с младшим о себе в третьем лице.]

- Брат Фэн, - услышав, о чем идет речь, экзорцист обернулся и взглянул на Фэн Цянь И, сидящего к нему спиной, - так не пойдет. Я не смогу это сделать.

Звуки настраиваемого колеса приостановились.

- Я не прошу тебя убивать Фу Цзяня, - проговорил Фэн Цяньи, по-прежнему глядя на дверь. - Всего лишь, чтобы когда будет тебе удобно, ты придумал способ защитить наших воинов, которые войдут во дворец под моим командованием. Обещаю, что ты ни в чем не будешь замешан. Если это грандиозное предприятие окажется успешным, твоя награда будет велика.

- Брат Фэн, разве ты не знаешь, каков первый закон экзорцистов? - серьезно сказал Чэнь Син. - Ты не можешь не знать этого.

- Но я не знаю, - Фэн Цяньи опустил руку и спокойно продолжил. - Когда я стал главой семьи, все что я знал - у семейства Фэн в свое время было невероятно славное прошлое. Если сила меча Сэньло все еще была в нем, как же случилось так, что всадники ху смогли опустошить наши земли?

Чэнь Син был несколько удивлен. Судя по тону, его собеседник действительно не был осведомлен. Прошло достаточно много времени, прежде чем он ответил, однако тон его был достаточно мягким:

- Еще до того, как я спустился с горы, мой шифу не один раз, снова и снова, повторял мне, что первая и наиглавнейшая заповедь экзорциста - не вмешиваться в мирские конфликты между людьми. Ведь было сказано: "Пути духов принадлежат духам. Пути смертных принадлежат смертным". Верно?

Не ожидая ответа, Чэнь Син продолжил свои уговоры:

- Тогда как второй закон заключается в том...

- Какое значение сейчас имеет соблюдение законов трехсотлетней давности? - нетерпеливо воскликнул Фэн Цяньи. - Ты никогда не задавался этим вопросом?

- Разумеется, оно имеет очень большое значение. У семейства Фэн, так же как и у меня, есть более важное призвание, которое нам надлежит исполнить. Это защита человеческого мира. Если мы будем достаточно удачливы, то сможем снова призвать утерянную магию в наш мир. Хотя я в это время, возможно, уже буду... В любом случае, позже ты обо всем узнаешь.

После того, как Фэн Цяньи прекратил двигаться, он больше не поднимал руку. Когда Чэнь Син собирался снова отвернуться, хозяин банка произнес:

- В таком случае у меня нет причины помогать тебе. Пожалуйста, уходи отсюда.

Чэнь Син: "......"

- Даже если вся твоя семья, все твои родственники, - кресло Фэн Цяньи наконец повернулось, и он в упор посмотрел на Чэнь Сина, преграждая путь на последний этаж хранилища, - если все они погибли от рук ди! Ты все еще не хотел бы отомстить за них?!

- Ты не позволишь мне войти туда, если не соглашусь с твоими условиями?

Фэн Цяньи не ответил. Он просто смотрел в глаза Чэнь Сина.

- Честно говоря, раньше я думал об этом, - ответил экзорцист. - Однако у меня нет свободного времени, чтобы мстить. И я понимаю, что месть - бесполезная вещь.

Чэнь Син начал понимать, что Фэн Цяньи, очевидно, не так уж и заботился об исполнении своего предназначения как экзорциста. Он был из тех, кто склонен чересчур упрощать и обобщать. Его целью было лишь свергнуть Фу Цзяня. Связав это с выражением, которое было замечено раньше на лице Фэн Цяньцзюня - он ведь явно хотел что-то сказать, но не решился - Чэнь Син подумал, что старший брат, должно быть, наставлял младшего, чтобы тот поговорил об этом, а Фэн Цяньцзюнь отказал.

- Смерть Фу Цзяня приведет лишь к тому, что место императора займет другой человек, а в империи снова начнутся беспорядки - продолжил Чэнь Син. - Было очень нелегко остановить сражения на севере. Негодование, которое мир может вместить, приближается к своему пределу...

Когда он заговорил об этом, то неожиданно вспомнил об одной вещи - мигающее пламя лампы, совсем недавно... ...

Но Фэн Цяньи не хотел отступать.

- И даже если Юйвэнь Синь был одним из тех, кто лично казнил твоих родителей, вздернув их на виселице, - холодно проговорил он, - даже в таком случае ты не задумаешься о том, чтобы отомстить за них?

Эта фраза была подобна раскату грома, ударившему совсем рядом с ушами Чэнь Сина.

- Ч... Что? - Чэнь Син отступил на шаг назад, недоверчиво уставившись на Фэн Цяньи.

Глава семьи Фэн был немного удивлен такой реакцией. Он разместил локти на подлокотниках своего кресла, тогда как пальцы были переплетены друг с другом, и скептически взглянул юного экзорциста.

- А ты не знал? Ах да, верно, единственный сын Чэнь Чжэ пропал без вести в тот самый день, когда Цзиньян пал... Где же ты был все эти годы?

- Ты снова говоришь об этом? - ахнул экзорцист. - Юйвэнь Синь убил моих родителей?

- Видишь, - тон Фэн Цяньи был нарочито бесстрастен, - все же ты не совсем лишен ненависти, не так ли? Просто нож еще не вонзился в тебя. Ты пока не знаешь, что такое боль. Чэнь Тяньчи, если ты пообещаешь мне... ...

- Ни за что, - ответил Чэнь Син. - Зачем бы ему это делать?!

Мысли юноши находились в совершенном смятении, на какое-то время он даже забыл, для чего он вообще сюда пришел. Выражение лица Юйвэнь Синя как живое встало перед глазами экзорциста - и все его тело неожиданно охватил холод, как будто он свалился в ледяную пещеру. Под пристальным взглядом Фэн Цяньи внезапный мороз волнами распространился по всему монетному складу. Пламя в лампе стало постепенно ослабевать. Тени, отбрасываемые на стену, медленно таяли и все больше сливались с темнотой.

Однако именно в этот момент послышался звук торопливо приближающихся шагов, и дверь в золотое хранилище громко хлопнула.

- Чэнь Син! - раздался голос Фэн Цяньцзюня. Огонь в лампе вспыхнул с прежней силой, тени на стене тоже стали нормальными. Фэн Цяньи и Чэнь Син одновременно взглянули в сторону двери.

- Ты не должен здесь находиться, - в голосе Фэн Цяньи явно проскальзывал гнев.

Чэнь Син же просто смотрел на вошедшего.

- На это есть причина, - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Чэнь Син, пойдем со мной. Я боюсь, если ты не выйдешь, то весь наш банк будет разнесен. Идем же!

И поволок несопротивляющегся юношу наверх.

Яркие огни заливали всю резиденцию Сонбай. Казалось, перед поместьем вот-вот разразится битва - больше тысячи внушительно вооруженных воинов, кто-то с арбалетами, кто-то с мечами, будто приготовились к сражению с серьезным врагом. Кроме того во дворе находились слуги, поэтому все пространство оказалось плотно наполнено людьми - как будто бочка, набитая селедкой. Перед раскрытыми воротами также стояло окружение в три ряда.

На камне перед воротами сидел Да Шаньюй. Перед ним находилась разломанная на две части табличка. На коленях у Сян Шу лежал хуаншоу, который он отобрал у Фэн Цяньцзюня, а рядом горела палочка благовоний.

- Да Шаньюй, - вежливо увещевал его 60-летний казначей банка Сифэн, - наша резиденция Сонбай и Древний Союз Чилэ всегда были как вода колодезная и речная, мы занимались каждый своим делом. С просветленным Сыном Неба на троне, Чанъань живет по законам Чанъаня. Зачем заходить так далеко? Даже если вы, положившись на вашу боевую доблесть, разобьете табличку моего банка, даже если все из нас будут сегодня убиты, разве будем мы бояться? Вы никогда не сможете истребить всех хань в мире.

Сян Шу не обращал на управляющего никакого внимания, а просто смотрел на тлеющую палочку. Дымок вился уже практически у самого основания. Толпа воинов отступила на полшага назад.

Главный управляющий повидал на своем веку множество сражений и убийств, он кое-что смыслил в жизни. И сейчас его лицо выражало достоинство. Сян Шу ворвался в банк Сифэн поздним вечером. Фэн Цяньцзюнь тут же примчался, но лишился своего бесценного фамильного меча сразу же, как только они встретились. После слухов о том, как этот человек силой вломился в императорский дворец прошлой ночью, - скорее всего, в банке в живых не останется никого, поэтому каждый в Сонбай был непоколебимо настроен с достоинством встретить сегодня свою смерть.

К счастью, Фэн Цяньцзюнь наконец-то вытащил Чэнь Сина из подземелья, и они торопливо вышли через главные ворота.

- Что ты творишь? - на свежем воздухе Чэнь Син наконец вышел из своего транса. Увидев, что вокруг делается, он тут же вскипел от негодования. - Я всего лишь пришел повидаться с братом Фэном и кое-что сделать!

Сян Шу ничего не ответил, лишь небрежно отшвырнул бесценный Сэньло. Хуаншоу полетел, со свистом - вушшш! вушшш! - вращаясь вокруг себя, как будто это не меч, а серебряная тарелка летит в сторону Фэн Цяньцзюня. Младший Фэн выставил руку, чтобы поймать рукоять, но сила, с которой кочевник бросил клинок, была такова, что лезвие с глухим стуком глубоко вонзилось в деревянный столб.

Фэн Цяньцзюню пришлось дважды приложить изрядные усилия, прежде чем меч был вытащен из столба.

Фэн Цяньцзюнь и Сян Шу были спутниками на протяжении двух недель, пока они путешествовали от Майчэна до Чанъаня. Мастер знал, что кочевник имеет очень вспыльчивый характер, но никак не ожидал, что Сян Шу не даст ему совсем никакого лица, и все лишь ради того, чтобы найти Чэнь Сина.

- Сначала вернись с Да Шаньюем во дворец, - сказал Фэн Цяньцзюнь экзорцисту. - Мы поговорим как-нибудь в следующий раз, когда я нанесу тебе ответный визит. Охрана! Подготовьте экипаж для брата Чэнь, чтобы доставить его назад во дворец!

Как только Сян Шу нашел человека, за которым пришел, он тут же развернулся, чтобы покинуть резиденцию. Чэнь Син кинулся за ним, его просто разрывало от ярости.

- Сян Шу, что ты хотел всем этим сказать? - выкрикнул он от самых ворот.

Но Да Шаньюй уже ускакал на своей лошади.

Подали экипаж семейства Фэн. Чэнь Син был вынужден сесть в него. На сердце у юноши было сумрачно. Он раздраженно пнул ни в чем не повинное мягкое сиденье и сердито уселся.

Глава 15. Покушение

"Все же ты не совсем лишен ненависти"

Мерно раскачиваясь взад и вперед, экипаж двигался по длинной пустынной полуночной улице. Чэнь Син продолжал думать о словах, услышанных от Фэн Цяньи, мысли его путались и разбегались. Юйвэнь Синь лично повесил его родителей? Но зачем?! Он же учился в семье Чэнь! Неужели отец недостаточно хорошо с ним обращался?

"Все же ты не совсем лишен ненависти, не так ли?" - холодный голос Фэн Цяньи до сих пор как будто звучал совсем рядом.

Чэнь Син закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Опустив голову вниз, он начал массировать большим и указательным пальцем точку между бровей.

Сян Шу, пришпорив коня, скакал по длинной улице. Когда он миновал улицу Ханьгуанмен, звук барабанов, отбивавших ночные часы, постепенно растворился вдали. Налетел порыв ветра.

Кочевник сразу же поднял глаза и заметил очень быструю размытую тень, сначала мелькнувшую среди деревьев на обочине, а затем пролетевшую по верху высокой стены.

Сян Шу нахмурился. С криком "Цзя!" он развернул лошадь и помчался назад.

Экипаж еще только подъезжал к пересечению длинной улицы с Ханьгуанмен. Едва Сян Шу заметил на стене уже знакомую легкую тень, он тут же бросился к повозке и крикнул: "Выходи из экипажа!"

Возница попробовал разглядеть его поближе, но не заметил тени, а увидел лишь скачущего Сян Шу с мечом в руке. Испугавшись, что всадник столкнется с ним, возница немедленно остановил лошадей. В мгновение ока тень оказалась совсем рядом с экипажем. Воин-призрак взмахнул длинной темной саблей, которую держал обеими руками, и рассек экипаж по горизонтали, от стенки к стенке.

Двуручная сабля чандао (长刀 - "длинная сабля"). Может быть длиной до 2 м.

Шшуаа!!! Призрачная сабля разрезала стенки повозки, как лист тонкой бумаги. Тело и голова возницы тоже оказались разделены и раскатились в разные стороны. Экипаж был разрублен точно посередине, и верхняя часть, съехав набок, упала на землю где-то в чжане от повозки. Как раз в тот момент, когда того, кто сидел внутри, собирались разрубить пополам, ---------

Чэнь Син предавался тоске и смятению, спрятав голову между коленями. Неожиданно он ощутил резкий порыв холодного воздуха прямо поверх спины.

Чэнь Син: "?"

Экзорцист выпрямился и огляделся по сторонам. Каким образом этот удобный экипаж превратился в ручную тележку?

В долю секунды Сян Шу соскочил с коня и запрыгнул в повозку к Чэнь Сину. Юноша не успел ничего разглядеть и подумал, что кочевник ни с того ни с сего потерял рассудок и вернулся, чтобы разрубить экипаж. Вспыхнув от ярости, юноша прорычал:

- Ты что, совсем спятил?!

Шшуаа! Тень бросилась к стене. Сян Шу метнул ей вслед свой меч, чтобы успеть зацепить. От удара темная призрачная сабля снова обрела материальную форму и вылетела из стены. Сян Шу резко отклонился назад - и лезвие взрезало воздух меньше чем в цуне от его лица, принеся с собой поток холода, который не сразу растаял в весеннем воздухе.

Чэнь Син выскочил из экипажа, подальше от сумасшедшего.

- Скорее! Помоги! - крикнул Сян Шу.

- Чем я могу тебе помочь? - совершенно сбитый с толку экзорцист стоял посреди дороги и недоумевал. С его точки зрения, Сян Шу сейчас просто наугад рубился со стеной.

- Да Шаньюй? - спросил Чэнь Син. - С тобой все в порядке? Ты ведь... Ты же случайно ударил по экипажу?

Сян Шу: "......"

Едва лишь Чэнь Син спрыгнул на землю, призрачный воин выпутался из схватки с кочевником и со свистом понесся к юноше. Сян Шу сразу же развернулся и бросился за ним, крича:

- Свет!

На этот раз экзорцист увидел противника. Он немедленно активировал Сердечный Свет - яркая вспышка озарила все вокруг. Тени бесследно исчезли, как только их коснулся духовный свет. Тело возницы, лежащее на обочине, также было ярко освещено - и когда Чэнь Син увидел, что именно перед ним происходит, он был потрясен.

- Что же это такое? - Чэнь Син даже отступил на шаг назад.

- Это я от тебя хотел был услышать, - холодно проговорил Сян Шу. А затем крикнул: - За спиной! Он снова здесь!

Чэнь Син обернулся. Сян Шу одним гигантским шагом моментально оказался перед юношей и заслонил его от призрака своим мечом.

- Это яо! - вырвалось у экзорциста.

Он побудил свой Сердечный Свет гореть активнее - оружие в руке Защитника сразу же засияло. Тень на мгновение заколебалась, и все же бросилась к ним обоим. Но Сян Шу оказался быстрее, в одно мгновение пригвоздив потустороннего противника к земле. Из тени воина вырвалось облако черного тумана. Немного отступив, дух раскрутился на месте и испустил из себя вихри сверхъестественного ветра.

Сян Шу одной рукой заблокировал Чэнь Сина, не позволяя ему двигаться вперед. Экзорцист выглянул из-за спины защитника и в ужасе посмотрел на него:

- Ч... ч-чт... Что это за яо? Разве сейчас вся магия не погружена в безмолвие? Почему... Откуда в Чанъане взялся демон?!

Они оба смотрели, как призрак медленно, шаг за шагом отступает - казалось, демон опасается Чэнь Сина.

- Разве изгонять демонов - не твоя работа, экзорцист? - напомнил Сян Шу. - Изгони его!

Чэнь Син несколько раз "включал" свой Сердечный Свет и попытался с его помощью справиться с яо, но призрак лишь осторожно кружил неподалеку, всего лишь избегая освещенной области и не решаясь приблизиться.

- Но я не знаю, как это сделать! - Чэнь Син был совершенно подавлен своей неспособностью противостоять потусторонним силам. - Я не могу использовать никаких других заклинаний, кроме Сердечного Света!

Сян Шу был так взбешен непрозорливостью Чэнь Сина, что у него потемнело в глазах. Если ты не знаешь, как изгнать демона, можно же просто отпугнуть его! Зачем говорить об этом вслух? Теперь яо тоже об этом знает!

И в самом деле, буквально в следующее мгновение тень начала изменяться, вытягиваться, а затем - вжжжж! - с земли поднялся темный вихрь. В кружащемся воздухе стала проявляться фигура, с головы до ног закованная в тяжелые доспехи.

Издалека послышался быстро приближающийся стук копыт - по улице скакал ночной патруль стражников.

Сян Шу моментально принял решение - он схватил Чэнь Сина за запястье и потянул прочь с дороги. Не дав юноше даже секунды на размышление, он подтянул его к стене, толкнул в грудь, с силой высоко подбросив на верхнюю часть стены, и подпрыгнул сам.

Воин-яо в черной как смоль броне выпрыгнул из вихря и бросился в погоню за ними. Его меч уже был готов вонзиться в спину кочевника, но Чэнь Син, подняв руку, еще раз попытался одолеть демона при помощи своей магии - левая рука обхватила Сян Шу за талию, правая же, проскользнув мимо его ребер, вспыхнула белым лучом.

Чэнь Сину неожиданно бросился в глаза шлем этого яо - головной убор показался юноше чем-то знакомым.

Облаченный в черные доспехи воин издал жуткий животный рев и свалился со стены. Сян Шу уверенно встал на середину ската крыши и крепко обхватил рукой талию Чэнь Сина. Оттолкнувшись от верха стены, ограждающей резиденцию какого-то чиновника, кочевник со своей ношей перелетел через внешний дворик и оказался на крыше основного здания. Еще один прыжок - и они оказались на дальней от дороги стене. Миновали еще одну стену, оттолкнулись от крыши еще одного здания, - и в мгновение ока пересекли уже два дома. Лишь теперь до Чэнь Сина дошло - они с Сян Шу просто-напросто удирают!

- Мы так и будем убегать, вот как сейчас?

- И что?!! - нервно рыкнул Сян Шу.

Чэнь Син наполовину, можно сказать, находился в объятиях Сян Шу, оба они были были близко, слишком близко друг к другу. Кроме того, у кочевника были очень сильные легкие. Его рык почти оглушил юношу.

- Это не то, что я имел ввиду, - быстро ответил экзорцист. - То чудовище...

С крайне угрюмым видом Сян Шу продолжал бежать как можно дальше от главной улицы. Они уже были не так далеко от дворца. Казалось, что перемещение по стенам высотой в два чжана было ничуть не сложнее для Сян Шу, чем прогулка по ровной земле. Меньше, чем через одну палочку благовоний, они уже приземлились в императорском саду. Чэнь Син с трудом пытался устоять на ногах после того, как оказался на твердой земле, и голова его кружилась, но все равно он пытался оглянуться - что там сзади делается, что если яо догнал их? Сян Шу ухватил его за руку и практически силком потащил в отведенный им гостевой павильон.

Шесть евнухов терпеливо ожидали во внешней части покоев, чтобы прислужить перед сном Да Шань Юю.

- Немедленно зажгите все лампы, - велел Сян Шу низким голосом.

Несмотря на глубокую ночь, комната была тут же полностью освещена. После этого Сян Шу махнул рукой, приказывая всем евнухам удалиться.

Чэнь Син все никак не мог успокоиться. Он присел у стола, чтобы налить себе чашку чая:

- Тот монстр - это же призр...

Но он не успел ни закончить фразу, ни сделать глоток напитка. Сян Шу ухватил его за отвороты пао - и весь чай пролился на одежду.

Чэнь Син: "!!!"

В глазах Сян Шу пылал опасный огонек. Он потащил Чэнь Сина от стола и с силой прижал к деревянной колонне. Экзорцист пытался сопротивляться. лицо юноши было совершенно красным

- Что ты делал в том месте, где живет этот ханьский сброд? - Сян Шу практически рычал от тщетно сдерживаемого гнева. - А ведь я действительно поверил во всю ту чушь, что ты нес!

Чэнь Син в панике попробовал бороться. Обеими руками он вцепился в запястье кочевника, но казалось, что руки Сян Шу сделаны из железа, юноша не смог сдвинуть их даже на цунь. Сердитое дыхание Сян Шу было чересчур близко, и все его тело излучало намерение убить - это было почти на грани мании. Чэнь Син был поднят в воздух, его глаза оказались на одном уровне с глазами Да Шаньюя. У экзорциста действительно не было другого выхода кроме как использовать один очень коварный удар, коленом в промежность.

При этом юноша понимал, что не только причинит невыразимую боль противнику, но и приведет его в ярость. Впрочем, Чэнь Син в очередной раз недооценил Сян Шу. Один легкий щелчок пальцем по акупунктурной точке в районе колена - и все тело Чэнь Сина ниже пояса заныло, а потом и вовсе отнялось.

Долгое время Чэнь Син не мог отдышаться, но затем все же успокоился и безучастно уставился на Да Шаньюя.

- Я сам ханец, - сердито выпалил наконец экзорцист. - Какое твое дело вообще, где я хожу?

- Эти люди планируют восстание! - крикнул Сян Шу. - Тебе что, захотелось позаигрывать со смертью?

Чэнь Син вздрогнул. Так он все знает?!

Сян Шу выхватил свой меч - так же быстро, как молния бьет в землю. Чэнь Син сполз по столбу вниз и попытался как можно быстрее отступить, но тело ниже пояса все еще толком не слушалось, а длинное холодное лезвие уже было приставлено к горлу. Кочевник холодно смотрел на юношу сверху вниз.

- Ты не экзорцист. Ты лжец. Объясни мне все, четко и понятно. Если ты соврешь еще раз, я прямо сейчас заберу твою собачью жизнь!

Чэнь Син задыхался. Остро-ледяной кончик клинка касался его горла - при взгляде на Сян Шу в сердце юноши вспыхивали самые разные эмоции. Невероятно сложные и тяжелые события сегодняшнего вечера в мгновение ока нахлынули на него - все они за секунду пронеслись в его голове.

- Если ты мне не веришь, то просто сделай это! Давай. Убей меня! - Чэнь Син упрямо пытался держать себя в руках.

Но вспомнил слова Фэн Цяньи. Смерть родителей. Предательство Юйвэнь Синя. В конце концов страдание оказалось слишком велико, чтобы удержать его внутри, - по щекам сами собой потекли слезы.

Сян Шу: "......"

Он совершенно не ожидал, что Чэнь Син поведет себя... вот так. Приподняв меч, он озадаченно уставился на рыдающего юношу. Весь в слезах, Чэнь Син строптиво выкрикнул:

- Я хотел бунтовать! Я хотел отомстить за родителей! Ты прав! Все, что я говорил, было ложью!

- Заткнись! - накричал на него в ответ Сян Шу. Он испугался, что голос Чэнь Сина звучит слишком громко и привлечет внимание снаружи. В этом дворце было чересчур много глаз и ушей. Даже репутация Да Шаньюя не поможет, если кто-то будет заподозрен в заговоре.

Всплеск эмоций длился несколько коротких мгновений. Чэнь Син быстро успокоился и невозмутимо посмотрел в глаза Сян Шу.

- Кто подослал тебя? Разве ты не боишься, что вся твоя семья будет казнена? - Сян Шу принял его объяснения, но по здравому размышлению после этих объяснений появилось куда больше вещей, которые не имели смысла, чем до этого.

Чэнь Син вытер слезы.

- Я сам, - проговорил он. - Я сам, один принял решение идти сюда. И разве стоит мне бояться, что мою семью казнят? Вся моя семья уже давно мертва!

Сян Шу был поражен, услышав эти слова. Вместо ответа он убрал свой меч и сделал шаг вперед. Во взгляде, который кочевник бросил на юношу, читалось некое подобие сочувствия. Он протянул было руку, желая помочь Чэнь Сину подняться. Однако едва его ладонь шевельнулась, как юноша в страхе отшатнулся - он решил, что его снова хотят ударить.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Так ничего и не сказав, Чэнь Син медленно заполз на свою постель и лег спиной к Сян Шу.

Да Шаньюй самостоятельно переоделся ко сну и уселся на широкой господской кровати. Время от времени он бросал убийственные взгляды в сторону спины экзорциста.

- Этот демон вернется снова? - Чэнь Син, глядя на стену, сменил тему разговора.

- Сам себя спрашивай. Кому об этом знать, как не тебе? - ответ Сян Шу был холоден.

- А тот возница, он мертв?

- А ты как думаешь? - кочевник все еще сердился.

Чэнь Син: "... ..."

Почему они так неожиданно пересеклись с убийцей, когда Чэнь Син возвращался во дворец?

Кто этот ассасин? И тот черный металлический шлем... ... Чэнь Син не мог избавиться от чувства, что он раньше уже видел его.

И еще - получается, что даже Сян Шу знает о замышляемом тайном бунте против императора?

Голова Чэнь Сина раскалывалась от боли и кружилась так, что он не мог больше этого вынести.

- Что мы будем делать, если позже свет погаснет? - вырвалось у него.

- Это моя территория, - это был тот редкий случай, когда ответ Сян Шу был полным и внятным. - Если он осмелится преследовать нас даже здесь, я убью его.

Чэнь Син так устал, что сам не заметил, как погрузился в сон. Ему приснилось, что в теле Сян Шу живет гигантский яо. На длинной улице Сян Шу в кромешной тьме отважно вышел вперед и спас экзорциста от покушения, подняв наверх. Когда они перепрыгивали с крыши на крышу, этот огромный демон появился из тела Сян Шу и обвил их обоих своими бесчисленными черными щупальцами. Чэнь Син пробовал бороться, но в конце концов ему сдавило горло.

Когда он снова открыл глаза, ночь миновала. Ничего не случилось. Солнце уже стояло высоко в небе. Пространство за ширмой было заполнено молодыми людьми в возрасте 16-17 лет.

Сян Шу стоял перед зеркалом в нижних одеждах без подкладки, пока евнух помогал ему надеть верхние. Вскоре кочевник вышел в приемную часть покоя, и все пришедшие молодые люди послушно и почтительно приветствовали его по очереди:

"Да Шаньюй... " "Да Шаньюй... "

Да Шаньюй Да Шаньюй Да Шаньюй...

Чэнь Син вышел, толком еще не проснувшись. Одевшись, он равнодушно посмотрел на Сян Шу, который уже завтракал. В приемной этим утром собрались исключительно красивые молодые люди, и Юйвэнь Синь тоже был среди них. Он сидел возле стены и с завистью смотрел на юного сяньби, наливающего чашку воды для Сян Шу.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина. Юноша отвернулся и намеренно игнорировал его. Но когда он чуть повернул голову обратно, то краем глаза увидел, что все в зале пристально смотрят на него.

На столе лежала записка, адресованная Чэнь Сину. Экзорцист раскрыл ее, чтобы прочитать, и обратил внимание, что почерк, которым написано послание, выказывал смелый и сильный характер писавшего. Записка оказалась от Фу Цзяня. У его величества было настроение пообщаться, и император приглашал Чэнь Сина для беседы во дворец Тайсин после того, как юноша проснется.

- Не хочет ли Да Шаньюй прогуляться сегодня по Чанъаню? - спросил у Сян Шу один из посетителей.

Кочевник ничего не ответил. Он закончил с завтраком, после чего начал пить чай.

Другой молодой человек пригласил:

- Или, возможно, мы могли бы пойти на охоту?

- Да, да, - юноши сразу же с энтузиазмом согласились с этим предложением.

А Юйвэнь Синь продолжил:

- Я слышал, что Да Шаньюй обладает непревзойденными навыками верховой езды и стрельбы из лука. Мне так хотелось бы взглянуть на это!

Сян Шу, казалось, задумался о предложении, и молоденький сяньби, взявший на себя смелость прислужить ему за столом, немного приблизился к нему. Он улыбался, как если бы собирался прошептать что-то на ухо Сян Шу. Кочевник хотел было отпихнуть его, когда Чэнь Син неожиданно поднял взгляд от своей записки:

- Да Шаньюй, Его Величество вызвал меня к себе. Мне нужно будет побывать у него.

Сян Шу не стал отталкивать голову юного сяньби. Тот начал говорить что-то на ухо кочевнику, и посреди своего шепотка бросил враждебный взгляд на Чэнь Сина, который в это время уже кружил у ширмы.

Кто этот парень?!

Почему он живет в покоях Да Шаньюя?!

Проводят ли они ночи вместе?

Чэнь Син почти слышал молчаливые крики из толпы красавчиков, настолько легко можно было прочитать их лица. Уголки его губ слегка дернулись: "Я не собираюсь хвататься за вашего Да Шаньюя. Если вам нравится этот бешеный пес, тогда продолжайте его обожать, но только сами, без меня, пожалуйста. Это ко мне не имеет никакого отношения!" Он засунул письмо в карман и, не дожидаясь ответа от Сян Шу, направился во дворец Тайсин, чтобы получить аудиенцию у императора.

Перед тем, как выйти из покоев, Чэнь Син посмотрел на Юйвэнь Синя. Тот, не замечая экзорциста, продолжал демонстрировать Сян Шу теплую доброжелательную улыбку. Чувства Чэнь Сина пришли в смятение.

Он подавил свое желание подойти и ударить Юйвэнь Синя прямо в улыбающееся лицо. Если бы сейчас он сделал такое, то последствия были бы весьма серьезными. И Сян Шу, судя по всему, тоже не будет защищать его. К тому же, он еще не изучил это дело в подробностях. А вдруг это была ложь, сфабрикованная Фэн Цяньи, чтобы обманом заставить юношу присоединиться к заговорщикам?

Родители были мертвы уже так много лет. У него еще будет шанс докопаться до правды. Не следует поддаваться гневу прямо сейчас. Но что если все было именно так, как рассказал Фэн Цяньи?

С другой стороны, если они уже мертвы - разве будет прок от этой мести? Ни родители, ни бабушка не оживут, даже если он убьет Юйвэнь Синя... ... Чэнь Син, проходя через императорский сад, глубоко вздохнул, отягощенный множеством дум, давящих на его душу. Человеческий мир оказался слишком сложен для него. В самом начале обучения шифу как-то сказал своему ученику, что человеческое сердце куда коварнее демона. И теперь Чэнь Син понемногу начал убеждаться в правдивости слов учителя.

Дворец Тайсин располагался в императорском саду и служил Фу Цзяню кабинетом. Вокруг цвела весна, трава стояла высокая, и иволги вились вокруг небольшого элегантного здания. Из павильона открывался превосходный вид, весенний ветер был свеж... Все вокруг напоминало о той игре света и тени, что возникает на прекрасных ширмах. Чэнь Син подошел к императорскому кабинету. Охрану у двери нес Тоба Янь собственной персоной.

- Я поищу вас, когда меня сменят, - шепнул Тоба Янь экзорцисту.

Чэнь Син собирался было обменяться парой вежливых фраз с любезным охранником, но Тоба Янь сделал жест, приглашающий посетителя внутрь.

Вдоль трех стен императорского кабинета выстроились книжные шкафы высотой не меньше чжана. Бамбуковые дощечки, шелковые свитки и бумажные книги на полках были упорядочены при помощи Небесных стволов и Земных ветвей*. Фу Цзянь разместил свою внушительную фигуру на кушетке прямо по центру кабинета.

Позади него с потолка свисали два вертикальных флага, слева и справа. На одном был вышит белый тигр, на другом - Цзоу Юй*.

Погодите-ка... Разве не были эти знамена магическим оружием, принадлежащим династии Цзинь? Чэнь Син прищурил глаза, вспоминая прочитанные им древние тексты, которые содержали описания флагов с белым тигром и Цзоу Юем. Стяг с белым тигром вдыхал в воинов энергию, тогда как Цзоу Юй придавал душам солдат спокойствие. И такое поистине волшебное оружие действительно находилось в руках Фу Цзяня! Как же грустно, что из-за магического безмолвия эти волшебные знамена были бесполезны. Но в любом случае надо найти способ забрать флаги у Фу Цзяня. Иначе сложно будет предугадать, что случится в будущем.

Рядом с императором стоял элегантный ученый, с которым Фу Цзянь разговаривал. Перед беседующими стоял ряд из 24 коротеньких столиков - их использовали принцы и министры, когда приходили в кабинет, чтобы обсудить с императором политику или выслушать повеления Сына Неба.

- Ты пришел как раз вовремя, - лишь только Фу Цзянь заметил экзорциста, как сразу поманил его к себе. - Подойди, пусть Цзые посмотрит на тебя.

Чэнь Син прошел вперед и уже собирался, как полагается, преклонить колени перед императором, но Фу Цзянь сказал:

- Не надо кланяться. Все ученые освобождены от поклонов перед Жэнь.

Хотя Фу Цзянь и очень старался казаться дружелюбным, однако Чэнь Син мог утверждать со всей определенностью - император обладал неоспоримым чувством власти, и это было полной противоположностью тому, как он разговаривал прошлой ночью с Шулю Куном.

Фу Цзянь изо всех сил пытался притвориться, что он близок по духу к ученым, но на самом деле он был близок только к Сян Шу.

Ученый, которого назвали Цзые, улыбнулся:

- Чтобы ни сказал его величество, будет исполнено. Раз уж он говорит вам, что нет необходимости бить поклон, то смело можете не церемониться.

Чэнь Син рассмеялся. Фу Цзянь же спокойно представил ученого:

- Это Ван Цзые, мой помощник дворцового секретаря.

Хотя должность помощника дворцового секретаря и была всего лишь третьего ранга, но в его власти было инспектировать других чиновников, проверять донесения во дворец, касающиеся государственных интересов, и докладывать обо всем напрямую императору. Можно было сказать, что он считался личным секретарем Фу Цзяня. Все рекомендации по результатам экзаменов и окончательное утверждение должностей проходили через чиновников, находившихся под началом этого помощника по имени Ван Цзые. Этот человек обладал безграничной властью.

Чэнь Син решил называть его "господин Ван". Ван Цзые лишь улыбнулся, изучающе посмотрев на юношу, и спросил о его семье. Казалось, будто он пытался удостовериться, что человек стоящий перед ним, не выдумал эту личность.

- Я не ожидал, что у господина Чэнь все же есть потомки, - сочувственно произнес секретарь. - Это прекрасно, это действительно прекрасно!

Пока Чэнь Син вежливо отвечал на вопросы, сыпавшиеся один за другим, его не покидало необъяснимое чувство, что есть в этом Ван Цзые нечто странное.

Это был первый раз, когда он чувствовал настолько сильное беспокойство, с тех самых пор, как он покинул гору.

Взгляд чиновника, казалось, насквозь пронизывал юношу, замечая все. Чэнь Син не мог избавиться от мысли: "Только не говорите мне, что Фу Цзянь хочет взять меня к себе чиновником после того, как мы виделись один-единственный раз. Почему все вокруг так хорошо осведомлены обо мне?"

Помимо Сян Шу, лишь Юйвэнь Синь должен был знать о прошлом экзорциста. Юноша никак не ожидал, что новости распространятся по дворцу со скоростью лесного пожара. Семья Фэн умудрилась за день обо всем пронюхать, а теперь и Фу Цзянь был в курсе. И еще неизвестно, сколько людей обсуждали все это за его спиной.

Глава 16. Западня

"Та, нацелившаяся на них, неведомая группа"

Как раз в тот момент, когда Чэнь Син продумывал, как бы ему повежливее сбежать отсюда, Ван Цзые продолжил:

- Семейство Чэнь не должно было столкнуться с такими ужасными бедствиями. Тогда в Цзиньян пришла война, люди были ввергнуты в нищету и страдания. Слишком многие погибли во время той катастрофы.

Фу Цзянь вздохнул и сказал Чэнь Сину:

- Это была вина Жэнь.

Юный экзорцист наконец понял - Фу Цзянь хотел извиниться. Но и родители, и вся его семья погибли. Так есть ли смысл в пустых извинениях?

- Мертвых не вернуть уже к жизни, - Чэнь Син немного подумал, прежде чем ответить его величеству. - Я проходил обучение в уединении и давно уже пережил это.

Фу Цзянь кивнул. На минуту в комнате повисло молчание. Его нарушил Ван Цзые - собравшись уходить, он произнес:

- Позже я принесу вам на просмотр список имен на весну. К прохождению экзаменов на должность магистра рекомендованы 48 ученых.

- В таком случае Жэнь не будет сам отсылать тебя, - Фу Цзянь встал. - Просто так случилось, что у меня есть сейчас немного времени повспоминать о былых временах с моим маленьким другом.

Многие чиновники, и гражданские, и военные, всеми силами стремились заручиться расположением императора, однако Чэнь Син не чувствовал себя польщенным. Он приехал в Чанъань вовсе не для того, чтобы искать приюта, и еще меньше он боялся утратить благосклонность Фу Цзяня. Да и кроме того - между Ху и Хань было так много различий, что в любом случае могущественный император и маленький экзорцист не могли бы по-настоящему сблизиться.

Выходя из павильона, Ван Цзые бросил на Чэнь Сина многозначительный взгляд.

- С какой целью Ваше Величество искали меня? - Чэнь Син взял на себя смелость напрямую спросить об этом.

События прошлой ночи все еще не отпускали юношу. Чэнь Сину требовалось какое-то время, чтобы разобраться в этом. Все ходы к ямэню Великого Экзорциста были теперь перекрыты. С братьями Фэн он расстался не самым лучшим образом. Кем был тот убийца, который напал на него после этого? Может быть, его послало семейство Фэн? Или это были те самые загадочные мастера, что умели управляться с демонами засухи?

- Для начала, - искренне произнес Фу Цзянь, - я хотел поблагодарить тебя за спасение нашего Да Шаньюя.

Чэнь Син тут же скромно отказался от почестей, ответив, что этот поступок не заслуживает похвалы, потому что все произошло как бы мимоходом, само собой. Фу Цзянь поинтересовался, почему юноша бежал всю дорогу до Сянъяна. После прошедшей ночи Чэнь Сина охватило неясное ощущение, что он всегда словно под прицелом невидимого врага, как будто находится на открытой ярко освещенной площадке, тогда как его противники прячутся в тени. Вдобавок, Юйвэнь Синь раскрыл его личность людям как из дворца, так и вне его, так что теперь Чэнь Син был куда осторожнее, чем раньше. Он сказал, что проходил мимо Сянъяна, когда попал в ловушку и пытался выбраться из нее.

Фу Цзянь не принадлежал к тем, кто настаивает, чтобы докопаться до сути поступка. Чэнь Син наблюдал за выражением его лица - император, судя по всему, охотно верил словам гостя. Фу Цзянь поинтересовался, какого рода книги читает Чэнь Син и умеет ли он писать эссе.

- Я несколько лет изучал медицину, - честно ответил юноша. - Так что, к своему стыду, умею только лечить людей и ничего не знаю ни о написании эссе, ни об управлении государством.

Фу Цзянь улыбнулся и заметил со значением:

- Пару дней назад я не смог устоять перед жаждой поединка с Да Шаньюем. Но я уже стар, и теперь мои плечи несколько задеревенели. Сделай мне простое иглоукалывание.

Чэнь Син: "......"

Не дожидаясь распоряжения от императора, дворцовый слуга внес несколько игл и камней. Чэнь Син поначалу задумался, но затем с готовностью произнес:

- В таком случае, конечно.

Фу Цзянь приспустил императорские одежды, обнажив верхнюю часть мускулистой спины, и лег лицом вниз на кушетку, около стола. Экзорцист присел рядом. Взяв в руки серебряные иглы, Чэнь Син сначала прокалил их на огне, а затем начал сеанс акупунктуры для Фу Цзяня.

Помимо своих титулов "Император Цинь", "Небесный Князь", "Повелитель Севера", Фу Цзянь обладал еще одним громким именем - "Номер один среди мастеров боевых искусств династии Цинь". Ходили слухи, что он был лучшим среди вообще всех мастеров Цзянху к северу от реки Хуай-хэ, и что все его соперники были мертвы.

И все же Чэнь Син ни капли не сомневался - у Сян Шу достаточно сил, чтобы достойно противостоять Фу Цзяню.

Повод для уверенности у него был - юноша обнаружил небольшой синяк на теле императора, в области сердца. Очевидно, что это был след от удара, нанесенного ножнами. Если бы в это место попал обнаженный клинок, Фу Цзянь уже был бы мертв. Возможно, он и вообще не сможет победить Сян Шу - Чэнь Син подумал, что Да Шаньюй очень сильно выигрывает за счет своей чудовищной скорости, а среди боевых искусств только скорость не может быть побеждена. Каким бы храбрым и неистовым Фу Цзянь ни был, он может и не отразить молниеносные удары Сян Шу.

- Когда мы повстречались с тобой той ночью, - расслабленно произнес распластавшийся на кушетке император, - я сразу понял, что ты не можешь быть слугой Шулюй Куна. Ты ученый. Ты и похож на книжника, и темперамент у тебя такой же, как у книжников.

- На самом деле, не так уж я и схож с ними, - улыбнулся Чэнь Син. - Ваше Величество неверно оценили меня.

Чэнь Син говорил правду, он искренне не пытался казаться скромным. Хоть это и было частью традиций семьи, но Чэнь Син, оставивший Цзиньян, вовсе не походил на конфуцианца, кропотливо разбирающего девятикнижный Канон или способы управления, записанные Дун Чжун Шу, или иные труды древних мудрецов. Круг его чтения составляли истории о сверхъестественных событиях в мире, фольклор, местные обычаи, астрономия, география и тому подобные предметы. Большинство из этих тем относились обычно к категории "разное" и были теми побочными областями в науке, на которые конфуцианские книжники смотрели свысока. Наследие "Ста школ"* было полезно лишь для помощников правителей, так что он не изучал его.

Более того, последователи Конфуция и Мэн-цзы были, если так можно сказать, естественными врагами экзорцистов. Как известно, Конфуций никогда не обсуждал такие предметы, как необычные явления, мужество, восстания и сверхъестественные существа. Более того, как-то он сказал: "Не научившись, как служить людям, как мы сможем служить духам?" Одним словом, конфуцианцы были настроены весьма решительно против мира иного, мира духов, весьма близкого экзорцистам, и вместо этого были сконцентрированы на этом мире, реальном.

- Ты напомнил мне кое-кого, - глаза Фу Цзяня были закрыты, он говорил неторопливо и тихо. - Одного ханьца.

Чэнь Чин воткнул иглу в точку в нижней трети затылка своего пациента. Если бы он сейчас вставил иглу чуть выше, в точку Фэнфу на затылке Фу Цзяня и продавил вглубь на три цуня, то император умер бы в мгновение ока.

Юноша не знал, почему этот могущественный правитель так легко отдал свою жизнь в его руки. При помощи одного-единственного укола он смог бы осуществить сейчас ту самую великую месть, о которой так мечтает Фэн Цяньи.

Но он не сделал этого. Даже если его судьба находилась под покровительством Юпитера, то Фу Цзянь все же был под опекой Императорской звезды. Если бы сейчас он нанес смертельный укол Фу Цзяню, то Юпитер и Императорская звезда начали бы борьбу между собой, и никто не смог бы предсказать исход этого сражения.

- Вы встречали моего отца? - поддержал беседу Чэнь Син.

- Нет, - ответил Фу Цзянь, - я лишь много слышал о нем. Того, о ком вспомнил Жэнь, звали Ван Мэн. Он умер около года назад.

Несколько лет назад Ван Мэн был главным мозгом правительства Фу Цзяня. Он помогал императору в борьбе против основного врага, Хэн Вэня, а затем создал систему, в которой династии Цинь и Цзинь раздельно управляли своими территориями. Именно он помог составить план по устранению предыдущего императора, безжалостного и кровожадного Фу Шэня. Многие указы династии Цинь были направлены на повышение статуса ханьского народа - Ван Мэн часто напоминал императору, что необходимо использовать силу ханьцев, чтобы заложить крепкий фундамент для будущих поколений. Если же полагаться только на племена Ди и Ху, что за Стеной, то это было бы равносильно самоубийству, империя погибла бы в ближайшие сто лет.

Когда Ван Мэн был жив, Великая Цинь была подобна стремительной колеснице, сметающей со своего пути убогую вырождающуюся династию Цзинь. Чем больше войн вели войска Цинь, тем становились отважнее. Как минимум десять лет они не знали поражений, а Фу Цзянь был признан всеми как истинный Бог Войны, что крайне редко случается. Цинь тогда считалась самой энергичной страной в мире.

Фу Цзянь часто сравнивал Ван Мэна с Чжугэ Ляном и считал его своим самым близким доверенным лицом. Однако Ван Мэн умер, когда ему было всего 50 лет. Для Фу Цзяня это стало сильным ударом, его виски припорошил иней, и понадобилось больше года, чтобы император пришел в себя.

- Угу, - кивнул Чэнь Син, но на самом деле он думал в тот момент о другом

- Ван Цзые, которого ты только что видел, один из его дальних младших кузенов

- О? - Чэнь Син вставил еще одну иглу. В теле императора их находилось уже около десятка.

- Ты совсем не похож на Цзин Люэ, - продолжал бормотать себе под нос Фу Цзянь, - но почему-то Жэнь увидел тебя и сразу подумал о нем.

- Возможно это потому, - улыбнулся Чэнь Син, заканчивая с очередной иглой, - что Ван Мэн мой шисюн. Мы обучались у одного шифу.

Фу Цзяня озарило. Он чистосердечно рассмеялся. Нисколько не усомнившись в словах Чэнь Сина, император повторил:

- Так вот почему! Вот почему!

- С тех пор, как я начал свое обучение у шифу, - рассказал Чэнь Син, - я лишь дважды видел шисюна, и мы не разговаривали друг с другом. В первый раз это случилось в пятый год основания государства... ...

- Да, - подтвердил Фу Цзянь, - в том году перед тем, как Цзин Люэ помог мне победить Хэн Веня, он ненадолго возвращался на Хуа-шань.

- Эн, - кивнул Чэнь Син, - а второй раз - на шестом году основания государства.

- Мы с Цзин Люэ распрощались тогда в Башане, - припомнил император, - потом атаковали сяньбийский клан Мужун и разбили врага.

Это были два единственных случая, когда у Чэнь Сина была возможность встретиться со своим знаменитым шисюном. Когда Ван Мэн столкнулся с прибытием на землю Небесного Мандата, у него возникли сложности с определением стратегии, поэтому он вернулся на гору Хуа, чтобы искать просветления вместе с шифу. В воспоминаниях Чэнь Сина это был жизнерадостный и беззаботный человек, который доброжелательно к нему отнесся. Наш экзорцист был слишком юн в то время, чтобы запомнить подробности, он помнил лишь фрагменты бесед между шифу и шисюном.

Диск би, символ небесного мандата

- Ваше величество, не двигайтесь, - Чэнь Син прижал спину Фу Цзяня, - осталось еще несколько штук.

- Ученическое братство... - Фу Цзянь выглядел задумчивым после пояснений Чэнь Сина. - Твой шифу оставил нас, это печально. А ты, значит, уже помолвлен с нашим Да Шаньюем? Вы двое отлично подходите друг другу.

Чэнь Син "......"

Фу Цзянь: "По...... по... мяг че"

- Ваше величество, - Чэнь Сина немного наклонился к Фу Цзяню, и в его голосе прорезались стальные угрожающие нотки. - Мы. С ним. Не. Близки. Мы даже не друзья!

Почему все подряд думают, что у него с этим Сян Шу есть какие-то тайные отношения? Настроение экзорциста вконец испортилось. Неужели это из-за того, что Сян Шу взял его с собой во дворец? Но если рассмотреть ситуацию внимательно, со всех сторон - да, он спас Сян Шу, и да, тот привез его вместе с собой в Чанъань за тысячу ли. Неудивительно, что Фу Цзянь с самого начала неправильно понял их отношения.

- Ну нет так нет, - отступил Фу Цзянь. - Не нервничай так.

Чэнь Син закончил с последними двумя иглами.

- Готово. Теперь не двигайтесь, ваше величество.

- Так как ты шиди моего Цзин Люэ, - продолжил гнуть свое Фу Цзянь, - наверное, ты оставил своего шифу и приехал в Чанъань, чтобы осесть здесь? Что ты думаешь о Великой Цинь?

Чэнь Син собрал свои вещи, присел рядом и лишь после этого ответил:

- Я здесь проездом. Скоро мне придется уехать.

- И куда же ты хочешь направиться? - император был немного удивлен.

- Пока не знаю, - пожал плечами юноша и улыбнулся.

Император лежал, растянувшись на кушетке, слегка повернув голову набок.

- И ты говоришь, что у тебя нет уговора с Шулюй Куном? - еще раз спросил он.

- У меня с ним ничего нет, Ваше Величество, - подчеркнуто терпеливо ответил Чэнь Син.

Фу Цзянь не хотел, чтобы юноша еще раз угрожал ему, поэтому быстро произнес:

- Хорошо, хорошо, не будем снова начинать это.

А через несколько мгновений поинтересовался:

- Чэнь Тяньчи, а что ты думаешь о младшем брате принцессы Цинхэ? Моем свитском всаднике? Его зовут Тоба Янь.

Тоба Янь, стоявший у двери снаружи, неловко откашлялся.

Чэнь Син: "......"

- Ваше Величество, - произнес экзорцист со всей своей искренностью, - как у императора у вас, должно быть, множество забот каждый день. Так неужели вам больше нечем заняться, кроме как сводничать? Почему даже вы пытаетесь свести меня с парнем?

- Оба они - и Шулюй Кун, и Сяо Тоба, - добрые братья Жэнь. Разве это проблема - обсудить женитьбу братьев от их имени?

- Нет, конечно, - Чэнь Син немного пошел на попятную, - но даже если вы хотите сосватать их, вам следует искать девушку, не так ли?

Фу Цзянь еще раз рассмеялся.

- Когда наступит осень, - объяснил император, - Жэнь издаст новый указ. Все мужчины смогут заключать брак между собой, и это больше не будет нарушением приличий.

- Я уже слышал об этом, - скучающим тоном ответил Чэнь Син. - Но я... ...

Фу Цзянь махнул рукой, обрывая юношу:

- Не обращай внимания, что Янь-эр кажется незаметным в обычной жизни. Человек большой мудрости нередко выглядит тугодумом, хотя на самом деле очень умен. Возможно, у него было много ошибок, которые мы все допускаем в юности. Но он никогда не был беспечным с тем, что ему действительно нравится. Если ты пожелаешь выйти замуж за Тоба Яня, это будет прекрасный выбор. И почему бы тебе не остаться при дворе и не служить мне, вместе с Янь-эром? Один знаток литературы, другой прекрасен в воинском искусстве. Жэнь лично благословит ваш брак... ...

Чэнь Син: "Я......"

В сердце Чэнь Сина вспыхнуло горячее желание воспользоваться тем, что Фу Цзянь не может двигаться из-за игл, и пнуть его, больно. Но потом он неожиданно подумал: Это неправильно. Если простолюдин получает возможность вступить в брак с человеком, который лично выбран императором, в должности 4 ранга, считается одним из самых любимых командиров в армии, молод, талантлив, красив - разве это не должно расцениваться как удача?! Не имело значения, насколько знаменитой была его семья в прошлом, прямо сейчас он всего лишь простолюдин. Да даже и неважно, простолюдин или нет, даже если бы он был сыном высокого сановника, по его щекам должны катиться благодарные слезы лишь потому, что император удостоил его своим словом. По какой же причине можно отказать ему?

Чэнь Син глубоко вздохнул и улыбнулся:

- Мы оба мужчины......

- Да, это верно, но зачем так стесняться? Все, что нам нужно, - честный откровенный ответ. На нашей родине, в племени ди......

- Я имел ввиду, что мы оба мужчины, так что если мы захотим вступить в брак, то не должны говорить "выйти замуж", - Чэнь Син был готов перевернуть стол от злости. - В конце концов, почему бы это ему не быть тем, кто выходит замуж?!

Хотя Чэнь Син и оборвал Фу Цзяня, император нисколько не рассердился.

- Если ты хочешь присоединиться ко двору, помогать нам в объединении мира и управлении им, чтобы Жэнь увидел и оценил твои способности, получить должность третьего ранга, - не вижу ничего плохого, чтобы ты женился на Тоба Яне.

- Нет-нет-нет, я совсем не это имел...

- Почему бы нам не спросить самого Янь-эра? Может быть, он пожелает...

- Нет! Стойте! Ваше Величество!

Чэнь Син услышал, как Тоба Янь, охраняющий вход во дворец, снова откашлялся, и в отчаянии прервал Фу Цзяня. Если вторая сторона согласится, тогда слова императора будут уже восприняты как повеление, которое нельзя отменить, так что лучше бы этим словам не звучать вовсе.

- Говоря откровенно, - Чэнь Син ответил Фу Цзяню настолько серьезно, насколько смог, - не такая уж это и проблема, кто на ком женится или за кого замуж выйдет. Ваше Величество, есть кое-что... ...

- Да Шаньюй прибыл! - раздался снаружи громкий голос Тоба Яня.

Чэнь Син подумал, что с таким же успехом он мог бы сказать Фу Цзяню: "Ваши попытки устраивать помолвки вслепую или насильно связывать меня и Тоба Яня узами брака, бесполезны. Я в любом случае проживу только до двадцати лет, и к тому же слишком занят... ... " Но когда прозвучали слова о прибытии Сян Шу, их беседа резко оборвалась.

Сян Шу не стал дожидаться дозволения от императора и просто вошел в кабинет. Он нахмурился, оглядываясь в поисках отдельного места, где он мог бы присесть, но не нашел.

Чэнь Син отметил, что кочевник переоделся в черный комплект боевой одежды и пару обуви черного же цвета. На новом наряде не было ни единого стежка вышивки или иного украшения, кроме разве что железного черного кастета на правой руке. Эта одежда была очень скромной и контрастно оттеняла своей простотой безупречность кожи Сян Шу. Он выглядел как стройный тополь, стоящий прямо и озаряющий всех вокруг своим сиянием.

"Так много людей желает вступить в брак с Да Шаньюем, - подумал Чэн Син. - Если вам скучно, вы можете развлечься, устраивая его женитьбу. Например, организовать свадьбу с шестнадцатью молодыми людьми, побывавшими сегодня утром у него в приемной. Хотел бы я посмотреть, что он теперь будет делать."

- Шулюй Кун? - проговорил, не поднимаясь с кушетки, Фу Цзянь. - Я слышал, ты принял все шестнадцать предложений от лучших чанъаньских семейств сяньби, хунну и кян?

Чэнь Син: "......"

Сян Шу ничего не ответил, лишь присел рядом.

- Ты, конечно, уже давно в брачном возрасте, но жениться сразу на шестнадцати... Выдержишь ли ты? - насмешливо заметил император. - Не увлекайся слишком сильно, полагаясь на свою молодость и жизненную силу. Каждую ночь по несколько раундов подряд - так и заболеть можно. Или...

Фу Цзянь скептически посмотрел на кочевника.

- Или у тебя другие предпочтения?

Чэнь Син чуть не рассмеялся, но все же смог удержать себя в руках. Вдобавок и Сян Шу нашел что ответить:

- Прекрати чушь молоть. Цзянь-тоу, это ты, наверное, тот, кто больше не способен. Ведь иначе зачем бы тебе отсылать Мужун Чуна так далеко?

- Жэнь покажет тебе, что он очень даже способен, прямо сейчас! - сердито проговорил Фу Цзянь.

Самым откровенным образом он положил свою руку на плечо Чэнь Сина. Юноша был сбит с толку и не понимал второго смысла, проглядывающего в их разговоре. Но он отчетливо ощутил убийственную опасность, исходящую от Сян Шу.

Фу Цзянь рассмеялся и отпустил Чэнь Сина.

- Или ты предпочел бы сам попробовать?

- Уймись! - Сян Шу погасил свою ауру убийственности.

В кабинете внезапно повисла тишина. Чэнь Син немного подумал, а затем все же разрушил спокойную атмосферу:

- Пора вынимать иглы, Ваше Величество.

Фу Цзянь жестом показал ему, что можно приступать, а сам тем временем обратился к Сян Шу.

- Я слышал, что прошлой ночью был убит ханец на северо-западе, на улице Медников. Возница, управлявший экипажем.

Сердце Чэнь Сина подпрыгнуло. Он не ожидал, что император обратит внимание на такое рядовое дело. Ах да, верно. Если бы речь шла о простом человеке, то власти, как всегда, занялись бы расследованием убийства. Но этот был связан с Да Шаньюем, поэтому правительство доложило об инциденте во дворец и не стало давать делу официальный ход.

Мысли экзорциста метались в смятении. Он хотел знать, как Сян Шу объяснит это. И совершенно не ожидал, что кочевник свободно произнесет:

- Да, я убил его, и что?

- Зачем же тебе было нужно убивать ханьца? - будничным тоном произнес Фу Цзянь. - На тебя это не похоже.

- Потому что я бешеный пес, убивающий всех, кого видит.

Чэнь Син: ....

Разумеется, Фу Цзянь знал, что это неправда, и что Сян Шу сказал это лишь для того, чтобы заткнуть его.

- Это Чанъань. Это не северные земли, - голос императора зазвучал наставительно и сурово. - После того, как мы прошли через заставы Великой Стены, мы должны подчиняться местным законам и правилам. Мне стоило огромных усилий взять контроль над Пятью Варварами, чтобы они перестали убивать Хань. Твой поступок пошатнул законы и дисциплину моего двора, это пренебрежение моим указом. Шулюй Кун, не делай так больше. Или я потеряю лицо.

- Это... Это случилось не так... - Чэнь Син хотел объяснить, но один взгляд на Сян Шу - и слова сами собой застряли в горле.

Сян Шу мягко покачивал головой, показывая, что ничего говорить не нужно.

- Чэнь Тяньчи, что ты думаешь о Чанъане под управлением Жэнь? - поинтересовался Фу Цзянь.

После небольшой паузы Чэнь Син ответил правду:

- Очень хорошо управляется. Везде благоденствие и изобилие. Чанъань вполне достоин быть столицей империи.

Он совершенно иначе представлял себе город до того, как увидел собственными глазами. Он не ожидал, что Чанъань будет настолько процветающим, что Ху и Хань будут жить в мире и согласии, не причиняя друг другу ни малейшего вреда.

- Когда они жили за великой стеной, у них не было ни законов, ни правил, - спокойно сказал Фу Цзянь. - Даже если законы и были установлены, все равно никто не соблюдал их. Это было действительно трудно - дать им понять, что есть цена, которую нужно заплатить, чтобы жить другой жизнью. Жэнь желает, чтобы все в мире ели досыта и были тепло одеты. Когда восторжествует Дао, каждый станет частью общества и общество будет принадлежать каждому. Чтобы о стариках заботились до самой их смерти, чтобы взрослые получали достойный доход, а дети - образование и воспитание. Если наказывать, то с благожелательностью, и то, мы показываем людям, должно быть согласованным с нами... Шулюй Кун.

Чэнь Син закончил вытаскивать иглы из тела императора и убрал их на место. Фу Цзянь повел плечами - они полностью вернулись к нормальному состоянию, - и удовлетворенно кивнул.

- Подумай об этом хорошо. Сейчас не те времена, когда мы жили за Великой Стеной.

Сян Шу проявлял легкое нетерпение, пока слушал наставления императора, и просто встал, бросив взгляд на Чэнь Сина.

Юноша знал, что Сян Шу хочет ему что-то сказать, поэтому тоже встал, чтобы попрощаться с Фу Цзянем.

Однако император заметил:

- Тяньчи, ты так и не дал Жэнь своего ответа на тот вопрос, что мы обсуждали с тобой. В мире не так много людей, которые осмелились бы использовать тактику затягивания по отношению к Жэнь.

Чэнь Син никак не ожидал, что Фу Цзянь еще помнит об этом. Юноша посмотрел на Сян Шу, а затем на императора.

Впрочем, Сян Шу уже выходил из дворца. Он не пожелал слушать их беседу.

- Ваше Величество, - сказал Чэнь Син после небольшой паузы. - Даже если бы я и хотел жениться, сначала все же должны быть чувства, верно? Как бы ни сводили вместе людей, если у них нет чувств друг к другу, то оба в итоге будет несчастны. Я... У вас достаточно вещей, которым надлежит уделять внимание, так что не беспокойтесь больше об этом.

Фу Цзянь не ожидал, что юноша ответит ему таким образом. Он искренне и раскатисто расхохотался.

- Чувства можно лелеять, даже если их нет и в помине, - произнес император, отсмеявшись. - Твой ответ был весьма любопытным. Не обращай внимания, можешь идти.

Чэнь Син ощутил себя так, как будто только что получил помилование, и быстренько удалился. Внезапно он вспомнил о Тоба Яне и почувствовал неловкость. Однако когда он вышел из дворца, то ни слева, ни справа офицера не было видно. Снаружи стоял только ожидающий его Сян Шу.

На сердце Чэнь Сина становилось все тяжелее, пока он следовал за кочевником. Внезапно Сян Шу обернулся. После произошедшего накануне Чэнь Син был уже настороже. Он подумал, что Сян Шу снова хочет ударить его, и на всякий случай быстро отступил на шаг назад. Юноша пристально следил за своим спутником, готовый сбежать, если что.

Увидев его в таком настороженном состоянии, Сян Шу понял, что ближе подходить не стоит.

- Я все обдумал, - произнес Да Шань Юй. - Ты не лгал мне. Ты и впрямь экзорцист. В тот день, когда мы бились на горе Лунчжун, ты использовал магию.

"Ты ударил меня, выбранил, а теперь, когда вышел из своего ступора, пытаешься попросить прощения? - подумал Чэнь Син. - Неужели ты правда думаешь, что после твоих извинений все станет как прежде, как будто ничего не происходило?"

- О, - произнес он вслух. - И что?

- Но тебе в любом случае не следовало идти в резиденцию Сонбай, - холодно продолжил Сян Шу. - Цзянь-тоу уже давно осведомлен об их тайном заговоре, просто он не получил еще веских доказательств и не хочет начинать резню просто так, без достаточных оснований.

Лишь теперь Чэнь Син узнал, что Фу Цзянь давным-давно в курсе того, что семейство Фэн прямо под его носом замышляет и бунт, и убийство императора. Он всего лишь выжидает благоприятный момент.

С одной стороны, Фу Цзянь всегда был очень уверен в своей собственной силе, эта кучка заговорщиков была для него не более, чем уличными шутами.

С другой стороны, они еще не предприняли никаких реальных действий. Фу Цзянь не хотел прослыть тираном, который обожает убивать ханьцев просто так. По крайней мере, дело нужно официально расследовать, прежде чем вырезать все семьи бунтовщиков.

- И как я мог это знать? - решил оправдаться Чэнь Син. - Я лишь хотел найти остатки ямэня Великого Экзорциста. Как я мог ожидать, что попаду в резиденцию Сонбай, как раз в тот момент, когда они обсуждали это?

Сян Шу внимательно осмотрелся по сторонам. Никого не было. Он прямо в галерее сел на пол, обнял одно колено, подтянув его к груди и глубоко задумался.

Чэнь Син ненавидел его до глубины души, однако увидев Сян Шу в таком состоянии, он больше не мог на него сердиться. Лучи весеннего солнца мягко падали на лицо кочевника. Красота этого мужчины была настоящей усладой для глаз. Одетый, как ассасин, сегодня он выглядел особенно прекрасно и одновременно очень опасно.

Чэнь Син смог выместить свое расстройство лишь на дереве в саду. Отломив ветку, он несколько раз изо всех сил ударил по кустам, представляя, что хлещет по лицу этого проклятого Сян Шу. "В конце концов, они попросили меня помочь им убить Фу Цзяня... ... убить этого человека! А я не согласился! Если бы я хотел, то уже сделал бы это сегодня. Почему я вынужден был ждать, когда ты придешь и найдешь меня?"

Чэнь Син догадался, что Сян Шу долго ждал его из дворца, а он все не возвращался. Взволновавшись, не случилось ли чего, кочевник бросился посмотреть, все ли в порядке. Кстати говоря, его отношение к Чэнь Сину было довольно странным. С одной стороны, он бьет его, с другой - беспокоится о его жизни. Например, вот прошедшей ночью - если бы Сян Шу не боялся, что Чэнь Син столкнется с опасностью в резиденции Сонбай, разве пошел бы он на выручку?

Наконец Чэнь Син решился и рассказал ему все, что случилось накануне. Юноша знал, что этот кочевник достаточно сдержанный человек, по крайней мере он не был тем, кто болтает слишком много. И почему-то Чэнь Син был уверен, что может легко рассказать ему все, что знает.

- Есть ли какой-то след или зацепка насчет того, кто пытался убить тебя? - выслушав юношу, Сян Шу задал неожиданный вопрос

- Нет. Может быть, его послали Фэн?

- Невозможно, - Сян Шу отмел эту версию, даже не обдумав.

- Но почему? Увидев, что у них не получилось убедить меня, они могли решить, что убийство поможет сохранить все в тайне... ...

- Семья Фэн знает, что я забрал тебя, - ответил Сян Шу, - поэтому они не стали ничего предпринимать прошлой ночью. Иначе навлекли бы на себя большие проблемы.

- Тогда кто бы это мог быть? - задумчиво произнес Чэнь Син.

Впрочем, по здравому размышлению, это и не должен был быть Фэн Цяньи. Очевидно же, что призрачный убийца был яо. А раз Фэн Цяньи не смог активировать свой фамильный талисман, хуаншоу, то вряд ли у него есть способности, чтобы поработить демона.

Чэнь Син и Сяш Шу просто смотрели друг на друга - как будто Сердечный Свет дал им возможность читать мысли другого.

Был только один-единственный возможный вариант... ...

Та, нацелившаяся на них, неведомая группа.

- Они уже в Чанъане? - пробормотал Чэнь Син.

- Разве это не очевидно? - ответил Сян Шу. - Ты действовал слишком безрассудно!

Юноша лишь пожал плечами.

- Во-первых, до того, как я спустился с горы, я и понятия не имел, что в мире есть подобные группы людей, которые сговариваются делать то или это в человеческом мире, и что они затеяли переворот в Божественной земле. Во-вторых, когда я говорил, что я экзорцист, Вы тоже не остановили меня, Господин Защитник... ...

- Я не защитник, - холодно ответил Сян Шу, - я просто хочу узнать правду.

- Хорошо. Давай отступим на шаг назад. Задним-то умом мы все крепки. Какой смысл обсуждать это после того, как все уже случилось? Ты... ... - Чэнь Син изучающе посмотрел на Сян Шу и впервые за все время их знакомства спросил с искренним любопытством. - Почему ты так настойчиво пытаешься разобраться в этой истории с демонами засухи?

Сян Шу ничего ему не ответил.

Глава 17. Тайная комната

"Больше всего в своей жизни Гуван ненавидит, когда его обманывают"

- Это решение приняла сама судьба, - сказал Чэнь Син. - Хочешь ты или не хочешь быть моим защитником, окончательное слово не за тобой. Разве ты не видишь? Из-за странного стечения обстоятельств нам приходится вместе расследовать это дело... т-ты, ты... что ты снова собираешься делать?! Только попробуй ударить меня еще раз и увидишь!...

Сян Шу всего лишь поднялся с земли, но Чэнь Син тут же попятился назад. "Даже кролики умеют кусаться, если их разозлить," - подумал юноша. Но кочевник вовсе не угрожал ему. Он подошел к Чэнь Сину, встал несколько впереди по отношению к юноше и бросил на него косой взгляд.

- Больше всего в своей жизни Гуван ненавидит, когда его обманывают, - холодно произнес Сян Шу. - До тех пор, пока ты не лжешь мне, ты сможешь сохранять свою жизнь.

И куда-то направился. Чэнь Син последовал за ним.

Услышав "Гуван", Чэнь Син неожиданно понял, что до сих пор не осознавал всей серьезности проблемы. Сян Шу был Да Шаньюем, Великим Посланным небом Сыном, тем, кто властвует за пределами Великой Стены и теоретически находится в равных правах с Фу Цзянем, повелевающим на Центральных равнинах.

Возможно, эта привычка возникла во время их совместного путешествия, ведь в дороге они были на равных, но Чэнь Син никогда по-настоящему не воспринимал своего Защитника, которого он спас из плена, как лидера всех племен Ху, никогда особенно не обращал внимания на его слова, в отличие от слов Фу Цзяня. Теперь же, поразмыслив, он понял, что Сян Шу был настоящим человеком слова.

И все же Чэнь Син не смог удержаться и попытался получить хоть небольшое преимущество на словах, заявив:

- Если ты снова ударишь меня, то однажды, когда моя мана вернется... - в словах юноши сквозила горечь, - я совершенно однозначно отомщу тебе. Я убью тебя!

Сразу после своих слов он немножко отшагнул назад - если Сян Шу попробует ударить, он тут же припустит и бегом вернется в кабинет императора, будет умолять Фу Цзяня о помощи.

- Буду ждать, - равнодушно хмыкнул Сян Шу. Он подождал, пока Чэнь Син нагонит его и нахмурился. - Ты все еще не идешь?

На мгновение юноша засомневался, но потом вышел из оцепенения. Сян Шу хотел расследовать дело, связанное с Департаментом Экзорцизма. Так что экзорцист последовал за ним, сохраняя, впрочем, небольшую дистанцию. Сян Шу вышел из сада и подошел к одному из дворцов.

- Да Шаньюй прибыл! - охранник громким голосом тут же оповестил находящихся внутри павильона.

Это были спальные покои принцессы Цинхэ. Принцесса сидела в самой расслабленной позе, рядом с ней находилось несколько девушек сяньби, тихих и элегантных, - должно быть, это были дочери именитых сяньбийских кланов. Но как только девушки увидели Сян Шу, они неожиданно дружно рассмеялись и одна за другой поднялись, чтобы поприветствовать его:

- Да Шаньюй!

- Не принимайте желаемое за действительное, - произнесла Цинхэ, загадочно улыбаясь. - Вы все, сядьте! Да Шаньюй предпочитает мужчин.

Сян Шу: "......"

Чэнь Син бросил на Сян Шу скептический взгляд:

- О, правда? Неужели?

Принцесса тем временем объясняла своим девушкам, многозначительно посмотрев налево и направо:

- Разве никто не слышал о тех предложениях, что были приняты на следующий день?

Сян Шу глубоко вздохнул. Ему не хотелось углубляться в эту тему, иначе все станет только хуже.

- Где он? - спросил кочевник своим глубоким голосом.

- Я уже послала за ним. Да Шаньюй, присядь пока и выпей чаю. Тяньчи, поприслуживай немного своему Да Шаньюю.

Чэнь Сину оставалось лишь опуститься на сиденье и налить чашку чая для Сян Шу.

- Тяньчи? - обратилась к нему Цинхэ.

Чэнь Син ощущал, что этой шайке высокородных Ху очень нравилось подшучивать над ним и дразнить, когда им больше нечем было заняться. Принцессы Цинхэ он особенно опасался. Опять же, он не знал, о чем именно Сян Шу просил принцессу - может быть, найти кого-то, а может быть, помочь в их расследовании.

- Да?

- Ты дал свое согласие на то предложение, которое сделал тебе Его Величество? - улыбнулась принцесса.

- Нет, - спокойно произнес юноша.

- О! Но почему же? Прошу извинить, мы, сяньби, всегда отличались своей прямотой.

Девушки принцессы рассмеялись и начали пристально рассматривать юношу.

Уголки губ Чэнь Сина слегка дернулись.

- Потому что между нами нет чувств.

- Но ведь чувства можно взращивать понемногу, - заметила Цинхэ.

- Но ведь со свадьбой все равно придется подождать, пока чувства не взрастут, - ответил экзорцист.

Чэнь Син уже спокойно относился к возможности брака между мужчинами. Придется использовать другие предлоги, чтобы заткнуть рты этой хусской шайке, которая пренебрегла законами и моралью и, похоже, наслаждалась, наблюдая, как рушатся устои общества.

Одна из девушек улыбнулась Цинхэ и произнесла:

- У него уже давно кое-кто есть, так что Янь-гэ не должен слишком надеяться. На его месте я бы тоже вышла замуж за Да Шаньюя.

Девушка говорила на языке сяньби. Чэнь Син выучился немного этому языку от Юйвэнь Синя, так что он все понимал. Но в такого рода ситуации ему пришлось сделать вид, будто он ничего не понимает. Наблюдать за выражением лица Сян Шу тоже было неуместно.

Принцесса ответила девушке тоже по-сяньбийски:

- Он может выйти замуж за обоих. Если бы только он был способен усидеть на месте Ван Мэна, то мог бы сначала выйти за Да Шаньюя, а потом - за Янь-эра... ...

Чэнь Син: "......"

- Довольно! - Сян Шу наконец не выдержал.

В этот момент кто-то наконец вошел снаружи в покои принцессы. Чэнь Син услышал знакомый голос.

- Простолюдин Фэн Цяньцзюнь желал бы выразить почтение Ее Высочеству, Принцессе Цинхэ.

Чэнь Син: "!!!"

Юноша тут же обернулся. Сян Шу лишь скосил глаза в сторону двери. Фэн Цяньцзюнь стоял за порогом, будто побаиваясь войти. Мастер боевых искусств слегка поклонился, а затем выпрямился, спрятав ладони в широких рукавах. С первого взгляда Чэнь Син не сразу узнал его, настолько его нынешний наряд отличался от обычного, в стиле Цзянху. На голове его красовался выкрашенный черным лаком плетеный лонгуань*, и даже брови его были приведены в порядок. Меча при нем не было видно. Лицо его было светлым, как полированный нефрит. Сейчас в его позе проглядывало даже некое величие.

笼冠, [лонгуань], "плетеная корона?" - головной убор, носимый и мужчинами, и женщинами разных сословий. Один из вариантов лонгуаня воина выглядел примерно так, кроме декоративной, выполнял функцию легкого шлема

Чэнь Син почти произнес уже "Фэн-дагэ", но осекся, посмотрев на Сян Шу.

- Да Шаньюй искал тебя, - принцесса легко рассмеялась. - Давай, входи.

Но Сян Шу поднялся со своего места.

- Давай поговорим где-нибудь еще. Мы оставим вас.

Принцесса не стала их останавливать, лишь напомнила:

- Его Величество будет ждать тебя на ужин сегодня вечером. Возвращайся пораньше.

И с этими словами Цинхэ в жизнь Сян Шу вошла проблема. С тех пор, как он прибыл во дворец, Фу Цзянь воздерживался от напоминания о пурпурном свитке, давая Да Шаньюю хорошо отдохнуть. Сян Шу тоже не брал на себя инициативу. Но по-видимому, Фу Цзянь больше не мог сдерживаться и решил наконец спросить об обряде Золотого Вручения.

Чэнь Син и Сян Шу оба встали, чтобы выйти. Фэн Цяньцзюнь посмотрел в их сторону еще раз. Поймав его взгляд, экзорцист неожиданно заметил сквозящее в глазах мастера одиночество.

- Фэн-дагэ? - шепнул Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь кивнул.

Около минуты все трое шли в молчании. Чэнь Син размышлял. Он наблюдал за Сян Шу и не мог определить мотивы его поступка. Это выглядело даже более странным, чем то, что Фэн Цяньцзюнь знает принцессу Цинхэ. Одолеваемые множеством сомнений, молодые люди дошли до пустынного места, где их ожидал экипаж.

Фэн Цяньцзюнь заговорил первым.

- Я слышал о том, что произошло сегодня ночью. После того как я узнал, что вы оба в порядке, я собирался послать во дворец и навести кое-какие справки, однако Да Шаньюй опередил меня.

Чэнь Син посмотрел сначала на мастера, а затем на Сян Шу. Лицо кочевника было по-прежнему непроницаемым, не давая ни на что даже малейшего намека. Поэтому юноше пришлось обратиться к Фэн Цяньцзюню:

- Фэн-дагэ, ты действительно знаком с принцессой Цинхэ?

- Помимо обычных услуг, предоставляемых банком, семейство Фэн оказывает еще и дополнительные, - пояснил младший Фэн. - Такие, например, как поставка редких сокровищ императорской семье. Семь лет назад, когда я только появился в Чанъане, мне довелось случайно познакомиться с ней. Да Шаньюй, раз уж ты пригласил меня, позволь мне говорить откровенно... ...

Однако Сян Шу прервал его.

- Это моя вина, что я не смог спасти прошлой ночью возницу, служившего твоей семье.

- Возница уже похоронен с почестями, - махнул рукой Фэн Цяньцзюнь, - а семье было выплачено достаточно денег для компенсации. Никто бы не хотел, чтобы подобное повторилось.

Услышав, что Сян Шу, несмотря на свое высокое положение, неравнодушен к жизни и смерти простого кучера, Чэнь Син начал немного менять свое мнение о нем.

- Давайте продолжим разговор в экипаже, - двинулся Фэн Цяньцзюнь. - Поедем в Сонбай?

- Но этот экипаж слишком мал... - заметил Чэнь Син.

- Я не думал, что застану вас обоих рядом. Мы сможем обойтись этим, придется только немного ужаться... ...

Экипаж семейства Фэн был чрезвычайно узок. Да, все трое втиснулись в него. Но ноги Сян Шу и Фэн Цяньцзюня были весьма длинными, внутри было так тесно, что невозможно было пошевелиться. Чэнь Сину пришлось примоститься наполовину на бедрах кочевника, а наполовину - на коленях мастера. Нос и губы Сян Шу как будто прилипли к щеке Чэнь Сина, тогда как рука Фэн Цяньцзюня впечаталась в талию юноши.

- Почему мне приходится сидеть посередине?

- Только не говори, - насмешливо заметил мастер, - что ты хотел бы, чтобы Да Шаньюй сидел у меня на коленях.

Сян Шу "......"

- И вообще странно, почему ты сегодня не верхом? - продолжил жаловаться Чэнь Син. - Зачем нужно было брать этот экипаж?

- Потому что я не хочу испортить свою прическу, - ответил Фэн Цянь Цзюнь.

- Но почему?

- Не спрашивай, это так расстраивает.

Экипаж миновал Северную Чанканскую дорогу и тряско начал двигаться по той самой улице, которой прошлой ночью Сян Шу и Чэнь Син возвращались домой.

- Кому вообще вздумалось расставить на вас двоих ловушку? - задался вопросом Фэн Цянцзюнь. - И сколько их было? Наша информация очень скудна, ведь только вы в этом участвовали.

Сян Шу, практически приклееный к лицу Чэнь Сина, холодно ответил:

- Не знаю. Один человек.

- Когда стражники патруля прибыли на место, там оставалось только тело моего возницы, - продолжал спрашивать Фэн Цяньцзюнь. - Почему вы не продолжили сражаться, ожидая подкрепления?

Фэн Цяньцзюнь прекрасно знал, что Сян Шу со своим статусом, безусловно, не стал бы убивать возницу. Он был почти совершенно уверен, что на этих двоих напали после того, как они покинули резиденцию Сонбай.

- Дождаться патрульных стражников? - холодно произнес Сян Шу. - Позволить и им тоже распрощаться с жизнями на той улице?

"Так вот что это было, - подумал Чэнь Син. - Неужели он действительно сбежал оттуда, потому что не хотел, чтобы патрульные погибли?"

Фэн Цяньцзюнь складывал информацию в голове, как кусочки головоломки. Он снова посмотрел на Чэнь Сина. Экзорцист выдержал достаточно длинную паузу, прежде чем решился ответить.

- Тот, кто атаковал нас, был демоном.

- Еще яо? - Фэн Цяньцзюнь был поражен. - Почему везде, куда бы ты ни пошел, появляются яо?

- Ты думаешь, я хочу этого? - безнадежно проговорил Чэнь Син. - И вообще, не путаешь ли ты причину и следствие?

- Я вызвал тебя во дворец по другому поводу, - произнес Сян Шу. - Иди в подземелье, прямо сейчас, и открой дверь в последнее хранилище.

Чэнь Син: "!!!"

Лишь только этим утром юноша поделился информацией с Сян Шу, и вот кочевник уже имеет наглость обратиться с этой жестокой просьбой к Фэн Цяньцзюню.

- Нет! - сразу же отреагировал младший Фэн. - У меня нет права входить туда, и получить его я тоже не могу.

- Хорошо, - равнодушно ответил Сян Шу. - Тогда останавливай экипаж.

- Что ты собираешься делать? - встревожился Чэнь Син.

Он вообразил, что Сян Шу решил единолично ворваться резиденцию, насмерть заколоть Фэн Цяньи, а затем перебить всех живущих в Сонбай. Но такого ответа, какой был получен от Да Шаньюя, он никак не ожидал.

- В таком случае, нет никакой необходимости в самом существовании этой резиденции Сонбай.

Фэн Цяньцзюнь: "......"

Трое сидели в крошечном экипаже, притиснувшись друг к другу. Сян Шу собрался было встать, но Чэнь Син, сидевший на его коленях, тут же всей своей тяжестью прижал его ноги назад. Практически оказавшись в объятиях кочевника, юноша постарался сгладить ситуацию:

- Давайте обсудим все мирно.

- Совсем скоро семейство Фэн окажется в очень большой опасности, - холодно заметил Сян Шу, - но они все еще тешат свое тщеславие, не обладая при этом ни малейшим чувством самосохранения. Раньше или позже, они все равно сгинут. Я не против отправить клан Фэн в далекий путь прямо сейчас.

Фэн Цяньцзюнь: "!!!"

Чэнь Син до смерти перепугался, услышав такие слова. Этот Сян Шу прямо так и сказал! На минуту в экипаже повисла тишина. Фэн Цяньцзюнь несколько раз порывался что-то сказать, но слова как будто застревали в горле и не желали выходить. Наконец, спустя достаточно долгое время, он смог произнести:

- Я не один раз пытался переубедить старшего брата.

- Это не имеет ко мне никакого отношения. Открой хранилище.

- А если нет? - тон Фэн Цяньцзюня стал жестким.

- Тогда Гуван сегодня вечером прикажет отправить гвардию императора, чтобы изгнать семейство Фэн за пределы Чанъаня. Я слишком долго был терпелив с тобой, Фэн Цяньцзюнь.

- Не надо, не надо, - тут же произнес Чэнь Син. - Не надо драки! В конце концов, мы же друзья, которые перенесли вместе столько тягот в дороге по дикой местности. Ээ... Фэн-дагэ, мне на самом деле нужно... ... Не мог бы ты помочь мне кое-что выяснить? Для... для тебя. Достань Сэньло Ваньсян... угу... ...

Чэнь Син оглядел клинок, который Фэн Цяньцзюнь постоянно носил с собой. Смысл, скрытый за его словами, был очевиден: лишь только Ци будет восстановлена в этом мире, меч Сэньло сразу же станет магическим оружием, и оружие это окажется в руках Фэн Цяньцзюня. По крайней мере, мастер сможет ограничить власть своего старшего брата, Фэн Цяньи. Но даже если и не сможет, все равно меч поможет ему защитить себя.

Фэн Цяньцзюнь понял намек Чэнь Сина и лишь молча удивлялся.

Чэнь Син понимал, что Сян Шу вовсе не шутит. Если Да Шаньюй и в самом деле запросит ордер на обыск в резиденции Сонбай, то, вероятнее всего, он легко получит желаемое. Просто будут небольшие сложности с тем, как объяснить это Фу Цзяню.

Сян Шу обладал очень высоким статусом и авторитетом. Предупреждая Фэн Цяньцзюня заранее, он уже давал ему лицо и оказывал уважение. Если бы семейство Фэн ничего не замышляло и несправедливо подверглось обыску, еще можно было бы о чем-то говорить. Однако уже было известно, что старший брат собирается пойти по кривой дорожке. Один неверный шаг - и все Фэн погибнут, и никто не озаботится тем, чтобы похоронить их должным образом.

Поэтому Фэн Цяньцзюнь ответил:

- Старший брат будет, разумеется, не согласен. Но я обдумаю другие способы. Я сделаю это ради нашей семейной реликвии, меча Сэньло. Надеюсь, что после того, как мана будет восстановлена в мире, я смогу убедить дагэ и заставить его понять, что это - часть обязанностей семейства Фэн.

Было около полудня, когда Фэн Цяньцзюнь пригласил Чэнь Сина и Сян Шу войти в резиденцию. Он вышел, но вскоре вернулся, объяснив:

- Каждый день после обеда главный казначей уединяется, чтобы немного вздремнуть. В это время я смогу заполучить ключи от склада.

Сян Шу выглядел как обычно и спокойно обедал с Чэнь Сином. Фэн Цяньцзюнь, наблюдая за Да Шаньюем, улыбнулся:

- Любопытно. Ты даже не боишься, что еда отравлена.

- Получишь ли ты какую-то выгоду, если он будет отравлен? - поинтересовался Чэнь Син.

- Я не боюсь ядов, - проговорил Сян Шу.

Фэн Цяньцзюнь: "......"

Чэнь Син удивленно посмотрел на кочевника и подумал: "У тебя есть иммунитет к ядам? Строение твоего тела действительно необычно"

- Мой старший брат очень изменился с тех пор, как умерла его жена, моя невестка, - произнес после минуты задумчивости Фэн Цяньцзюнь. - С тех пор он будто одержим местью за жену и двоих детей.

- Мне до этого какое дело? - бросил Сян Шу.

- Умышление заговора - одно из Десяти Злодеяний, - произнес Фэн Цянь Цзюнь. - Любое преступление может быть прощено, кроме Десяти Злодеяний. Я могу лишь посоветовать ему. Но если он не будет меня слушать? Что еще я могу сделать?

Сян Шу ничего не отвечал. Чэнь Син ощущал беспокойство и желание объясниться с Фэн Цяньцзюнем. Он держал язык за зубами относительно заговора семейства Фэн. Но если бы он попытался сказать слишком много, то это могло бы быть похоже на то, будто он пытается что-то скрыть. Первым не выдержал Фэн Цяньцзюнь.

- Я просто не понимаю, кто выдал эту информацию.

- Не я, - тут же открестился Чэнь Син. - Я ничего не говорил.

Фэн Цяньцзюнь снова погрузился в размышления. Лишь спустя достаточно долгое время он мягко и тихо поднялся. Показав жестом, что он сходит за ключами, а гостям надлежит оставаться здесь, мастер вышел из помещения. Босиком он тихо прошел по галерее и оказался прямо возле покоев главного казначея. Не прошло и минуты, как ключи оказались в его руках.

- Здесь только три ключа, - Фэн Цяньцзюнь показал их Чэнь Сину.

Юноша спокойно взял связку:

- Я всего лишь хочу взглянуть. Обещаю, что не трону ничего из ценностей твоего семейства и перед уходом верну все на прежнее место, как было.

Фэн Цяньцзюнь оставил их, чтобы отослать охранников. Сян Шу и Чэнь Син ожидали в стороне. Дождавшись, когда стража уйдет, Чэнь Син повернул ключ в двери хранилища. Войдя, они тут же плотно прикрыли ее за собой.

В хранилище моментально стало темно, хоть глаз выколи. Чэнь Син выпустил из своей ладони теплый белый свет. Сян Шу просто держал руки в рукавах, следуя за экзорцистом. Спускаясь все ниже и ниже, они миновали медное хранилище, затем серебряное и наконец вошли в золотое.

Сян Шу осмотрелся вокруг. Чэнь Син объяснил:

- Триста лет назад, во времена династии Хань, в этом месте располагался Департамент Экзорцизма. Сейчас мы стоим в их главном зале.

- Были ли когда-нибудь у экзорцистов записи о возрождении демонов засухи?

- Не знаю, - ответил Чэнь Син. - Ходили слухи, что после того, как Департамент был распущен, многие из его древних документов оказались разбросаны по всему миру. Моему шифу удалось собрать некоторые из них в своей библиотеке на Хуа-шань. Но есть много еще других записей, о местонахождении которых мы не знали... Но почему ты так сильно интересуешься этими Ба?

Сян Шу по-прежнему не отвечал. Они подошли к последней, тайной двери. К этому моменту уже были использованы все ключи. Им оставалось лишь открыть тайный замок в середине двери.

- Это "колесо Лу Баня", - произнес после минутного молчания Чэнь Син. - Я когда-то изучал этот вид механизма вместе с шифу. Когда Фэн Цяньи привел меня сюда вчера ночью, он полагал, что я ничего не знаю об этом. Но если внимательно прислушаться, то можно определить, какие сочетания Небесных ветвей и Земных стеблей отпирают замок. В доме моего шифу было весьма много ящиков, где в качестве замка был использован этот компас-луопан ... ...

- Прекращай болтать попусту, - Сян Шу ухватил Чэнь Сина за шею и подтолкнул к двери. - Открывай!

Чэнь Син: "......"

Какое-то время в хранилище не раздавалось ни единого звука кроме легких щелчков вращающегося механизма.

Чэнь Син вспоминал, как щелкал замок, когда его крутил старший Фэн, и пытался сопоставить те звуки с положением Небесных ветвей и Земных стеблей, выгравированных на компасе.

- Сян Шу? - нарушил тишину Чэнь Син. Белый свет из его руки освещал лишь малое пространство вокруг компаса. Сам он и Сян Шу терялись во мраке.

Сян Шу: "?"

- Тебя зовут Шулюй Кун. Почему же ты говоришь, что твоя фамилия - Сян? И почему ты зовешься Сян Шу, а не Сян Кун?

- Какое это имеет к тебе отношение? - безразлично проговорил Сян Шу.

Чэнь Син чувствовал, что у этого кочевника чересчур много секретов. Ну почему он так интересуется демонами засухи? Тогда, на горе Лунчжун, он сказал, что просто "вмешивался в дела других людей". Но если сейчас оглянуться назад, кажется, это совсем не так. Даже сама причина его расследования, по которой он оказался в деревне, уничтоженной Ба, была не слишком правдоподобной.

Чэнь Син тут же прекратил открывать замок.

- Продолжай, - велел Сян Шу.

Юноша выпрямился, минутку подумал и произнес:

- Постой, Сян Шу. У меня есть одно условие.

- Ты смеешь выставлять мне условия?! - кочевник сжал пальцами плечо Чэнь Сина, и тело юноши тут же обмякло от боли.

- Это не то, что я имел ввиду, - торопливо проговорил Чэнь Син. - Отпусти меня и выслушай, что я скажу! Я чувствую ауру ненависти за этой дверью!

Теперь уже Чэнь Син ни в чем не сомневался, он был уверен. То, что ему привиделось в первый раз, когда он переступил порог этого хранилища, не было иллюзией. Здесь действительно что-то было.

- Я думаю, что здесь поставлена своего рода печать, - продолжил экзорцист. - Хотя я пока и не знаю, как это связано с Фэн Цяньи, но очень похоже, что он будет затронут этой аурой... ...

- Прекращай нести дерьмо, говори по делу!

- Тайное подземное хранилище в Департаменте Экзорцизма... не трогай меня! Дай мне сперва договорить! Возможно, там есть печать, с которой нельзя справиться, просто размахивая мечом.

- Хорошо, - ответил Сян Шу. - Это твое дело.

- Хотя я и не совсем уверен, как справиться с этим, - продолжил Чэнь Син, - прямо сейчас - ты мой Защитник. Самое важное, чтобы ты обеспечил мою безопасность. Ты должен искренне, безоговорочно довериться мне и слушать все, что я скажу, чтобы мы смогли справиться с опасностью.

- А разве это не ты постоянно хвастаешься своей удачливостью? - усмехнулся Сян Шу.

- Какого черта ты постоянно цепляешься ко мне?! Чем я тебя провоцирую? Что ты имеешь против меня?

- Ты ничем меня не провоцируешь. И проблем тоже никаких нет.

- Давай спокойно поговорим об этом, - попытался взять себя в руки Чэнь Син. - Это трудно для тебя, побыть какое-то время моим Защитником? Если ты захочешь, мой Сердечный Свет может быть намного сильнее - ты же видел его действие на горе Лунчжун. В текстах написано, что магия может быть использована лишь тогда, когда экзорцист и Защитник доверяют свои жизни друг другу.

- Ты что, пытаешься надавить на меня этим? Открывай дверь!

- Конечно, нет. Я просто боюсь, что внутри мы столкнемся с чем-то трудным.

Довольно долго Сян Шу молчал. И лишь когда Чэнь Син повернулся и посмотрел на него, он наконец ответил.

- Хорошо.

"Гав! Гав!"

- Ах! - Чэнь Син вздрогнул от неожиданного лая и обернулся. Неподалеку, с небольшой собакой на руках, стоял Фэн Цяньцзюнь. - А? Почему ты здесь?

- Он учуял на мне твой запах и потащил меня сюда, - оправдался мастер.

Это был тот самый щенок, которого Чэнь Син подобрал по дороге в Майчэн и поручил заботам Фэн Цяньцзюня, когда они добрались до Чанъаня. Они не видели друг друга несколько дней, и теперь песик счастливо размахивал хвостом, завидев Чэнь Сина.

Юноша взял собаку на руки и погладил по голове. Он так перепугался, что сердце все еще отчаянно колотилось груди.

- Фэн-дагэ, когда ты пришел?

- Когда ты просил Да Шаньюя искренне и безоговорочно слушаться тебя.

Сян Шу, впрочем, знал, что Фэн Цяньцзюнь пришел задолго до этого. Хотя крадущиеся шаги были очень тихими, они не могли утаиться от такого мастера, каким был Сян Шу.

- Я уже разблокировал замок, - сказал Чэнь Син, - и открою дверь прямо сейчас.

Юноша, сделав глубокий решительный вдох, вернул компас в его изначальное положение. Изнутри раздался щелчок - замок открылся. Затем Чэнь Син шагнул вперед и толкнул дверь.

Дверь не сдвинулась ни на цунь.

Чэнь Син: "......"

- Скорее всего, это потому, что она была закрыта слишком долго, - Чэнь Син повернулся боком, уперся плечом в каменную створку и изо всех сил надавил.

- Должно быть, ее заклинило изнутри, - ноги юного экзорциста проскальзывали по полу, пока он старался толкнуть посильнее. - Защитник, помоги же мне!

Сян Шу приподнял Чэнь Сина за воротник и оттащил прочь от двери. Затем двумя пальцами он ухватился за отверстие рядом с компасом и потянул створ в сторону. С громким скрежетом дверь сдвинулась влево.

- О, - удивился Чэнь Син. - Это раздвижная дверь.

В помещении за дверью было темно.

Чэнь Син поднял руку - и Сердечный Свет озарил глубины тайного хранилища.

Комната занимала совсем немного места, так что едва Сердечный Свет засиял, все внутри оказалось полностью освещено. Лишь только дверь открылась, собака испуганно попятилась и убежала.

Чэнь Син же, издав невнятное восклицание, поспешно вошел внутрь. Слева находились книжные полки, которые были наполнены кучами изломанных бамбуковых дощечек. Справа на полу расположились десятки маленьких коробок. В центре же комнаты стоял небольшой металлический шкафчик.

- Все это так долго находилось в земле, - нахмурившись, Чэнь Син протянул руку и взял с одной из полок бамбуковые обломки.

Вот так выглядят новые книги-свитки из бамбуковых планок.

Трое вошедших с трудом смогли поместиться в этом хранилище, больше похожем на кладовку - они даже натыкались друг на друга, когда поворачивались. Фэн Цяньцзюнь внимательно рассмотрел все, что их окружало, и сделал вывод:

- Видимо, это те вещи, что были выкопаны из-под земли, когда мы строили свое денежное хранилище.

- Ты что-то сможешь здесь увидеть? - спросил Сян Шу.

Чэнь Син с сожалением протянул защитнику один из бамбуковых свитков. Эти книги из деревянных планочек три сотни лет провели в земле, в сырости, покрытые грязью и песком. Сейчас было совершенно невозможно прочесть то, что когда-то было на них написано.

- Всего один шаг, - безнадежно вздохнул Чэнь Син. - О небеса, я остановился всего лишь в одном шаге!

- А ты уверен, что если сможешь распознать написанное, что именно здесь находится то, что ты ищешь? - Сян Шу, держа рукой запястье Чэнь Сина, использовал его Сердечный Свет как фонарик, подсвечивая свиток в своих руках.

- По крайней мере, я бы нашел хоть какие-то подсказки...

Фэн Цяньцзюнь в это время открыл одну из коробок.

- Посмотришь?

Внутри коробки лежал большой ком твердой массы. Фэн Цяньцзюнь отломил кусочек от него - это оказалась бумага. Оказавшись в сыром месте, бумажные листы промокли, слиплись вместе и сформировали огромный ком, который позже естественным образом высох и затвердел.

Чэнь Син несколько раз пытался высвободить свою ладонь из руки Сян Шу. Кочевник отложил в сторону бамбуковый свиток и начал рассматривать пустые ножны.

- Что на них написано? - поинтересовался Сян Шу.

Чэнь Син смог узнать старинные иероглифы, убористо вытисненные на поверхности ножен.

"Непогрешимые сети Жизни и Смерти опутывают крепко и прочно, надеясь быть разрубленными мечом мудрости."

В самой середине комнаты стоял небольшой, но даже на вид тяжелый металлический шкафчик, запертый на черный железный замок.

- Откроем его? Посмотрим, что там, - Чэнь Син продолжал чувствовать - здесь кроется нечто необычное.

Фэн Цяньцзюнь жестом показал, чтобы спутники немного отодвинулись. Но едва он достал свой меч, Сян Шу зацепился пальцем за замок и повернул его. Дужка замка от этого нехитрого действия отлетела прочь

Чэнь Син хотел было направить Сердечный Свет, чтобы рассмотреть, что же такое они открыли, однако Сян Шу встал перед ним и заслонил ящик. Левой рукой кочевник держал ножны, готовый защищаться, а правой потянул на себя дверцу -- --

Внутри было туалетное зеркальце размером с ладонь. Остальное же содержимое оказалось нефритом. Даже цепочка, опутывающая зеркало, и та была из белого нефрита. Как только дверца шкафчика была открыта, изнутри начал сочиться темный туман.

Нефрит использовался экзорцистами для заточения изгнанных злых духов... ... это духи обиды и ненависти!

- Немедленно закрой! - тут же крикнул Чэнь Син.

Но было поздно. Темный туман уже активно клубился по всему небольшому помещению, окутывая всех троих.

- Возвращаемся! - крикнул Сян Шу.

Чэнь Син ощутил, как некая мощная сила тянет его к зеркалу. Он только успел повернуться, как оказался спеленат вихрем из тумана и поднят в воздух. Сян Шу резко толкнул его сзади, выпустив при этом ножны из рук - и тут же ножны были втянуты в зеркало.

Металлический шкаф бешено затрясся, продолжая громыхать раскрытой дверцей. Он был похож на пасть огромного чудовища, жаждущего пожрать все, что есть вокруг. Чэнь Син одной рукой уцепился за дверной проем кладовой, а другой - за Сян Шу.

- Отпусти! Не думай обо мне!

Чэнь Син оглянулся на него и заорал:

- Что я сказал тебе перед тем, как мы сюда вошли?!

- Да найдите же способ захлопнуть эту чертову дверь! - завопил Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син не мог больше держаться. Острая боль пронзила его пальцы, он бессознательно ослабил хватку, и воронка темного тумана потянула его. Сян Шу не долго думая обхватил экзорциста за пояс, крепко прижал к себе, а потом их обоих буквально засосало в зеркало!

- Люди! Кто-нибудь! Помогите -- -- ! Чэнь Син!!! - в отчаянии кричал Фэн Цяньцзюнь.

Он воткнул свой меч в дверь сбоку, пытаясь удержаться, и посмотрел на это странное зеркало. Когда же он снова выглянул наружу в поисках помощи, его зрачки в изумлении расширились. Вдалеке, держа в руке лампу, сидел в своем кресле-коляске укрывший полумаской верхнюю часть лица Фэн Цяньи. Взгляд его был прикован к младшему брату.

Старший Фэн беспомощно покачивал головой, а на лице его блуждала странная улыбка, совершенно не похожая на улыбку.

Фэн Цяньцзюнь невольно расслабил руку и вместе с мечом был унесен темным вихрем в глубину зеркала.

Глава 18. Потусторонний мир

"Да Шаньюй! Вернись!"

Чэнь Син был ошеломлен и дезориентирован. Все его тело разрывалось от боли, как будто в момент прохождения через зеркало по нему проехалось гигантское колесо. Инстинктивно он цеплялся за первое, что окажется под рукой, и это был Сян Шу. Он слышал, что кочевник кричит ему что-то прямо в ухо, но не мог разобрать ни слова. Потом раздался громкий "бум". Сян Шу покрепче обхватил экзорциста - кажется, что спиной и боком он разбил стену. Еще один "бум" - и еще одна стена развалилась. Третий "бум" - и третья стена рухнула.

Защитник использовал свое тело как живой щит, пока ударившись об очередную стену, они наконец не погасили скорость движения. Обхватив руками Чэнь Сина, Сян Шу с ним в обнимку соскользнул наконец на землю.

Хотя Сян Шу и был признанным мастером боевых искусств, однако четыре невероятно точных удара подряд и разрушение сразу трех стен, да еще на такой высокой скорости, было трудным даже для него. Из уголка его рта вытекла тонкая струйка крови, кочевнику нужно было время и определенные усилия, чтобы просто подняться.

Чэнь Синь тоже едва мог дышать.

- Твоя грудь такая твердая... я почти... почти развалился от всех этих ударов. Сян Шу? Эй, ты в порядке? Сян Шу!

Сян Шу лежал на земле, раскинув руки, похожий на звезду. После нескольких судорожных вздохов губы его приобрели темно-красный оттенок от выступившей крови.

Чэнь Син, привстав, огляделся вокруг и обнаружил, что они оказались в саду. Судя по всему, их вынесло вихрем из этого большого дома неподалеку, затем они легко пробили несколько стен, как если бы те были сделаны из хвороста и гнилых досок, и врезавшись в стену, ограждавшую сад, наконец упали на землю.

- Где это мы? - удивился Чэнь Син.

Сян Шу изо всех сил встряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Сделав глубокий вдох, он нахмурился.

Чэнь Син, как человек, изучавший медицину, глядя на него, сообразил, что у кочевника, возможно, сломано ребро.

- Сядь, - категорично заявил юноша.

Сян Шу присел на ступеньку перед главным домом. Чэнь Син развязал его верхние одежды, обнажил тело кочевника выше пояса и начал осмотр. Найдя сломанное ребро, он вправил его.

На протяжении всей процедуры Сян Шу не издал ни звука. Руки его заметно дрожали, а взгляд был устремлен в пепельно-серое небо.

День стоял пасмурный, никого вокруг не было видно. В воздухе витало нечто весьма странное.

- Здесь очень сильна аура ненависти, - Чэнь Чин чувствовал, что потоки воздуха, витающие вокруг них, насыщены безрадостностью и ужасом, словно через это место прошло бессчетное количество войн и неисчислимое множество людей погибло на поле битвы.

- Твое тело скоро восстановится, - после того, как Чэнь Син поставил на место сломанную кость, он поднялся и, никого не спросив, вошел в резиденцию. Юноша снял с окна легкую занавеску, разорвал ее и, использовав в качестве перевязочного материала, плотно забинтовал грудную клетку и живот Сян Шу.

Если сравнивать с моментом первой встречи, когда Сян Шу был таким тощим от недоедания, что и на человека похож не был, сейчас его мускулатура восстановилась. Мышцы его великолепного пресса своей твердостью напоминали стиральную доску. Грудные мускулы выглядели суховатыми, зато широкие плечи и спина формировали прекрасный силуэт.

После перевязки Сян Шу довольно быстро пришел в себя. С холодным и суровым выражением на лице он оделся, однако взгляд был все еще немного туманным.

- Тут есть кто-нибудь? - Чэнь Син встал и осмотрелся вокруг.

Здесь было слишком тихо. Ненормально тихо.

Сян Шу тоже медленно поднялся. Посмотрев вниз, он увидел на земле те ножны, что еще до них были втянуты в зеркало.

Чэнь Син вошел в дом через стену, которую оба они проломили. Оказавшись внутри, рядом со второй пробитой стеной он заметил расписанный экран-ширму. Нарисованная на нем сцена изображала, как карета императора отправляется в путешествие. Юноша внимательно присмотрелся к печати художника на краю картины. На лице его отчетливо отразилось сомнение.

Он продолжил идти по резиденции, а Сян Шу медленно следовал за ним.

Вскоре перед ними оказалось зеркало. Судя по направлению разбросанных предметов и кирпичей, выбитых из стен, именно это бронзовое зеркало стало тем местом, откуда все началось.

Экзорцист поднял было руку, чтобы коснуться его поверхности, но был остановлен Сян Шу. Юноша легко постучал согнутым пальцем по полированной бронзе и получил изнутри резкий отзвук металла.

Оба человека хранили молчание. Атмосфера этого места действительно была очень странной.

- Слишком уж тихо, - произнес наконец Сян Шу.

Не щебетали птицы, не жужжали насекомые, и никакого шума, что издают люди, тоже не было слышно. Единственным звуком было легкое шуршание листвы под дуновением ветра.

- Взгляни на людей на этой картине, - показал юноша экран своему спутнику. - Все они держат экипаж левой рукой.

Затем Чэнь Син, а следом за ним и Сян Шу, вышли из парадной двери. Заметив лестницу, они поднялись на второй этаж. За окном виднелось затянутое тучами небо. Поднявшись еще на один этаж, они оказались в открытой галерее на самом верху павильона. Выглянув наружу, юноша с благоговением понял - они оказались среди дворцов!

Множество прекрасных строений окружало их, эти дворцы, пожалуй, не уступали своей величественностью даже комплексу Вэйян. За пределами комплекса были видны перекрещивающиеся улицы и проспекты, казалось, что там под темным небом спешат по своим делам бесчисленные толпы людей.

Сян Шу и Чэнь Син стояли возле перил и смотрели вниз.

- Это отраженный мир, - тихо произнес Сян Шу после того, как взглянул на строения в округе и надписи на них. - Что было на востоке, стало на западе. Здесь все наоборот. Это зеркало затянуло нас внутрь себя.

Скорее всего, верхний этаж здания был запланирован как место, где можно насладиться свежим воздухом. Здесь находился круглый веер и несколько верхних одеяний. Чэнь Син развернул и примерил одно из них.

Это оказался цюйцзюй, свободный халат с широкими рукавами.

"Одежда времен династии Хань". Странные мысли посетили Чэнь Сина. Он быстро спустился по лестнице и вышел к саду. В это время по крышам застучал легкий моросящий дождь. Чэнь Син протянул руку и поймал на ладонь несколько капель - легкий темный туман витал вокруг них. Экзорцист свернул и вошел в другой павильон. Всевозможные лампы, горшки, покрывала, столы - все в убранстве дворца убедило юношу, что его догадка верна.

- Это Вэйян! - Чэнь Син немедленно развернулся и закричал: - Сян Шу! Ты где?

- Как мы вернемся назад? - спросил кочевник.

- Нет! Иди за мной! Мы оказались в Чанъане времен династии Хань!

Настоящее время. Чанъань, темная комната в резиденции Сонбай

Фэн Цяньи снял свою маску, отложил ее в сторону и покатил на своем кресле вперед. Он взял в руки зеркало - потоки черной ауры, струящиеся вокруг предмета, легкой дымкой окутали мужчину, словно становясь с ним единым целым.

Прикоснувшись к бронзовой полировке, Фэн Цяньи произнес несколько слов. На гладкой поверхности начала возникать сцена, происходящая во дворце Вэйян.

- Гав!

Прежде, чем ее успели заметить, сбоку выпрыгнула дворняжка, вцепилась зубами в зеркало и помчалась прочь.

Фэн Цяньи: "!!!"

Он совершенно забыл об этой собаке.

- Вернись! - закричал Фэн Цяньи. - Сейчас же вернись!

Щенок понесся так быстро, что исчез буквально в мгновение ока, вместе с зеркалом в зубах. Фэн Цяньи мог лишь изо всех сил толкать свою деревянную коляску, пытаясь угнаться за четвероногим грабителем. Но как бы он ни старался, скорость движения в этом кресле была все же очень ограничена. Он был лишь на втором уровне хранилища, когда собака с зеркалом уже бежала по первому. А когда, тяжело дыша, он все же оказался у выхода, дворняги и след простыл.

Выбравшись на воздух, Фэн Цяньи поднял тревогу:

- Где собака?! Охрана! Все ищем собаку! Как там ее зовут...

В этот момент он вспомнил, как младший брат называл песика, когда только принес его домой.

- Быстро! - сердито закричал Фэн Цяньи. - Сейчас же найдите мне пса по кличке Сян Шу!!

Впрочем, щенок, всю дорогу энергично размахивавший хвостом, давно уже протиснулся наружу через собачий лаз в саду резиденции и бесследно растворился.

Фэн Цяньи: ".................."

Чанъань времен династии Хань

- Куда мы идем? - настойчиво спрашивал Сян Шу. - Объясни мне нормально. Сначала нам нужно найти способ, как вернуться домой.

- Сначала нам нужно в главное управление! - ответил Чэнь Син. - Мы наконец-то сможем найти ответ в Департаменте Экзорцизма! Это Чанъань в прошлом, так что Департамент еще должен существовать!

Судя по расположению зданий и по другим приметам, что попадались по пути, это должен был быть Чанъань времен императора Ай-ди. Однако после того, как на землю пало магическое безмолвие, все волшебные предметы должны были утратить свою эффективность. Каким бы божественно могущественным ни было зеркало в свое время, оно не должно было работать без Ци. Тогда каким же образом оно втянуло их сюда? Этот Фэн Цяньи, чтоб он сдох, прекрасно обо всем знал все это время!

Чэнь Син начал соображать, как пройти из дворца к Департаменту. С тех пор, как они покинули потусторонний Вэйян, они так и не встретили ни единого живого существа. Даже птиц и бабочек больше как будто не существовало.

- Ты говорил раньше, что все магические предметы теперь бесполезны! - нахмурившись, произнес Сян Шу. - А что же это зеркало?

- Да, так и должно было быть, - ответил Чэнь Син. - Я не знаю, почему...

Он внезапно умолк на полуслове.

"Давай же, думай!"

Неожиданно Чэнь Син вспомнил темный дымок, витающий вокруг зеркала... то есть...

- Кто-то использовал силу обиды и ненависти, чтобы активировать это зеркало, - догадался Чэнь Син. - Это не прошлое. Это мир внутри зеркала. Триста лет назад, когда мана еще существовала, зеркало оказалось способно скопировать текстуру существующего мира - как будто натирание камня*. Да-да, точно! Магический артефакт, способный скопировать мир без живых существ!

Хотя Чэнь Син и не понимал основных принципов действия этого магического оружия, но кое-что он видел раньше и примерно догадывался, почему они оказались в Чанъане времен династии Хань, когда прошли через зеркало. Триста лет назад этот чудесный предмет был до отказа насыщен маной, поэтому экзорцисты использовали его, чтобы перемещаться между реальным и потусторонним мирами. Когда вся магия погрузилась в молчание, зеркало утратило свою волшебную силу.

Однако некто смог заполучить зеркало и использовать силу людского негодования, чтобы улучшить это магическое оружие. Так что сейчас артефактом управляли при помощи темной силы... ... И все же, зеркальный мир, скопированный с реального, все еще оставался, и это был Чанъань в тот самый день, когда была последняя возможность сделать копию с него. День, когда на землю пало магическое безмолвие.

- Это прекрасно! - воодушевленно восклицал Чэнь Син. - Это действительно прекрасно... ...

Говоря это, он выбежал из дворцовых ворот, сопровождаемый Сян Шу, и неожиданно ощутил, что они пересекли какую-то невидимую стену.

- Что это? - Сян Шу тоже что-то почувствовал.

Но прежде, чем он смог вернуться на несколько шагов назад, чтобы проверить, Чэнь Син прикоснулся к его руке и жестом попросил взглянуть на улицу. Оба ненадолго замолчали.

- Ну что ж, - задумчиво произнес Сян Шу, - это хорошо, что мы нашли наконец, откуда явились эти приятели.

Вся улица была забита ожившими мертвецами - плотными толпами они ходили повсюду, одетые в рваную одежду и источающие омерзительное зловоние. Все улицы, проспекты, все дома в Чанъане - куда ни посмотри, все было до краев переполнено восставшими трупами.

Едва до ушей покойников донесся шум, издаваемый живыми, как все они, один за другим, начали поворачиваться к тем двоим. Мутные, широко открытые неживые глаза внимательно следили за Сян Шу и Чэнь Сином.

Чэнь Син как будто прилип спиной к наружной стене Вэйяна. Осторожно переступив с ноги на ногу, он заметил:

- Ого, здесь так много демонов засухи. Откуда все эти Ба тут взялись? Это действительно невероятно... ...

В руке Сян Шу были только ножны, но он не выказывал ни малейшей степени страха и встал перед Чэнь Сином, чтобы прикрыть его.

- Защитник, - напомнил Чэнь Син, - мы с тобой договорились, так что сейчас все зависит от тебя.

Сян Шу защищал собой Чэнь Сина, давая ему шанс спастись при первой же возможности. Однако едва только эти двое сдвинулись с места, как все Ба, плотной стеной заполняющие улицы, бросились вперед.

- Ну почему их так много! - завопил Чэнь Син.

- Беги! - рявкнул на него Сян Шу.

Сбежать было невозможно - слишком много демонов толпилось вокруг. Бескрайнее море ходячих мертвецов нахлынуло и затопило двух живых людей в одно мгновение. Чэнь Син тут же прикрыл голову и спрятался за Сян Шу. Однако совсем скоро он почувствовал, что пространство перед ним стало свободнее - Сян Шу в развороте нанес летящий удар, сразу же далеко отбросив ближайших Ба, что пытались раздавить их.

Впрочем, почти тут же вокруг снова потемнело - скопище мертвецов опять обрушилось на них со всей силой. И снова вокруг стало пусто - Сян Шу мощным круговым движением отбил и вторую волну нападавших. Он потянул за собой Чэнь Сина, пытаясь сбежать. Юноша стоял, раскрыв рот от изумления, - он понял, что рассказы о том, как Сян Шу легендарно сражался один против целой армии Цзинь, были не выдумкой, не преувеличением, а чистой правдой. Сейчас кочевник демонстрировал свое великолепное мастерство - его силуэт был похож на вихрь, отбрасывающий каждую набегающую волну демонов, что накидывались на них. У немертвых не было шанса приблизиться к живым.

- По головам! - крикнул Чэнь Син. - Бей их по головам!

- Не могу, - сердито рыкнул в ответ Сян Шу. - Я не могу освободить руки. Есть там еще за ними?

- Вся улица ими забита! Их еще очень много!

Сян Шу: "......"

Он бросил свои ножны экзорцисту, а сам голыми руками и ногами принялся избивать мертвецов, прокладывая дорогу. Неожиданно этот рукопашный бой оказался весьма эффективным - кочевнику удалось расчистить часть пути. Чэнь Син следовал за ним, крепко прижав к груди ножны. Юношу колотило от волнения, но при этом он внимательно подсчитывал поверженных Ба, по крайней мере тех, что подлетали вверх ногами от пинков кочевника. Некоторых демонов Сян Шу хватал наперевес, как мешок с песком, и использовал их тела в качестве оружия - бросал изо всех сил вдоль улицы, и мертвецы в полете крушили своих собратьев.

- 399! 400! - закричал Чэнь Син. - Ты побил 400!

- Так не пойдет, - ответил Сян Шу. - Их слишком много!

- А ты можешь взобраться на стену? - вспомнил Чэнь Син недавний способ спасения. - И пробежать по стене?

- Нет, не смогу. Нет возможности. Здесь слишком тесно.

Сян Шу и хотел бы продемонстрировать свои навыки прыжков по крышам и скачков через стены, но места для старта было слишком мало - тот небольшой пятачок пространства, что ему удавалось расчистить, снова и снова заполнялся ходячими трупами. Защитник ухватил Чэнь Сина за руку и собрался забросить на стену хотя бы его, но тот закричал:

- Эй, ты вывихнешь мне руку! Не дергай так сильно, вывихнешь!

Сян Шу: "....."

- Не сработает, - определился кочевник. - Отступаем!

- Я придумаю, я что-нибудь придумаю! Я... хотя я могу только излучать Свет. А?! Сердечный Свет должен сработать! - Чэнь Син немедленно зажег Сердечный Свет, и огромное скопище демонов засухи перед ними тут же, завыв от боли, отступило.

Сян Шу остановился, жадно хватая ртом воздух. Его незажившее ребро остро и болезненно пульсировало. Оглядевшись по сторонам, защитник перевел взгляд на Чэнь Сина.

- Хэй-я! Как же здорово! - восхитился ситуацией экзорцист.

Сян Шу: "....."

Чэнь Син прислонился к стене дома, на обочине улицы. Ослепительный Свет вырывался из его ладони и повсюду, куда проникали его лучи, демоны начинали вести себя, как карпы, плывущие по реке, когда они моментально формируют серпообразный косяк, огибая препятствие. Ба в Чанъане вели себя точно так же, как и на горе Лунчжун, - всячески увиливали от малейшего соприкосновения с лучами Света.

- Ха! - Чэнь Син был в приподнятом настроении до тех пор, пока чуть не заметил надвигающийся подзатыльник от Сян Шу. Пригнувшись, чтобы избежать удара, он завопил:

- За что ты бьешь меня?!

Так как белый свет Сердечной Лампы погас, когда Чэнь Син спасался от нападения со стороны своего защитника, масса живых мертвецов с ревом снова ринулась в атаку. Сян Шу же хотел лишь припугнуть юношу и не собирался на самом деле колотить его.

- Быстро! Зажигай свой Свет! - кочевник, сильно ухватив Чэнь Сина за запястье, выставил его прямо перед толпой трупов.

- Ты чуть не сломал мне руку! - воскликнул недовольный Чэнь Син. - Не будь таким грубым!

Свет вернулся, Ба поубавили свой пыл и снова начали лавировать косяками вокруг, избегая опасных лучей.

- Ты что, хочешь убить меня прямо сейчас? - возмутился юноша.

Сян Шу: "....."

Оба они огляделись по сторонам.

- Пойдем уже, а? - произнес Сян Шу. Он подхватил своего напарника и потащил его, частью подталкивая, частью поддерживая. Когда они прошли совсем немного, Сян Шу резко обернулся прямо на ходу - перетаскивая с собой и Чэнь Сина.

- Что ты делаешь? - испугался неожиданной смены направления Чэнь Син.

- Сзади! - нетерпеливо бросил Сян Шу.

Сердечный Свет оказался естественным врагов для демонов засухи. Едва лишь он касался неживого тела - и Ба тут же старались избежать опасных лучей. Но как только Свет направлялся в другую сторону, мертвяки снова упорно устремлялись к живым.

- Почти как "согдийский вихрь", правда? - усмехнулся Чэнь Син.

Сян Шу практически нес его на руках, и кочевнику приходилось постоянно вращаться самому и перетаскивать экзорциста, чтобы Свет не подпускал Ба ни спереди, ни сзади. Отчасти это действительно было похоже на знаменитый танец согдийцев.*

https://youtu.be/g3ulTvr-4LM

- Заткнись, - буркнул Сян Шу.

Защитник продолжал двигаться, постоянно поворачиваясь то вперед лицом, то назад, и так снова и снова.

- Уж не хочешь ли ты еще раз ударить меня?

- Хочу.

- Есть здесь хоть кто-нибудь? - раздался издалека зовущий мужской голос. - Черт, что это за место такое?

Парни посмотрели друг на друга, услышав крик о помощи. Это был голос Фэн Цяньцзюня.

Чанъань, настоящее время. На дворец Вэйян опустилась ночь

- Где он?

Первый раз в своей жизни Фу Цзянь столкнулся с кем-то, кто позволил себе пропустить совместный ужин после того, как они договорились об этом. Единственным человеком, который имел смелость не явиться на условленную встречу, был строптивый и несговорчивый Да Шаньюй.

- Ты рассказала ему? - спросил император у принцессы Цинхэ.

- Рассказала что? - на прекрасном лице Цинхэ отразилось смущение. - Как мне и приказал Ваше Величество, я просто попросила его прийти во дворец вечером, вместе с Чэнь Сином, чтобы поужинать с Вашим Величеством.

Тоба Янь тоже условился встретиться с Чэнь Сином, но тот так и не появился, сколько бы офицер ни ждал его. Тоба Янь стоял в сторонке, желая что-то сказать, но все же не решался сделать это.

- Пошлите людей найти его, - Фу Цзянь понемногу начинал тревожиться. - Проверьте, не покинул ли он город.

В ту ночь, когда Сян Шу пришел в Чанъань, император не стал напоминать ему о делах. А затем его величество подвергся насмешкам и критике, после чего обе стороны начали с опасением относиться друг к другу. Более того, с недавнего времени Фу Цзянь стал получать тайные донесения, что и старики, и молодежь каждого племени открыто приходили к Да Шаньюю в надежде на то, что он восстановит справедливость для народов Ху

Был бы это один обычный донос, Фу Цзянь просто посмеялся бы над ним. Но подчиненные один за другим приходили и докладывали одно и то же. Вдобавок, Да Шаньюй поздней ночью отправился на гору Сун, в резиденцию Сонбай, известное пристанище ханьцев, чтобы там встретиться с семейством Фэн, которое давно подозревалось в умышлении заговора. Все это не могло не тревожить императора.

Цинхэ поняла, что Фу Цзянь действительно решил провести расследование, а в таком случае никакая информация от него не укроется. Поэтому принцесса решила больше не скрывать того, что ей известно.

- Около полудня Да Шаньюй и Чэнь Син ушли вместе с Фэн Цяньцзюнем, младшим братом Фэн Цяньи.

Сначала Фу Цзянь был ошеломлен новостью, но быстро пришел в себя. Тоба Яню было поручено отрядить солдат на поиски:

- Отправь своих людей на разведку. Пусть они побольше информации соберут. Ханьское имя Шулюй Куна - Сян Шу. Не говорите, что вы ищете Да Шаньюя, чтобы не возникло чего доброго каких-то проблем.

Фу Цзянь не боялся того, что Сян Шу за его спиной сговорится с кланом Фэн. Императору просто хотелось знать, что на самом деле задумал этот упрямец. Армия в городе находилась под управлением людей, преданных Фу Цзяню. Великая Цинь давно уже объединила под своей рукой весь север, так что бунт Фэнов не вызовет большого отклика. И еще менее вероятно, что предателем станет его верный оруженосец, Тоба Янь.

Тоба Янь был в курсе, что у Чэнь Сина сложились хорошие отношения с семейством Фэн, но он боялся раскрыть какую-нибудь внутреннюю информацию. Офицер просто хотел найти Чэнь Сина как можно быстрее и уговорить его придержать лошадь на краю пропасти*. Так что он немедленно покинул дворец и прямо посреди ночи отправил верных людей, чтобы отыскать пропажу.

Зеркальный мир. День и ночь неразличимы

Когда Фэн Цяньцзюня выбросило из зеркала, он приземлился не очень удачно - при падении голова его оказалась рассечена до крови. Едва ему с трудом удалось остановить кровотечение, как пришлось отбиваться от большой толпы живых мертвецов. Мастер уже имел с ними дело на горе Лунчжун, так что сильно не был удивлен при встрече. Он лишь махнул, что называется, хвостом и сбежал. Ему удалось вспрыгнуть на крышу большой резиденции, откуда, присев на корточки, юноша начал изучать ситуацию. Демоны засухи сбились в большую кучу и неотступно пялились наверх, хорошо еще, что забраться на крышу они не могли.

Фэн Цяньцзюнь попробовал метать в противника черепицу и даже разбил головы нескольким неудачникам. Но он по-прежнему оставался в значительном меньшинстве, да и черепица на крыше была не бесконечной - если продолжать в таком же духе, то скоро не останется опоры для ног. Так что он был вынужден остановиться и позвать на помощь.

И вскоре после этого увидел спешащих Сян Шу и Чэнь Сина. Чэнь Син, правда, не очень мог спешить - экзорцист был так утомлен "согдийским вихрем", что едва переставлял ноги, постоянно опираясь на стену.

- Спускайся! - крикнул Сян Шу.

После того, как Чэнь Син отогнал толпу Ба, Фэн Цяньцзюнь смог спрыгнуть. Его, правда, тут же окружила новая свора ходячей мертвечины, но вместе было уже не так страшно.

- Отлично сработано! Я здесь! - крикнул Фэн Цяньцзюнь.

Мастер снова ввязался в трудный бой, чтобы пробиться к Чэнь Сину. А Чэнь Син и Сян Шу в свою очередь ускоренно стали двигаться к мастеру. Куда бы ни падали лучи Сердечного Света, демоны засухи разбегались, как стада овец, пока не начали наконец топтать друг друга. Неожиданно Фэн Цяньцзюнь понял, что перед ним нарисовалась серьезная проблема.

- Стой, стой, стой! Не смотри на меня!

Впрочем, он не успел договорить. Тысячи живых мертвецов, сбегавших от Света, устремились в его сторону. Сбив мастера с ног, вся эта толпа Ба пронеслась прямо через упавшего Фэн Цяньцзюня, немилосердно топча его.

Фэн Цяньцзюнь: "......"

Но вскоре Чэнь Син наконец добрался до своего приятеля и помог подняться с земли.

- Это зеркало... - мастер махнул рукой в ту сторону, где он появился в этом мире. Но едва он собрался провести их в место, откуда прибыл, как Сян Шу поднял руку, показывая, что ничего говорить больше не нужно. Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син просто последовали за северянином.

Голова Чэнь Сина кружилась от того, что он слишком часто крутился вокруг себя. К тому же экзорцист был очень насторожен, опасаясь появления новых демонов, которые могли неожиданно выпрыгнуть из прилегающих к главной улице переулков. Все это очень сильно утомило юношу.

- А ты можешь использовать другую руку для своего Света? - полюбопытствовал Фэн Цяньцзюнь.

- Ох, верно. Обе мои руки способны на это.

Чэнь Син поднял обе руки, излучающие Сердечный Свет, повернулся боком - одна рука оказалась направлена вперед, а другая назад, - и так боком и пошел.

- Так лучше? - спросил Фэн Цяньцзюнь. - А может быть, и все твое тело может излучать Свет?

- Это слишком утомительно, - ответил Чэнь Син.

- Да Шаньюй и я могли бы нести тебя.

- Моя мана очень быстро истощится, - отклонил предложение экзорцист. - Использование даже слабой магии может вызывать большую усталость.

Мастер наконец сдался. Таким образом трое без особых затруднений прошли примерно половину Чанъаня.

- Как мы сможем выбраться отсюда? - спросил Фэн Цяньцзюнь.

- Поищем зацепки в Департаменте Экзорцизма, конечно, - ответил Чэнь Син. - Раз мы смогли войти сюда, то должен быть и способ выйти обратно.

- Почему это место пронизано такими жуткими ветрами? - поежился мастер. - Я буквально чувствую холод за своей спиной.

- Кто-то использовал зеркало, чтобы поглотить большое количество ненависти, - объяснил Чэнь Син.

За этой беседой спутники не заметили, как оказались невдалеке от горы Сун, на северо-западе Чанъаня. В долине у подножия Сун-шань виднелась старинная резиденция, располагавшаяся там, судя по всему, очень давно.

- Это, должно быть, нужное нам место, - уверенно произнес Чэнь Син.

Однако оба спутника - и Сян Шу, и Фэн Цяньцзюнь, - неожиданно выдвинулись с обеих сторон вперед и встали перед Чэнь Сином.

Они заметили призрачные тени, сновавшие туда-обратно возле резиденции и в той части улиц, что примыкали к подножию горы. Сначала несколько, потом все больше - количество теней постоянно увеличивалось.

- Что же это за колдовство такое? - пробормотал Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син внезапно вспомнил ту ночь, когда призрачный убийца атаковал его и Сян Шу!

- С ними непросто будет справиться, - предупредил Сян Шу экзорциста. - Будь осторожен.

Тени извергали из себя темный туман, который свивался в воронки. Около двадцати темных вихрей - в каждом все четче и четче проступали очертания человеческого тела, и не просто тела, а воина в черных металлических доспехах.

А затем у центрального входа возникла намного большая группа теней - их центре был генерал, с головы до ног закованный в черную броню, что носили всадники династии Цзинь. Он ехал верхом на лошади-скелете.

- Это тот вчерашний ночной убийца! - воскликнул Чэнь Син.

- Ты уверен? - усомнился Сян Шу.

- Ошибки быть не может! Я узнал его шлем!

- Я задержу их, - спокойно произнес кочевник. - А вы двое поспешите. Встретимся позже. Фэн Цяньцзюнь, ты отвечаешь за его безопасность.

- Нет-нет-нет, - переполошился Фэн Цяньцзюнь, - Тяньчи, может ли твой Свет...

- Пошли! - скомандовал Сян Шу.

- Постой! - попытался остановить его Чэнь Син

Но Сян Шу не стал дожидаться ответа. Наклонившись, он рванул вперед со скоростью гепарда.

- Ааах! Сян Шу, у тебя в руках одни только ножны! - испуганно воскликнул Чэнь Син, а Фэн Цяньцзюнь практически в то же время закричал. - Да Шаньюй! Вернись!

Глава 19. След

Однако человек этот нашел волшебное оружие, называемое "Жемчужина Динхай", и использовал его, чтобы восстановить свою ману.

- Идем! - Фэн Цяньцзюнь больше не мог беспокоиться о Сян Шу. С этого момента кочевник мог полагаться лишь на свои силы. Полуобняв Чэнь Сина, мастер потащил его к входу в управление. В тот момент, когда Сян Шу отважно бросился в открытую атаку на призраков, Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син поднырнули под брюхо генеральской боевой лошади и успешно проскользнули.

Чэнь Син все хотел оглянуться, но Фэн Цяньцзюнь заорал на него:

- Не смей больше оглядываться!

Мастер повернул голову юноши в нужном направлении и побежал вместе с ним, но юноша по-прежнему махал Сян Шу и кричал: "Сян Шу! Беги!!!"

Защитник в это время размахивал ножнами, которые ярко сверкали под мрачным пасмурным небом. Воин, закованный в черное, направил своего коня в сторону кочевника с явным намерением убить, но Сян Шу придерживался небольшого безопасного расстояния, даже не глядя в сторону темного генерала. За один короткий вдох северянин ножнами лишил руки одного из призрачных воинов, что необдуманно бросился прямо на него.

Эти ножны были выкованы из чистой стали, смешанной с золотыми и серебряными нитями, их было очень трудно использовать как оружие. Однако в руках Сян Шу они играли роль мягкого хлыста. Одно небольшое встряхивание - и из ножен вырывались сияющие лучи.

Враги перестроились перед тем, как окружить Сян Шу. Все происходило в мертвом молчании. Воины, лишившиеся конечностей после встречи с оружием кочевника, подбирали с земли свои обрубки и прикладывали их назад к телам. В тех местах, где разрубленные части соединялись, мягкое гнилое мясо начинало шевелиться, и рука или нога прикреплялась так, будто и не было никакой раны.

- Кто вы, люди?! - Сян Шу развернулся, вытащил ножны и заблокировал проход. Глаза его были широко открыты, голос звучал очень гневно. - В каких вы отношениях с Кэерой? Говорите!

Никто ему не ответил. Лишь закованный в черную броню командир поднял свою алебарду - это был знак к атаке. Призрачные воины, один за другим, пригнулись к спинам своих лошадей-скелетов и бросились в атаку!

В это время Чэнь Син, вбегая в управление Департамента, почувствовал, что столкнулся с чем-то, будто пересек невидимую стену.

- И что нам теперь делать? - полюбопытствовал Фэн Цянь Цзюнь. - Все от тебя зависит.

Чэнь Син сел на землю и уставился на табличку над входом в резиденцию. Четыре больших знака, начертанных на ней в зеркальном отображении, обозначали "У всего единое происхождение".

Рядом с входом была еще одна, теперь уже каменная плитка, с высеченной на поверхности надписью. "Династия Хань. Главное управление Департамента экзорцизма" - вот что на ней было написано.

Чэнь Син объявил:

- Мы нашли! И это прекрасно! Я знал, что это должно быть здесь!

Юноша вбежал в строение. Обстановка внутри была почти такой же, какую он себе представлял после прочтения множества книг. Единственное, что никого в управлении не было. Хоть он и знал уже, что в зеркальном мире остались лишь демонические создания, и что живых людей тут нет, все равно - в попытке уцепиться на последнюю ниточку он крикнул:

- Есть тут кто?

- Тут кто, тут кто, тут кто...

Лишь эхо ему отвечало.

Фэн Цяньцзюнь огляделся по сторонам, а затем спросил в полный голос:

- Есть ли здесь магическое оружие? Думаю, это был бы неплохой способ отбросить врага назад.

Чэнь Син был ужасно встревожен, ведь многочисленные противники все еще оставались снаружи. Даже если в Департаменте хранится магическое оружие, разве можно будет его использовать в настоящем мире?

В середине главного зала Департамента располагалась еще одна вывеска с четырьмя словами, написанными в зеркальном отображении "Озарит Светом Безбрежные Просторы". Под ней на специальной стойке лежал блестящий черный меч чжунцзянь, на вид весьма тяжелый. Фэн Цяньцзюнь выбежал вперед и схватился за оружие, но не смог сдвинуть его с места. Было похоже, что меч намертво приварили к стойке.

Чжунцзянь, 重剑 , т.е. «тяжелый цзянь», отличается от обычного меча цзянь более широким лезвием и большим весом, а иногда и большей длиной.

Мастер устремился на второй этаж.

- Ой, плохо. Тяньчи, твой защитник там в небольшой, знаешь ли, опасности.

Чэнь Син торопливо последовал за ним - и увидел, что Сян Шу на бешеной скорости убегает от атакующих врагов, удерживая демонов достаточно далеко от долины.

Кочевник прекрасно понимал, что нет смысла драться лоб в лоб с противником, намного превосходящим его по силе, и что он должен как минимум втрое увеличить расстояние между ними и собой. Прежде, чем перейти в контратаку, следует истощить врага. Однако, если он будет бежать по прямой, то очень скоро окажется вместе со всем скопищем прямо у входа в Департамент. Поэтому он и начал кружить по улицам в отдалении от входа, вступая попутно в мелкие стычки с особо ретивыми демонами.

Совершенно неожиданно совсем рядом просвистела длинная - около трех чи - деревянная стрела. Пролетев чуть выше головы, она подняла самый настоящий ветер и глубоко вонзилась в дерево. Сян Шу посмотрел наверх в том направлении, откуда она прилетела, и заметил обосновавшихся на третьем этаже Департамента Чэнь Сина и Фэн Цяньцзюня. Каждый занял по углу и управлял закрепленным многозарядным арбалетом чо-ко-ну.

Современная реплика арбалета-автомата чо-ко-ну

- Подмани к нам демонов! - выкрикнул Чэнь Син.

Сян Шу тут же бросился к входу в Департамент Экзорцизма. Чэнь Син постарался как можно лучше настроить механизм и повернул арбалет в нужном направлении, и брат Фэн сделал то же самое. Как только оба чо-ко-ну были наведены на цель, из них вылетели две длинных очереди арбалетных стрел. Острейшие снаряды на убийственной скорости подавались из специальной коробки и обильно поливали землю у ворот Департамента дождем из стрел!

Сян Шу, которого тоже чуть не пронзили насквозь заодно с демонами, буквально заревел:

- Ты что, не знаешь, как стрелять из него?!

- Разумеется, не знаю, - крикнул в ответ Чэнь Син. - Не будь слишком требовательным! Делаю, как могу!

- Я зарядил арбалет! - присоединился к воплям Фэн Цяньцзюнь. - Сейчас помогу тебе!

Произнеся это, он махнул вниз прямо с третьего этажа, обнажил свой меч и бросился на подмогу Сян Шу.

И в этот момент оба спутника экзорциста, наконец, увидели воочию, насколько велико влияние грозной звезды Чэнь Сина, Юпитера. Юноша кричал во время стрельбы, крутил арбалетами влево и вправо, но ни одна из стрел, выпущенных им, не была потрачена зря. Независимо от того, куда смотрел сам стрелок и куда был направлен прицел, каждая стрела попадала точно в голову нечисти. Генерал в черных доспехах был ошеломлен - меньше чем через половину палочки благовоний, все его подчиненные оказались повержены.

Демон резко пришпорил коня-скелета, давая ему команду развернуться, и поскакал прочь. Чэнь Син вытащил чо-ко-ну из стойки, сделал шаг назад и подготовил насмешливое "ха" для последней оставшейся стрелы.

Но управляясь с оружием, Чэнь Син споткнулся. Пытаясь устоять на ногах, юноша абсолютно случайно зацепил спусковой крючок. Угол наклона арбалета оказался таков, что стрела взлетела высоко вверх. Сян Шу и Фэн Цяньцзюнь одновременно придержали свое оружие. Оба они уставились на арку, которую вырисовывала стрела в полете. Генерал, мчащийся на своем боевом коне, уже был за пределами долины. Стрела Чэнь Сина пролетела более 100 шагов и падала по косой. Кланнннгг! С лязгом стрела ударила по черному шлему и переломила шею демону, да так, что оторванная голова его закрутилась в воздухе.

Не говоря ни слова, Сян Шу рванул вперед. Генерал, сообразив, что кое-чего ему теперь не хватает, попытался схватить отлетевшую часть своего тела. Но кочевник высоко подпрыгнул и, лихо развернувшись в прыжке, как будто играя в цуцзюй, пнул ногой по отлетевшей генеральской голове.

Цуцзюй

Удар оказался сильным и точным, голова полетела в сторону Фэн Цяньцзюня. Мастер боевых искусств принял передачу. Правда, для того, чтобы подоспеть к нужной точке, ему пришлось сделать кувырок на одной руке, но зато мощный удар отправил голову прямиком к Департаменту Экзорцизма.

Чэнь Син последовал примеру старших и тоже стукнул ногой по генеральской голове, катящейся по лестнице с третьего этажа. Впрочем, в момент удара раздалось лязгающее кланннг, и юноша взвыл от боли, пронзившей ногу. Шлем генерала оказался слишком тяжелым. Падая с третьего этажа, голова пробила две деревянных площадки и с глухим стуком ударилась об землю, подняв при этом облако пыли.

Сян Шу и Фэн Цяньцзюнь благополучно добрались до Департамента Экзорцизма. Генерал, превратившийся в безголового рыцаря, разъезжал на лошади под стенами управления, желая вернуть на место свою потерю. Сян Шу встряхнул своими ножнами, подготавливая их к удару, однако генерал не вошел внутрь. Через некоторое время он уехал от Департамента.

Чэнь Син, спустившись в главный зал на первом этаже, схватил меч. Едва он небрежно взмахнул им, как тяжелый железный клинок засиял ярким белым светом.

Чэнь Син: "?"

На полу, под тем местом, где находилось оружие, появился круг из светящихся символов.

Сян Шу и Фэн Цянь Цзюнь одновременно уставились на меч. Чэнь Син поднял его без всяких усилий. Экзорцист озадаченно уставился на клинок, а затем перекинул его Сян Шу.

Сян Шу одной рукой поймал меч, покачал его на ладони и сделал короткий взмах в воздухе. Теперь он был готов к преследованию врага, но генерал уже покинул долину.

Все трое одновременно с облегчением выдохнули.

Чэнь Син с важным видом уселся на кушетку в главном зале Департамента. Раскрыв руки, - ноги его, впрочем, в это время дрожали, - он горделиво произнес:

- Ну так что? Разве тебе в конце концов не пришлось положиться на меня?

Пять пальцев Сян Шу слегка дернулись, но затем кочевник просто глубоко вздохнул. Фэн Цяньцзюнь же сказал:

- Братец, ты действительно силен, просто... что нам теперь нужно делать, чтобы выбраться наружу? У тебя есть идеи?

- Давайте сделаем перерыв, я очень устал, - ответил Чэнь Син. - Люди всегда продумывают то, каким путем они смогут вернуться. Раз мы смогли войти в это место, то и путь обратно точно найдется.

Фэн Цяньцзюнь поднял голову, валяющуюся на земле, и отодвинул переднюю пластину шлема. Внутри оказалось синюшного цвета лицо.

- Будь осторожен, - напомнил Чэнь Син. - Он может укусить.

- Эта группа не была похожа на обычных демонов засухи, - спокойным тоном сказал нахмурившийся Сян Шу. - Даже когда они лишались конечностей, то могли восстановить тело, приставив назад на место руку или ногу. С чего бы таким чудовищам здесь появляться?

Чэнь Син немного поразмыслил об этом, прежде чем ответить:

- Согласно легендам существует много видов Ба. До сих пор мы видели живых мертвецов низкого уровня. Этот вид солдат-призраков, должно быть, более высокого ранга. Брат Фэн, а эта голова довольна красива, не правда ли?

Фэн Цяньцзюнь снял с головы шлем и, осторожно держа, показал лицо демона своим спутникам.

Голова генерала сердито пялилась широко раскрытыми глазами. Рот демона то и дело открывался, создавая всевозможные свирепые выражения и обнажая белые зубы. Голова постоянно дергалась в руке брата Фэна, извивалась и изыскивала возможность укусить кого-нибудь.

- Подай ее сюда, мне нужно ее получше рассмотреть, - произнес Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь положил голову на стол. Чэнь Син взял ветку дерева и вставил ее в оскалившийся рот демона. Хрясь! От укуса ветка сломалась. Экзорцист припомнил, что происходило раньше. После того, как он расстреливал Ба в голову, демоны переставали подавать признаки жизни. Но если голова оставалась неповрежденной, то тело, даже отделенное от головы, продолжало передвигаться. Иными словами, если они сейчас рассекут эту голову пополам, то безголовый рыцарь, бродящий где-то снаружи, будет...

Чэнь Син вглядывался в прекрасный нос демона, когда ему в лицо прилетела книга.

"Ай!"

- Ты это искал? - Сян Шу уже весь сгорал от нетерпения. Он порылся в хранилище и нашел там книгу, страницы которой были заполнены знаками чжуаньшу. Эти иероглифы восходили к династии Цинь и использовались обычно в официальных или формальных случаях. Этот шрифт имел несколько искаженное написание, его было достаточно трудно разбирать. А для Ху изучение чжуаньшу и вообще становилось вызовом, крайне редко кто из кочевников смог бы понять напечатанное этим шрифтом.

Слева иероглиф в обычном написании, справа - шрифтом чжуаньшу. Сейчас он используется только для каллиграфии

- Все слова в этом мире перевернуты, - сказал Чэнь Син, открывая книгу. - Будет весьма трудно это прочитать. Где ты ее взял?

- На полке в подвале, - ответил Сян Шу. - Она лишь наполовину исписана. Только эта книга - особенная. Ты поймешь это, когда увидишь.

Едва Чэнь Син бросил взгляд на раскрытые страницы, он сразу заметил, что это простые символы чжуаньшу, округлые и извивающиеся, словно дракон цюлун.

А еще - и это было намного важнее, - знаки не были зеркально отраженными, как все другие слова в этом мире. Они располагались правильно! Что это значило? То, что книга была написана кем-то из настоящего уже здесь, в этом, потустороннем мире!

Хотя Сян Шу и не был знаком с таким написанием, но он смог понять, что страницы в этой книге следовали слева направо. Большая часть книг на той полке начиналась с правой стороны, и лишь в одной этой книге страницы шли в нормальном порядке.

- Это было написано 299 лет назад, - пробормотал Чэнь Син. - Кто же оставил здесь эту запись?

- Прочитай ее, - просто ответил Сян Шу.

Юнпин, 18-й год. Смиренный я просуществовал в этом мире более 300 лет. За эти годы я изъездил в поисках всю Божественную империю вдоль и поперек и наконец нашел Жемчужину Динхай в Великом Озере...

"Жемчужина Динхай?"

Безмолвие, павшее на магию, привело к завершению практик у всех заклинателей. Одна только Жемчужина Динхай все еще была способна высвободить бурлящий поток Ци.

Чэнь Син: "!!!"

После обретения этого магического оружия все записи о нем в человеческом мире должны быть уничтожены. Однако человек предполагает, а небеса располагают. Если говорить о реальных шансах, то восемь и даже девять попыток из десяти окажутся безуспешными. Чтобы заранее это предусмотреть, эта книга будет укрыта в Зеркале Инь Ян. Если вдруг что-то произо...

- Не думай об этом, - прошептал себе под нос Чэнь Син. - Каждый может сделать лишь то, что в его силах. Превратности в жизни могут исчезнуть по щелчку пальца. Что толку беспокоиться о делах посмертных?

Экзорцист перевернул страницу, но на следующих нескольких листах не было ни слова, лишь простые линии, начерченные тушью. Судя по всему, это могло быть картой. Инстинкт подсказывал ему, что содержимое этой книги должно иметь отношение к полному магическому безмолвию.

- Это было оставлено здесь моим предшественником, - сказал Чэнь Син своим спутникам, когда закончил изучение книги. - Я не знаю, почему он сделал это... ... Но он должен был знать правду, стоящую за магическим безмолвием.

Все трое ненадолго задумались.

- Эти записи не упоминают о демонах засухи, - произнес Сян Шу, нахмурившись.

- Не упоминают, - помотал головой Чэнь Син.

- Так что, это он создал зеркальный мир? - спросил Фэн Цянь Цзюнь.

- Возможно,- кивнул Чэнь Син. - Мне думается, что книга была написана через год после того, как магия погрузилась в тишину. За этот год все духовные меридианы Ци, и земные, и небесные, уже иссякли. Однако человек этот нашел волшебное оружие, называемое "Жемчужиной Динхай", и использовал его, чтобы восстановить свою ману.

Чэнь Син, пока говорил, внимательно осматривал то помещение, где они находились.

- Затем он активировал Зеркало Инь Ян, - продолжал юноша, - и создал этот отраженный мир, в котором мы сейчас находимся. И после этого оставил незаконченную книгу в этом зеркале?

Сян Шу между тем пролистал книгу и нашел карты на последних страницах. Особенно внимательно он изучил последнюю страницу. На ней были нарисованы горы, реки и озера, без каких-либо названий и пояснений.

- Нет, - нахмуренные брови кочевника сошлись еще ближе. - Это не так. Если только ты не ошибся.

Чэнь Син: "???"

- Но это вытекает из того, что было написано в книге, - объяснился Чэнь Син. - И это очень правдоподобно! Вся мана ушла из мира. Этот господин нашел Жемчужину Динхай, она стала ключом к восстановлению магической энергии... ... постойте, нет.

Теперь он тоже увидел проблему, но все еще не мог точно сказать, в чем она заключается.

- В книге говорится, что он искал Жемчужину Динхай сотни лет, - сказал Фэн Цянь Цзюнь. - Мана существовала в человеческом мире, обмен духовной Ци между земными и небесными меридианами еще не остановился. Даже если он и знал причину исчезновения магической энергии, как он мог за сотни лет до этого предугадать такое и заранее начать поиски Жемчужины?

Экзорцист ничего не ответил.

- И где сейчас Жемчужина Динхай? - спросил Сян Шу.

Чэнь Син пожал плечами.

- Я думаю, весьма маловероятно, что она находится в зеркале, - продолжил защитник.

Чэнь Син согласился с ним. Сян Шу еще раз рассмотрел схемы на последних трех страницах книги.

- Возможно, это одно из мест на этих картах. Странно. Что он сделал после того, как получил Жемчужину Динхай? Может быть, она была украдена кем-то еще?

- Это новая зацепка, - глубоко вздохнул Чэнь Син. - Теперь у нас наконец-то есть след. Это просто здорово, что наше путешествие сюда оказалось не напрасным. Сначала нам надо придумать способ, как вернуть Зеркало Инь Ян. Сейчас, когда оно в руках Фэн Цяньи... это немного опасно, ага...

Чэнь Син посмотрел на брата Фэна. Все трое, не произнеся ни слова, одновременно поняли друг друга. Соединив вместе несколько кусочков головоломки, они смогли восстановить порядок событий и понять, что произошло. Во-первых, после того, как на землю пало магическое безмолвие, экзорцисты оставили в Департаменте могущественный артефакт, Зеркало Инь Ян. Когда семейство Фэн обустраивало свою резиденцию Сонбай, переделывая то, что уже находилось на горе Сун, в результате странной комбинации совпадений зеркало оказалось в их руках.

Но что насчет появления демонов засухи?

Было уже слишком много вопросов, ответы на которые мог дать только Фэн Цянь И.

Чэнь Син резко поднялся, взял книгу и спросил:

- Где ты нашел это? Проведи меня туда.

Мастер поднялся и собрался было последовать за ними, но увидел жест, который сделал Сян Шу. Фэн Цяньцзюнь понял, что кочевник имел ввиду. Чтобы не навлекать на себя подозрений, мастер сказал:

- А я постою здесь на страже.

Чэнь Син почти бегом спустился в подземный склад. В сравнении с тесной комнаткой, что сохранилась на последнем уровне денежного хранилища банка Сифэн, это помещение было намного просторнее. Оно было заполнено оружейными стойками, шкафами и книжными стеллажами. Лишь места, предназначенные для оружия, были пусты.

Сян Шу указал на нужный стеллаж. Чэнь Син нашел простое бронзовое зеркало, поднял зажженную масляную лампу и начал просматривать полки, разыскивая книги, которые могли бы помочь в его исследовании.

- Они все такие целые! - в библиотеке своего шифу Чэнь Син прочитал много книг из Департамента, но все они были неполными. В Департаменте хранилось огромное количество записей о разных видах магического оружия по всему миру. Спустя многие годы часть из них попала на гору Хуа, но уже в поврежденном состоянии. Сейчас же прямо перед глазами Чэнь Сина все эти книги были в совершенно полном виде - экзорцист моментально воспрял духом. Любопытство его было в высшей степени удовлетворено, и в этот момент он больше ни о чем не мог думать. Сначала прочитать, а думать - потом.

Алая Облачная Дымка, Изгоняющий Пест... ... Сердечный Свет? Сердечный Свет!

Чэнь Син не ожидал, что действительно найдет здесь древние записи о Сердечном Свете! Чтобы традиционные искусства не были утеряны, Великие Экзорцисты прошлых династий специально оставляли после себя переписанные копии. Таким образом, даже если случится война или произойдет еще что-то непредвиденное, и метод будет утрачен, экзорцисты, унаследовавшие магическое оружие, смогут вернуться в Департамент и получить способ управления и контроля над этим оружием. Однако возможности Сердечного Света всегда вызывали жаркие споры. Многие верили, что Сердечный Свет является в мир лишь в то время, когда близко появление демонов на земле. А также что это единственное мире духовное сокровище, не имеющее физической формы. Обсуждали даже вопрос, считать Сердечный Свет действительно магическим оружием или не считать.

Юноша сразу почувствовал, что нашел драгоценнейшее из возможных сокровищ. Он перенес на задворки своего разума мысли о Зеркале Инь Ян и приступил к чтению самых важных для него строк, начертанных на бамбуковых пластинках. В этой книге были записаны сведения об использовании Сердечного Света. Оно включало в себя три вида силы: заклинание демонов, экзорцизм и сохранение ясности в сердце. А еще - и это самое важное - Сердечный Свет меньше всего пострадал от магического безмолвия в настоящем мире! В точности, как и говорил шифу!

Произошло это благодаря тому, что Сердечный Свет в качестве источника своей энергии использовал три небесных души хунь и семь земных душ по, которые сосуществовали в теле и лежали в основе человеческого начала. Когда это магическое оружие использовалось, Сердечный Свет, загораясь, озарял огромные пространства. Словно искры, с которых начинается степной пожар, он пробуждал духовную Ци небес и земли, собирал и усиливал эту энергию для изгнания демонов.

Когда шифу рассказывал Чэнь Сину о тайнах, скрытых в Сердечном Свете, он опирался на те немногие сведения, что были ему известны. Сейчас юный экзорцист нашел наконец единственную книгу, которая осталась, и в ней говорилось, что даже несмотря на то, что духовная энергия в мире иссякла, все три мистических силы Сердечного Света, хоть и в слабой степени, но все еще могут быть использованы!

И еще один момент был отчетливо прояснен этой книгой. Сердечный Свет мог только защищать. Любая вещь в мире могла быть защищена им от посягательства демонических помех, он мог прогнать злых духов, но убивать демонов напрямую он не мог. И уж конечно, он не мог быть использован для нанесения ущерба людям. В каком-то смысле это был "талисман", специально созданный для сдерживания "зла". Когда его использовали в борьбе с демоническими сущностями, Свет мог нанести удар по врагу, но не причинял вреда людям. В лучшем случае, он был способен выпустить луч, чтобы отпугнуть человека...

- Возьми ее с собой, прочитаешь в следующий раз, - напомнил Сян Шу. - Зеркало Инь Ян.

Чэнь Син вынырнул из своей задумчивости. Он начал проверять полки от начала до конца, пока не нашел нужный бамбуковый свиток в ряду "небесного" магического оружия. Юноша развернул его.

Зеркало Инь Ян, магическое оружие из древних времен. Способно создать оттиск какого угодно предмета в мире. Использует духовную Ци неба и земли. Надписи выгравированы на обратной стороне.

Сян Шу поднял лампу повыше. Чэнь Син вскользь прочитал описание использования этого оружия и нахмурился.

- Но как именно активируется Зеркало Инь Ян? Если только не...

Пока экзорцист говорил, ему смутно припомнился ключевой момент, о котором он уже знал раньше - ненависть, негодование, обида.

Для того, чтобы волшебное оружие высвободило свою мощь, оно должно поглотить энергию Ци. Однако эта так называемая духовная Ци - не что иное, как циркуляция избытка сил небес и земли. Злоба, остающаяся после смерти обиженного человека, теоретически имеет тот же самый источник, что и Ци, только представлены они по-разному. Энергия духовной Ци имеет ясную чистую природу, в то время как энергия злобы - замутненную, грязную. Так же, как и то, что говорится о самой Ци - янская Ци неба "чиста", иньская Ци земли "мутна".* Когда-то существовали злые искусства, которые опирались на практику эмбриональной крови или на очищение человеческих душ, и это были их способы контролировать ненависть.

Те, кто завладел зеркалом, очевидно смогли найти способ использовать силу ненависти. Может быть, они усовершенствовали это магическое оружие на поле боя с тяжелыми потерями, а после этого взяли, чтобы использовать в собственных интересах. Это был просто идеальный вариант для укрытия множества тел, ведь такое количество неупокоенных трупов больше негде было спрятать.

У Зеркала Инь Ян две стороны и одна основа. Сторона Ян находится в мире человеческом, сторона Инь - в мире зеркальном. Для того, чтобы вернуться назад в реальный мир, следует найти сторону Инь в этом мире.

Чэнь Син закончил читать руководство. Само по себе зеркало уже было усовершенствовано, активировать его было очень легко. Оставалась только одна сложность - найти, где зеркало спрятано.

Сян Шу крутанул мечом темной стали, что он держал в руке. Раздался приглушенный звон. Защитник жестом попросил Чэнь Сина взглянуть.

- Что это? - спросил Сян Шу.

Чэнь Син взял протянутый клинок и внимательно изучил гравировку, сделанную на лезвии.

- Здесь нанесены Девять Слов Истины*. Возможно, его используют для усмирения демонов.

- Этот меч не из тайного хранилища семейства Фэн, там были найдены только ножны, - заметил Сян Шу. И в то время, пока мужчина это произносил, он вложил клинок в ножны. Лезвие вошло идеально.

- Я еще не уверен насчет него, - озадаченно произнес Чэнь Син. - Никогда раньше не видел описания подобного оружия. Зеркало Инь Ян создает оттиски с настоящего мира, но оно ограничено собственной силой. Чем сложнее предмет для копирования, тем больше маны требуется для создания копии. Если мои ожидания не ошибочны, возможно, в этот зеркальный мир перенесен даже не весь Чанъань, а лишь центральная его часть. Если предположить, что этот меч - тоже магическое оружие, то для зеркала Инь Ян было бы весьма трудным создание отпечатка такого артефакта. В конце концов, требуемая для этого духовная сила должна быть весьма велика.

Чэнь Син снова поднял лампу и начал смотреть на других стеллажах, проверяя, нет ли там еще чего интересного. И на одной из полок нашелся свиток с обозначением "Сэньло Ваньсян". Это было описание драгоценного хуаншоу. Чэнь Син раньше читал об этом у своего шифу, а теперь снял книгу с полки, чтобы передать Фэн Цянь Цзюню.

Сян Шу опустил взгляд, проверяя меч, и спросил:

- Сможем ли мы пронести его назад в настоящий мир?

- Трудно сказать... - задумался Чэнь Син. - Он тебе нравится? Если ты хочешь оставить его себе... Он в любом случае принадлежит Департаменту Экзорцизма, и я как нынешний Верховный Экзорцист отдаю его тебе. Даже если у него нет магической силы, ты сможешь использовать его, чтобы сражаться с другими людьми. Но не вздумай бить меня этим!

Сян Шу сделал движение, как бы разворачиваясь для удара мечом, и Чэнь Син тут же отпрыгнул подальше, но кочевник лишь крутанулся вокруг себя. Юноша понял - его просто подразнили. "Так ты можешь отпускать шуточки? Я ошибался насчет тебя!"

- Эй, вы двое, - крикнул сверху Фэн Цяньцзюнь. - Думаю, будет лучше, если вы оба подниметесь и посмотрите, что тут делается. У нас проблемы.

Сян Шу перекинул ножны с мечом себе за спину и в несколько шагов взлетел по лестнице. Чэнь Син поспешил вслед на ним, бросив на ходу в мастера бамбуковый свиток, в котором были записи о его мече "Все сущее". У Фэн Цяньцзюня не было времени, чтобы прочесть его, нужно было торопиться наверх, на третий этаж.

Глядя на темное хмурое небо, невозможно было сказать, что за время суток стояло на дворе, ночь или день. Обе стороны горы Сун были плотно забиты живыми мертвецами. Около сотни тысяч демонов засухи окружили ямэнь Департамента Экзорцизма. С верхних частей склонов горы на Департамент нацелили свои луки призрачные воины.

С самой вершины горы Сун прямо к главному входу Департамента скакал на своем боевом коне безголовый генерал.

Глава 20. Главное Управление

Ветхий Департамент Экзорцизма шумно обрушился на землю

Чанъань в реальном мире, четвертая ночная стража*, в спальных покоях дворца Вэйян

- Все в точности так, как и ожидали Ваше Величество, - докладывал офицер. - Да Шаньюй и Чэнь Син вошли сегодня днем в резиденцию семейства Фэн. Вечером по каким-то причинам клан Фэн в полном составе вышел на улицы города и приступил к поискам того, кого Ваше Величество назвали Сян Шу.

Фу Цзяня разбудили посреди ночи. Облаченный лишь в нижние одежды, он сидел на кушетке рядом со своими спальными покоями и, сдерживая гнев, слушал донесение военного. На лице императора отчетливо проступало сомнение.

- Этот подчиненный направил десять тайных шпионов, чтобы допросить слуг поместья, патрулировать улицы рядом с Сонбай и найти Сян Шу прежде, чем его найдут Фэн. К счастью, наша миссия завершилась успешно. Этот парень разгуливал в темноте перед лавкой, где продают баоцзы*.

Прямо перед Фу Цзянем стояла дворняга, держащая в пасти небольшое зеркало. Хвост ее бодро мотался туда-обратно.

- На зеркало попало немного слюны собаки, этот скромный офицер хотел вытереть, но псина отказалась выпускать его из зубов, несмотря ни на что...

Когда офицер нашел "Сян Шу" и увидел это старое зеркало, то он, полагая себя сообразительным человеком, сразу сделал выводы. Скорее всего, эта собака по кличке Сян Шу стащила любимое зеркальце принцессы Цинхэ, вот Фу Цзянь и поднял на уши всех, чтобы обыскали город.

Фу Цзянь: "......"

Закончив доклад, офицер отступил на шаг. Пес остался на месте, недоуменно глядя по сторонам.

- Тоба Янь что, даже не сказал тебе, кого нужно искать? - поинтересовался император. - Человека или собаку?

Офицер выглядел озадаченным:

- Господин Тоба просто сказал найти парня по имени Сян Шу... ...

На языке сяньби словом "парень" могли обозначать и человека, и собаку, и даже что-то неживое. Первоначально подчиненные Тоба Яня, конечно, искали человека. О том, что Сян Шу - это кличка собаки, шпионы узнали, расспросив слуг семейства Фэн. И найдя пса, разумеется, тут же доставили его к Фу Цзяню.

С тех самых пор, как Фэн Цяньцзюнь увидел эту собаку, он не знал ее другого имени. Он лишь слышал, как Чэнь Син называл своего щенка раньше, и вслед за ним звал его так же - "Сян Шу". Когда у Фэн Цяньи украли его магическое оружие, он направил своих людей на поиски артефакта, и все они ходили по улицам с фонарями и кричали "Сян Шу!", "Сян Шу!" И это тоже было услышано солдатами.

- Идиоты*! - в ярости взревел Фу Цзянь. - Вы все кучка идиотов! Где Тоба Янь?!

Офицер замер от ужаса и быстро ответил:

- Генерал... Он еще не вернулся.

Фу Цзянь молниеносным движением вырвал зеркало из пасти собаки. Сян Шу тут же оскалил зубы, желая вернуть свою добычу. Император небрежно кинул зеркало на стол. Он не хотел срываться на подчиненном посреди ночи, поэтому просто отпустил офицера, велев продолжать поиски.

Принцесса Цинхэ от шума тоже проснулась. Она лениво потянулась за ширмой, открывая свою гибкую фигурку. Фу Цзянь набросил на себя верхнюю одежду - впрочем, его грубая волосатая грудь все еще проглядывала в вырезе распахнутого халата - и пригладил спутанные волосы. Тихо вздохнув, император надел деревянные сандалии.

- Они еще не нашли его? - Цинхэ наконец открыла заспанные глаза. - Куда Ваше Величество собирается?

- В кабинет, - ответил Фу Цзянь. - Поищу Ван Цзые, чтобы поговорить с ним, все равно не уснуть уже. Прикажи кому-нибудь прогнать эту дворнягу... ...

Цинхэ: - Он такой несчастный. Пусть поспит одну ночь здесь.

Фу Цзянь схватил один из халатов и бросил его в пса, чтобы выгнать того на улицу, но щенок так устал, что уже беспробудно спал под ширмой.

После того, как Фу Цзянь ушел, Цинхэ увидела на столе зеркальце. Слегка нахмурившись, она осторожно взяла его в руки.

В это время трое в зеркальном мире стояли на верхней площадке Департамента Экзорцизма и смотрели на гору живых мертвецов. Из долины не доносилось ни единого звука.

- Они не осмеливаются подойти слишком близко, - заметил Сян Шу. - Почему?

Фэн Цяньцзюнь развернул бамбуковый свиток и просмотрел его, затем взял в руки бронзовое зеркальце и попытался прочитать отраженный текст.

- Может, потому что голова еще у нас? - предположил Чэнь Син, глядя в даль.

- Нет. Безголовый генерал перестал преследовать нас, когда добрался до входа. Вспомни, что было, когда мы покинули дворец?

После этих слов, действительно, Чэнь Син припомнил, что когда они вышли из дворца Вэйян, то как будто бы прошли через невидимую стену. И то же самое ощущение возникло, когда они ворвались в Департамент Экзорцизма.

- Защитная стена, - в голове Чэнь Сина всплыли записи в древних текстах, прочитанных им. - Защитные стены были установлены здесь при помощи магического оружия или же священных предметов! Где же это магическое оружие?

В книгах, прочитанных Чэнь Сином, говорилось, что мощное магическое оружие и священные предметы, в сочетании с определенным тайным арсеналом экзорциста, могут создать невидимые стены и защитить от внешних врагов. Но с тех пор, как они вошли в Департамент, не заметили здесь ни одного магического оружия, . В конце концов, было было бы крайне сложно, используя зеркало Инь Ян в реальном мире, создать копию магического оружия в мире зеркальном.

Одна только вещь из тех, что они видели, возможно, могла бы быть магическим оружием или священным предметом... ...

Чэнь Син и Сян Шу посмотрели на меч, который кочевник в это время держал в руке.

Сян Шу взвесил в руке клинок и произнес, понизив голос:

- В таком случае, враги не смогут напасть на это место, по крайней мере, сейчас.

Однако выражение лица у Чэнь Сина неожиданно изменилось.

- Это не обязательно должно быть так, - в голосе экзорциста почувствовалось тщетно сдерживаемое волнение. - Брат Фэн! Прекрати читать! Смотрите!!

Казалось, что неупокоенные получили невидимый сигнал. Все они, как по команде, начали натягивать тетиву на своих луках, направляя оружие на трехэтажный особняк, в котором размещалось Главное управление Департамента Экзорцизма.

Фэн Цяньцзюнь посмотрел на ситуацию и пробормотал:

- О, это не очень хорошо. Нам надо бы найти место, где укрыться.

В долю секунды около 100 тысяч деревянных стрел со свистом взмыли в воздух, заслонили собой небо и ливнем обрушились на середину долины.

Практически в это же мгновение Сян Шу бросился на Чэнь Сина, и они кубарем скатились по лестнице. Фэн Цяньцзюнь следуя за ними по пятам, слетел на второй, закрытый этаж, а затем и на первый. С громким гулом сто тысяч стрел, весящих в общей сложности около десяти тысяч цзиней, разнесли в щепки третий этаж Департамента. Впрочем, на этом их убийственная мощь не остановилась - второй этаж был подчистую снесен вместе с третьим!

- Что же теперь делать? - закричал Чэнь Син.

Сян Шу пнул ногой стол и, перевернувшись в воздухе, этот стол, как щит, заслонил их головы. Фэн Цяньцзюнь по-прежнему смотрел в свой бамбуковый свиток.

- Перестань читать! - закричал на него Чэнь Син, - Сначала сбежать надо!

- Сможем ли мы остановить их, если я достану этот меч и нападу на них?! - крикнул в ответ Сян Шу.

- Нет! - ответил экзорцист. - Как только этот меч покинет защищенное пространство, стены потеряют свою эффективность и исчезнут.

Фэн Цяньцзюнь, выйдя наконец из своего задумчивого состояния, тоже закричал:

- Давайте в подземелье!

Сян Шу: - Нет! Там нас похоронят заживо!

Чэнь Син: - Это бесполезно! Как только магический массив будет разрушен, тогда...

- Уносите свои головы, быстро! - скомандовал Сян Шу.

Со всех четырех сторон стрелки подняли свои луки и одновременно выпустили вторую волну стрел!

Ветхий Департамент Экзорцизма шумно обрушился на землю. Через плотное облако дыма и пыли, взвившихся в воздух, Сян Шу, тащивший за собой Чэнь Сина, выскочил к выходу бок о бок с Фэн Цяньцзюнем!

Все стоящие настороже солдаты по всей долине в одно время повернули головы в одном направлении, и бросились в погоню за живыми.

Это было действительно впечатляющее зрелище - тысячи живых мертвецов, в спешке взбирающихся друг на друга, будто цунами пронеслись через долину. Фэн Цяньцзюнь держал в одной руке голову генерала. Ноги же Чэнь Сина едва касались земли - с такой силой и скоростью тащил его Сян Шу, спасая и себя самого, и экзорциста.

- Я бы предложил выкинуть эту голову или что-то сделать с ней, - подал голос Фэн Цяньцзюнь. - Поглядите, как неотступно они нас преследуют, может быть, они хотят...

- Делай что хочешь! - отозвался на бегу Сян Шу. - Попробуй ее уничтожить!

Когда эта троица пробегала через перекресток, из переулка внезапно выскочили еще около тысячи живых трупов. Чэнь Син решительно поднял руку. Вспышка яркого Света со взрывом разнесла демонов засухи, одетых в рванье.

Фэн Цяньцзюнь, отбросив голову генерала, вытащил свой меч и собирался разрубить надвое свою ношу, когда в воздухе рядом с ним неожиданно возникло облачко темного тумана. Словно метеор, облачко метнулось к голове, полностью окутав ее. Внутри заплясали языки темного пламени и так, в темной ауре, с темным пламенем, голова вихрем полетела обратно к генералу.

Фэн Цяньцзюнь: "!!!"

К этому мастер совершенно не был готов. Как оглушенный, он стоял после того, как голова была похищена у него.

- Что это? - Сян Шу поднял взгляд на небо.

Чэнь Син, остановившись вместе с ним, пробормотал:

- Не знаю.

Этот зеркальный мир постоянно переполнен какими-то странностями.

- Куда мы сейчас идем? - спросил Фэн Цяньцзюнь.

- Во дворец, - ответил Сян Шу. Он потрепал Чэнь Сина по спине и продолжил более тихим голосом. - Если все так, как ты сказал, то во дворце должна быть такая же стена.

- Да! - Чэнь Син будто очнулся от дремы. - Бежим во дворец! Быстро!

Все трое немедленно взлетели на ближайшую крышу. Фэн Цяньцзюнь оглянулся - закованный в черные доспехи генерал поставил на место свою голову и в данный момент выстраивал войска. Судя по всему эта темная масса не собиралась их отпускать.

- Что они хотят сделать? - нахмурился Фэн Цяньцзюнь.

Сян Шу пожал плечами, а затем сам задал вопрос Чэнь Сину:

- Почему твой свет может отогнать обычных демонов засухи, но не призрачных воинов?

- Да не знаю я! - Чэн Син наконец не выдержал и взорвался. - Почему, что, как, что это да что то, как так и как этак! Я тоже запутался! Почему ты меня спрашиваешь обо всем этом?

Сян Шу: "......"

Фэн Цяньцзюнь:

- Давайте уже! Они собираются атаковать!

Все что Сян Шу оставалось - подхватить Чэнь Сина и потащить его, прыгая вместе с ним по крышам, рядом с Фэн Цяньцзюнем. Ветер хлестал Чэнь Сину в лицо, и слезы двумя ручьями стекали по щекам юноши. Ах, когда же наконец они смогут найти Жемчужину Динхай и он сумеет наконец восстановить свою ману! Он ведь только что тащил этих двоих за собой всю дорогу к Департаменту.

- Эти живые мертвецы - самые низкоуровневые демоны, - Чэнь Син все же попытался, насколько смог, ответить на вопрос Сян Шу, пока его несли по крышам. - Призрачные воины, возможно, более сильные после культивации, поэтому они и не боятся моего Света. Этот генерал, их начальник, у него тоже мощная демоническая сила. Если бы вся магия в мире не была погружена в безмолвие, Сердечный Свет, конечно, был бы способен справиться с ними. Но прямо сейчас у меня нет способа сделать это ... ... Улучшение! Я понял! Понял, почему живых мертвецов взращивают в зеркальном Чанъане! Враги ищут способы усовершенствовать их!

Обычные живые мертвецы со слабой боевой силой составляли основную массу этого войска. Судя по ситуации, их здесь должны быть сотни тысяч. Следующие по рангу - призрачные воины. Если догадки верны, то сконцентрированная здесь, в зеркальном мире, сила негодования и ненависти используется для того, чтобы питать этот тип демонов и в значительной степени укреплять их.

Если бы они сейчас не раскрыли секрет зеркального мира, то со временем в этом месте появилась бы армия из сотен тысяч солдат, не боящихся смерти, не боящихся боли, умеющих лишь одно - убивать!

Чэнь Син почувствовал, как с едва слышимым жужжанием они пересекли невидимую защитную стену. Все трое спрыгнули со внешнего ограждения дворца Вэйян и приземлились в императорском саду.

- Все поняли? Ищем зеркало, - скомандовал Сян Шу. - Фэн Цяньцзюнь, разделимся для поисков.

- Стойте, стойте, стойте! - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Дайте мне немного времени, я хочу дочитать этот бамбуковый свиток.

Сян Шу: - Ты не можешь сделать это, когда мы вернемся?

Фэн Цяньцзюнь: - Это может помочь!

Чэнь Син жестом попросил Сян Шу дать мастеру шанс, и кочевнику пришлось оставить его. Сян Шу махнул рукой экзорцисту, чтобы тот оставался с Фэн Цяньцзюнем, а сам отправился на поиски физического тела Зеркала Инь Ян в отраженном дворце.

Мастер вошел в зал, развернул свою книгу из бамбуковых пластин и присел перед бронзовым зеркалом, чтобы внимательно наконец изучить свиток.

Чэнь Син знал, что там изложен метод работы с магическим оружием. Сэньло Вяньсян был фамильной реликвией семейства Фэн, поэтому клинок изначально имел резонанс с теми, кто принадлежал к клану Фэн. На этих бамбуковых дощечках было записано тайное искусство, при помощи которого внутренние силы могли быть направлены по меридианам тела, чтобы принять духовную Ци и перенести ее в магическое оружие. Фэн Цяньцзюнь с самого детства практиковал боевые искусства. Естественно, он был знаком с этим до такой степени, что больше, казалось бы, уже и некуда, но вот же ж... ...

- Очень важно, - предупредил его Чэнь Син, - что прямо сейчас важнейший компонент, духовная Ци неба и земли, отсутствует. Поэтому даже если ты выучишь, как овладеть этим мечом, ты все равно не сможешь пробудить его силу.

- Но никто не помешает мне попробовать, - заявил Фэн Цян Цзюнь. - А что если сработает?

Против этого Чэнь Сину нечего было возразить.

- Ты не мог бы помочь мне своим Сердечным Светом, так же как помог Да Шаньюю? - Фэн Цянь Цзюнь поочередно пальцами левой руки нажимал на меридианы на правой руке.

- Я думаю, что здесь есть небольшая тайна, - ответил Чэнь Син.

- И в чем же тайна?

- В том, что, кажется, Сердечный Свет не желает уделять тебе внимание. И я ничего не могу с этим поделать.

В этот момент Чэнь Син услышал, как множество копыт стучит снаружи, приближаясь ко дворцу. Армия живых мертвецов плотной массой окружила Вэйян со всех сторон. Сян Шу все еще не нашел Зеркало Инь Ян, но защитная стена пока работала, так что демоны не могли ворваться внутрь. Единственное, чего экзорцист боялся, - что враги повторят свою тактику и снова обрушат на них десятки тысяч стрел. Кирпичи, из которых был сложен Вэйян, не намного крепче тех, из которых был выстроен Департамент. Кто знает, сколько они смогут продержаться?

- Сэньло Ваньсян, - торжественно провозгласил Фэн Цяньцзюнь. - В начале их было два. Один именовался Сэньло, второй - Ваньсян. Лишь позднее они были слиты в единый меч. Мои предки выбрали то место на горе Сун и построили именно там банк Сифэн, потому что желали защитить и сохранить Департамент Экзорцизма.

Чэнь Син видел, что Фэн Цяньцзюнь уже принял свое собственное решение и уговоры ничего не изменят, поэтому он лишь спросил:

- Твой старший брат знал о том, что в вашем хранилище находилось Зеркало Инь Ян?

Фэн Цянь Цзюнь, закончив наконец читать, отложил свиток в сторону.

- Он все знал. Это он был тем, кто активировал зеркало и перенес нас сюда.

Чэнь Син: "......"

Фэн Цяньцзюнь вздохнул, и Чэнь Син успокоил его:

- Фу Цзянь все знает, он просто не хочет трогать вас, пока не получит достаточно доказательств. Вернешься - поговори с ним, убеди его. Мне надо вернуть Зеркало Инь Ян, а затем спокойно обдумать, как избавиться от силы обиды в нем.

Фэн Цяньцзюнь пятью пальцами левой руки нажал на меридианы на правой руке. Затем - на точки на плечах, груди и нижней части пресса. После этого он поднялся и, вытащив из ножен меч, взмахнул им, держа клинок горизонтально.

- Позволь мне хотя бы попытаться, - сказал мастер.

Чэнь Син не верил, что у Фэн Цяньцзюня получится пробудить Сэньло Ваньсян при таких обстоятельствах, но Фэн Цяньцзюнь стоял прямо перед ним с мечом, расположенным параллельно земле. Мастер держал хуаншоу в правой руке, медленно проводя по лезвию левой рукой. На мгновение экзорцисту показалось, что воздух вокруг меча зашевелился - как будто повеяло ветром Инь.

- Это... Подожди! - тут же крикнул Чэнь Син. - Остановись, брат Фэн!

Душа Чэнь Сина ушла в пятки от испуга, но он нашел ключ проблемы. Меч Сэньло можно было пробудить, однако проблема оказалась в том, что Фэн Цяньцзюнь, применяя свое искусство, не имел возможности использовать для этого духовную Ци. Место чистой энергии Ци заняла энергия злобы, в обилии присутствующая в зеркальном мире!

Даже невозможно представить, что может случиться после того, как ненависть напитает меч Сэньло.

Чэнь Син хотел выхватить хуаншоу, но Фэн Цяньцзюнь даже не обратил на него внимания. Тело мастера окружили быстрые языки темного пламени. Обвиваясь вокруг Фэн Цяньцзюня, они подняли тело в воздух и не давали Чэнь Сину приблизиться к нему. Через мгновение Фэн Цяньцзюнь закричал от боли, глаза его налились кровью! Иньский ветер полностью поглотил мастера!

- Это обида! - крикнул Чэнь Син. - Ты получишь отдачу!

Поначалу экзорцист был ошеломлен происходящим, но потом быстро вспомнил, что одной из способностей Сердечного Света было изгнание демонов. Как раз в тот момент, когда он воспламенил свой Сердечный Свет, в зал уже вбегал Сян Шу.

- Останови его! Защитник! Нет, нет, не пользуйся мечом! Ты убьешь его!

Сян Шу пришлось сменить оружие - одной рукой он поднял стол и метнул его в спину Фэн Цяньцзюня. Мастер ответил ударом своего хуаншоу. Железный меч Сян Шу моментально покинул ножны и встретился лицом к лицу с мечом Фэн Цяньцзюня. Сэньло выскользнул из руки мастера и с лязгом упал на пол.

Чэнь Син тут же выкрикнул изгоняющую фразу "Изыди!" и прижал руку, излучающую обжигающий свет, ко лбу мастера.

Белый свет вспыхнул, словно взорвавшись. Фэн Цяньцзюнь упал на колени, взгляд его застыл, на лице появилось недоуменное выражение.

Чэнь Син так испугался, что чуть не задохнулся:

- В тебя чуть не вселился демон! - на одно очень короткое мгновение экзорцист подумал, что Фэн Цяньцзюнь вот-вот потеряет контроль.

- И что на этот раз случилось? - недоверчиво поинтересовался Сян Шу.

- Не знаю... ... хорошо, я знаю, - объяснил Чэнь Син. - Просто поговорим позже об этом. Ты нашел его?

Сян Шу развернулся и пошел прочь. Чэнь Син тут же подхватил с пола меч Сэньло и потянул за собой Фэн Цяньцзюня. Вслед за Сян Шу они миновали длинный коридор, а затем вышли в главный зал. Там они увидели деревянную раму, поставленную точно напротив трона императора. В раме было размещено простое зеркало. Это было Зеркало Инь Ян!

Чэнь Син сначала рванул вперед, чтобы проверить, оно ли это, но Сян Шу все еще сомневался насчет Фэн Цяньцзюня. Мастер махнул рукой, давая понять, что он в порядке. Он протянул ладонь, и Сян Шу, взяв меч Сэньло, вложил его в руку мастера.

Фэн Цяньцзюнь: - Прямо сейчас мне на мгновение показалось, что совсем рядом звучит голос, который нашептывает мне на ухо "Убей, убей..."

Сян Шу, нахмурившись, посмотрел на Фэн Цяньцзюня.

Тот кивнул, а затем медленно произнес:

- Я всего лишь хотел найти кого-то, чтобы убить и повеселиться. Разве это похоже на одержимость?

- В твоем сердце есть навязчивые идеи, - Чэнь Син проверил Зеркало Инь Ян, а затем объяснил Фэн Цяньцзюню. - Они могут использовать силу ненависти. В этом мире ненависть процветает, так что постепенно она породит "демонов". Демоны могут контролировать сердца людей, они постоянно усиливают одержимость желаниями в человеческих душах. Ну и в конце ты попадаешь в нескончаемый круговорот резни и насилия, из которого невозможно будет вырваться до скончания веков. Так и становятся "одержимыми".

Фэн Цяньцзюнь вытянул руку и прикрыл лоб ладонью, прижав большой и средний пальцы к своим вискам.

- К счастью, меня пробудил твой Сердечный Свет, это было как вспышка молнии.

- Это произошло так внезапно, - ответил Чэнь Син. - Я только читал об этом в книге, что Сердечный Свет может временно изгнать ненависть. В любом случае, ты...

Сян Шу наконец примерно понял, что случилось. Неожиданно они услышали грохот, и весь зал затрясся. Это был шум от множества стрел, падающих на плитки крыши.

Сян Шу: - Можем мы выйти здесь? У нас очень мало времени!

- Я пытаюсь! - Чэнь Син закатал рукава. - Не могу обещать, что все получится. Зеркало Инь Ян это магический предмет, который управляется при помощи ненависти. Чтобы его активировать, как должно, мне придется принять силу негодования. Когда я приму ее и использую, защитная стена снаружи исчезнет. Вам двоим придется защищать меня.

Сян Шу: - А ты не можешь просто оставить ее здесь, пока используешь? Обязательно надо ее принимать?

Чэнь Син: - Не могу! Ты уверен, что прямо сейчас хочешь выслушать мои объяснения насчет этого?

Фэн Цяньцзюнь: - Поспеши! Прекратите ругаться! Верх павильона вот-вот снесут!

- Делай, делай! - нетерпеливо бросил Сян Шу.

Черепица, укрывающая крышу дворца, начала слой за слоем падать вниз. Чэнь Син глубоко вдохнул. Это первый раз, когда он применяет магию с тех пор, как покинул гору... нет, это вообще первый раз в его жизни, когда он применяет магию... Излучение Света не в счет. Он часто читал древние тексты о том, как экзорцисты прошлого доверялись магическому оружию, чтобы свободно передвигаться по земле и по небу. Теперь настал его черед. Чэнь Син чертовски нервничал.

Белый Свет в одно мгновение озарил ладони юноши. Его левая ладонь была обращена к стороне Ян, тогда как правая сжалась, как бы формируя сферу Инь. Руки кружили вокруг зеркала, пока экзорцист в молча произносил заклинания в своем уме, настраивая себя, что все обязательно получится.

Зеркало Инь Ян ответило. Темный туман вырвался из его ладоней и медленно заклубился вокруг.

"Оно работает!" - обрадовался Чэнь Син. Однако магия Сердечного Света была предельно чистой, тогда сила негодования, используемая зеркалом Инь Ян, - невероятно грязной. Эти две противоречивых энергии начали сопротивляться друг другу. Черный туман зеркала Инь Ян начал растекаться по телу Чэнь Сина, а затем и вовсе поглотил его, выбросив языки темного пламени.

Фэн Цяньцзюнь и Сян Шу наблюдали за Чэнь Сином и видели, как его глаза становятся кроваво-красными.

- Тяньчи, ты в порядке? - тревожно пробормотал Фэн Цяньцзюнь.

Бесчисленное множество звуков слышал в этот момент Чэнь Син, но самым ясным был его собственный голос:

- Почему...... почему...... Неужели мне осталось жить всего четыре года...... почему мне......

- Чэнь Син! - внезапно рявкнул Сян Шу, заметивший, что ситуация идет не так, как надо бы.

Юноша пришел в себя от резкого крика. Собрав Сердечный Свет, он сформировал вокруг сердца защитную ауру из теплого яркого белого сияния.

- Пойдем! - выкрикнул Чэнь Син и убрал обе руки. Он научился использовать негодование для контроля над магическим оружием и начал понемногу управлять им. Зеркало Инь Ян поднялось в воздух и извергло из себя темное пламя. Поднявшись к самому потолку, зеркало начало вращаться вокруг себя, а вокруг него стали появляться странные руны.

Снаружи донесся грохот обрушившихся главных ворот дворца Вэйян.

- Сколько еще!? - крикнул Фэн Цяньцзюнь.

- Я-НЕ-ЗНА-Ю! - в ярости прорычал Чэнь Син. - Я не хочу больше отвечать ни на какие ваши вопросы!

Глава 21. Долг крови

"Для того, кто так спешил свести меня с кем-то, у тебя довольно нехорошие намерения..."

Здание содрогнулось. Сян Шу, держа тяжелый меч обеими руками, первым выбежал из зала, Фэн Цяньцзюнь последовал за ним. Тысячи мертвых воинов уже протопали через разрушенные ворота и сейчас направлялись прямиком к главному дворцу комплекса!

Фэн Цяньцзюнь: "......"

- Задержи их! - крикнул Сян Шу. Обернувшись, он одной рукой ухватился за огромную покрытую алым лаком дверь главного дворца, которая весила около тысячи цзиней, и потянул ее вниз.

- Ва! - воскликнул Чэнь Син. - Хватаешь дверь, чтобы выбраться*!

Сян Шу поднял деревянную панель на плечо и толкнул ее по направлению к площади перед главным павильоном!

Хотя Фэн Цяньцзюнь и кричал громко, все равно его голос был заглушен воплями, вырывавшимися из глоток бросившихся в атаку демонов. Почти сразу двое воинов оказались разделены массой призрачных воинов, им оставалось лишь сражаться каждый сам за себя.

Чэнь Син, оставшийся в тронном зале рядом с зеркалом, к этому моменту левитировал над полом в окружении языков пламени ненависти. Левая рука прижималась к груди, защищая слабое мерцание Сердечного Света. Пальцы правой руки экзорциста указывали на его собственную макушку. Зеркало Инь Ян начало вращаться все быстрее и быстрее, как бы распыляясь в воздухе. Руны, окружавшие его, вспыхивали багрово-черным светом и одна за другой возвращались в зеркало.

В это же время в реальном Чанъане, в императорском кабинете Фу Цзянь в подробностях обсуждал дела с Ван Цзые, который пришел к нему поздней ночью.

- Как мне заставить Шулюй Куна добровольно передать мне Пурпурный свиток? - беспокоился Фу Цзянь.

- Почему бы Вашему Величеству просто прямо не приказать ему? Зачем ходить вокруг да около? Ведь передача Пурпурного Свитка - это часть его обязанность как чиновника.

Фу Цзянь на минуту задумался.

- Жэнь вынужден признать, что ты прав. Просто это...

- Осмелится ли . Он . Не . Отдать . Его?

- Если Жэнь начнет давить на него силой - да, говоря честно, он будет достаточно смел.

- Насколько я помню, Ваше Величество никогда не были настолько снисходительны ни к одному из тех, что осмелились ослушаться императорского слова. Вне зависимости, Ху это или Хань.

- Да Шаньюй определенно неприкосновенен.

- Неприкосновенен? Он всего лишь чиновник.

- Он - не чиновник. Он - Да Шаньюй.

- Как на небе не может быть двух солнц, так и в государстве не может быть двух правителей. Все земли под небесами подчиняются императору, и все подданные - слуги императора. Если Да Шаньюй не подданный - то кто же он?

Фу Цзянь не нашел что ответить, и Ван Цзые улыбнулся.

- Древний Союз Чилэ принадлежит прошлому. По моему скромному мнению, неважно - этот ли старый завет, Да Шаньюй или Золотая Передача Пурпурного Свитка - ничто из этого не должно больше существовать. Если Ваше Величество обладает достаточной смелостью, вы сможете указать им, куда следует идти.

- Еще не время, - покачал головой Фу Цзянь. - По крайней мере не сейчас.

Если бы был жив Ван Мэн, он бы никогда не дал Фу Цзяню подобный совет. Но забудьте, Ван Цзые все-таки не Ван Мэн. Фу Цзянь подумал, что все это достаточно скучно, он всего лишь хотел немного поговорить, прежде чем отослать Ван Цзые прочь.

В спальных покоях прямо перед принцессой Цинхэ Зеркало Инь-Ян, лежавшее на столе, начало бешено трястись и выплескивать клубы темного тумана.

В зеркальном мире Сян Шу и Фэн Цяньцзюнь были оттеснены ко главному входу во дворец.

- Еще нет? - крикнул Сян Шу. - Поторопись!

Чэнь Син притворился, что не слышал его слов. Глаза экзорциста были плотно закрыты - он управлял зеркалом Инь Ян, чтобы оно постоянно вращалось. Быстрее, быстрее, быстрее.

- Мы не можем больше их сдерживать! - возопил Фэн Цяньцзюнь.

Сян Шу и Фэн Цяньцзюнь стояли на страже перед главным входом в павильон и уже давно сбились со счета, скольких призрачных воинов они обезглавили. Однако, даже когда головы были отсечены, демоны просто ползали по земле, выискивая отрубленную часть, а потом присоединяли ее обратно к телу. После этого Ба, как новенькие, бросались снова в атаку. Фэн Цянь Цзюнь изо всех сил сопротивлялся им, и наконец придумал план.

- Да Шаньюй! - выкрикнул мастер. - Входи в зал! Не думай обо мне! Вы оба должны уйти! Как можно больше наших должны попытаться сбежать отсюда!

Темный генерал снова собрал и выстроил свои войска, чтобы подготовиться к новой волне штурма.

Фэн Цяньцзюнь стиснул зубы, взмахнул мечом Сэньло - и по всему его телу вспыхнуло черное пламя.

Сян Шу недоверчиво спросил:

- Что ты делаешь?

За доли секунды Фэн Цяньцзюнь привлек к себе силу негодования небес и земли. Воздух вокруг него заколебался, и в его глазах мелькнул кровавый блеск.

- Возвращайся и останови моего старшего брата! - веско произнес Фэн Цяньцзюнь. Глаза его окончательно приобрели кроваво-алый оттенок, темное пламя взметнулось до небес и хлынуло в его меч.

Порыв ледяного ветра Инь неожиданно поднялся от земли, по краю лезвия хуаншоу вспыхнул черный свет.

Сэньло Ваньсян, звезды сместились*!

Священный меч, который почти 300 лет скрывали от мира, явился снова в своей силе, но сейчас клинок был охвачен яростным пламенем негодования. Его блеск изменился и стал обжигающе холодным; его пылающее темным огнем острие стало похоже на кромку темного льда, и тьма эта была более глубокой, чем самый непроглядный мрак. Хуаншоу принял иную форму, теперь он был не священным мечом, а демоническим клинком. Фэн Цяньцзюнь взмахнул Сэньло - сила, напитанная смертью, жестко ударила по призрачному воину, осмелившемуся броситься вперед!

Окружение в одно мгновение оказалось сметено. Фэн Цяньцзюнь издал дикий рев. Держа меч обеими руками, он с силой вонзил клинок в землю.

Кольцо темного света вырвалось из-под земли и с безумной скоростью стало распространяться вокруг. Травы и деревья тут же высыхали, едва сквозь них проносился этот темный свет, и превращались в темные пятна. Затем земля вздулась, слой за слоем посыпались кирпичи - и все они были посланы в армию неупокоенных солдат, толпящихся на тренировочном поле перед дворцом.

Казалось, будто спящий великан выгнул спину вверх. Деревья приподнимались над землей, обнажая свои корни, и корни эти, массивные, подобные речным драконам, вырываясь из земли, переплетались другом с другом. Деревья двигались, словно танцуя, и уже покрывали весь плац. Миллионы мертвых деревьев и во дворце Вэйян, и в других частях Чанъаня, начали крупномасштабную атаку на армию живых трупов!

Сян Шу: "Стой! Фэн Цяньцзюнь!"

Виноградные лозы черного цвета начали виться и заплетать вход в павильон. Сян Шу замахнулся своим темным мечом на хуаншоу Сэньло, что находился в руках Фэн Цяньцзюня. И в этот момент Чэнь Син закончил наконец заклинание. Вспыхнул Сердечный Свет.

Из Зеркала Инь Ян вырвался вихрь с колоссальной втягивающей силой. Чэнь Син пришел в себя. Он метнул быстрый взгляд на Сян Шу и прежде, чем успел обдумать свои действия, поднял обе руки. Девять символов, отчеканенных на тяжелом мече кочевника, тут же вспыхнули ослепительно белым светом. Широкий клинок, ударивший в этот момент по мечу Сэньло, с громким глухим лязгом - ттуммп! - выбил оружие из рук Фэн Цяньцзюня и отправил тонкий клинок в полет.

Кровавый блеск в глазах Фэн Цяньцзюня угас. За доли секунды все трое одновременно были подняты вихрем над землей, и воронка потянула их вверх ногами, назад, в зеркало. Находясь в воздухе, Сян Шу крепко обхватил руками Чэнь Сина и так, вдвоем, они и бросились внутрь. Фэн Цяньцзюнь закричал и тоже был захвачен зеркалом, вслед за ним в артефакт со свистом влетел и меч Сэньло.

Лозы, запечатывающие вход, утратили свою агрессивность и с хлопком исчезли, оставив после себя лишь мусор на земле. Черное пламя, окутывающее Зеркало Инь Ян , тоже истаяло. Артефакт упал, звонко стукнувшись об пол - кланннг! Выкатившись из зала и прокатившись по ступенькам, бронзовая вещица легла на землю во дворе, в нескольких шагах от лестницы.

Черный генерал спрыгнул с коня, медленно подошел и поднял Зеркало Инь Ян.

Чэнь Син кричал, уткнувшись лицом в грудь Сян Шу, но кочевник был уже подготовлен к тому, что произойдет. На этот раз, когда зеркало исторгло их из себя, он, шагнув в воздух, перевернулся вокруг себя, согнул левую ногу, а правой наступил на стену. Оттолкнувшись от стены, он снова кувыркнулся в воздухе и безболезненно приземлился.

Но Чэнь Син все равно продолжал кричать "Ааааа!"

Сразу вслед за ними из Зеркала Инь Ян вылетел Фэн Цяньцзюнь. Мастер врезался с громким стуком в колонну и безжизненно свалился на пол. Меч Сэньло вылетел вслед за ним и врезался в деревянный столб в зале.

Даже Фу Цзянь и Ван Цзые, находившиеся в императорском кабинете, услышали этот грохот. Император сразу же поднялся и поспешил в спальные покои, Ван Цзые следовал за ним по пятам.

Принцесса Цинхэ, в руках которой находилось зеркало, широко распахнутыми глазами уставилась на всех троих нежданных визитеров.

Едва Сян Шу приземлился, как тут же, с мечом наизготовку, встал в оборонительную стойку. Но увидев, что перед ним Цинхэ, вздохнул с облегчением.

Чэнь Сина пытался справиться с головокружением.

- Где это мы, а? Почему мы здесь? Принцесса? Ты... откуда у тебя это зеркало?

- Вас двоих не было сегодня весь день и всю ночь! - ответила принцесса. - Его Величество так встревожился, что послал людей на поиски. Они искали повсюду, но нигде не могли найти вас, а вместо этого принесли нам откуда-то это зеркало!

Нахмурившись, Цинхэ смотрела то на зеркало, то на Сян Шу, то на Чэнь Сина. Сян Шу убрал меч в ножны, а Чэнь Син, с трудом переводя дыхание, направился к принцессе.

Принцесса Цинхэ: "Вы... вы..."

- Дай мне это зеркало, - проговорил Чэнь Син. - Позднее я спокойно все объясню.

Принцесса подошла к экзорцисту и протянула ему зеркало.

- Как... как так получилось, что вы появились из зеркала? - спросила Цинхэ.

Неожиданно Чэнь Сина охватило чувство, что что-то здесь сейчас неправильно.

- Пригнись! - крикнул Сян Шу.

Юноша не раздумывая наклонился, но принцесса Цинхэ была быстрее. Ее левая рука, в которой было зеркало, с силой уткнулась под ребра экзорциста, а правая обвилась вокруг его шеи.

Чэнь Син: ".............................."

Сян Шу торопливо шагнул вперед, но заметил, что принцесса неподвижна. Вокруг ее тела появился черный туман, который устремился к Сян Шу и с неожиданной силой толкнул его в грудную клетку, так что кочевник отлетел и упал на землю.

Фэн Цяньцзюнь после того, как вылетел из зеркала, потерял сознание. Он все еще лежал на земле, а его меч накрепко застрял в деревянном столбе. Сян Шу был единственным, кто сейчас мог сдержать принцессу Цинхэ.

Чэнь Син никак не ожидал что Цинхэ может выкинуть такой номер, даже Сян Шу оказался не готов к такому повороту событий. Принцесса нанесла удар по незажившему сломанному ребру. С трудом преодолевая острую боль, кочевник вытащил меч и, пошатываясь, твердо стал на ноги.

В правой руке принцессы блеснул кинжал, который она прижала к шее Чэнь Сина.

Экзорцист тут же завопил, как сумасшедший:

- ОН ХОЛОДНЫЙ!! ААААААА! Этот кинжал дьявольски холодный!!!

Цинхэ: "......"

Сян Шу: "......"

Чэнь Син:

- Разве нельзя было хоть немного согреть его, прежде, чем приставлять к моей шее?!

- Да Шаньюй, - голос принцессы был крайне тверд, - отойди как минимум на пять шагов от меня и не двигайся. Я знаю, что ты сильный.

При ее словах кинжал слегка вонзился в кожу юноши. Оружие было напитано маной, его лезвие было черным, как смоль. Малейшее усилие с ее стороны - и кровь экзорциста ручьем хлынет из шеи, шанса выжить у него просто не будет.

- Аййя! Аййя! - тут же закричал Чэнь Син. - Сестрица, больно же! Не будь со мной такой грубой, мы здесь все порядочные люди... ...

Но Цинхэ лишь сжала пальцы вокруг его шеи сильнее, холодно скомандовав:

- Заткнись!

- Это ты - человек, создавший Ба? - тихим голосом спросил Сян Шу. - Что ты задумала? Какие у тебя отношения с кланом Фэн?

- Да Шаньюй, - с глубоким вздохом произнесла принцесса, - ты слишком много суетишься. Вы двое сами втянули себя в это, так что не вините меня. Если бы ты не заботился так сильно об этом ребенке, то мог бы избежать многих неприятностей.

- Значит, это ты послала убийцу той ночью? - в голосе Сян Шу появились опасные нотки. - А я-то потратил столько времени, гадая, почему Цзянь-тоу захотел убить маленького экзорциста, против которого он ничего не имел.

Чэнь Син задыхался от хватки принцессы. В голове его мелькнуло, что сила, сосредоточенная в ее пальцах, - необычайно велика. Хотя она и была намного меньше, чем сила Сян Шу, но боевую доблесть этой девушки нельзя было воспринимать легкомысленно.

- Ты... Я же знал... - экзорцист едва мог дышать. - Для того, кто так спешил свести меня с кем-то, у тебя довольно нехорошие намерения... ...

Цинхэ еще крепче сжала шею юноши и усмехнулась:

- Твоя смерть уже близко!

Черный туман вырвался из тела принцессы и обвился вокруг нее самой и Чэнь Сина. Вместе с темными клубами тумана они медленно поднялись в воздух. Чэнь Син не мог больше вымолвить ни слова - пальцы Цинхэ так сдавили его шею, что еще чуть-чуть и позвонки сломаются.

- Какие у тебя условия? - тихо спросил Сян Шу.

- Опусти свой меч, - ответила принцесса, - подними руки и спиной отходи к двери, пока не окажешься снаружи.

Сян Шу развернулся. Он встал перед главным входом, опустил свой тяжелый меч, поднял руки и начал медленно отступать.

Принцесса немного ослабила хватку. Чэнь Син, дыхание которого немного восстановилось, хоть и оставался в заложниках, но не мог не сказать:

- Защитник, будь осторожен, не споткнись о порог за твоей спиной.

Сян Шу: "......"

Сян Шу пятился до тех пор, пока не оказался в дверях. И тут Цинхэ закричала:

- Охрана! Здесь убийца --! ОХРАНА!

Фу Цзянь не любил, чтобы стража стояла под дверью, пока он спит, поэтому охранники находились в императорском саду и в галерее. Едва они услышали голос любимой наложницы императора, как сразу же побежали к дверям спальных покоев. Эти непредвиденные события все же произошли слишком уж быстро. Всего ничего прошло с того момента, как Чэнь Син и Сян Шу вылетели из зеркала, а Цинхэ внезапно так изменилась и проявила такую враждебность

- Поспеши и беги, - продолжил Чэнь Син. - Ты сможешь вернуться и спасти меня позже... ...

За один короткий миг в голове Сян Шу промелькнуло множество мыслей. Если оставить все как есть, то Цинхэ немедленно заколет Чэнь Сина. Совершенно очевидно, что принцесса, Фэн Цяньи и те, кто обращает трупы в демонов, - в одной компании заговорщиков. И скорее всего, эти двое и есть вдохновители заговора.

Чэнь Син глазами сигнализировал Сян Шу, чтобы тот уходил, но как раз в этот момент проснулась собака, спавшая под ширмой. Не издав ни звука, пес рванул вперед и впился зубами в ногу Цинхэ.

Принцесса закричала. Чэнь Син тут же поспешил вырваться. Сян Шу бросился на землю, схватил свой меч и перевернулся в воздухе. Цинхэ отшвырнула собаку и вонзила в нее кинжал, но тяжелый меч Сян Шу уже нависал прямо над ней

- Стойте! - Чэнь Син видел, что принцесса все еще не выпустила из руки Зеркало Инь Ян, а это означало, что она, скорее всего, способна его активировать. Экзорцист зажег свой Сердечный Свет, чтобы помочь Сян Шу преодолеть силы негодования. Меч в руках кочевника тут же вспыхнул белым сиянием и со свистом отбросил черный туман, моментально истаявший, будто бы снег под жаром обжигающего пламени. Когда принцесса увидела этот белый сияющий свет, в глазах ее вспыхнул ужас!

Сян Шу был застигнут врасплох, и все еще переживал об этом. А еще он знал, что Цинхэ - не из тех, кем можно пренебрегать. При следующей атаке один из них умрет - либо принцесса, либо Да Шаньюй, - поэтому кочевник вложил все свои силы в новый удар. Как только туман был разорван и развеян, меч сначала вонзился в грудь девушки, а затем еще удар был нанесен по косой. Все ее ребра оказались сломаны, но принцесса все еще парила в воздухе. Сначала из ее губ потекла красная струйка, а потом кровь хлынула из всех цицяо, и Цинхэ, отлетев, врезалась в стену. Зеркало Инь Ян выскользнуло из ее руки и упало на пол.

Как раз в этот момент Фу Цзянь ворвался в покои - чтобы лично увидеть, как Сян Шу своими собственными руками вонзает меч в принцессу Цинхэ.

Все окаменели. И даже Сян Шу был потрясен. Когда он наносил второй удар, то почувствовал - что-то идет не так. Как только темный туман рассеялся, принцесса потеряла свою силу, однако третий удар был неразрывно связан с первыми двумя и уже не было возможности остановиться.

- Она... ... она... ... - Чэнь Син тут же выбежал вперед и закричал: - Стойте!

Принцесса лежала на полу. Ее губы были слегка приоткрыты, и было видно, что ее рот полон крови.

- Я просто хотела... ... отомстить... ... за клан Мужун... ...

Чэнь Син поднял голову и опустевшими глазами посмотрел на Сян Шу. Защитник тут же развернулся и встал перед юношей, заслоняя его от Фу Цзяня, стоявшего у двери, и Тоба Яня, который как раз подоспел с факелом и отрядом гвардейцев.

Щенок, скуля, подполз к Чэн Сину, оставляя за собой на полу кровавую полосу. Из последних сил пес попытался лизнуть руку хозяина. Чэнь Син поднял его на руки - и по спине юноши тут же пробежал холод, будто он только что провалился в ледяную пещеру.

- Сян Шу? - произнес Чэнь Син и подумал, что у них с Защитником возникли очень большие проблемы. Не было понятно, застал ли Фу Цзянь ту сцену, когда Цинхэ парила в воздухе окутанная темным туманом. Но даже если и застал - свет в комнате был очень тусклым, вряд ли в полумраке император мог что-то отчетливо разглядеть.

Сян Шу, ненадолго впавший из-за гибели Цинхэ в прострацию, вернулся к реальности. Он взглянул на Фу Цзяня и его охранников.

- Ты пожелаешь выслушать объяснения или начнешь мстить прямо сейчас? - тихим глубоким голосом поинтересовался Сян Шу. - Гуван дойдет до самого конца и заберет тебя с собой.

Но Фу Цзянь, казалось, не слышал ни единого слова. Одержимый своим горем, он испустил душераздирающий вопль и, безоружный, бросился в спальный покой!

*****

Сян Шу нес на руках Чэнь Сина, а Чэнь Син держал на руках собаку. Разбив деревянное окно, вместе с тысячами обломков они вывалились в императорский сад.

Повсюду в воздухе свистели стрелы. Фу Цзянь выскочил в ту же дыру, что проделали беглецы в стене, но смог увидеть лишь, как Сян Шу, несущий Чэнь Сина, поворачивает за угол дворцовой ограды на фоне мраморно-белого рассветного неба.

- Шулюй Кун !!! - Фу Цзянь ревел как зверь. Он был сражен своим горем и не мог мыслить разумно. - Жэнь клянется жизнью! Я заставлю тебя отплатить своей кровью за это! ~~

Глава 22. Приговор

"Казнить убийцу, Фэн Цяньцзюня!"

Спрыгнув со стены в сад одного из высокопоставленных чиновников Чанъаня, Сян Шу несколько раз откашлялся.

Чэнь Син все еще пребывал в состоянии паники. Он смотрел на Сян Шу. Дыхание кочевника становилось немного глубже, когда он смотрел на небо над высокой стеной. Чэнь Син положил тельце щенка на землю. Кинжал Цинхэ все еще торчал из собачьей груди, сам трупик стал совершенно холодным.

Какое-то время Чэнь Син попечалился, но все что он мог сделать - закрыть глаза собаке и отодвинуть ее подальше за высокий камень. Сян Шу был таким уставшим, что мог лишь стоять, прислонившись к поверхности камня и закрыв глаза.

Камни - обязательные элементы классического китайского сада, поэтому не стоит удивляться, что на территории усадьбы богатого чиновника нашелся камешек, за которым сумели спрятаться два взрослых человека

Утренний свет понемногу становился ярче и теплее, вдали зазвучал колокол. В Чанъане начинался день. Слуги в этой большой резиденции уже встали, были слышны голоса старых служанок, готовящихся к уборке двора.

- Подвинься еще чуть-чуть, - прошептал Чэнь Син. - Тебя заметят.

Одна нога Сян Шу все еще выглядывала наружу, но он ничего не ответил. Чэнь Сину пришлось силком втащить его поглубже за укрытие. Когда экзорцист прикоснулся к плечу защитника, то почувствовал что-то мокрое. Взглянув на свою руку, Чэнь Син был в шоке.

- Почему у тебя так много крови?!

- Отстань, - ответил наконец Сян Шу.

Чэнь Син торопливо повернул Сян Шу так, чтобы иметь возможность осмотреть его спину. Когда они бежали из дворца, то спина Сян Шу стала своеобразным щитом, приняв на себя несколько стрел. Стрелы имперской гвардии имели особую борозду на наконечнике, вызывающую большее кровотечение. Чэнь Син быстро, насколько смог в таких условиях, вытащил из Сян Шу целую связку.

В этот момент до их ушей донесся шум. Неподалеку располагался дровяной сарай, и слуга только что вышел оттуда с охапкой дров в руках. Подождав, пока вокруг никого не останется, Чэнь Син затащил Сян Шу внутрь этого дровяника и закрыл дверь. На какое-то время они были укрыты от чужих глаз. Достав кинжал, экзорцист вытащил из тела Сян Шу несколько оставшихся наконечников.

Старые раны еще не зажили, а к ним уже добавились новые. Руки Чэнь Сина были все в крови. Юноша осмотрел двор через щель в двери. Никого. Он сбегал за тельцем щенка, а потом - вымыть руки и заодно принести немного воды для Сян Шу.

Теперь оба смогли наконец перевести дух.

- Что же нам теперь делать? - произнес Чэнь Син. - Это плохо, что мы убили принцессу прямо на глазах у Фу Цзяня.

Сян Шу не отвечал. Юноша сел перед ним, скрестив ноги, и продолжил:

- Этот последний удар... ...

В долю секунды Сян Шу с силой ухватил Чэнь Сина за шею.

Чэнь Син: "......"

Сян Шу оттолкнул экзорциста и произнес, пытаясь подавить полыхающую злость в своем голосе:

- Тебя держали в заложниках. Был бы ты все еще жив сейчас, если бы не тот сильный удар?

Видно было, что Сян Шу в совершенной ярости от сложившейся ситуации. Чэнь Син, конечно, и не подозревал, что принцесса Цинхэ вступила в сговор с той таинственной компанией. Судя по черному пламени, ее тоже захватила сила негодования. Но теперь она мертва, и говорить об этом уже бесполезно.

- Эй, протрезвей хоть немного! - сердито ответил Чэнь Син. - Как ты можешь обвинять меня в этом?!

Но Сян Шу не мог обращать внимание на что-либо еще:

- Если бы не ты! Она бы не погибла!

- Так давай! Убей меня! Отомсти за нее!

Какое-то время оба спорщика молча сверлили друг друга глазами. Чэнь Син, разумеется, знал, что Сян Шу сожалеет о нанесенном слишком тяжелом ударе, так как он недооценил силу противника. Сейчас он просто вымещал свой сиюминутный гнев на Чэнь Сине. Но судя по последней сцене, которую они видели, принцесса Цинхэ уже была охвачена негодованием и вступила в сговор с той таинственной группой заклинателей, превращающих трупы в демонов. Если бы Сян Шу поймали, то противник без всякой жалости сразу же прикончил бы Чэнь Сина.

Экзорцист восстановил, наконец, спокойствие.

- Фэн Цяньи, принцесса Цинхэ. Кто будет следующим?

Сян Шу тоже усмирил свою ярость и закрыл глаза.

- Мы прыгнули в Желтую реку и не сможем отмыться*, - продолжил юноша. - Фу Цзянь будет искать нас по всему городу. А мы пока не знаем, кто стоял за принцессой. И Зеркало Инь Ян осталось во дворце. А еще я просто боюсь, что они убьют Фэн-дагэ.

- Она хотела отомстить за клан Мужун - наконец медленно выдавил из себя несколько слов Сян Шу. - С того самого дня, как Великая Янь была уничтожена Фу Цзянем, она не отказывалась от своей цели. Я даже не знаю, как и когда она сумела сговориться с семейством Фэн.

Чэнь Сину неожиданно припомнились последние слова, вылетевшие из уст принцессы перед ее смертью.

Сян Шу снова закрыл свои глаза и пробормотал:

- Жаль, что она родилась женщиной. Она прекрасно скакала на лошади, ее навыки наездника и стрелка были ничуть не хуже, чем у мужчин. Но теперь она уже не сможет вернуться в степь... ...

Чэнь Син припомнил, каким тоном принцесса разговаривала с кочевником. Судя по тому, что он видел за последние несколько дней, этих двух старых знакомых связывали очень крепкие дружеские узы.

- Сян Шу?

Защитник ничего не ответил.

- Я прошу прощения, - спустя какое-то время добавил Чэнь Син.

- Тебя это никак не касается, - холодно заметил Сян Шу, но глаза его оставались закрыты.

В дровяном сарае снова воцарилось молчание.

- Я схожу посмотреть, что делается снаружи, - прошептал Чэнь Син.

- Никуда не ходи, - тон Сян Шу все еще был холоден. - Оставайся здесь. Гуван вздремнет немного. Я слишком устал... ...

Чэнь Син тоже очень утомился. Не было известно, жив Фэн Цяньцзюнь или мертв. Теперь им, скорее всего, придется столкнуться с гневом Фу Цзяня, а значит, стоит попасться к нему в руки - допросов и пыток не избежать, поэтому нужно как можно скорее найти способ спастись. И не менее серьезной проблемой оставалась семья Фэн. Хотя было уже слишком поздно предупреждать их о чем-либо.

Сколько людей теперь погибнет из-за этого?! Чэнь Син не находил себе места от тревоги, однако Сян Шу преспокойно уснул, как будто ничего и не случилось. Чэнь Сину хотелось выйти и разузнать, что происходит, но без защитника ему, скорее всего, не удалось бы выйти невредимым даже на центральную улицу. Так что оставалось только ждать.

Он попытался нащупать свиток из бамбуковых плашек за отворотами своего пао, но там было пусто. Чэнь Син был совершенно уверен, что не выронил его, когда они летели. Единственное, что могло произойти - предметы из зеркального мира не могли быть перенесены в мир реальный.

Экзорцист был полностью истощен. Все еще держа на руках мертвого щенка, он прислонился к сложенной поленнице. Разбитый и уставший, одолеваемый множеством мыслей, юноша все же уснул. Во сне голова его невольно стала склоняться вниз, и он прислонился к Сян Шу. Рука спящего кочевника схватилась за меч, но, открыв глаза и не увидев врагов, он успокоился и продолжил дремать, опустив правую руку на плечо Чэн Сина.

Этому дню суждено было стать для столицы самым беспокойным днем с тех самых пор, как Фу Цзянь убил собственного старшего брата, Фу Шэна. Все выходы из Чанъаня были перекрыты. Входить было можно сколько угодно, а вот выходить - нельзя ни под каким предлогом. Несмотря на несколько приказов, строжайше воспрещающих говорить о смерти принцессы Цинхэ, все равно новости о том, что наложница погибла от меча Да Шаньюя, распространились по столице со скоростью лесного пожара. К тому моменту когда городской рынок открылся, - то есть меньше чем через два часа, после того, как все произошло - в каждом дворе и закоулке уже знали о случившемся в императорском дворце.

С тех самых пор, как Фу Цзянь разбил и подчинил государство Янь, это событие стало самым шокирующим. Все слои общества были встревожены. Семейство Мужун при династии Цинь оставалось той силой, с которой приходилось считаться. Генерал Мужун Чуй был одним из саньфу* - троицы со-правителей столицы подчиненной страны, - сдавших империю Фу Цзяню. Мужун Пин, нынешний губернатор Фаньяна, как раз находился в столице для доклада императору. Министр Мужун Вэй, едва рассвело, потребовал аудиенции у императора. Клан Мужун относился к племени сяньби. Из семейства Тоба многие находились с выходцами из Мужун в супружеской связи, и клан Цянь тоже стремился поддерживать с ними близкие отношения. Да и сяньби из других семейств выжидающе стояли сейчас, преклонив колени, у подножия дворцовой лестницы.

Императорский двор Великой Цинь находился в совершенном смятении. В определенном смысле принцесса Цинхэ символизировала связь между кланом Мужун и действующим властителем, Фу Цзянем. С тех пор, как императрица Гоу скончалась, Фу Цзянь никого больше не возвел в этот высокий ранг. Принцесса Цинхэ была его главной наложницей, а новых девушек в гарем он больше не брал - из-за сестры и брата, принцессы Цинхэ и Мужун Чуна. И все же она умерла - от клинка Да Шаньюя, Шулюй Куна. Именно так. Фу Цзянь во что бы то ни стало должен был отчитаться о произошедшем перед чиновниками и военачальниками.

Весь клан Мужун был глубоко потрясен, услышав принесенные вести. Однако расспрашивая Фу Цзяня, они были более бдительными, чем когда-либо.

Фу Цзянь не раз видел такое выражение на лицах посетителей. Он был более чем хорошо знаком с ним.

- Сейчас Жэнь разыскивает Да Шаньюя.

Глаза императора были красными, он выглядел крайне измученным, и казалось, что за эту ночь он постарел на десять лет.

- С событиями прошлой ночи связано очень много проблем, не только одна или две. Да Шаньюй сбежал, чтобы избежать ареста, и лишь он один сможет дать нам ответы на те вопросы, которые мы хотим задать ему.

Представители самых знатных кланов из сяньби в большом количестве стояли на коленях во дворе и не издавали ни единого звука. Лишь семейство Юйвэнь, которое находилось в состоянии затяжной вражды с кланом Мужун, могло немного порадоваться такому несчастью.

- Ваше величество, - сказал министр Мужун Вэй, - а где вы сами находились, когда произошла эта трагедия?

Рядом с ним находился Мужун Чуй, его лицо было наполовину обожжено пламенем несколько месяцев назад, во время сражения в Сянъяне, так что теперь он носил железную маску. Генерал хранил молчание.

- Что вы имеете ввиду?! Вы подозреваете, что Жэнь - соучастник?! - в ярости взревел Фу Цзянь.

На лицах всех собравшихся внизу отчетливо читалось недоверие. С того самого дня, как Да Шаньюй прибыл в Чанъань, весь город был взбудоражен. Сам Фу Цзянь побаивался Шулюй Куна, и этот страх распространился на весь двор. Ограничения, накладываемые Древним Союзом на Фу Цзяня, довольно тесные отношения между императором и Да Шаньюем - все это заставляло многие народности в Чанъане чувствовать себя неуютно. Им было страшно, что еще больше кочевников с Севера перейдут через заставы Великой Стены и потребуют поделиться с ними теми благами, что были заработаны с большим трудом во время разделения страны.

Наконец Мужун Чуй медленно проговорил:

- Ваше Величество, я слышал, что кроме Шулюй Куна в числе убийц были еще два ханьца. Один из них сбежал вместе с Да Шаньюем из Вэйяна, тогда как другой был задержан во дворце. И тот, что остался, - младший сын семейства Фэн, которое держит банк Сифэн. Так ли это?

- С чего бы Да Шаньюю вступать в сговор с ханьцами? - недоверчиво проронил Мужун Вэй.

- Тоба Янь уже окружил вместе с императорскими гвардейцами гору Сун. Клан Фэн бежал, чтобы спастись от арестов. Вся семья Фэн покинула город сегодня ночью, - сказал Фу Цзянь, так и не ответив на заданный вопрос.

- Где же он?! - не выдержал наконец кто-то из толпы. - Отдайте его нам!

- Какая дерзость! - отчитал наглеца Ван Цзые от имени императора.

Сам же Фу Цзянь ответил:

- Я не могу сейчас выдать его вам. Жэнь сам допрашивает его. По прошествии трех дней вы обязательно получите отчет. По сравнению с кем бы то ни было, боль, которую испытывает Жэнь, ничуть не меньше, лишь больше. Возвращайтесь к себе, хорошо подумайте об этом, успокойтесь. Это судебное заседание окончено.

Фу Цзянь только что потерял возлюбленную, так что его не сильно обеспокоило грубое поведение кого-то из клана Мужун. Но в этот же день войска были мобилизованы - под тем предлогом, что Да Шаньюй имеет отношение к умышлению бунта против императора. Однако Шулюй Кун находился в Чанъане один, войска же Древнего Завета была за пределами Великой Стены. Любому мало-мальски проницательному человеку было ясно - даже если бы Да Шаньюй призвал свою армию к оружию, чтобы свергнуть неспособного правителя и обезопасить земли за заставами, войскам северян потребовалось бы не меньше десяти дней, чтобы добраться до Чанъаня, при условии, что они будут двигаться насколько возможно быстро. Прежде этого срока они никак не смогут совершить свое великое деяние - очистить нацию от предателей и поддержать династию Цзинь. Так от кого же защищался Фу Цзянь?

Клан Мужун - вот единственно возможный ответ.

Чэнь Син толкнул дверь дровяника - она со скрипом приоткрылась - и выглянул наружу.

В этой семье все вели себя на удивление спокойно, поэтому он немного волновался. Неужели дворцу каким-то образом удалось скрыть эту новость?

Сян Шу потерял не так много крови, цвет его лица вскоре восстановился. Он поднялся и закинул меч за спину.

- Что же нам делать дальше? - спросил Чэнь Син, когда они проходили по галерее. Эта резиденция оказалась такой огромной, что на их пути пока еще никто не встретился. Они подошли к строению, оказавшемуся кухней, - внутри обнаружился приготовленный завтрак.

- Мне нужно встретиться с Цзянь-тоу и убедиться, что он в безопасности, - произнес Сян Шу. - Потом подумаем о том, как спасти Фэн Цяньцзюня. Принцесса, должно быть, долго скрывала свое желание отомстить. Мы не знаем, много ли людей состоит в этой группе. Доведенную до отчаяния собаку загнали в угол. Цзянь-тоу не следует даже думать о мести - вполне может быть, что он не сможет выжить. Мы должны подготовиться как можно скорее.

Если Сян Шу укроется в темноте, то никто не сможет прикоснуться к нему, с его-то непревзойденными навыками боевых искусств - так рассуждал Чэнь Син. Даже если атака защитника не будет успешной, он сможет отступить без единой царапины. А вот если экзорцист пойдет вместе с ним, то сложно сказать, что может произойти.

- Я... ... - замялся Чэнь Син.

Сян Шу: "?"

- Я не пойду, чтобы не потянуть тебя вниз, - выговорил наконец юноша.

Чэнь Син был очень обеспокоен. Прошлой ночью Сян Шу не подстрелили бы, если бы он не защищал Чэнь Сина.

- Ты будешь ждать меня здесь? - кочевник махнул рукой в сторону дровяного сарая.

- Я попробую найти другой способ.

Сян Шу начал молча обдумывать предложение Чэнь Сина. Однако неожиданно юноша переменил свое мнение:

- А что если Фу Цзянь не поверит тебе? Нам нужно найти это Зеркало Инь Ян и дать ему самому увидеть...

- Если он хочет мне верить, то он поверит всему, что я скажу, - Сян Шу говорил просто, как есть. - А если он не доверяет мне, то не поверит в любом случае, что бы мы ни показали ему.

Чэнь Син подумал, что вероятнее всего, так и есть на самом деле. Сян Шу толкнул дверь и они вышли. Солнечный свет был так ярок, что Чэнь Син с трудом мог смотреть. Сян Шу бросил быстрый взгляд налево от себя и направо, а затем сказал:

- Тебе стоило бы найти безопасное место, чтобы укрыться.

Неожиданно Чэнь Син остановился. Он заметил возок, оставленный на заднем дворе. Экзорцист и кочевник тут же посмотрели друг на друга. Оба они узнали этот экипаж - он принадлежал Тоба Яню. Получается, что сбежав ночью из дворца, они по какому-то необъяснимому стечению обстоятельств оказались во дворе Тоба Яня! Не удивительно, что все утро в этом дворе не было никакой активности. Как бы дотошно ни обыскивали город гвардейцы, но усадьбу своего командира они трогать не будут.

В этот момент в дальней от них части резиденции раздались голоса. Судя по всему, Тоба Янь вернулся домой.

- Я схожу и поговорю с ним, - сказал Чэнь Син.

- Только не рискуй понапрасну. Иди!

Чэнь Син махнул рукой и торопливо засеменил по галерее.

Тоба Янь этой ночью получил серьезную встряску. К утру он находился буквально на грани обморока. По счастью, император, хотя и был в диком бешенстве, но еще не совсем лишился здравого смысла и не заключил своего оруженосца в тюрьму. Однако было велено любой ценой отыскать и арестовать Сян Шу и Чэнь Сина. Иначе первым, кто ответит за убийство принцессы, будет сам Тоба Янь.

Но даже если не принимать в расчет ту тяжелую ответственность, что свалилась на его плечи по распоряжению императора, скорбь молодого сяньби из-за гибели Цинхэ была сравнима с горем Фу Цзяня, ведь принцесса относилась к Тоба Яню, как к своему младшему брату.

Тоба Янь глубоко вздохнул. Прикрыв лоб ладонью, он закрыл глаза. Юноша сидел в зале в одиночестве, дыхание его все еще было неровным, захлебывающимся. В городе ввели военное положение, стражники проводили крупномасштабный и тщательный обыск по всей столице. Семейство Мужун, впрочем, раскритиковало действия солдат и горячо желало наказать Тоба Яня за ненадлежащее исполнение своих обязанностей. Видя, насколько эта тревога и ярость повлияли на состояние командира, подчиненные Тоба Яня забеспокоились - ведь молодому человеку не было еще и 20 лет, в смятении он мог бы сделать что-то непоправимое. Поэтому солдаты проводили командира домой на недолгий отдых и пообещали - если что, будут сразу докладывать обо всем, о любых новостях.

- Тоба Янь, я хотел бы кое-что сказать тебе, - голос Чэнь Сина прозвучал рядом с ним совершенно неожиданно.

Офицер поднял глаза и недоверчиво уставился на посетителя.

Никем не замеченный Чэнь Син просто появился в этом зале, прямо перед ним. Тоба Янь тут же вскочил на ноги, но Чэнь Син предупреждающе воскликнул: "Тоба Янь!"

Задыхаясь, сяньбиец смотрел на неожиданного посетителя:

- Ты... ... ты... ...

Чэнь Син поднял руку и произнес:

- Если ты желаешь выслушать, то выслушай. Если нет - тогда свяжи меня прямо сейчас и отведи к Фу Цзяню.

После этих слов он приподнял рукава, показывая, что не скрывает никакого оружия. Тоба Янь посмотрел налево, направо, убедившись, что экзорцист явился один.

Хозяин поместья не стал никого звать, и Чэнь Син понял, что у него еще осталась надежда.

Глаза Тоба Яня были покрасневшими. В полном отчаянии он выкрикнул:

- Что, черт возьми, происходит? Почему Да Шаньюй убил ее?! В этом нет никакого смысла! Ты должен мне все-все объяснить!

Чэнь Син вздохнул и рассказал все, что произошло с ним за это время. Чем больше Тоба Янь слушал, тем более безумной и нелепой виделась ему вся эта история. Но он не перебивал Чэнь Сина, лишь брови его все плотнее сходились у переносицы.

- Это... ... - произнес Тоба Янь после того, как закончился рассказ, - это невозможно. Почему она... ...

- Скорее всего, она была введена в заблуждение, - объяснил Чэнь Син. - Ею манипулировали. Тоба Янь, подумай хорошенько, замечал ли ты за ней какое-то ненормальное поведение?

Тоба Янь встал и принялся расхаживать по залу, туда-обратно. Затем он, внезапно остановившись, взглянул на Чэнь Сина.

- А где зеркало? - поинтересовался Чэнь Син. - Если оно будет у меня, я смогу тебе все показать.

Тоба Янь к этому моменту восстановил свое спокойствие.

- Не знаю, - сказал он. - Ситуация сейчас слишком хаотичная. Ты... Как такое может быть? Она действительно практиковала демонические искусства?

- Есть другой способ. Надо найти Фэн Цяньи, я бы хотел встретиться с ним лицом к лицу.

- Все из клана Фэн сбежали - собрали вещи и оставили город, прямо посреди ночи.

Чэнь Син: "!!!"

Тоба Янь, опять впав в уныние, опустился на сиденье.

- Семья Мужун подняла такой шум и требует, чтобы их приняли... куда же пропал Да Шаньюй? Он... даже если она и практиковала демоническое искусство, неужели обязательно было наносить ей настолько сильный удар?

Чэнь Син приблизился к офицеру и сел рядышком. Он помнил, что принцесса лично принимала участие в устройстве брачного соглашения Тоба Яня, и понимал, что эти двое были так же близки, как и родные брат с сестрой. Больше того, все видели, что преступником был Сян Шу. Но Тоба Янь до сих пор не считал Чэнь Сина сообщником убийцы, хотя и не мог ничем ему помочь.

Чэнь Син подумал минутку, а затем протянул руку, и теплый белый свет вырвался из его ладони. Он просунул свою руку под руку Тоба Яня и мягко прижал ее к своей груди.

Тоба Янь выдохнул. Казалось, ему стало намного лучше.

- Сян Шу ищет возможность договориться с Фу Цзянем, - произнес экзорцист.

Бесполезно было пытаться убеждать кого-то еще. Единственным, кто имел настоящую власть принимать решения, был император. Разрешить это недоразумение можно было только в том случае, если удастся убедить Фу Цзяня, все четко разъяснив ему и сгладив острые углы.

Тоба Янь поднялся.

- Сейчас распоряжусь, чтобы наши люди выследили клан Фэн.

Чэнь Син не испытывал больших надежд. Если попросить Тоба Яня о защите, то офицеру будет предъявлен иск в пособничестве и укрывательстве преступника, а это равносильно участию в заговоре. Но самым важным моментом, из-за которого Чэнь Син и появился перед глазами Тоба Яня, было то, чтобы Зеркало Инь Ян не попало в руки Фэн Цянь И и его сообщников. Так полагал Сян Шу, и Чэнь Син в этом был полностью с ним согласен.

Чэнь Син даже был готов рискнуть своей жизнью и лично пойти к императору, лишь бы Тоба Янь имел возможность защитить магическое зеркало.

Офицер взглянул на Чэнь Сина и обеспокоенно произнес:

- Ты не можешь сейчас идти во дворец. Как только ты окажешься в тюрьме, в клане Мужун найдут способ убить тебя и отомстить за смерть бяоцзе*.

Тоба Янь нахмурился - было видно, что ему сложно дается принятие решения, - но затем все же продолжил:

- Или возьмут тебя в заложники, чтобы заставить объявиться Да Шаньюя.

Тоба Янь еще несколько минут прокручивал в уме какие-то мысли и наконец сказал:

- Оставайся в моем доме. Это сейчас для тебя самое безопасное место.

- Нет! - ответил изумленный Чэнь Син. - Ты же будешь укрывать преступника...

Однако Тоба Янь лишь махнул рукой и вышел за дверь. Он подозвал своих людей и распорядился никого не пропускать внутрь. Чэнь Син стоял сбоку от ширмы. Внимательно прислушавшись, он узнал, что Тоба Янь сперва велел кому-то сходить во дворец и принести оттуда зеркало, а затем выслал небольшой отряд за границы Чанъаня, чтобы те определили местонахождение Фэн Цяньи, а также всего его клана.

- Фэн не должны были уйти слишком далеко, - сказал он Чэнь Сину, вернувшись. Легким жестом Тоба Янь пригласил юношу присесть на удобный диван и отдохнуть.

- Наверное, ты устал? - спросил Тоба Янь. - Поспи немного. Я распоряжусь, чтобы принесли поесть.

Чэнь Чин почувствовал странное волнение. Он уже собирался заговорить, когда Тоба Янь произнес:

- Ты думаешь, я защищаю тебя, потому что ты мне нравишься?

Чэнь Син тут же ощутил жуткую неловкость. Его лицо вспыхнуло как маков цвет - слова этого варвара были чересчур уж откровенными, так что юноша несколько раз махнул рукой, показывая, что не надо больше ничего говорить. Однако Тоба Янь неожиданно продолжил:

- Нет, братец Тяньчи. Самое важное сейчас - уже не причина смерти бяоцзе. Если сотни тысяч демонов засухи, о которых ты говорил, будут выпущены в наш мир, то последствия этого будут катастрофическими. И только ты знаешь, как справиться с этой скрытой опасностью. Поэтому - совершенно определенно - я не могу отправить тебя во дворец.

Чэнь Син облегченно вздохнул. Он не ожидал, что Тоба Янь так точно попадет прямо в цель своими словами и так ясно все поймет. Тоба Яню было всего восемнадцать, но он уже командовал императорскими гвардейцами. Фу Цзянь очевидно очень ценил своего оруженосца.

Сян Шу до этого момента прятался за ширмой в задней части зала, и когда услышал, что Тоба Янь хоть в какой-то степени более-менее доверяет словам Чэнь Сина, то бесшумно выпрыгнул через окно и покинул резиденцию.

- Спасибо, - Чэнь Син почувствовал огромное облегчение, как будто тяжкая ноша свалилась с его плеч, поэтому он поблагодарил совершенно искренне - Спасибо, брат Тоба.

Тоба Янь достал и разложил на столе карту. Чэнь Син бросил на нее мимолетный взгляд и понял, что это схема расположения защитников города.

- Клан Мужун не простит так просто смерть бяоцзе, - вздохнул Тоба. - Уровень опасности сейчас очень высок. Мы можем только надеяться, что Да Шаньюй распутает этот мертвый узел как можно скорее.

У Чэнь Сина не хватало смелости долго смотреть на него, но в глубине души он был просто поражен. Произошедшее этой ночью, должно быть, усилило конфликт между сяньби и Фу Цзянем. А клан Мужун, народ покоренного государства Янь, мог даже поддерживать Цинхэ в ее тайных помыслах. И если это действительно было так, то именно семейство Мужун, использовав энергию ненависти, создало демонов засухи в зеркальном мире. А значит, проблемы, которыми возникли перед ними, были еще глубже.

Вот-вот Фу Цзянь столкнется с противостоянием клана Мужун, который будет продвигаться вперед, а значит Тоба Янь тоже окажется в опасном положении.

Чэнь Син думал об этом снова и снова, но не знал, как успокоить офицера. Он лишь произнес:

- Если мы найдем зеркало, то я гарантирую, что больше не будет проблем.

Тоба Янь торжественно кивнул и начал перестраивать положение войск в Чанъане.

Двумя часами позже Чэнь Син все еще оставался бодрым, продолжая размышлять, а Тоба Янь уснул, уронив голову на стол. Чэнь Син подошел к нему и взглянул. Рядом с картой на столе лежал листок со стихотворением "В пути и в пути...", которое Чэнь Син собственноручно записал не так давно для Тоба Яня.

В этот момент снаружи раздался шум. Чэнь Син быстро растолкал Тоба Яня и скрылся за ширмой.

Немного прояснив голову, Тоба Янь крикнул: "Что там такое?!"

- Мы искали его везде во дворце Чанфэн, - донесся до Чэнь Сина голос подчиненного, - но все равно не нашли круглое зеркало, которое нужно генералу. Мы даже спросили о нем у Его Величества, но Его Величество ответил, что не может припомнить такого.

Сердце Чэнь Сина подпрыгнуло. Тоба Янь ничего не отвечал, и подчиненный продолжил:

- Перед тем, как уйти, мы сообщили всем слугам во дворце, чтобы это зеркало было доставлено вам как можно быстрее.

- Что еще сказал Его Величество? - спросил Тоба Янь.

- Его Величество находился в разгаре беседы с господином Ван Цзые, - ответил подчиненный.

Тоба Янь мог лишь махнуть рукой, отпуская докладывающих. Чем больше Чэнь Син размышлял, тем подозрительнее и подозрительнее ему казалось все это. Лишь пять человек присутствовали при той сцене ночью - он сам, Сян Шу, Фэн Цяньцзюнь, Фу Цзянь и Тоба Янь. Вдвоем с Сян Шу они поспешно покинули дворец. Кто же в том хаосе мог взять это зеркало?

- Сейчас это опасно, - произнес Чэнь Син. - Тоба Янь, тебе было бы лучше вернуть войска на улицы, чтобы охранять город.

Тоба Янь ничего не успел ответить. Снаружи снова раздались громкие голоса подчиненных.

- Докладываю! -- Генерал! После того, как семейство Фэн покинуло город, их следы не найдены и местонахождение до сих пор неизвестно. Мы уже отправили людей преследовать их по Шестнадцатой дороге.

- Весьма странно, - нахмурился Тоба Янь. - Они взяли с собой все семейство, и Фэн Цяньи тоже калека. Они не могли уехать далеко так быстро.

- Тогда остается только одна возможность, - сказал Чэнь Син. - Они скрылись в зеркальном мире. Так много новых проблем возникает... У кого же сейчас Зеркало Инь Ян?

Императорские стражники находились в прямом услужении у царствующей семьи, они знали территорию дворца, как свои пять пальцев, и смогли бы найти даже иголку в дворцовом саду, если бы им было приказано, не то что зеркало. И все равно - волшебная вещица куда-то исчезла. Скорее всего, кто-то еще управляет этой ситуацией из-за кулис.

- Докладываю! - неожиданно появилась третья волна гонцов, один из которых громко выкрикнул свое донесение. - Его Величество издал приказ! В третью часть часа Петуха* на площади у начала Западной улицы путем обезглавливания казнить убийцу, проникшего прошлой ночью во дворец, - Фэн Цяньцзюня!

Чэнь Син: "!!!"

Глава 23. Хаос

"ОСТАНОВИТЕ КАЗНЬ!"

Чэнь Син сразу понял, почему Фу Цзянь так быстро принял решение казнить Фэн Цяньцзюня. Ведь первым делом император должен был успокоить клан Мужун, хотя бы на некоторое время.

Фу Цзянь собирался обезглавить Фэн Цяньцзюня, чтобы запугать весь клан Фэн, но что более важно... ...

- Я должен спасти его, - сказал Чэнь Син. - Он тут вообще не при чем, Фэн-дагэ невиновен!

- Этого-то они и добиваются! - встревожился Тоба Янь. - Должно быть, это Ван Цзые подкинул такую идею! Он хочет выманить тебя и Да Шаньюя!

Чэнь Син понимал причины, стоящие за всем этим, но он просто обязан был пойти! Как он мог просто стоять и смотреть, как казнят мастера?!

- Что ты хочешь сделать? - совершенно серьезно поинтересовался Тоба Янь. - Скажи мне! Что ты можешь сделать? Опрометчиво броситься, чтобы вызволить его из-под ареста?

Чэнь Син взглянул на него. Конечно, он не мог просить офицера силой вызволить Фэн Цяньцзюня, это было бы слишком обременительно для Тоба Яня.

- Я в любом случае не могу просто дожидаться Сян Шу, - сказал Чэнь Син. - Брат Тоба, мне нужно пойти на площадь, где будет казнь.

Чэнь Син был из тех, кто всегда делает один шаг за раз. После того, как пал Сянъян, он ни капельки не сомневался в своей удаче и был уверен, что если бросится к плахе и крикнет "ОСТАНОВИТЕ КАЗНЬ!", то без особых сложностей сможет вытащить Фэн Цяньцзюня.

Тоба Янь не мог переубедить его, и в конце концов, офицеру пришлось сдаться:

- Хорошо, я что-нибудь придумаю. Сейчас же пойду к Его Величеству.

- Ты не должен так беспокоиться об этом, - ответил Чэнь Син. - Просто мне нужно, чтобы ты отправил меня на плаху... к плахе.

Тоба Яню оставалось лишь распорядиться, чтобы подготовили возок к поездке и лошадь. На улице смеркалось. Когда Чэнь Син садился в экипаж, то неожиданно почувствовал - что-то идет не так. Вечерело, начинался час Петуха, и весь Чанъань погрузился в какую-то странную атмосферу - из ниоткуда возникли сильные порывы ветра.

- Что не так? - терпеливо спросил Тоба Янь.

Чэнь Син потряс головой и сел наконец в экипаж. По дороге к площади, где должна была состояться казнь, Тоба Янь снова и снова пытался убедить юношу, что тому следует оставаться внутри возка и наблюдать за всем через занавески.

- Я сообщу надзирающему за казнью, - произнес Тоба Янь, - и сделаю все, что в моих силах.

Вслед за этим он ускакал вперед.

Спустя две части после начала часа Петуха начали бить вечерние барабаны. Их удары - донн, донн - мерно раздавались один за другим. У начала Западной улицы, под пасмурным небом с набежавшими темными тучами, уже начинала собираться толпа. Это был первый раз в истории Великой Цинь, с самого основания Чанъаня, когда заключенного казнили вечером.

Чэнь Син отодвинул уголок занавески, чтобы осмотреться. Высокий помост уже был установлен в надлежащем месте. На другом конце площади собрались в основном представители клана Мужун. В своих лучших одеждах они пришли полюбоваться на казнь. По центру площади разместили вооруженную стражу, готовую, если что, усмирить беспорядки.

Множество мыслей теснилось в голове Чэнь Сина. Если он хотел спасти Фэн Цяньцзюня, то, конечно, можно было бы использовать самый простой и грубый метод - выскочить с криком "ОСТАНОВИТЕ КАЗНЬ!" и обменять мастера на себя в качестве заключенного. Это должно будет сохранить жизнь Фэн Цяньцзюню, по крайней мере сейчас. А после этого его уведут на встречу с Фу Цзянем и Фэн Цяньцзюнем.

Внезапно кто-то снаружи постучал и просунул небольшой кусок бумаги через окошко внутрь экипажа.

Чэнь Син: "???"

На клочке бумаги было написано несколько слов. "Не действуй безрассудно. Я спасу его."

Чэнь Син тут же отдернул занавеску полностью и, пошарив глазами, нашел удаляющуюся спину, явно принадлежащую кому-то из северян. Спина казалась знакомой, правда экзорцист не мог припомнить, когда и где он этого человека видел. Впрочем, кочевник моментально смешался с толпой. Поодаль была заметна группа людей, пришедших посмотреть зрелище. Взгляд Чэнь Сина скользнул по этим собравшимся. Под тусклым светом пасмурного неба примерно на полголовы над остальными возвышался Сян Шу, на его лицо было надвинуто бамбуковое доули.

Защитник немного приподнял свою шляпу, встретившись глазами с Чэнь Сином. Теперь экзорцист чувствовал себя намного спокойнее. Сян Шу здесь, а значит, у него совершенно определенно должен быть план. Чем он занимался весь день? Чэнь Син еще раз с сомнением осмотрел окружавших Сян Шу людей и наконец вспомнил... ...

Это были те, кто приходил к Сян Шу как к Да Шаньюю, в первый их день во дворце Вэйян - представители северных кочевых племен, которые хотели низложить Фу Цзяня.

Вскоре на помост вывели Фэн Цяньцзюня - толпа, собравшаяся на месте казни взволновалась. Со стороны семейства Мужун один за другим раздавались сердитые выкрики.

Волосы Фэн Цяньцзюня были растрепаны, лицо - все в крови, руки - связаны за спиной.

- Его Величество издал указ! - на всю площадь прокричал надзирающий за казнью. - Фэн Цяньцзюнь из семьи Фэн проник поздней ночью во дворец и совершил государственную измену, пытаясь убить Его Величество, Божественного Императора! Таким образом, преступник будет казнен, здесь и немедленно!

Сердце Чэнь Сина подпрыгнуло прямо к горлу. Однако порывы ветра становились все сильнее и сильнее, так что совсем скоро поднятый ветром песок заслонил собой небо. Холодный ветер завывал по всему Чанъаню!

Это обиды! Чэнь Син задернул занавески и вышел из экипажа. Уже стемнело, и мрачная тьма окутывала место казни. Стало так темно, что почти невозможно было разглядеть кончики собственных пальцев. Люди повсюду прикрывали лица рукавами, защищаясь от носящихся в воздухе камней и песка. Голова Фэн Цянь Цзюня кружилась после дня, проведенного под допросами. Он поднял лицо, чтобы взглянуть на небо.

Колокола на колокольной башне среди поднявшегося урагана звонили, как сумасшедшие, не переставая. Фу Цзянь, до этого момента скрывающийся, вышел из тени и недоверчиво поднял глаза наверх.

Колокольная башня в Сиане

В одном из зданий на Западной улице, выходящих к площади, в своем кресле сидел Фэн Цяньи. В его руках находилось зеркало Инь Ян, вокруг витал черный туман. Злоба в зеркальном мире в один момент вспыхнула и затопила весь Чанъань.

Сян Шу давно уже подготовился, но не ожидал, что события повернутся именно таким образом. Первым делом он просигналил своим людям, которых привлек в последний момент, чтобы те не вырывались вперед. Чэнь Син поднял голову и среди жуткого шторма неожиданно рассмотрел на расстоянии Фэн Цяньи, на лице которого была маска.

- Это ты? - выкрикнул Чэнь Син.

Хотя Фэн Цяньи находился на немалом расстоянии от Чэнь Сина, но все равно слышал голос экзорциста ясно и четко, как будто тот был рядом.

- Тебе удалось прорваться через массив, который я создавал многие годы, - холодно ответил Фэн Цяньи, - и повезло выбраться невредимым из зеркала Инь Ян. Я действительно недооценивал тебя.

Никем не замеченный, Фэн Цяньи выдвинул зеркало Инь Ян за окно - огромная масса темного тумана тут же исторглась из артефакта и устремилась дикой волной к Чэнь Сину!

- Ублюдок! - сердито выругался Чэнь Син. - Фэн Цяньи! Я исключаю тебя из Департамента Экзорцизма!!*

И сразу вслед за своими словами Чэнь Син простер руки к небу. Сердечный Свет ослепительной силы вырвался из его ладоней, устремился навстречу тьме и разрушительным лучом пробился через нее.

Черный туман несся с силой цунами, однако он не смог даже приблизиться к Чэнь Сину. Темная сила ненависти поначалу просто избегала встречи с Сердечным Светом, крутясь и завихряясь по площади, а затем стала собираться плотными сгустками, в центре которых начали формироваться призрачные воины. Палач издал мучительный вопль - огромное количество крови расплескалось по помосту. Среди собравшихся возникла паника, с криками ужаса толпа рассеялась в темноте.

Чэнь Син обернулся назад - еще раз посмотреть на Фэн Цяньи, который находился на верхней площадке здания. Несколько мгновений юноша не мог решить, стоит ли ему броситься, чтобы отобрать зеркало. Но с другой стороны площади раздался крик Сян Шу:

- Сначала спаси людей! Я поймаю его прямо сейчас!

Крик защитника вывел Чэнь Сина из оцепенения, он тут же ринулся к месту казни. Темный туман кружил воронкой рядом с Фэн Цяньцзюнем, в глубине темного тумана уже сформировалась фигура воина.

Что они хотят сделать? Как только Чэнь Син почти совсем приблизился к мастеру, призрачный воин взмахнул мечом и двинулся, чтобы забрать Фэн Цяньцзюня с собой. Неожиданно Чэнь Син понял - цель Фэн Цяньи была той же самой, что и у него самого, старший брат стремился спасти младшего. Экзорцист никак не мог принять решение - стоит ли позволить Фэн Цяньи спасти брата, - а Сян Шу уже был близко. Один удар меча - кланнгг! - и кочевник оттолкнул прочь призрачного воина.

- Выведи его! - крикнул Сян Шу.

Чэнь Син как раз перерезал кинжалом веревку, которой был связан Фэн Цяньцзюнь. Неожиданно воин бросился к ним, рассчитывая напасть со спины. Но перед демоном появилась еще одна фигура и - кланнгг! - парировала удар, защитив Чэнь Сина сзади. Это был Тоба Янь!

Появились новые клубы черного тумана. Пять или шесть призрачных воинов, вышедших из темных вихрей, ринулись в бой с разных сторон. По руке Тоба Яня вскоре заструилась кровь - офицер блокировал удар, предназначавшийся Чэнь Сину. Взмахнув своей алебардой и подбадривая себя криками, Тоба Янь далеко отбросил врагов.

- Бежим! - крикнул он.

Чэнь Син потянул Фэн Цяньцзюня за руку. Наполовину поддерживая мастера, наполовину таща на себе, пошатываясь, юноша спустился с помоста. Черный туман расползся по всему Чанъаню. Казалось, будто уже не вечер, а глубокая темная ночь. Повсюду в городе слышались крики.

- Уходите отсюда! - кричал Чэнь Син. - Все, бегите! Поспешите и спасайтесь! Тоба Янь! Позаботьтесь о нем!

Впрочем, не было особой нужды в его напоминаниях. Люди и без того знали, как сильно хочется им остаться в живых, и в панике разбегались в разные стороны. На площади и вокруг нее царил совершенный хаос. Чэнь Син передал Фэн Цяньцзюня в руки Тоба Яня, а затем выпустил из своей ладони вспышку света, чтобы хотя бы попытаться определить направление.

- Сян Шу! Где Сян Шу?!

Мне немедленно нужно остановить Фэн Цяньи! Это он активировал зеркало Инь Ян! Несколько раз он усиленно светил своим Сердечным Светом, повсюду выглядывая Сян Шу. Неожиданно кто-то схватил его за руку.

- Чэнь Тяньчи? - раздался рядом низкий глубокий голос.

Сердце Чэнь Сина в очередной раз подпрыгнуло - это был Фу Цзянь!

Император не позволил ему даже словечка сказать - ухватил прямо за глотку и отшвырнул в сторону.

- Где Тоба Янь?! - кричал по дороге Фу Цзянь. - Соберите императорскую стражу! Все, следуйте за мной! Поднимаемся как можно выше над землей!

Чэнь Син наполовину тащил на себе Фэн Цяньцзюня, а самого экзорциста силком заставляли подняться на верхний ярус сторожевой башни Западной улицы. Когда юноша взглянул на Чанъань сверху, то смог увидеть, что весь город как будто укутан черным туманом.

- Задержите Фэн Цяньи! - Чэнь Син знал, что ситуация сейчас хуже некуда. После того, как магическая последовательность, созданная Фэн Цяньи, была разрушена, он решил наконец активировать зеркало Инь Ян. Однако Фу Цзянь жестко схватил экзорциста за отвороты пао и проорал:

- Ты должен мне все объяснить!

- Нет времени объяснять! - выкрикнул в ответ Чэнь Син. - Дайте мне уйти! Только я смогу остановить Фэн Цяньи!

Фу Цзянь был ошеломлен. Но тут издалека донесся приглушенный расстоянием рев, как будто миллионы демонов кричали одновременно. Едва Чэнь Син услышал это, он сразу понял - уже слишком поздно.

- Фу Цзянь, - пробормотал себе под нос юноша, - вот теперь ты в беде.

Фу Цзянь выпустил из своей хватки Чэнь Сина и посмотрел на столицу.

Сян Шу, сопровождаемый своими кочевниками из разных племен Ху, устремился к высокому строению на Западной улице. Верхний этаж этого здания внезапно с грохотом взорвался и просел, окруженный густыми клубами темного тумана обиды. Все негодование из внутреннего мира зеркала Чанъань было высвобождено с этим взрывом!

- Фу Цзянь! - голос Фэн Цяньи гулким эхом прокатился, казалось, по всему миру. - Ты поработил нашу Великую Цинь, ты разрушил нашу Божественную Землю, ты вырезал всю мою семью и род, ты сломал мои ноги... ...

Глаза Чэнь Сина распахнулись от неожиданности.

В этот момент все бронзовые зеркала в Чанъане одновременно вспыхнули и начали испускать лучи черного света.

Фэн Цяньи парил в воздухе над верхним этажом высокой башни - и ног под его одеждой не было. В руках он держал зеркало, вокруг него широким кругом вращалось множество сияющих черно-фиолетовым светом символов. Изо всех домов столицы раздавались вопли, переполненные ужасом. Казалось, что миллион плачей и вскриков сливались в единый мощный поток, - Чэнь Син, услышав это, почувствовал, как его позвоночник занемел.

Мощь Зеркала Инь Ян полностью высвободилась - все зеркала города соединились в этот момент с потусторонним миром, и все живые мертвецы, запертые до сей поры в зеркальном Чанъане, пройдя через открывшиеся врата, хлынули в Чанъань реальный!

Повсюду были слышны крики. Сян Шу вскочил на лошадь, несколько раз толкнул ее под бока, ворвался на второй этаж одного из зданий по соседству с башней и галопом проскакал по хрупким узорчатым плиткам. Используя инерцию, он соскочил с коня и вспрыгнул на перила, одновременно натягивая огромный лук в половину роста взрослого человека в дугу, напоминающую крутизной изгиба лунный серп.

Чэнь Син бросился к той самой высокой башне, крича по дороге "Прекрати!" Использовав все свои силы, он заставил Свет в обеих ладонях сиять как можно ярче. Когда стрела Сян Шу был готова сорваться с тетивы, ее окутало ослепительное сияние. Превратившись в стрелу света, она молнией вырвалась в мощный полет.

Прочертив за собой яркий след в ночной темноте, с невероятной точностью стрела попала - кланннггг! - прямо по зеркалу Инь Ян в руках Фэн Цяньи. Бронзовая вещица, закрутившись в воздухе, выскочила из рук старшего Фэна и полетела вниз. Чэнь Син радостно завопил и кинулся к нижней стороне башни, Сян Шу тоже спрыгнул на землю. Фэн Цяньи взревел от разочарования - клубящийся черный дым вырвался из-под его мантии и плотным потоком без промедлений устремился вслед за зеркалом.

- Перехвати зеркало! - кричал Чэнь Син, как будто это было самое важное дело в мире.

В следующее мгновение еще одна стрела вылетела в воздух - ее спустил с тетивы своего лука Тоба Янь, скакавший на лошади вдоль улицы. Пролетев метеором, вторая стрела ударилась о зеркало. Столкнувшись со стрелой, Зеркало Инь Ян, еще раз мягко лязгнув, описало дугу и полетело к башне.

Зеркало падало на землю меньше, чем в тридцати шагах от Чэнь Сина, но после неожиданной встречи со стрелой изменило направление и, вращаясь вокруг собственной оси, теперь летело как раз к экзорцисту.

Взлетевший на дозорную башню Фу Цзянь натянул свой длинный лук. С тревогой и не веря своим собственным глазам император смотрел на город внизу.

Чэнь Син получил, наконец, Зеркало Инь Ян, как того и желал. Не беспокоясь больше ни о чем, он встал перед сторожевой башней и, держа артефакт на вытянутых руках, начал читать заклинание.

Белое сияние, исходящее из его рук, тихо жужжало и подрагивало. Руны, вращающиеся над столицей империи, быстро пролетели над головой экзорциста и втянулись назад в зеркало.

- Я не могу позволить тебе разрушить мои планы! - Фэн Цяньи кричал как безумный. Он стремительно полетел вниз, окруженный клубами темного тумана. Но прежде, чем кто-либо успел среагировать, Сян Шу скользнул, крутанувшись в воздухе, и встал перед Чэнь Сином, уперевшись в землю своим луком. Фу Цзянь сверху выкрикнул, перекрыв весь гул на площади:

- Выпускайте стрелы! Убейте колдуна!

И тут же из луков императорских стражников одна за другой вырвались и полетели в небо стрелы. Но Фэн Цяньи, видимо, не особо боялся обычного оружия, серьезные опасения вызывали у него лишь стрелы света из лука Сян Шу, поэтому он просто пружинисто взлетел вверх. Чэнь Син, воспользовавшись шансом, перевернул зеркало и смог вернуть в него весь темный дым, устилающий небо.

Негодование, окутавшее Чанъань, вернулось в свое изначальное состояние. Но крики боли продолжали звучать отовсюду.

Сян Шу: "Заставь его поглотить и живых мертвецов тоже!"

- Не могу, - ответил Чэнь Син. - Зеркало смогло втянуть в себя только негодование. А Ба уже разбежались.

Фу Цзянь сбежал вниз и сердито прокричал:

- Шулюй Кун! Объясни все Жэнь! Какого черта сейчас происходит?!

- Я дам тебе отчет, но не сейчас, Цзянь-тоу! Ты уверен, что хочешь начать ныть и придираться прямо здесь?

- Докладываю! - с криком подбежал к императору один из стражников. - Ваше Величество! Город наполнен мертвыми людьми!

Тоба Янь пришпорил коня и скомандовал:

- Отступаем! Защищаем дворец императора! Отступаем и защищаем дворец! Защищаем Его Величество!

Фу Цзянь пребывал в невероятной ярости, но ничего не мог поделать, он лишь махнул рукой, приказывая остальным вернуться во дворец. К концу часа Собаки* император в окружении стражников прибыл назад в Вэйян. Сян Шу заставил Чэнь Сина сесть на свою лошадь. Тоба Янь, по счастью, предусмотрительно провел подготовку и перестроил оборону города. 50 000 гвардейцев императора, как прилив, наводнили улицы Чанъаня.

Однако хорошие времена не длятся долго. Когда они подъехали ко дворцу, изнутри раздались крики ужаса.

- Во дворце тоже есть несколько! - Тоба Янь почувствовал, как кровь застыла в его жилах. - Скорее! Вы все, идите туда! И зеркало возьмите с собой!

Чэнь Син попробовал еще раз использовать артефакт для поглощения живых мертвецов, но Зеркало Инь Ян уже было очищено от ауры ненависти, оно не могло больше ничего вобрать в себя, только продолжало подрагивать. Если бы экзорцист попытался приложить больше усилий, то негодование зеркального мира могло бы вновь вырваться в мир реальный. Поэтому юноша закричал:

- Нет, это не сработает! Зеркало и так на грани взрыва!

Сян Шу объяснил тем воинам, которых он привел с собой, что здесь сейчас произошло. Чэнь Син не мог понимать их язык, однако обратил внимание, что выражение лица Фу Цзяня было чрезвычайно торжественным. Затем Сян Шу сделал какой-то жест, и все согласились. На самом деле, никто из северян не боялся ворваться во дворец и дать бой этой кучке демонов засухи, с которыми так неожиданно пришлось столкнуться.

- Стойте! - внезапно сказал Фу Цзянь.

Все одновременно посмотрели на императора. Его величество немного помолчал, а затем отдал команду:

- Тоба Янь, собери все войска в городе и отошли приказ четырём генералам. Пусть соберут всех воинов, кого только найдут. Стражники пусть спасают горожан, сколько смогут. А вы следуйте за Жэнь, во дворец Эпан.

Дворец Эпан находится в 6,5 км от комплекса Вэйян. В те времена Эпан был загородной резиденцией императора, но сейчас оба дворца находятся на территории города Сиань

- Ты хочешь бросить этих людей? - холодно поинтересовался Сян Шу.

- В этом городе слишком грязно и темно, даже кончиков собственных пальцев не видно, - сердито ответил император. - Как мы можем собирать войска здесь?!

- Цзянь-тоу! - повысил голос Сян Шу. - Неужели все твое мужество и благоразумие пожрали псы?!

- Шулюй Кун! - не остался в долгу Фу Цзянь. - Кто здесь император, ты или я?!

- Не надо ссориться, - быстро проговорил Чэнь Син. - Сян Шу!

Чэнь Син глазами подавал знаки своему защитнику. Сян Шу глубоко вдохнул и задержал дыхание. Тоба Янь тут же отдал приказ подготовить лошадей и, временно покинув свой пост в Вэйяне, последовал за императором за пределы города.

Крики и стоны от боли продолжали доноситься отовсюду на улицах Чанъаня. Едва только простые люди встречались с демоном засухи, чувство панического ужаса даже перевешивало страх смерти, люди кричали и кричали, пока голоса их не становились хриплыми. Чэнь Син и Сян Шу ехали на лошадях бок о бок, но неожиданно Сян Шу развернулся и покинул небольшой отряд.

- Куда ты собрался? - встревоженно окликнул его Чэнь Син.

- Присмотри за Фэн Цяньцзюнем! - ответил уже издалека Сян Шу.

Чэнь Син тоже собирался развернуться и последовать за кочевником, однако Фу Цзянь перехватил поводья его лошади.

- Давай-ка, Чэнь Тяньси, объясни мне наконец четко и подробно, какого черта тут творится?!

- Отпустите меня! - ответил Чэнь Син.

Фу Цзянь:

- Сначала объяснись! Даже не думай, что я тебя куда-то отпущу, пока не расскажешь!

Чэнь Син не осмелился соскочить с лошади на ходу, так что ему ничего не оставалось, кроме как последовать за Фу Цзянем прочь из города. По дороге ко дворцу Эпан он вкратце рассказал императору всю историю, постоянно, впрочем, оглядываясь и беспокоясь о Сян Шу.

- И что же нам теперь делать с этими демонами засухи? - напомнил Фу Цзянь.

- Отрубать им головы, - вздохнул Чэнь Син. - И любой ценой избегать царапин и укусов - живые мертвецы несут на себе трупный яд.

Тоба Янь ехал позади императора и слышал их разговор. Фу Цзянь подал ему знак, офицер понимающе кивнул.

- Еще один способ, - продолжил Чэнь Син, - сжигать их в огне.

Впрочем, это уже была идея самого Чэнь Сина, основанная на том, что каким бы опасным ни был любой яо, но сгорев дотла, он не сможет больше вредить обитателям человеческого мира. Огонь также поможет уменьшить распространение трупного яда.

- Мы должны найти способ выманить их ко дворцу Эпан, - предложил Фу Цзянь. - Опрокинем на них горшки с огненным маслом и селитрой и сожжем всех до единого.

Услышав такой план, Чэнь Син не мог не восхититься. Разумеется, Император Севера был способен осуществить такое. Давать решающую битву в Чанъане было не только опасно, потому что можно было ранить обычных людей по ошибке, но и малоосуществимо. Однако если Ба покинут столицу, поле боя станет обширным и масштабным, а вокруг еще очень много травы, это облегчит создание благоприятной ситуации.

- Генерал Гуан Цзюнь прибыл! - послышался чей-то крик.

- Генерал Ху Вэй прибыл!

Главнокомандующие армии Фу Цзяня среагировали быстро и сразу же после получения приказа собрали войска и оставили город, последовав за императором. Все больше и больше войск прибывало вместе с ними, в конце концов ко дворцу Эпан, находящемуся в тридцати ли от столицы*, грандиозным строем прибыло как минимум 200 тысяч воинов.

- Цзя! - выкрикнул Чэнь Син, разворачивая лошадь назад. Как только выдалась возможность, он тут же оставил императора и поскакал на поиски Сян Шу.

"Где же он?" Сердце юноши буквально горело от беспокойства.

Когда Чэнь Син прибыл в Чанъань, он тут же воспламенил свой Сердечный Свет, рассеивая заполонивших улицы демонов и расчищая себе путь. Множество яо преследовали людей в городе. Схватив человека, Ба опрокидывал его на землю и начинал грызть. Пойманные пытались сделать все возможное, чтобы избавиться от мучений, однако крики боли, горестные плачи, звуки убийства - только это и было слышно сейчас на улицах Чанъаня.

Однако когда мимо них проносился Чэнь Син, живые мертвецы в страхе разбегались.

- Уходите через Врата Белого Тигра! - кричал обывателям экзорцист. - Идите ко дворцу Эпан! Его Величество там!

Но люди бросались прочь от него, точно сумасшедшие. Чэнь Син испугался, что кто-то может пострадать от копыт его коня, поэтому спешился и побежал на своих двоих. Ухватив первого попавшегося горожанина, он крикнул:

- Где Да Шаньюй? Вы видели Да Шаньюя?

Кто-то со страхом в глазах посмотрел в сторону внутреннего города. Чэнь Син понял, что Сян Шу продолжил свой убийственный путь, и быстро побежал по улице.

Сян Шу к этому времени уже собрал вокруг себя несколько тысяч людей, среди которых были и Ху, и Хань. Все больше и больше мирных жителей оказывали сопротивление демонам засухи, группами бродящими по городу. Многие присоединились к этому отряду, прямо с земли подняв брошенное оружие и даже не имея представления, кто такой Сян Шу. Некоторые из Ху узнавали Шулюй Куна, они были отчаяннее всех и бросались убивать демонов, рискуя собственной жизнью.

- Головы! Отрубайте врагам головы! - кричал Сян Шу на языке хунну.

В какой-то момент отряд Сян Шу оказался в ловушке, заперт с обеих сторон демонами. Однако яркий луч пробился сквозь тьму. Попавшие под этот свет Ба взвыли от боли. Сян Шу повернул голову - в конце улицы стоял Чэнь Син. Голова юноши была гневно поднята. Теплый белый Свет лился из его рук.

Сян Шу: "......"

- Что ты опять тут творишь? - яростно закричал Чэнь Син.

Сян Шу свистнул - и его небольшая временная армия начала строиться вокруг своего командира. Кочевник пришпорил лошадь. Протянув руку, он поднял на своего коня и Чэнь Сина.

- Выходим из города! - скомандовал Сян Шу.

Четверо ворот в стенах Чанъаня были широко раскрыты, и повсюду было полно людей оставляющих свои дома и город посреди ночи. Сян Шу вел за собой всадников Ху, спасая одновременно и достаточно много людей, среди которых были и Ху, а Хань. Все они обеспокоенно смотрели на Сян Шу.

Черная фигура с алебардой в руках появилась за ними, на дороге, ведущей ко дворцу. Взглянув на эту фигуру, экзорцист и его защитник сразу узнали его. Это был тот самый призрачный воин, что преследовал их в зеркальном мире.

Сян Шу натянул было тетиву, но расстояние между ними оказалось слишком велико, а целиться ночью все же трудно, поэтому кочевник решил не стрелять пока из лука. Чэнь Син пнул коня под бока, Сян Шу вздохнул и посмотрел на него.

- Они уже вышли на дорогу на Шаньгуань, - сказал Чэнь Син.

Сян Шу убрал свой лук.

- Позволь мне вернуться и убить его. Есть вопросы, на которые Фэн Цяньи должен ответить.

- Нет! Сян Шу, не будь так вспыльчив!

- Твой Сердечный Свет может изгонять демонов засухи. Давай вернемся!

- А что с ними? - спросил Чэнь Син.

Юноша показал на мужчин и женщин, стариков и детей, которые пошли за Да Шаньюем. В этот момент он почувствовал, что его защитник действительно может быть надежным.

И Сян Шу отказался от своего плана.

- Идем, - произнес Чэнь Син. - Поговорим об этом позже.

***

Это самая небрежно написанная глава из всех переведенных. Честно, я с трудом находила логику в порядке событий и действиях героев. Одно слово - Хаос творится на улицах Чанъаня.

Глава 24. Чародейство

"Должно быть, он действительно был доведен до отчаяния" (версия анлейта)

"Заслуги Жэнь не имеют себе равных!" (версия оригинала)

- Что там с Фэн Цяньцзюнем? - Сян Шу выехал на официальную дорогу и поехал впереди десятка тысяч человек по направлению ко дворцу Эпан, прочь из столицы.

- Тоба Янь послал кого-то, чтобы защитить его, - ответил Чэнь Син. - Он в безопасности.

Светлое небо с мраморными прожилками облаков показалось ненадолго на горизонте и исчезло. Хотя уже рассвело, но небосклон был плотно затянут темными тучами. Солнце скрылось за облаками, повсюду выл холодный ветер. Сян Шу поднялся на небольшой холм и оглянулся на старинный город. Чанъань, столица империи, был полностью окутан аурой смерти.

- Я не понимаю, почему Фэн Цяньи решил действовать именно в этот момент, - недоумевал Чэнь Син. - Должно быть, он действительно был доведен до отчаяния.

- Он хотел спасти Фэн Цяньцзюня, - ответил Сян Шу. - Разве так трудно понять это?

- Но если он хотел это сделать, то зачем перемещать Фэн-даге в зеркало?

- Он спасал Фэн Цяньцзюня не из братской любви, - терпеливо пояснил защитник, - а потому, что хотел его и дальше использовать.

- Но как он мог бы его использовать? - брови Чэнь Сина поначалу недоверчиво приподнялись. Но когда Сян Шу напомнил, то и сам понял: если бы Фэн Цяньцзюнь в полной мере научился управлять силой негодования, то смог бы использовать меч Сэньло и проявить необычайную мощь. Семейная реликвия была тщательно усовершенствована, могла использовать негодование и она оказалась бы величайшей поддержкой для колдуна Фэн Цяньи. Если бы эта сила смогла вспыхнуть, то ничто не могло бы сравниться с ней.

К счастью, Фэн Цяньцзюня удалось уберечь. Иначе, если бы он попал в руки старшего брата, реальный мир не отделался бы простым нашествием восставших мертвецов.

В тридцати ли от западной окраины Чанъаня, перед дворцом Эпан

Западный берег реки Цзао был переполнен горожанами, целыми семьями бежавшими из Чанъаня, и людей прибывало все больше и больше. После того, как армия Великой Цинь столкнулась с внезапным нашествием демонов, войско быстро сосредоточилось и отмаршировало к тому месту, где находился Фу Цзянь. Северный батальон тяжелой пехоты был знаменит тем, что не проигрывал ни одного сражения. Вот и сейчас он тоже показал эффективность и дисциплинированность, которые оттачивались годами в боях по всей империи. Армия быстро собралась под командованием императора - сначала гвардия, потом войска в пределах стены, а затем подтянулись и всадники кочевничьих племен. Командирам потребовалось всего шесть часов, чтобы маршем выдвинуться ко дворцу Эпан.

- Какого черта тут случилось? - нервно выкрикнул Мужун Чуй.

- Тишина! - скомандовал Тоба Янь.

Фу Цзянь, гордо выпрямившись, сидел на троне в главном павильоне дворца.

- Все это произошло очень неожиданно, и нет времени посвящать всех в детали, - произнес император. - Сколько войск у нас сейчас?

Каждое племя доложило о тех силах, что они привели с собой. В общей сложности под командованием императора оказалось около 300 тысяч. Мужун Чуй добавил:

- Вчера утром было послано письмо губернатору Пинъяна. Он уже в пути и ведет с собой около ста тысяч воинов, чтобы послужить императору. Войско прибудет завтра утром.

Губернатором округа Пинъян был Мужун Чун*. Письмо было отослано накануне рано утром и содержало указание выделить войско в 100 тысяч. Фу Цзянь прекрасно понимал, что это было сделано вовсе не для того, "чтобы послужить императору", а чтобы свести счеты за смерть старшей сестры Мужун Чуна, принцессы Цинхэ.

Рассказ Чэнь Сина о том, что произошло на самом деле, разъяснил Фу Цзяню, что семейство Мужун ведет себя несколько неуместно. Впрочем, глядя на то, как Мужун Чуй и другие из его клана поспешно сбежали среди ночи, трудно было поверить в то, что они сообщники Фэн. В конце концов, даже если Цинхэ и была в сговоре с Фэн Цяньи, то не следует заходить настолько далеко, чтобы убивать всех из семьи Мужун без разбора.

Фу Цзянь сомневался, конечно, но решил спокойно отнестись к этому вопросу.

- Найдите во дворце запас огненного масла и осадные орудия, - скомандовал он негромко. - Каждый отряд должен быть готов в любой момент по приказу выйти на марш и отвоевать назад Чанъань.

- Что такое происходит?

Ван Цзые собирался обедать как раз в тот момент, когда случилась вся эта эвакуация. Охрана императора поспешно перенесла секретаря в том, в чем он был, в экипаж для того, чтобы он мог спастись. Выезд из столицы произошел внезапно, и для военных, и для гражданских чиновников. Босые, с неприбранными волосами, без своих корон в прическах, чиновники казались довольно жалкими, все, что они испытывали - это состояние ужаса и стыда.

Примерно без таких корон придворные чувствуют себя не в своей тарелке

- Да Шаньюй прибыл! --

Чиновники всех рангов переполошились. Мужун Чуй с усилием надавил на рукоять своего меча.

- Единственный, кто может все объяснить, наконец здесь, - вздохнул Фу Цзянь. - Выслушаем его.

Сян Шу вошел, с ног до головы покрытый дорожной пылью. Его взгляд небрежно скользнул поверх толпы. Казалось, что его совершенно не заботил ни Мужун Чуй, ни кто бы то ни было еще. Следом показался Чэнь Син.

- Что тут такое? - Чэнь Син не слышал ни единого звука из многочисленной толпы собравшихся в зале, это, разумеется, было странным.

- Мы ждали вас двоих, - ответил император. - Объясните же нам все наконец.

Чэнь Син посмотрел на Сян Шу - тот кивнул, как бы давая знак, что можно говорить. Все, кто был в зале в этот момент, тут же схватились за оружие. Все военные из клана Мужун дрожали от напряжения, готовые в любую секунду кинуться вперед и предать Сян Шу смерти за гибель принцессы Цинхэ. Но Чэнь Син, уже привыкший к непревзойденным боевым навыкам Сян Шу, прекрасно знал - пока в бой не вступит император, никто другой и сравниться не сможет ни с одним пальцем Сян Шу, даже если они нападут все одновременно. Его защитник действительно невероятно силен.

- С чего же мне начать?

Чэнь Син за время дороги очень устал. Он не спеша дошел до лестницы, ведущей к трону Фу Цзяня, и присел на ступеньку.

- Я думаю, что истинный виновник всего произошедшего, - это Его Величество. Впрочем, и все присутствующие здесь тоже не смогут избежать ответственности.

В зале мгновенно поднялся шум - каждый из собравшихся считал своим долгом бросить что-то гневное о Чэнь Сине. Дождавшись, пока сердитый гул немного уляжется, Сян Шу добавил:

- Настоящие жертвы - это те невинные люди, что погибли преждевременной смертью из-за ваших сражений за территории, из-за вашей жажды творить великие дела и таким образом прославиться.

- Заслуги Жэнь не имеют себе равных в мире! - властно заявил Фу Цзянь. - Один только Цинь Ши Хуан-ди* может быть признан равным Жэнь. Если бы Жэнь не подчинил северные земли, то еще больше людей погибли бы сегодня!

Но Чэнь Син возразил, не давая лица императору:

- Но скольких вы убили до этого? Посчитайте, хотя бы для себя. В каждой вашей войне погибали сотни тысяч людей! Сколько ненависти при этом высвободилось в мир? Сколько смертных не хотели умирать?! Все их негодование, вся ненависть, вся обида - они остались в мире, накапливались, сливались воедино, и именно это стало причиной появления демонов засухи...

Теперь Чэнь Син был совершенно убежден в том, как все происходило. Он говорил жарко и уверенно, собирая из разрозненных фрагментов единое полотно, изображающее весь процесс разрушения, что сотворили Ба в Чанъане. -- Чтобы свергнуть Фу Цзяня, семья Фэн долгие годы держала в тайне свои эмоции. Они купили тот участок, где первоначально располагался Департамент Экзорцизма, и выстроили новый банк Сифэн на горе Сун.

Во время раскопок управления Департамента Экзорцизма, они нашли зеркало Инь Ян, оставленное их предками-экзорцистами, а также обрели метод, которые позволял управлять этим магическим оружием.

Отчаянно желая расправиться с государством Цинь, Фэн Цяньи стал невменяемым и позволил ситуации выйти из-под контроля. Он начал искать способ обращения погибших на войне в демонов засухи, сумел поглотить негодование этого мира и использовать его для усовершенствования Ба. В зеркальном мире он постоянно улучшал призрачных воинов и их генерала, выжидая подходящий момент, чтобы выпустить армию оживших мертвецов из зеркала и свергнуть Фу Цзяня.

- Это вы обеспечили его величайшей силой, - продолжал Чэнь Син, - а также самым подходящим материалом.

Весь дворец замер в полном молчании.

- Однако вы все еще не ответили, - мрачным тоном произнес Мужун Чуй - Семейство Фэн было замешано в заговоре, но зачем убили мою племянницу? Какое отношение все это имеет к принцессе Цинхэ?

Но генерала тут же перебил Ван Цзые:

- Как же Фэн Цяньи обращал их в демонов засухи? Есть ли у него врожденная способность к этому тайному искусству?

- Это определенный вид чародейства, - ответил Чэнь Син, - в тех текстах, которые я изучал, об этом не было записей. Чтобы узнать о подробностях процесса, нам придется расспросить его самого.

- У нас очень мало информации, - сказал Тоба Янь. - Мы даже не знаем сил нашего врага. Учитывая нынешнюю ситуацию, их должно быть не меньше 200 тысяч... ...

Среди всех этих вопросов и ответов слова Мужун Чуя были проигнорированы. Никто не хотел упоминать в присутствии Фу Цзяня, что принцесса была тоже замешана в заговоре против него, всем хотелось как можно скорее покончить с этой темой.

Брови императора слегка нахмурились, когда он начал наблюдать за лицами семьи Мужун. Кое-кто из двора заметил это и встревожился - похоже, они действительно не знали, что происходит.

- По предварительной оценке, - вставил свое слово Сян Шу, - здесь как минимум 300 тысяч живых трупов.

- Так много демонов засухи скрывались всего лишь в одном зеркале? - недоверчиво проронил Ван Цзые. - И где же он такое зеркало нашел?

- Да, все они пришли из этого зеркала, - ответил Чэнь Син. - Возможно, его когда-то нашли на поле боя где-нибудь в Центральных равнинах. В этом мире не так уж и много живых людей. Умерших намного больше, и найти их куда проще.

Чэнь Син поднял над собой зеркало Инь Ян. Темный туман окутал артефакт и неспешно закружился над экзорцистом. Собравшиеся в испуге отступили подальше.

- Не волнуйтесь, - успокоил их Чэнь Син. - Теперь это волшебное сокровище в моих руках, а все демоны уже были перенесены из зеркального мира. Нам остается лишь дождаться правильного времени, а затем найти подходящее место, чтобы медленно, по чуть-чуть выпустить силу негодования из зеркала и очистить ее. Какое-то время надо постараться не прикасаться к нему.

- Раз уж наш уважаемый младший брат* является экзорцистом, - произнес Ван Цзые, - стало быть, он способен очистить этот чудесный предмет.

Сян Шу произнес вполголоса:

- Даже если он добьется успеха, ты все равно не получишь это магическое оружие.

Чэнь Син вообще-то собирался ответить на вопрос Ван Цзые, когда его перебил Сян Шу. "Только не говорите мне, что вы действительно хотите воспользоваться этим магическим оружием?"

- Давайте оставим пока в стороне обсуждение магического оружия, - продолжил Ван Цзые. - Повторю еще раз, если этот уважаемый младший брат экзорцист, значит у него есть какой-то особый способ управиться с этим колдуном,Фэн Цяньи?

- Нет, - ответил Чэнь Син. - Честно говоря, после того, как вся магия погрузилась в безмолвие, экзорцисты больше не имеют возможности совершать магические ритуалы. В настоящее время я - единственный экзорцист, обладающий хоть какой-то силой, но и она невелика - ее хватает лишь на то, чтобы изгнать небольшое количество обиды. Этого достаточно для самозащиты, но не больше. Что касается Фэн Цянь И, он использует негодование, которое содержится в огромных количествах в этом мире. В одном месте убывает, а в другом прибывает - и эта сила еще более свирепая.

- Если Его Величество не пожелает как можно скорее остановить сражения и убийства, то сегодняшняя трагедия повторится в будущем. Это все, что я хотел сказать, - завершил свою речь юноша.

Фу Цзянь выглядел весьма мрачно. С тех пор, как умер Ван Мэн, это был первый раз, когда кто-то осмелился критиковать его прямо в лицо, - и то место, в которое ткнул Чэнь Син, было очень болезненным. Если бы не эта необычная ситуация, то несколько подобных слов давно привели бы вспыльчивого императора в ярость, и экзорцист моментально схлопотал бы пятьдесят безжалостных ударов палкой.

Тоба Янь в очередной раз попытался сгладить конфликт:

- Раз все разъяснилось, этот слуга хотел бы просить императорского дозволения пуститься в погоню вместе с Да Шаньюем и Чэнь Сином, чтобы поймать Фэн Цянь И.

Фу Цзянь стряхнул свое оцепенение. Немного подумав, он посмотрел прямо на Сян Шу.

- Логово встревожено, это не шутки, - ответил кочевник, приподняв бровь.

- Под временное командование тебе будет передана моя гвардия, - веско произнес Фу Цзянь. - Да Шаньюй, все личные обиды будут улажены после того, как разберемся с этим хаосом. Если кто-то посмеет учинить свою месть в это время, виновный будет обезглавлен.

В этот момент весь зал должен был взорваться от недовольства, однако клан Мужун прекрасно понимал, что сейчас произошло. Все они с ненавистью сверлили глазами Сян Шу, но никто не произнес ни слова.

- Можешь оставить свою гвардию себе, - ответил кочевник. - Нас двоих будет достаточно, чтобы схватить Фэн Цяньи. Послать в этот рейд простых солдат - обречь их на верную смерть.

- Как Жэнь может быть трусом, заинтересованным лишь в сохранении собственной жизни? - гневно вскричал Фу Цзянь. - Жэнь еще способен сражаться! Ван Цзые! Отдать приказ всем трем армиям*! Открыть оружейные склады!

Сян Шу и Чэнь Син покинули главный зал. Экзорцист был погружен в свои мысли, но когда он проходил мимо Мужун Чуя, то неожиданно кое-что услышал.

- Младший брат так много суетился, чтобы остановить убийства во всем мире, - пробормотал Мужун Чуй. - Твое сердце, должно быть, разбито. После нашей короткой встречи в Сянъяне мы не виделись очень долго.

Затем Мужун Чуй снял с лица железную маску и показал шрамы, оставшиеся от ожогов. Чэнь Син замер - он неожиданно вспомнил тот случай, когда вытащив Сян Шу из подземелья и пытаясь сбежать из осажденного города, он ворвался в особняк цыши на телеге, груженной горючими горшками, и лицом к лицу столкнулся с Мужун Чуем!

Сян Шу каким-то неприметным образом оказался между Чэн Сином и генералом.

- Сейчас нет времени устраивать разбирательства с тобой, Мужун Чуй, - холодно произнес Сян Шу. - Веди себя хоть немного достойно в присутствии Гувана.

Чэнь Син был весьма встревожен. Сразу после того, как они покинули зал, он понял, что есть проблемы, которые будет весьма трудно разрешить. Даже если бы они сняли с себя все обвинения в смерти Цинхэ, Мужун Чуй не принял бы этого и не отпустил бы их.

Сян Шу хлопнул Чэнь Сина по спине - юношу чуть не вырвало кровью от силы удара.

- Ты что делаешь?!

- Ты боишься Мужун Чуя? - усмехнулся Сян Шу.

Чэнь Син успокоился.

- Как там дела у Фэн-дагэ? - спросил он у Тоба Яня.

Тоба Янь поманил за собой Чэнь Сина. Фэн Цяньцзюнь был в полном здравии и сейчас отдыхал в одной из боковых комнат огромного дворца. Когда Чэнь Син вошел в покой, оба приятеля от неожиданности вскрикнули.

- Ты в порядке, это прекрасно, - произнес Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь был очень уставшим. Выслушав всю историю, он сказал:

- Этому больше нет прощения. Я должен вернуться и сам остановить дагэ, любой ценой.

Чэнь Син вздохнул и оглянулся на Сян Шу, как бы спрашивая его мнение. Но кочевник сказал:

- Хотя в общем все улажено, но остается еще много сомнительного и неразгаданного. Фэн Цяньи... Где он нашел техники, чтобы превращать трупы в демонов засухи?

В комнате было четверо - Сян Шу, Тоба Янь, Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син. Когда дело касалось случаев, подобных этому, то чем более безотлагательным было решение, тем спокойнее его следовало принимать. Сначала необходимо было найти способ справиться с Фэн Цяньи. В противном случае, если бы возвращение в Чанъань было непродуманным, они просто отправили бы сами себя на верную погибель.

Чэнь Син, разумеется, ничего не боялся. У него-то было покровительство Юпитера, в конце концов. Экзорцист всегда без особых бед выпутывался из самых опасных ситуаций. Но эта удачливость никак не распространялась на Сян Шу.

Чэнь Син думал об этом снова и снова, а затем, наконец, произнес:

- В Департаменте Экзорцизма не должно было быть никаких методов, касающихся контроля над негодованием или колдовского искусства воскрешения мертвых. Я уверен, что он не мог выкопать это из-под земли при строительстве на горе Сун.

Фэн Цяньцзюнь: - То есть дагэ научился этому где-то еще?

Сян Шу: - Да, возможно, кто-то научил его этому чародейству.

- Или он мог получить тайный свиток благодаря какой-то случайной возможности, - вставил Чэнь Син.

- У этого ублюдка были какие-то странные друзья? - Сян Шу задал этот вопрос Фэн Цяньцзюню.

Но Фэн Цяньцзюнь с самого детства был отделен от старшего брата, они могли встречаться раз в два или три года, когда Цяньцзюнь проездом бывал в столице. Он действительно ничего не знал о том, чем обычно занимался и с кем общался старший брат.

Мастер отрицательно покачал головой.

- Помните того колдуна, с которым мы столкнулись на горе Лунчжун? - спросил Сян Шу.

Чэнь Син тут же вспомнил. Вчера на площади, в сумерках, Фэн Цяньи тоже носил маску, похожую на ту, что была надета на того загадочного мужчину.

- Это означает, - произнес Тоба Янь, - что кто-то другой продолжает управлять всем, стоя в стороне.

Сян Шу легко кивнул и негромко добавил:

- И очень похоже, что эта персона - кто-то из дворца.

- Может быть, это одна из служанок принцессы Цинхэ? - начал рассуждать Чэнь Син. - Хотя я удивляюсь еще одной вещи. Каким образом зеркало из дворца вернулось в руки Фэн Цяньи? Но сейчас это не самая насущная проблема.

Но Сян Шу ответил:

- Нет, как раз это тоже очень важно.

Тоба Янь непонимающе хмурился, и Чэнь Син коротко рассказал ему о том, что случилось на горе Лунжчун. Все четверо начали усердно размышлять, рассуждать и общими усилиями свели все в историю, которая, возможно, была неполной, но все же могла объяснить происходящее.

- Некто овладел чародейским искусством воскрешения мертвых и создания демонов Ба, - пробормотал Фэн Цяньцзюнь. - Передал это искусство дагэ и смог склонить на свою сторону принцессу Цинхэ. Принцесса, мой брат и тот таинственный колдун с горы Лунчжун - все они связаны с неизвестной магической сектой.

В этот момент Чэнь Син неожиданно ощутил, что словно пробудился от долгого сна. Если дело обстоит именно так, то все обретает смысл! Ноги Фэн Цяньи были неподвижны уже долгое время, практически все время он проводил в столице. Ходить повсюду, собирать негодование для усовершенствования зеркала, перемещать десятки тысяч трупов для оживления в зеркальный мир - это не для него, совершенно очевидно, что здесь нет логики.

Но он понимал, он чувствовал, что Сян Шу многое оставил недосказанным.

- Сян Шу? - юноша толкнул локтем кочевника.

Сян Шу тут же настороженно перевел взгляд на Чэнь Сина.

- Если ты что-то знаешь, то просто говори, - кривовато усмехнулся Фэн Цяньцзюнь. - Посмотрите, во что превратился мой старший брат. Разве ты не должен сказать то, что должен сказать?

Сян Шу размышлял достаточно долгое время. Он думал так долго, что Чэнь Син уже хотел сказать: "Ладно, ничего, забудь об этом", - но Сян Шу все же начал говорить.

- Пять лет назад, когда мне было пятнадцать, к нам пришел целитель. Его имя было Кэера.

Чэнь Син: "......"

У Чэнь Сина появилось предчувствие, что вот-вот откроется правда об одной из великих тайн, окружавших Сян Шу.

Глава 25. Ответный удар

"Да Шаньюй, если ты перед битвой казнишь всех генералов, защищающих нашу страну, то станешь врагом всего мира" (версия анлейта)

"Смерть никогда не бывает концом" (версия оригинала)

- В тот год мой отец сильно мучился от разных недугов, - безразлично проговорил Сян Шу. - Если бы он продержался тогда, то смог бы прожить еще несколько лет.

- Я слышал, господин Шулюй Вэнь в преклонном возрасте часто страдал от ран, полученных в сражениях, - припомнил Тоба Янь.

Кочевник кивнул:

- После того, как Кэера осмотрел отца, он дал ему лекарство. По легенде это снадобье могло исцелить от ста болезней.

Чэнь Син сразу уловил главное в этой истории и изумленно раскрыл глаза:

- И как этот целитель выглядел?

- Он носил маску, - ответил Сян Шу. - Голова его была укутана, запах у него был, как у ханьца, однако он носил имя из тех, что носят ху, и мог нормально передвигаться.

Чэнь Син: "......"

- Он много говорил с моим отцом о вещах, касающихся жизни и смерти, - продолжал Сян Шу. - Отец доверился ему и в конце концов выпил лекарство. После этого Кэера отправился на юг. А отец спустя неделю мирно скончался в полночь.

Чэнь Син нахмурился, но прежде, чем юноша успел спросить о чем-либо, Сян Шу добавил:

- На следующий день, в полдень, его тело изменилось. Тогда я не знал еще, что это "демон засухи", разновидность яо. Я лично наблюдал, как тело отца возвращается к жизни и становится живым мертвецом.

По спине Чэнь Сина пробежал холодок.

- К счастью, он не полностью обратился в яо. Старейшины нашего племени устроили для него небесное погребение*. Но даже позаботившись об этом, я все равно не мог найти покоя - оставив дом, я отправился на юг, разыскивать следы этого человека. И тогда-то, на южном берегу реки Ляо, я обнаружил целую деревню, все жители которой были обращены в демонов засухи.

Так вот что тогда случилось... ... Чэнь Син, наконец, узнал, почему защитник так старательно пытался узнать о происхождении демонов засухи.

Фэн Цяньцзюнь:

- Почему бы нам не предположить, что именно этот целитель и стал тем вдохновителем, что управлял моим братом со стороны?

Сян Шу кивнул.

Чэнь Син обдумал ситуацию. То есть получается, что самый первый демон засухи должен был выпить некую жидкость, после этого его тело после кончины обратилось в Ба. И все же - невозможно было, чтобы каждый из сотен тысяч восставших мертвецов выпил это снадобье, ведь сама раздача такого количества средства утомила бы до смерти.

В любом случае, даже если откровенность Сян Шу и не могла немедленно решить их проблему, но она по крайней мере дала им направление поиска.

- Тяньчи, ты раньше говорил, что нужно остерегаться укусов и царапин, когда вступаем с ними в бой. Но почему? - живо поинтересовался Тоба Янь.

- Трупный яд, - ответил Чэнь Син. - Все демоны засухи - носители трупного яда, поэтому мы должны быть крайне осторожны.

- А что может случиться, если поцарапаешься? - спросил Фэн Цяньцзюнь.

- Умрешь, - ответил Чэнь Син. - Чем дольше не разлагается тело немертвого, тем сильнее становится содержащийся в нем яд. Тысячелетние демоны засухи могут даже испускать миазмы из своего тела, такие же встречаются в древних гробницах, их часто называют трупными миазмами.

- Тот, кто отравится этим ядом, - неожиданно вставил Сян Шу, - вскоре тоже превратится в живой труп.

Чэнь Син не знал, что после проникновения в организм трупного яда тело обратится. Сян Шу добавил:

- Я сам был свидетелем того, что произошло с двумя выжившими из племени Валлен. Несколькими днями позднее они переродились с демонов засухи.

- Это и так тоже работает? - пробормотал Чэнь Син. Этот способ - прекрасное объяснение того, откуда взялись сотни тысяч живых мертвецов в зеркальном мире.

- Не только так, - сказал Сян Шу. - Оружие призрачных воинов и генералов тоже покрыто трупным ядом. Мы должны быть крайне осторожны.

Взгляд Тоба Яня неожиданно изменился. Он непроизвольно посмотрел на свою левую руку и прижал ее к телу правой рукой.

В этот момент снаружи послышался шум. Фу Цзянь открыл дверь и без предупреждения вошел в комнату. Тоба Янь и Чэнь Син поднялись. Сян Шу остался сидеть. Фэн Цяньцзюнь не знал, что ему сейчас делать, - правильно было бы встать, но так же правильно было бы и не вставать.

Император не обратил на это метание никакого внимания. Он просто сказал Сян Шу:

- Наши шпионы вернулись. Они обнаружили, что большое количество тех, кого вы называете демонами засухи, хлынуло из Чанъаня через Западные Ворота. Скорее всего, через полдня они прибудут ко дворцу Эпан.

Сян Шу промолчал.

- Я пришел сюда лишь для того, чтобы сказать тебе одну вещь, - продолжил Фу Цзянь. - Не имеет значения, когда именно ты вернешься в Чанъань, но когда вернешься - у тебя должны быть неоспоримые доказательства связи принцессы Цинхэ с кланом Фэн. Иначе семья Мужун будет мстить тебе. Жэнь не сможет убедить их без доказательств. Это все. Жэнь идет готовиться к войне.

Сян Шу вздохнул. Он небрежно воткнул меч в землю и поднялся, опираясь на него.

- Шулюй Кун, - холодно бросил Фу Цзянь. - Уж не хочешь ли ты сказать, что прямо сейчас желаешь сразиться с Жэнь?

Чэнь Син хотел остановить своего защитника, но Сян Шу лишь произнес:

- Мертвые не могут бунтовать. Раз уж ты сам не можешь этого сделать, я разберусь с ними за тебя.

- Мужун Чуй сейчас ведет войска, чтобы противостоять отрядам демонов, движущимся с востока, - сердито проговорил Фу Цзянь. - Да Шаньюй, если ты перед битвой казнишь всех генералов, защищающих нашу страну, то станешь врагом всего мира.

Чэнь Син сжал в руке меч, лежащий на столе. В этот момент к ним с докладом подбежал стражник:

- Ваше Величество! Беда неминуема! Обнаружились яо на стене, выходящей к западному берегу реки Цзао, за дворцом!

В испуге все вскочили и немедленно поспешили на возвышенность. Фу Цзянь, впрочем, лишь мельком бросил взгляд и тут же кинулся в башню дворца.

Неподалеку, в специально огороженном месте, царила суматоха. Стражники охраняли место по периметру, отгоняли людей и размахивали оружием, пытаясь убить монстров.

Обращение в демонов! Чэнь Син тут же развернулся и сказал Тоба Яню:

- Прикажи всем уйти оттуда! Больше никто не должен быть укушен!

Сян Шу бросил один только взгляд и сразу скомандовал:

- Оцепите оба берега Цзао. Начинайте строить укрепления.

Тоба Янь отправился отдать приказы, жестом указав троим оставшимся, что им следует ожидать на месте. По высокому помосту он спешно спустился вниз, вышел на берег реки и снял наплечники, обнажив сильные руки. Его левое предплечье отчетливо отражалось в чистой воде. Рваная рана, полученная на площади, уже приобрела видимый невооруженным глазом пурпурно-черный оттенок.

Вскоре в отдалении вспыхнул пожар. В воздухе полетели огненные стрелы, взорвалась горючая смесь - Чэнь Син был тут же оглушен.

- Фу Цзянь, - недоверчиво произнес юноша и тут же вскричал: - Что ты творишь?!

Когда часть людей покинула огороженное место, Фу Цянь и в самом деле распорядился сжечь опасную точку. Там еще оставались живые люди - раненые, и даже спасшиеся без повреждений - но Фу Цзянь отдал приказ сжечь всех без разбора. Восточный ветер подхватил огонь, и ограда дворца Эпан с одной стороны тут же заполыхала. Обжигающе жаркое пламя в одно мгновение взметнулось в небо, из огненной стены послышались вопли боли. Армия стояла со всех сторон в боевой готовности, перекрывая все выходы.

Чэнь Син не знал, как на это реагировать. Ся Шу прикрыл его глаза своей ладонью.

Фэн Цяньцзюнь звучно выругался:

- Ублюдок! Сукин сын!

Сян Шу негромко произнес:

- Идемте. Не будем терять времени.

- Подожди, у меня есть идея, но я не знаю, сработает она или нет... - Чэнь Син видел, что Тоба Янь остановился не так далеко, на берегу реки, поэтому громко позвал его:

- Генерал Тоба! Мы выходим прямо сейчас! Не хочешь присоединиться к нам?

Тоба Янь оглянулся. И пошел к ним.

Чанъань. Дворцовый комплекс Вэйян

Фэн Цяньи поднялся в главный зал дворца Ханьгуан. Окутанный длинными сияющими языками темного пламени, он взошел по лестнице и уселся на императорский Трон Дракона.

Это один из императорских Тронов Дракона, находящийся в Запретном городе. Примерно такие были, скорее всего, и в вэйянских залах

Генерал, закованный в черные доспехи, привел с собой отряд призрачных воинов и теперь стоял у подножия трона. В зале царила мертвая тишина. Лишь Фэн Цяньи поглаживал меч Сэньло Ваньсян, покоящийся на его коленях, и едва слышно бормотал себе под нос:

- Теперь, теперь ты тоже сможешь отомстить... ...

Призрачный генерал медленно преклонил одно колено.

- Этот день... Я так долго ждал его, - негромко произнес Фэн Цяньи охрипшим голосом. Затем он поднял голову и оглядел пустое пространство зала. Возвысив голос, он продолжил:

- Мой господин! Благословите нас своим присутствием! Мы с почтением ожидаем Вашего прибытия!

Однако под темными мрачными небесами ничего не произошло.

- Смертные - всего лишь никчемный мусор, - губы Фэн Цяньи подрагивали от непроизвольного волнения, - одна лишь Ваша сила способна простираться на тысячи осеней и десятки тысяч веков--

Чэнь Син и три его спутника подошли к Западным Воротам Чанъаня. В городе уже не осталось живых мертвецов, всех их Фэн Цяньи отправил на атаку дворца Эпан.

Длинная улица была пустынной. Вскоре перед глазами путников предстал дворец Ханьгуан. Величественное строение было битком набито призрачными воинами - даже на первый взгляд их было очень много, порядка двадцати тысяч.

Сян Шу недолго подумал, а затем произнес:

- С этого момента действуем раздельно.

Эти четверо уже обсудили по дороге план, как каждый из них будет действовать, когда придет в город. Чэнь Син кивнул.

- Если захват невозможен, тогда просто убиваем их, - напомнил Сян Шу. - Нет необходимости оставлять их в живых, чтобы поболтать.

После этого Сян Шу еще раз выразительно посмотрел на Фэн Цяньцзюня, без всякого намека на вежливость. Мастер понял, о чем предупреждает его Сян Шу - ни к кому не проявлять ни капли жалости и мягкосердечия. Сдержав раздражение, Фэн Цяньцзюнь промолвил:

- Не волнуйся. Как только я найду меч Сэньло, то уже ни за что не выпущу его.

- Я сделаю все возможное, - сказал Чэнь Син. - Просто я боюсь, что он не даст мне даже возможности заговорить, а сразу нанесет удар.

- Если он увидит только тебя или только Фэн Цяньцзюня, то не станет наносить удар сразу же, - успокоил его Сян Шу. - К тому же, разве твоя удача не была к тебе добра все это время?

Чэнь Син улыбнулся:

- Да Шаньюй, ты такой умный.

- Начнем, - скомандовал Сян Шу.

Чэнь Син взял в руку зеркало Инь Ян. Темный туман вырвался из него и с громким хлопком втянул Сян Шу, Тоба Яня и Фэн Цянь Цзюня внутрь артефакта.

В зеркальном мире они оказались перед дворцом Вэйян. Повсюду были разбросаны осколки черепицы. Казалось, что по комплексу прокатилось большое сражение - следы военных действий были повсюду отчетливо видны.

- Это кто сделал? Я, что ли? - изумился Фэн Цяньцзюнь.

Сян Шу даже не потрудился ответить ему. Тоба Янь все еще пребывал в шоковом оцепенении после перемещения и лишь вздохнул:

- Это и есть зеркальный мир?

Сян Шу указал на бронзовое зеркало, размещенное на двери дворца Ханьгуан, и скомандовал спутникам спрятаться по бокам в засаде.

Чанъань в реальном мире. Дворцовый комплекс Вэйян

Чего же ждет Фэн Цяньи? Чэнь Сина невольно охватили сомнения. В конце концов, черный генерал не пошел во главе армии на захват дворца Эпан, значит, вероятнее всего, он где-то неподалеку, охраняет Фэн Цяньи. В авангарде войска, отправленного на разведку, были всего лишь низкоуровневые обычные живые трупы.

Сквозь Чэнь Сина пронесся порыв жуткого ветра. Неожиданно экзорцист ощутил - здесь опасно. Очень опасно. Это был первый раз, когда Чэнь Син и Сян Шу разделились за время их совместного путешествия. Теперь, когда они были разделены зеркалом, Сердечный Свет как будто потерял часть своей силы.

Чэнь Син глубоко вдохнул, собираясь с духом, закрыл глаза, открыл их и зашагал ко дворцу Ханьгуан.

Экзорцист увидел сотни призрачных воинов, стоявших на страже вокруг дворца. Когда он вышел на открытое место, все воины одновременно, как по команде, вытащили свои клинки.

- Зачем же так нервничать? - громким голосом произнес Чэнь Син. - Фэн Цяньи, у меня к тебе есть несколько вопросов!

После своих слов Чэнь Син вытянул руку. Несравненный ослепительный Сердечный Свет вырвался из его ладони и озарил огромное пространство вокруг, далеко за пределами дворца Ханьгуан. Призрачные воины, в отличие от низкоуровневых яо, не разбегались в страхе из-за этого чистого Света, но все же, встревожившись, немного отступили.

- Я даю тебе шанс, - холодно произнес изнутри Фэн Цяньи. - Чэнь Син, ты просто вершина человеческой глупости! Даже прямо сейчас ты все равно питаешь наивные иллюзии, что можешь бросить мне вызов со своей сердечной лампочкой, у которой даже маны нет!

Чэнь Син поднялся по ступеням и вошел во дворец. Призрачные воины с демонстративно обнаженными мечами со всех сторон плотно окружали юношу. Едва Фэн Цяньи отдаст приказ - они тут же покрошат Чэнь Сина на маленькие кусочки.

- Я тоже даю тебе сейчас шанс, - ответил Чэнь Син. - Фэн Цяньи, вернись, а? Оставь свою одержимость, еще не поздно остановить свою лошадь у обрыва.

Фэн Цяньи разразился пронзительным хохотом.

- Не поздно?! Ты хоть понимаешь, что это значит - остановить лошадь у обрыва, пока не стало с л и ш к о м п о з д н о"?

Наклонив голову, Фэн Цяньи взглянул на Чэнь Сина и произнес, отчетливо, с паузами выговаривая каждое слово:

- Хотя принцесса Цинхэ и была из рода Сяньби, в четырнадцать лет ее сделали бездомной нищенкой. Вся ее семья была вынуждена переехать в Чанъань. Вместе со своим младшим братом, которому не исполнилось и тринадцати, Цинхэ стала игрушкой Фу Цзяня. Их заперли во дворце, где они даже дневного света не видели и были вынуждены страдать от невыносимого унижения. Если бы они сказали хоть одно неверное слово или совершили проступок, весь их род тут же отправился бы на кладбище. Это называется одержимостью?

Когда твоя жена будет убита солдатами Великой Цинь, когда два твоих ребенка будут заколоты насмерть, когда по обеим твоим ногам проедутся боевой колесницей, сделав тебя калекой, на всю оставшуюся жизнь привязанному к креслу-каталке - вот тогда лучше бы тебе вспомнить свои сегодняшние слова. Во чтобы то ни стало вспомнить. Тогда ты сможешь быть великодушным за счет других, сможешь убедить себя остановить своего коня у обрыва. Сможешь вернуться и раскаяться!

- Ты забыл, - невыразительно заметил Чэнь Син, - что не только ты потерял дом и семью.

Ошарашенный Фэн Цяньи умолк. Чэнь Син легко улыбнулся и продолжил:

- Ведь ты же сам рассказал мне историю моей семьи. Иначе я бы никогда, до самого конца своей жизни так и не узнал, кто именно повесил моих родителей.

Фэн Цяньи действительно позабыл об этом.

- Выродок, ты недостоин быть частью семьи Чэнь! - сердито закричал он. - Ты никогда даже не думал о том, чтобы отомстить за свой род и страну! У тебя нет ни почтения к родителям, ни благочестия - так с чего ты решил, что у тебя есть лицо попрекать меня?*

- Фэн Цяньи, очнись! - громкий голос Чэнь Сина даже перекрыл крик Фэн Цяньи. - Разве ты с твоим способом отмщения хоть чем-то отличаешься от Фу Цзяня?! Причиной скольких трагедий стал ты сам?! Ты тоже причинил страдания тысячам семей в Чанъане! Ты даже хуже Фу Цзяня!

Фэн Цяньи маниакально расхохотался и медленно произнес:

- Ты что, думаешь, это конец? Родиться, вырасти, состариться, умереть - это самые мучительные занятия в мире. Смерть никогда не бывает концом... Когда мой Господин спустится в наш мир, все мертвые оживут, все пойдет по-иному...

Сердце Чэнь Сина подпрыгнуло - это были те самые слова, которые он ждал! Наконец он вырвал их у Фэн Цяньи!

Но кто же это? Экзорцист задумчиво сощурился.

Фэн Цяньи поднял руку и величаво указал на закованного черные доспехи генерала, который стоял прямо перед ним, охраняя императорский трон.

- Ты все еще не понимаешь? - насмешливо бросил колдун. - Но опять же - ты сейчас единственный экзорцист в мире. С твоей ничтожной, скудной силой разве сможешь ты остановить пришествие моего Господина?

После этих слов генерал, медленно сняв шлем с головы, явил миру свое прекрасное лицо.

В зале царила мертвая тишина. Чэнь Син, которому должно было сотрудничать и восклицать в изумлении "Ах, так это ВЫ?", спокойно произнес:

- Извини, но я в самом деле не узнаю твоего господина.

Фэн Цяньи возмутился:

- Это не мой Господин! Я просто хотел, чтобы ты увидел! Ты знаешь, кто это? Это император Центральных равнин! Около сотни лет назад он был Князем Чжао в династии Цзинь - Сыма Лунь*!

Чэнь Син: "......"

В памяти экзорциста тут же всплыло - принц предыдущей династии, воскрешенный на горе Лунчжун, был тоже из рода Сыма, Сыма Вэй, Князь Чу.

- И скольких еще вы оживили? - с потемневшим лицом спросил Чэнь Син.

- С тех пор, как я получил Зеркало Инь Ян, - медленно произнес Фэн Цяньи, - я всегда ждал этого момента нового перерождения. У тебя в любом случае не будет возможности это увидеть, после сегодняшнего дня. Восемь князей будут оживлены, один за другим*.

Холодок заструился по позвоночнику Чэнь Сина. Юноша отступил на полшага назад. А Фэн Цяньи между тем продолжал:

- После объединения Божественной империи, даже если Департамент экзорцизма и возродится когда-нибудь, у него не будет возможности остановить это. Что уж говорить о тебе одном?! Уберите его! Чэнь Тяньчи, я делаю это для твоего собственного блага. Когда ты обретешь вечную жизнь, то поймешь ее преимущества...

Тело Сыма Луня уже приблизилось к Чэнь Сину. Экзорцист держал одну руку за спиной. Понимая, что больше ничего из колдуна не удастся выудить, он активировал зеркало Инь Ян. Негодование, туманом вьющееся вокруг зеркала, зашевелилось. Через мгновение ярчайший свет брызнул из нескольких бронзовых зеркал в зале.

Сян Шу, Фэн Цяньцзюнь и Тоба Янь выпрыгнули в реальный мир одновременно!

Фэн Цяньи уже давно понял, что выход Чэнь Сина на битву якобы в одиночку был просто блефом, поэтому он сразу распорядился окружить дворец по периметру, чтобы даже капля воды не просочилась. Но он никак не ожидал, что экзорцист сможет использовать проход через мир зеркала Инь Ян и подставит ему такую подножку!

Фэн Цяньцзюнь сразу же взял на себя Фэн Цяньи. Сян Шу замахнулся мечом, чтобы сразить Сыма Луня. Чэнь Син же быстро отступил и укрылся за ширмой. Тоба Янь, высоко подпрыгнув и сделав разворот в воздухе, отбросил назад своей алебардой ворвавшихся в зал призрачных воинов и встал перед Чэнь Сином, охраняя его.

В зале сразу воцарился хаос. Все же был предел тому, сколько воинов может вместить дворец Ханьгуан. Сян Шу улучил момент и --- кланннгг! --- ударил по Сыма Луню, отправив его в полет. В мгновение ока оба обменялись несколькими атаками. Сыма Лунь размахивал длинным черным мечом, но Сян Шу неуклонно теснил его.

Фэн Цяньцзюнь, метнувшись к брату, протянул руку и резко сдернул Фэн Цяньи с трона!

Увидев это, Чэнь Син бросил Тоба Яню:

- Защити меня!

Хотя Тоба Янь и не был так же силен, как Сян Шу, но все же он был отважным воином, способным в одиночку отразить тысячу атак. Он стоял на страже перед Чэнь Сином и, размахивая алебардой, сдерживал поток призрачных солдат, что кинулись на спасение Фэн Цяньи.

Чэнь Син временно отложил вопрос с Фэн Цяньи в сторону. Всю свою силу он вложил в то, чтобы как можно сильнее воспламенить Сердечный Свет. Сложив руки вместе, он изогнул их в жесте заклинания. Свет становился все ярче и ярче. В конце концов белое сияние во дворце Ханьгуан стал таким ослепительным, что никто не мог смотреть прямо на него!

Когда сияющий Свет Чэнь Сина озарил весь зал, призрачные воины исполнились ужаса. На огромном мече Сян Шу один за другим начали загораться девять знаков.

Посреди этого ослепляющего зарева Фэн Цяньцзюнь сражался у Трона Дракона со своим старшим братом. Во время боя с лица Фэн Цяньи не сходила странная ухмылка.

- Цяньцзюнь, ты... ах... - Фэн Цяньи будто едва мог говорить.

- Почему ты убил Цинхэ?! - яростно взревел Фэн Цяньцзюнь.

- Она... ... не мертва... ... пока ты слушаешь меня... ..., - произнес Фэн Цяньи. - Возьми... свой меч. Обещаю, пока ты меня слушаешь, это твое желание... ...

Фэн Цяньцзюнь: "......"

Фэн Цяньи открыл рот и мягко испустил из него облачко темного тумана, которое устремилось к лицу младшего брата.

Сян Шу среди сияния Сердечного Света напряг всю силу, что сумел собрать за свою жизнь, напряг до предела - оттянуть, ударить, крикнуть!

- Ломай! - одновременно воскликнули экзорцист и защитник.

Тяжелый клинок в руках Сян Шу веером прочертил световую дугу и ударил с такой силой, что, казалось, мог расколоть сами небеса. Сыма Лунь поднял свой меч, чтобы блокировать удар, однако в ослепительном сиянии Сердечного Света его меч сломался!

Но как раз в тот миг, когда меч Сян Шу достиг нагрудника Сыма Луня, Чэнь Син почувствовал, как его крепко схватили за шею. Он больше не мог дышать - виноградная лоза сжалась вокруг его шеи и потащила юношу к одной из колонн в зале!

В следующий момент меч Сян Шу столкнулся броней Сяма Луня, однако, уже лишенный мощи Сердечного Света, он всего лишь смог отбросить темного генерала в полет. Сыма Лунь крутанувшись в воздухе, вернулся к Сян Шу. Бронированный кулак врезался в грудь Сянь Шу, и кочевник тоже отлетел назад!

Ошеломленный Тоба Янь отбил Чэнь Сина у лозы. Но еще одна лоза подкралась с балки и накрепко привязала офицера к колонне.

Удар воскрешенного князя пришелся как раз на то самое место, где у Сян Шу несколько дней назад были сломаны ребра. Сян Шу сплюнул кровь, глазах у него потемнело. Чэнь Син бросился к нему на помощь и хотел оттащить прочь с поля боя, но внезапно из-под земли показались колючие лианы. Все трое теперь оказались связаны.

А Фэн Цяньцзюнь, с кроваво-алыми глазами, окутанный демоническим пламенем, стоял, держа перед собой Сэньло Ваньсян. Он охранял Фэн Цяньи.

Теперь колдун был спокоен. Невозмутимо он снова взобрался на Трон Дракона.

- Великий Экзорцист, - медленно проговорил Фэн Цяньи, - если бы этот бой случился до того, как на мир пало магическое безмолвие, то мы еще могли бы сражаться на равных. Как жаль, что духовная Ци небес и земли утрачена. Если ты и дальше намерен полагаться лишь на эту искорку в своей ладошке, то тебе остается просто смириться со своей несчастной судьбой... ...

Чэнь Син и Сян Шу были привязаны вместе к одной колонне. Сян Шу продолжал бороться против лоз, но они одна из них не порвалась. Большая часть тела Чэнь Сина была плотно прижата к телу Сян Шу. Чем плотнее вокруг них обматывались лианы, тем глубже они врезались в тела. Магические лозы сжимались все крепче и крепче, от деревянной колонны уже было слышно легкое потрескивание.

Чэнь Син: "......"

Сян Шу по-прежнему отчаянно сопротивлялся - никто не знал, куда делся его огромный меч. Чэнь Син теперь уже совершенно всем телом был крепко прижат к груди защитника. Сян Шу развернул руку, чтобы защитить юношу. Лозы медленно зашевелились и начали сжиматься еще сильнее.

Чэнь Син: "Что нам... теперь делать... "

Сян Шу: "Подумай, как... пробудить его..."

Сян Шу с силой выдохнул, а затем начал глубоко вдыхать, расправляя грудную клетку и изо всех сил пытаясь ослабить путы. Однако лозы лишь крепче сжимались. Чэнь Син чувствовал,что еще чуть-чуть и он задохнется. Прерывающимся от недостатка воздуха голосом он позвал:

- Фэн... дагэ... очнись!

Фэн Цяньцзюнь остался недвижим, глаза его были по-прежнему кроваво-алые.

Шею Тоба Яня в это время тоже душили. Ухватившись за лозы, он по-прежнему пытался оторвать их от себя. Глаза офицера были широко раскрыты от напряжения.

- Для вас троих это все на сегодня, - вальяжно проговорил Фэн Цяньи.

- Где же твоя... удача?! - Сян Шу оскалил зубы и едва удержался от крика. Шипы лозы давно проткнули плотную одежду и теперь впивались в спину и руки Сян Шу. Как только колючие побеги сдвинулась плотнее, брызнула кровь.

Вскоре одна из колючек зацепила и плечо Чэнь Сина - из раны сразу же побежала темно-красная струйка.

- Ты в самом деле... ну в самом деле, в такое время... - Чэнь Син был близок к бешенству. Он сам не понимал, откуда у него взялись силы для таких яростных упреков. -Ты же твердый! Нашел время, чтобы затвердеть! Да как тебе это удалось - в такой ситуации стать таким твердым?!!

Сян Шу: "......"

Запах свежей крови в сочетании теплом прижимающихся друг к другу тел, видимо, пробудил в Сян Шу врожденные охотничьи инстинкты - кровь кочевника вскипела, и тело неумолимо отреагировало.

- Умолкни! - Сян Шу делал последние приготовления для того, чтобы разорвать путы, но едва он попытался немного вдохнуть, как остро запульсировала недавняя рана возле ребер.

Глава 26. Путь домой

"Проваливай. Перевоплощайся" (версия анлейта)

"У реки Чилэ, под горою Инь" (версия оригинала)

Сыма Лунь наклонился и поднял с земли отрубленный кусок лезвия своего меча. Медленным шагом темный генерал подошел к двоим, связанным у колонны.

- Пусть они еще немного помучаются, - процедил Фэн Цяньи. - Слишком легко отделаются, если умрут с одного удара.

Чэнь Син уже не мог дышать. Сян Шу изо всех пытался бороться и защищал своими руками Чэнь Сина. Прочные стебли лоз давно полосовали его кожу, кровавые дорожки одна за другой стекали вниз и постепенно впитывались лианами.

Чэнь Син вскрикнул от боли. Его кровь смешивалась с кровью Сян Шу - оба они истекали кровью, и лозы, опутывающие их, все были в крови. Неизвестно по какой причине, но когда кровь Сян Шу и Чэнь Сина соединилась вместе, Сердечный Свет будто почувствовал это - с силой, сто крат превышающей самое сильное излучение до того, из груди экзорциста вырвалось сияние!

Сян Шу отчаянно выкрикнул что-то. Чэнь Син просто чувствовал, что уже совсем немного осталось до того, как его раздавят насмерть, но неожиданно до слуха юноши донесся громкий щелчок!

Две колонны сломались в одно и то же время, и теперь весь дворец Ханьгуан с грохотом начал обваливаться. Балки, деревянные колонны, расписная плитка в галереях, даже кирпичи в стенах - все рушилось от сумасшедшей тяги этих магических лоз!

В следующее мгновение рухнул и самый толстый столб. Сыма Лунь с трудом выкарабкался из-под груды черепицы, осыпавшейся с крыши. Все тело Сян Шу было окутано мощным сиянием Сердечного Света. Черные одеяния кочевника поменяли цвет - теперь это была белоснежная, украшенная золотом боевая одежда. Из железного меча в руках защитника вырвались тысячи золотых лучей - свет словно вращался вокруг клинка, создавая иллюзию, что это оружие из чистого золота.

Сян Шу открыл глаза.

- Проваливай. Перевоплощайся, - холодно заявил Сян Шу.

Явился Божественный Воин-Защитник! Чэнь Син тоже был ошеломлен, выползая из-под кучи битой плитки. О таком он только читал в книгах, думая, что так называемый "Божественный Воин-Защитник" - это всего лишь название, и никак не ожидал, что это будет настоящим буквальным описанием.

Сян Шу замахнулся тяжелым двуручным мечом - начавшееся движение было способно разрушить небеса!

Доспехи Сыма Луня разлетелись вдребезги. Генерал издал оглушающий крик, его тело после удара охватили золотые языки пламени, окружавшие меч Сян Шу. Призрачный генерал пылал до тех пор, пока ничего не осталось.

- Наконец-то свободен. Спасибо... - раздался в воздухе тихий глубокий голос, когда тело догорело до пепла, который бесследно развеялся в воздухе.

- Ты... ты... - Чэнь Син совершенно ничего не понимал, но обрадовался. - Что случилось? Что это сейчас было такое?

- Я не знаю! - Сян Шу уже вернулся к своему нормальному состоянию и тут же нарычал на Чэнь Сина. - Спаси людей сначала!

Эффект Божественного Воина-Защитника длился совсем недолго. После этого, как бы Чэнь Син ни пытался подтолкнуть свой Сердечный Свет, больше никаких изменений вызвать не получалось. А призрачные воины, между тем, стекались к развалинам дворца со всех сторон. Сян Шу кинулся к месту, бывшему совсем недавно серединой зала, но из-под обломков уже выползало множество колючих лоз.

Фэн Цяньцзюнь оказался намертво примотан магическими побегами к балке, из уголков его губ струйкой стекала кровь. Меч в руках Сян Шу сиял, однако прорубить лозы никак не получалось.

У Чэнь Сина получилось оттащить Тоба Яня в сторону от опасного места. К счастью, офицер был в доспехах, поэтому полученные им раны не были слишком серьезными, а шипы не смогли нанести телу большой вред.

- Очнись! - в тревоге звал Чэнь Син. Он направил Сердечный Свет из своей ладони и прижал руку ко лбу Тоба Яня.

Неожиданно Тоба Янь действительно пришел в себя и первое, что он сделал - обнял Чэнь Сина. А затем сразу же перекатился по земле, чтобы спасти экзорциста от ударов призрачных воинов, как раз подоспевших к юноше сзади.

- Нам нужно сдержать его! - взглянул Тоба Янь на Фэн Цяньцзюня и подхватил свою алебарду.

- Я пойду с тобой, пока Сян Шу занят, - произнес Чэнь Син.

Тоба Янь взял Чэнь Сина с собой. С алебардой наперевес он продвигался к центру дворца, атакуя призрачных воинов.

Сян Шу видел повсюду лишь вездесущие лозы. Он боялся, что Фэн Цяньцзюнь снова опутает их колючими лианами, поэтому следил за опасными побегами,чтобы не попасться. Он как раз обеспечил себе безопасный тыл, когда к нему подбежал Тоба Янь.

- Давай наверх! - Сян Шу перевернулся в высоком прыжке и толкнул Чэнь Сина, поднимая экзорциста вверх. Тоба Янь приблизился, избегая встречи с лозами, а затем, сделав полшага назад, перевернул древко алебарды в горизонтальное положение и еще повыше подтолкнул Чэнь Сина. Юноша воспользовался моментом - оказавшись на несколько чи выше, он испустил интенсивный свет из своей ладони, поднял локоть и ударил Фэн Цяньцзюня по лицу.

- Зло, изыди! - голос Чэнь Сина прозвучал зычно, как утренние колокола и вечерние барабаны. Сердечный Свет проник в тело Фэн Цяньцзюня, негодование внутри него с мощным хлопком развеялось. Мастер вздрогнул от пощечины, взгляд его прояснился.

Все лозы исчезли. Тоба Янь и Сян Шу сразу же развернулись, чтобы противостоять демоническим воинам.

Десятки тысяч призрачных солдат, охранявших Вэйян, нахлынули, как цунами. Фэн Цяньцзюнь стоял, все еще пытаясь восстановить дыхание.

- Где твой старший брат? - крикнул Чэнь Син. - Надо схватить его! Быстро! Мы побеждаем!

Еще один взрыв сумасшедшего смеха прокатился поверх развалин дворца.

- Еще далеко, далеко от... , - разнесся зловещий голос Фэн Цяньи. - Кровавая формация пока не завершена. Сегодня я еще не могу надеяться. Экзорцист, однажды ты узришь моего Господина, и вся Божественная Земля подчинится ему, когда наступит время...

Фэн Цяньи неспешно поднялся из руин. Его тело претерпело видимые изменения - багрово-черная кровь сочилась из его глаз.

Фэн Цяньцзюнь поднял голову.

- Остановись! Гэгэ! - горестно воскликнул он.

Тоба Янь крикнул:

- Я не могу больше сдерживать их всех! Придумай хоть что-то!

Фэн Цяньцзюнь держал в своей руке меч Сэньло . Из горла мастера вырвался крик, полный скорбной печали. Черное пламя вновь охватило все его тело. Все деревья во дворце Вэйян и даже во всем Чанъане были с корнем вырваны невидимой силой из земли. Увядшие до черноты, ожившие деревья устремились к дворцу Ханьгуан. Сян Шу был ошеломлен. Он повернулся, чтобы взглянуть на это.

- Он в здравом уме! - сказал Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь, казалось, способен контролировать Сэньло Ваньсян, который был очищен от энергии негодования. Площадь перед главным дворцом Вэйяна превратилась в поле битвы между древесными людьми и призрачными воинами. Давление, оказываемое на троих людей, сразу уменьшилось.

- Ты заслуживаешь быть частью клана Фэн,- голос Фэн Цяньи, парящего в воздухе, звучал негромко. - Настанет день, когда ты предложишь свой меч моему Господину...

- Пожалуйста, остановись! - выкрикнул Фэн Цяньцзюнь.

В глазах мастера отчетливо читалось возмущение. Он еще раз болезненно вскрикнул - черное пламя потоком взмыло к небу, виноградные лозы появились из-под земли и ринулись к Фэн Цяньи. Сян Шу тут же вспрыгнул на лианы и побежал по ним вверх. Чэнь Син поднял ладони с Сердечным Светом. Когда Сян Шу взлетел в воздух, он, держа тяжелый меч обеими руками, откинулся назад. Его тело изогнулось в красивую дугу, меч ослепительно сиял.

- ... ... до этого, - Фэн Цяньи закрыл глаза. Он развел руки и практически перестал сопротивляться.

Сян Шу взмахнул мечом и разрубил физическое тело Фэн Цяньи, переломав ему всего кости. Темный туман, защищающий и поддерживающий колдуна, под силой Сердечного Света испарился. Тело упало вниз

Потеряв поддержку, призрачные воины во дворце Вэйян почти сразу были повержены древесными яо.

Тело Фэн Цяньи упало на землю, как падает воздушный змей, которому перерезали веревку. Фэн Цяньи издал приглушенный звук, глаза его были устремлены к небу.

Сян Шу приземлился. Фэн Цяньцзюнь держал наготове свой меч, а Тоба Янь - алебарду. Тело Чэнь Сина пульсировало от острой боли, он был близок к обмороку.

Фэн Цяньи, собрав последние силы, с трудом выговорил:

- Слишком рано... ... Я могу лишь себя винить за то, что был слишком беспокоен... ...

Аура негодования, окутывавшая тело Фэн Цяньцзюня, полностью рассеялась. Глаза Фэн Цяньи так и остались широко раскрытыми, когда он умер.

Чэнь Син выбежал вперед. Сильно встряхнув Фэн Цяньи, он крикнул:

- Эй! Не умирай! Очнись!

Ведь экзорцист так и не спросил то, что хотел узнать. Без каких-либо доказательств, как они смогут оправдаться, вернувшись к Фу Цзяню?

Тоба Янь быстро оттащил Чэнь Сина назад. Фэн Цяньцзюнь по-прежнему стоял неподалеку, и все боялись, что став свидетелем смерти брата, он потеряет контроль над собой.

Сян Шу все еще очень остерегался Фэн Цяньцзюня. Но мастер очень быстро пришел в себя и вложил меч в ножны.

- Твой старший брат мертв, - сказал Чэнь Син, осмотрев зрачки Фэн Цяньи - они были расширены.

Фэн Цяньцзюнь вышел из дворца Ханьгуан. На горизонте начали пробиваться первые признаки рассвета, постепенно освещающего пустынный Чанъань. По всей территории дворцового комплекса Вэйян валялись тела призрачных воинов. Черные доспехи их после смерти Фэн Цяньи превратились в темный туман и испарились, остались лишь кости и сгнившая плоть. Древесные яо, вызванные силой меча Сен Лу, крошили и ломали трупы на части, оторванные конечности усеивали всю землю. Лишь несколько демонов засухи, разорванные пополам, еще шевелились.

Минула еще одна ночь после побега из Чанъаня. Армия живых мертвецов к утру наконец завершила свое грандиозное прибытие ко дворцу Эпан. Но едва взошло солнце, призрачные воины перестали почему-то держать строй, а начали бесцельно бродить в поисках пищи. Казалось, что они превратились в диких, никем более не управляемых животных.

Армия Великой Цинь вышла на поле боя в полном составе и остановилась прямо у реки Цзао. Лучники поджигали свои горящие стрелы и тут же выпускали их в сторону живых мертвецов. Какая-то часть яо была таким образом уничтожена. Дальше армия разделилась на две части - обойдя врага с обеих сторон, воины заманили их в ловушку и стянули к центральной части берега.

Случайно в этот момент среди демонов засухи оказалась последняя группа беженцев из Чанъаня. Они одновременно пытались избежать столкновений с Ба и спастись от пылающих стрел императорского войска. Увидев передние ряды солдат, беженцы, горько рыдая, умоляли выпустить их из окружения.

- Докладываю!

Фу Цзянь был с головы до ног облачен в императорские доспехи и в полной боевой готовности ждал подходящего момента. Он уже знал все, что хотел сказать ему гонец, еще до того, как тот промолвил хоть слово.

- Никого не выпускать! - резко оборвал докладывающего Фу Цзянь. - Гоните всех, кто был укушен или поцарапан, назад в окружение.

Ван Цзые и остальные гражданские чиновники наблюдали за битвой со стороны. Восточный берег Цзао ощутимо дрожал от скорбных воплей. а к небесам взмывали потоки негодования. На берегу реки плотной темной массой стояли около 300 тысяч демонов, их было даже больше, чем солдат в окружившей армии, и подсознательно Ба все еще пытались сопротивляться. Это было воистину грандиозное зрелище. Некоторые солдаты с переднего края получили в сражении с демонами укусы и царапины - и, не успев оглянуться, уже были вытолкнуты собственными товарищами внутрь кольца, к живым мертвецам, под суровым взглядом Мужун Чуя. Демоны в мгновение ока растерзали на мелкие кусочки свежую добычу.

- Ваше Величество, - произнес Ван Цзые. - Время пришло.

Кольцо, окружившее врага, постепенно сжималось. Все живые демоны в радиусе десяти ли были загнаны в заранее определенное место. У дворца Эпан, рядом с Фу Цзянем, на противоположном берегу реки Цзао, уже готовили к атаке катапульты, хранившиеся на оружейных складах.

Император поднял свой меч и скомандовал:

- Огонь!

При свете восходящего солнца катапульты дружно начали атаку! Горючие горшки заслонили собой небо, плотное облако взрывов успешно подожгло группу живых трупов. Налетел восточный ветер, огонь начал быстро распространяться. Подожженные живые трупы, оказавшиеся среди огненной бури, вызванной горючими горшками, стали отчаянно проталкиваться наружу!

- Держим! Держим строй!! - все командиры Великой Цинь разъезжали на лошадях среди солдат и следили за дисциплиной. Солдаты стояли, сомкнув щиты, и упорно держали строй, не давая демонам вырваться наружу. Бушующее пламя поднималось все выше и выше, огромное количество ба уже было охвачено огнем, и они отчаянно, изо всех сил бились в щиты. Бесконечные крики боли раздавались повсюду и уже нельзя было разобрать, кто кричит - люди, оказавшиеся в западне, или яо. Сердца воинов охватил невольный мороз.

Огненная буря становилась все сильнее и сильнее. Языки пламени уже касались внешнего края окружения. Густой дым клубился над землей и поднимался к небу. Глаза солдат слезились от этого дыма, а в небе образовались темные слоистые облака.

Фу Цзянь провел сотни сражений на земле и на воде. Интуиция и воинский опыт подсказали ему - эта ситуация смертельно опасна.

- Переведите больше людей на подветренную сторону, - решительно скомандовал император. - Сейчас же!

Но было уже поздно отдавать такой приказ - в западной части окружения появилась первая брешь. Пламя перекинулось с горящих демонов засухи на солдат.

- Гвардейцы, слушайте мою команду! - вскинул голову облаченный в золотые доспехи Фу Цзянь. Он вскочил на лошадь и выкрикнул. - Следуйте за Жэнь! Выходим!

Люди на противоположном берегу с ужасом и волнением наблюдали за этой сценой. Окружение было разорвано, брешь становилась все больше и больше. Объятые пламенем, воняющие сожженным мясом, но все еще не сгоревшие дотла, Ба устремились к реке. Как только они пересекут поток, всем уцелевшим жителям Чанъаня придет конец!

В панике люди начали разбегаться, и это вызвало еще большую сумятицу. Фу Цзянь больше не мог беспокоиться о них - если эта битва будет проиграна, ему останется лишь оставить свой народ, свою столицу и бежать с остатками войска! Он станет посмешищем всего мира, его могущество как императора будет уничтожено.

Но именно в этот момент, кажется, что-то изменилось. Один за другим люди начали поднимать головы и оглядываться. Раздался первый крик:

- Да Шаньюй!

И этот крик был подхвачен:

- Да Шанюй вернулся!

Издали, со стороны Чанъаня отчетливо послышался чистый свист.

Больше двух тысяч всадников собрались перед огромным деревянным мостом через Цзао-хэ. В один и тот же момент, будто по приказу, они пришпорили своих коней.

Сян Шу скакал впереди войска на лошади. Сбоку, тоже верхом, за ним следовал Чэнь Син. Сердечный Свет экзорциста ярко сиял. Обида, облаком собравшаяся над долиной реки Цзао, истаяла под силой Сердечного Света. Живые мертвецы были отброшены назад в окружение.

- Шестнадцать племен! Слушайте мой приказ! -- выкрикнул Сян Шу на языке теле. - Защищайте дворец Эпан!

Ху, вынужденные переехать на юг, - воины, которыми Фу Цзянь открыто пренебрегал, - дружно выразили свое согласие. Развернув лошадей, кочевники последовали за Сян Шу. Даже среди сяньби было немало людей, которые бессознательно подчинились Да Шаньюю и схватились за оружие.

- Держите свои позиции! - резко скомандовал Мужун Чуй.

Конь Фэн Цяньцзюня несся галопом; мастер размахивал мечом Сэньло. Темный свет сиял вокруг клинка, бесчисленные виноградные побеги пробились из земли. Колючие лозы усилили окружение и загнали в ловушку всех горящих демонов.

Сян Шу забросил за спину свой тяжелый меч и помчался на коне - всего за тысячу шагов он уже собрал отряд. Фу Цзянь смотрел на все это издали. И то, что Тоба Янь вернулся с северянином, император тоже заметил.

- Гвардейцы императора! - Тоба Янь одной рукой поднял свою алебарду, держа в другой поводья. - За мной! В бой! Охраняйте Его величество! Защитим Чанъань!

Два отряда подкрепления вступили в бой. Хотя окружение и восстановилось, но горящие живые мертвецы начали спасаться, двигаясь на запад. Злобно накинувшись на солдат, они снова пробили дыру в сдерживавшем их кольце! Тоба Янь возглавлял императорскую гвардию и изо всех сил сопротивлялся демонам. Если перетерпеть это короткое время, то армия живых победит!

- Они все уже подожжены! Отступаем! - заревел Фу Цзянь.

- Нет! - Сян Шу повернулся в сторону императора и сердито зарычал в ответ. - Если демоны засухи зайдут в воду, то река Цзао будет отравлена! Кто возьмет на себя ответственность за это?!

Катапульты выпустили последнюю очередь горючих горшков. Под яростными порывами ветра огонь забушевал с новой силой. За то время, что армия Цинь противостояла своему врагу, бесчисленное множество воинов было сожжено заживо, многие были ранены демонами засухи. Клан Мужун понес огромные потери, и было похоже на то, что они близки к сокрушительному поражению. Но вот земля содрогнулась - прибыли еще войска подкрепления.

- Докладываю ~ Губернатор округа Пинъян, Мужун Чун прибыл ~

Множество воинов заполонили все пространство, до самого горизонта на западе, насколько хватало глаз. Это были сто тысяч всадников в полной боевой броне, сверкающей под лучами восходящего солнца. Их вел генерал, одетый в бьющийся на ветру плащ оттенка алых закатных облаков. Командующий привел тяжелую кавалерию и без единого слова бросил ее в битву с врагом!

- Феникс-эр! - воскликнул Фу Цзянь.

Живые мертвецы, которые чуть было не прорвались из блокады, были снова отброшены назад, в окружение. Сян Шу поднял свой меч и скомандовал:

- За мной! В атаку!

Шестнадцать племен Ху издали ответный воодушевленный рев, потрясший небеса. Они последовали за Сян Шу и бросились на полыхающее огнем поле битвы. Горящие живые мертвецы тут же были разбиты в клочья. Сразу за кочевниками в бой, волна за волной, ринулись подразделения армии Цинь. Отряды клана Мужун, гвардейцы под предводительством Фу Цзяня, солдаты под командованием генералов Великой Цинь, и даже только что прибывшая бронированная кавалерия Мужун Чуна, чьи лошади в дикой ярости топтали живых мертвецов.

Земля не переставала дрожать. Армия Цинь была подобна приливу - снова, снова и снова войско крушило врага, будто выплескивая всю свою ярость. Чэнь Син впервые видел такое. Солнце взошло, облака рассеялись.

300 тысяч неупокоенных мертвецов были наконец уничтожены. Из праха они были созданы и в прах возвратились, рассыпавшись пеплом по пологой долине Цзао-хэ. Они вернулись в почву, чтобы напитать ее, дать новую жизнь и помочь расцвести этим землям.

Шум битвы стих. Пролетевший над равнинами порыв ветра, поднял с земли и закружил вихрем несчетное множество угольков.

Сян Шу собрал свои отряды на открытом месте неподалеку от берега реки. Чэнь Син чувствовал себя невозможно измученным. Все, что ему хотелось, - это лечь на землю и не шевелиться. Но едва он собрался так сделать, как Сян Шу произнес:

- Не слезай с лошади.

Чэнь Син почувствовал, как повеяло опасностью.

И действительно, неприятности не заставили себя долго ждать. Как только с демонами засухи было покончено, армия Пинъяна и отряды клана Мужун окружили кочевников. Боевой генерал подошел к ним, снял с головы серебряный шлем и отбросил его на землю, открывая миру прекрасное лицо.

Однако шестнадцать племен Ху, стоящие за спиной Сян Шу, нисколько не боялись. Обе стороны, разделенные отмелью, смотрели друг на друга

Черные волосы Мужун Чуна трепетали на ветру. Его кожа сияла молочно-белым, а глаза были как янтарь, омытый водой. Чэнь Син даже сперва подумал, что перед ним стоит прекрасная женщина в форме генерала.

Обе стороны хранили молчание.

Сян Шу вложил меч в ножны и забросил за спину. Его боевая одежда была изодрана в клочья, а тело - изранено. Огромная армия, стоящая за спиной Мужун Чуна, вела себя крайне тихо и дисциплинированно - даже лошади не осмеливались заржать, - каждый солдат просто спокойно смотрел на другую сторону.

Мужун Чун заговорил. Голос юного генерала звучал мягко, однако одновременно в нем сквозили холод и сталь.

- Я давно слышал о непревзойденных боевых навыках Да Шаньюя, равных которому нет в мире, - медленно произнес Мужун Чун. - Вы известны как "враг всех армий". Мне просто любопытно. Как вы справитесь с сотней тысяч моих всадников?

Чэнь Син даже подумал, что Сян Шу не станет отвечать на этот вопрос. Однако северянин дважды перекрутил поводья в руках, после чего, даже не удостоив Мужун Чуна взглядом, все же равнодушно бросил:

- С тех пор, как я прошел через заставы Великой стены, я ни разу не выходил безоружным против войска больше, чем десять тысяч. Так что еще не знаю. Ты уверен, что хочешь сражаться именно сегодня?

- Вопрос не в том, хочу ли я сражаться, - ответил Мужун Чун, - а в том, чтобы спросить Да Шаньюя - оскорбляло ли его когда-либо раньше семейство Мужун? Пыталось ли, например, убить? Или расчленить? Просветите меня, будьте так любезны.

Брови Сян Шу поднялись, он наконец бросил взгляд на Мужун Чуна:

- Нет, никогда.

- Тогда зачем вы убили мою сестру?! - Мужун Чун все же позволил гневу прорваться наружу.

Один за другим из стана войска Мужун начали раздаваться негодующие выкрики. Мужун Чуй вышел из рядов и громко произнес:

- Да Шаньюй, со времен заключения Древнего Союза клан Мужун никогда не дерзал хулить Завет, которому мы кровью поклялись в верности. Теперь, когда катастрофа предотвращена, вы должны дать нам объяснение.

Сян Шу ничего не ответил, лишь нахмурился. Чэнь Син хотел объяснить все случившееся, но у них не было на руках никаких доказательств, так же как и подсказок, кем бы мог быть тот "Господин", о котором упоминал Фэн Цяньи. Даже если бы они пощадили Фэн Цяньи, чтобы его было можно допросить, в клане Мужун определенно не признали бы, что принцесса Цинхэ участвовала в заговоре, скорее наоборот - заявили бы, что ее оговорили.

Потому что в противном случае весь клан Мужун мог бы быть обвинен в пособничестве. Разве смог бы Фу Цзянь не обратить внимания на семью, которая умышляла сговор против него?

- Мужун Чун! - император наконец вышел вперед. - Послушай меня.

Взгляд Мужун Чуна на мгновение переместился на Фу Цзяня, но почти сразу же вернулся к Сян Шу. Полный сомнений, генерал изучал Чэнь Сина, находящегося подле кочевника.

- Шулюй Кун, - обратился Фу Цзянь к Сян Шу. - Где доказательства?

- Нет доказательств, - холодно ответил Сян Шу. - Тебе лучше знать, кто прав, а кто нет.

Фу Цзянь: "......"

Император вздохнул и с усилием подавил желание изрубить Сян Шу на мелкие кусочки. Ван Цзые в этот момент подоспел на лошади и вмешался.

- Губернатор Пинъяна проделал такой долгий путь сюда, - завел секретарь плавную речь. - Почему бы вам не вернуться сперва во дворец Эпан с докладом, а потом уже...

- Едем! - принял решение Сян Шу.

Обе стороны сделали по шагу назад.

- Да Шаньюй! Я прошу вас о науке!* - Мужун Чун совершенно определенно не желал отпускать Сян Шу.

Получив приказ, 100 тысяч воинов, стоявших за генералом, развернулись в атакующую позицию. Они действительно собирались воспользоваться своим преимуществом в воинской мощи, чтобы расправиться с Сян Шу и отомстить за принцессу Цинхэ!

- Кто смеет двигаться? - рассерженно взревел Фу Цзянь.

Сян Шу больше не произнес ни слова. Он развернул коня и галопом выскочил из окружения. Заместитель генерала наложил было стрелу на тетиву лука, но был сбит с коня мечом Сян Шу. Тут же все солдаты подняли недовольный шум. Мужун Чун тоже был в ярости. Его армия сформировала осадное кольцо и погналась за Сян Шу!

Чэнь Син пришпорил своего коня и последовал за кочевником. Земля вздрогнула, когда огромная армия Пинъяна разом ускорилась, начиная свою атаку!

Неожиданно еще одна группа всадников вмешалась в это противостояние. Соскочив с лошадей, один за другим солдаты этого отряда подняли щиты и копья и встали на пути бронированной кавалерии Пинъяна. Тоба Янь, разъезжая за ними, командовал:

- Гвардейцы императора! Слушайте мой приказ! Убить любого, кто посмеет не подчиниться императорскому указу!

- Тоба Янь! - полыхнул гневом Мужун Чун. - Ты предатель!

Видя, что императорские отряды встали против армии Пинъяна, Мужун Чун не решился бросить вызов авторитету Фу Цзяня. Юноше оставалось лишь кинуть в ярости свое оружие на землю.

Сян Шу к этому времени уже оставил западный берег Цзао-хэ и миновал деревянный мост. Услышав резкий свист Да Шаньюя, люди во дворце Эпан посмотрели в ту сторону, где шестнадцать варварских племен уезжали прочь. Некоторые молодые люди из Чанъаня сбежали с холма, вскочили на коней и галопом последовали за Сян Шу.

В воздухе вились клубы пыли и дыма. На глазах у всей чанъанской армии, Сян Шу просто взял и увел тысячи воинов и мирных жителей, оставив лишь пыльный след за собой.

- Цзянь-тоу! - прилетел с той стороны крик. - Разберись сам с этим! Увидимся позже!

В душе Фу Цзяня царило смятение, когда император видел, как Сян Шу уводит тысячи его собственных, императорских, подданных и выезжает на Официальную дорогу, чтобы покинуть Чанъань.

Копыта, тяжело стучавшие по дороге, вскоре повернули вбок и ушли в дикие пустоши.

Лето было в разгаре. Ярко светило солнце, в ясном небе над степью вились иволги, трава вокруг была по пояс. После того, как они покинули Чанъань, на тысячи ли вокруг был только бескрайний лазурный, будто только что вымытый, небосвод.

Чэнь Син оглянулся. За ними скакал большой отряд, поднимающий за собой плотный столб пыли. Первыми двигались опытные воины шестнадцати племен, следом - молодое поколение из Ху, решивших присоединиться к Сян Шу. Около шести тысяч человек собрались в поток, который хлынул на север, оставив за спиной подчиненные императору земли Гуаньлун*.

- Что мы сейчас собираемся делать? - спросил Чэнь Син у Сян Шу, подгоняя своего коня. Экзорцист и защитник ехали бок о бок.

Кочевник сначала ничего не ответил. Он взглянул на Чэнь Сина и замедлил своего скакуна.

- В Чанъане отныне нам не рады. Ты же понимаешь это? - спокойно спросил Сян Шу.

- Тогда что нам делать?

- Вернемся домой.

- Домой? - удивился Чэнь Син.

- На реку Чилэ, - напомнил Сян Шу юноше на ханьском языке.*

https://youtu.be/jIeYxLFmyzc

- У реки Чилэ, под горою Инь - разнесся над степью чистый голос Сян Шу.

Едва песня зазвучала, как явственно и почти зримо почувствовалось присутствие величественных гор и обширных пастбищ.

- Небо, словно юрта, укрывает степь, - подхватили за ним мелодию кочевники.

Чэнь Син был поражен. Диалект сяньби обычно звучал чисто и элегантно, но Сян Шу пел таким внушительным тоном, что песня звучала как крик орла в небесной вышине.

- Неба синева, степи без конца, - голоса поющих звучали в унисон

- Ветер повеет, склонит траву, и покажутся коровы и овцы.

- Цзя! - Сян Шу толкнул пятками коня и помчался вперед. Чэнь Син погнался за ним на своей лошади. Официальная дорога была совершенно прямой. Она вела на север, к заставам Великой Стены.

Бескрайнее море травы, простирающееся до самых небес, сопровождало их до Великой стены. Необъятные хребты священных гор на горизонте встретили их за Великой стеной. Огромные озера Хулунбуира сверкали на солнце, как драгоценные камни, а блистающие речные потоки казались поясами из нефрита.

За границами Божественной Земли, там, где юрты покрывают степные просторы, там, где небо синее-синее, а дикие пастбища неоглядны, там, за пределами Китайской империи, разумеется, есть другой обширный мир.

--Конец тома "Сэньло Ваньсян"--

«Некоторое количество слов от этого переводчика»:

Закончен первый том, который назван по имени меча клана Фэн, "Сэньло Ваньсян". Пройдена почти одна пятая всей новеллы.

Когда все это затевалось полгода назад, то не думала, что дойду до этого рубежа. Мне казалось, что вот-вот и найдется опытный переводчик, который займется этим проектом качественно и чаще, чем раз в два месяца по половинке главы, а я оставлю свои неловкие попытки и буду просто заходить и наслаждаться интересной историей. Но пока такого перевода не вижу, поэтому обходимся тем, что есть - своими силами.

Хочу сказать искреннее спасибо всем - кто читает сейчас и кто добавляет в списки "на потом" или "пока мало глав", кто ставит звездочки и кто комментирует - все это показывает, что новелла интересна не только мне. И это неожиданно приятно )

Мне хочется поделиться несколькими наблюдениями, возникшими при работе над этой новеллой. Кому неинтересно читать об этом - сразу скажу, что следующая глава будет оформлена новой книгой и выйдет через три недели. Пауза будет посвящена отлавливанию блох и исправлению несоответствий в первом томе (пишите, если что заметили, не стесняйтесь, лучше в ЛС, потому что комменты сложнее отслеживать) и работе над другим проектом, который очень хочу наконец худо-бедно завершить.

А теперь несколько мыслей о новелле.

Анлейт никак не переводит Fusheng в своем варианте Dinghai Fusheng records. Что такое records - это понятно (хотя подумываю о варианте "записки"). Что такое Dinghai - более-менее понятно, местность в западной части Китая, пока правда, неясно, какое она имеет отношение к сюжету. Что такое Fusheng - совершенно непонятно.

浮生 - "fúshēng" - "китайское слово, означающее пустую и недостойную жизнь" (из Baidoo), при этом оно также обозначает и "поплавок" - некто поверхностный, живущий "по течению". Но следует учесть, что часть округа Dinghai занимает архипелаг небольших островов, поэтому под Fusheng может подразумеваться и "плавучая жизнь" в самом прямом смысле.

Насчет "иного мира" - мне непонятно, откуда взялся этот вариант. Очень хотелось бы выяснить этот момент, потому что версия "Динхайские хроники иного мира" красивая, уже перенесена на маньхуа и, скорее всего, распространится на дораму. Помню споры вокруг перевода названия Mo Dao Zu Shi. Вариант "Магистр дьявольского культа" не самый верный, но безусловно прекрасный и все же имеет обоснование. Значение "иной мир" в Fusheng я никаким боком не вижу - кто "видит-знает-в теме", помогите понять, пжл.

У музыканта по имени 劉萊斯 (так по-китайски записывается имя Льюис) есть песня с названием 浮生 , рассказывающая, что когда у тебя нет любимого человека, жизнь пуста и уныла - никто не спрашивает, теплая ли у тебя каша, никто не напоминает, что уже поздно и т.п. (Песенка простенькая, но приятная, включила ее в фоновый плейлист на Spotify)

https://youtu.be/PnBL0BPXC7Q

На этот момент я склоняюсь к тому, что наиболее точной версией будет "Динхайские записи о жизни, прожитой впустую".

Если так, то это весьма ироничное название - будто пародия на всевозможные пафосные Хроники великих династий, Легендарные мастера и прочее. Юмора и иронии в этой новелле предостаточно, не удивлюсь если что. И все же - пока непонятно, чья жизнь прожита напрасно, и так ли это вообще. Поэтому до полного выяснения обстоятельств название остается прежним, усеченным.

Что касается языка. Сама история забавная, сюжет очень интересный. Но язык, которым она написана - по большей части на "отвали", насколько я могу понять, поэтому и такая скорость была у автора, каждый день по весомой главе, иногда и не по одной, на протяжении четырех месяцев подряд. Анлейт придерживается того же - ранобе в своем типичном проявлении, легкое чтиво, без "высоких штилей", которые мне пригрезились в первых главах, хотя, конечно, встречаются интересные обороты.

Самое частое действие героев - said. Just said. В особо напряженные моменты - shouted. Этот сказал, тот сказал, тот крикнул, этот крикнул (чем ближе к концу тома, тем больше криков). А то и вообще просто имя и прямая речь. В какой-то момент я перестала описывать за автора эмоции героев, которыми сопровождаются слова. Поначалу все же добавляла наиболее подходящие действия - удивился, ахнул, переспросил и все такое, чтобы не было так мучительно однообразно. Но раз автор не счел нужным заморачиваться на это, то не стану и я, если не будет особой необходимости. Поэтому если видите: "Сян Шу: - Нет! Там нас похоронят заживо!" - именно так в оригинале и есть. Хотя внутренний перфекционист негодует, конечно, и пытается отстоять право языка на разнообразие.

Второе по частоте действие - нахмуриться. Они постоянно, по несколько раз за главу то хмурят брови, то хмурятся, то говорят, нахмурив брови. Даже девушки, которым нельзя хмуриться! И эта монотонность эмоций несколько напрягает. Внутренние переживания при этом не описываются - нахмурились и хватит.

Самый частый эпитет-сорняк - "внезапно". Очень много действий происходит внезапно, неожиданно или вдруг. Бывает, что и по два-три раза за абзац. Равный по частоте эпитет-сорняк - "мгновенно"/"моментально". Иногда "внезапно" и "мгновенно" соседствуют в одном предложении. Сян Шу не может просто выхватить меч, он это делает "мгновенно". Языки пламени не могут просто так охватить тело, только "неожиданно". У меня уже кровь льется из глаз, когда вижу все эти "внезапно" и "моментально". Еще чуть-чуть, и я назову эту новеллу "Динхайские записи о нахмурившихся и внезапных".

Что касается фактов. Не всегда они совпадают друг с другом и не всегда подаются сразу. Из того, что свежо в памяти - поначалу нет никаких указаний на то, что вся армия в зеркальном Чанъане на лошадях. Говорится лишь, что генерал ехал на лошадином скелете. При этом, когда он впервые появляется перед нами, ночью, на улице реального Чанъаня, никакое верховое животное вообще не упоминается. Спустя половину главы, выясняется, что не только он всадник, а по крайней мере все призрачные воины из "большой группы" тоже конные, вернее, скелетно-конные. Что любопытно - они не могут догнать Сян Шу, который единолично пешком таскает их за собой по улицам города. А в следующей главе - уже до фига всадников, которые полностью окружают Вэйян, на это не одна тысяча тел нужна. Ну и про тысячу зомби, неожиданно (кто бы сомневался!) выпрыгнувших из переулка, и про сто тысяч стрел, единовременно обрушившихся с горных склонов на несчастный Департамент... Ок, это фантазия автора, он имеет на нее право. Но все равно... facepalm...

Время - тоже множество нестыковок. От Мэйчена до Чанъаня герои шли две недели - хотя скорее я поверю в два месяца, поэтому при редактуре все будет сверено. От силы пять дней они пробыли в столице, разбираясь со своими делами и влипая в неизбежные неприятности - если верить развитию событий. И вот уже генерал Мужун Чуй стоит в маске, скрывающей ожоги, полученные несколько месяцев назад в Сянъяне, а через пару дней на дворе уже лето. Или в столице день за неделю считается?

И таких непоняток множество. По стенам развешано огромное количество ружей, но выстреливает только два-три из сотни. И поначалу неизвестно, какое выстрелит, а какое - пустышка. Логика? Последовательность изложения? Здравый смысл? Не, не слышали! Остается лишь принять это как особенность жанра и/или (?) менталитета автора.

Том 2. Цанцюн Иле

Глава 27. Возвращение на Север

Планируется, что отныне главы будут выходить по вторникам в полном объеме.

Те, кто читал первый том в онгоинге, заметят, что некоторые имена немного изменили написание, - например, теперь Фэн Цяньцзюнь, а не Фэн Цянь Цзюнь, остальные имена собственные тоже приведены в соответствие с правилами или традиционным написанием. Артефакт "Сен Лу Вань Сян" отныне "Сэньло Ваньсян".

Что касается Да Шань Юя - это будет Да Шаньюй, когда говорят по-ханьски, и Великий Шаньюй, когда говорят сяньби или хунну. Демона Мару забудьте. Не Мара он вовсе)

Ну что, приступим?

«Начинай прямо сейчас, хорошенько все здесь вымой. Приберись до возвращения Великого Шаньюя»

Стемнело. В диких землях бескрайней лёссовой равнины (1) за пределами уезда Тунгуань (2) собрались шесть тысяч человек, чтобы провести ночь под открытым небом.

Налетали порывы ветра. Хотя лето уже началось, ночи все равно стояли прохладные. Один за другим кочевники шестнадцати племен ху погружались в сон. Со стороны протянувшейся в отделении горной гряды слышался волчий вой, а тени холмов и рек сплетались в подобие гигантского занавеса. Высоко в ночном небе парила Большая Медведица. Звездная река переливалась в ночи мириадами световых частиц, блестевших словно бриллианты. Под ними, на земле, завернувшись в одеяло, сидел Чэнь Син и отрешенно глядел на огонь.

С самого их отъезда из дворца Эпан Сян Шу был молчалив. Ни один из его подчиненных не смел подойти и потревожить троих, что сидели под одиноко стоящим деревом и молча смотрели на пламя костра. И уж тем более никому не приходило в голову попытаться навязать Сян Шу свое общество. Только Чэнь Син, Сян Шу и Фэн Цяньцзюнь продолжали сидеть друг подле друга в полной тишине.

Фэн Цяньцзюнь отвернул ткань савана, укрывавшего труп. Из-под полога показалось скрюченное тело Фэн Цяньи. Фэн Цяньцзюнь сложил погребальный костер на берегу реки Туншуй и предал тело брата огню. Пламя ярко горело, поглощая останки Фэн Цяньи. Он потерял обе ноги ниже колен. Долгое пребывание в кресле на колесах привело к атрофии конечностей, они стали тощими, как у ребенка. Налетевший порыв ветра выхватил из костра тлеющие частички и увлек их ввысь. Безразличным взглядом Чэнь Синь проследил за тускнеющей искрой, улетающей вверх, к небу, туда, где блестела и переливалась звездная река.

Сян Шу посмотрел вверх. Его взору предстало бескрайнее, поражающее воображение скопление огней, образующее галактику и словно полноводная река текущее по ночному небу.

- Ты видишь ее? - спросил Чэнь Син.

Сян Шу слегка нахмурился.

- Небесную Жилу, - пояснил Чэнь Син, - Великий Предел, к которому стремятся все дао этого мира. Лао-цзы как-то сказал: духовное начало, сокрытое и непознаваемое, именуется дао, сущее же зовется ци. Все сущее однажды утратит свою форму ци и вернется к Великому Дао.

- Это и есть духовная ци Небес и Земли? - спросил Сян Шу.

- Нет, - ответил Чэнь Син. - Небесная Жила и Жила Земли - это потоки более высокого порядка, нежели те, по которым течет духовная энергия ци.

После того как тело старшего брата обратилось в пепел, Фэн Цяньцзюнь ссыпал прах в ящик и вернулся к своим спутникам. Он протер маленькую нефритовую мемориальную табличку и, перевернув, принялся разглядывать ее в свете походного костра. На ней было написано несколько слов: "Фэн, Великий Экзорцист из народа хань".

- Крупнейший оплот банка Сифэн находился в Лояне, - сказал он. - Когда мой брат принял на себя ведение семейного дела вместе с нашим отцом, я только начал обучаться этому искусству. С того момента, как мне исполнилось семь, и до шестнадцати лет я виделся с братом не чаще одного раз в два-три года.

Чэнь Син завернулся в одеяло и хранил молчание. Он знал, Фэн Цяньцзюню нужно выговориться, выплеснуть свое горе, и тогда ему станет легче.

- Лоян, - продолжал Фэн Цяньцзюнь, - находился тогда под властью Царства Янь, основанного кланом Мужун (3).

Банк Сифэн основал предприятия и мастерские в Лояне - прославившейся на весь мир столице (4), богатство которой могло поспорить с богатством целого государства, и все с надеждой ждали того дня, когда армия империи Цзинь придет и вернет назад ранее отнятые у нее земли (5). А потом Фу Цзянь послал своих людей уничтожить Великую Янь, и город пал за одну ночь (6). Все члены правящего клана Мужун стали пленниками и покорились Фу Цзяню. Именно из-за этой войны Фэн Цяньи пришлось спешно бежать вместе с семьей. В городе тогда царила полнейшая суматоха. Вся охрана его семьи пала в бою, его жену убили вражеские солдаты, оба его ребенка тоже погибли, а его ноги были раздавлены боевой колесницей.

Когда эти печальные новости дошли до Фэн Цяньцзюня, он немедленно отправился на север, намереваясь отыскать старшего брата, и спустя несколько лет наконец нашел его в Чанъане. Фэн Цяньи не стал вдаваться в подробности о себе, и поведал младшему брату лишь о том, с чем им пришлось столкнуться на пути к процветанию. Поскольку Великая Янь пала, их следующей целью стал Фу Цзянь. Прежде клан Мужун правил их павшим государством, теперь же они могли попытаться сдружиться с его представителями и при необходимости использовать их в своих интересах.

- Я все еще помню тот день, когда впервые увидел Цинхэ, - произнес Фэн Цяньцзюнь, отрешенно глядя куда-то вдаль. - Она и ее младший брат Мужун Чун находились тогда в заточении во дворце. Гэгэ послал меня отнести ювелирные украшения, которые мы приобрели для нее. Мужун Чун не был настроен разговаривать, но она пришла в восторг и спросила, как меня зовут... Cпросила о том, расцвели ли пионы в Лояне, и о многом другом на севере...

Фэн Цяньцзюнь ненадолго замолчал, затем продолжил:

- После падения Великой Янь я три года не был в Лояне, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как начать врать и придумывать ответы на ходу.

Фэн Цяньцзюнь очнулся от воспоминаний и заставил себя улыбнуться:

- Когда я вернулся домой и рассказал обо всем брату, он лишь проворчал в ответ: "Какая разница, Лоян, Гуаньчжун, Ючжоу или Юнчжоу... Все эти земли принадлежат нам, хань. С чего бы вдруг сяньби относиться к Лояну как к родному городу?"

Дослушав до этого момента, Сян Шу поднялся и отошел подальше, оставив ханьцев продолжать беседу вдвоем.

Фэн Цяньцзюнь беспомощно улыбнулся:

- Но клан Мужун из Великой Янь был уничтожен ханьцем. Ван Мэн следовал приказам Фу Цзяня. Он выиграл ту войну и тем самым причинил страдания людям четырех перевалов (7) . Они презирают Ван Мэна за то, что он стал чиновником Фу Цзяня. Тяньчи, ты ненавидишь их?

Чэнь Син вспомнил смерть отца, затем бросил взгляд на Сян Шу, который лежал в отдалении на земле, прислонившись к валуну.

- Пока мой отец был жив, он говорил, что неважно, ху или хань, - медленно произнес юноша, - все мы - жители нашей необъятной Поднебесной. Когда Пять варварских племен двинулись на юг, многие были убиты или ранены, война принесла смерть невинным людям. Однако разве во время Войны восьми князей, разразившейся в эпоху Цзинь, происходило не то же самое? Ханьская знать, бежавшая на юг (8), до сих пор не оставила мысль о мести. Но что делать солдатам и простым людям, сгинувшим в хаосе той войны? Им-то куда пойти, чтобы пожаловаться?

- В конечном счете, все сводится к двум словам: остановите войну, - Чэнь Син вздохнул. - Кроме того, если не найти источник, порождающий демонов засухи, и не уничтожить его, этих тварей станет столько, что уже ни ху, ни хань не смогут продолжать воевать друг с другом. Исход будет для всех один - смерть.

Фэн Цяньцзюнь промолчал. Он посмотрел на Сэньло Ваньсян, затем поднял клинок, держа в руке так, будто пытался определить его вес.

- Планируешь отправиться на север с Да Шаньюем? - спросил он Чэнь Сина.

- Не знаю, - казалось, юноша был чем-то обеспокоен. - Время уходит, а у меня по-прежнему нет ни единой подсказки относительно того, почему вся магия погрузилась в безмолвие. За три следующих года я обязан как минимум вернуть людям исчезнувшую магию. А затем, даже если мне станет все безразлично и на все наплевать, так или иначе найдутся те, кто сумеет одолеть Господина, о котором говорил Фэн Цяньи. Мы же с ним не единственные в мире экзорцисты. Должны быть и другие, кому досталось то же наследие...

Впрочем, одну подсказку он все же смог раздобыть - Жемчужина Динхай. Он пока еще не знал всех подробностей, но, судя по записям, через год после наступления магического безмолвия Жемчужина Динхай продолжала хранить в себе мощный запас духовной энергии, так что все это должно быть как-то друг с другом связано. Просто этот мир столь огромен, так куда же ему пойти, чтобы найти ее?

- Расследование, связанное с демонами засухи, оставь на меня, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Завтра утром этот братец покинет вас.

- Куда направишься? - поинтересовался Чэнь Син,

- Может, проберусь обратно в Чанъань, - ответил Фэн Цяньцзюнь, - или съезжу в Лоян, или займусь поисками тех восьми ванов. Собираюсь выяснять, с кем при жизни был связан мой брат и как он получил способность контролировать темную энергию негодования и обиды. Тебе же стоит полностью посвятить себя поискам Жемчужины Динхай.

- Братец Фэн, - моментально отреагировал Чэнь Син, - с этим нельзя торопиться...

Поразмыслив, Фэн Цяньцзюнь ответил:

- Я могу контролировать меч Сэньло, хотя и делаю это по-другому.

Чэнь Син никак не ожидал, что магическое оружие, некогда активируемое духовной энергией Небес и Земли, однажды поглотит темную энергию негодования и снова станет магическим. Казалось, будто сама судьба заставляла тьму противостоять тьме. Вот только в отличие от прошлого, мощным подспорьем для экзорциста настоящего стали вездесущий терновник, вьющиеся черные стебли и увядшие деревья-яо. Кроме того, активация исчезнувших было магических возможностей Сэньло Ваньсяна, пробуждение горных, морских, древесных духов и подчинение себе всех этих растительных форм отразились также и на самом Фэн Цяньцзюне, сделали его другим человеком.

Он превратился в темного экзорциста!

Разумеется, опрометчивое использование энергии негодования и частая принудительная активация клинка с ее помощью непременно будут наносить вред телу. Чэнь Син снова и снова напоминал об этом Фэн Цяньцзюню, пока тот не ответил:

- Не волнуйся. В местах, где нет негодования и затаенной злобы, магию использовать не получится.

Действительно, активировать Сэньло и призвать увядшие деревья-яо или кровожадные стебли Фэн Цяньцзюнь мог только там, где негодование имелось в избытке. Если же в какой-то местности не случалось умирать большому количеству людей, клинок испытывал недостаток темной энергии, и не было никакой возможности его активировать.

- Дай мне чуть больше времени, - сказал Чэнь Син, - позволь как следует во всем разобраться.

Фэн Цяньцзюнь понял, что его слова не убедили Чэнь Сина, поэтому он кивнул и жестом предложил юноше для начала просто отдохнуть. Чэнь Син собирался устроиться на ночлег прямо под деревом, но Фэн Цяньцзюнь легонько толкнул его локтем и посоветовал пойти к Сян Шу.

Сян Шу лежал с закрытыми глазами и никак не отреагировал на подошедшего Чэнь Сина. Вдруг откуда-то раздалось грубое карканье. Сян Шу мгновенно пробудился и пристально посмотрел на летевшую прочь стаю ворон. В его взгляде читались опасение и настороженность. Чэнь Син с любопытством наблюдал за Сян Шу, но увидев, что тот довольно быстро успокоился, погрузился в свои мысли.

- Я должен отправиться на поиски Жемчужины Динхай, - прошептал юноша. - Но самое ужасное заключается в том, что все записи, найденные нами в Зеркале Инь Ян и указывающие на ее местоположение, уничтожены.

- Я знаю это место, - сказал Сян Шу. - Следуй за мной.

Чэнь Син немало удивился. Карта, нарисованная на последней странице, называлась «Великое озеро». Юноша перебрал в голове массу вариантов. Может, имелось в виду легендарное озеро Юньмэн? Но это место существовало лишь в преданиях, и никто не знал, где его искать.

- Это на юге? - спросил Чэнь Син .

Сян Шу не ответил. Он немного подвинулся, освобождая место для Чэнь Сина. Юноша пристроился рядом с ним, и Сян Шу продолжил говорить:

- Давай сначала вернемся в Чилэчуань. Накопилось множество дел, о которых племенам надлежит позаботиться.

Чэнь Син прикинул, сколько времени у него еще осталось. Когда он покидал гору Хуашань, у него было целых четыре года впереди. Сейчас, когда в Поднебесную пришло лето, в запасе осталось только три с небольшим, так что со временем у него было туго. Тем не менее он не стал подгонять Сян Шу и просто кивнул.

Ночью на равнине было невероятно тихо. Сян Шу внезапно открыл глаза. Оставшийся один под деревом Фэн Цяньцзюнь поднялся на ноги. Взяв с собой ящик с прахом брата, он вскочил в седло и двинулся в путь. Уже у самой границы их временного лагеря он поднял руку и помахал Сян Шу. Сян Шу снова закрыл глаза, и мгновение спустя Фэн Цяньцзюнь растворился в темноте.

Час Крысы (9), дворец Хуаньмо

Все пространство внутри дворца Хуаньмо было залито кроваво-красным светом. Огромное, размером с дом, сердце висело в воздухе и то медленно поднималось вверх, то также медленно опускалось вниз. Тысячи кровеносных сосудов опутывали этот странный гигантский орган и тянулись от него ко всем углам чудовищного дворца. Они проникали в стены и вытягивали из земли энергию затаенной злобы и негодования, которая питала их. Сияние Земной Жилы преображалось в клубы пурпурно-черного дыма, безостановочно поступавшего по кровеносным сосудам в сердце.

Ученый в маске и черном одеянии медленно вошел во дворец, неся на руках тело принцессы Цинхэ.

- Этого смертного, - из недр сердца послышался хриплый голос, - действительно невозможно было контролировать.

- Фэн Цяньи неудержимо рвался отомстить, - ответил ученый, - а его магическое поле было уничтожено тем, кто владеет Сердечным Светом. Это помешало нашему плану осуществиться.

- Какая невообразимая глупость! - голос в сердце бурлил от ярости. - Стоило так тщательно готовиться, только чтобы бездарно растратить целую армию демонов, которую мы тебе дали!

Ученый ответил:

- Фэн Цяньи уже обратился в пепел, будем считать, что он получил свое наказание. Мой господин, прошу, успокойтесь. Люди, которых можно будет использовать, найдутся всегда. В Древнем Союзе Чилэ сотня тысяч пастухов. Их с избытком хватит, чтобы восполнить потери. Но этот Шулюй Кун... - немного помолчав, ученый неторопливо продолжил: - ...первый среди воинов за Великой стеной. Впрочем, даже если он был выбран Защитником экзорциста, вряд ли его сила безгранична. В самом деле странно, почему Сердечный Свет избрал именно его?

- Он всего лишь смертный, - медленно проговорило сердце. - Каким бы сильным он ни был, его сила имеет предел. Так почему ты должен опасаться его?

Ученый уважительно ответил:

- Моему господину, возможно, это неизвестно, но хотя людей в самом Чилэ не так много, он входит в Союз за Стеной, а тот все еще представляет собой силу, которую нельзя недооценивать. В противном случае нам не пришлось бы столкнуться со столькими проблемами за последние годы. Если бы нам удалось заманить Шулюй Куна в ловушку и использовать в наших начинаниях, мы бы избавились от множества лишних хлопот.

- Не об этом ты сейчас должен беспокоиться. Что там с Полем Десяти Тысяч Духов? - хриплый голос из сердца задал очередной вопрос. - После стольких лет, проведенных во сне, мы не можем допустить, чтобы из-за одного инцидента все наши усилия пошли насмарку. Если считать Чжоу И, экзорцист убил уже двух твоих людей!

- После того как Фу Цзянь сам разрушил Великую стену и изгнал Шулюй Куна, Чанъань какое-то время не будет представлять угрозу нашим планам. Мы все еще блуждаем в потемках. Чэнь Син присоединился к Шулюй Куну и тоже бежал за Стену, поэтому, полагаю, он не скоро вернется на Центральные равнины. Я сейчас же пошлю Чжоу Чжэня избавиться от них обоих, и тогда они уже не смогут помешать воскресить нашего Господина. Конечно, сейчас, когда вся магия погрузилась в безмолвие, только Сердечный Свет что-то да может. Но даже если мы просто оставим их в покое, это не поднимет большой волны... мой господин.

Ученый поместил принцессу Цинхэ на алтарь, расположенный прямо под огромным сердцем, и попросил:

- Пожалуйста, даруйте этой деве новую жизнь. Затем Поле Десяти Тысяч Духов в Чанъане мы доверим ей.

Сердце вздрогнуло и исторгло из себя сгусток крови, который медленно сполз по его стенкам и с влажным хлюпом упал на тело Цинхэ. Труп охватило красноватое сияние, и вокруг девушки заклубился туман затаенной злобы и обиды.

* * *

В конце лета, незадолго до начала осени, шестнадцать кочевых племен ху под предводительством Сян Шу оставили позади Великую стену и вошли в степи Цаохая (10), раскинувшиеся на тысячи ли. Чэнь Син впервые видел столь бескрайнее и величественное царство травы. Оно простиралось во все стороны, насколько хватало глаз, а высоко над головой парила стая птиц. По сравнению с процветающим городом внутри Стены этот поразительный край на севере Поднебесной являл собой поистине потрясающее зрелище.

По мере продвижения на север к ним присоединялось все больше и больше ху с со своими семьями. Племена кян и ди уже довольно давно жили в Гуаньлуне, однако это никак не повлияло на улучшение их положения. Их отправляли подавлять восстания и усмирять недовольных, войны все продолжались и им не было видно конца, при этом их как солдат обложили высоким налогом. После сильной многолетней засухи люди уже не могли прокормить себя, и им пришлось бросить земли, возделанные собственными руками. Вместо того чтобы остаться и продолжить страдать, они решили последовать за Великим Шаньюем на север в надежде найти там средства к существованию.

Все новые и новые переселенцы присоединялись к уходящей на север армии кочевников, пока ее численность не превысила десять тысяч человек. Зрелище такого огромного скопления людей завораживало. Когда они подошли к Великой стене, генералы Цинь не осмелились чинить препятствия. Им ничего не оставалось, кроме как открыть ворота и позволить многотысячной орде ху покинуть пределы империи. Перед тем как пересечь Великую стену и войти в Цаохай, Сян Шу и его воины раздобыли где-то телеги и закупили все необходимое. Затем они выстроились в караван, устремившийся на край света - в Чилэчуань.

- Что это за место? - поинтересовался Чэнь Син у приближенных Сян Шу, и ему ответили: это северная окраина Поднебесной, самый дальний предел обитаемых земель. Дальше на север только бескрайняя тундра и поля вечного снега, где снежные вихри кружатся в порывах ледяного ветра. Это бесплодная пустошь. Из тех, кто уходил на север, лишь немногие возвращались назад.

Прародиной основных родов Пяти варварских племен, обитавших сейчас внутри Стены, были горы Байтоушань (10) и Хинган (11), Силян и другие похожие места. В какой-то момент они объединились в Древний Союз Чилэ с центром в Чилэчуань, откуда вели свое начало хунну и теле. А еще это место считалось общей родиной всех племен и народностей, которых ханьцы называли «ху». Прямо как в песне: Чилэчуань под горами Инь; небо, словно юрта, накрывает степь...

- Большинство из живущих там - кочевники. Лекарей очень мало, - сказал Сян Шу. - Купи по дороге снадобья Центральных равнин, чтобы отвезти их в Чилэчуань.

Чэнь Син составил список и уговорил подчиненных Сян Шу купить требуемое. Свое свободное время он проводил в повозке, рассматривая записи и рисунки, сделанные Сян Шу на листах пергамента. Внезапный отъезд Фэн Цяньцзюня заставил юношу изрядно поволноваться, однако сейчас перед ним стояла куда более срочная задача - как можно скорее определить местонахождение Жемчужины Динхай. Вернув магию в Поднебесную, Чэнь Син наполовину облегчит возложенную на него тяжкую ношу. В будущем, искренне верил он, древняя профессия экзорциста рано или поздно возродится, а затем ее адепты соберут огромную силу, способную одолеть Господина, стоящего за Фэн Цяньи, и порожденных им демонов засухи. Ну а пока же он просто надеялся, что Фу Цзянь не даст волю своему гневу и не станет учинять массовые расправы.

- Я действительно понятия не имею, что за великое озеро упоминалось в книге, - сказал Чэнь Син.

Указательный и средний пальцы Сян Шу слегка изгибались на рукояти угольной кисти. Его способ держать кисть отличался от способа, принятого у хань, тем не менее положение его руки с длинными изящными пальцами являло собой в высшей степени прекрасное зрелище. На листе пергамента он выводил извилистые очертания гор, рек и прочих элементов рельефа.

- Да! - воскликнул Чэнь Син.

Хотя Сян Шу видел ее всего лишь раз и то мельком, он тем не менее сумел вспомнить карту на последней странице древней книги из Департамента Экзорцизма. Он показал рисунок Чэнь Сину:

- Здесь?

На карте было озеро, за которым высились, достигая облаков, три отдельно стоящих горных пика. Рядом с озером густо росли деревья. Местность выглядела чрезвычайно странно: на равнине раскинулись озёра, а из озера торчали горы. Кроме того, на карте имелись надписи на языке теле.

- Да, да, да! - Чэнь Син чувствовал себя так, будто только что обрел сокровище. Он взял рисунок и сказал:

- Ты действительно все запомнил!

- Это не озеро Юньмэн, и это не на юге, - пояснил Сян Шу. - Если верить легендам, это место находится далеко на севере от Чилэчуань. На языке теле оно зовется Эрчилун, а хунну называют его Кароша. Это название указывает на место падения и гибели дракона.

- Ты там был?! - изумился Чэнь Син.

- Ребенком я видел это в книге, которую давал мне один из родителей.

Чэнь Син посмотрел вниз, затем снова поднял взгляд на Сян Шу, который уже взял другой лист пергамента и начал по памяти воспроизводить рисунок с предпоследней страницы книги.

- У вас тоже есть книги? - удивленно спросил Чэнь Син. - И где же хранятся ваши старинные записи?

- Что? - холодно отреагировал Сян Шу. - Разве только вы, хань, достойны того, чтобы уметь читать и писать?

Чэнь Син поспешил объяснить, что он вовсе не это имел в виду. Он всего лишь хотел взглянуть на книги. Возможно, ему посчастливилось бы найти какие-нибудь подсказки там, где Союз Чилэ хранит свои древние манускрипты.

Телега неспешно катилась по заросшей травой земле. Вдалеке тянулась горная цепь, еле различимая из-за окутавшего ее тумана. И в этот момент вся процессия вдруг разразилась радостными криками. Чэнь Син резко вскинул голову. Они обогнули склон, и их взору предстало обширное пространство, занятое множеством юрт, за которыми виднелись горы и реки. Лето подходило к концу, дул порывистый ветер, и создавалось впечатление, будто он прямо на их глазах медленно разворачивает свиток с потрясающей воображение картиной.

Они прибыли в Чилэчуань.

Чэнь Син был ошеломлен открывшимся перед ним видом. Раскинувшиеся под горами Иньшань в нежных объятиях рек Хундлун и Дахэйхэ пастбища, что простирались на тысячи ли вокруг, напоминали гигантское покрывало, на котором расположились почти двести тысяч кочевников. Куда ни глянь, весь горный склон до самого подножья был усеян бесчисленными юртами.

В начале осени почти все кочевники за Великой стеной стекались в Чилэчуань, дабы поклониться горам Иньшань, священным для шестнадцати племен ху, входивших в Древний Союз Чилэ.

- Великий Шаньюй вернулся! - громко закричал ребенок, завидев с берега Хундлуна приближающийся караван.

Стиравшая у реки одежду красавица поднялась и запела звучным голосом. В ответ ей воины из каравана взорвались собственной песней. Сян Шу сидел в телеге, держа в руках пергамент. Он расположился в удобной позе, полуоткинувшись назад и свесив за борт длинные ноги.

Тысячи лошадей, ведомых несколькими юношами, галопом вылетели из поселения Древнего Союза Чилэ и устремились к ним. И хунну, и теле один за другим принялись громко кричать, но Сян Шу не обращал на них внимания. В мгновение ока эта группа молодых теле собралась по обе стороны каравана. Широко улыбаясь, они все разом, наперебой начали интересоваться у Сян Шу, как его дела. Чэнь Син не знал языков, на которых они говорили, поэтому он мог лишь безучастно слушать, не понимая ни слова. Однако судя по выражениям их лиц, юноши безостановочно спрашивали Сян Шу, где он пропадал все это время.

Уголки губ Сян Шу слегка приподнялись - редкий случай, когда он, казалось, хотя бы немного улыбался. Вскоре сопровождавшие его воины не выдержали и разразились ответным криком, в котором слышались недовольство и возмущение. Это подействовало на молодежь отрезвляюще. Они повернули назад и отправились помогать разгружать телеги и перетаскивать вещи, чтобы вновь прибывшие могли разместиться.

Паренек, говоривший на языке хунну, протянул вперед зажатый в руке прут, намереваясь залезть в телегу и ударить им Чэнь Сина. Чэнь Син резко отшатнулся и, похоже, всерьез разозлился. Ему показалось, что другой юнец сказал что-то вроде:

- Ханьца-то зачем сюда притащили?

- Проваливай! - отреагировал в конце концов Сян Шу на языке теле.

Мальчишка расхохотался и умчался на лошади прочь.

Люди не оставляли попыток подойти ближе, желая спросить у Сян Шу, что им делать. Однако он либо не отвечал вовсе, либо отделывался ленивым невнятным «мгм», пока другие не увели прибывших с караваном переселенцев из-за Стены, чтобы позаботиться об их размещении. Люди, отправившиеся на север с Сян Шу, выглядели очень возбужденными, словно они нашли здесь своих давно потерянных родственников.

- Похоже, внутри Стены им жилось не очень-то хорошо, - сказал Чэнь Син.

Эти люди испытывали то самое чувство покоя и свободы, которое возникает при возвращении домой. Вместо того чтобы жить в Чанъане, где они вынуждены были подчиняться законам, установленным Фу Цзянем, учиться, чтобы стать чиновниками, и служить, занимая должность того или иного ранга, эти варвары, разумеется, предпочли вернуться к беззаботной жизни в степи. Такова была их природа.

Сян Шу не ответил. Постепенно людей в караване становилось все меньше и меньше, пока наконец не остались только они вдвоем. Обе их телеги доставили в восточную часть поселения Древнего Союза, в долину у подножия горы. Людей здесь жило очень мало. Увидев возвратившегося Сян Шу, все они разразились радостными криками.

Повозки остановились возле самой большой юрты. Сян Шу спрыгнул на землю, и Чэнь Син вдруг подумал: раз он - Да Шаньюй и давно достиг брачного возраста, то не ждут ли его дома жена и дети?

Поскольку людей в долине жило крайне мало, здесь было очень тихо. Юрта Да Шаньюя стояла у подножия горы, возле истоков ручья. Хватало буквально одного взгляда, чтобы понять, каким уважением и почтением пользовалось это место.

Довольно много людей пришло поприветствовать Сян Шу. Он ответил им на языке теле, после чего они разошлись. Чэнь Син с любопытством огляделся и спросил:

- Это твой дом?

- Для начала я соберу совет старейшин. Ну а ты пока можешь делать, что хочешь, - ответил Сян Шу. Затем он сказал что-то своим соплеменникам: наверное, попросил их помочь Чэнь Сину устроиться. В этот момент кто-то подвел ему лошадь. Сян Шу вскочил в седло и с громким «цзя» умчался из долины.

- Эй, подожди! - запоздало спохватился Чэнь Син. - Я не понимаю вашего языка!

После отъезда Сян Шу к его юрте подошли несколько молодых теле. Они с любопытством разглядывали Чэнь Сина, а затем принялись обсуждать его между собой. Уголки губ юноши нервно задергались, но он мог только вежливо кивать в ответ. Кто-то кинул ему кусок мокрой ткани.

- Спасибо, - быстро проговорил Чэнь Син, после чего протер ею лицо и подумал: итак, за Стеной гостей принято приветствовать, предлагая им первым делом умыться.

Толпа еще немного побубнила, а потом разразилась громким хохотом. Кто-то указал Чэнь Сину на юрту, и юноша сказал:

- Хорошо, я пойду отдохну. Нет нужды причинять друг другу беспокойство.

Чэнь Син приподнял полог, служивший дверью, и вошел в дом Сян Шу. Первое, на что он обратил внимание, было огромное голубое полотно с вышивкой, устилавшее пол. Помимо него в юрте находилось много и других вещей - постельные принадлежности, посуда, низкие столики, ничто не запиралось. Стояли даже ширмы, привезенные с юга. Внутри было очень светло. В верхней части юрты имелось дымовое отверстие, и проникавший сквозь него свет ярко освещал все пространство жилища. У одной из стен Чэнь Син с удивлением заметил шкаф, заполненный книгами с иллюстрациями и древними манускриптами разных племен. Однако по причине длительного отсутствия хозяина все вокруг покрывал толстый слой пыли.

Появился молодой теле и втащил в юрту бадью с водой. Он указал на стол, затем похлопал Чэнь Сина по плечу и на языке сяньби сказал:

- Начинай прямо сейчас, хорошенько все здесь вымой. Приберись до возвращения Великого Шаньюя.

Чэнь Син посмотрел на ткань, которую так и продолжал держать в руке, затем на молодого кочевника, улыбнулся и вежливым тоном ответил на языке хань:

- Да пошел ты!

-----

Примечания:

Второй том, как и первый, «Сэньло Ваньсян», назван по имени магического артефакта. О том, что такое Цанцюн Иле, станет ясно в главе 35. Ну а для тех, кому не терпится узнать все прямо сейчас, дадим небольшой спойлер - это тоже оружие.

1. Лёссовая равнина, или лёссовое плато, расположено в средней части бассейна реки Хуанхэ и к северу от Чанъаня.

2. Буквально переводится как «горный проход у реки Туншуй», находится на территории городского округа Вэйнань провинции Шэньси современного Китая.

3. Речь идет о реально существовавшем в 348-370 гг. н.э. на территории Северного Китая государстве Ранняя Янь, основанном Мужун Хуаном из сяньбийского племени мужун. Кстати, все Мужуны, упоминаемые на страницах новеллы, за исключением, пожалуй, принцессы Цинхэ, имеют своих реальных исторических прототипов, в том числе и фаворит Фу Цзяня Мужун Чун.

4. Не совсем понятно, о столице какого государства идет здесь речь. Первый вариант - Фэн Цяньцзюнь имеет в виду не столицу Царства (Ранняя) Янь, а столицу Империи Цзинь, которой он являлся до 311 г. н.э., когда город был захвачен войсками Северной Хань (304-329 гг. н.э.). Столицей же Ранней Янь был город Ечэн. Второй вариант - история Поднебесной из новеллы в этом месте отличается от реальной истории Северного Китая, и столицей «динхайской» Великой Янь был именно Лоян.

5. После завоевания государством Северная Хань, Лоян на протяжении всего IV и первой половины V в. н.э. несколько раз переходил из руки в руки между разными государствами, возникавшими (и довольно быстро исчезавшими) на территории Северного Китая (так называемый период Шестнадцати варварских государств).

6. Фэн Цяньцзюнь рассказывает о реальном историческом событии, произошедшем весной 370 г. н.э.

7. Люди четырех перевалов - полагаем, Фэн Цяньцзюнь имеет в виду жителей Империи (Раняя) Цинь, исторический и административный центр которой находился в Гуаньчжуне - историческом регионе, расположенном между долинами рек Вэйхэ и Хуанхэ. Гуаньчжун буквально переводится как «внутри, в середине (горных) проходов», поскольку в древности попасть туда можно было через четыре перевала: Ханьгуань (Hangu) на востоке, Сяо (Xiao) на севере, Дасань (Dasan) на западе и Угуань (Wu) на юге. Кстати, путь Чэнь Сина из Сянъяна в Чанъань - столицу Цинь, расположенную Гуаньчжуне, - лежал именно через перевал Угуань (Wu pass; см. гл. 5 и 8).

8. Речь идет о событиях начала IV в. н.э. (см. также гл. 8). Война восьми князей ослабила прежнюю Империю Цзинь, и довольно быстро ее северная часть была захвачена кочевниками с севера. Спасаясь от нашествия хунну и других степных народов, остатки цзиньского двора и ханьская знать бежали на юг, где империя продолжила существовать уже как Восточная Цзинь со столицей в Цзянькане (туда мы попадем в третьем томе новеллы). А северные земли прежней Цзинь стали территорией, где на протяжении IV - первой половины V в. н.э. возникали и исчезали более двух десятков государств, одним из которых и была Ранняя Цинь - Империя Цинь из новеллы.

9. Время с 23:00 до 01:00.

10. Цаохай буквально переводится как «море травы».

11. Другие названия: Пэктусан (кор.), Чанбайшань (кит.) - потенциально активный вулкан на границе Китая и Северной Кореи и по совместительству высшая точка Маньчжуро-Корейских гор.

12. Большой Хинган - вулканический горный хребет на северо-востоке Китая (в автономном районе Внутренняя Монголия) и на востоке Монголии

Глава 28. Открыть свое дело

«...ты должен спасти его, несмотря ни на что! Я сделаю все, что ты пожелаешь!»

Обитавшие за стеной кочевые племена занимали в Чилэчуань обширные территории, по своим размерам сопоставимые с крупными городами внутри Стены, такими как Ечэн и Сянъян. Каждому племени отводилась своя территория. Племя теле обосновалось на востоке. Место, где стояла юрта Великого Шаньюя, с двух сторон защищали горы, но не было никакой стены, которая отгораживала бы его от остального поселения. Многие кочевники из степей за пределами Чилэчуань прибывали сюда со своими семьями. Проведя здесь короткое лето, они, бывало, присоединялись к Древнему Союзу, и оставались на всю зиму, которая порой наступала довольно рано.

Это место, с его мирной суетой и великолепными пейзажами, показалось Чэнь Сину действительно красивым. Со склона горы на полпути к вершине открывался панорамный вид на равнину. Соплеменники Сян Шу вели себя живо и непринужденно. Они катались верхом, играли в мяч, если им того хотелось, и целый день напролет бездельничали. Ничем толком не занимаясь, радостно крича и смеясь, они ждали прихода зимы.

Но почему этот лаоцзы (1)- гость, прибывший издалека, - должен убираться у тебя?! Я тебе не слуга! Чэнь Сину так хотелось бросить тряпку на пол, но любопытство оказалось сильнее, и он начал с интересом осматриваться в юрте Сян Шу. Не похоже, чтобы это жилище принадлежало семейному человеку с женой и детьми, но Чэнь Син ясно видел: здесь определенно жили.

Осмотримся и мы традиционной в юрте кочевника ;)

Чэнь Син рос, живя с Учителем, и такого рода чувство было ему хорошо знакомо. Сян Шу, должно быть, пока рос, жил со своим отцом, а еще раньше рядом с ним, скорее всего, была и его мать.

Не отдавая себе в этом отчета, Чэнь Син протер книжный шкаф и принялся листать стоявшие там книги. Он едва мог разобрать, что в них написано, зато мог рассматривать многочисленные картинки. Большинство из них представляли собой руководства по боевым искусствам, верховой езде и стрельбе из лука, описания оружия, расположения кровеносных сосудов и акупунктурных точек, составленные авторами-ху, а также карта территорий за Великой стеной. Встречались среди книг и многочисленные реестры с перечнями имен.

Когда солнце стало клониться к закату, снаружи послышались звуки песен и танцев. Вернулся Сян Шу.

- Что ты делаешь? Не трогай мои вещи!

Чэнь Син чуть не швырнул тряпку ему в лицо и со злостью произнес:

- Как это понимать? Здесь что, так принято, заставлять гостей убирать твое жилище?!

Сян Шу изумился, но улыбнулся.

После возвращения в Союз Чилэ настроение Сян Шу заметно улучшилось. Чэнь Син впервые видел его улыбающимся, и когда этот мужчина улыбался, он становился еще красивее. Окружавшая его аура настороженности и недоверия мигом исчезла, уступив место душевной теплоте, еще более нежной и дружелюбной, чем та, что исходила от Тоба Яня.

Вскоре, правда, улыбка исчезла с лица Сян Шу.

- Отужинай, - сказал он Чэнь Сину, - следуй за мной.

Той ночью теле устроили великое празднество. По всему Чилэчуаню горели костры в честь возвращения Великого Шаньюя. Люди пили вино, жарили рыбу и ели мясо у подножия гор. Их песни лились во все стороны, достигая небес. Чэнь Син сидел подле Сян Шу. Подчиненный поднес ему жареную баранью ногу и вручил серебряный нож. Аппетит юноши разыгрался не на шутку. Он отрезал кусок и только собрался положить его в рот, как вдруг находившиеся поблизости люди разразились в его адрес злобными упреками.

Чэнь Син застыл в недоумении.

Не переставая ругать Чэнь Сина, они повскакивали со своих мест и принялись жестами показывать, чтобы он прислуживал за столом Великому Шаньюю. Чэнь Син схватил нож, искренне желая заколоть им Сян Шу насмерть.

- Они говорят, ты поступаешь неучтиво, - мимоходом заметил Сян Шу. Затем он что-то объяснил людям вокруг, после чего они успокоились и сели обратно.

Итак, Чэнь Сину не оставалось ничего другого, кроме как отрезать кусок и предложить его Сян Шу. Съев самую малость, Сян Шу поднял руку и сказал:

- Оставьте это себе.

В конце концов, все приступили к трапезе. Чуть позже женщина привела пожилого мужчину, должно быть, старейшину одного из племен. Он сел, обменялся приветствиями с несколькими стариками, которых Сян Шу привел из Чанъаня, и начал болтать с ними. Сян Шу не вмешивался в их разговор, лишь попивал вино и время от времени поглядывал на Чэнь Сина. Юноша доел свой кусок жареной баранины и продолжил наблюдать за людьми вокруг, пытаясь по выражению их лиц угадать, о чем они говорят. Он слышал, как часто произносилось имя Фу Цзяня, и предположил, что его, должно быть, нещадно бранят.

Сян Шу поставил пустую чашку подле себя на стол и дал знак Чэнь Сину налить ему еще вина.

- Планируешь прорваться за Стену, низложить Фу Цзяня и вместо него стать императором? - спросил Чэнь Син.

- Зависит от моего настроения, - буркнул Сян Шу.

Чэнь Син промолчал. Он наполнил чашку Сян Шу вином, а потом задал еще один вопрос:

- А что насчет твоего обещания отвести меня к некой горе, чтобы я смог отыскать жемчужину Динхай? Ты же говорил, что отведешь.

- Жди, - кратко ответил Сян Шу.

Хотя Чэнь Син понимал, что это несколько дерзко с его стороны, заставлять Сян Шу приниматься за дело в первый же день после его возвращения, однако он никак не мог отделаться от терзавших его сомнений, а потому не удержался и уточнил:

- Ты не врешь мне?

Сян Шу недоверчиво посмотрел на него, будто хотел сказать: разве я похож на лжеца?

- Если не веришь, проваливай сейчас же! - со злостью рявкнул Сян Шу.

Стоило ему повысить голос, как все перестали есть и посмотрели на них. Чэнь Син тут же поспешил его успокоить:

- Не сердись, не сердись, я не то сказал. Ну же, Да Шаньюй, я поднимаю за тебя тост!

Чэнь Син боялся, что эта толпа варваров доставит ему неприятности, поэтому он быстро наполнил свою чашку вином и улыбнулся, приглашая всех присоединиться к его тосту. Он хотел всем показать: мол, смотрите, мы не ругаемся. Сян Шу тем временем одной рукой придержал голову Чэнь Сина, другой взял чашку и насильно влил вино ему в глотку. Юноша был вне себя от возмущения.

Другие участники застолья слышали только, как они говорили на языке хань, и понятия не имели, что произошло. Поэтому вскоре они вернулись к своим разговорам.

С трудом отдышавшись, Чэнь Син со злостью выпалил:

-Ты...

Однако Сян Шу не обратил на него внимания. Он повернулся к людям, сидевшим по другую от него сторону, и спросил на языке сяньби:

- Когда прибудет племя акеле?

Человек почтительно ответил ему тоже на языке сяньби:

- Великий Шаньюй, судя по прошлым годам, они будут в Чилэчуане до начала Холодных рос (2).

Внезапно для себя Чэнь Син обнаружил, что вино очень даже приятное на вкус. Оно было сладким и не обжигало горло, поэтому юноша стал сам наливать его себе и пить.

- Акеле, - как бы невзначай пояснил Сян Шу, - это одно из племен народа хунну. Они кочуют значительно севернее и поэтому лучше меня представляют, где находится гора Эрчилун.

Cейчас середина Белых рос (2), так что подождать до начала Холодных рос - вполне приемлемый срок. Чэнь Син сделал глоток вина и сказал:

- Если тебе некогда, просто нарисуй мне карту, и я пойду туда один.

На лице Сян Шу появилась усмешка:

- Ты хоть представляешь, что ждет тебя, если ты отправишься на север зимой?

- Ну, надену еще один слой одежд, на худой конец, - ответил Чэнь Син.

Сидевший по другую сторону от Сян Шу воин сказал на сяньби:

- Дождись возвращения Чэ Лофэна. Возможно, он принесет с собой новости об акеле.

- Чэ Лофэн - мой аньда (3), - произнес Сян Шу, не глядя на Чэнь Сина, и в задумчивости уставился на пламя костра, - человек, с которым мы вместе росли. Он покинул Чилэчуань и отправился на север охотиться. На этот раз он ушел довольно далеко. Я могу расспросить его, когда он вернется.

Чэнь Син съел много жареной баранины. Она была соленой, из-за чего его начала мучить жажда, которую он утолял вином. Юноша окончательно потерял счет выпитым чашкам. Голова у него кружилась. Вино было сладким на вкус, казалось, готовили его из молока и меда. Сам не замечая того, он напивался все больше и больше, пока наконец не рухнул головой на стол. И конечно, Чэнь Син не услышал, что сказал Сян Шу до того, как он отключился.

Сян Шу, ничего не говоря, посмотрел на юношу.

- Да он выпил целый чан! - с удивлением воскликнул воин, сидевший по другую сторону стола. - Неплохо!

Сквозь пелену пьяного забытья Чэнь Сину казалось, будто Сян Шу отнес его обратно в юрту. Его накрыли одеялом, а посреди ночи ему ужасно захотелось пить. Снаружи все еще доносились пение и пьяный смех.

- Хочу воды, - сказал юноша.

В итоге Сян Шу пришлось поить его из бутыли водой, после чего Чэнь Син перевернулся на другой бок и уснул.

Он проснулся рано утром. Занимавшийся рассвет окрасил небо на горизонте в мраморно-белый цвет. Веселье, продолжавшееся в Чилэчуань до поздней ночи, окончательно стихло, все кругом крепко спали.

- Сян Шу, я хочу омыться, - Чэнь Син почесался и сел.

- Что? - Сян Шу уже замучился с ним этой ночью. Он накинул на себя одежду, поднялся с кровати и посмотрел на юношу с нескрываемым раздражением.

- Я хочу омыться, - повторил Чэнь Син. - Где тут можно взять теплую воду?

- В реке помоешься, - огрызнулся Сян Шу.

- Я же простужусь, - попытался возразить Чэнь Син. - Я желаю омыться в теплой воде.

- Ты не желаешь омыться в теплой воде, - Сян Шу начал терять терпение. - Еще одно слово, и я швырну тебя в реку.

Чэнь Син замолчал.

Сян Шу окончательно пробудился, когда солнце уже стояло высоко. Он отвел юношу на реку, чтобы тот мог искупаться.

- Как же холодно! - завопил Чэнь Син, стоило ему только войти в воду. Сян Шу бросил на него недовольный взгляд, но ничего не сказал. Он полностью разделся и вошел в ручей. Прежде Чэнь Сину несколько раз доводилось видеть его обнаженным, и они уже омывались вместе, когда только прибыли в Чанъань. Но почему-то сейчас лицо юноши ни с того ни с сего запылало, и он почувствовал себя немного неловко.

Фигурой Сян Шу напоминал дикого жеребца - поджарый и в то же время по-мужски жилистый. Его кожа была светлой и гладкой, и в нем, казалось, отсутствовал даже малейший намек на грубую мужиковатость, свойственную людям теле. Очертания его спины и длинных ног были особенно восхитительны - они так и притягивали взор.

- Потри мне спину! На что ты там смотришь? - окликнул юношу Сян Шу.

- Разве я должен? - возмутился Чэнь Син. - Я не твой раб! С меня довольно! Сян Шу! Если снова будешь относиться ко мне, как своему слуге, то я...

- То ты что? - передразнил его Сян Шу. - Что ты сделаешь?

- Вы же все смотрите на ханьцев свысока, разве нет? - Чэнь Син уже не мог остановиться. - Теперь-то мне все ясно. Когда они спросили у тебя, кто я, ты ответил им, что я твой слуга, так? У тебя и в мыслях не было помогать мне. Ты специально притащил меня сюда, чтобы я тебе прислуживал!

- И что теперь? - спросил Сян Шу. - Хочешь, чтобы Да Шаньюй прислуживал тебе?

- Ты - Защитник! - выпалил Чэнь Син.

- Умолкни! Потри мне спину! - рассердился Сян Шу. - Ты будешь тереть или нет?

Чэнь Син держал полотенце. Сян Шу попытался дотянуться до него и макнуть в воду, но юноша поспешил увернуться. В этот момент произошло непредвиденное: он, находясь в воде, поскользнулся и чуть было не бултыхнулся вниз. Сян Шу схватил юношу за руку и вытащил из воды, так что Чэнь Сину ничего другого не оставалось, кроме как со злостью потереть Сян Шу спину.

- Если позволишь им увидеть твою силу, - как бы невзначай заметил Сян Шу, - никто не посмеет приказывать тебе, как слуге.

- Хорошо, - ответил Чэнь Син. - Но даже если ты не Защитник, неужели именно так вы относитесь к своим гостям?

- Ты не гость, - Сян Шу изучал глазами обнаженное тело Чэнь Сина и собирался сказать: «Ты сам увязался за мной», как вдруг у него без всякой на то причины перехватило дыхание. Он слегка развернулся всем телом и встал к юноше боком.

- Не стоит недооценивать людей, - парировал Чэнь Син.

Сян Шу отвернулся, избегая встречаться с Чэнь Сином взглядом, и приподнял бровь, словно говоря: «Да пожалуйста, делай как знаешь».

Чэнь Син в спешке искупался, быстро оделся и вернулся в юрту. Сян Шу тем временем облачился в нижние одежды, но при этом даже не пытался избегать других людей. Напротив, он завтракал в своей юрте и попутно беседовал с гостями. Люди входили и выходили. Кто-то пришел, чтобы продемонстрировать свое уважение вождю, другие желали поприветствовать его, третьи хотели обсудить с ним дела. Сян Шу был одет во все белое с головы до пят, а его распущенные и мокрые после купания волосы свободно ниспадали на плечи (4), однако это совершенно не мешало ему сохранять достоинство правителя и вести себя соответственно.

- Как пишется "больной" и "обратиться к целителю" на языке теле? - после завтрака Чэнь Син решил действовать. Он больше не хотел прислуживать Сян Шу и потому обратился к молодому человеку, который при нем разговаривал на языке сяньби. Тот удивился и начертил на земле соответствующие иероглифы.

- А как будет "целитель"? - снова спросил Чэнь Син. Молодой человек показал. Юноша вышел на улицу, нашел доску, написал на ней только что выученные слова и повесил возле юрты Великого Шаньюя. Сян Шу никак на это не отреагировал.

После полудня несколько человек пришли к целителю. На одной половине своей юрты Сян Шу принимал гостей, а вторую половину использовал Чэнь Син для осмотра больных. Явившийся первым пациент-теле быстро огляделся. Чэнь Син подвинул низкий столик и сел, после этого махнул рукой больному, приглашая его зайти. Затем он стал проверять его пульс и выяснять, от какой болезни тот страдает.

- Ты говоришь по-сяньбийски? - Чэнь Син взял деревянную палочку и надавил ею на язык пациента. Он спросил:

- Чем ты болен?

Человек разразился длинной тирадой, из которой Чэнь Син не понял ровным счетом ни слова. В итоге Сян Шу пришлось выпроводить всех своих гостей, предварительно поблагодарив их за визит.

- Живот у него болит, - сказал он.

- Помоги мне с переводом, - тут же нашелся Чэнь Син. - Чего ты сидишь просто так?

Сян Шу уставился на него не веря ушам своим:

- Да как тебе только наглости хватает?

- Он же из твоего клана! - возразил Чэнь Син. - Спроси, что он недавно ел и давно ли у него болит живот.

В общем, Сян Шу пришлось сдержать свой гнев и перевести. Чэнь Син с ходу определил, что за недуг терзал человека, назначил ему снадобье, а потом заставил Сян Шу взять угольную кисть и написать на языке теле список необходимых ингредиентов.

Сян Шу не ожидал, что Чэнь Син станет им помыкать на протяжении всего дня. Но только он во всем Чилэчуань знал ханьский, а эти больные люди были его соплеменниками, так что он не мог просто махнуть на них рукой и уйти. И если бы его участие ограничилось исключительно переводом, это бы еще куда ни шло, но пациентам были незнакомы лекарственные ингредиенты ханьцев, поэтому самому Великому Шаньюю пришлось выполнять при Чэнь Сине роль подмастерья.

- А ты не мог открыть свою лавку где-нибудь еще? - не выдержал Сян Шу и спросил, когда рядом никого не было.

- Не мог, - ответил Чэнь Син. - Если посетителей будет много, как я смогу ее закрыть? А ты - Да Шаньюй, они не посмеют докучать тебе еще и ночью.

- Ты... - Сян Шу так хотелось врезать Чэнь Сину, но в этот момент появился очередной посетитель. В независимости от того, кем были эти люди: теле, хунну или представителями любого другого из шестнадцати племен ху, - здесь, в Чилэчуань, все они считались соплеменниками Сян Шу и почитали его как своего Отца. Сян Шу тоже не мог спокойно смотреть на их страдания. Лекарь с равнины обычно появлялся тут один раз в несколько месяцев. У него не было постоянного места обитания, и он все время кочевал в поисках больных. Когда люди заболевали, большинству из них оставалось только смириться и отдаться на волю судьбы. А если появлялся лекарь, то нередко все лечение сводилось к кровопусканию. Поэтому инициатива Чэнь Сина действительно имела огромное значение для Древнего Союза Чилэ.

Менее чем за три дня в долине выстроилась целая очередь из многочисленных желающих попасть к целителю. Народу в юрте Сян Шу толпилось столько, что яблоку негде было упасть, а самому ему приходилось целыми днями сидеть подле Чэнь Сина и помогать тому общаться с пациентами, говорившими на разных языках ху.

Прошел еще один день. Состояние всех пациентов, обследованных Чэнь Сином, улучшилось вне зависимости от того, с каким недугом они обратились, с простудой или лихорадкой. Его слава как божественного целителя распространялась, словно лесной пожар, и еще больше больных из Чилэчуань устремилось к территории, где обитали теле. В конце концов, у Сян Шу не осталось иного выбора, кроме как перенести свою юрту в центр открытого пространства за пределами долины.

- Как давно она появилась? - Чэнь Син с большой обеспокоенностью посмотрел на пожилую женщину-хунну с опухолью на спине. Если бы Фэн Цяньи вдруг узнал, что я лечу людей ху, подумал Чэнь Син, он бы, наверное, принялся бранить его на всю преисподнюю.

- Три года, - равнодушно перевел Сян Шу.

- А почему ты только сейчас обратилась за помощью? - спросил Чэнь Син.

Сян Шу не стал утруждать себя и переводить этот бессмысленный вопрос. Чэнь Син прописал ей снадобье для нанесения на опухоль, и позвал следующего. Расспрашивая очередного пациента, юноша вдруг заметил устремленный на него пристальный взгляд Сян Шу. Казалось, тот был немного не в себе, и от того, как Сян Шу на него смотрел, у Чэнь Сина волосы на голове встали дыбом.

- Эй! - воскликнул он. - Скажи хоть что-нибудь!

Это «эй» так перепугало находившихся в юрте людей, что они чуть не лишились своих душ. Сян Шу моментально вышел из ступора и с раздражением произнес:

- Ревматизм! Боль в колене! Нога болит!

- А тут что? - пробормотал Чэнь Син, оказывая помощь еще одному пожилому пациенту. Он совершенно спокойно отнесся к ужасной ране старика, очистил ее и прописал снадобье.

Подошла женщина.

- А с тобой что? - спросил Чэнь Син. - Чем ты больна?

- Кошмары мучают. Не может нормально спать по ночам, - перевел Сян Шу.

- С этим я помочь не могу. Пусть пьет аньшаньский отвар (5), - сказал Чэнь Син. - У нас тут еще остались кое-какие ингредиенты, помоги мне их принести.

Сян Шу помог ему раздать снадобья. Он не ожидал, что Чэнь Син в самом деле будет вот так приказывать ему, Великому Шаньюю. Получив лечение, все пациенты принимались сперва благодарить Чэнь Сина и лишь затем низко кланялись и благодарили Сян Шу. Сян Шу просто махнул рукой, отсылая их прочь.

- Почему ты все время смотришь на меня? - недоумевал Чэнь Син. - Смотри на пациентов.

- Ты... - Сян Шу глубоко вздохнул. Он собирался еще что-то сказать, но сдержался:

- А, ничего, - буркнул Сян Шу и переключился на очередного пациента: - У него ребра болят, уже полгода как.

Чэнь Син надавил мужчине на грудь и сказал:

- Ты всегда спишь на животе? Возвращайся к себе и сделай кровать помягче. Не спи все время на животе... Следующий.

Вдруг снаружи послышались шум и крики. Поднялась суета. Какая-то женщина зарыдала в голос. У Чэнь Сина сразу возникло предчувствие, что прибыл пациент и что этот пациент на последнем издыхании. Поэтому он велел остальной очереди ждать и сказал:

- Входи!

Сян Шу слегка нахмурился, и тут на носилках внесли молодого человека.

- Чэ Лофэн?! - Сян Шу моментально поднялся на ноги, подскочил к носилкам и упал на колени.

Чэнь Син дал знак всем быстро покинуть юрту. Он обратил внимание, что у лежащего на носилках молодого человека было мертвенно-бледное лицо. Все его тело покрывали раны, к животу была примотана глиняная миска, и от него исходило зловоние.

- Чэ Лофэн! - с тревогой в голосе закричал Сян Шу.

- Шулюй... Кун, - пробормотал раненый.

- Вы знаете друг друга? - Чэнь Син посмотрел на Сян Шу. С тех пор как они познакомились, он впервые видел, чтобы Сян Шу настолько разволновался и потерял контроль над эмоциями. Казалось, перед ним сейчас был совершенно другой человек!

- Быстро, спаси его, - Сян Шу схватил Чэнь Сина за запястье, его голос дрожал: - Он - мой аньда, ты должен спасти его, несмотря ни на что! Я сделаю все, что ты пожелаешь!

- Я спасу! - запястье Чэнь Сина болело. Хватка Сян Шу была настолько сильной, что он чуть не сломал юноше руку.

- Пусти! Я спасу его, даже если ты не станешь мне ничего обещать!

Снаружи одна молодая женщина рыдала, другая, жужанка, кричала. Эта какофония звуков мешала Чэнь Сину сосредоточиться. Он сказал:

- Я постараюсь сделать все возможное, чтобы спасти его! Куда и чем его ранили?

Чэнь Син развязал повязку на животе Чэ Лофэна и аккуратно снял миску. Конечно, как юноша и ожидал, в животе у того зияла дыра, а кишки вываливались наружу. Чье-то острое лезвие оставило на нем две раны и рассекло брюшную полость - проще говоря, ему вспороли брюхо. Помимо этого, тело молодого человека было усеяно множеством царапин, оставленных когтями дикого зверя.

- Волчьи когти и раны от ножа, - пробормотал Чэнь Син.

Сян Шу обхватил руками верхнюю часть тела Чэ Лофэна и испустил протяжный вздох. Он крепко обнимал его и, казалось, был вне себя от горя.

- Сначала зашьем ему живот, - Чэнь Син отошел написать рецепт снадобья, а затем сказал:

- Сварим на медленном огне мафэйский суп (6) и дадим ему выпить. Я приготовлю иглы.

-----

(1) Напомним, так обычно называют себя китайцы, когда говорят о себе же в третьем лице. Никакого отношения к великому философу древности этот «Лаоцзы» не имеет.

(2) Холодные росы и Белые росы - это сезоны традиционного солярного китайского календаря, так же называемые сельскохозяйственными. Белые росы начинаются 7-8 сентября и заканчиваются 22-24 сентября (в период осеннего равноденствия), Холодные росы длятся с 8-9 по 22-24 октября. То есть до прибытия акеле ориентировочно три недели.

(3) Названый брат.

(4) Проще говоря, Сян Шу был в исподнем и в неглиже.

(5) Разновидность успокоительного. - Прим. анлейта.

(6) Китайская анестезия. - Прим. анлейта.

Глава 29. Поменять точку зрения

«Мне дарован Сердечный Свет, разве у меня был иной выбор?» (оригинал)

«Нам давным-давно следовало так поговорить» (анлейт)

Чэнь Син приготовил чашку крепкого мафэйского супа (1). Юноша хотел разжать зубы Чэ Лофэна и влить в него густое варево, однако лицо молодого человека было ужасно бледным. Получив тяжелейшие раны в горах и лесах на севере, он буквально на последнем издыхании вернулся обратно, и теперь силы окончательно покинули его. Не говоря ни слова, Сян Шу взял чашку, задрал голову, удерживая суп у себя во рту, затем наклонился и скормил его Чэ Лофэну. Как только тот отключился, Чэнь Син схватил изогнутую иглу для шитья, заставил Сян Шу вымыть руки горячим вином и велел помогать ему.

- К счастью, - пробормотал юноша, - его спутник прикрыл живот миской и не позволил вывалившимся внутренностям свободно болтаться. В противном случае, если бы они порвались, его бы уже ничто не спасло, даже будь он бессмертным. Пододвиньте сюда свет и зеркала.

Его подручные уже выставили из юрты всех, кто не участвовал в операции. Первым делом Чэнь Син промыл раны лежавшего без сознания Чэ Лофэна горячим вином, удаляя скопившиеся в них гной, кровь и грязь. Кровь текла не переставая, и тело молодого человека становилось все холоднее и холоднее. Чэнь Син велел двум помогавшим ему жужаням надавить на акупунктурные точки, чтобы перекрыть кровоток, затем поставил иглы, в надежде остановить кровотечение.

- Тебе ведь раньше приходилось спасать людей с такими ранами, - сказал Сян Шу, увидев, как уверенно, умело и быстро действует Чэнь Син.

- Никогда, - ответил юноша. - Прежде я только медведей штопал.

Сян Шу молча уставился на него.

- Да шучу я, не переживай ты так, - поспешил успокоить его Чэнь Син.

Руки Чэнь Сина и Сян Шу слегка тряслись, так как кровотечение у Чэ Лофэна оказалось слишком сильным, настолько, что бинты и полоски ткани, которыми он был перевязан, быстро намокали.

- А как насчет той пилюли, что ты мне когда-то дал? - голос Сян Шу заметно дрожал.

- У меня их больше не осталось, - спокойно ответил Чэнь Син. - Та была последней из сохранившихся в Департаменте Экзорцизма.

Сян Шу глубоко вздохнул.

- Не волнуйся, - попытался подбодрить его Чэнь Син.

Юноша чувствовал, что этот молодой человек по имени Чэ Лофэн очень, чрезвычайно важен для Сян Шу. Он не сомневался в правильности своих действий и выбранного метода лечения, но ничего не мог поделать с кровотечением. Чэнь Син боялся, что Чэ Лофэн умрет от потери крови прежде, чем он успеет зашить живот. Однако он не осмелился признаться в своих опасениях Сян Шу. Чэнь Син действительно не был уверен, сможет он спасти Чэ Лофэна или нет. Он мог лишь сказать, что успешный исход на две трети зависел от него как целителя, а на оставшуюся треть - от желания этого человека жить.

Лицо Чэ Лофэна было бледным, а глаза крепко закрыты, слово он погрузился в беспробудный сон. На вид он казался примерно того же возраста, что и Сян Шу. Его внешность была типичной для жужаней - тонкие губы, длинные ресницы, высокие скулы и особые черты, придававшие его лицу упрямое выражение. Он вполне соответствовал изображениям, которые Чэнь Син видел прежде, - жужанский всадник в шлеме.

Крепкие руки, плечи и спина, длинные ноги и сильная поясница выдавали в нем человека, практиковавшего боевые искусства. Чэнь Сину оставалось лишь надеяться, что он сможет выжить благодаря своему организму.

Зашив наполовину рану на животе, Чэнь Син наклонился и послушал его сердцебиение. Оно было очень медленным... Юноша глубоко вздохнул, зажег Сердечный Свет и прижал ладонь с ним к груди Чэ Лофэна.

- Чэ Лофэн, - прошептал он, - твой аньда ждет, когда ты проснешься. Ты должен справиться, несмотря ни на что.

Дыхание Сян Шу участилось. Его голос дрожал:

- Чэ Лофэн! Живи! Ты же обещал мне, ты обещал Шулюй Куну!

Как только Сердечный Свет достиг сердца Чэ Лофэна, его сердцебиение немного стабилизировалось. Однако кровотечение при этом усилилось, так что Чэнь Сину пришлось немедленно продолжить его зашивать.

- Долго еще? - Сян Шу чувствовал, что Чэ Лофэн больше не выдержит. Кровь так и текла из него, заливая и пачкая их одежды.

- Уже скоро, - руки Чэнь Сина, зашивавшие рану, дрожали. - После того как мы поместили кишечник обратно, его внутренности сами встанут на свои места и должным образом срастутся. Будь осторожнее, не допускай появления узлов.

Они вдвоем трудились, стараясь восстановить живот Чэ Лофэна в его прежнем виде. Чэнь Син ввел серебряные иглы в акупунктурные точки раненого. Ему потребовалось применить все накопленные ранее знания, чтобы правильно поставить иглы и остановить кровь. Этот момент действительно стал вершиной его мастерства целителя, азы которого он начал постигать, обучаясь у своего учителя.

И вот последний шов наложен. Снадобья нанесены, и раненый перебинтован. Руки и тела обоих перепачканы в крови.

- Суп из женьшеня, скорее! - распорядился Чэнь Син.

Сразу после этих слов Сян Шу, следуя его команде, влил суп из женьшеня Чэ Лофэну в рот, чтобы поддержать в нем жизнь. Затем Чэнь Син наложил на его прочие раны противовоспалительные травы, нанес мазь, останавливающую кровотечение, и, невзирая на текущее состояние Чэ Лофэна, мазь, способствующую укреплению мышц.

- Фух... - Чэнь Син чувствовал себя окончательно вымотавшимся. - Мы справились.

Сян Шу обнял лежащего у него на руках Чэ Лофэна. Хотя лицо того было по-прежнему ужасно бледным, он все же испустил легкий вздох облегчения.

- Будем надеяться, он сумеет очнуться, - Чэнь Син послушал сердцебиение Чэ Лофэна, затем проверил его дыхание - оно было слабым, но тем не менее абсолютно стабильным. Он вышел из юрты, чтобы отмыться от крови, покрывавшей все его тело. И только оказавшись снаружи, юноша заметил: небо сплошь усеяно звездами - наступила ночь.

Сян Шу отпустил своих подчиненных, без устали трудившихся двенадцать часов кряду, чтобы они смогли отдохнуть. Затем его охватило беспокойство, сумеет Чэ Лофэн очнуться или нет. Чэнь Син той ночью немного поел, отмыл кровь со своего тела, переоделся в новые одежды и сменил Сян Шу на его посту. Впрочем, Сян Шу довольно быстро привел себя в порядок и вернулся к своему бессменному дежурству подле Чэ Лофэна.

- Пойди и отдохни - сказал он, полуобнимая Чэ Лофэна.

- Просто приподними верхнюю часть его тела немного повыше, - сказал Чэнь Син.

Тем не менее Сян Шу отказался уходить и остался сидеть на кровати. Он укрыл Чэ Лофэна одеялом, продолжая поддерживать верхнюю часть его тела. Чэнь Син не стал тратить на него слова. Он настолько устал, что мгновенно провалился в сон. Когда экзорцист проснулся, Чэ Лофэн еще не пришел в себя, а Сян Шу по-прежнему поддерживал его, всю ночь не смыкая глаз.

На следующий день Великий Шаньюй закрыл двери своей юрты и отказался принимать кого бы то ни было. Солнце встало и село, а Чэ Лофэн продолжал оставаться без сознания. Так прошли еще один день и еще одна ночь.

Следующей ночью Чэнь Син почувствовал, что с Сян Шу что-то не так. Он приблизился, опустился рядом с ним на колени, послушал сердцебиение Чэ Лофэна, а затем проверил его дыхание. Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина отсутствующим взглядом. Его вид напугал юношу. Неужели наихудший из возможных вариантов развития событий все-таки случился, и Чэ Лофэн уже не очнется?

- Все хорошо, - прошептал Сян Шу, - нет нужды утешать меня.

- Когда я был ребенком, - произнес Чэнь Син, - мой отец как-то сказал мне, что жизнь каждого: когда он рождается, когда начинает говорить, когда в первый раз чувствует, что ему кто-то нравится, когда заводит семью, женится, рожает детей и прощается со своими родителями, и даже когда он уходит - все это предопределено. Просто мы не знаем об этом и потому не верим тем, кто говорит о судьбе.

- А ты веришь? - в голосе Сян Шу сейчас чувствовалось чуть больше теплоты. Он протянул руку и мягко положил ее на лоб Чэ Лофэна.

Чэнь Син промолчал, затем вздохнул. Прежде он никогда не встречал Чэ Лофэна, но тем не менее немного ему завидовал. Если сейчас в самом деле настал тот момент, когда его жизнь завершается, он все равно не одинок. Рядом с ним его самый лучший брат, Сян Шу. А кто будет рядом с Чэнь Сином, когда через три года придет его время умирать, - этого юноша не знал.

Говоря по правде, Чэнь Син действительно не мог четко ответить, верит он в судьбу или нет. С тех пор как шифу сказал, что ему отпущено всего двадцать лет жизни, он не переставал возлагать надежды на «а что если». Он постоянно думал: а что если он ошибся? Хотя учитель никогда его не обманывал и практически никогда не ошибался в своих предсказаниях, Чэнь Син всегда думал: прямо сейчас я так хорошо живу, поэтому быть не может, что по достижении двадцати лет я просто возьму и умру. Только не говорите, что когда я буду идти по дороге, на меня упадет камень и пришибет до смерти. Таким образом, Чэнь Син все время метался между «верой» и «неверием». С одной стороны, он чувствовал, что времени у него остается все меньше и меньше, а с другой - он в тайне намеревался бросить вызов Небесам. В худшем случае, в день, когда мне исполнится двадцать, я найду место, где никого нет, и спрячусь там. Где-нибудь на просторах бескрайней равнины я надену на голову горшок, совершу все необходимые приготовления и буду ждать там от рассвета до заката. Если мне удастся справиться с этим, разве тогда не будет все замечательно?

Занятый этими мыслями, Чэнь Син собрался встать и уйти, но Сян Шу вдруг сказал:

- Не уходи, побудь немного со мной.

На душе у Чэнь Сина было так тяжело, что он мог только сесть обратно. Он понимал: Сян Шу сейчас нужен кто-то, кто побудет рядом с ним.

- Спасибо, - сказал Сян Шу.

Чэнь Син рассмеялся в ответ. Он подумал: ты не сказал мне «спасибо», когда я спас тебя из камеры смертников в подземной темнице Сянъяна, но тем не менее благодаришь за жизнь Чэ Лофэна. Вот уж действительно редкий случай.

- Целитель обязан иметь доброе сердце, - ответил Чэнь Син. - Это мой долг.

- Чэ Лофэн рос рядом со мной, - сказал Сян Шу. - Я единственный ребенок. Моя мать умерла от болезни вскоре после моего рождения. За все последующие годы у моего отца так и не появилось другого наследника. Ребенком я часто завидовал братьям из других семей нашего племени. Чэ Лофэна привезли в Чилэчуань, когда ему было четыре. Он стал заложником от жужаней, посланным во исполнение договора о предоставлении наших воинов для спасения их людей из разоренного Дайсяня.

- Чэ Лофэн сказал: "У меня нет братьев, поэтому он будет моим братом", - продолжил Сян Шу. - Когда мне было семь, я как-то ушел из Чилэчуань и погнался на север за раненным оленем, затем меня окружила волчья стая. Я оказался в ловушке и провел три дня и три ночи в диких землях. Мои соплеменники решили, что я погиб. Лишь Чэ Лофэн взял с собой своих воинов и обыскал все вдоль и поперек, только чтобы найти меня.

- Если мы оба живы, мы должны видеться. Если один из нас умрет, другой должен увидеть его тело, - Сян Шу погрузился в воспоминания, его голос звучал очень тихо. - Мы договорились об этом еще в детстве. Мы - аньды, и если один из нас умрет, другой должен будет отомстить за него. У вас, хань, есть то, что вы именуете "названые братья", думаю, для вас это примерно то же самое.

Сян Шу поглядел на Чэнь Сина, и тому стало немного грустно. Юноша попытался улыбнуться и сказал:

- На самом деле я здорово вам завидую.

Сян Шу не знал, что Юйвэнь Синь лично повесил отца Чэнь Сина. Он кивнул и сказал:

- Когда мне было десять, жужане наконец вернулись за Великую стену, но Чэ Лофэн и после этого ежегодно приезжал, чтобы повидаться со мной. Он делал это каждый год до тех пор, пока моего отца не свалил тяжелый недуг. Когда я принял титул Да Шаньюя, все племена находились в состоянии взаимной вражды. И именно Чэ Лофэн привел жужанских воинов, чтобы поддержать меня и помогать мне.

Когда я стал Да Шаньюем, у меня уже не хватало сил продолжать присматривать за отцом. Эту ношу взял на себя Чэ Лофэн. Он отнесся к моему отцу, как к своему собственному, остался у его постели и заботился о нем, дав мне тем самым свободное время и возможность заняться погрязшими в раздорах ху, - продолжал свой рассказ Сян Шу. - Раньше этот ребенок приставал ко мне с просьбами взять его на юг, чтобы он мог поиграть там, где живут хань. Он слышал, что Центральные равнины - весьма процветающий край. Но у меня действительно не было свободного времени, поэтому я все тянул и тянул с этим... Если бы я только знал, что случится...

- Он поправится, - попытался успокоить его Чэнь Син. Сян Шу кивнул.

- Тебе повезло куда больше, чем мне, - продолжил Чэнь Син. - Мой названый брат... а, забудь, не стоит об этом.

Сян Шу промолчал. Чэнь Син в самом деле не умел утешать других. Он знал лишь один простой и неуклюжий способ - сказать: «Смотри, мне еще хуже, чем тебе. Так что по сравнению со мной ты находишься не в такой уж плохой ситуации».

- Ты очень хороший ханец, - серьезно сказал Сян Шу, - у тебя приятный характер и доброе сердце. Поначалу я принял твое терпимое отношение за трусость, но теперь я вижу, что на самом деле ты не такой.

- Это лишь потому, - устало произнес Чэнь Син, - что я должен сделать столько всего, что мне сейчас не до ссор и обид. У меня есть куда более важные дела.

Сян Шу снова вздохнул и сказал:

- Но я по-прежнему не понимаю, почему ты согласился стать экзорцистом.

- Мне дарован Сердечный Свет, разве у меня был иной выбор? - Чэнь Син засмеялся, горько и беспомощно.

- А если бы был? - спросил Сян Шу.

Чэнь Син замолчал. Спустя довольно продолжительное время он сказал:

- Я все равно бы им стал. Возможно потому, что Небеса избрали именно меня, а не кого-то еще. Поспи немного, Сян Шу, ты не спал два дня и две ночи.

Чэнь Син испустил протяжный вздох, затем поднялся на ноги и вышел из юрты. Сян Шу кивнул, но не сдвинулся с места. Он продолжал держать своего аньду и не собирался его отпускать.

Небо на горизонте окрасилось в мраморно-белый цвет. Чэнь Син вдохнул холодный воздух Сайбэя и остановился. Сегодня Сян Шу сказал много такого, что заставило юношу чувствовать, словно он увидел его с другой стороны. У него также были люди, о которых он искренне, всем сердцем, переживал и заботился, и семья, к которой он был привязан. А еще эти слова, сказанные им: «...теперь я вижу, что на самом деле ты не такой», они означали, что их впечатления друг о друге тоже изменились. Нам давным-давно следовало так поговорить, подумал Чэнь Син.

Поначалу он наивно полагал, что после встречи с предназначенным ему судьбой Защитником каждый из них без колебаний вверит себя другому, они разделят на двоих и жизнь и смерть и будут друг другу доверять. Однако Чэнь Сина ждало разочарование. За время своего путешествия он понял: научиться доверять друг другу вовсе не так просто, как ему представлялось. Более того, Сян Шу принадлежал к ху, тогда как сам Чэнь Син был ханьцем. Из-за этого им оказалось вдвойне труднее понять и принять друг друга. Впрочем, несмотря ни на что, это было хорошее начало. Чэнь Син присел на корточки у ручья и умыл лицо ледяной водой. Теперь ему оставалось только надеяться, что Чэ Лофэн сумеет очнуться как можно скорее или хотя бы его состояние не ухудшится. В противном случае...

Вдруг из юрты Сян Шу раздался безумный крик. Чэнь Син чуть не свалился в ручей. Он моментально вскочил и бросился обратно в юрту Великого Шаньюя, на бегу выкрикнув:

- Что случилось?!

Сян Шу обнимал Чэ Лофэна и безостановочно дрожал, уткнувшись головой в его тело. Когда он поднял голову и посмотрел на Чэнь Сина, юноша заметил в его глазах слезы.

Чэ Лофэн открыл глаза, его губы слегка шевелились. И хотя взгляд его был пустым, он еле слышно что-то говорил.

- Отлично! - в носу у Чэнь Сина защипало, стоило ему тоже это увидеть. - Замечательно! Ты наконец очнулся!

Сян Шу хотел закричать, но вместо этого рассмеялся. Чэнь Син впервые видел, чтобы он вот так потерял себя. Они втроем начали смеяться, словно сборище придурков.

Чэ Лофэн очнулся! Эта новость распространилась в тот же день, как лесной пожар. Жужане толпами стекались к юрте и низко кланялись Сян Шу и Чэнь Сину в знак благодарности за излечение Чэ Лофэна. К тому же они принесли с собой столько подарков, что завалили ими всю юрту. Чэнь Син поел преподнесенную ему жареную лапшу сацзы и вяленое мясо, после чего выпил чашку чая с молоком. Все его тело было увешано золотыми и серебряными украшениями, и теперь, когда юноша принимал больных, он больше походил на местного зажиточного землевладельца, чем на целителя. Сян Шу же так устал, что заперся в своей юрте и проспал целый день и всю ночь.

Чэ Лофэна временно оставили в юрте Сян Шу, чтобы Чэнь Сину было удобно наблюдать его в любое время. На языке хань этот жужанский наследник говорил с трудом, при этом его манера изъясняться была довольно странной, но в остальном он оказался очень веселым и живым человеком. Время от времени, сказав несколько слов, он сам начинал смеяться - хахаха. После того как Чэ Лофэн пришел в сознание, к Сян Шу вернулась его обычная сдержанность. Даже со своим названым братом он вел себя также снисходительно-высокомерно, как и с остальными, причем казалось, будто он его терпеть не может. Надо полагать, этот человек ко всем так относится, радостно подумал Чэнь Син, выходит, я не единственный, кого он не выносит.

- Этот волк кинулся на меня, - Чэ Лофэн начал рассказывать Чэнь Сину о дне, когда он столкнулся с опасностью, - и принялся месить меня и месить, словно тесто, а потом закрутил меня, как пельмень...

- Хахахаха, - Чэнь Син едва не захлебнулся чаем с молоком. Аналогия Чэ Лофэна была довольно странной, и он поправил: - Так не говорят!

- Если бы не тот волк, который исцарапал меня прежде, чем я попал в засаду, устроенную акеле, - сказал Чэ Лофэн, - эта рана не была бы такой серьезной.

- Почему акеле устроили на тебя засаду? - спросил Чэнь Син.

- Жужане бились с ними у речной воды, - равнодушно пояснил Чэ Лофэн. - Они убили сильнейшего из моих воинов, затем мы убили сына их вождя, этого ублюдка...

- Ты уверен, что это были они? - холодно произнес Сян Шу.

- А кто еще это мог быть, кроме них? - ответил Чэ Лофэн.

Сян Шу отчитал его на языке жужан, и потому Чэ Лофэн больше ничего не стал говорить. Самих слов Чэнь Син не понял, но он примерно знал общий смысл сказанного: «Если ты сам этого не видел, то не стоит поступать опрометчиво и делать поспешных выводов». Убийства, грабежи и даже сражения из-за каких-то незначительных разногласий или потому что одна группа терпеть не могла другую - в степи это было обычным делом. А к северу от гор Иньшань кровавая резня становилась еще безудержней. Многие охотники, стоило им только почувствовать, что что-то не так, предпочитали первыми нанести смертельный удар, лишь бы не оказаться в затруднительном положении из-за собственной беспечности.

Чэ Лофэн не мог сказать, кто именно устроил засаду. Волк и так уже его подрал, и к тому моменту, когда он, шатаясь, добрался до зарослей кустарника, он был на грани потери сознания. Сразу после того как на Чэ Лофэна напали, к нему на помощь примчались его воины-жужане, поэтому врагам пришлось отступить. Никто не видел нападавших и никто не успел разглядеть их оружие.

Даже обдумав все несколько раз, Сян Шу не смог понять, кто же на самом деле ранил Чэ Лофэна. Ему не оставалось ничего другого, кроме как держать все это в уме, надеясь в будущем докопаться до истины. Он еще раз отчитал этого своего аньду, который ничего не страшился ни на земле, ни на небесах, и попросил больше не действовать столь безрассудно, подвергая себя опасности.

В последующие дни Чэ Лофэн повадился наведываться в юрту Великого Шаньюя ни свет ни заря, будил Сян Шу, после чего заставлял Чэнь Сина его переодевать. После этого он оставался в юрте, не заботясь ни о каких приличиях. Если же ему случалось прийти, пока Сян Шу еще спал, он забирался к нему под одеяло и ложился спать рядом с ним. Однако Сян Шу был от этого не в восторге и каждый раз с раздражением выталкивал его вон из постели.

На протяжении всего дня Чэ Лофэн не знал устали. Он ни на минуту не оставлял Сян Шу в покое. Если он не подшучивал над ним, то приставал к нему с разговорами. Ты еще более бесцеремонный, чем я, думал Чэнь Син. К счастью, ты - его аньда и потому можешь не бояться смерти. Если бы я принялся вытворять нечто подобное, Сян Шу тут же придушил бы меня.

- Посмотри на Шулю Куна, разве он не красавец? - сказал Чэ Лофэн. Он разглядывал прилегшего отдохнуть после обеда Сян Шу так, словно хотел показать, что тот ему принадлежит: - Мне кажется, он похож на Ван Чжаоцзюнь (2).

- Он действительно красавец, - соглашаясь с похвалой внешности Сян Шу, высказанной Чэ Лофэном, Чэнь Син почувствовал, как у него задергался рот. - Но причем тут Ван Чжаоцзюнь? Ты что, видел ее?

- По легенде, Ван Чжаоцзюнь - самая красивая женщина в мире, так ведь? - ответил Чэ Лофэн.

На самом деле кочевники, живущие за Стеной, не имели ни малейшего представления о внешности людей с центральных равнин, но им была известна легенда «Чжаоцзюнь покидает пределы Родины». Согласно народной молве, эта женщина, ставшая женой Великого Шаньюя Хуханье, была невероятно красива. Даже пролетавшие мимо дикие гуси были настолько очарованы красотой Чжаоцзюнь, что опустились на землю, желая взглянуть на ее прекрасное лицо.

- Да Шаньюй Хуханье женился на самой прекрасной женщине в мире. Ну а Шулюй Кун, как быть с его браком? Ты не думаешь, что его можно лишь выдать замуж? - спросил Чэ Лофэн.

- Он не спал. Он слышал тебя, - ответил Чэнь Син.

Хотя Сян Шу ничего не сказал, Чэнь Син на всякий случай решил сменить тему и спросил Чэ Лофэна:

- После стычки с тобой акеле все равно придут в Чилэчуань?

Чэ Лофэн моментально насторожился:

- А зачем они тебе?

Чэнь Син почувствовал недоброе и посмотрел на Сян Шу. Он помнил, что акеле были одним из северных кочевых племен Древнего Союза. Через несколько дней они должны вернуться с севера, чтобы провести зиму в Чилэчуань. Но он не знал, не лишились ли они теперь расположения Великого Шаньюя из-за своего последнего столкновения с жужанями.

Сян Шу знал, о чем думал Чэнь Син, и потому сказал:

- Не волнуйся. Если они пойдут против Да Шаньюя, это будет означать, что они пошли против Древнего Союза Чилэ.

Чэнь Сину сразу почувствовал облегчение. С каждым днем становилось все холоднее, по утрам траву покрывал иней, но снега пока не было. И до названной даты начала Холодных рос (3) вестей от легендарного племени акеле ждать не приходилось.

В середине Холодных рос в степи отмечали Праздник конца осени. Порасспрашивав об акеле, Чэнь Син узнал, что это кочевавшее на севере племя было ветвью народа шивэй (4) и насчитывало около трех тысяч человек. Их кочевья простирались далеко на север до самого Северного моря (5).

- Они придут, - как бы между делом сказал Сян Шу, - иначе, как только выпадет снег, они у себя на севере замерзнут до смерти.

- Шулюй Кун, - Чэ Лофэн улыбнулся, - когда ты отведешь меня туда, где живут хань?

Чэнь Син в это время менял одежды Чэ Лофэну, а Чэ Лофэн мастерил корону Великого Шаньюя из перьев для Сян Шу. Сян Шу ему не ответил. Чэ Лофэн подцепил пальцем подбородок Чэнь Сина и сказал:

- Я слышал, на ваших Центральных равнинах есть много мест, где можно поиграть.

Чэнь Син шлепнул Чэ Лофэна по руке, отбрасывая ее, и ответил:

- Еще один желающий прийти и покорить Центральные равнины? К сожалению, Север нам больше не принадлежит. Можешь побороться за него с Фу Цзянем.

Чэ Лофэн снова улыбнулся:

- Если мне с моими воинами доведется пересечь Стену, вступить в войну с Фу Цзянем и стать императором жужаней (6), ты поможешь мне, Чэнь Син?

Сян Шу резко отчитал его на языке жужаней. Чэнь Син же, в свою очередь, серьезно сказал:

- Почему-то все думают, что на Центральных равнинах полно ничейных земель, которые будут принадлежать любому, кто способен сражаться. А вы хоть раз задумались, каково бы было, если бы ханьцы вторглись в ваши родные края и отняли бы ваши земли?

- Я же просто пошутил - ответил Чэ Лофэн, улыбаясь. - Если Да Шаньюй не даст на то согласие, Союз Чилэ не двинется на юг.

Постепенно, один за другим, почти все пациенты в округе были осмотрены. За прошедший месяц, принимая по две сотни человек в день, Чэнь Син вылечил тысячи больных. Его репутация божественного целителя распространилась по всему Чилэчуаню, и больше никто не позволял себе обращаться с ним, как со слугой. Где бы он ни появлялся, он пользовался всеобщим уважением со стороны кочевников, и даже Сян Шу стал относиться к нему лучше после той ночи.

Чэ Лофэн практически полностью поправился и мог теперь кататься верхом. В обычный день Сян Шу иногда брал его с собой на прогулку. Несколько раз Чэнь Син тоже присоединялся к ним, но юноше не нравилось расхаживать по холоду, да и больные могли к нему прийти, так что он перестал ходить с ними гулять.

Как бы то ни было, Чэ Лофэн очень интересовался миром хань. Он не только немного выучил ханьский, но и приставал к Чэнь Сину с разного рода вопросами. При этом в его словах, казалось, присутствовали еле различимые нотки жадности и зависти, от чего Чэнь Син чувствовал себя несколько неуютно.

- Научи меня, как пишется имя Шулюй Куна символами хань, - попросил Чэ Лофэн.

Чэнь Син подумал: почему бы тебе не научиться писать свое собственное имя?

Наступил Праздник конца осени - большой ежегодный праздник народов и племен ху, обитавших за Стеной. С середины Холодных рос в степи начиналась зима. Обычно в этот день все кочевники пели и танцевали, резали ягнят и пили вино, а также начинали готовиться к зиме. Чэнь Син немного выучил языки жужаней, хунну и теле и потому знал, что первый снег, как правило, выпадал в первые дни Осеннего равноденствия (7) или чуть позже. Однако в этом году снега еще не было, как не было и племени акеле. Если они не появятся, то у Чэнь Сина не будет возможности уточнить, где находится место, изображенное на карте. А когда придут сильные снегопады, путь на север станет еще труднее, и ему придется ждать до весны. Время шло, и беспокойство юноши росло.

- После сегодняшнего дня, - Сян Шу пил чай у себя в юрте, - если они так и не появятся, я пошлю людей на север найти их.

Вернувшись в юрту, Сян Шу переоделся в одежды Великого Шаньюя. Его наряд, дополненный короной с тремя перьями, был великолепен. На его боевом одеянии красовались вышитые символы шестнадцати кочевых племен, и это смотрелось роскошно. Понаблюдав за ним в течение последнего месяца, Чэнь Син понял, что у Сян Шу тоже бывают дела. Круг забот Великого Шаньюя отличался от круга забот императора. Он редко вмешивался во внутренние дела отдельных племен. Вместо этого он в основном занимался разрешением споров и распределением обязанностей между племенами, выполняя роль символа Древнего Союза. Когда он бывал занят, он обычно был очень занят, ему приходилось выслушивать жалобы и претензии старейшин каждого племени, осуждающих и критикующих друг друга. Разобравшись с делами, он погружался в праздность. Когда он бывал свободен, он целый день напролет бездельничал, и потому они с Чэнь Сином могли вот так просто сидеть в юрте и глядеть друг на друга.

- Без снега, - сказал Сян Шу, - нам не удастся покататься на Конец осени в этом году. Может, ты уже прекратишь все время хмуриться?

Чэнь Син подумал: когда этот год завершится, мне останется жить всего три года. Так почему бы тебе не перестать мне говорить, должен я хмуриться или нет!

---------

1. Основным ингредиентом анестезирующего мафэйского супа была конопля. Не пытайтесь приготовить его в домашних условиях.

2. Легендарная китайская красавица времен империи Хань (I в. до н.э.), наложница императора Юань-ди, выданная замуж за шаньюя хунну Хуханье с целью улучшения отношений между Поднебесной и северными кочевниками.

3. Напомним, начало Холодных Рос примерно первая декада октября, середина - ориентировочно 15 октября.

4. Шивэй - общее иноязычное (т.е. не самоназвание) наименование древних монгольских кочевых племен (VI-XII вв.), обитавших на территории восточной Монголии, части Внутренней Монголии и северной Маньчжурии, вплоть до Охотского моря. В предыдущей главе, правда, Сян Шу называет акеле одним из племен народа хунну. Впрочем, особой ошибки тут, скорее всего, нет, поскольку хунну считаются предками шивэй.

5. Так древние китайцы называли Охотское море.

6. Слова Чэ Лофэна о жужаньской империи на первый взгляд кажутся вздором, но на самом деле их можно считать пророческими. К началу V в. хан жужаней Юйцзюлюй Шэлунь покорил все мелкие и слабые племена на севере нынешней Монголии и стал сильнейшим правителем в степи от Хингана до Алтая. В 402 г. он провозгласил себя каганом (титул, сопоставимый с императорским), а государственное образование на подвластных ему территориях вошло в историю как Жужаньский каганат (402-555).

7. Осеннее равноденствие - сезон в китайском солярном календаре, длится с 23-24 сентября по 7-8 октября.

Глава 30. Конец осени

Просто восхищаюсь твоей красотой! Вы, ху, такие неромантичные! (версия анлейта)

Прекрасен собой, как весенний цветок! (версия оригинала)

Подзаголовок авторской версии - цитата из классического стихотворения "Над рекою Фэнь", входящего в собрание "Песни царства Фэн".

НАД РЕКОЮ ФЭНЬ

Щавель по низинам над Фэнь-рекой

Она собирает проворной рукой.

Ты, сударь, конечно, нет спору о том,

Прекрасен безмерно, красавец такой!

Прекрасен безмерно, красавец такой,

Но всё ж до правителя княжьих путей

Тебе ещё так далеко!

Над Фэнь над рекою, где берег высок,

Сберёт она каждый на тутах листок.

Ты, сударь, конечно, нет спору о том,

Прекрасен собой, как весенний цветок!

Прекрасен собой, как весенний цветок,

Но всё ж от начальника колесниц

Ты, сударь, обличьем далёк!

Над Фэнь, там, где берег пологий извит,

Она, подорожник срывая, стоит.

Ты, сударь, конечно, нет спору о том,

Прекрасен собою, как чистый нефрит!

Прекрасен собою, как чистый нефрит,

Но всё ж у правителя княжеских дел

Получше бы должен быть вид!

(«Шицзин: Книга песен и гимнов» Пер. с кит. А. Штукина)

Волноваться было не о чем. Когда Чэнь Син был ребенком, то очень любил ходить на праздники. Но, к несчастью, большую половину своего детства он провел на горе Хуа. Отлученный от праздников на многие годы, он просто хотел повеселиться.

- Помнишь, - произнес Чэнь Син, - ты обещал, что сделаешь что угодно, если я вылечу Чэ Лофэна?

- Ты снова об этом? - ответил Сян Шу. - Ты уже столько раз твердил, что хочешь, чтобы я стал твоим Защитником, верно? Раз я обещал, то, конечно, сдержу свое слово.

Чэнь Син и подумать не мог, что Сян Шу вот так легко согласится. Это было удивительно.

Сян Шу:

- За эти дни я много думал о том, что ты сказал.

Чэнь Син:

- Эй, очнись. Моя просьба не об этом. Как ты думаешь, кто я? Можно ли заставлять тебя быть моим Защитником, если сердце твое не желает этого?

Теперь пришел черед удивляться Сян Шу. Он настороженно взглянул на Чэнь Сина и нахмурился.

Чэнь Син улыбнулся и произнес:

- Завтра Праздник конца осени, Муцю*. Возьми меня туда и давай повеселимся, хорошо?

*Я не нашла аналогичного праздника в современной культуре, если что) И это точно не праздник Середины осени

Сян Шу внимательно посмотрел на Чэнь Сина. Долгое время он ничего не отвечал, но в конце концов произнес: "Хорошо"

Праздник конца осени был грандиозным событием, отмечавшимся в Чилэчуань, с изобильным угощением. На свободное место все шестнадцать племен принесли вино, говядину и баранину, затем установили длинный стол, чтобы люди могли поесть и выпить. Было также размечено около десяти площадок - для скачек на лошадях, для стрельбы из лука, борьбы, укрощения быков и так далее... Сказать по правде, это было весьма брутальное и грубое веселье!

Чэнь Син очень обрадовался, увидев это полное жизни зрелище. Он подошел к краю площадки, где толпилось множество людей, пока Сян Шу готовился к обряду жертвенного выстрела. Чэнь Син долго бродил вокруг, громко хлопал борцам на оживленной площадке, затем сыграл с каким-то ху на свои лекарские снадобья - и выиграл, причем немало, затем он купил у какого-то хунну темно-рыжего жеребенка и объехал все вокруг.

- Божественный лекарь! - торопливо закричал молодой теле, полдня искавший его и наконец нашедший. - Великий Шаньюй ищет тебя. Быстро отправляйся к высокому помосту!

- Сян Шу! - громко окликнул Чэнь Син. - Что ты думаешь об этом коне, которого я купил?

Перед помостом к этому времени уже собралось множество людей. Чэнь Син взял лошадь на повод и тоже подошел поближе. Сян Шу уже стоял на наверху, одетый в традиционные доспехи теле, сделанные из чистого золота, которые, плотно облегая, подчеркивали прекрасную грудь кочевника и аккуратные привлекательные мышцы его пресса. В руке Сян Шу держал нефритовый лук.

- Ты сказал, что хочешь, чтобы я взял тебя развлечься, - сердито буркнул Сян Шу, - и первым делом сбежал от меня, исчез прямо с утра.

Чэнь Син посмотрел на его и улыбнулся, заметив, что Сян Шу стоит на высокой платформе, наклонившись, будто нефритовое дерево, обращенное к ветру*. Юноша поломал немного голову, однако ни одно стихотворение из книг и сочинений не смогло бы описать эту картину.

*Образное выражение, о красивом и сильном мужчине

"Прекрасен собой, как весенний цветок!" Подумал Чэнь Син, подходя к Сян Шу, и почувствовал, что сердце бьется так сильно, что даже немного перехватывает дыхание. Но хотя сердце его и было похоже на бушующее море, выражение лица юноши было спокойным, на губах играла улыбка.

- Что? - поинтересовался Сян Шу, подняв в смущении брови.

Чэнь Син запрыгнул на помост, чтобы помочь Сян Шу закрепить получше его броню.

- Просто восхищаюсь твоей красотой! - заметил юноша. - Вы, ху, такие неромантичные!

Едва только Чэнь Син оказался на краю помоста, люди внизу начали перешептываться. Сян Шу, указав за спину, немного отодвинул юношу и взглянул на то, что происходило за ним. Чэ Лофэн тоже пришел на помост, воскликнув: "Ну что, начнем?!"

Сян Шу одобрительно взмахнул рукой. Чэ Лофэн начал отдавать распоряжения и вскоре вокруг помоста один за другим затрубили горны. Все Ху, принадлежащие Союзу, тут же оставили свои дела и направились прямиком к возвышению, пытаясь обогнать друг друга.

Чэ Лофен принес пару диких гусей. Они были связаны вместе за шеи красной веревкой. Посередине на веревке висел золотой гонг размером с ладонь.

- Для чего это? - спросил Чэнь Син.

Сян Шу, держащий нефритовый лук, ответил вполголоса:

- Просто смотри внимательно.

- Одной стрелой хочешь двух птиц сразу? - удивился Чэн Син. - А умеешь ли ты стрелять? Что если промахнешься?

- Если я промахнусь, то потеряю лицо, - произнес Сян Шу.

- Нет... - настаивал Чэнь Син. - Даже если ты попадешь, какую ошибку совершили гуси? Гуси же ни в чем не виноваты!

Чистым голосом Сян Шу громко объявил о начале Праздника конца осени. Но никто внизу не захлопал, не порадовался. Около сотни тысяч человек стояли вокруг высокой платформы, будто придавленные темной силой, через которую ни одна капля воды не могла бы просочиться.

- Давай! - воскликнул Чэ Лофэн и поднял руки, выпуская пару гусей. Птицы одновременно вскрикнули, расправили крылья и полетели к горизонту.

Сразу каждый из гусей начал тянуть другого на себя, и они кружили друг вокруг друга, пока наконец не смогли согласовать свое движение. После этого они быстро превратились в маленькую темную точку.

Сян Шу медленно поднял свой лук, и сотни тысяч людей задержали дыхание. Чэнь Син замер. "Неужели он сможет сделать это?!"

После этого Сян Шу развернулся вокруг себя, затем натянул лук, согнув его по форме луны. Благодаря центробежной силе, длинный лук был нацелен в небо. И - вушш, вушш, вушш - сразу три стрелы были выпущены друг за другом!

Тогда, в Чанъане, Сян Шу смог выбить зеркало из руки Фэн Цяньи с расстояния ста шагов, одно это могло считаться чудесным. Чэнь Син даже не думал, что Сян Шу будет способен сбить стрелой золотой диск настолько высоко.

Гуси поднялись выше, Сян Шу выпустил последнюю стрелу.

Первая стрела уже попала в цель, разорвав красную веревку, и золотой гонг полетел вниз. Вторая стрела - "бамм!" - звучно ударила в цель. Еще один "бамммм!" - и третья стрела не промахнулась.

Последняя же стрела вонзилась в диск с такой силой, что все вокруг содрогнулось!

Внезапно оглушительно громкое приветствие от шестнадцати племен ху разнеслось по полю и потрясло небо. Сян Шу опустил лук. Атмосфера все больше и больше выходила из-под контроля, и вскоре собрание достигло своего апогея. Мужчины и женщины, молодые или старые, все пели, танцевали, двигаясь, как волны, во всех направлениях. Чэ Лофэн рассмеялся и схватил Сян Шу за руку. Сян Шу отбросил нефритовый лук, подозвал Чэнь Сина, взял его за запястье, и все трое сошли с помоста.

Вино и еда были повсюду. Захмелев, люди начали драться, и Чэнь Сина то и дело толкали. Он и сам уже много выпил, от крепости вина у него кружилась голова. Чэ Лофэн что-то крикнул.

- Пей меньше! - сказал Сян Шу. - Я не хочу тащить тебя обратно!

- Все в порядке! - крикнул Чэнь Син.

Сян Шу оттолкнул толпящихся подальше. Чэ Лофэн протянул Чэнь Сину еще одну чашу с вином. Однако Сян Шу выпил ее сам.

- Чэ Лофэн, ты все еще нездоров, - произнес Чэнь Син, - пей поменьше.

И тут же кто-то протянул Чэ Лофэну кувшин вина. Сян Шу, облокотившись на длинный стол, взял посудину, задрал шею и выпил все, до последней капли. Ху были в смятении, а Чэ Лофэн громко рассмеялся, прижал Сян Шу к столу, наклонился и поцеловал его.

Чэнь Син: "..."

Толпа еще больше взволновалась, собравшиеся один за другим начали хохотать. Сян Шу поднял руку и остановил Чэ Лофэна, прежде, чем тот успел поцеловать его в губы. Затем он отпихнул Чэ Лофэна и проревел:

- Убирайся отсюда!

Чэнь Син тоже засмеялся было вместе со всеми, но затем, без всякой причины, легкая боль поселилась в его сердце, как будто его сжали. Из-за опьянения он почувствовал, что не может дышать.

Чэ Лофэн, упав, валялся на земле и кричал: "Ой! Ой!"

Сян Шу испугался, что задел его рану, и кинулся осмотреть его. Чэнь Син торопливо произнес:

- Дашь взглянуть?

Чэ Лофэн улыбнулся и оттолкнул Чэнь Сина, закричав по-жужаньски, что хочет сразиться с Сян Шу. Он вскочил и встал позади Сян Шу. Тот поначалу не соглашался. Он не любил заниматься подобной ерундой и отказывался иметь с ним дело. Сян Шу даже махнул рукой, собираясь уйти, но Чэ Лофэн остановил его.

- Шулюй Кун! - со смехом закричал Чэ Лофэн. - Я хочу бросить тебе вызов! Если я выиграю, я стану Великим Шаньюем! Дай мне шанс!

Все молодые жужане тут же закричали хором:

- Бой! Бой! Бой!

Сян Шу с издевкой усмехнулся и убрал руки за спину.

Вокруг них тут же столпились люди, создав круг и заслонив Чэнь Сину обзор.

Юноша поставил на стол свою чашку. Услышав радостные возгласы, доносившиеся из круга, он внезапно ощутил неотвязное чувство одиночества. Выйдя из-за стола, он выбрался из толпы и направился в южный конец Чилэчуань.

"Что со мной не так?" Чэнь Син чувствовал себя обескураженным, когда его внезапно охватило тяжелое чувство. Небо, еще недавно бывшее голубым, потемнело, словно приближалась снежная буря.

Юноша взобрался на стог сена и тихонько уселся на нем. Никогда раньше он не испытывал такой грусти. "Неужели это тоска по дому? Но где же мой дом?" Захмелевший Чэнь Син улегся и засунул соломинку в рот. Лежа на стогу сена, он глядел в серое небо и слушал громкие выкрики ху.

Вскоре Чэнь Син почувствовал раздражение. Изначально оживленная сцена неожиданно наскучила ему. Он припомнил мужественную внешность Сян Шу. Экзорцисту даже показалось, что у него украли его собственное имущество. Его сердце пребывало в хаосе, а чувства - в беспорядке.

По мере того, как шум становился все громче и громче, Чэнь Син все больше и больше раздражался. Наконец он сел и заорал: "Здесь так шумно! Что вы все делаете?!"

Шум издавал отряд охранников, скачущих в сторону степи. Они громко кричали, образовав круг. Страдания Чэнь Сина были прерваны этим непредвиденным обстоятельством. Юноша рассеянно огляделся, спрыгнул со стога, вскочил в седло и поехал на своей лошадке к центру окружения.

Дюжины жужанских всадников окружили одинокого мужчину на коне. Он был одет в черный плащ, а лицо его было укрыто полотном. Держа в руке длинную шаолиньскую дубинку, нежеланный визитер настороженно смотрел на кочевников.

Чэнь Син на своем еще ломаном жужанском спросил: "Кто это?"

Почти все в Чилэчуань знали Чэнь Сина. Когда жужане увидели приближающегося юношу, они немного расслабились. А чужак, завидев Чэнь Сина, воскликнул:

- Тяньчи!

Он снял маску, откинул капюшон и продемонстрировал всем яркие глаза, алые губы и белые зубы. Улыбнувшись, он произнес:

- Наконец-то я нашел тебя!

- Тоба Янь? - Чэнь Син никак не ожидал, что сможет встретить здесь Тоба Яня. Он тут же соскочил с лошади и подбежал. Тоба Янь тоже спешился, от души рассмеялся и обнял Чэнь Сина.

- Я услышал, что Да Шаньюй привез тебя сюда, в Чилэчуань, - начал говорить Тоба Янь, - и попросил разрешения Его Величества приехать сюда, чтобы отыскать тебя.

Чэнь Син сказал окружению, что незваный гость - его друг. Лица жужан изменились - услышав эти слова, они отдали честь и ушли один за другим.

- Празднуете Муцю? - огляделся вокруг Тоба Янь

Недовольство, охватившее недавно сердце Чэнь Сина, было без следа сметено прибытием гостя. Увидев старого друга, Чэнь Син очень обрадовался.

- Да. Почему же ты отправился так далеко, не отправив сначала никаких писем? - счастливо смеясь, произнес он. - Ты один?

Тоба Янь кивнул, положил руку на плечо Чэнь Сина и медленно повел свою лошадь к Чилэчуань, спрашивая по дороге:

- Как дела? Они так глубоко уважают тебя. Это из-за Да Шаньюя?

- Из-за него? - Чэнь Син усмехнулся и грубо набросал события, произошедшие за последние несколько дней. - Надо ли мне попросить кого-нибудь позвать Сян Шу?

Тоба Ян чувствовал беспокойство. Он посмотрел вдаль, затем молча перевел взгляд на Чэнь Сина.

- Как дела при дворе? - снова заговорил Чэнь Син. - Могу ли я что-нибудь сделать для тебя?

Тоба Ян рассказал некоторые новости с Центральных равнин. На самом деле, в них не было ничего особенного.

После того, как Сян Шу и Чэнь Син ушли, Фу Цзянь вернулся во дворец Вэйян. Демоны засухи в замешательстве разбежались. Когда Фу Цзянь увидел свой драгоценный дворец, разрушенный почти до основания, его чуть не вырвало кровью. Комплекс следовало восстановить как можно скорее. Мужун Чун остался на ночь во дворце, и в конце концов Фу Цзянь убедил его не создавать проблем Сян Шу до поры до времени.

С одним правда, условием - нужно было арестовать Фэн Цяньцзюня и передать его клану Мужун, чтобы те о нем позаботились.

И сам Фу Цзянь, и военные, и гражданские чиновники - все они совершенно ясно осознавали, что семья Мужун затаила большую обиду на Сян Шу. Единственная причина, по которой они не обсуждали этот вопрос с самим Сян Шу, заключалась в том, что они боялись стоящего за ним Древнего Союза.

В конце концов, все Ху, до единого, жили по правилу "убей меня или я убью тебя" в течение стольких лет, бесконечно сражаясь и убивая друг друга. Войдя в пределы Стены, они не могли в одночасье измениться, перестать испытывать враждебность и ненависть. Зная, что за Сян Шу стоит огромная сила, Фу Цзянь надеялся лишь на то, чтобы по возможности сгладить ситуацию. У них будет еще шанс все исправить позже.

Но все же, чтобы сохранить лицо Мужун Чуна, а еще потому, что смерть принцессы Цинхэ была сомнительной и никому не могла быть объяснена в целом мире, Фу Цзянь выдал ордер на арест Фэн Цяньцзюня.

- Он уже ушел, - сказал Чэнь Син.

- Я знаю, - ответил Тоба Янь. - Позже я попросил его величество подписать амнистию. В тот момент тем, кто это сделал, был Да Шаньюй, тем, кто замышлял это, была семья Фэн, а к тебе это не имело никакого отношения... Я уже известил Мужун Чуна и его людей, можешь быть уверен.

Чэнь Син был несколько смущен и просто кивнул в знак благодарности.

- Я сказал, что хотел бы, чтобы ты вернулся, - продолжил Тоба Янь, - и его величество сказал, чтобы я поехал и поговорил с тобой лично.

- Куда вернулся? - удивился Чэнь Син.

- В Чанъань, - ответил Тоба Янь. - Не хотел бы ты вернуться? Со мной никто не посмеет доставить тебе неприятности.

Чэнь Син неожиданно понял все и рассмеялся. Тоба Янь наклонил немного голову и смотрел на него с той серьезностью в глазах, что бывает лишь у очень молодых людей. Чэнь Син почувствовал, что Тоба Янь очень милый.

- Выпьем?- предложил Чэнь Син. - Все отмечают праздник. Вино вкусное.

- Хорошо, - легко согласился Тоба Янь.- Я давно уже не праздновал конец осени.

И Чэнь Син повел его назад, к помосту. Хорошенько выпив, все кочевники уже ходили, спотыкаясь, а то и падая, но не забывали ласково говорить о любви. Кроме осеннего сбора урожая и подготовки к зиме, Муцю также был возможностью для этих смелых молодых мужчин и женщин полюбить друг друга. Мужчины преследовали женщин, делая то, на что обычно не осмеливались, и говоря то, что обычно не решались сказать. Иногда атмосфера была действительно чарующей. Стоя перед столом, полным вина, можно было по-настоящему ощутить множество романтических чувств, витающих над Чилэчуанем.

Чэнь Син налил Тоба Яню немного вина. Вопреки ожиданиям, Тоба Ян оказался весьма устойчив к алкоголю. Взяв кувшин с вином, они пошли к реке. Там, под деревом, Тоба Янь выпил половину кувшина, а после посмотрел на Чэнь Сина. Его лицо было отчаянно красным.

- Тяньчи, - произнес юноша. - Я должен что-то сказать тебе .С того самого дня, в кабинете императора, когда Его Величество сказал тебе... сказал, что... после этого я долго размышлял.

Чэнь Син, конечно, понял, что имел в виду Тоба Янь. Иначе почему он последовал за ним до самого Чилэчуань, даже после того, как они покинули Чанъань? Все бы ничего, если бы он приехал передать весточку от Фу Цзяня. Но первая фраза, которую он произнес при встрече, была "Наконец-то я нашел тебя". И ничего больше. Это действительно тронуло сердце Чэнь Сина.

- Я знаю, что ты пытаешься сказать, - рассмеялся Чэнь Син. - Ну же, скажи это.

Чэнь Син по собственной воле взял из рук Тоба Яня кувшин вина и отпил из него. Тоба Янь был ошеломлен.

- Ты действительно красив, - с улыбкой произнес Тоба Янь. - Тяньчи, пойдем со мной домой. Я всегда хотел создать семью с кем-то вроде тебя. Скажи только слово, и я пообещаю тебе все, что угодно.

- Брат Тоба, - вздохнул Чэнь Син и посмотрел прямо ему в глаза. - Спасибо, что ты проехал тысячи ли по дороге сюда. Покидая Чанъань, я кое-что забыл. Забыл вернуть это тебе.

Затем Чэнь Син вылил немного медового вина себе на ладонь, снял кольцо, полученное от Тоба Яня, и протянул ему украшение.

Тоба Янь не сказал ни слова. Чэнь Син взял его за руку и положил кольцо на ладонь.

- Хорошо, - сказал Тоба Янь.

- Подари его кому-нибудь другому, ладно? - мягко произнес Чэнь Син. - Отдай его такому человеку, увидев которого, ты будешь думать, что во всей твоей жизни, если это не он - то никто другой..

- Ты и есть этот человек.

- Нет, - улыбнулся Чэнь Син, - это не я. Я просто человек, который похож на твою мечту, на того, кого ты ищешь и кого считаешь подходящим для женитьбы. Не больше.

Тоба Янь озадаченно посмотрел на него и слегка нахмурил брови. Чэнь Син между тем с легкой грустью продолжил:

- Ты не понимаешь. Ты должен подарить это кольцо тому единственному человеку, который... Всякий раз, когда ты его видишь, он заставляет твое сердце бешено колотиться. И ты всегда будешь пытаться найти как можно больше причин, чтобы поговорить с ним. Когда ты заметишь его с кем-то другим, ты будешь чувствовать себя ужасно. Когда ты увидишь, что он печален, то не сможешь этого вынести. А когда он улыбнется тебе, ты почувствуешь невероятное счастье и радость. Все вокруг уверены, что ты и он должны пожениться, а не должны быть с кем-то еще. Он будет соответствовать всем тем характеристикам человека, с которым ты хочешь провести всю свою жизнь. Вот поэтому вы будете вместе - потому что тот, кому суждено быть с тобой, - это именно он.

Чэнь Син приподнял брови и улыбнулся. В этот момент он неожиданно понял что за странное чувство давило ему на сердце.

- Я не понимаю, - Тоба Ян был опечален, его брови теперь были плотно нахмурены.

- Это не имеет значения, - объяснил Чэнь Син. - Просто пообещай, что всегда будешь помнить, что я сказал. Когда-нибудь ты, скорее всего, поймешь.

Тоба Ян не стал переступать границу. Под деревом было так тихо, что слышалось только их дыхание.

Наконец Тоба Ян произнес: "Хорошо."

- Мне проводить тебя обратно? - проговорил Чэнь Син. - Я пока не хочу возвращаться. Сян Шу обещал мне...

- Было бы лучше, если бы ты не позволил жужанам увидеть его. Потому что иначе дело может закончиться убийством, - внезапно раздался из-за дерева голос Сян Шу.

Чэнь Син был удивлен и взбешен:

- Ты подслушал наш разговор!

Тоба же Янь как человек, занимающийся боевыми искусствами, казалось, давно понял, что Сян Шу прячется за деревом.

- Да Шаньюй, извините, что побеспокоил вас, - проронил гость.

- И что теперь? - ершисто спросил Чэнь Син. - Вы тут обращаетесь со своими гостями либо заставляя их убирать комнаты, либо убивая их. У Союза Чилэ еще остался хоть какой-то этикет?

- Когда-то клан Тоба, действуя от имени страны, захватил несколько тысяч жужан и сделал их рабами, - Сян Шу наконец вышел из-за дерева. Он уже успел снова облачиться в императорское одеяние. - Жужане уже напились. Если они узнают, кто он, то могут просто вытащить нож, чтобы ударить твоего парня. Прости меня, если я не сумею их остановить.

- Это не имеет значения, - Тоба Янь надел кольцо на свой палец и сказал Чэнь Сину, - зная, что ты безопасности, я спокойно уйду.

- Подожди, - попытался остановить его Чэнь Син, - останься хоть на несколько дней, ты проделал такой долгий путь....

- Возвращайся и передай Цзянь-тоу, - велел Сян Шу, - что у Гувана нет времени посылать ему что-либо в эти дни. Также скажи ему, чтобы вел себя хорошо. Если же я когда-нибудь услышу о каких-то потрясениях на Центральных равнинах... Кто знает, возможно, он даже не сумеет сохранить свою столицу. Я не буду против, если сяньби сдадут его.

- Всенепременно сообщу ему об этом, - ответил Тоба Янь. Произнеся это, он тут же сел на коня и ускакал. Чэнь Син пробежал несколько шагов, намереваясь остановить его, но был схвачен за руку.

- Сян Шу, отпусти меня... Тоба Янь! - крикнул вслед Чэнь Син.

Тоба Янь оглянулся и внезапная улыбка мелькнула на его лице. В этой улыбке читался хорошо скрытый намек на горечь.

- Тяньчи! - крикнул в ответ Тоба Янь. - До встречи!

Чэнь Сину мог только вздохнуть. Он стряхнул руку Сян Шу и уставился на него.

- Я вернулся лишь для того, чтобы переодеться, - произнес Сян Шу, нахмурив брови - И куда ты сбежал?"

Чэнь Син:

- Да как ты мог подслушивать нас?!

- Я просто проходил мимо, - спокойно проговорил Сян Шу, - и услышал, как вы двое пьете под деревом... Чилэчуань - моя территория. Я могу быть где угодно. Кто позволил тебе спрашивать об этом?

Чэнь Син: "Да тыыыы..."

Чэнь Син пошел впереди, практически кипя от гнева, а Сян Шу следовал за ним, держась на разумном расстоянии. Таким образом эти двое и вернулись к месту проведения праздника.

- Ты смеешь вымещать свой гнев на этом Великом Шаньюе?! - прорычал не выдержавший наконец Сян Шу.

- Что? - задиристо ответил Чэнь Син. - Хочешь ударить меня еще раз? Давай!

Неожиданно Сян Шу остановился и внимательно посмотрел на Чэнь Сина.

- Что с тобой? Почему ты так злишься? - непонимающе хмурясь, спросил он. - Если ты не хочешь оставаться, да просто проваливай! Езжай за своим Тоба Янем обратно в Чанъань!

Чэн Син глубоко вздохнул. Он был в полном замешательстве. Юноша толкнул Сян Шу. Тот даже не пошевелился. Разозленный Чэнь Син заорал: "Ублюдок! Чертов ублюдок!" Он кричал, уперевшись в землю под углом и тщетно толкая плечом Сян Шу, а тот был похож на камень, глубоко вросший в землю. Сян Шу саркастично посмотрел на юношу и и без особых усилий оттолкнул его в сторону. Отлетевший Чэнь Син споткнулся и чуть не упал на землю.

Сян Шу снова ухватил его за запястье, но Чэнь Син тут же почувствовал боль и закричал: "Аай! Ай!" Как раз в тот момент, когда Сян Шу собирался ударить его, неподалеку раздался крик.

Это был Чэ Лофэн. Он был пьян, но его глаза горели яростью. За ним следовали сотни жужанских всадников, и каждый был облачен в доспехи.

- Где тот сяньби из клана Тоба?! - выплюнул из себя Чэ Лофэн. - Божественный Целитель! Отдай нам своего друга!

Глава 31. Первый снег

«В Чилэчуане запрещено проливать кровь» (оригинал)

«Заткнись, Чэ Лофэн! Он спас тебе жизнь!» (анлейт)

Замечание про примечания:

Они будут дублироваться - одновременно и как комментарий к тексту, и внизу сплошным потоком. Кому как удобно, тот так и смотрит.

Минула только половина дня Праздника конца осени, а они уже столкнулись с проблемой - назревала крепкая ссора между Сян Шу и Чэ Лофэном. Чэнь Син не ожидал, что новость о прибытии Тоба Яня в Чилэчуань разлетится столь быстро. Возможно, та группа всадников-жужаней вернулась обратно и сразу же сообщила об всем Чэ Лофэну.

- Тот человек ушел, - низким голосом произнес Сян Шу. - В Чилэчуань запрещено проливать кровь. Этому правилу уже четыре сотни лет.

Однако Чэ Лофэн продолжал стоять на своем:

- Сяньбийский клан Тоба притеснял моих жужаней, - отчетливо произнес он, - угонял в плен наших стариков и детей! Неважно, что он твой друг, божественный целитель! Нам с ним тесно под одним небом! Это подлинное злодеяние.

Он уже приготовился пуститься в погоню во главе своих всадников, но Сян Шу гневным криком остановил его.

- Кто смеет убивать?! - рявкнул он.

Этот звук был подобен раскату грома. От него все тело Чэнь Сина содрогнулось, уши отозвались пульсирующей болью, в глазах потемнело, и он едва не упал в обморок. Сян Шу был в ярости. Сердца всадников-жужаней мгновенно сжались от страха, и все они разом, одновременно отступили на полшага.

- Чэ Лофэн, - холодно произнес Сян Шу, - если ты в самом деле примешься мстить, если убьешь Тоба Яня, тебе и твоему племени придется убраться из гор Инь, и до конца своей жизни вы и шагу не ступите в Чилэчуань. Великий Шаньюй всегда держит слово.

Чэ Лофэн окончательно потерял голову и буквально задыхался от гнева. Он кричал так громко и яростно, что почти протрезвел. Чэнь Син хотел было разрядить обстановку, но стоило ему только открыть рот, как Сян Шу поднял руку и жестом велел юноше молчать. Затем он посмотрел на всадников, взглядом заставляя их повиноваться.

Много лет назад дед Тоба Яня по отцовской линии, Тоба Шиицзянь (1), вместе с остальными членами клана Тоба, действуя в интересах своей страны, попытался захватить независимые земли на северо-востоке. Позднее, правда, его завоевательная экспансия была остановлена Фу Цзянем. Преследовать потомка, чтобы отомстить за дела давно минувших дней, рискуя тем самым навлечь на себя гнев Великого Шаньюя, - это действительно того не стоило. Довольно быстро всадники протрезвели и многозначительно посмотрели на Чэ Лофэна: мол, забудь об этом.

- Шулюй Кун, ты... ты... - Чэ Лофэн злобно рассмеялся, а затем также зло произнес: - Ты, правда, думаешь, что жужане в самом деле очень боятся тебя!

- Ну попробуй, - ответил Сян Шу, - и ты покинешь Чилэчуань еще до рассвета следующего дня.

Жужаней в Древнем Союзе Чилэ насчитывалось почти шестьдесят тысяч, и если все племя действительно изгонят из Союза, пустяком это не покажется. Многие слышали их ссору. Один за другим люди подходили посмотреть, что происходит, и постепенно образовали целый круг. Однако Сян Шу еще не закончил говорить. Он поднял руку, указал туда, где стоял длинный пиршественный стол, и продолжил:

- Тебе выбирать. Считаю до трех. И ты либо поднимаешь своих воинов и отправляешься мстить, либо возвращаешься обратно и продолжаешь праздновать. Три...

Чэ Лофэн со всей силы швырнул оружие на землю, вскочил в седло и галопом пронесся сквозь собравшуюся толпу. Кочевники спешно отпрянули в стороны, образовывая для него проход. Сразу после этого жужанские всадники тоже удалились, спокойно и в полном составе.

Хотя Чэнь Син видел, что Чэ Лофэн направился на север, его все равно не покидало чувство тревоги. Когда толпа разошлась, Сян Шу подозвал своего подчиненного-теле и шепотом отдал приказ, смысл которого юноше был примерно понятен: собрать группу всадников, догнать Тоба Яня и сопроводить его до Великой стены, чтобы не дать Чэ Лофэну отправиться в погоню за местью.

Чэнь Син вздохнул с облегчением и сказал:

- Спасибо.

Сян Шу не проронил ни слова. Он развернулся и с мрачным видом пошел прочь. Чэнь Син же остался стоять, где стоял, грустный и подавленный. Ему вдруг показалось, что за шумным и жизнерадостным весельем Праздника конца осени кроется невысказанное чувство пустоты и одиночества. Немного постояв, он поплелся в юрту Сян Шу, с трудом переставляя отяжелевшие ноги.

Сян Шу первым вернулся домой. Когда Чэнь Син, собираясь войти, поднял полог, то с порога увидел, что внутри царит полнейший беспорядок. Здесь, без сомнения, побывал Чэ Лофэн. Он приходил за своими вещами, которыми пользовался, пока жил у Сян Шу. Оставленный им бардак привел Сян Шу в бешенство.

Не говоря ни слова по поводу увиденного, Чэнь Син наклонился и принялся подбирать разбросанные вещи.

- Тоба Янь - мой друг. Прости, что доставил тебе неприятности.

- Чэ Лофэн всегда был таким, - ответил Сян Шу. - Подожди, через несколько дней он одумается и сам придет просить прощения.

Припомнив, что сегодня произошло на празднике, Чэнь Син сказал:

- Я уже купил лошадь. Завтра снова обменяю ее на еду у твоих соплеменников, а также на какую-нибудь одежду, чтобы не замерзнуть. Я немедленно отправлюсь на север.

Сян Шу сидел в юрте и молчал. За месяц, проведенный в Чилэчуане, Чэнь Син осознал, что пусть тут и красиво, тем не менее, это не его родные места, а соплеменники Сян Шу хоть и замечательные, но все же не его соплеменники. Наверное, решил для себя юноша, ему следует отправиться на юг, за реку Янцзы, туда, где зеленеют изумрудные террасы и вовсю поют птицы. Сян Шу мельком взглянул на Чэнь Сина и, казалось, прочел его мысли.

Чэнь Син просто прибрался в юрте ради Сян Шу и снова заговорил:

- Я пробыл здесь слишком долго и боюсь доставить тебе еще больше хлопот. Я исчезну как можно скорее.

Сян Шу не ответил. Чэнь Син налил себе чай с молоком, сел, почесал голову, подбирая слова, и сказал:

- Насчет того, чтобы быть моим Защитником, просто забудь об этом. Ты - Да Шаньюй, у тебя полно своих обязанностей, и ты не можешь постоянно следовать за мной, скитаясь по свету туда-сюда. Так много людей нуждаются в тебе. Этот человек всегда был очень удачлив, так что нет нужды беспокоиться обо мне.

Сян Шу продолжал молчать. Чэнь Син проверил содержимое мешочка со снадобьями и убрал кинжал. Он отыскал на полке с книгами карту и какое-то время тщательно ее разглядывал. Затем принялся сравнивать копию на пергаменте, нарисованную Сян Шу, с изображениями гор и рек за Великой стеной на карте, пытаясь определить местонахождение горной гряды и Великого озера. Имея при себе карту и используя Северный Ковш в качестве ориентира (2), он вполне сможет осилить это путешествие на север. Возможно, ему даже повезет встретить акеле. Он немного выучил язык хунну, так что при встрече сумеет уточнить направление. Хотя будущее казалось мрачным, надежда все же оставалась.

Он больше не мог позволить себе задерживаться. Единственным его желанием было отыскать Жемчужину Динхай до наступления весны. Он хотел как можно скорее разобраться с делом, грузом лежавшим на его плечах, чтобы затем вернуться на юг и встретить там свою смерть.

Наступил вечер. В какой-то момент снаружи послышались радостные возгласы. Чэнь Син вышел посмотреть, что случилось. Шел снег. Юноша вернулся обратно в юрту.

- Сян Шу, снег идет! - сказал он, указывая наружу.

Сян Шу нахмурился и уставился на Чэнь Сина. Он был явно недоволен.

Снегопад все усиливался и усиливался. Наконец-то в последний день осени выпал первый в этом году снег. Он падал и падал под завывания северного ветра, словно белым пуховым одеялом укрывая все в Чилэчуань. Костер перенесли в центр площадки между юртами. Чэнь Син в одиночестве сидел у входа в юрту Сян Шу и смотрел на огонь, пока не принесли ужин.

Покончив с нехитрой трапезой, Сян Шу просто сидел и смотрел на юрту, полностью погрузившись в свои мысли. Чэнь Син же выпил немного вина. Он уже привык к «никто-ко-мне-не-подходи» манере поведения Сян Шу. Спустя какое-то время юноша, как обычно, лег на свой маленький топчан и уснул под тонким шерстяным одеялом.

- Теперь ты уже не сможешь уйти, - сказал наконец Сян Шу. - Дорога на север закрыта из-за сильных снегопадов. Остается только ждать начала весны.

Этих слов Чэнь Син не слышал. Ветер задувал в юрту, одеяло было тонким, и ночью внутри стало холодно. Посреди ночи юноша почувствовал, как Сян Шу укрыл его еще двумя одеялами.

Когда ранним утром следующего дня Чэнь Син проснулся, все вокруг серебрилось, а от вчерашних переживаний не осталось и следа.

- О, небеса! - воскликнул удивленный юноша.

Горы, долины, степь - все вокруг было укрыто толстым слоем снега. Создавалось впечатление, будто кто-то рассыпал по миру маленькие сверкающие серебристые кристаллы. Высоко в небе ярко светило солнце, и снег искрился под его лучами. За ночь ручей замерз. Теперь его покрывал тонкий слой льда. Поднявшиеся с утра пораньше кочевники разбили лед на ручье, чтобы их лошади могли пить.

Чэнь Син чихнул и почувствовал, что у него слегка заложен нос. Сян Шу нигде не было видно.

- До чего же красиво! - сказал юноша самому себе. А сказав, быстро умылся, увидел завтрак на столе, съел его, затем завернулся в полость с густым мехом и отправился на прогулку. С трудом пробираясь через сугробы, он неожиданно поймал себя на мысли, что за ночь Чилэчуань превратился в подобие Небесной столицы.

- Сян Шу! - крикнул юноша с вершины склона.

На Сян Шу была доходившая ему до колен шуба из тигриного меха с поясом, охватывающим его четко выраженную талию; его голову покрывала шапка с лисьим хвостом. Он давал указания группе своих соплеменников. Одновременно с этим воины-теле укладывали разобранные юрты и припасы, собираясь, по-видимому, отправиться в дорогу. Услышав крик, он посмотрел на Чэнь Сина. От вида его алых губ и белых зубов, освещенных ярким солнцем, сердце юноши забилось быстрее.

Сян Шу жестом попросил Чэнь Сина подождать, затем развернулся и подошел к нему.

- Пошли кататься? - сказал Сян Шу. - Вчера на празднике нам не удалось повеселиться.

После пробуждения настроение Чэнь Сина было значительно лучше. Он рассмеялся и ответил:

- Хорошо.

Он собирался уйти завтра, так что сегодня - его последний день в Чилэчуань, и потому он хотел, чтобы у него остались о нем вспоминания. Итак, Сян Шу, прихватив с собой кавалерийский щит и ведя за собой Чэнь Сина, поднялся по склону. Затем он бросил щит на снег и наступил на него одной ногой. Чэнь Син, ничего не говоря, наблюдал за происходящим.

- Подойди и крепко обними меня сзади, - сказал Сян Шу.

- Как мы это сделаем? Мы же упадем! Даже веревки нет?! Один неверный шаг, и мы кубарем покатимся вниз! - затараторил Чэнь Син.

- Вздор! Скорее! - нетерпеливо отозвался Сян Шу.

Кавалерийский щит был не таким уж и большим. Чэнь Син попытался наступить на него, но Сян Шу схватил его за запястья и толкнул назад, затем мгновенно соединил его руки, затащил юношу за спину и притянул к себе. В итоге, Чэнь Син крепко обнял Сян Шу. Стоя на щите боком, они - шшууух - понеслись вниз!

- Аааааа... - Чэнь Син вместе Сян Шу нырнул вниз с вершины горы, его сердце едва не выпрыгнуло из глотки. Сян Шу наступил на задний край щита, заставив его подскочить, и вместе с Чэнь Сином подлетел высоко в воздух, после чего они благополучно приземлились. Чэнь Син лишился дара речи, а Сян Шу спросил:

- По новой?

Чэнь Син еще не оправился от пережитого страха, но в то же время ему жутко понравилось. Склон был такой крутой, что казалось, будто они сиганули вниз с нависающей скалы.

- Я даже глаза не открывал... - признался Чэнь Син.

- Трусишка, - поддразнил его Сян Шу. Он свистнул, подзывая лошадь, развернулся, взобрался в седло и вместе с Чэнь Сином начал подниматься на еще более высокий и крутой склон. Юноша посмотрел вниз - почти три ли! (3) Его ноги моментально сделались ватными.

- На этот раз ты впереди, - сказал Сян Шу. - И держи глаза открытыми!

- Аааааа... - Чэнь Син завопил, как сумасшедший.

Не тратя время на объяснения, Сян Шу обнял его, и они покатились вниз. Почти в самом низу Чэнь Син повернул голову и сказал:

- Сян Шу, завтра я...

Когда он повернулся, губы двоих мужчин едва не встретились. Нога Сян Шу внезапно скользнула в сторону, Чэнь Син потерял равновесие, щит вышел из-под контроля, и они оба повалились в снег.

- Хахахах... - все лицо Чэнь Сина было в снегу. Он поднялся и не удержался от соблазна поддеть Сян Шу:

- Мгновение назад ты в самом деле так засмущался, что покраснел?!

Сян Шу быстро встал. На лице его проступили пятна гнева.

- Что ты делаешь?! - сказал он.

Чэнь Син спешно замахал рукой в знак извинения. Он решил, что Сян Шу относится к той породе людей, кто неожиданно настолько сильно смущается, оказавшись очень близко к другому человеку, что даже краснеет. Давеча, когда Чэ Лофэн едва его не поцеловал, реакция Сян Шу была еще более явной, чем сейчас.

Чэн Син поднял щит и спросил:

- Еще разок?

Сян Шу взял щит. Когда они шли к лошади, появился Чэ Лофэн. Он одиноко стоял на открытой площадке и смотрел на двух мужчин, не подходя, однако, к ним. Сян Шу сделал знак Чэнь Сину, словно хотел сказать: «Гляди! Ну что я тебе говорил, ба?».

- Битва в снежки? - предложил Че Луофэн.

Сян Шу смерил его внимательным взглядом, после чего спросил:

- Протрезвел?

- Да! Да! - Чэ Лофэн махнул рукой, а потом вдруг рассмеялся.

Сян Шу посадил Чэнь Сина на лошадь, сам сел за ним, повесив щит за спину, затем протянул руки вперед, так что они оказались по обеим сторонам от талии Чэнь Сина, и тряхнул поводьями. Лишь когда лошадь сделала несколько шагов вверх по склону, он обернулся. Только после этого Чэ Лофэн решился последовать за ним с горькой миной на лице. Изрядно напившиеся вчера теле, жужане и хунну тоже уже протрезвели. Каждый со своим щитом, они поднимались на склон вслед за Великим Шаньюем, намереваясь устроить состязания по спуску, которые не могли устроить вчера во время праздника. Тысячи людей съезжали с вершины к подножию горы. Это было потрясающее зрелище. Держа Чэнь Сина, Сян Шу устремился вместе с ним вниз. Вскоре их нагнал Чэ Лофэн.

- Чэ Лофэн! - Чэнь Син попытался повернуть голову, но Сян Шу схватил ее и заставил юношу повернуться обратно, сказав:

- Вперед смотри!

Затем они скатились еще несколько раз. За все это время Чэ Лофэн не произнес ни слова. Народу вокруг, и мужчин, и женщин, становилось все больше. Все они собрались у подножия склона, где началась настоящая битва в снежки. Люди кричали и визжали, и это было так весело.

В Чэнь Сина прилетело несколько снежков подряд от Чэ Лофэна, и юноша тут же почувствовал его неприязнь. Он посмотрел на Чэ Лофэна, и тот вызывающе улыбнулся в ответ, ясно давая понять: «Ты похитил моего аньду!».

- Я пойду, - Чэнь Сину совершенно не хотелось что-либо говорить, поэтому он сказал Сян Шу: - Играйте.

Сян Шу тоже почувствовал враждебность. Он держал в руке снежок, словно взвешивая его. Чэнь Син развернулся и ушел. Сян Шу взглянул на него, затем с легкой улыбкой посмотрел на Чэ Лофэна. Тот быстро принял боевую стойку. Солнце ярко освещало его. Повернувшись лицом к Сян Шу, Чэ Лофэн улыбался, как большой мальчишка, живущий беззаботной жизнью. Но Сян Шу бросил снежок на землю, развернулся и пошел прочь.

Чэн Син вернулся в юрту с сильнейшим головокружением. Должно быть, решил юноша, прошлой ночью он простудился. Поэтому он размельчил в порошок лекарственную пилюлю и запил ее теплой кипяченой водой. Затем лег на кровать отдохнуть.

Вскоре пришел Сян Шу и принес с собой чашку и сладости, приготовленные теле. Такова была традиция: в день выпадения первого снега пить напиток из черного имбиря с бурым сахаром и есть дагао (4).

Он нахмурился и спросил:

- Здесь прохладно?

- Мгм... - Чэнь Син уловил запах имбиря. Зная о его согревающих свойствах, юноша с трудом поднялся, чтобы взять настой: - Просто вспотел немного.

- Даже целители порой болеют, - сказал Сян Шу.

- Это нормально, если целитель заболевает, - ответил Чэнь Син. - Я же не ты, это твоему организму даже всякие яды нипочем.

Сян Шу сел и в очередной раз поддел его:

- Ты разве не экзорцист? Как насчет Сердечного Света?

- Сердечный Свет - это всего лишь магическая сила, - беспомощно ответил Чэнь Син, - она не способна защитить тело и даровать бессмертие. На самом деле, как раз из-за использования магической силы Сердечного Света мое тело и ослабло. Я тоже хочу быть таким же крепким, как вы, понятно? Военная мощь хань по-прежнему сильна.

«Военная мощь хань по-прежнему сильна» - в этом он действительно не ошибся. Даже спустя сотни лет все варвары за Стеной продолжали бояться грозной армии, как это было в те времена, когда император У-ди (5) находился у власти. Чэнь Син имел в виду, что хотя его организм оставлял желать лучшего, это вовсе не означало, будто другие ханьцы такие же слабые. Более того, с самого детства он, обладая Сердечным Светом, использовал магию, наносящую вред его душе и физическому состоянию. В общем, он был отбросом, сорной рыбой (6).

Чэнь Син попытался сбивчиво объяснить свою мысль в нескольких предложениях. Затем он снова лег на живот, намереваясь уснуть. Обливаясь потом, он думал: завтра буду в порядке.

Сян Шу не уходил. В этот день он встал очень рано, поэтому сейчас решил ни во что не вникать и лечь спать. Вечером небо заволокло тучами, ледяной ветер усилился, и началась метель. Вдруг снаружи раздался голос Чэ Лофэн, которому, судя по всему, снежная буря была нипочем.

- Аньда, выйди и давай поговорим!

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина, встал и, боясь его разбудить, вышел. Чэнь Син спал, но по какой-то непонятной причине внезапно проснулся. Возможно, такова была воля Небес, чтобы он услышал их разговор. Более того, его сознание было как никогда четким и ясным. Чэ Лофэн говорил по-жужаньски, но Чэнь Син какое-то время жил в Чилэчуань и успел немного выучить этот язык, поэтому по тону его голоса он смог более или менее догадаться, что Чэ Лофэн им слегка недоволен.

- Если хочешь поговорить, то отойдем подальше, - Сян Шу развернулся, собираясь уйти, - или ты драки ищешь?

- Это мой собственный дом. Неужели, чтобы поговорить, я должен прятаться от этого ханьца? - возмутился Чэ Лофэн. Сян Шу промолчал. В его глазах появились явные признаки гнева. Однако Чэ Лофэн не унимался:

- Аньда, что этот ханец тебе наплел?!

- Заткнись, Чэ Лофэн! Он спас тебе жизнь! - Сян Шу был в ярости, однако Чэ Лофэн уже закусил удила:

- Шантажируешь меня моей жизнью? Может, мне вернуть ему эту жизнь обратно? - с этими словами он выхватил кинжал и, указав на свой живот, закричал: - Ради меня, сделай так, чтобы он убрался из Чилэчуаня!

Чэнь Син моментально поднялся с кровати. Юноша подумал, что должен выйти и сказать хоть что-то, иначе он, этот чужак, сам того не желая, действительно станет причиной разлада между Сян Шу и Чэ Лофэном.

Сян Шу уже собирался было шагнуть вперед и отнять у Чэ Лофэна кинжал, который тот держал в руке, но внезапно остановился. Сквозь снежную бурю несколько всадников-теле вели прибывшего в долину кочевника.

- Посланник акеле желает видеть Великого Шаньюя! - крикнул главный среди них.

Чэнь Син тут же поднял полог и вышел из юрты в поисках Сян Шу.

- Вернись обратно, - сказал Сян Шу, - ты же болен.

Лицо Чэ Лофэна определенно не выражало ничего хорошего. Увидев, что Чэнь Син проснулся, Сян Шу дал знак всем зайти внутрь.

Примечания:

1. Тоба Шиицзянь (320-376), последний правитель сяньбийского царства Дай (310-376), основанного выходцами из клана Тоба. При нем власть тобасцев распространилась на всю территорию современной Монголии. В 376 г. Дай было завоевано Ранней Цинь - империей Цинь из новеллы. Кстати, когда в главе 12 принцесса Цинхэ назвала Тоба Яня своим младшим братом, это была вовсе не метафора. Сяньбийские кланы Тоба и Мужун действительно состояли в родственных отношениях, так как Тоба Шиицзянь был женат на сестре Мужун Хуана, основателя Ранней Янь, приходившегося Цинхэ дедом.

2. Имеется в виду созвездие Большой Медведицы. Правда, не совсем понятно, как Чэнь Син собирался по нему определять направление на север. Дело в том, что из-за лунно-солнечной прецессии (смещения) в разное время ближайшими к полюсу Мира становятся разные звезды. В наше время (с 1100 по 3200 г.) это, несомненно, Полярная звезда (α Малой, но не Большой (!), Медведицы). Во II-I тыс. до н.э. роль полярной выполняла другая звезда Малой Медведицы - Кохаб (β), что, кстати, отражено в ее названии (Кохаб-эль-Шемали (араб.) - Звезда Севера). А в первое тысячелетие н.э., в том числе и в IV в., когда происходят события новеллы, собственно полярной звезды вообще не было. Были лишь так называемые стражи - Кохаб и Полярная звезда Малой Медведицы, находившиеся примерно на равном расстоянии от северного полюса. Соответственно, известный сегодня каждому школьнику способ нахождения Полярной звезды с помощью Большой Медведицы в те времена тоже не сильно бы помог с определением северного направления.

3. Примерно 1500 м.

4. Дагао (打糕 "битые пирожки") - близкий родственник корейским ттокам, блюдо из рисовой муки, очень плотной консистенции. Готовятся путем долгого "отбивания" теста, потому и "битые". Традиционное праздничное кушанье у некоторых народностей Китая.

5. Имеется в виду Лю Чэ (156-87 до н.э.), седьмой император империи Западная Хань, в период правления которого были достигнуты значительные успехи в ослаблении сил хунну.

6. Согласно анлейтерам, так рыбаки называют мелкую и потому бесполезную рыбешку.

Глава 32. Поспешая на помощь

"Вытащите его! Плесните на него холодной водой! Да привяжите к столбу на два шичэня!" (анлейт)

"Все четыре моря и степи - это всё земли Великого Шаньюя. И все люди под небом - это люди Великого Шаньюя" (оригинал)

Посланец дрожал от холода, но едва он вошел в юрту, сразу опустился на одно колено, четко и понятно изъясняясь на языке хунну:

- Все степи между Четырьмя морями (1) - это всё земли Великого Шаньюя. И все люди под небесами - это люди Великого Шаньюя. Мы, акеле, высоко ценим воинскую доблесть великого шаньюя, предводителя Древнего Союза Чилэ, Мастера за пределами Великой Стены, Первого Воина. Мое племя ищет вашей помощи. Пожалуйста, спасите нас, это вопрос жизни и смерти.

С этими словами гонец почтительно протянул черную деревянную шкатулку. Внутри нее сверкали аккуратно уложенные четыре кольца с драгоценными камнями: сине-зеленое, красное, желто-охряное и нефритово-зеленое.

Как только Сян Шу увидел это, он понял, что просьба пришедшего действительно срочная и важная. Сян Шу был одет лишь в меховую накидку, но это не уменьшало его величественных, поистине императорских манер. Он сказал негромко:

- Побереги слова. Я помогу вам, насколько это в моих силах.

Посыльный глубоко вздохнул и сказал:

- Нам нужна помощь лекаря. У нас неожиданно кое-то произошло...

Чэнь Син, увидев четыре кольца, вспомнил некие свитки, которые читал у своего шифу. В них описывался магический артефакт - набор колец четырех цветов с имперской печатью; описание четырех волшебных колец, казалось, совпадало с теми, что были прямо перед ним. Ходили слухи, что кольца были запечатаны четырьмя силами - Земли, Огня, Льда и Ветра. Артефакт был сделан согдийцем по имени Сассан. Во времена династии Хань, где-то на Великом Шелковом пути, его приобрел Чжан Цянь (2). После этого кольца ходили среди людей туда-сюда, и в конце концов исчезли из поля зрения. Духовная ци Небес и Земли истаяла, поэтому не было никакой возможности проверить эту догадку.

- Ты его слышал? - спросил Сян Шу.

Чэнь Син очнулся от раздумий:

- Что?

Сян Шу перевел слова, сказав, что у жены вождя племени акеле случились трудные роды, как раз в то время, когда они уже направлялись на юг в Чилэчуань. Хотя вода в реке Шарусгол уже замерзла, слой льда был все еще слишком тонок, и это затруднило переход через реку. Снежная буря также мешала двигаться дальше, захватив племя в ловушку из льда и снега. Да и беременность хатун замедлила скорость движения всего племени. Поэтому их прибытие в Чилэчуань и задержалось.

Акеле были высокомерным и свирепым народом, который не желал смешиваться с остальной частью Древнего Союза. Они приходили на зиму, чтобы пережить трудное время, самыми последними из всего Союза. Но даже и здесь акеле оставались лишь на выбранном месте, редко общаясь с теле, хунну, жужанами и другими народами Ху. Когда они весной покидали Чилэчуань, то никогда у людей Союза не оставалось хорошего мнения о них. Особенно когда три года назад акеле поссорились с жужанами из-за земель с водой и травой, из-за чего затеяли войну, приведшую к неразрешимой кровной вражде.

- Ты пойдешь или нет? - спросил у экзорциста Сян Шу. - Чэ Лофэн, лучшего шанса положить конец вашей кровной вражде не будет.

Но Чэ Лофэн неожиданно разразился хохотом, и в его смехе брызгало безумие.

- Эй, я правильно расслышал?! Шулюй Кун! - Че Лофэну явно было что сказать. - Что акеле когда-либо сделали для Древнего Союза? Где они были, когда началась война?! А теперь, когда уже все закончено, они приходят и просят помощи у великого шаньюя! Но Небеса все видят! Их племя должно быть уничтожено! Когда все стало так, они принесли лишь одну коробку со сломанными украшениями, желая позабыть прошлое!

Сян Шу тут же помрачнел. Чэнь Син сразу попытался сгладить ситуацию:

- Я отправлюсь вместе с гонцом и взгляну.

Чэ Лофэну, как и остальным, было запрещено публично противоречить великому шаньюю, однако учитывая, что это был его аньда, Сян Шу быстро утихомирил свой гнев.

- Ты сможешь принять ребенка? - спросил он у Чэнь Сина.

Тот, естественно, был способен сделать это, но он боялся, что Чэ Лофэн и Сян Шу в очередной раз поссорятся из-за него, поэтому лишь произнес:

- Я постараюсь сделать все возможное. В любом случае, ты же помнишь? Я и так собирался искать акеле, чтобы узнать дорогу.

Сян Шу:

- Разошлите приказ по всем отрядам, пусть каждый подготовит телеги и лошадей. Они отправятся на помощь акеле, чтобы помочь им переправиться через реку.

Чэнь Син собрал в свой мешочек нужные снадобья. Когда он уже собирался уходить, Чэ Лофэн преградил путь ему перед самым выходом из юрты:

- Тот, кто хочет им помочь, для меня враг! Если только озеро Хулунбуир не высохнет и гора Хелан не рухнет, вражда между жужанами и акеле никогда не будет прекращена!

Сян Шу встал и медленно направился вперед. Чэнь Син между тем говорил:

- Я лекарь, и для меня единственно правильный путь - спасать людей. Ваши взаимные обиды вы можете уладить позже, я не имею к этому никакого отношения... Че Лофэн, если ты действительно хочешь отомстить, почему бы тебе не бросить вызов хатун акеле? Это всего лишь беременная женщина...

- Дорогу, - Сян Шу спокойно, вполголоса прервал Чэнь Сина . Он обращался к Чэ Лофэну.

- Шулюй Кун, - опешил Че Луофэн. - Ты серьезно? Ты действительно защищаешь этого ханьца?..

Он еще не успел договорить, когда Сян Шу поднял руку. Чэнь Син даже не заметил, как Сян Шу это сделал, но Чэ Лофэн получил тяжелую оплеуху!

Пощечина получилась не звучной, а, скорее, приглушенной - Сян Шу не использовал и одной десятой своей силы. Чэ Лофэн же, получив удар, ударился головой о шест, на который опиралась юрта. Все мужчины в шатре одновременно вскрикнули.

Чэнь Син: "..."

Чэнь Син видел, что Сян Шу сейчас по-настоящему зол, и поспешно произнес:

- Не сердись. Если тебе есть что сказать, просто скажи это.

- Вытащите его! - гаркнул Сян Шу. - Плесните на него холодной водой! Да привяжите к столбу на два шичэня (3)!

Несколько подчиненных тут же вывели Чэ Лофэна наружу. Чэнь Син поспешно махнул посыльному акеле:

- Пойдем, иначе позже жужане вернутся и снова будут проблемы.

Гонец вскоре вернулся на коне, посадил Чэнь Сина рядом, и они отправились в дорогу. Когда путники уже почти покинули долину, их нагнал Сян Шу верхом на лошади.

Чэнь Син изумленно повернул голову:

- Сян Шу!

Кочевник подхлестнул коня, чтобы животные ехали бок о бок, а затем сказал посыльному:

- Ты поедешь с обозом.

Тот кивнул. Чэнь Син засомневался, но Сян Шу просто протянул руку и потащил его на себя. Собравшись с силами, Чэнь Син перепрыгнул на спину лошади Сян Шу, и две лошади разделились. Сян Шу вместе Чэнь Сином за спиной направил коня, и они погрузились в мир, наполненный ветром и снегом.

- С ним все будет в порядке? - Чэнь Син не мог не оглянуться назад.

- Это его успокоит, - сказал Сян Шу, глядя на ветер и снег.

Чэнь Син обнял Сян Шу за пояс, и они поскакали сквозь снег, который был и внизу, и вверху, и вокруг. Юноша снова чихнул.

Сян Шу замедлил ход лошади, но Чэнь Син сказал:

- Я в порядке! Просто немного ослаблен!

- И много среди ханьцев таких, как ты?

Чэнь Син пробурчал:

- Что? Я же говорил раньше! Другие люди не так слабы, как я. Разве ты не видел других ханьцев?

Сян Шу ответил:

- Я знаю не так много ханьцев.

Чэнь Син: "???"

- Я спрашивал о характере. Ханьцы, они все похожи на тебя? - добавил Сян Шу. - Других людей не так легко запугать, как ханьцев. И они все равно редко из-за этого расстраиваются?

- Это называется быть образованным и разумным! Деликатным и культурным! Да пошел ты! Что значит "легко запугать"?

- Тебе не холодно? Сидеть сзади?

- А разве спереди не холоднее?! Да ты просто хочешь, чтобы я уберег тебя от ветра!

Но Сян Шу все равно усадил Чэнь Сина перед собой, затем распахнул свою меховую полость и завернул юношу в нее. Чэнь Син опирался прямо на грудь Сян Шу. Тело Сян Шу и вправду было жарким, напоминая огонь в печи в зимнюю ночь, так что вместо того, чтобы мерзнуть на зимнем ветру, Чэнь Син быстро согрелся, отчего его заклонило в сон. Кроме того, от Сян Шу исходил легкий аромат благовоний из западных земель.

- Цзя! - Сян Шу подбодрил коня, чтобы тот ускорил шаг. Пока они скакали галопом по снежному полю, Чэнь Син зевнул, обнял Сян Шу за талию и задремал. Он даже забыл, что Сян Шу был Великим Шаньюем из Древнего Союза Чилэ. В своем полусне он помнил лишь, что Сян Шу - тот, кого он ждал и искал очень долгое время, его Божественный Воин-Защитник.

И Чэнь Сину казалось, что Сян Шу тоже ждал его всю жизнь, что он был рожден для него. Они зажгут Сердечный Свет, чтобы озарить темную ночь Сайбэя (4), и поскачут сквозь ветер к самому краю Божественной Земли.

Река Шарусгол

Среди бескрайнего ветра и снега Сян Шу спешился, оставив лошадь на берегу. Он разбудил Чэнь Сина, положил на землю щит, велел экзорцисту встать на щит и ждать.

Чэнь Син был растерян, его глаза все еще были затуманены после дремы. Он обернулся, и переспросил:

- Что?

- Лошадь не сможет пройти. Лед слишком тонкий! - ответил Сян Шу.

Чэнь Син: "???"

Сян Шу сначала отошел подальше, а затем бросился обратно к Чэнь Сину. Он подпрыгнул в воздухе и, обхватив юношу сзади, тут же с разбегу толкнул щит с высокой горки.

Со грохотом двое мужчин верхом на щите понеслись вперед по льду так споро, что Чэнь Син лишь вскрикнул от изумления. Сян Шу был быстр, как молния, усилия, которые он использовал, были в самый раз. Тонкий слой льда за ними раскалывался на куски, а затем разбивался на еще более мелкие обломки, но эти двое все еще были целы и невредимы. Ледяная вода Шарусгола поднималась в небо, налетел сильный ветер. В этот момент Чэнь Син, как будто услышал некий звук, исходящий из глубины его сердца.

В мгновение ока Сян Шу успешно долетел до противоположного берега реки. Чэнь Син обернулся. Текущая вода уже полностью поглотила расколотый лед.

- У тебя слишком много мужества! - Чэнь Син сказал. - А если бы мы свалились?

Сян Шу забросил щит обратно на спину и потянул по снегу Чэнь Сина за собой. Экзорцист внезапно почувствовал, что голова его прояснилась. Сян Шу исключительно мастерски владел цингуном (5). Чем больше юноша думал об этом, тем больше опасался.

- Почему ты такой болтливый? - нетерпеливо бросил Сян Шу.

Вскоре они заприметили группу самодельных шатров. Наконец-то они прибыли в лагерь акеле. Кто-то заметил путников и немедленно протрубил в рог. Вождь акеле с нетерпением ждал помощь, поэтому сразу приказал отряду проверить, не они ли это. Увидев, что это Сян Шу, акеле сразу же один за другим закричали.

Вскоре Сян Шу уже пил чай с молоком и разговаривал с вождем акеле в его палатке.

Чэнь Син в это время протер руки вином и направился в другую юрту, чтобы принять ребенка хатун. Вождь акеле был крепким, высоким мужчиной лет пятидесяти. Он выглядел свирепо, но был очень вежлив по отношению к Сян Шу.

Чэнь Син осмотрел супругу вождя. Ситуация была просто ужасной. Юноша боялся, что после целого дня и целой ночи тяжелых родов мать и ребенок не смогут выжить. Целитель торопливо вернулся, чтобы взять из своего мешочка лекарство, способное укрепить сердце.

- В случае, если она не сможет поддерживать свою жизнь, - сказал Чэнь Син, - я буду защищать жизнь хатун.

Сян Шу сказал несколько слов вождю, они оба кивнули, и он перевел:

- Спасите жену.

Сян Шу отставил свою чашку, желая помочь, но Чэнь Син заставил его остаться. Следовало присмотреть за вождем - на первый взгляд он выглядел так, как будто ничего не произошло, но дрожащие руки выдавали его.

Лицо хатун было смертельно бледным, несколько женщин из племени помогали ей. Рожать в степи было действительно похоже на жизнь на грани риска, очень опасно по сравнению с тем, как рожают женщины Хань на Юге.

Чэнь Син дал хатун лекарство и сделал несколько иглоукалываний. Вскоре цвет лица у нее восстановился, и она внимательно посмотрела на Чэнь Сина:

- Ты... ты...

- Я друг Великого Шаньюя, - Чэнь Син взял ее за руку. - Вы можете говорить по-ханьски? Хатун, постарайтесь тужиться.

- Сян... Ребенок Сян... Юй... янь... где он? - устало произнесла супруга вождя. - Он тоже здесь?

- Сян-что-Янь? - Чэнь Син вдруг кое-что понял, у него в голове пронеслась мысль: "Это мать Сян Шу?! Она из Хань? Этого можно было ожидать, Сян Шу действительно выглядит как ханец!"

- Вы знаете друг друга? - Чэнь Син был ошеломлен.

- Ты... ты тоже Хань, - хатун взяла Чэнь Сина за руку, - как тебя зовут?

Чэнь Син собирался ответить, но потом внезапно очнулся:

- Сейчас не время для пустой болтовни! Сначала сосредоточьтесь на родах, а потом мы сможем поговорить... Хатун, ну же, тужьтесь!

И жена вождя, с растрепанными волосами, использовав всю свою силу, громко закричала: "ААА--"

- Извините меня, хатун, но я собираюсь нарушить приличия.

Сказав это, Чэнь Син зажег свой Сердечный Свет и прижал ладонь к прямо акупунктурной точке сердца роженицы. Яркий свет сиял и защищал ее, и Чэнь Син продолжил делать иглоукалывание. Он действительно использовал все средства, которые у него были.

Ровно через пол-шичэня женщины вокруг них радостно заголосили.

- Это сработало? - спросил Чэнь Син. - Что они говорят?

- Голова... голова вышла, - перевел Сян Шу снаружи, за пологом палатки.

- Снаружи слишком холодно, возвращайся и пей чай. Хатун, продолжайте трудиться! У вас все получится!

Снаружи палатка была окружена большой толпой. Несмотря на морозную погоду, Чэнь Син весь вспотел, вставляя иглы, вынимая иглы, меняя иглы, кормя роженицу снадобьями и подталкивая остатки ее силы воли, пока не раздался наконец громкий вопль младенца. Чэнь Син почувствовал, как с него свалилась огромная тяжесть, и обессиленно рухнул на пол.

Через четверть часа юный лекарь, задыхаясь, булькал в юрте вождя акеле чайником, вливая в себя чай с молоком. И сам вождь, и дядя хатун по материнской линии лично подошли, чтобы выразить свою благодарность. Чэнь Син хотел вернуть подарки, но Сян Шу махнул рукой, показывая, что не следует быть слишком скромным.

- Если возвращают что-то подаренное хунну, то это считается унижением, - произнес Сян Шу.

У Чэнь Сина не было другого выбора, кроме как принять дары. Снег на улице валил все сильнее и сильнее, и им придется, по крайней мере, подождать до завтра, чтобы пересечь реку и вернуться в Чилэчуань. Вождь отвел гостям теплую палатку, устроив жилище должным образом, развел костер с углями и отпустил их отдыхать.

Наутро снаружи разразилась настоящая буря, небо потемнело,земля почернела и нельзя было отличить день от ночи. Сян Шу повел Чэнь Сина в палатку вождя акеле, чтобы выпить чаю, поесть жареного мяса и поговорить.

Тот язык хунну, на котором говорили акеле, был намного старше общего языка, на котором общались остальные ху в Чилэчуане. В нем было много древних звуков, и даже Сян Шу иногда не понимал речей вождя. В ушах же Чэнь Сина эти звуки были похожи на вороний грай, и от этого непонятного шума него кружилась голова.

Хатун вышла, обнимая ребенка, глаза которого еще даже не открылись, и показала младенца гостям. Чэнь Син, радостно улыбнувшись, коснулся сжатого кулачка ребенка и произнес:

- Это маленький вождь.

Вождь акеле, с тех пор как умер его первенец, был лишен наследника в течение долгих лет. Теперь, когда супруге его было почти 50, она смогла родить еще одного мальчика, и мужчина был глубоко тронут. Он попросил Сян Шу назвать ребенка. Великий Шаньюй не отказался и дал младенцу имя "Надоро", что на древнем языке хунну означало "океан под горой".

Чэнь Син сделал знак глазами, прося Сян Шу спросить вождя о карте. Сян Шу кивнул и достал рисунок.

- Ты принес его с собой? - Чэнь Син почувствовал легкое волнение. Он вспомнил, что Сян Шу, когда они уходили из Чилэчуань, немного отстал, - должно быть, именно потому, что он хотел забрать карту.

Сян Шу произнес много слов и показал вождю рисунок. Тот был настроен скептически, однако, бросив на карту быстрый внимательный взгляд, велел своим людям найти кого-то.

- Он сказал, что сам не знает, но некоторые старые охотники в племени могут что-то знать, - объяснил Сян Шу.

Сердце Чэнь Сина встревоженно колотилось; он мог лишь надеяться, что найдутся какие-то подсказки.

Внутри юрты было слышно только потрескивание огня в печи. Хатун передала ребенка кормилице и, улыбнувшись, спросила:

- Чэнь Син - родственник со стороны твоего дяди по материнской линии?

- Что? - Сян Шу был ошеломлен.- Нет, это тот, кого я встретил на Центральных равнинах... Он мой друг.

Чэнь Син кивнул и уткнулся в чашку с чаем.

- Тогда ты нашел кого-нибудь из семьи своей матери? - продолжила спрашивать хатун.

- Нет, - ответил Сян Шу, - я не собираюсь их искать. После войны все пришло в такой хаос. Мой отец тоже пытался найти ее семью все эти годы, но безрезультатно.

Чэнь Син не осмелился прервать его, но Сян Шу, казалось, понял, о чем он думает, и добавил:

- Моя мать из Хань.

Чэнь Син кивнул.

- Двадцать лет пролетели в мгновение ока, - заметила супруга вождя.

Сян Шу хмыкнул, немного задумавшись, посмотрел на Чэнь Сина и встретился с ним взглядом. Сердце Чэнь Сина было полно сомнений и тревоги.

- Все в порядке,- успокаивающе произнес Сян Шу. - То, что моя мать из Хань, не является постыдным.

- Он не знал? - рассмеялась хатун. - Это ясно видно по его внешнему виду.

Чэнь Син уже спрашивал Сян Шу раньше, но его чуть не избили за то, что суется куда не надо. Поэтому он не решался спрашивать повторно.

Сейчас же Сян Шу непринужденно рассказал:

- После того, как моя мать умерла, отец был опечален. Он даже запрещал членам клана упоминать о ее существовании. Со временем Древний Союз начал думать, что мне тоже не нравится, когда кто-то упоминает об этом. Поэтому никто не осмеливается говорить.

- Мать Шулюй Куна, - произнесла хатун, - была действительно красива, очень-очень красива.

Чэнь Син согласился:

- Можно просто взглянуть на внешность ее сына, чтобы убедиться в этом.

- Следовательно, ханьское имя досталось мне от семьи матери, - легко добавил Сян Шу.

- В будущем, если у тебя будет шанс, - подумав минутку сказал Чэнь Син, - ты сможешь отправиться на юг и попытаться найти семью дяди по материнской линии. Я помню, что среди ханьцев есть большая и влиятельная семья с фамилией Сян...

- Сян Юй, - небрежно произнес Сян Шу.

Чэнь Син кивнул и сказал:

- Да, они из Пэнчена. Большинство ученых переехали с Центральных равнин на юг, в округ Куайцзи. Я не могу сказать наверняка, но можно попробовать порасспрашивать о них в Куайцзи.

- Посмотрим, - равнодушно бросил Сян Шу.

- Когда Юйянь была еще жива, - сказала хатун, - она сказала, что у нее был один друг из ханьцев, ее приемный старший брат, имя его я, к сожалению, забыла. Может быть, вы попробуете найти этого человека, чтобы узнать больше. Может быть, он все еще жив?

Сян Шу: "?"

Он был немного растерян.

Хатун добавила:

- Я помню тот год, это было на берегу озера Баркёль.

- Когда она отправилась на озеро Баркёль? - спросил Сян Шу.

- 22 года назад, еще до твоего рождения, - ответила жена вождя. - В первый раз, когда я увидела ее, она шла на север. Сказала, что ищет какого-то мужчину.

- Но она приехала в Чилэчуань 20 лет назад, - возразил Сян Шу. - Мне сказал это отец, когда он был еще жив.

Хатун не пожелала спорить. Улыбнувшись, она произнесла:

- Тогда, должно быть, я неправильно запомнила.

- А где находится озеро Баркёль? - Чэнь Син ничего не понимал, слушая их разговор.

- Дальше, на север отсюда, - ответила хатун. - В том месте, где мы обитаем летом.

- За два года до того, как родить меня, - перебил их Сян Шу, - она уже была за Великой стеной?

Хатун попыталась, но все же не смогла ясно вспомнить произошедшее.

- Но что случилось? - полюбопытствовал Чэнь Син. - Это противоречит тому, что ты помнишь?

Сян Шу нахмурился:

- Отец сказал мне, что в тот год, когда он встретил ее, за ней гнались враги, и она лежала без сознания в степи за Великой стеной. Когда мой отец отправился на охоту, он случайно нашел и спас ее. С того момента она поселилась в Чилэчуань, а через два года родила меня.

Чэнь Сину было, конечно, немножко любопытно узнать о тех врагах, но, в конце концов, все это осталось в прошлом. Поскольку Сян Шу не упоминал об этом, не было смысла спрашивать и углубляться в эту тему. В палатке вождя снова воцарилась тишина, пока не вошли наконец люди, посланные на розыск. Они привели с собой двух старых охотников. Те сначала вежливо поклонились Сян Шу, произнеся при этом "Великий Шаньюй", а затем стали рассматривать карту. После этого они сказали несколько слов.

Хатун начала переводить:

- Действительно, есть такое место. Они спрашивают Великого Шаньюя, откуда он знает об нем.

Охотники говорили с сильным старинным акцентом, так что Сян Шу просто экономил свои силы, чтобы не тратить их на распознавание древней речи. Чэнь Син же преисполнился радости и спросил:

- Где это?

Два старых охотника разложили другой пергамент и начали рисовать на нем маршрут к этому месту.

Хатун произнесла:

- Они сказали, что это проклятое место, и там часто появляются горные призраки. Десять лет назад они однажды вошли в него, чтобы поохотиться...

- Горные призраки? - изумился Чэнь Син. - Какие горные призраки?

Чэнь Син до этого слышал только о "горных демонах", которые в древних текстах никогда не записывались как "горные призраки". Горный демон имел вид одноногого существа с лицом ребенка и был сверхъестественным существом, которое жило глубоко в горах. Но они давным-давно вымерли.

- Мертвецы, - ответила хатун. - Те, что похоронены в горах. Если они не сгниют через несколько лет, то превращаются в горных призраков.

Чэнь Син: "!!!"

Сян Шу: "..."

Чэнь Син и Сян Шу посмотрели друг на друга и подумали: "Разве это не демоны засухи?!"

- Продолжайте, - распорядился Сян Шу.

Когда охотники закончили рисовать карту, они рассказали такую историю. Легенда хунну о месте под названием Кароша действительно существовала, но они не знали, когда она возникла. Ходили слухи, что в древние времена, когда еще не было письменности, бог-дракон упал на севере и превратился в три невысокие горы, а кровь, вытекшая из дракона, образовала большой водоем.

Раньше Кароша была священной горой, где хунну хоронили своих мертвых воинов. Но со временем разложившееся тело бога-дракона образовало газ, который постепенно оживил эти трупы. Тот, кто случайно забредет на гору, никогда не сможет покинуть это место.

Чэнь Син подумал, что у каждого племени есть множество таких историй, и их главной целью было отвадить людей от опрометчивого разрушения захоронений. Легенды придавали им большую важность и таинственность.

Но эти демоны - они должны быть демонами засухи. И они не должны быть из чужих мест. Проделать такой длинный путь, в стужу, по замерзшей земле, с риском превратиться в обездвиженную ледяную скульптуру или даже быть погребенным под лавиной, - лишь для того, чтобы сделать демонов засухи? У кого бы нашлось так много свободного времени, чтобы посвятить его столь неприятному занятию?

- Тот горный призрак, которого вы видели, - поинтересовался Сян Шу. - Как он выглядит?"

Два старых охотника живо описали его, но ни один из них на самом деле не видел истинного лица горного призрака. Чэнь Син вздохнул с облегчением. Но после заметил, что хатун и вождь обменялись быстрыми взглядами. Тогда экзорцист почувствовал, что что-то тут не так.

Сян Шу между тем кивнул и поблагодарил охотников, и передал карту Чэнь Сину.

- Завтра Шарусгол должен полностью замерзнуть. Теле и хунну смогут пересечь реку и сопроводить вас до Чилэчуаня, - сказал Сян Шу вождю акеле. - Место для стоянки вам уже отведено. Это то же самое место, что и в прошлом году.

Вождь еще раз поблагодарил его.

А Чэнь Син внезапно спросил:

- О горных призраках. Есть ли что-нибудь еще, что вы о них знаете?

Возможно, это было основано лишь на его интуиции, но Чэнь Син не мог не задать этот вопрос. Он точно чувствовал - возможно, было что-то, чего боялись вождь и его жена.

Хатун покачала головой, выражение ее лица при этом было ошеломленным.

Вождь же произнес что-то, обращаясь к Сян Шу, старательно избегая темы. Сян Шу заметил это, но не стал настаивать на большем и просто кивнул.

В ту ночь племя начало приводить в порядок свои пожитки и готовиться к переправе. Чэнь Син вернулся в свою палатку. День действительно был очень холодным, а ведь это было только начало зимы. Если бы не было гор Инь, которые защищали их от ветров, эта группа людей, вероятно, прожила бы не более двух месяцев - насколько безжалостна была стужа от реки Шарусгол.

Все тело Чэнь Сина закоченело, он даже немного дрожал от холода. Сян Шу небрежно бросил:

- И ты, с твоим сложением, все еще хочешь отправиться на север? На севере еще холоднее.

- Я просто был очень ленив в эти дни, - ответил Чэнь Син, - просто нужно подождать, пока я немного приду в себя.

Сян Шу слегка приоткрыл свое одеяло:

- Иди и спи здесь.

Трясущийся от холода Чэнь Син не мог просить о большем. Он завернулся в свое одеяло, подошел к одеялу Сян Шу и забрался внутрь, думая при этом: "Чэ Лофэн однажды пытался забраться к тебе под одеяло, но ты выгнал его. А теперь неожиданно так хорошо ко мне относишься?"

- Хатун что-то скрывает? - спросил Чэнь Син. - Я думаю, что вождь тоже, кажется, что-то знает.

- Есть вещи, о которых другие люди не хотят говорить, и не следует безрассудно упоминать о них.

- В эти дни ты был совершенно спокоен и добродушен, ты не был груб со мной.

- Я же не сумасшедший, - ответил Сян Шу. - Если ты говоришь всё правильно, почему я должен быть груб с тобой?

Как только они легли вместе, Чэнь Син сразу же согрелся и ожил. Двое мужчин были накрыты одним одеялом, и пространство между ними оказалось ужасно маленьким. Их лица были близко-близко друг к другу, это вогнало Чэнь Сина в краску. Не дожидаясь, пока юноша произнесет это, Сян Шу сам повернулся и лег на спину чтобы не быть так непереносимо близко. В конце концов он согнул одно колено, слегка подвинувшись под одеялом.

Сердце Чэнь Сина подпрыгнуло и сжалось от замешательства и двусмысленности. Он вспомнил тот день под деревом, и те слова, что он сказал Тоба Яню... "Я не думаю, что мне нравится Сян Шу. Нет-нет-нет..." Чэнь Син отчаянно выбросил эту мысль из головы.

Может быть, это чувство зависимости от своего Защитника? Как только Чэнь Син осознал, что ему нужно найти Защитника, он был преисполнен надежд относительно этого человека, хотя ни имя Защитника, ни происхождение не были ему известны.Теперь, каждый раз, когда он был рядом с ним, это ожидание, казалось, превращалось в реальность.

Чэнь Син ворочался с боку на бок и не мог заснуть, в таком беспорядке было его сердце. Краем глаза он заметил, что Сян Шу, кажется, смотрит на него, поэтому юноша повернулся лицом к нему, желая кое-что сказать.

Примечания:

1. Под четырьмя морями подразумевались четыре природных водоема, которые метафорически обрисовывали границы древнего Китая - с запада озеро Цинхай, с востока - Восточно-Китайское море, на севере - озеро Байкал, на юге - Южно-Китайское море. Таким образом, акеле показывают, что власть Великого Шаньюя для них превыше власти императора на территории всего Китая.

2. Чжан Цянь - китайский путешественник и дипломат, жил во II веке до н. э., собрал огромное количество сведений о народах, населявших в те времена Среднюю Азию, на его записи полагался Сыма Цянь в своих "Исторических записках". Легендарная личность, в общем.

3. Сичэнь - мера времени, равна двум стандартным часам. Когда мы говорим "Час Собаки" или "Час Крысы", точнее будет сказать "Сичэнь Собаки", "Сичэнь Крысы".

4. Сайбэй - часть Китая к северу от Великой Стены.

5. Цингун - техника в китайских боевых искусствах, благодаря которой мастера легко движутся со сверхчеловеческой скоростью и выполняют движения, бросающие вызов гравитации (скольжение по водной поверхности, преодоление высоких стен и прочее).

Глава 33. Нападение на лагерь

«Все еще хочешь сказать, чтобы я спрятался? Ты сможешь убить врага, если я спрячусь?» (оригинал)

«Твой сын убил многих моих воинов, убил моего Чжоу Чжэня! Даже смерти мало, чтобы искупить его злодеяния» (анлейт)

- Хатун уже стара, - сказал Чэнь Син. - Это воистину благословение Небес, что ребенок благополучно появился на свет.

- У хана акеле когда-то был другой сын, - будничным тоном произнес Сян Шу. - Он участвовал в битве с жужанами и погиб. Поэтому я подумал, что должен лично прийти к ним. Все-таки ответственность за его смерть лежит на Чэ Лофэне.

Неудивительно, что Чэ Лофэн так странно реагировал, стоило при нем упомянуть акеле. Чэнь Син немного помолчал, а затем спросил:

- Такое часто случается за Великой стеной? - юноша слегка повернул голову и посмотрел на Сян Шу.

- Сплошь и рядом, - равнодушно ответил тот, - и эти стычки куда ожесточеннее, чем войны между ху и хань на юге. Кочевники за Великой стеной всегда воевали друг с другом. "Я убью тебя или ты убьешь меня" - так было всегда на протяжении последних десяти или двадцати лет. Это только кажется, что в Древнем Союзе Чилэ все живут в гармонии. На самом деле все племена находятся в состоянии кровной вражды.

Чэнь Син поразмыслил над услышанным и спустя какое-то время сказал:

- Но ведь в любом месте и в любом племени должно быть образование, должны быть закон и порядок.

- Проще сказать, чем сделать, - Сян Шу задумался. - Чтобы примирить жужан и акеле, потребуется, во-первых, приложить немало усилий, да и Чэ Лофэн...

Сказав это, Сян Шу снова вздохнул. Помолчав немного, Чэнь Син все же не удержался и спросил:

- А Чэ Лофэн не придет и не станет устраивать акеле проблем?

- Это от него зависит, - Сян Шу сильно нахмурился. - Дело было три года назад. Первого Воина жужан, погибшего от рук акеле, звали Чжоу Чжэнь. Для Чэ Лофэна он был...

- Хорошим братом, - поспешил вставить Чэнь Син, вспомнив один разговор, который ему случайно довелось услышать в Чилэчуане и в котором упоминалось о прошлом жужан.

- И не только, - ответил Сян Шу. - Чжоу Чжэнь и Чэ Лофэн любили друг друга. Они были парой.

- Девушка? - удивился Чэнь Син. - С фамилией Чжоу? Или она из хань?

- Мужчина, - сказал Сян Шу, - наполовину жужанин, наполовину хань. Брат Чжоу Чжэнь был на два года старше меня. Когда хан жужан еще находился у власти, эти двое целыми днями были неразлучны, как свет и тень...

- Это потому, что он охранял его, - предложил свое объяснение юноша.

Чэнь Син лежал на боку лицом к Сян Шу. Тот повернулся и тоже лег на бок. Теперь его ухо покоилось на деревянном подголовнике, а лицо было обращено к Чэнь Сину.

Примерно такие подушки, но попроще, до сих пор встречаются в Азии

- То, как эти двое смотрели друг на друга... тут ошибки быть не может, - спокойно произнес Сян Шу. - Не хочу больше об этом говорить.

Чэнь Син вдруг ощутил нечто, что сложно было описать словами, а еще он немного сочувствовал Чэ Лофэну. Три года назад во время крупного сражения акеле потеряли старшего наследника хана, а Чэ Лофэн - своего любимого. Юноша и подумать не мог, что спустя три года после смерти Чжоу Чжэня Чэ Лофэн, в итоге, перенесет свои чувства на Сян Шу, своего аньду. Казалось, Сян Шу прекрасно знал, что Чэ Лофэну нравятся мужчины, но тем не менее никогда не распространялся об этом.

- Я думаю, что Чэ Лофэн...

- Сказал же, не хочу больше об этом говорить, - тон Сян Шу стал резче.

- Ты очень хорошо к нему относишься, - кислым голосом сказал Чэнь Син.

- Хочешь, чтобы я снова тебя поколотил? - произнес в темноте Сян Шу.

Чэнь Сину ничего не оставалось, кроме как оставить эту тему.

- Обязательно быть грубым? - юноша набрался храбрости и затем сказал: - Сян Шу, я же знаю, что на самом деле ты не такой.

Сян Шу промолчал.

Когда Чжу Сюй впервые рассказал Чэнь Сину о том, что совершил Сян Шу, тот подсознательно отнесся к нем как к варвару, свирепому, жестокому, жаждущему убивать. Однако, узнав его получше, юноша обнаружил, что Сян Шу вовсе не был агрессивным человеком. Тогда, во время ночного нападения на улицах Чанъаня, он предпочел отступить и сбежать, только чтобы не дать стражникам столкнуться с сильным врагом и расстаться с жизнью. Всякий раз, когда ему приходилось с кем-то сражаться лицом к лицу, он почти полностью полагался на свои незаурядные боевые навыки. Он наносил противнику удар в болевую точку и сбивал с ног, преподавая тем самым жестокий урок. Единственной, кого он за все это время убил на глазах у Чэнь Сина, была принцесса Цинхэ. Но даже теперь, стоило юноше задуматься о том, что тогда произошло, он в самом деле не видел иного выхода.

Выражение лица Сян Шу вдруг стало странным.

После возвращения в Чилэчуань он всеми силами старался сохранить Древний Союз и сделать так, чтобы все племена мирно сосуществовали друг подле друга. Он серьезно относился к своим обязанностям. Несмотря на разногласия между акеле и жужанями, Сян Шу не отдавал предпочтение ни одной из сторон, и сейчас он помогал акеле. Именно поэтому...

- Мне всегда казалось, что твоя грубость - это всего лишь маска, - Чэнь Син сказал как есть и пояснил: - Все из-за того, что ты должен поддерживать свой авторитет Да Шаньюя, дабы заставить племена Древнего Союза уважать и бояться тебя. Тебе постоянно приходится прибегать к грубой силе, заставляя их повиноваться, и это вошло у тебя в привычку, я прав?

Сян Шу внезапно встал, и Чэнь Син моментально подался назад, опасаясь, что тот его опять ударит. Однако Сян Шу, не говоря ни слова, оделся, завязал пояс и вышел из юрты.

- Сян Шу! - Чэнь Син тоже встал и с унылым видом произнес: - Мы вообще можем нормально поговорить или нет?

Юноша понял, что он, должно быть, был прав. На самом деле Сян Шу был добрым и чутким человеком. Он совершенно не походил на варвара.

- Быстро выходи! - Сян Шу поднял полог, закрывавший вход, и нахмурившись, добавил: - И оденься!

Чэнь Син даже не знал, как на это реагировать.

Глубокой ночью, когда весь лагерь крепко спал, раздались еле ощутимые подземные толчки, идущие откуда-то издалека. Сян Шу первым заметил эту странность. Закинув меч за спину, он кинулся в юрту хана акеле, громко выкрикивая что-то на языке хунну. Уже через минуту почти весь лагерь был на ногах.

Снаружи вовсю свирепствовала метель. Чэнь Син выбежал из юрты, ничего не понимая, и увидел, как Сян Шу ведет воинов акеле через сугробы и расставляет их по периметру лагеря, который им предстояло защищать.

- Нет же ничего! - сказал Чэнь Син.

- Ступай назад! Будь с хатун! - Сян Шу приготовил лук и наложил стрелу на тетиву. Нервы всех мужчин были на пределе, поскольку холодный ветер донес до них необычный запах. Пахло чем-то едким, но кроме того нос Чэнь Сина сумел уловить и другой странный запах.

Это была... трупная вонь!

Акеле громко закричали на языке хунну. Сян Шу гневно сказал что-то хану акеле, и тот сразу же запаниковал. Воины племени прошли по снегу и выстроились в боевой порядок. Спустя мгновение Сян Шу повернул голову в сторону, натянул лук и выпустил первую стрелу в снежный буран! Раздался нечеловеческий крик, и вслед за ним один из воинов жалобно и пронзительно завопил. Выскочивший из темноты живой мертвец повалил его на землю.

- Откуда они и здесь-то тоже взялись? - крикнул Чэнь Син.

- Отходим к реке! - громко скомандовал Сян Шу. - Чэнь Син, ты идешь первым!

- Не пойду! Почему я-то? - запротестовал юноша.

Сян Шу окинул взглядом то, что творилось вокруг, и, немного помолчав, холодно произнес:

- Акеле уже давно знают, что на севере появились демоны засухи.

- Что? - Чэнь Син растерянно посмотрел по сторонам и заметил, что все выглядело действительно немного подозрительно. Завидев нежить, акеле не проявили даже малейшего намека на панику. Более того, они смогли отступить, продолжая стрелять, словно им прежде уже доводилось сражаться с этими тварями.

Вьюга мешала зажечь факелы, и потому вокруг было темно. Враги ворвались в лагерь. Сзади послышались вопли и крики боли. При этом было совершенно непонятно, сколько вообще живых мертвецов кроется в ночной темноте. Чэнь Син зажег Сердечный Свет и в одно мгновение осветил небольшое пространство перед собой. Его взору предстали тысячи ходячих трупов! И он даже представить себе боялся, сколько еще находилось за ними, готовых ринуться вперед через сугробы.

К счастью, Сян Шу положил ухо на деревянный подголовник и потому смог почувствовать, как дрожит земля. В противном случае, опоздай он хоть на шаг, лагерь акеле не избежал бы печальной участи быть внезапно атакованным всем этим полчищем живых мертвецов.

Неподалеку протрубил рог, и хунну побежали один за другим. Хан акеле поджег юрты. Пламя взметнулось вверх, сдерживая передвижения живых мертвецов. Чэнь Син развел ладони в стороны, и с них тут же сорвался луч яркого света. Нападавшие со всех сторон мертвецы тотчас отступили назад, дико завопили и снова принялись охотиться за убегающими акеле.

Сян Шу выпустил одну за другой все остававшиеся у него стрелы, а Чэнь Син наложил на них свое заклинание. Сияющие стрелы, словно проливной дождь, обрушились на живых мертвецов, очистив пространство перед двумя мужчинами. Когда его колчан окончательно опустел, Сян Шу вытащил из-за спины свой большой меч и ринулся вперед. Чэнь Син схватил лошадь за поводья и закричал:

- Залезай!

Сян Шу вскочил на лошадь.

- Все еще хочешь сказать, чтобы я спрятался? - произнес юноша. - Ты сможешь убить врага, если я спрячусь?

- Заткнись! - крикнул Сян Шу. - Надо спасти людей! Давай же!

Чэнь Син управлял лошадью. Метель слепила глаза, а хуннский конь оказался с норовом. Испуганное животное принялось топтаться на одном месте.

- Эта лошадь не слушается, а! - пожаловался Чэнь Син.

Сян Шу обхватил левой рукой талию Чэнь Сина, схватил поводья и ворвался в толпу живых мертвецов, преследовавших отступавших кочевников. Заметив, что убегающих женщин и детей разного возраста вот-вот догонят, Сян Шу тут же скомандовал:

- Свет!

Чэнь Син накрыл правую руку Сян Шу, державшую меч, своей и направил в ее столь мощный луч Сердечного Света, на какой только был способен. Внезапно тяжелый клинок вспыхнул ярким светом, озарив ночную тьму! Его сияние был ослепительнее, чем когда-либо прежде. Сян Шу взмахнул мечом, и порожденная им ударная волна моментально сбила с ног оказавшихся перед ним живых мертвецов.

У самого берега Сян Шу вдруг натянул поводья и соскочил с лошади. Акеле уже добрались до Шарусгола. Сян Шу схватил хана за воротник и что-то гневно прокричал ему, отчего лицо хана побелело.

- Что происходит? - вмешался Чэнь Син. - Отпусти его! Демоны засухи опять наступают!

Сян Шу пришлось отпустить хана акеле. Он подобрал моток веревки и повесил на плечо, затем указал себе за спину, давая понять, что надо поторопиться и пересечь реку. Чэнь Син находился подле Сян Шу. Юноша сложил кисти рук так, что образовался круг, и испустил луч Сердечного Света. В этот момент с южного берега Шарусгола донесся крик на языке теле.

- Подкрепление подошло! - сказал Чэнь Син. - Будем продолжать сражаться?

- Отходим! - принял решение Сян Шу. Сразу после этого он один конец веревки обвязал вокруг своей талии, а другой бросил Чэнь Сину со словами: - Пришло время твоей мести. Просто отпусти ее, если захочешь поквитаться со мной!

Чэнь Син взял веревку. Лицо его выражало полнейшее недоумение.

Друг за другом акеле переходили замерзшую реку, а живые мертвецы скользили по льду, пытаясь их догнать. Чэнь Син тоже перебрался на южный берег. Стоя там, он увидел, как Сян Шу коротко разбежался, наступил одной ногой на прибрежный валун, вытащил свой тяжелый меч, крутанувшись всем телом вокруг себя, взмахнул им и со всей силы обрушил клинок на лед!

Раздался громкий звук, от которого уши Чэнь Сина пронзила звенящая боль. В мгновение ока лед на реке пошел трещинами, похожими на паутину, и развалился на куски. Поднялась волна, водные брызги стрелами полетели в живых мертвецов, преграждая им путь.

Чэнь Син тут же схватил веревку и принялся бешено ее тянуть. Вытащив провалившегося в ледяную воду Сян Шу, он заорал:

- Ты сумасшедший!

Сян Шу с громким всплеском выскочил из воды. Его губы растянулись в беспощадной дикой улыбке. Двое мужчин повернули головы к реке и увидели, как живые мертвецы непрерывным потоком один за другим падают в воду. Они понятия не имели, сколько еще их осталось на северном берегу. Внезапно у самой воды они заметили мертвеца ростом почти 9 чи (1) в кожаном доспехе хунну и с кривой саблей-ваньдао в руке. Похоже, именно он командовал всеми этими ожившими трупами. Его появление озадачило Чэнь Сина.

Теле и хунну, получившие приказ доставить повозки и лошадей, уже прибыли и теперь вместе со всеми акеле уходили на юг. Разыгравшаяся не на шутку метель практически сразу закрыла им весь обзор.

Откуда здесь тоже взялись демоны засухи? Когда Чэнь Син их увидел, его сердце, кажется, пропустило удар.

Сразу после того как Сян Шу упал в воду, его волосы и брови покрылись кристалликами льда, и юноше стало уже не до акеле. Он опрометью бросился к телеге, замыкающей их спасательный караван, уложил в нее Сян Шу и сказал:

- Поехали! Назад в Чилэчуань!

Сян Шу глубоко вздохнул, но не мог перестать дрожать. Чэнь Син быстро скинул с него промокшую насквозь шубу, сорвал прочие одежды и принялся растирать заледеневшее тело. Затем юноша снял с себя верхние одежды, на мгновение задумался и снял также нижнюю рубаху, оставшись в одних штанах. После этого он натянул на себя одеяло, прижался к груди Сян Шу и укутался в него вместе с ним. Сян Шу сразу же обнял Чэнь Сина и положил его голову себе на плечо.

- Мамочки! - завопил юноша. - До чего же холодно! Ааааа...

Кожа Сян Шу была холоднее некуда, совсем как у окоченевшего трупа. Тело Чэнь Сина, напротив, было горячим, но ему оставалось лишь смириться с объятиями Сян Шу.

- Ху... - медленно вдохнул Сян Шу.

Чэнь Син непрерывно поглаживал рукой грудь Сян Шу, поддерживая его сердечный пульс, а тот продолжал вдыхать и выдыхать. Вскоре ему стало лучше, и все его тело начало потихоньку отогреваться.

Руками Чэнь Син касался лопаток Сян Шу, а щеку положил ему на грудь. За пределами телеги свирепствовал ледяной ветер. Чэнь Син в очередной раз задержал взгляд на ресницах Сян Шу, на которых все еще блестели крошечные крупинки льда, и подумал про себя: у этого парня такие длинные ресницы, как у девушки.

- Ладно, жить буду, - сказал Сян Шу и сразу после этого отпустил Чэнь Сина.

- Мне действительно стоило воспользоваться моментом, - безразличным тоном произнес Чэнь Син, - и пока ты был окоченевшим трупом, поколотить тебя в отместку.

- Ну так поколоти сейчас. Я не дам сдачи, - ответил Сян Шу.

- Ты в самом деле не станешь драться в ответ? - не поверил Чэнь Син.

- Сейчас нет. Но когда вернемся в Чилэчуань, тогда дам сдачи, - сказал Сян Шу. Юноша промолчал.

Чэнь Син высунул голову из-под одеяла и огляделся. Он посмотрел на вереницу телег впереди и спросил:

- Откуда именно тут взялись демоны засухи? Кто-нибудь может мне это объяснить.

Сян Шу положил руку на голову юноши и засунул ее обратно под одеяло, намекая, что самое время поспать.

- Ты все узнаешь, когда мы доберемся до Чилэчуаня, - сказал он.

Спустя четыре шичэня, проведенные в дороге, их караван наконец-то прибыл в Чилэчуань. Выбравшись из телеги, Сян Шу первым делом схватил хана акеле за верхние одежды и поволок в свою юрту, попутно приказав всем племенным старейшинам Древнего Союза явиться на совет.

Всадники всех племен собрались в степи возле северных окраин Чилэчуаня. Словно в ожидании огромной вражеской армии, они усилили дозорные отряды и выставили рогатки (2). Лучники приготовили колчаны, зажгли факелы и, не взирая на бушевавшую вокруг метель, заняли свои позиции в укрытиях перед лагерем, а лазутчики отправились к Шарусголу на разведку.

Тем временем обстановка в юрте, где проходил совет, накалилась до предела. Ругань стояла такая, что небеса готовы были перевернуться. Каждый из старейшин твердил свое, будучи не в состоянии воспринимать слова других. Они снова и снова задавали вопросы, перемежая их проклятиями, коих, казалось, было не меньше, чем вопросов. Лицо хана акеле сделалось мертвенно-бледным от страха. Сян Шу уже переоделся в одеяние шаньюя и теперь просто молча внимал крикам присутствующих, восседая на своем почетном месте.

Послушав их, Чэнь Син более или менее понял, что произошло. Однако чем больше он слушал, тем неспокойнее становилось у него на душе. Итак, чуть более полумесяца назад живые мертвецы напали на акеле у восточного берега Баркёль, из-за чего все племя в панике бежало к Чилэчуаню. При этом каждый раз, когда хану акеле задавали вопрос, он отвечал на него одним предложением. Было понятно, что мужчина явно не желает вдаваться в подробности.

- Почему ты должным образом с этим не разобрался? - гневно допытывался старейшина лоуфань (3).

- Когда Великий Шаньюй услышал, что твое племя угодило в ловушку, - добавил старейшина теле, - он ни слова не говоря повел своих людей тебе на подмогу. И вот как ты ответил Чилэчуаню?!

- Откуда мне было знать, что они придут сюда! - оправдывался вождь. - Я и предположить не мог, что эти горные призраки будут неотступно преследовать нас, совершенно не желая оставить в покое.

Чэ Лофэн, лицо которого покраснело и отекло от удара Сян Шу, не мог сдержать радости при виде несчастья, обрушившегося на хана акеле, и отпустил в его адрес несколько язвительных замечаний. Сян Шу устрашающе посмотрел на него и велел держать себя в руках.

- Хан Акеле, - спросил Чэнь Син на языке хань, - раз Вы с самого начала обо всем знали, то скажите мне, появление этих живых мертвецов имеет к Вам какое-то отношение? Если Вы не объясните все сейчас, то когда они объявятся снова, как в таком случае мы сможем с ними справиться?

Никто из собравшихся не знал языка хань, а потому все они непонимающе уставились на юношу. Пришлось Сян Шу вмешаться и перевести.

- Разве ты не заклинатель из Срединных земель? - спросил хан акеле. - У тебя должен быть способ разобраться с ними!

- Каков наглец! - буркнул Сян Шу.

Хана акеле снова охватила дрожь. Он и так уже был встревожен и напуган, а теперь слова и вовсе застряли у него во рту. Чэнь Сину казалось, что его голова вот-вот взорвется. Он не знал языка варваров, а их манера вести разговор казалась ему бестолковой. Они походили на цыплят, пытавшихся говорить с утками, но совершенно не способных нормально общаться.

- Я скажу, - мягким голосом произнесла сидевшая у стенки юрты хатун. - Видите ли, тот, кто командует этими горными призраками, - это мой сын.

Чэнь Син опешил.

- Три года назад этот жужанин, Чэ Лофэн, убил моего сына, - глазами полными слез она взглянула на сидящего в стороне Чэ Лофэна и медленно проговорила: - Он вырвал его сердце...

Сян Шу склонился набок и шепотом перевел ее слова Чэнь Сину. От услышанного подозрения юноши только усилились. В этот момент раздался голос Чэ Лофэн. Он снова не удержался от соблазна унизить акеле и вмешался в разговор:

- Твой сын убил многих моих воинов, убил моего Чжоу Чжэня! Даже смерти мало, чтобы искупить его злодеяния! Я жажду и ваши сердца вырезать!

- Заткнись! - внезапно рявкнул Сян Шу, даже не заботясь о том, чтобы сдержать гнев. - Чэ Лофэн! Опять напрашиваешься?!

Чэ Лофэну пришлось умолкнуть, хотя его злоба никуда не делась. Хатун немного успокоилась и продолжила свой рассказ.

- Как раз когда гроб с телом моего сына ожидал погребения, у озера Баркёль объявился целитель. Подобно твоему другу-хань, уровень его мастерства был невероятно высок, сродни божественному...

Внезапно Сян Шу перестал переводить. Поэтому Чэнь Син, который услышал лишь половину, потянул его за край одежд, знаком прося продолжить. И Сян Шу назвал имя:

- Кэера.

Хатун опешила, затем быстро кивнула. Довольно долго Чэнь Син пребывал в недоумении, но потому собрался с мыслями и неожиданно вспомнил: этот человек, разве это не тот самый целитель, который в свое время лечил отца Сян Шу, прежнего великого шаньюя?!

- Что он сделал с твоим сыном? - спросил Сян Шу на языке хань?

- Он сказал, что у него с собой есть сердце и что он собирается подарить его нам. Он достал из деревянного ящика черное сердце и поместил его в грудь Юдо. Еще он дал ему снадобье. Через три дня Юдо вернулся к жизни.

Поскольку теперь Сян Шу и хатун говорили по-ханьски, Чэнь Син их понимал.

- Однако после того как он ожил, он не ел, не пил и даже не спал, - еле сдерживая слезы произнесла хатун. - Он не узнавал ни меня, ни отца, ни людей своего племени. Наконец однажды он покинул нас и ушел на север. С тех пор он не возвращался. Вплоть до этой осени. А когда вернулся, то привел за собой горных призраков...

Хатун закрыла лицо руками и зарыдала.

- Он приснился мне, - продолжила она срывающимся голосом. - Он указал на свое сердце и спросил, почему я не помогла ему отомстить, почему...

Услышав это, Сян Шу встал и вышел из юрты.

- С этого момента все племена начинают готовиться к сражению с приближающейся ордой живых мертвецов. Пока все не закончится, любое племя, которое вздумает жаловаться на кровные обиды, будет полностью, без исключений, изгнано из Древнего Союза Чилэ.

Чэ Лофэн посмотрел на Сян Шу. Целая гамма эмоций отразилась на его лице. Между тем Сян Шу уже дал знак Чэнь Сину подняться и выйти из юрты.

Шел легкий снег. Во второй половине дня люди из племени теле закончили возводить деревянные оборонительные укрепления на севере Чилэчуаня. Чэнь Син подошел и остановился перед ними. Тем временем Сян Шу, с головы до пят облаченный в железный доспех (4), инструктировал командиров боевых отрядов каждого племени, дабы как следует подготовить их к встрече с врагом.

- Не позволяйте им оцарапать или укусить вас, - в который раз предупредил Сян Шу. - Увидев мертвеца, просто обезглавьте его. Не затягивайте бой.

Упорядочив в голове рассказ хатун и свое собственное представление о Кэере, Чэнь Син теперь уже почти не сомневался, что этот «целитель», должно быть, принадлежал к той самой таинственной группе, которая использовала затаенную злобу для создания демонов засухи. Не исключено также, что именно он сам и был причиной всего произошедшего, кукловодом, дергающим за ниточки, или даже главным вдохновителем, скрывающимся в тени. Три года назад (5) этот человек покинул пределы Великой стены. Сначала он обратил сына хана акеле в живого мертвеца, а затем, по пути обратно на юг, дал прежнему Великому Шаньюю особое снадобье.

- С Юдо произошло то же самое, что и с твоим отцом, - пробормотал Чэнь Син, - все они превратились в живых мертвецов. Нам надо найти Кэеру. Тогда, возможно, мы сумеем понять, что стоит за всеми этими беспорядками с демонами засухи.

- Он ушел на юг еще три года назад, - отозвался на его слова Сян Шу. - Сейчас он скрывается где-то на Центральных равнинах, а может, уже добрался и до южного берега Янцзы. Впрочем, неважно, Гуван все равно найдет его, даже если Гувану придется преследовать его до самого края земли.

Чэнь Син глубоко вздохнул и сказал:

- Сейчас живые мертвецы, скорее всего, пересекают реку.

Сян Шу кивнул:

- Лазутчики уже вернулись. В данный момент они пробираются по снегу.

Чэнь Син нахмурился, поднял голову и посмотрел на небо.

- Было б лучше, если бы снегопад усилился... - посетовал он.

Сейчас живые мертвецы передвигались с трудом. Если бы метель разразилась несколькими днями раньше, их, возможно, засыпало бы снегом еще до прихода в Чилэчуань.

Почему они так упорно стремятся на юг, с какой целью? Сколько бы Чэнь Син ни размышлял над этим, он никак не мог найти ответ. Откуда они пришли? И куда идут? В голове юноши крутилось бесчисленное множество вопросов.

- Сян Шу, - Чэнь Син нахмурился и, тщательно все обдумав, сказал: - Не знаю почему, но у меня такое чувство, будто появление этих демонов засухи как-то связано с горой Эрчилун, с тем местом, где, согласно преданиям хунну, упал дракон. Нам надо как можно скорее отправиться на север.

У подножия гор Иньшань протрубил сигнальный рог.

- Сперва от них отобьемся, - сказал Сян Шу, - а потом поговорим! Внимание! Приготовиться к бою!

Снег прекратился. По снежной равнине, тянувшейся насколько хватало глаз, брели бесчисленные полчища живых мертвецов в поношенных и ржавых доспехах, направляясь к Чилэчуаню.

Примечания:

(1) Напомню, 1 чи ≈ 22 см. Соответственно, рост мертвеца без малого 2 м.

(2) Рогатка - легкое оборонительное заграждение, конструкция из перекрещенных и скрепленных (связанных) между собою деревянных бруса и кольев, обычно заостренных. В общем, этакий противокавалерийский еж.

(3) Лоуфань - кочевое племя, родственное хунну, обитавшее на территории Ордоса, пустынного плато, которое с севера, запада и востока окаймляет изгиб реки Хуанхэ (современный городской округ Ордос автономного района Внутренняя Монголия КНР).

(4) Естественно, речь идет о ламеллярном, то есть пластинчатом, доспехе, состоящем из сплетенных между собой шнуром пластин. Ламелляр обычно существовал либо в виде корсета-кирасы, часто с длинным подолом, играющим роль набедренников, либо в форме халата длиной до колен, с разрезами спереди и сзади; в обоих случаях он, как правило, дополнялся оплечьями в виде листов ламеллярного полотна. Такого рода доспех был повсеместно распространен среди степных народов Евразии, включая северных варваров-ху, столетиями досаждавших древнему Китаю. Помимо ламеллярного доспеха для воинов, степняки также использовали ламеллярную броню для лошадей, что, кстати, мы и увидим в следующей главе.

(5) И снова, видать, Фэйтянь-дажэнь подзабыл, что сам же и написал. В главе 24 первого тома Сян Шу говорит, что Кэера явился к его отцу пять лет назад. Теперь вдруг речь идет о трех годах. Последнее, на мой взгляд, лучше укладывается в общую хронологию событий новеллы, особенно если учесть, что с момента начала ее событий прошел почти год. Итак, примерно за два с половиной года до появления Чэнь Сина в осажденном Сянъяне Кэера обратил хана акеле и прежнего Великого Шаньюя в живых мертвецов (случилось это, скорее всего, летом, иначе акеле не кочевали бы тогда на севере). Спустя какое-то время Сян Шу отправился на поиски таинственного целителя-вредителя и примерно через полгода-год странствий, летом - в начале осени 378 г., угодил в цзиньские казематы. При этом до своего ухода он успел несколько лет побыть Великим Шаньюем, поскольку получил титул еще при жизни отца.

Глава 34. Взрыв

"Я передаю тебе Чилэчуань. Ты единственный, кому я могу доверять!" (анлейт)

Чэнь Сина наконец-то достало все это, он не мог больше это выносить (оригинал)

Так началась эта большая битва. Чэнь Син вскочил на коня, а за ним в полном составе высыпали воины всех племен. В мгновение ока несметное количество всадников покинуло лагерь. Вооруженные длинными сабли, они двинулись вперед и встретились группу живых трупов, разрубая и убивая их!

- Рубите им всем головы! - крикнул Сян Шу.

Чэнь Син подстегнул своего коня и поскакал. Первоначальным желанием экзорциста было хоть немного помочь Сян Шу своим Сердечным Светом, но юноша обнаружил, что в этом бою он вообще не нужен. Это был первый раз, когда он видел кавалерию Чилэчуань в действии. Каждое племя было прекрасно обучено, вовремя наступая и отступая. Помня о наставлении Сян Шу насчет рук и ног, все кочевники надели укрепленные наручи и поножи, и даже боевые кони были защищены железными доспехами. Повсюду сверкали и вспыхивали блики на клинках. Как только встречался враг, сабля отсекала ему голову. Довольно скоро отряд Ба был полностью повержен.

Кроме того, Чэнь Син обнаружил, что в этом мире льдов и снегов неупокоенные мертвецы, замерзшие почти до состояния льда, двигались намного медленнее, по сравнению с теми проворными демонами, что встретились им в Чанъане. А конница кочевников Чилэчуань была еще более свирепой и жестокой, чем бронированная кавалерия Гуаньчжуна. Меньше чем через четверть часа поле боя уже было покрыто неподвижными трупами - все лежали на земле, головы отдельно, тела отдельно.

Поначалу Сян Шу гонял всадников теле туда и обратно за мелкими группами демонов, но ситуация в сражении не была критической, и он немного отступил, направив армию к краю поля боя.

- Они бегут! - закричал кто-то

Но даже когда армия живых трупов рассеялась и остатки ее сбежали на север, лидер Ба так и не появился. Чэнь Син поспешно отправился на поле боя, с подозрением вглядываясь в мертвые тела и запечатлевая в памяти все подробности.

Сян Шу отдал приказ прекратить преследовать демонов, так как исход битвы был очевиден. Всадники Чилэчуань, используя свое сокрушительное превосходство в численности и силе, одержали полную победу. И именно в этот момент Чэ Лофэн привел с собой армию жужан.

- Слишком поздно. Все уже кончено, - Сян Шу снял шлем и бросил его на землю.

Чэ Лофэн ехал верхом, оглядывая мертвецов под ногами лошади. Сян Шу снова заговорил:

- Пусть ваши войска соберут все трупы в одно место и сожгут их. Прикасаться к ним нельзя!

Чэнь Син помахал рукой, давая понять, что это не имеет большого значения, и начал осматривать очередное тело. Сян Шу снял перчатку, сплетенную из стальной проволоки, и бросил ее Чэнь Сину. Перчатка весила несколько цзиней; Чэнь Син надел ее и перевернул защищенной рукой обезглавленного демона. Затем снял нагрудник с тела и тщательно всмотрелся в цвет кожи покойного.

В отличие от демонов засухи в Чанъане, среди которых встречались как восставшие мертвецы из Ху, так и из Хань, трупы за Великой Стеной были все были из Ху, и почти все они были воинами. "Пожалуй, они используют подручный материал, так ведь же?"

- Ты раньше видел такие доспехи? - спросил экзорцист.

Сян Шу лишь нахмурился и ничего не ответил. Вождь акеле подошел вместе с несколькими воинами, обменялся несколькими фразами с Сян Шу. Они взяли броню и начали обсуждать ее.

- Это доспехи хунну, - вынес решение Сян Шу. - Все эти ожившие трупы - это все воины хунну, умершие от двадцати до ста лет назад.

Чэнь Син отложил нагрудник. Подозрения юноши еще больше усилились:

- Где были первоначально похоронены эти люди?

- На Кароше, - ответил Сян Шу, - в том самом месте, где раньше хоронили всех хунну.

Чэнь Син связал это со словами хатун. Как раз двадцать лет назад наследник хана Юдо "вернулся из мертвых", вскоре он покинул племя и ушел на север. Несколько лет спустя он вернулся, приведя за собой тысячи мертвых воинов хунну... Ответ был почти очевиден.

На горе Кароша определенно должно было что-то случиться.

Люди спешившись, вернулись к лагерю. Сложенные черепа и тела обезглавленных мертвецов образовали целый небольшой холм в стороне от Чилэчуань. Под этой горой тел уложили дрова, а сверху их покрыли кусками жира. Сян Шу взял факел и поджег поленницу. Огонь моментально взмыл вверх и поднялся к небу, уничтожая демонов.

Среди различных ху, живущих в Чилэчуань, самой большой группой были хунну, вторыми по численности были теле, за ними следовали жужане и шивэй. Хунну со всей равнины пришли и, опустившись на колени перед гигантским костром, затянули печальную песню.

- Юдо так и не появился, - сказал Сян Шу. - Должно быть, он все еще где-то здесь.

- Что же они все здесь делали? - задумался вслух Чэнь Син.

Подошел воин из хунну и сказал Сян Шу несколько слов. Чэнь Син нахмурился, потому что не понял, но Сян Шу перевел:

- Хунну верят, что причина, по которой трупы превращались в горных призраков, обманывая смерть и восставая из мертвых, заключалась в том, что у них оставались не исполненные при жизни желания.

Чэнь Син некоторое время обдумывал эту мысль, затем покачал головой и ответил:

- Сомневаюсь, что это так.

- Это всего лишь легенда, - Сян Шу, очевидно, и сам не верил в этом, но почти ничего не сказал, продемонстрировав лишь недоверчивый вид. А Чэнь Син вдруг с ужасом подумал, что живые трупы, возможно, пришли за ним самим.

Они подавили восставших демонов засухи в Чанъане, но вдохновитель там так и не появился. Неживые тела с легкостью преодолевали расстояния в тысячи ли. "Уж не для того ли, чтобы устранить меня, чтобы помешать мне сорвать их планы?" Думая об этом, Чэнь Син смутно чувствовал, как из далекой темноты на него устремлены два внимательных глаза.

- Мне нужно идти, - произнес экзорцист. - Боюсь, они пришли за мной.

Сян Шу, естественно, понял, о чем думает Чэнь Син, и категорически отверг это:

- Это невозможно! Кэера уехал в степи три года назад. Можешь ли ты объяснить, что произошло тогда?

Чэ Лофэн, который до сих пор тихо слушал в сторонке, вдруг спросил:

- Вы знаете, откуда берутся горные призраки?

Сян Шу сказал Чэ Лофэну:

- Завтра я уеду на Север. Аньда, оставляю Чилэчуань на тебя.

Чэнь Син почувствовал, как с него свалилось невозможно тяжелое бремя.

- Вещи уже был подготовлены во время Праздника конца осени, - добавил Сян Шу, обращаясь к экзорцисту. - Мы можем выехать в любое время.

Чэ Лофэн ни словечком не обмолвился с Чэнь Сином с того самого времени, как в последний раз повздорил с Сян Шу. И теперь он использовал язык жужан, чтобы спросить у аньды:

- Куда ты хочешь пойти?

- На Карошу, - ответил Сян Шу, - туда, где упал древний дракон.

- Ты не можешь уйти! - воскликнул Чэ Лофэн. - Я слышал от акеле, что горные призраки вот-вот вернутся!

- Мне нужно выяснить, что происходит, - ответил Сян Шу. - Чэнь Син последовал за мной в Чилэчуань именно из-за этого дела. Ты не знаешь этого, но демоны засухи также появлялись и в Чанъане. Мы не знали причин, и это привело к большому кровопролитию...

- Говорю тебе, - Чэ Лофэн, уразумев все по-своему, бросил взгляд на Чэнь Сина, - это он привел их сюда!

- Это не имеет к нему никакого отношения!

Не дожидаясь реакции Чэнь Сина, Сян Шу быстро продолжил, но тон его был подавленным:

- Чэ Лофэн! Просто забудь это...

Он протянул руку к Чэ Лофэну, но тот оттолкнул ее. Было ясно, что он завидовал Чэнь Сину - ведь из-за этого ханьца сам Чэ Лофэн оказался избит.

Они находились у юрты Да Шаньюя. Чэнь Син почувствовал, что ситуация выходит за пределы нормальной, и поспешно сказал:

- Я пойду соберу свои вещи.

- Да что с тобой такое?! - Сян Шу свел брови, глядя на Чэ Лофэна.

- Я хочу спросить тебя о том же! - парировал Чэ Лофэн. - Ты Великий Шаньюй Чилэчуань! Враг все еще не уничтожен, этот монстр Юдо все еще где-то прячется, а ты сейчас собираешься уходить? Едешь на север с этим ханьцем?!

- У этого места есть ты! - тон Сян Шу стал жестче. - Я передаю тебе Чилэчуань. Ты единственный, кому я могу доверять!

Чэнь Син вошел в юрту. Услышав эти слова, он почувствовал неизъяснимую растроганность в сердце, но в то же время ему было немного грустно. Возможно, то, что он когда-то представлял себе, тоже было бы такой дружбой до гробовой доски.

- Я не Великий Шаньюй! - ответил Чэ Лофэн. - Мне все равно, что здесь происходит!

Сян Шу устало вздохнул.

- Ты что, ребенок? - Сян Шу устало нахмурился.

- Ты изменился, - сказал Чэ Лофэн, - аньда, ты изменился. Ты отправился на Центральные Равнины и год назад бесследно исчез. Потом ты вернулся с этим подозрительным ханьским щенком, и теперь ты по уши влюблен в него. Это неприлично даже для Великого Шаньюя, не так ли?!

Сян Шу: "Ты..."

- Кого, черт возьми, ты называешь ханьским щенком! - терпение Чэнь Сина наконец лопнуло. Бросив свою шкатулку с лекарствами, он схватил из оружия Да Шаньюя длинный лук, наложил на тетиву стрелу, выбежал из юрты и направил лук на Чэ Лофэна.

- Ханьский щенок? - зарычал юноша. - Этот ханьский щенок спас тебе жизнь! Так ты обращаешься с благодетелем, который спас твою жизнь?! Ты, жужанин! Да ты просто кусок дерьма! Ты хуже пса!

Чэнь Син наконец-то достало все это, он не мог больше это выносить. Все свои дни в Чилэчуань он старался быть со всеми терпеливым, любезным и обходительным. Будучи гостем, он не хотел спорить с Чэ Лофэном и обычно делал вид, что не замечает его ревнивых взглядов. Но на этот раз он, наконец, взорвался. Он больше не мог терпеть Чэ Лофэна.

Стрела смотрела на Чэ Лофэна. У шатра воцарилась тишина. С неба снова посыпался снег, и сияющие кристаллики, трепеща, носились вокруг. Несколько снежинок упало на стрелу. Сян Шу протянул руку и нажал на оружие в руках Чэнь Сина. Экзорцист, дрожал от ярости, отбросил лук и стрелы.

Чэ Лофэн рассмеялся и встал.

- Пойдем? - позвал он Чэнь Сина. - Может, поскачем на равнину и постреляем из лука? Определим, кто победит, а кто проиграет. Каждому по три стрелы, битва не на жизнь, а на смерть. Осмелишься или нет, маленький ханец?

Если говорить о конной стрельбе из лука, - ну как Чэнь Син мог быть противником Чэ Лофэна? При встрече лицом к лицу экзорцист, разумеется, будет застрелен. Сян Шу сердито выпалил:

- Чэ Лофэн! Если ты продолжишь поднимать шум, не вини меня за то, что я разозлюсь!

- Постойте! - раздался женский голос. - Я пойду вместо него на эту твою битву не на жизнь, а на смерть!

Неожиданным заступником оказалась хатун.

Чэнь Син: "..."

Хан и его супруга прибыли к юрте Сян Шу и как раз застали противостояние между Чэ Лофэном и Чэнь Сином.

- Божественный Целитель спас жизнь мне и моему сыну, - продолжала хатун, - чтобы у Юдо, который умер от твоей руки, был младший брат, а у акеле было потомство, которое унаследует племя. Я приму твой вызов и выступлю вместо Божественного Целителя. Ну что, Чэ Лофэн? Осмелишься или нет?

Чэнь Син поспешно вставил:

- Подождите, я еще не принял его вызов.

Излишне упоминать, что хатун должна была не садиться на коня, а отдыхать по крайней мере месяц, восстанавливая тело после родов. Но глядя на Сян Шу, он все равно не мог ответить на вызов Чэ Лофэна. На самом деле, Чэнь Син не боялся потерять свою жизнь. Его навык стрельбы из лука всегда был "выстрел - туда - попадание - туда"... Но если по какой-либо случайности он окажется неосторожен и собьет Чэ Лофэна с лошади, в конце концов, ему самому же и придется лечить рану. Разве это не доставит еще больше хлопот?

- Аньда, тебе не стоит недооценивать этого ханьца, - насмешничал между тем Сян Шу. - Я видел, как он сбивал из арбалета ханьского генерала в полном боевом доспехе.

Чэ Лофэн выкрикнул в гневе:

- Давай! Ты согласен или нет?

Сян Шу махнул рукой и холодно ответил:

- Он не примет твой вызов. Если ты действительно этого хочешь, почему бы тебе не посоревноваться с ним в спасении человеческих жизней?

- Мне состязаться с лекарем в спасении жизней? - усмехнулся Чэ Лофэн.- Как я вообще могу соревноваться в этом?

- И что? - ответил Сян Шу. - Ты хочешь посадить целителя на лошадь, чтобы он соревновался с таким воином, как ты, в конной стрельбе из лука? Ты действительно всякий стыд потерял?

Так, легко усмехнувшись одними уголками рта, Сян Шу смог разрядить напряжение. Чэнь Син с ненавистью развернулся и вошел в юрту. Сян Шу жестом пригласил всех следовать за ним. Че Лофэн нахмурился: "Что ты делаешь?"

Сян Шу позвал Чэ Лофэна, хана акеле и его супругу, а также командиров конных отрядов всех прибывших племен, дабы обсудить некоторые вопросы. Перед уходом он еще раз взглянул на Чэнь Сина:

- Я вернусь вечером.

Чэнь Син промолчал, но про себя подумал: "Потеряйся! Все вы просто потеряйтесь!" Затем он угрюмо улегся посередине юрты, раскинув руки и ноги. На сердце у него было тяжело-тяжело. Когда стемнело, Сян Шу все еще не вернулся. Кто-то вошел и принес еду, сказав:

- Великий Шаньюй все еще обсуждает некоторые вопросы и просит вас подождать еще немного.

- Понял, - ответил Чэнь Син. Настроение стало хуже некуда. Он уже знал, что Чилэчуань отправил на поиски Юдо и конных воинов, и разведчиков, чтобы охватить все районы. И сейчас на совете как раз обсуждают, что делать с этой проблемой, возможно, снова поссорившись. Сян Шу, скорее всего, должен сначала найти и сжечь Юдо, а потом уже с чистой совестью сопровождать Чэнь Сина на исследование Севера.

Но чем больше Чэн Син будет медлить, тем холоднее станет погода. Он также не знает, что произойдет дальше. Услышав сказанное днем, юноша не мог не чувствовать тревогу. Все эти дни он думал, что Сян Шу не хочет быть его Защитником. Для него это и в самом деле было невозможно. Он - Великий Шаньюй Ху. 300 000 воинов Чилэчуань и простые люди уважают его, слушаются его. Если Сян Шу отбросит от себя эту ответственность, как он сможет почувствовать облегчение?

Чэнь Син думал об этом снова и снова. В конце концов, для него было бы лучше уйти первым, одному. В любом случае, у него все еще было покровительство Юпитера. Даже против 200-тысячной армии Цинь у стен Сянъяна - он сказал, что прорвется, и он прорвался. А сейчас достаточно взять с собой карту и нужное количество припасов. Самое худшее, что может случиться - он просто замерзнет.

Размышляя таким образом, Чэнь Син упаковал кое-какие лекарства, взял длинный лук и пристроил его за спиной. Он не взял с собой никаких денег. В конце концов, в месте без людей не было смысла в деньгах. Его лошадка, которую он купил, уже была нагружена провиантом и салом, а также кремнем и шерстью. Когда он обернулся, то увидел хана акеле, стоящего в темноте рядом со своим конем.

- Аах! - Чэнь Син перепугался до чертиков. - Здесь же так темно! Почему вы стоите там, пугая людей?!

Вождь произнес несколько фраз на своем хуннском и использовал несколько жестов, пытаясь поговорить с Чэнь Сином. Экзорцист был озадачен. Хан вскочил на коня и жестом пригласил Чэнь Сина следовать за ним.

Чэнь Син: "???"

Северная сторона Чилэчуань, за пределами лагеря акеле

Рядом с хатун стояли три лошади без всадников. Она вложила поводья одного из коней в руки Чэнь Сина и сказала:

- Эта твоя лошадка не выдержит и трех дней безжалостного мороза, она падет в снегах. Вместо нее поезжай на этой лошади, ее подготовили к дороге.

- Что происходит? - непонимающе произнес Чэнь Син. - Я не собираюсь искать Юдо.

- Я знаю, - ответила хатун. - Ты едешь на Север, верно? Этот старик проводит тебя. Иметь рядом с собой человека, который просто составит компанию в пути, тоже неплохо, верно? Вот, надень-ка эту одежду. А эту лошадь мне давным-давно подарила Сян Юйянь. Коняшке уже 22 года, старый уже, но все еще хорошо бегает. Как говорится, "старый конь знает дорогу", поэтому вам не нужно бояться заблудиться, когда будете возвращаться.

- И это тоже возьми... вот... - она протянула Чэнь Сину кинжал.

Чэнь Син: "..."

Экзорцист посмотрел на хатун, а затем на хана акеле. Потомки древнего рода хунну, подготовившие для них припасы, независимо от возраста, все вышли и один за другим поклонились Чэнь Сину и своему вождю.

Хатун сказала:

- Идите. Вы обязательно вернетесь целыми и невредимыми.

- Цзя! - выкрикнул хан, закутанный в теплый большой плащ, укрывающий все его тело, и первым покинул Чилэчуань.

Глаза Чэнь Сина увлажнились. Он встряхнул поводья лошади и последовал за вождем. Повернув голову, юноша крикнул в ответ: "Спасибо!" - и увидел, что хатун стоит в снегу, перед своими людьми, прощаясь с двумя уезжающими. Снег не прекращался, и вскоре Чилэчуань скрылся за огромной снежной завесой.

Расстояние до Великого озера Баркёль составляло четыреста ли. Сначала они, направившись на север, должны были пересечь реку Шарусгол. После этого, согласно карте, следовало повернуть на восток и пройти через древний город со рвом. Затем, снова повернув на север, им надо было проехать еще шестьсот ли. И если они не собьются с пути, то как раз доберутся до горы Кароша.

После вьюги дороги были заметены, ехать было трудно, и лошади замедлили ход. К счастью, небеса пожалели их. Снежной бури, застилающей небеса и скрывающей солнцу, больше не было. После переправы через Шарусгол погода и вообще прояснилась, и зимнее солнце ярко сияло в небе. На обширных снежных полях часто встречались дикие лисы, охотящиеся на птиц.

Было совершенно ясно, что хан акеле прекрасно знаком с жизнью на дикой природе. Его клан был знаменит тем, что приручал и разводил лошадей. Вождь отлично помнил местность, зная наизусть, куда можно идти, а куда лучше не соваться. Чэнь Син не говорил на его языке и поначалу боялся, что старик, которому уже было за 50, не сможет прокормить себя. Он никак не ожидал, что физические возможности "старика" были намного лучше, его собственных, и в дороге именно "старик" чаще добывал дичь, делясь ею с юношей.

Через несколько дней пути они наконец прибыли к своему первому ориентиру по карте. Они стояли перед пустынным городом, наполовину скрытым пургой. Несколько фонарей, похожих на звезды, освещали город кое-где изнутри.

- Не могу поверить, что здесь кто-то живет! - воскликнул потрясенный Чэнь Син. После того, как он выехал за пределы Великой стены, это был лишь второй раз после Чилэчуань, когда он увидел какое-то поселение. - Что это за место?

- Каракорум, - ответил вождь.

Чэнь Син, следуя за ханом, вошел вместе с ним в город. Несмотря на довольно большую площадь, здесь жило всего несколько сотен маленьких семей. По пути юноша заметил в центре города памятный знак, на котором было написано как по-ханьски, так и на языке хунну, название: Лунчэн, "Город Драконов"

Прошло более 400 лет с тех пор, как Вэй Цин совершил свой блистательный поход на хунну. Когда-то этот город было местом, где хунну поклонялись драконам, здесь же проходили ежегодные собрания всех племен хунну. Но после того, как Вэй Цин разрушил Лунчэн, это место из процветающего города быстро пришло в упадок. Племена хунну одно за другим переезжали в Чилэчуань, оставляя в городских стенах лишь купцов и старейшин, которые временно оставались здесь, пережидая зиму.

Примечание:

Что касается пути, на который вступили Чэнь Син и его спутник. Все ориентиры, которые указаны в новелле, имеются в реальности. Но они находятся совершенно не в тех местах, что указал Фэйтянь-гэ. Между Чилэчуань и реальным озером Баркёль расстояние намного больше указанного в новелле, - около 2000 км, что составляет 4000 ли и находится оно, скорее, на западе от начальной точки движения. Более вероятной целью был бы Байкал, но в новелле четко указано и озеро Баркёль, и расстояние в 400 ли. При переводе мы с ElleWedzminka не будем придерживаться реальной карты - если в новелле указаны другие названия, расстояния и направления, так и будет, и пусть эти несоответствия останутся на совести автора. Но ради общего развития об этих местах упоминать будем.

Вот как например, Лунчэн, Город Драконов - легендарное поселение кочевников, священное место хунну, а также их политический центр в древности. Местоположение этого города, действительно разрушенного Вэй Цином, до недавних пор не было достоверно известно. В 2020 году монгольское правительство объявило о том, что археологическая экспедиция нашла хорошо сохранившиеся остатки Города Драконов примерно в 470 км к западу от Улан-Батора. Настолько хорошо сохранившиеся, что на одном из зданий осталась надпись "Великий Сын Неба Шаньюй" - как раз на основании этой надписи археологи и сделали вывод, что нашли наконец древнюю столицу хунну.

Но это просто к сведению, еще раз - карта северной части Китая в новелле весьма сильно отличается от карты в нашей части реальности. Более того, в реальности положение Лунчэна не совпадает с местоположением Каракорума ;)

Глава 35. Снежная ночь

«А кто тут говорил, что ему нужен Защитник, чтобы защищать его?»

Первым делом хан акеле помог Чэнь Сину расположиться в каменном доме, накормил лошадей и сразу же после этого ушел. Поскольку каждый из них не понимал языка другого, Чэнь Син обычно общался с ним жестами. Поэтому и на сей раз юноша не стал спрашивать, куда тот отправился. Он лишь сказал уходившему вождю:

- Пойду пройдусь по городу.

Стоило Чэнь Сину оказаться в новом месте, он всегда с удовольствием отправлялся на прогулку. Скоро Новый год (1), а значит, жить ему осталось менее трех лет, так что еще он мог делать? Лишь исследовать окружающий мир и набираться новых впечатлений, расширяя тем самым свой кругозор. Хан акеле помог ему надеть ожерелье из волчьих зубов, украшенное драгоценными самоцветами. Он сделал это в первую очередь затем, чтобы хунну признали его и не попытались схватить.

Четыре сотни лет, минуло целых четыре сотни лет! Время почти стерло следы войны, разразившейся при династии Хань. Единственное, что сохранилось с тех пор, это старый императорский дворец Хунну из черного камня, расположенный в центре города. Когда-то здесь жили хунну, жужане и даже теле. Чэнь Син шагал к каменному дворцу, и ему казалось, будто он и сейчас еще способен узреть его былое великолепие.

Во дворце Чэнь Син наткнулся на группу хунну, гревшихся у костра. Опознав в подошедшем юноше ханьца, они какое-то время с любопытством наблюдали за ним, а затем один из них пригласил его выпить. Чэнь Син откликнулся простым приветствием, после чего он вернулся обратно в каменный дом, захватил с собой еду и поделился с ними.

- Что это за место? - Чэнь Син покрутил головой туда-сюда и вдруг в глубине дворцового сада заметил квадратную башню.

Хунну совершенно не понимали, что он говорит, и общаться они могли только жестами. Чэнь Син остановился перед башней. В глаза ему бросился узор на земле, выложенный каменной плиткой...

Это же магическое поле! Защитная Стена!

Чэнь Син тут же подошел ближе. Он не ожидал увидеть руины, оставленные экзорцистами тех времен, когда мир еще не погрузился в магическое безмолвие, так далеко от Центральной равнины! Для чего же использовалась эта Защитная Стена? Если не считать зеркального мира, он впервые видел подобное поле вживую.

Перед квадратной башней возвышались каменные ворота, весившие около 10 000 цзиней (2). Чэнь Син несколько раз толкнул их, но результата не последовало - каменные створки не сдвинулись ни на цунь. Более того, стены самой башни, стоявшей в центре поля, были абсолютно глухими, без единого окна.

"Внутри, должно быть, хранится магический артефакт, - подумал Чэнь Син, - впрочем, не стоит его трогать."

На каменных воротах висел небольшой духовный замок цвета расплавленного золота, который, как догадался Чэнь Син, и использовался для их отпирания. Тот, кто возвел эту башню, был довольно изобретательным. До наступления магического безмолвия экзорцисту с высоким уровнем магических умений достаточно было собрать духовную энергию небес и земли, наполнить ею ворота через духовный замок и они открылись бы.

Однажды, когда ци небес и земли вернется, он мог бы снова прийти сюда и посмотреть, что произойдет. Чэнь Син был уверен, что сумел бы открыть этот замок.

Вернулся хан акеле, неся на плече пойманного на охоте оленя. Хунну, гревшиеся у костра на территории императорского дворца, помогли ему зажарить тушу. Хан акеле тяжело дышал: возраст давал о себе знать. Долгая погоня за оленем вымотала его, и он вынужден был присесть у огня, дабы отдохнуть и прийти в себя. Заметив выражение обеспокоенности на лице Чэнь Сина, он улыбнулся юноше. Чэнь Син не мог отделаться от мысли: будь его отец сейчас жив, он тоже был бы таким же, ба.

Когда они жили в Цзиньяне, у его сорокалетнего отца не было других детей, поэтому он много баловал Чэнь Сина. Тем не менее он не испортил сына и не позволил ему превратиться в вышитую подушку. Напротив, он часто повторял, что мир пребывает в хаосе и лишен равновесия, рассказывал, как тяжела судьба мира, как расцветали и гибли династии, как годами длились разрушительные войны, как ху и хань убивали друг друга и при этом всегда страдали простые люди. Пока человек жив, его дух должен быть несгибаем и ему надлежит сосредоточиться лишь на четырех вещах: моральное совершенствование, управление домом, управление государством и умиротворение страны. Во что бы то ни стало следует запомнить: человек не должен позволять личным обидам затянуть его в трясину ненависти и вражды между ху и хань.

Кроме того, его сын обязан быть справедливым и неизменно честным, не терять своего достоинства, и тогда он сможет принести славу семье Чэнь в будущем. Именно это побудило Чэнь Сина стремиться воспитать в себе отменное самообладание, в чем ему помогли сочинения мудрецов. Если на то не было крайней необходимость, он всеми силами старался не конфликтовать с людьми. Теоретически, созданию семьи должно предшествовать самосовершенствование, затем - управление государством и умиротворение земель. И когда на Чэнь Сина возложили долг по «умиротворению земель», он принял его практически без колебаний, будто иначе и быть не могло.

Какое-то время хан акеле с трудом переводил дыхание, но затем ему наконец стало лучше.

- Вы уже не молоды, и Вам не стоит больше так мучить себя, - сказал Чэнь Син. - Ничего не изменится, если мы поедим то, что взяли с собой в дорогу.

Хан акеле не мог понять его слов, тем не менее он улыбнулся, показывая юноше, что с ним все хорошо. Чэнь Син ощутил легкую боль в сердце. Он развернул карту, пытаясь сообразить, сколько еще им осталось пройти.

- Юдо, сын мой, - внезапно произнес вождь на ломаном ханьском, - я хочу прийти... защитить тебя... ты... будь в порядке.

Чэнь Син промолчал, и хан акеле продолжил:

- Я... мне не все равно, спасибо, спасибо тебе.

Чэнь Син неожиданно почувствовал, как на глаза у него наворачиваются слезы. Должно быть, эти несколько фраз на языке хань он узнал от своей хатун.

- Спасибо, Чэнь Син, - хан акеле взял жареную оленью ногу и отрезал юноше кусок. Чэнь Син кивнул и заставил себя улыбнуться.

Этой ночью за стенами Лунчэна не смолкал волчий вой. Чэнь Син никак не мог избавиться от охватившего его беспокойства. Он боялся столкнуться с волчьей стаей, когда они завтра продолжат свой путь. Вообще-то, по дороге сюда им уже встречались одиночные волки, причем некоторые из них даже следовали за ними попятам. К счастью, хан акеле был превосходным лучником, и ему всегда удавалось избавиться от опасности прежде, чем их лошади могли бы испугаться.

Волки выли так, что Чэнь Сину казалось, будто они окружили их со всех сторон. Стоял двенадцатый лунный месяц (3) . На заснеженной равнине трудно было найти пищу, поэтому волки сбивались в стаи и пытались отбить еду у кочевников, живших в городе.

К утру волки выть перестали. Хан акеле ничего не сказал, и они продолжили свой путь. Тем не менее стареющий воин ни на минуту не терял бдительности. Покинув Лунчэн, они вскоре достигли района огромного озера Баркёль, пересекли его по льду и продолжили двигаться на север. Деревьев вокруг становилось все больше и больше. Иногда им попадались скалы и поля, целиком покрытые инеем. Вдвоем они пробирались через лес, двигаясь зигзагом. Они провели ночь в пещере, и спустя некоторое время достигли наконец цели своего путешествия, преодолев в общей сложности 800 ли (4).

Впрочем, легендарную Карошу, существовавшую лишь в преданиях, они пока так не смогли увидеть - повсюду стоял густой туман, мешавший обзору. Место, куда хан акеле привел Чэнь Сина, казалось необитаемым. Тут не было ничего, кроме снега, и лишь на три коротких месяца в году зима нехотя уступала свои права весне и лету.

Юноша и хан акеле часто целый день проводили в молчании, не говоря друг другу ни слова. Так продолжалось вплоть до этой ночи, которую они решили провести под деревом. Снегопад прекратился. Вокруг царило ни с чем не сравнимое спокойствие. На небе мерцала звездная река. Чэнь Син внимательно разглядывал карту и размышлял о том, что они не должны были заблудиться, ведь все это время двигались в направлении Северной звезды (5).

Белая от седины борода хана акеле после расчесывания казалась еще длиннее. Его глубокие голубые глаза неотрывно смотрели на пламя костра. Чэнь Син убрал карту и собирался было лечь спать, когда со стороны расположенной вдалеке горной гряды донесся протяжный волчий вой. Вскоре волчий вой раздавался уже со всех сторон.

- Много же тут волков, - сказал Чэн Синь.

Хан акеле раздул костер, заставив пламя разгореться ярче. Это был знак для юноши, что бояться ничего и можно ложиться спать.

- Акеле, - спросил Чэнь Син, - Вы раньше бывали здесь?

Хан акеле не понял его. Он покачал головой и приготовил для Чэнь Сина спальное место, будто хотел сказать: просто ложись и засыпай.

- Спасибо, - сказал Чэнь Син.

- Спасибо, - хан акеле практически не знал языка хань и мог сказать только это.

Чэнь Син лежал на боку. Волки выли, не переставая. Это так действовало юноше на нервы, что он никак не мог уснуть.

- Хватит выть! - Чэнь Син вскочил на ноги и закричал, окончательно выйдя из себя.

Шшш - зашипел хан акеле и жестом изобразил движение, давая Чэнь Сину понять: здесь неподалеку горы и следует опасаться схода лавины. Чэнь Сину ничего не оставалось, кроме как лечь обратно. Неожиданно он уловил странный звук, исходивший от земли, - так Сян Шу узнал о приближение орды живых мертвецов. Звук был очень тихим, но он заставил юношу мигом насторожиться.

Хан акеле, оставшийся сторожить, продолжал сидеть у огня. Чэнь Син предложил ему приложить ухо к земле и прислушаться. Хан акеле пригнулся, и тут среди окружавших их деревьев юноша заметил мерцающие зеленые огоньки, которые порхали туда-сюда, словно живые светлячки.

- Что это? - удивился Чэнь Син. - Сейчас же зима, откуда здесь светля...

И тут он понял: это глаза волков! Стая добралась до них!

Хан акеле медленно встал и огляделся. Он бросил в костер весь оставшийся у них запас хвороста, кинул туда же животный жир, отчего пламя моментально взмыло ввысь. Тысячи диких волков окружили их, но были вынуждены отступить. Чэнь Син утратил последние капли спокойствия, и тут хан акеле что-то сказал ему.

- Что? Я не понимаю! - отреагировал юноша.

Хан акеле вытащил стрелу и наложил на тетиву. Стая продолжала двигаться за пределами освещенной области. Однако звери боялись огня и не решались подойти слишком близко. Хан акеле покачал головой, давая Чэнь Сину понять, что ему не стоит волноваться. А еще Чэнь Син знал: пока горит костер, волки не посмеют к ним приблизиться. Именно так они и проделали весь этот путь сюда.

Внезапно над ними промелькнула чья-то фигура; откуда-то с вершины дерева сорвался огромный ком снега и накрыл собою костер. Затем послышалось очередное протяжное «уууу», словно один волк созывал остальных. Хан акеле немедленно вскинул лук, прицелился туда, откуда донесся вой, и выстрелил! Стрела улетела в темноту. Не дожидаясь, пока он выстрелит снова, стая воспользовалась потухшим костром и напала! Хан акеле моментально отступил назад и рявкнул на Чэнь Сина. Юноше даже не нужно было догадываться, что ему велели бежать. Он схватил лук и выстрелил куда-то в лес! Волчья стая бросилась вперед и вскоре погребла под собой обоих, и все же основной их целью был хан акеле. Вокруг сразу стало темно. Стареющий хан гневно взревел - он явно не собирался сдаваться без борьбы.

- Акеле! - закричал Чэнь Син. Он вскинул руку и выпустил луч Сердечного Света.

Волки, похоже, испугались и начали один за другим отступать. Чэнь Син обернулся, ища глазами лошадей, но они исчезли. Волки были повсюду. Он продолжал уворачиваться от них, не оставляя при этом попыток отыскать хана акеле.

Откуда-то с неба рухнула черная фигура. Услышав это, Чэнь Син тут же задрал голову - у его горла холодным блеском сверкнул металлический коготь. И именно в этот момент знакомый голос крикнул:

- Вниз!

Чэнь Син подсознательно выгнул шею, и металлический коготь лишь корябнул его лицо, пройдя по касательной. На когте что-то странно блеснуло, а затем из-за спины юноши вылетел меч и блокировал его. Без особого труда нападавший был отброшен назад и впечатался в дерево, отчего оно с оглушающим треском переломилось пополам и рухнуло на землю вместе с лежавшим на его ветвях снегом.

- Сян Шу?! - позвал Чэнь Син. - Сян Шу! Откуда ты взялся?

- Придурок! - Сян Шу был в ярости. - Я гнался за вами семь дней! Полезай на дерево!

Чэнь Син лез вверх и съезжал вниз, лез и съезжал, лез и съезжал, опять лез и опять съезжал, снова лез и снова съезжал... В итоге Сян Шу окончательно потерял терпение. Он поднял ногу и, отвесив юноше пинок, зашвырнул его на дерево. Чэнь Син крепко обхватил ствол и продолжил карабкаться вверх, попутно крикнув вниз:

- Найди Акеле!

Сян Шу взмахнул своим огромным мечом, и все окружавшие его деревья одно за другим с ужасным грохотом повалились на землю. Волчья стая бросилась врассыпную, не обращая внимания на Чэнь Сина, который продолжал держался за дерево высотой примерно три чжана (6) и при этом раскачивался из стороны в сторону возле самой его верхушки.

- Сзади! - Чэнь Син заметил кого-то. Но кого: человека или яо?

Нападавший был уж очень маленьким, более чем в два раза ниже Сян Шу. Проворно перебирая всеми четырьмя конечностями, он промчался по снегу и в один миг оказался позади Сян Шу. Тот моментально развернулся и горизонтальным движением меча блокировал удар. Клац - два металлических оружия столкнулись, а мгновением позже тень скользнула Сян Шу за спину и потянулась когтями к его шее.

Слишком быстро! До сего дня Чэнь Син думал, что никто не способен превзойти Сян Шу в скорости, но эта черная тень вопреки всем его ожиданиям двигалась так, словно летала по снегу. Сян Шу развернулся, затем крутанулся еще раз, но черная тень неотступно следовала за ним. Она бросилась Сян Шу на спину и крепко в него вцепилась.

Обхватив ногами ствол, Чэнь Син руками слепил снежок и запустил вниз. Снежный ком пролетел и, похоже, угодил черной тени прямо в лицо. С гневным ревом Сян Шу схватил ее и отшвырнул прочь.

- Это яо! - крикнул Чэнь Син. - Погоди, я спущусь и помогу тебе!

Сян Шу наконец удалось кое-как рассмотреть черную тень - она оказалась наполовину волком, наполовину человеком. Из разинутой волчьей пасти выглядывало человеческое лицо. Существо хрипло завыло на Сян Шу, затем посмотрело вверх и заметило сидящего на дереве Чэнь Сина. Оно подпрыгнуло, ухватилось когтями за ствол и одним рывком в мгновение ока преодолело несколько чжанов. Сян Шу немедленно бросился к дереву. Чэнь Син так в итоге и не решился спрыгнуть вниз, и внезапно враг возник прямо перед ним.

- Ты... - в панике Чэнь Син зажег Сердечный Свет, осветил им пространство вокруг себя и тотчас смог разглядеть это существо во всех подробностях.

То был не волк-яо и не монстр. То был человек! Точнее, ребенок! Белый свет ослепил его. Он прикрыл глаза рукой, взмахнув при этом металлическими когтями. В сиянии Сердечного Света на лезвиях когтей стали видны характерные символы - заклинание.

От когтей исходило неяркое мерцающее свечение, и по форме они напоминали драконьи. Оружия в виде когтей, к тому же в виде когтей дракона, в мире насчитывалось буквально единицы. Да еще и эта золотые письмена на лезвиях... Сам не понимая почему, Чэнь Син неожиданно вспомнил о записях, которые ему доводилось читать в древних манускриптах. В стародавние времена где-то у северных пределов Поднебесной на землю низвергся божественный дракон. Гуншу Бань (7) сумел раздобыть его когти и изготовил из них оружие, ставшее в человеческом мире священным. Оно называется...

Цанцюн Иле!

- Держись! - выпалил Чэнь Син. - Откуда у тебя... Подожди!

Ребенок в ответ зарычал.

- Послушай! - Чэнь Син вышел из себя. - Послушай же меня! Вот паршивец!

Одеждой ребенку служили серая волчья шкура, натянутая на голое тело, и шапка из волчьей головы. Сжав ногами ствол, он сделал резкое движение, намереваясь когтями разодрать Чэнь Сину горло. Стоявший под деревом Сян Шу выпустил одну за другой несколько стрел. Ребенок моментально отказался от попыток достать Чэнь Сина, развернулся не оглядываясь и взмахнул когтями. Дин, дин, дин - он действительно умудрился отбить все стрелы и отбросить их прочь.

- Сказал же, послушай меня! - заорал Чэнь Син. Он схватил горсть снега и грубо впечатал его ребенку в лицо.

Ребенок совершенно не ожидал подобного от Чэнь Сина, который, похоже, показался ему бесполезным в бою. Пропустив удар, он вдруг потерял равновесие и полетел вниз, сопровождаемый шуршанием не успевших опасть листьев. Сян Шу кинулся к месту предполагаемого падения, но ребенок так и не упал на землю. Еще находясь в воздухе, он оттолкнулся ногой, затем сделал кувырок, прыгнул на несколько чжанов и уверенно приземлился на снег, после чего слегка приподнял голову:

- Aoууууу, - ребенок посмотрел вверх и завыл по-волчьи.

Один за другим волки стали отступать. Сян Шу собрался было снова пустить в ход лук и стрелы, однако он и глазом не успел моргнуть, как ребенок заставил всю стаю отступить, а затем и сам скрылся в лесу. Чэнь Син молча наблюдал за происходящим.

Сян Шу тяжело дышал. Его лошадь испугалась и ускакала прочь прежде, чем он добрался до леса. Услышав волчий вой, он мчался не останавливаясь всю дорогу и пробежал в итоге почти три ли.

- Это был человек! Маленький ребенок! - сказал Чэнь Син.

- Видел я, чай, не слепой, - с раздражением ответил Сян Шу.

Чэнь Син подбежал к Сян Шу и посмотрел в ту сторону, куда ушла волчья стая.

- К тому же он был не одет! И, кажется, не понимал, что ему говорят, - не умолкал юноша.

Сян Шу уже и не знал, что с ним делать. Он убрал оружие за спину, схватил Чэнь Сина за воротник и отпихнул его в сторону.

- Зачем ты убежал из Чилэчуань, не сказав ни слова?! Ты обо мне вообще подумал? - Сян Шу был вне себя от злости.

- Э-э... - только сейчас Чэнь Син наконец осознал всю серьезность ситуации. - Не... не сердись. Я просто не хотел тебя...

Сян Шу покинул Чилэчуань несколько дней назад, но что бы он ни делал, ему никак не удавалось догнать хана акеле и Чэнь Сина. Сильный снегопад скрыл следы их лошадей, к тому же хан акеле был старым опытным охотником. Сян Шу шел за ними по пятам всю дорогу до озера Баркёль, но постоянно немного отставал. И на протяжении всего пути, чем дольше длилась погоня, тем все сильнее и сильнее становился гнев Сян Шу. Поначалу он собирался догнать Чэнь Сина и хорошенько его отчитать. Спустя какое-то время он уже хотел ему врезать. Теперь же, вконец выйдя из себя, он желал подвесить юношу и от души его поколотить.

Чэнь Син вдруг засмеялся и сказал:

-Здорово! Я так счастлив! - он шагнул вперед, обхватил Сян Шу руками за талию и уткнулся головой ему в грудь, продолжая повторять: - Как же здорово!

- Отвали! - Сян Шу был в бешенстве. Он схватил Чэнь Сина и оторвал его от себя. Юноша, не переставая улыбаться, принялся объяснять:

- Хан Акеле сказал, что может показать дорогу. Я не хотел тебя беспокоить... Погоди, а где вождь?

Они оба разом вспомнили о хане акеле и тут же отправились на его поиски в том направлении, куда ушла волчья стая. Сян Шу посмотрел вниз, надеясь обнаружить следы на снегу, но снег вокруг давно превратился в настоящее месиво. Чэнь Син подбежал к потухшему костру и со всей серьезностью сообщил:

- Вот здесь! Именно тут я в последний раз слышал его голос...

Больше всего на свете Чэнь Син боялся увидеть мертвое тело хана акеле, но, к счастью, ничего подобного ему на глаза не попалось. Уставившись в ночную темноту, Сян Шу сказал:

- Если он погиб, это будет на твоей совести.

На мгновение Чэнь Син растерялся и застыл, стоя в снегу. Сян Шу был крайне зол на юношу за то, что тот самовольно покинул Чилэчуань, и поэтому говорил, не заботясь о словах, произнесенных в гневе. Когда же он остыл, то подумал, что перегнул палку. Хан акеле сопровождал Чэнь Сина в его путешествии на север, поскольку сам хотел узнать правду. Как можно было обвинять в этом Чэнь Сина? Заметив, что юноша выглядит так, будто вот-вот расплачется, Сян Шу неожиданно почувствовал себя очень виноватым.

- Нет, он не погиб, - Чэнь Син довольно быстро успокоился и взял себя в руки. - Волчья стая нападала на нас не затем, чтобы съесть. Они просто шли за нами всю дорогу. Полагаю, это как-то связано с тем ребенком. Они не станут убивать людей просто так. Акеле! Вы там?

Сян Шу вздохнул с облегчением и последовал за Чэнь Сином. Юноша с трудом пробирался через заснеженный лес, крича во все стороны. Хана акеле они не смогли найти, зато нашли одну из потерявшихся лошадей. Сян Шу свистнул, и его лошадь тоже вернулась.

Они вышли на опушку. Волчьи следы уходили вдаль. Небо постепенно светлело, освещая бескрайние просторы, покрытые снегом. Чэнь Син посмотрел на Сян Шу. Тот тоже не сразу смог собраться с мыслями, затем сказал:

- Давай последуем за ними и поглядим.

Они сели верхом и проехали половину ли по снежной пустыне. Когда небо стало совсем светлым, Сян Шу вдруг сказал:

- Погоди!

На снегу лежало ожерелье из волчьих клыков, принадлежащее хану акеле. Чэнь Син увидел его и почувствовал, наконец, облегчение. По все видимости, он был схвачен волчьей стаей.

- Акеле! - Чэнь Син оглянулся и крикнул.

- Его зовут не Акеле! - поправил Сян Шу. - Акеле - это название племени.

- О... - удивился Чэнь Син. - А как тогда его зовут?

Чэнь Син держал в руках ожерелье и думал, что обязан спасти хана акеле во что бы то ни стало. За время совместного путешествия между ними возникло странное подобие дружбы. Пережив боль от потери сына, ближе к старости этот немолодой мужчина снова стал отцом. И даже к этому юноше, Чэнь Сину, он относился, как к ребенку. Чэнь Син должен вернуть его домой живым, несмотря ни на что!

Сян Шу тоже не знал, как на самом деле зовут хана акеле. Поразмышляв над этим немного, он решил сменить тему и сказал:

- Поехали.

- Ты, похоже, тоже не знаешь, - ответил Чэнь Син, затем сел на лошадь и двинулся вдоль дорожки из волчьих следов.

- Эй, - окликнул юношу Сян Шу. Чэнь Син промолчал. Сидя верхом, он посмотрел на Сян Шу.

- Ты мне не доверяешь? - спросил Сян Шу.

- Я просто не хотел обременять тебя. Ты - Да Шаньюй Союза Чилэ. Да еще эти демоны засухи сеют повсюду хаос. Столько людей зависят от тебя! Разве ты можешь просто бросить их и уйти?

- А кто тут говорил, что ему нужен Защитник, чтобы защищать его?

- А ты намерен стать моим Защитником? Я не заслуживаю Вас, Да Шаньюй!

Сян Шу ушам своим не поверил:

- Я ехал за тобой восемьсот ли! Неужели не можешь сказать что-нибудь приятное? Отлично! Я сейчас же возвращаюсь!

Чэнь Син никак не мог перестать думать об этом ребенке. Кто вообще он такой? Откуда у него столь мощное священное оружие? Относительно последнего у него не было ни единого предположения. Услышав слова Сян Шу, он взглянул на него, и тут вдруг до юноши дошло! Он начал смутно догадываться, что именно стояло за словами Сян Шу.

Он извинился перед ним!

- В таком случае спасибо, а, - произнес Чэнь Син с улыбкой, которая, однако, не тронула его глаз.

Сян Шу промолчал. Он пришпорил лошадь и попытался выдернуть Чэнь Сина из седла, дабы проучить его, но Чэнь Син тоже пришпорил свою лошадь и умчался вперед. Сян Шу был поражен:

- Ты теперь так уверенно держишься в седле?

- Акеле научил меня! - ответил Чэнь Син. - Застрели меня насмерть своими стрелами, а! (8)

Сян Шу пришпорил лошадь и моментально догнал Чэнь Сина. Они ехали бок о бок по снегу, вот только их лошади не очень-то слушались своих всадников. Особенно старая бурая кобыла - она так и норовила освободиться от сдерживающей ее узды, и чем дольше они ехали, тем все больше и больше эта лошадь забирала в сторону. Она упорно пыталась повернуть на северо-восток вместе с ехавшим на ней Сян Шу.

- Да эта кобыла спятила! - не выдержал Сян Шу. - А ну давай назад!

- Почему ты срываешь свое раздражение на животном? - Чэнь Син обернулся посмотреть на Сян Шу и увидел, как старая лошадь устремилась на восток. Сян Шу, в свою очередь, с силой дернул поводья и моментально развернул ее обратно.

- Я ее просто отпущу! Вот упрямая тварь!

Сян Шу бранил лошадь, но Чэнь Син, естественно, понимал, что за всем этим стоит. Сян Шу уже почти достал кинжал, чтобы перерезать ремни упряжи, когда Чэнь Син сказал:

- Это лошадь твоей матери (9). Можешь отпустить ее, если хочешь. Мне-то какое дело...

- Что? - Сян Шу опешил. - Это невозможно! Откуда она у тебя?

Чэнь Син пересказал слова хатун. Сомнения Сян Шу только усилились:

- Это та самая лошадь, которая у нее была, когда она впервые приехала на север?

- Может быть, - Чэнь Син заметил, как бурая старушка постепенно успокаивается и бежит рядом с его лошадью.

- И куда же она рвется? - спросил Сян Шу. Конечно же, Чэнь Син этого не знал.

Взошло солнце и озарило собой мир. Белый снег ярко сиял, слепя глаза. К счастью, прошлой ночью снегопада не было, и четкие следы волчьих лап были хорошо видны. Пересекая необъятную равнину, они уходили вдаль, насколько хватало глаз. Они вели туда, где из густого тумана появилась наконец легендарная гора из сказаний хунну.

Далеко впереди высилась длинная и узкая горная гряда, растянувшаяся на десятки ли. Белые облака клубились возле ее заснеженных вершин. Казалось, будто удар молнии расколол ее на три части, средняя из которых представляла собой узкий утес. Перед ним раскинулось огромное озеро, площадью в тысячу цин (10). Его поверхность полыхала, отражая солнечный свет, словно гигантское зеркало.

По обеим сторонам утеса, белым от снега, чернели многочисленные точки. Они начинались у подножия и взбирались выше по склонам - более десяти тысяч черных волков. Лошади испугались и начали пятиться.

Примечания:

(1) Имеется в виду Китайский Новый год, естественно, который приходится на второе новолуние после зимнего солнцестояния, конец января - начало февраля, а не наш привычный, который 1 января.

(2) Около 5 т.

(3) В переводе на современный солнечный григорианский календарь, это примерно последняя декада декабря - первые две декады января. Вот только не понятно, как и куда опять утекло время. Чэнь Син и хан акеле покинули Чилэчуань примерно неделю спустя после Праздника конца осени, то есть в начале 20-х чисел октября. Неужели они добирались до Лунчэна 2,5 месяца? Сомнительно, ибо чуть позже станет известно, что отправившийся за ними следом другой персонаж покинул Чилэчуань вскоре после них и потратил на ту же дорогу не более недели.

(4) Примерно 400 км.

(5) Напомним, что в I тыс. н.э. полярной звезды как таковой не было. Были лишь так называемые стражи - Полярная звезда (α) и Кохаб (β) Малой Медведицы, находившиеся примерно на равном расстоянии от северного полюса. Название «Кохаб», кстати, происходит от арабского «Кохаб-эль-Шемали» - Звезда Севера. Поэтому в нашем переводе мы решили использовать словосочетание, указывающее сразу на обе звезды-стража.

(6) То есть около 6,5 м, так как 1 чжан ≈ 2,1-2,2 м.

(7) Гуншу Бань, или Лу Бань, (507-440 гг. до н.э.), китайский ремесленник, инженер, философ, изобретатель, военный мыслитель и государственный деятель.

(8) Явная отсылка к несостоявшейся в 34-й главе дуэли между Чэнь Сином и Чэ Лофэном.

(9) На момент описываемых событий этой лошадке более 22 лет. По лошадиным меркам она старая, но не дряхлая, так что везти на себе по снегу взрослого мужчину теоретически способна.

(10) 1 цин ≈ 6,67 га. - Прим. анлейта.

Глава 36. Седой волк

"Почему у тебя всегда такой вид, будто ты обижен на ханьцев?"

Сян Шу отпустил лошадей и пошел по снегу пешком.

Чэнь Син последовал за ним, с опаской поглядывая наверх, но ребенка, который вел за собой волков, видно не было. Неожиданно Сян Шу остановился, снял перчатки и, встав позади Чэнь Сина, закрыл указательными пальцами ему уши.

Чэнь Син: "???"

Сян Шу глубоко вдохнул и издал низкий волчий вой. Это был долгий и невероятно громкий клич, который перекатами сгустился в продолжительный рев. Поначалу был слышен только сильный резонанс, однако звук не прекращался, а лишь полнился силой и энергией. Казалось, этот зычный рев разрывает небеса и землю - даже горы задрожали от этой энергии! Чэнь Син, не выдержав вибрации, почувствовал ужасное головокружение. Волчья стая зашевелилась и начала пятиться.

- Ты так вызовешь сход снега! - воскликнул Чэнь Син.

И едва он это сказал, снег на вершине горы действительно вздрогнул и пополз вниз по склонам. Волчья стая пустилась наутек в разные стороны. Как только лавина начала сходить вниз, Сян Шу прекратил свой рев. Это была воистину потрясающая лавина! Гигантский массив льда и снега сползал и сползал с горы, нагромождаясь в расщелинах, заполняя трещины, и на середине склона появилась новая дорога

Волки давно сбежали. Лишь тогда Сян Шу как ни в чем не бывало забросил свой огромный меч себе за спину и тихо произнес:

- Идем.

От вибрации с Кароши сошла, наверное, половина снега, скопившегося на склонах, и взгляду открылась извилистая каменная горная тропа. Чэнь Син не знал даже, что сказать об этой способности Сян Шу.

- Если у тебя есть такие возможности, зачем вам все еще нужно воевать? Просто вызови лавину - и все тут же будет закончено.

Сян Шу, натягивая на руки перчатки, ответил:

- В большинстве гор так много снега не собирается. Например, на горах Инь такое невозможно сделать.

"Ты действительно ответил мне на полном серьезе? Какой же ты самоуверенный!" - подумал Чэнь Син. Они вдвоем обогнули огромное озеро и подошли к подножию горы. Ступенек, по которым можно было бы подняться, не было. Только голые камни, по которым скакали дикие волки, и древние деревянные шипы-колья, которые хунну давным-давно вбили в скалу, чтобы подниматься на гору.

Сян Шу сделал приглашающий жест.

Чэнь Син "..."

Если бы юноша сам полез по этим кольям, он бы точно скончался, так что ему оставалось лишь покорно произнести: "Мне придется тебя побеспокоить".

Сян Шу бросил на него насмешливый взгляд. Чэнь Син, ясное дело, понимал всю унизительность своего положения - после того, как они повздорили по дороге сюда, ему пришлось проглотить свой гнев и просить о помощи. Экзорцист уже собирался начать снова, но Сян Шу небрежно обхватил его одной рукой и поднял на плечо, как поднимают невесту на свадьбах. Одним движением кочевник легко вскочил на ближайший камень, и почти сразу сделал следующий прыжок.

Чэнь Сину показалось, будто он ступает по облакам, когда он летел вместе с Сян Шу.

- Ты такой Хань, - усмехнулся Сян Шу.

- А разве ты сам не ханец наполовину? - сердито буркнул Чэнь Син, и подумав еще немного, добавил: - Почему у тебя всегда такой вид, будто ты обижен на ханьцев? Ведь твоя мать тоже была из Хань.

Сян Шу:

- Если бы вы, ханьцы, не издевались над одинокой женщиной и не загнали бы ее безжалостно в угол, разве пришлось бы ей бежать в Чилэчуань?

- А если бы этого не случилось, разве появился бы ты сам на свет? - упрямо сопротивлялся Чэнь Син. - Будь добр, не отрицай тех преимуществ, которые ты получил от этого...

Сян Шу ничего не ответил, но прибавил скорости, невероятно быстро оказавшись почти на половине пути к вершине горы. Неожиданно кочевник остановился и поставил Чэнь Сина на камень.

- Эй, не надо так шутить! - тут же затараторил юноша.

Его поставили на совершенно голый малюсенький кусочек камня, выступающий из отвесной стены, посередине между небом и землей. Чэнь Син моментально понял, что Сян Шу пытается до него донести. Еле держась на крошечном пятачке, экзорцист вцепился в скалу и жалобно сознался:

- Я был неправ! Забери меня!

Но Сян Шу уже вспрыгнул на верхнюю площадку, исчезнув из поля зрения Чэнь Сина.

- Сначала я посмотрю обстановку, - ответил он издали экзорцисту.

- Сначала сними меня отсюда!

Чэнь Син не смел даже пошевелиться, с трудом удерживая равновесие на каменном квадратике шириной буквально в три цуня. Когда он взглянул вниз, то понял, что стоит на высоте около десяти чжанов над каменным дном ущелья, а посмотрев наверх, увидел над собой лишь вертикальную каменную стену и небо. (1)

- Ублюдочный сукин сын! - выругался Чэнь Син, прижимаясь к скале.

Сян Шу наверху остановился и отступив спиной к самому краю, пяткой сбросил с обрыва немного снега. Снег упал точно на голову Чэнь Сина. Экзорцист поднял глаза, собираясь снова возмутиться, но проглотил свой крик, заметив, что Сян Шу выставил руку над пропастью и мягко покачивает указательным пальцем.

До Чэнь Сина дошло - Сян Шу дает ему понять, что следует молчать.

Там враг? У экзорциста возникло смутное предположение - поскольку горная дорога была достаточно узкой, возможно, Сян Шу опасается, что если они действительно встретятся с волками, то он может прижать к камню Чэнь Сина во время боя и причинить ему боль.

Сян Шу медленно повернулся и по узкой тропинке осторожно обошел каменный выступ. Перед ним предстал одетый в тяжелые смолянисто-черные доспехи оживший мертвец. В руке он держал ваньдао. Снаружи броня была покрыта инеем. Демон и Сян Шу стояли лицом к лицу.

Черный призрачный генерал - эта броня выглядела так же, как та, что носил Сыма Лунь, с которым они столкнулись в Чанъане!

В следующее мгновение они оба двинулись одновременно! Кочевник отступил на шаг и, уворачиваясь, прыгнул в кувырок. Темный генерал, выхватив саблю из ножен, обрушил удар на то место, где секунду назад была голова Сян Шу! В этот же миг с хриплым хищным граем бесчисленное множество ворон сорвалось с гор, и все эти галдящие стаи бросились в узкий проход, на Сян Шу!

Сян Шу сделал паузу и сердито крикнул, как будто потерял рассудок:

- Убирайтесь!

Чэнь Син не осмеливался издать ни звука. Он поднял глаза. Над склоном горы кружила черная туча ворон, которая, казалось, заслонила собой все небо. Птицы бросались на Сян Шу как сумасшедшие. Чэнь Син глубоко вдохнул и воспламенил свой Сердечный Свет. Тут же он услышал громкий крик Сян Шу. Тяжелый меч в руке кочевника вспыхнул ярким светом - взмахнув им, Сян Шу отбросил ворон назад.

- Не используй Свет! - Сян Шу тревожился, что Чэнь Син привлечет к себе ворон. Взмахнув своим тяжелым мечом, он снова взобрался на скалу и выкрикнул:

- Жди меня там, где ты сейчас!

Затем он оттолкнулся от склона горы и вспрыгнул еще выше!

Генерал слегка наклонился. Туман темной Ци вырвался из его тела и собрался в крюк, который демон забросил на скалу. Только тогда Чэнь Син смог увидеть противника.

Через доли секунды Сян Шу уже исчез на другой стороне утеса, черный генерал и огромная стая ворон, похожая на зловещее темное облако, гнались за ним по пятам!

Чэнь Син хотел взобраться наверх, но он вовсе не был так ловок, как Сян Шу, и чуть было не свалился вниз. Это было счастье, что Сян Шу не взял его с собой в наверх. Встретившись лицом к лицу с врагами, они попали бы в засаду, и тогда Сян Шу совершенно определенно не смог бы спастись, если бы еще нужно было нести Чэнь Сина. Экзорцист мог только надеяться, что... и именно в этот момент он остро почувствовал опасность.

Послышался волчий вой. Волчьи когти проскрежетали по скале почти прямо над его головой. Чэнь Син даже не успел заметить, когда над обрывом собралась огромная стая волков.

Черт!

- Предупреждаю вас, - произнес Чэнь Син, - я тоже владею боевыми искусствами!

Трое волков кинулись на него и столкнули с каменного пятачка. Чэнь Син издал леденящий душу вопль.

Сян Шу, который в этот момент пересекал горный хребет, обернулся. В его глазах вспыхнул ужас. Кочевник замедлил шаг, однако темный генерал уже бросился на него!

Чэнь Син чувствовал, как мир кружится вокруг него, когда летел вниз с обрыва. Он продолжал падать, но один из прыгнувших волков, летящий рядом, ухватил его зубами за воротник и подкинул вверх! Остальные волки один за другим тоже подбросили его в воздухе. Когда они, наконец, приземлились, волк невероятно огромных размеров схватил юношу зубами за талию. Однако он не причинил вреда Чэнь Сину, а вместо этого бросился вглубь каньона, таща его, как добычу, в пасти.

- Фу, какая мерзость! - Чэнь Сина чуть не стошнило. - Почему ты такой слюнявый?!

Чэнь Син был буквально весь измазан в волчьей слюне, даже лицо юноши было противно мокрым. Он попытался сопротивляться и даже стукнул похитителя по морде свободной рукой. Но этот волк был действительно огромен и совершенно не обращал внимания на усилия маленького человечка. Вся тьма волков последовала за ними по ущелью. Забег длился почти четверть часа. Когда они выбежали из пещеры, волк швырнул Чэнь Сина на землю.

- Фу... фу... - юноша вытер лицо и, задыхаясь, выбрался из снега.

Где же это?

Чэнь Син обнаружил, что он оказался в тусклой долине. Даже не долине, скорее это место можно было бы назвать открытой пещерой под каким-то нависающим утесом - как внутренний дворик. Вокруг были только крутые скалы и камни, громоздящиеся друг на друга повсюду в огромном количестве. Черные волки спокойно рассаживались на эти камни.

Вход был прикрыт куском тигровой шкуры. Последней в пещеру медленно вошла маленькая фигурка, похожая на лису. Хотя этот зверь был небольшим, он казался чрезвычайно опасным. Волки один за другим склонили перед ним головы.

Чэнь Син попятился назад, думая: "Вам, наверное, нравится запугивать книжников? Вот подождите только, пока Сян Шу освободится, только подождите, а там посмотрим, не забьет ли он вас, кучку наглых зверей, до смерти..."

При неярком дневном свете Чэнь Син все же смог разглядеть внешность вошедшего. Это был человек!

- Ну почему это ты?! - крикнул Чэнь Син.

- У-у-у ... - ребенок издал сердитый рев, вскочил с четверенек, обхватил обеими ногами талию Чэнь Сина и вытолкнул его на снег за пределами пещеры.

- Проклятое отродье! - закричал Чэнь Син. - Чего ты хочешь?!

У мальчика больше не было драконьих когтей на пальцах. Руки его были совершенно грязными. Опрокинув Чэнь Сина на землю, он набрал полные пригоршни снега и начал усиленно растирать этим снегом лицо экзорциста, попутно набивая ему этим же снегом рот.

- Кх-кх, - закашлялся Чэнь Син. - От... псти мня... я ска... зл...

Лежа на земле Чэнь Син поначалу не мог сопротивляться издевательствам ребенка, но наконец взорвался:

- Хватит!!

Мальчишка явно мстил за тот раз, когда Чэнь Син попал по нему на дереве. После того, как месть свершилась, он вскочил и присел на камень, раздвинув ноги в стороны (2). Он снисходительно посмотрел на Чэнь Сина из-под своей волчьей шапки.

Избитый и измученный Чэнь Син с трудом поднялся, отряхиваясь от снега.

- Пусть кто-нибудь из старших выйдет поговорить! Где Акеле? Куда вы его увели? - сердито пробурчал Чэнь Син.

Ребенок с большим недоверием и сомнением глядел на Чэнь Сина. А Чэнь Син, со своей стороны, изучающе смотрел на него. Он наконец смог ясно разглядеть его внешность. Мальчишка был смуглым и тощим, на вид ему было лет восемь-девять. Несмотря на то, что была зима, он ходил с обнаженной грудью и, казалось, совершенно не боялся холода. Его ноги были обернуты звериной шкурой. Одеждой ему служила седая волчья шкура, прежде показавшаяся серой, - голову он использовал в качестве шапки, а остальная часть спускалась вниз как плащ. Промежность прикрывалась лишь небольшим куском шкуры, отделанным декоративным узором, который спускался с узла на талии. И теперь он сидел, широко раздвинув ноги без всякого стеснения...

- Тебе не стыдно?! - сделал ему замечание Чэнь Син. - Разве у тебя нет одежды? Не мог бы ты сначала надеть штаны?

Мальчик явно не понимал того, что ему говорят. Но волчья стая одним легким движением развернулась и присела позади него, угрожающе уставившись на Чэнь Сина.

Экзорцист огляделся по сторонам.

"С меня хватит, - подумал он. - Кто, черт возьми, этот ребенок? Его что, вырастили волки?"

Чэнь Син когда-то слышал истории о том, что в горах дикие волки подбирали и выкармливали человеческих младенцев. И эти дети выглядели потом, когда их находили люди, точно так же, как этот ребенок. Чэнь Син подумал, что вполне естественно, что этот чертов сопляк не понимает язык хань, поэтому он попытался говорить по-сяньбийски:

- Ты можешь говорить на языке сяньби?

Увидев, что собеседник не отвечает, он перешел на язык хунну. Ребенок не реагировал, продолжая изучать Чэнь Сина. Было похоже, что он раздумывал, как бы этого парня повкуснее съесть, сырым или жареным.

Чэнь Син перешел на грубый, древний язык хунну, на каком говорили акеле и который он немного выучил (3) по дороге сюда, и снова спросил:

- Где старшие твоей семьи? Кто ты?

Во взгляде ребенка скользнуло колебание. Чэнь Син догадался, что мальчик наконец понял его. Он сделал шаг вперед, но мальчик угрожающе зарычал, и стая волков занервничала вместе с ним.

Экзорцист лишь совсем чуть-чуть понимал по древне-хуннски. На своем ломаном языке он задал несколько вопросов, но на самом деле они не передавали никакого смысла. Ребенок по-прежнему не отвечал и просто смотрел, о чем-то задумавшись. Чэнь Син был прекрасно знаком с этим выражением лица - Сян Шу тоже часто "носил" такое. Это было нечто среднее между настороженностью и желанием довериться, выражение нерешительности.

- Хочешь, я спою тебе? - и Чэнь Син запел, подражая людям из Чилэчуань:

- У реки Чилэ, под горою Инь...

Выражение лица ребенка немного смягчилось. Стая волков тоже тихо отступила, они почувствовали, что Чэнь Син не настроен враждебно.

Когда закончилась последняя строка песни, Чэнь Син неожиданно подумал, что все это очень странно. Те, кто преследовали Сян Шу, были на стороне демонов засухи. Но этот ребенок, совершенно очевидно, не был с ними.

- Ты видел ворон? - Чэнь Син несколько раз взмахнул руками как крыльями и прокричал: - Кар! Кар!

Мальчик расхохотался, но сам Чэнь Син смеяться не мог. Он махнул рукой, указывая направление, и сказал:

- Мой Защитник побежал за воронами.

Лицо ребенка тоже приобрело серьезное выражение. Чэнь Син схватился рукой за лоб. Что ему теперь делать?! Он же там умирает!

Мальчик ушел, ничего не сказав, но вскоре вернулся - на левой руке его теперь были надеты когти дракона.

Но Цанцюн Илэ (4) состоял из двух комплектов, для каждой руки. Так почему же сейчас у него только один?

- Могу я взглянуть? - спросил Чэнь Син.

Ребенок внимательно наблюдал за действиями Чэнь Сина, но едва тот протянул пальцы, мальчик протестующе схватил его за руку. Чэнь Син сразу же отдернул ладонь. Ребенок жестом велел ему убираться с дороги, а затем начал рисовать когтями на снегу.

Чэнь Син: "?"

Положив руки на колени, Чэнь Син посмотрел на зигзаги, нарисованные мальчиком.

- Нет-нет, я говорил о воронах. А что ты тут нарисовал? Карту?

Чэнь Син поднял с земли какую-то ветку и нарисовал несколько галочек-птиц, маленького человечка с мечом в руке, еще одного человечка, который убегал от первого, и в заключение изобразил рядом несколько гор.

Дитя гневно завопило и стерло все, что так старательно вырисовывал Чэнь Син. Ребенок даже протянул руку с когтями к экзорцисту, пытаясь поцарапать его. Чэнь Син отлично понимал, что будет располосован, как только эти клинки коснутся его, так что он мог только отбежать подальше.

- Хорошо-хорошо, ничья! Я не буду драться с тобой.

Ребенок принялся рисовать снова, он делал это долго, забыв обо всем вокруг и даже почесывая время от времени в затылке. Наконец, мальчик закончил свой рисунок и показал его Чэнь Сину.

- Ах! Как хорошо ты нарисовал! - ответил Чэнь Син, не глядя. На самом деле, его мысли очень далеко и он вовсе не следил, что там рисовал мальчишка. Куда больше он был обеспокоен тем, как там сейчас Сян Шу. Ребенок снова поманил его. Когда Чэнь Син подошел ближе, у его шеи внезапно возник сверкнувший холодным острым блеском драконий коготь.

- Ай, пожалуйста, простите, простите этого ничтожного человечишку за то, что он ничего не понимает! - Чэнь Син взвыл от неожиданной боли. - Почему ты такой?! Разве тебе мало того, что я похвалил твой рисунок?

- Постой-ка, - Чэнь Син удосужился посмотреть наконец на изображенное и изрядно удивился. - Это же слова!

И не просто слова, это были иероглифы дачжуань (5), "большая печать"! Этот идиотский придурок действительно смог написать на дачжуань?

- Сяо... Шань... Такая же гора? (6) - разобрал письмена Чэнь Син. - Где это?

Услышав первые два слова, мальчик немедленно поднял глаза и закивал Чэнь Сину.

- Или это твое имя? - догадался экзорцист. - Тебя зовут Сяо Шань?

Ребенок указал на себя и еще раз кивнул. (7)

Чэнь Син:

- Уважаемый младший брат, это действительно прекрасное имя. А теперь ты можешь меня отпустить?

Сяо Шань поднял руку с когтями и дал волкам указание. Выражение его лица стало крайне серьезным, он был очень похож в этот момент на юного альфа-волка. Стая собралась вокруг него, позабыв про Чэнь Сина. Сяо Шань подавил какое-то ворчание в своем горле, после чего выгнул шею и снова завыл - АоуУУУУуу ~

- Где он?! - спросил Чэнь Син. - Куда вы дели хана Акеле? Верните его мне!

Волки бросились врассыпную, прыжками достигая вершин утеса. Сяо Шань тоже рванулся вверх по скале, потом развернулся, пробежал, встав на все четыре конечности, по проходу и последовал за стаей.

- Куда они бегут? - сбитый с толку Чэнь Син мог только бежать за ними. Когда Сяо Шань побежал, он оглянулся и понял, что Чэнь Син остался на месте, на дне ущелья. Поэтому он вернулся и нетерпеливо потянул юношу за собой.

- Вывихнешь руку! А-а-а-а!

Сяо Шань несся очень быстро, и он был маленьким. Чэнь Сину приходилось бежать изо всех сил, да еще и склонившись в три погибели, а его рука еще чуть-чуть и готова была сломаться. Пробежав так некоторое время, он, едва переводя дыхание, обессиленно произнес:

- Я больше не могу бежать, играйте сами по себе...

Сяо Шань свистнул. Тот самый гигантский волк вернулся, снова схватил зубами Чэнь Сина и всего за несколько прыжков они взобрались на скалу. Голова Чэнь Сина смотрела назад. Вне зависимости от того, что он говорил, ему не отвечали, так что ему оставалось лишь позволить волку делать все, что тот хотел.

Через некоторое время, вся стая остановилось. Начинались сумерки, небо уже темнело. Они остановились на горном хребте, и перед ними была пропасть между двумя горами. Затем они перебрались из одной трещины в Кароше в другую.

Чэнь Син: "Отпусти же меня..."

Юноша с силой пихнул волка несколько раз. И гигантский волк уже почти открыл пасть, когда Чэнь Син увидел, что внизу под ними глубочайшая пропасть. Вся огромная стая волков остановилась на вершине естественного каменного моста шириной менее шести чи. Сердце Чэнь Сина ушло в пятки, и он быстро исправился:

- Забудь-забудь, продолжаем в том же духе.

Все волки вели себя очень тихо, слышался лишь резкий звук Цанцюн Иле, царапающего камень. Чэнь Син прошептал:

- Достойнейший брат, не мог бы ты не издавать такого шума?...

Сяо Шань взглянул на Чэнь Сина. Экзорцист все еще находился в пасти волка, лицом назад, так что, разумеется, он не мог видеть, что делается впереди.

- Что там случилось? - поинтересовался юноша. - Выстраиваемся в очередь, чтобы перейти мост?

Сяо Шань лишь чуть повернул голову и подал ему знак обернуться и посмотреть. Чэнь Син изо всех сил изогнулся в пасти волка и, немного развернувшись, увидел чрезвычайно странную картину ~

~ под мостом была узкая долина, вся заполненная иссохшими деревьями. Утесы по обе стороны ущелья были почти полностью покрыты вороньими гнездами; плотный туман окутывал это пространство, почти поднимаясь в небо. Казалось, что на дне ущелья был гигантский мертвый лес, и из самой глубины его высвобождалось потаенное негодование!

И там внизу, по долине, шли, пошатываясь, две фигуры - это был Сян Шу, который нес на плече потерявшего сознание вождя акеле!

- Сян Шу! - выпалил Чэнь Син. - Надо спуститься и помочь им!

Сяо Шань кивнул. Он взмахнул когтями, и волки один за другим ринулись с каменного моста.

Чэнь Син изо всех сил сдерживался, чтобы не заорать, когда падал вместе с гигантским волком. Его нервы были на грани срыва. Сразу после приземления на дно ущелья волчья стая собралась у самого края этой узкой долины. Вороны тут же, встревожившись, беспорядочно закричали свое "карр-карр". Энергично хлопая крыльями, они собирались со всех сторон и устремлялись ко входу в каньон!

Чэнь Сина наконец опустили на землю.

- Сян Шу! - выкрикнул юноша.

Сян Шу, казалось, был ранен. Он, пошатываясь, вышел из долины, а затем внезапно остановился. Он смотрел вперед с некоторым колебанием, как будто не мог вспомнить, кто такой Чэнь Син. Вокруг него явственно струилась аура негодования.

- Сян Шу?.. - Чэнь Син остановился. Он вдруг понял, что туман становится все гуще и гуще, что он уже затопил всю долину.

- Обладатель Сердечного Света, - произнес из тумана чей-то голос. - Наконец-то ты... пришел сюда... к сожалению, уже слишком поздно...

- Кто? - мгновенно насторожился Чэнь Син. - Кто это?

Сян Шу опустил хана на землю. Подрагивающим голосом он произнес:

- Иди... идите отсюда! Поторопитесь и уходите! Покиньте это место...

Вороны вились вокруг них, хрипло каркая. Казалось, что Сян Шу боится этой стаи. В его глазах появился кроваво-красный оттенок. Волчья стая рассеялась в тумане, и звери начали сражаться с воронами!

- Сян Шу! - Чэнь Син не только не отступил, наоборот, он бросился вперед. Но когда он был уже менее чем в 20 шагах от кочевника, сбоку из ниоткуда возник кривой клинок. Сян Шу инстинктивно поднял меч, чтобы закрыть удар. Из тумана появился генерал в черных доспехах, сопровождаемый диким каркающим эскортом!

- Вороны... вороны... - голос Сян Шу дрожал, все его тело дрожало.

Чэнь Син преградил путь Сян Шу. Он поднял руку и осветил Сердечным Светом туман. Темный генерал не успел нанести свой единственный удар и снова исчез за мглистой завесой. Чэнь Син обернулся и крикнул:

- Сян Шу! Ты...

Прежде чем он успел закончить фразу, Сян Шу внезапно схватил его за шею!

- Я же говорил тебе... не идти за мной... - глаза Сян Шу были точно такого же кроваво-алого цвета, как когда у Фэн Цяньцзюня, когда тот поддался темной Ци. - Почему ты всегда решаешь все сам, в одиночку?!

- Ты же... одержим... - Чэнь Син вдохнул ледяной туман, у него закружилась голова. Негодование здесь, казалось, отличалось от того, что было в Чанъане зеркального мира. Мутный, белый, этот туман, казалось, при вдохе пронизывал души и инь, и ян! Сян Шу следует немедленно пробудить!

Окутанный леденящей белесой мглой, Чэнь Син неожиданно вспомнил одну сцену - море огня, его семья уничтожена... Юноша решительно зажег свой Сердечный Свет, чтобы защититься и остановить вторжение тумана. Затем он поднял руку, и вместе с криком "Зло... изыди!" выпустил из ладони белое сияние.

Сян Шу был буквально ослеплен этим сияющим светом. То, что он ощутил, было намного сильнее, чем испытанное Фэн Цяньцзюнем, возможно, из-за предначертанной связи между экзорцистом и Божественным Воином-Защитником. Руки Сян Шу мгновенно ослабили хватку. Чэнь Син увидел шанс и прижал руку ко лбу Сян Шу!

Сян Шу опустил обе руки, его глаза широко раскрылись. Сияющая фигура Чэнь Сина отразилась в его зрачках, и могущественный Да Шаньюй рухнул на колени. Чэнь Син увеличил силу своего Сердечного Света - продолжая прижимать руку ко лбу Сян Шу, он толкнул его прямо на землю. В сознании Чэнь Сина взорвалась вспышка, и вместе с белым светом он внезапно ворвался в безграничное море мыслей Сян Шу!

- Сердечный Свет! - снова прозвучал голос из глубины тумана.

Туман снова сгустился. Генерал в черных доспехах явно дожидался этого момента. Он взмахнул саблей, но Сяо Шань выскочил сбоку и когтями дракона заблокировал удар демона!

Примечания:

(1) Размер площадки 6,3 на 6,3 см. Хорошо если Чэнь Син стоит половиной хотя бы одной ноги на этом кусочке камня. Заботливый-заботливый Защитник! 10 чжанов - больше 20 метров.

(2) В оригинале это не говорится, и маньхуа по этой главе еще не вышла, но мне видится, что наш новый герой из волчьей стаи уселся в такой же позе, как сидят волки и собаки. Абсолютно неприличной, если помнить, что у него нет штанов.

(3) Раньше упоминаний о том, что Чэнь Син выучил язык акеле, не было, наоборот, делался акцент, что они с вождем не понимали друг друга и общались исключительно жестами. Возможно, нужно было "прочитать воздух" и понять без слов, что раз Чэнь Син знает многие языки и он некоторое время путешествует с носителем неизвестного варианта языка, то он обязательно попробует немного его выучить, хотя бы самые простые слова, для удобства общения. Фэйтянь-гэ такой Фэйтянь-гэ ;)

(4) В прошлой главе забыли указать, как переводится название этого артефакта. Дословный перевод - "Небо расколото" или "Трещина в небе".

(5) В 19-й главе уже упоминалось о древних иероглифах чжуаньшу, которыми были написаны книги 300-летней давности в библиотеке зеркального Чанъаня. Стиль чжуаньшу имел два написания - более простое сяочжуань, "малая печать", которое стало толчком для развития традиционной китайской каллиграфии, и более сложное дачжуань, "большая печать", как раз то самое, каким уже в те времена владел не каждый взрослый и с каким, как ни странно, оказался знаком маленький предводитель волков.

(6) Сяо здесь не 小 "маленький, младший", а 肖 "похожий, одинаковый", такой же, как в имени Сяо Чжаня, думаю, что все читатели китайских bl-новелл прекрасно понимают, о ком я. 山 - шань, "гора". Первая мысль Чэнь Сина - прямое значение этих слов, "похожая, такая же гора".

(7) Не зря же он чуть раньше рисовал зигзагами "одинаковые горы". Просто наш Чэнь Син не понимает намеков.

Глава 37. Белый олень

Поистине великий демон божественного уровня, в целом мире не найдется никого, кто мог бы стать ему достойным противником

Кланннг! Оружие столкнулось с оглушительным лязгом. Темный генерал показал левую руку - на ней была другая часть когтей дракона! Сяо Шань прикрыл нос и попытался задержать дыхание, его скорость из-за густого, леденящего душу тумана очень сильно замедлилась. Время от времени ему даже приходилось выскакивать на чистый воздух, но он всегда успевал вернуться к тому моменту, когда демон заносил клинок над Сян Шу и Чэнь Сином, и отбивал его удар!

Глаза Чэнь Сина, казалось, остекленели. Сила его Сердечного Света непрерывным потоком вливалась в Сян Шу. Внутренние меридианы экзорциста сейчас были похожи на ручьи и реки, мерцающие белым светом, медленно стекающиеся в одно место - к груди Сян Шу.

После внутренней вспышки Чэнь Син внезапно увидел себя посреди диких пустошей. Ах да, это были мысли Сян Шу...

Мир вокруг был необъятен. Сян Шу стоял на коленях среди этого бескрайнего пустынного пространства. Перед ним, спеленатое белой тканью, билось в конвульсиях тело. Сян Шу, задыхаясь, дрожащими руками развязал повязку, укрывающую голову трупа, лишь чтобы увидеть серое свирепое лицо неупокоившегося мертвеца, в которого превратился его отец, Шулю Вэнь.

В небе над ними кружили вороны, жадно посматривая на останки внизу.

- Сян Шу! - крикнул, подбегая, Чэнь Син. - Проснись! Тебя одурманили!

Сян Шу не обращал на него внимания. Кинжал в его трясущейся руке ходил ходуном, но он все пытался и пытался воткнуть его в своего отца, который продолжал бороться.

Вороний грай волнами разносился вокруг, становясь все громче и громче. Наконец, Сян Шу с силой опустил кинжал, и как раз в тот момент, когда он собирался расчленить своего мертвого отца для небесного погребения, Чэнь Син бросился и обнял его - правая рука юноши крепко сжала лезвие кинжала!

- Очнись! - крикнул Чэнь Син.

Сян Шу недоверчиво поднял голову и уставился на Чэнь Сина. Ладонь экзорциста была вся в крови. Острая боль пронзила его руку до самого плеча, но он знал, что это всего лишь иллюзия. Чэнь Син положил голову Сян Шу себе на плечо, и кинжал - дэннг! - упал на землю. Мощное сияние Сердечного Света сверкающим морем вырвалось и разлилось вокруг.

В долине

Туман постепенно отступал от них. Все вороны полетели к центру, а негодование сосредоточилось на темном генерале. Когтем в левой руке демон подцепил Сяо Шаня, поднял над землей и отправил мальчика в полет. Сяо Шань врезался головой в скалу, по его лицу заструилась кровь. Еще один взмах ваньдао генерала - и через мгновение он разрубит Сян Шу и Чэнь Сина, обнимающих друг друга на земле!

Хан акеле пришел в себя.

Издав дикий рев, он схватил оружие, оказавшееся под рукой и с силой воткнул его в генерала.

Белое сияние с резким хлопком сжалось. Место изменилось - теперь они находились в темнице Сянъяна. Сян Шу очнулся, слегка приоткрыв глаза. Его губы слегка шевелились, будто он хотел что-то вымолвить. Вокруг было темно, и в этой темноте тело Чэнь Сина было как бы окутано теплым светом. Юноша смотрел на лежащего на земле Сян Шу.

- Я знаю, чего ты боишься, - прошептал Чэнь Син.

- Я хотел спасти своего отца, - медленно произнес кочевник, - но не ожидал, что вместо этого убью его. Но все же это был мой долг. И я тоже был напуган... так что я мог только... похоронить его... под небом... пока он был жив...

Чэнь Син ошеломленно посмотрел на Сян Шу и ответил:

- Тогда он уже был мертв. Он превратился в живой труп. Он больше не узнал бы тебя.

- Я... я не знаю, - в смятении отвечал Сян Шу. - С тех самых пор я никак не мог... не мог забыть тот день... Я даже не осмелился позволить кому-либо из наших увидеть, как я один, в пустошах, удар за ударом, в моего отца...

Чэнь Син опустился и прижался своим лбом ко лбу Сян Шу.

- Живые - это посланные, мертвые - это вернувшиеся (1), - пробормотал Чэнь Син. - То, что ты предал небесному погребению, это лишь кусок кожи и плоти, занятый кем-то другим. А три его хунь и семь по (2), все его души, вернулись в Небесную Жилу в тот момент, когда он умер.

- Взгляни на этот поток из множества звезд. Он вечен, - Чэнь Син поднял голову. Темный потолок тюрьмы превратился в бесконечное ночное небо. - Каждый из нас - лишь живая частица в этой звездной реке.

Сян Шу постепенно успокаивался. Он поднял руку, словно хотел прикоснуться к неуловимому, едва различимому звездному течению в ночном небе. Даже в этой бесконечно долгой ночи, когда вся магия погружена в безмолвие, все еще остаются сияющие ослепительно ярким светом бесчисленные звезды.

Чэнь Син держал Сян Шу за руку и шептал:

- Так же, как хан акеле приехал сюда за тысячи ли для того лишь, чтобы узнать правду о смерти своего сына Юдо... если бы твой отец знал это, он определенно не стал бы винить тебя.

Сян Шу кивнул.

- Так что просыпайся, Защитник, - Чэнь Син, стоя на коленях, обнял Сян Шу. Закрыв глаза, экзорцист тихо произнес: - Зло, изыди.

Сверкающий белый свет вырвался и раскатился по ущелью, как лавина, заполнив все долину от края до края!

Ослабевший Чэнь Син тихо лежал на боку. Сян Шу схватил свой тяжелый меч и забросил его на плечо, создав в ночной темноте яркую сияющую дугу света, похожую на веер. Темный генерал, подпрыгнув, кувыркнулся в воздухе, над ним пролетела стая ворон. А в следующее мгновение тяжелый меч Сян Шу чудесным образом превратился в гигантский сияющий лук, повторяющий своим силуэтом световую дугу!

Чэнь Син: "!!!"

Сян Шу тоже не понял, что тут только что произошло, но не стал медлить и натянул сверкающую тетиву. В небо вырвался частый дождь из белых световых стрел; каждую ворону в воздухе застигла такая стрела, после чего птицы, взорвавшись черным туманом, испарились.

Огромный лук снова обратился в тяжелый меч. Сян Шу поднял клинок и наставил его на черного генерала. Однако едва кочевник бросился вперед, как демон обратился в метеоры из темного пламени, которые тут же бесследно исчезли, улетев в сторону юга.

Сян Шу решил не пускаться еще раз за ним в погоню. Он повернулся и посмотрел на Чэнь Сина. Экзорцист лежал на земле - после того, как он собрал всю свою энергию, чтобы активировать столько Сердечного Света, его сердце все еще билось учащенно, он даже не осмеливался вдыхать слишком глубоко.

- Чэнь Син?! - Сян Шу опустился рядом с ним на одно колено и хотел поднять юношу, однако тот, хоть и с трудом, но кивнул, давая понять, что с ним все в порядке.

- Это лишь самую малость повредило мои души, - Чэнь Син немного отдышался, прежде чем продолжить. - Я чуть-чуть отдохну и буду в порядке.

Ядовитый холодный туман постепенно рассеивался. Сяо Шань с громким криком вскочил и побежал, хотя вся голова мальчика была залита кровью. Сян Шу настороженно поднял меч, но ребенок не обратил на это никакого внимания. Он пронесся мимо этих двух и бросился прямо в центр долины.

Брови Сян Шу нахмурились. Чэнь Син хотел спросить о том, что случилось, но Сян Шу и сам рассказал:

- Сначала я хотел отвести этого монстра подальше, но по какой-то случайности я вошел в эту долину и неожиданно обнаружил здесь хана...

- Так пойдем посмотрим, что там, - Чэнь Син чувствовал, что это ущелье долина скрывает слишком много тайн. - Где Акеле? Акеле!

Старик нашелся быстро - Чэнь Син обнаружил его у каменной стены, лежащим под куском скалы. Изумленно вскрикнув, юноша кинулся к вождю. Шея хана с одного бока была залита кровью - чтобы защитить их обоих, он принял на себя удар сабли, рассекший кровеносные сосуды.

Чэнь Син торопливо попытался остановить кровотечение, но было уже слишком поздно. Сян Шу прижал рану. Не только шея, половина всего тела акеле был в крови. Рот вождя слегка приоткрылся, но не было слышно ни звука.

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина. Юноша был вне себя от горя, слезы текли по его лицу. Стиснув зубы, он покачал головой - хана невозможно было спасти.

Сян Шу мог только крепче сжать руку раненого, которая была покрыта свежей кровью. Вождь с трудом улыбнулся. Его губы слегка шевельнулись, и Сян Шу с Чэнь Сином смогли разобрать, что он произносит имя. Надоро.

- ребенок, которого Чэнь Син принял своими собственными руками, ребенок, имя которому дал Великий Шаньюй Шулю Кун. Акеле кивнул.

Чэнь Син вытирал слезы, Сян Шу отложил свой меч в сторону. Опустившись на колени, кочевник произнес несколько слов на языке хунну:

- Будь уверен, наши соплеменники в безопасности. Гуван разрешит боль Юдо за тебя. Ты уже исправил свои прошлые ошибки. Пожалуйста, вернись на небеса и землю с Богом-Драконом.

Сказав это, он жестом попросил Чэнь Сина перестать плакать и вытереть слезы.

Хан акеле умиротворенно навсегда закрыл свои глаза.

Двое оставшихся долго молчали. Чэнь Син глубоко вздохнул, он не мог так быстро смириться с утратой.

Из глубины долины донесся голос, который медленно произнес:

- Вы оба, пожалуйста, входите. Обладатель Сердечного Света, благодарю тебя, я наконец-то... свободен... в эти последние мгновения.

Чэнь Син резко поднял голову. Сян Шу поднял тело вождя акеле, и они вдвоем посмотрели в глубину долины.

Туман рассеялся. В долине показалась узкая тропка, уходящая в глубину мертвого леса. Проход был с обеих сторон окаймлен иссохшими почерневшими деревьями. Вдоль тропинки тянулось русло высохшего ручейка - казалось, будто его долгое время тяготило и преследовало негодование, прежде чем он превратился в одинокую, мертвенно-тихую канавку. Если судить по этому следу от времен, когда духовная Ци небес и земли все еще текла в изобилии, в ту пору здесь был райски прекрасный и безмятежный край.

Чэнь Син поднял с земли коготь Цанцюн Иле и последовал за Сян Шу в долину. Спустя недолгое время их взору открылось огромное кладбище. Вот только все могилы были вскрыты и пусты.

Противоположным краем кладбище выходило к высохшему озеру, которое находилось на небольшой возвышенности, берег его был весь в густо сплетенных увядших виноградных лозах. Снова послышался голос, доносящийся со стороны этого озера:

- Здесь находится древнее кладбище хунну. Вы можете поместить хана здесь.

Сян Шу положил труп в одну из могил, и голос продолжил:

- Поднимайтесь. У меня осталось не так много времени.

Чаша озера, как и тропинка, была окружена множеством мертвых деревьев. В прежние времена здесь были и скалы, и пруды, и водопады, и гигантские деревья с извилистыми переплетающимися корнями. Но сейчас это была жуткая, призрачная земля.

Посреди высохшего озера был островок. На этом островке под деревом сидел юноша в белых одеждах, он выглядел примерно на возраст Чэнь Сина. Сяо Шань сидел рядом с ним на корточках и, как волк, подняв одну ногу, почесывал за ушами. Одновременно мальчик что-то ворчал, жестикулируя и обращаясь к молодому человеку в белом.

- Меня зовут Лу Ин, - тихо произнес юноша. - Извините, я могу говорить с вами только вот так, сидя. Из-за дьявольской крови Ши Хая вся моя сила истощена.

У Чэнь Сина появилось смутное предчувствие - они пришли в нужное место.

После того как Сяо Шань вдоволь начесался, он переместился - встав перед Лу Ином, мальчик с недоверием уставился на Сян Шу. Чэнь Син протянул ему вторую часть когтей дракона. Сяо Шань взял артефакт и сразу же надел.

- Я видел тебя раньше, - сказал Сян Шу.

- И я видел тебя раньше, - ответил Лу Ин. - Ты человек. Сын Великого Шаньюя Шулю Вэня, этого маленького учителя из Чилэчуань. Я видел тебя издали много лет назад, у озера Баркёль.

- Человек... - произнес Чэнь Син. - А ты... подожди-ка, подожди-ка... разве ты...

- Да, я демон, яо, - утомленно продолжил за него Лу Ин.

В этот момент Лу Ин немного обернулся назад. При свете звезд Чэнь Син ясно увидел его спину и от неожиданности вскрикнул!

Та часть тела Лу Ина, что поначалу была обращена к ним, принадлежала изящному красивому юноше, которому на вид было всего 16 или 17 лет. Но другая половина, до сей поры скрытая в тени, настолько сгнила, что обнажились жуткие белые кости и были смутно видны его черные внутренности. Чэнь Син быстро подошел и присел на колени рядом с Лу Ином, чтобы проверить эту ненормальность.

Сяо Шань тут же занервничал, но Лу Ин жестом успокоил его.

- Сяо Шань просто беспокоится о моем теле, - извинился юноша перед гостями, - пожалуйста, простите его.

Сян Шу медленно подошел, глядя на Сяо Шаня и Лу Ина.

- Он тоже демон? - Чэнь Син, изучающий тело Лу Ина, перевел взгляд на Сяо Шаня.

Ребенок между тем забрался за спину юноши и начал что-то выискивать в дереве.

Лу Ин ответил:

- Он такой же человек, как и ты. Но прежде чем Бог-Волк умер, он передал ему свои силы яо, чтобы спасти ему жизнь.

- Какой еще Бог-Волк? - спросил Сян Шу, нахмурившись.

- Другой бог, который охранял священную гору Кароша вместе со мной, после того, как божественный дракон Чжуинь спустился в мир людей... Но вам, экзорцистам, возможно, следовало бы называть Чжуиня не Богом-Драконом, а великим демоном.

- Не-а, - рассмотрев спину Лу Ина, Чэнь Син понял, что большая часть тела безнадежно утрачена. Организм был настолько изъеден ядом, что уже ничем нельзя было помочь.

- Это невозможно спасти, - согласился Лу Ин. - Я пытался на протяжении многих лет. Если бы на магию не пало безмолвие, то еще оставалась бы надежда. В этом мире лишь Сердечный Свет мог бы избавить меня от демонической Ци, но ты не сможешь сделать это для меня.

- Демоническая Ци, - нахмурился Чэнь Син.

- Мои внутренности начали гнить после того, как я был заражен дьявольской кровью, - ответил Лу Ин. - Эту жизнь можно сохранить, лишь призвав духовную Ци небес и земли и используя Сердечный Свет, чтобы очистить мое материальное тело.

Сяо Шань наконец выудил нечто из дупла в дереве за спиной Лу Ина. Это оказалась маленькая янтарная пластина-амулет, из тех, что носят на поясе. Мальчик протянул талисман Чэнь Сину, знаком показывая - надо взять.

Нефритовая поясная пластинка династии Тан

Чэнь Син: "?"

- Здесь запечатан пепел феникса, - прошептал Лу Ин. - Когда-то я думал, что может быть, сила столетнего возрождения феникса в огне поможет восстановить мое тело. Но после того, как магия погрузилась в тишину, даже феникс не может перевоплотиться. Спасите его, и когда магия пробудится, у меня все еще будет шанс восстановиться.

Чэнь Син посмотрел на тонкую пластину в своей ладони. Внутри, запечатанный в янтаре, переливался искрами пепел. Экзорцист когда-то читал об этом в книгах. Феникс перевоплощается раз в сто лет. Он сгорает дотла в Истинном Пламени Самадхи, пока от тела ничего не останется, а потом из пепла рождается новый птенец. Во время перерождения освобождается мощная энергия, и если правильно ее использовать, то можно исцелить человеческое тело и даже, вполне вероятно, воскресить из мертвых.

Но в талисмане была лишь крошечная щепотка пепла. Возможно, этот феникс не смог возродиться после того, как сгорел.

- Этот день настанет, - Чэнь Син просто прикрыл сгнившую половину Лу Ина одеждой. После долгих размышлений он взглянул на Сян Шу.

- Я знаю, что когда-нибудь такой день настанет, - мягко улыбнулся Лу Ин. - Но я не могу ждать так долго. К счастью, ты и твой Божественный Воин-Защитник пришли, позволив мне с достоинством провести свои последние минуты.

- Что, черт возьми, случилось? - спросил Сян Шу.

Лу Ин поманил Сяо Шаня. Ребенок подошел и удобно улегся в объятиях Лу Ина.

- Это очень длинная история, - задумчиво произнес юноша. - Пожалуйста, присаживайтесь. Я предполагаю, что после того, как вы оба проделали столь долгий путь, то, должно быть, знаете довольно много. Надеюсь, мой рассказ поможет вам найти ответы на свои вопросы.

- Полное магическое безмолвие, - сказал Чэнь Син.

- Кэера, - сказал Сян Шу.

Оба они сели напротив Лу Ина. Сяо Шань не понимал их разговора, как только ребенок устроился в руках Лу Ина, он сразу же начал зевать.

Чэнь Син решительно перешел прямо к делу:

- Что такого особенного в этой горе? Почему все начинается отсюда?

- Потому что все началось здесь, на Кароше, - ответил Лу Ин. - Что у вас уже есть? Какие зацепки?

Чэнь Син развернул их карту и показал ее Лу Ину. Позевывая, Сяо Шань все же слегка оживился и схватил рисунок. Он осмотрел его спереди и сзади, слева и справа, и даже перевернул вверх тормашками.

- Я уже упоминал, что это то место, где на землю спустился божественный дракон Чжуинь, - произнес Лу Ин после недолгого размышления. - Давайте и начнем с Чжуиня. Согласно древним записям...

- "Открывает глаза - наступает день, закрывает глаза - наступает ночь"(3), - проговорил Чэнь Син. - С него, первого дракона на земле, и пошли все драконы.

- Совершенно верно, - вежливо кивнул Лу Ин и продолжил: - Владыка Чжуинь запустил время. Он заставил двигаться Небесную и Земную Жилы, так возникло Колесо Времени. Точно так же, как великий Бог Паньгу (4) на протяжении 18 000 лет отталкивал небо от земли ногами, Чжуинь использовал свою божественную мощь для хода времени, бесконечно подталкивая Жилы Неба и Земли. По прошествии многих лет он, наконец, упал здесь и превратился в вершины Кароши, которая сейчас перед вами.

- Бог-Волк и я стали хранителем этих гробниц после того, как он спустился. Получив драконью силу владыки Чжуиня, мы превратились в яо. Волчий Бог отвечает за День, а я - за сны долгих темных Ночей. Кроме того, у владыки Чжуиня есть сын-дракон по имени Йемин, но никто не знает, где он сейчас.

- Как долго ты живешь? - задал вопрос Сян Шу.

- Около четырехсот лет, что-то вроде того, - ответил Лу Ин. - Мы с Богом-Волком не похожи на феникса. Наши души не перерождаются, скорее, наши силы яо передаются из поколения в поколение. Двенадцать лет назад Бог-Волк почувствовал необычную перемену на юго-востоке, и отправился туда один.

- Юго-восток - это?... - вопросительно свел брови Чэнь Син.

- Каракорум, - ответил Сян Шу.

Лу Ин кивнул.

- Я до сих пор помню тот день двенадцать лет назад. Он был точно таким же, как сегодняшняя зимняя ночь, - сказал Лу Ин. - Бог-Волк привез этого ребенка из Каракорума, он был серьезно ранен. Он передал Сяо Шаню последние крупицы своих сил яо, а потом потерял сознание. Я перепробовал все, что мог, чтобы избавить Бога-Волка от этого яда, но случайно повредил им и себя...

Сян Шу хотел знать лишь одно - насколько этот юноша с разлагающейся спиной был связан с Ба, демонами засухи. Но тот продолжал ходить вокруг да около, не затрагивая главной темы. Сян Шу начинал уже хмуриться, чувствуя нетерпеливое раздражение. Лу Ин заметил это и подал знак не тревожиться так сильно.

- Что же это за яд такой? - Чэнь Син знал, что после того, как магия погрузилась в безмолвие, не только экзорцисты, но и демоны по всему мира утратили свою силу. Даже если такой сильный яо не мог избавиться от яда, он мог, по крайней мере, полагаться на свои силы восстановления и продолжать бороться еще некоторое время.

- Дьявольская кровь, кровь Божественного Демона, - сказал Лу Ин, - вот причина, по которой смертные превращаются в Ба после смерти. Она исходит от древнего, могущественного яо, который старше, чем любые записи человеческой истории.

Чэнь Син: "..."

На несколько мгновений под деревом воцарилась тишина. Сяо Шань мирно дремал в объятиях Лу Ина.

- Кто же это? - спросил Чэнь Син. - В исторических записях, насколько я помню, есть только одно существо, которое именуется Мо Шэнь, Божественный Демон (5).

- Это он самый, - ответил Лу Ин, - ты не ошибся.

Чи Ю сражался с императором Хуан-ди в Баньцюане (6) и потерпел поражение. После боя Желтый император Сюаньюань разделил труп Чи Ю: его голова, конечности, туловище и сердце были захоронены в семи местах в пределах Божественной Земли.

Один из вариантов внешности Чи Ю. Красавчик, правда?

- Кровь Мо Шэня, - продолжал Лу Ин, - может пробудить мертвых, призывая их сражаться за него. Это и есть причина появления демонов засухи.

Чэнь Син вдруг вспомнил! То лекарство, которое Кэера хитростью заставил выпить отца Сян Шу, Шулю Вэня, - получается, это было лекарство, смешанное с кровью Божественного Демона!

- Кэера его воплощение? - тихо спросил Сян Шу.

- Невозможно! - тут же возразил Чэнь Син. - Если бы Чи Ю обрел человеческое воплощение, Божественная Империя уже не была бы такой, как сейчас.

Сказав это, Чэнь Син неожиданно почувствовал легкий страх. До этого у них возникало много догадок относительно происхождения демонов засухи, но все предположения были основаны на видах сотворенных яо - которые либо созданы при помощи темной магии, либо вызваны изменением в уже существующем демоне. Но он никак не ожидал, что истинным врагом, с которым они столкнулись, будет сам Чи Ю!

Кто такой Чи Ю? Это же древний Бог Оружия! Бог всех войн в мире! Даже Божественному Желтому императору, Сюаньюаню пришлось положиться на силу небесного императора Сюаньнюя, повелителя дождей Фэнбо и священного дракона Инлуна, чтобы, наконец, победить его после многих лет сражений. Но и тогда они не сумели полностью уничтожить Чи Ю, а смогли лишь расчленить его труп и запечатать его в семи разных местах в пределах Божественной Земли.

По прошествии тысячелетий это неравенство в силе стало невероятно велико! Если Чи Ю воплотится, то это будет поистине великий демон божественного уровня, в целом мире не найдется никого, кто мог бы стать ему достойным противником. Одна встреча с ним лицом к лицу превратит любого в пепел!

Но Сян Шу не знал о ханьских легендах, поэтому только спросил, продолжая хмуриться:

- Тогда кто такой Кэера?

- Кэера? - Лу Ин задумался и после паузы произнес: - Хотя я не знаю, о ком вы говорите, но предполагаю, что это должен быть Ши Хай.

Сян Шу собирался продолжить описание, но Чэнь Син остановил его взглядом. Экзорцист ясно чувствовал, что жизнь Лу Ина иссякает, и у него осталось очень мало времени - подходит его час вернуться к свету.

- Ши Хай служит Божественному Демону, - Лу Ин закрыл глаза, речь его замедлилась. - Я даже и не помню, когда он появился в мире. Единственное, что я знаю - это то, что он прожил гораздо дольше, чем я и Бог-Волк. Может быть, он один из тех людей, что остались с древних веков. Согласно тем словам Бога-Волка, что он произнес перед смертью, возможно, тело Ши Хая было взято из гробницы очень много лет назад. В конце концов, Ху и Хань сражались по всей Божественной Земле в течение многих лет, и это вызвало слишком много изменений. Причины всего этого не поддаются изучению.

Чэнь Син заметил, что голос Лу Ина становится все тише.

- Ты слишком устал, - произнес экзорцист, - тебе надо немного отдохнуть.

- Все в порядке, - Лу Ин открыл глаза и с трудом выдавил из себя улыбку. - Двенадцать лет назад Ши Хай вернулся на Север, и тогда я серьезно заболел. Разрушение тела усиливалось с каждым днем, и мои оставшиеся силы яо также были ослаблены негодованием. Ведь все кладбища, которые вы видели по дороге сюда, - это места, где хунну хоронили свои кости.

Чэнь Син вспомнил, что Лу Ин описал себя как того, кто отвечает "за сны долгих темных Ночей". После этого заражения сны, должно быть, превратились в кошмары, примерно такие, что видел Сян Шу под влиянием тумана о своем прошлом. Поэтому он продолжил спрашивать:

- Так, получается, те живые мертвецы подверглись необычным изменениям?

Лу Ин покачал головой.

- Несколько лет спустя, как раз когда я использовал все свои силы, чтобы противостоять разложению, Ши Хай во второй раз приехал на Север. Он был очень терпелив. Он долго ждал, пока кровь Божественного Демона не разъест мое тело в достаточно сильной степени, прежде чем найти меня. Также он привез с собой тело смертного. При жизни его звали Сыма Юэ (7), и он был абсолютно непримиримым врагом хунну.

- Сыма Юэ, Великий Князь Восточного Моря династии Цзинь! - воскликнул Чэнь Син.

Лу Ин кивнул:

- Я слишком долго в уединении в горах, ничего не знал о вражде между людьми. Ши Хай убеждал меня сдаться и поклясться в верности Божественному Демону, чтобы построить человеческий мир без смерти...

Чэнь Син не мог поверить своим ушам. Расхаживая взад и вперед по высохшему островку, он повторял:

- Безумие, это же абсолютное безумие!

Лу Ин на мгновение перестал дышать, но вскоре продолжил:

- Рождение, старость, болезнь, смерть... Все это часть сансары. Если не будет смерти, откуда возьмется жизнь? Если не будет боли, откуда возьмется радость? Время похоже на гостиницу, в которой я - путешественник. Без прощаний и отъездов как может мир процветать и распространяться бесконечно? Естественно, я ответил отказом на уговоры Ши Хая.

- После этого Сыма Юэ сразился со мной и отломал мне рога, которые я использовал, чтобы управлять животными. И теперь я могу лишь оставаться здесь, на Кароше, чтобы бороться за жизнь на пороге смерти, - закончил юноша свой рассказ.

В этот момент проснулся Сяо Шань. Увидев, что Лу Ин начал кашлять, ребенок протянул руку и похлопал его по груди. Лу Ин погладил мальчика по голове и добавил:

- А еще через год, когда Сяо Шаню было девять, с Юга пришел некто. Это был сын хана племени акеле. При жизни его звали Юдо.

Примечания:

(1) 生者寄也，死者归也 - цитата, приписываемая Чжуан-цзы, считающемуся наравне с Конфуцием одним из основоположников даосизма. Впрочем, авторство цитаты не подтверждено, и есть другое мнение - что эти слова принадлежат легендарному императору по имени Да Юй, или Великий Юй. Анлейт сразу расшифровывает ее смысл: жизнь это лишь временно, наше постоянное место пребывания, куда все возвращаются, - это смерть.

(2) Насчет душ хунь и по было объяснение в 14 главе (1 том).

(3) "暌目为昼，瞑目为阴" - Чэнь Син цитирует Книгу гор и морей, (Шань хай цзин, 山海经), в которой описывалась реальная и мифологическая география Китая и соседних земель, а также обитающие там создания, так же реальные и мифологические, в том числе и Чжуинь. Дракон Чжуинь, что означает "Освещающий тьму", был известен еще и под именем Чжулун ("Освещающий Дракон", "Дракон-Светильник"). "Имя бога Горы-Колокол - Освещающий Тьму (Чжуинь). Когда смотрит - наступает день, закрывает глаза - опускается ночь. Выдохнет [воздух] -наступает зима, вдохнет - начинается лето. Не пьет, не ест, не дышит. А если вздохнет - поднимется ветер. Тело [его] длиной в тысячу ли, обитает к востоку от [царства] Безруких. Это животное с человеческой головой, змеиным туловищем красного цвета. Живет у подножия Горы-Колокол." (Каталог гор и морей, Цзюань VIII, 1, в переводе Э. М. Яншиной). Мне показалось правильным сохранить в цитате структуру и ритмичность оригинала, поэтому она немного отличается от классического перевода.

(4) Паньгу - мифический первопредок всех людей. По китайской мифологии изначально Вселенная была бесформенным хаосом, но со временем в хаосе возникло вселенское яйцо, из которого и появился Паньгу. Считается, что взмахом огромного топора Паньгу отделил Инь от Ян и сотворил землю (Инь) и небо (Ян). Чтобы Инь и Ян не соединились, Паньгу каждый день отталкивал небо от земли. Когда Паньгу убедился, что земля и небо уже надежно разделены, он умер.

(5) 魔神 - Mo (колдовство, демон, зло, ) Shen (бог) = "дьявол", "бог демон", "бог зла", "божественный демон". Почему не Мара, если в буддизме уже есть такой дьявольски сильный демон? Потому что это разные силы зла.

1) Мара - это имя на санскрите, на китайском его зовут - 魔罗 - Моро. Уже несовпадение, но демоны китайского происхождения славятся многочисленными списками своих имен. Поэтому -

2) У "нашего" Божественного Демона другие, так сказать, способности. Основная цель Мары - подчинить себе мир, вводя в искушение и создавая иллюзии у живых, а у Мо Шэня иные методы, о которых будет рассказано чуть позже. Хотя цель, разумеется, такая же, как, впрочем, и у всех демонов на свете - поработить мир. И наконец -

3) Мо Шэнь имеет вполне конкретное "происхождение", о котором будет буквально через пару абзацев рассказано, и оно не соответствует происхождению Мары.

Поэтому - не Мара, а Мо Шэнь, или Божественный Демон.

(6) Битва в Баньцюане - это первая битва, описанная в "Исторических записках" Сыма Цяня. Первая из трех битв между двумя легендарными императорами, Хуан-ди и Янь-ди. Хуан-ди и Желтый император Сюаньюань - одно и то же лицо. Чи Ю - великан-колдун, наследник Владыки Юга Янь-ди, обладавший невероятной силой и оспаривавший власть над миром у Небесного владыки Хуан-ди. На рельефе в храме У Лян Цы (II в.) изображен в виде полузверя-получеловека с головой барса и когтями тигра, над головой щит, в одной руке топор, в другой меч, левой ногой стоит на самостреле, в когтях правой ноги - секира. Но есть и другие варианты внешности. Мо Шэнь - это так и не упокоившийся Чи Ю, жаждущий нового воплощения. Ну и подчинения себе мира, само собой разумеется.

(7) Сыма Юэ, восьмой из тех самых Восьми Князей, в честь которых была названа война, закончившаяся в 306 году н.э., умер в 311 году. Напомню, что в новелле сейчас 380-й год. Кэера действительно задался целью воскресить всех восьмерых ванов? Сыма Вэй на горе Лунчжун, Сыма Лунь в Чанъане, теперь Сыма Юэ.

Глава 38. Доверили сироту

"Передаю вам на попечение свою единственную заботу"

- Как только я увидел Юдо, сразу понял, что он пил дьявольскую кровь, - сказал Лу Ин. - Ши Хай, пославший его сюда, хотел использовать сына хана - чтобы он разбудил спящих предков хунну на горе Кароша, умерших многие годы назад, а затем привел эту армию на Юг. Собрав последние остатки сил, я усмирил Юдо и заставил его на время уснуть... затем поискал людей под Чилэчуань...

- Тогда мы впервые встретились, - произнес Сян Шу.

- Да, - Лу Ин с усилием сделал глубокий вдох, он был почти на пределе своих сил. - Но Шулюй Кун, ты доброе дитя, которое заботится о живых существах этого мира. Ты не вернулся со мной на Карошу. Просто я не ожидал, что в конце концов ты действительно станешь Защитником экзорциста. Видно, и в самом деле никто не может избежать того, что предначертано звездами.

- Что же случилось дальше? - спросил Чэнь Син.

- Дальше... - продолжил Лу Ин, - дальше мои силы продолжили ослабевать. Поздней осенью этого года Сыма Юэ пришел снова. Он управлял воронами, которые питались падалью, и напал на Лес Белого Оленя. То есть на это место. У меня не было выбора, кроме как запечатать долину, прекратив защищать места упокоения хунну и удерживать Юдо. Таким образом, Юдо смог оживить всех покоящихся здесь людей, а затем оставил Карошу.

- Сыма Юэ, похоже, было приказано прийти сюда и осквернить эту землю, - тихо сказал Лу Ин. - Я прогнал Сяо Шаня с горы. Я хотел, чтобы он отправился искать убежища в другом месте. Но он, чтобы спасти меня, продолжал кружить по округе. В конце концов, он оказался на юге и там случайно столкнулся с вами.

Сяо Шань взглянул на Лу Ина, по-прежнему не понимая, о чем они говорят.

- Сяо Шань по облику хана понял, что тот, должно быть, старше Юдо, поэтому вернулся с ним обратно. Во время своих поисков за пределами долины, он натолкнулся на Сыма Юэ. Демон победил Сяо Шаня, захватил часть его оружия и пленил вождя акеле. Сяо Шань очень встревожился, а сейчас, наконец, встретился с вами обоими.

Чэнь Син тяжело вздохнул и посмотрел на Сяо Шаня.

- Тебе тоже пришлось нелегко, - проговорил экзорцист.

Сяо Шань несколько раз провыл - аооуу! - как маленький волк. Он подтянул Чэнь Сина ближе к Лу Ину и указал на гниющую половину тела яо - "лечи!"

- Сыма Юэ тоже сбежал, - сказал Сян Шу. - Судя по направлению, в котором он улетел, возможно, он направился в Чилэчуань. Проблема на Кароше, похоже, разрешена, так что нам нужно вернуться как можно скорее.

На некоторые сомнения и вопросы Чэнь Сина наконец нашлись ответы, но вместе с решениями появилось еще больше загадок. Произошло множество событий, наслаивающихся и переплетающихся друг с другом, это немного запутало экзорциста, особенно когда он думал о том, что его врагом на самом деле оказался Чи Ю...

- Идемте, - засуетился Чэнь Син, он чувствовал себя очень неуютно. Им потребуется не меньше десяти дней, чтобы добраться отсюда до Чилэчуань. Но как раз в тот момент, когда он уже открыл рот, чтобы попрощаться, Сян Шу ухватил его за воротник и заставил стоять спокойно.

- Где жемчужина Динхай? - спросил Сян Шу.

Только тогда Чэнь Син опомнился - он же почти забыл о самом главном!!

- Жемчужина Динхай? - непонимающе свел брови Лу Ин.

- Около 300 лет назад, - напомнил кочевник. - Ведь сюда приходил ханьский экзорцист, верно?

Чэнь Син подумал, как же ему повезло, что Сян Шу все еще помнил о Жемчужине Динхай. Его собственная голова давно шла кругом от всех этих новостей о воскрешении Чи Ю, но теперь он отложил эти мысли в сторону и спросил:

- Что ты знаешь о магическом безмолвии?

- Экзорцист... - Лу Ин был явно озадачен. - Тот человек? Я совсем не обратил внимания, но на самом деле может быть связь.

Чэнь Син не осмеливался прервать мысли юноши. У него возникло неприятное ощущение, что за всем этим кроется нечто очень странное. Лу Ин долго молчал, но потом все же произнес:

- Откуда вы узнали о Чжан Лю?

- Чжан Лю, - Чэнь Син тоже выглядел обескураженным. - Это его имя?

Сян Шу заметил, что у Лу Ина тоже имеются сомнения на их счет. Жестом подозвав Чэнь Сина поближе, он посоветовал:

- Объясни ему все как следует.

И Чэнь Син подробно рассказал Лу Ину о том, как он нашел записи в Департаменте Экзорцизма. Выслушав, Лу Ин подтвердил:

- Эн. Действительно был такой человек, но я большего не припомню...

- Давайте сначала поговорим о магическом безмолвии, - для Чэнь Сина это было сейчас важнее всего. Если духовная Ци может быть восстановлена, то и Лу Ина тоже можно будет исцелить. - Ты прожил более 400 лет и застал это время. Можешь ли ты объяснить, что заставило духовную Ци небес и земли иссякнуть в одночасье?

Лу Ин надолго задумался. Только спустя много времени он неожиданно произнес:

- Да, духовная Ци небес и земли действительно исчезла именно так, внезапно. Что вы сами, экзорцисты, думаете об этом?

- Некоторые говорят, что закрылись Врата Сюань, - ответил Чэнь Син.

- Кроме этого? - Лу Ин немного оживился, хотя и продолжал размышлять.

Чэнь Син пожал плечами и поднял ладони вверх. Лу Ин взглянул на Чэнь Сина, а затем тихо сказал:

- Ты знаешь, как люди управляют магическими предметами? Хотя ни одно волшебное сокровище в этом мире сейчас не работает должным образом, я, возможно, смогу объяснить вам кое-что...

Чэнь Син прекрасно знал об этом, он совсем не нуждался в наставлениях Лу Ина.

- Магические предметы могут быть использованы лишь после того, как в них будет собрана духовная Ци небес и земли, - продолжил за него экзорцист. - Например, прежде чем человек использует Зеркало Инь Ян, с небес и земли в него должна быть призвана духовная Ци. Этот же принцип используют и племена яо, поглощающие духовную Ци для культивирования. Вот почему некоторые волшебные вещи, которые напитаны силой, со временем могут тоже начать оказывать со своей стороны влияние на людей.

- Да, совершенно верно, - облегченно согласился Лу Ин. - Не только вы, люди, оказались растеряны из-за магического безмолвия. Нас это также долгое время озадачивало. Целых 300 лет мы не могли потреблять никакой духовной Ци. Но после того, как ты произнес эти слова сегодня, я наконец нашел ответ на вопрос, мучивший меня многие годы. Может быть... да...

- Скажи же нам! - поторопил его Чэнь Син.

- Хотя мы, яо, не понимаем устройство мира так хорошо, как вы, экзорцисты, - слова текли из Лу Ина очень медленно, - и мы не знаем, действительно ли существуют так называемые Врата Сюань, а даже если и есть, то где они могут находиться, однако... вы когда-нибудь задумывались о том, что духовная Ци могла иссякнуть не из-за закрытия Врат Сюань, а из-за того, что некий магический предмет впитал в себя всю духовную энергию небес и земли?

Чэнь Син: "..."

От неожиданности изумленный экзорцист даже замер.

- Возможно ли такое? - непроизвольно вырвалось у него. - Это... Да какое же волшебное сокровище может вместить всю духовную Ци небес и земли?! Это... это же не имеет смысла!

Чэнь Син посмотрел на Сян Шу. Тот ничего не понимал в этом, и лишь жестами показал, что следует продолжать расспрашивать, но Чэнь Син был слишком удивлен для этого. Чэнь Син перевел взгляд на Лу Ина. На лице юноши-яо застыло серьезное выражение - он совершенно не шутил:

- Около трехсот лет назад...

- Подожди! - остановил его Чэнь Син. - Подожди! Постой минутку!

Хотя это предположение было совершенно бессмысленным, но оно же и было единственно возможным! Потому что Чэнь Син внезапно вспомнил часть из прочитанного в зеркальном Чанъане дневника -

"- Безмолвие, павшее на магию, привело к завершению практик у всех заклинателей. Одна только Жемчужина Динхай все еще была способна высвободить бурлящий поток Ци."

Кровь в жилах Чэнь Сина похолодела.

- Духовная Ци... - пробормотал он. - Вся духовная Ци в Жемчужине Динхай!

- Жемчужина Динхай, - сказал Лу Ин, - эн... через семь месяцев после того, как Чжан Лю прибыл на Карошу, как раз и наступило Полное Магическое Безмолвие. Не спроси ты об этом, я бы никогда и не подумал...

- А с какой целью Чжан Лю приходил сюда? - задал вопрос Сян Шу.

- Он хотел найти сокровище, укрытое в этой горе, - мягко ответил Лу Ин. - Драконью жемчужину.

Чэнь Син внезапно вышел из своего задумчивого оцепенения:

- Здесь есть дракон?

Лу Ин поднял глаза наверх. Долгая ночь сменялась ранним утром. На зыбкий утренний туман падали первые неяркие лучи восходящего солнца, под которыми дымка медленно таяла. За пределами долины в отступающей мгле начинали вырисовываться величественные вершины Кароши. Ответ на вопрос был очевиден.

- Жемчужина Бога-Дракона Чжуиня, - сказал Чэнь Син. - Должно быть, он приходил за ней.

- Он сказал мне, - легко согласился Лу Ин, - что хочет использовать эту жемчужину для достижения чего-то очень трудного.

- Чего же именно? - спросил Сян Шу.

Лу Ин покачал головой:

- Это было 300 лет назад, мы виделись очень недолгое время и почти не разговаривали друг с другом.

- Человек предполагает, а небеса располагают... можно только сделать все возможное. Самые сложные превратности в человеческом мире могут произойти из-за одного щелчка пальца. Какая польза от плана, составленного уже после того, как все произошло? - Чэнь Син тихо размышлял вслух. - Он нашел на Кароше жемчужину Динхай, затем использовал ее, чтобы поглотить всю ману в мире, и спрятал это в магическом предмете... Чего же он хотел добиться?

- Не позволишь ли ты нам взглянуть на то место, где прежде хранилась жемчужина Динхай? - полюбопытствовал Сян Шу.

- Это было здесь, внутри этого самого дерева - ответил Лу Ин. - В то время этот островок был местом обитания Бога-Волка.

Сян Шу и Чэнь Син по очереди осмотрели дупло дерева. Это было самое обычное дерево, ничего особенного.

- А разве жемчужина дракона Чжуиня не должна быть огромной? - удивился Чэнь Син. - Ведь сам Чжуинь был настолько велик, что смог даже обратиться в гору, и его жемчужина, наверное, размером с дом, не меньше... Хотя это же волшебный предмет, он может уменьшаться или увеличиваться в размерах... Постой, у меня есть еще несколько вопросов... Как Бог-Волк получил ее?

- Случайно нашел где-то в лесной чаще. Он схватил ее зубами и принес мне в подарок. Эта жемчужина показалась мне в высшей степени изысканной и очень красивой, поэтому я сохранил ее.

- Для чего используется это магическое сокровище? - Сян Шу задал еще один важный вопрос.

Лу Ин задумался, потом покачал головой:

- Я не уверен. Возможно, это как-то связано с силой дракона Чжуиня.

- Если ты не знаешь, для чего она используется, - продолжил Сян Шу, - откуда ты знаешь, что она способна вместить всю духовную Ци небес и земли?

- Эта древняя реликвия принадлежит Богу-Дракону; прежде люди не могли даже прикоснуться к ней. Если вы захотите ею воспользоваться, то нужно будет применить силу, равную силе Божественного Дракона. Ее уровень намного выше, чем уровень обычных магических предметов, поэтому и сила должна быть больше, чем обычно.

Чэнь Син пробормотал:

- Чжуинь открывает глаза - наступает день, закрывает глаза - наступает ночь. Сила Жемчужины Динхай должна иметь какое-то отношение ко времени. После того, как Чжан Лю получил Жемчужину Динхай, ему потребовалось очень много энергии, чтобы заставить ее действовать.

- Возможно, - Лу Ин вздохнул с облегчением. - Ответственность за все это все еще лежит на вас двоих, Экзорцист и Божественный Воин-Защитник.

Чэнь Син и Сян Шу надолго замолчали. Можно сказать, что теперь они пожинали некоторые плоды своих усилий - по крайней мере, они прояснили кое-какие моменты, связанные с Жемчужиной Динхай. Но куда же Чжан Лю отнес драгоценность после того, как заполучил ее?

- Если мне будет дозволено, у меня есть просьба к вам двоим, - произнес Лу Ин. - Я надеюсь, что вы сможете исполнить мое желание.

Юноша в белом попытался встать, но Чэнь Син остановил его:

- Ты должен отдыхать здесь! После того, как мы высвободим духовную ци небес и земли, я вернусь и найду способ вылечить твои раны с помощью Сердечного Света.

- Я не могу ждать до той поры, - Лу Ин с трудом поднялся, держась за иссохшее дерево позади него. Удивленный Сяо Шань немедленно подскочил к нему. Мальчик потянул Чэнь Сина за рукав, прося его помочь.

- Я... - Чэнь Син не знал, что хочет сделать Лу Ин, и мог только сказать: - Я постараюсь изо всех сил.

Чэнь Син воспламенил свой Сердечный Свет и прижал луч к груди Лу Ина. Белый свет окутал всю фигуру яо, но пораженная половина его тела не могла восстановиться.

- Спасибо, - улыбнулся Лу Ин. - Теперь я чувствую себя намного лучше.

- Нет, - сказал Чэнь Син, - Лу Ин, должен же быть способ, ты...

Лу Ин неожиданно опустился перед ними на колени и совершил поклон:

- Я хотел бы доверить Сяо Шаня вам двоим на некоторое время.

Чэнь Син: "!!!"

Но Сян Шу, казалось, давно знал, что Лу Ин скажет это. Он продолжал неподвижно стоять на месте.

- Его родители умерли, когда он был маленьким, - Лу Ин говорил очень серьезно. - Его отец был из семьи Сяо. Он был стрелком и приехал в Лунчэн с севера двенадцать лет назад. Матушка Сяо Шаня принадлежала к ветви потомков шаньюя Хуханье и дамы Ван Чжаоцзюнь (1). Его семья была полностью уничтожена 12 лет назад, во время бедствия в Лунчэне. Он был единственным ребенком. Бог-Волк поклялся защищать хунну раз и навсегда, поэтому перед смертью он даровал Сяо Шаню свои силы яо... В этом году ему исполнилось двенадцать лет.

- Сяо Шаню сейчас двенадцать лет?! - удивился Чэнь Син. - Он вообще не выглядит двенадцатилетним! Чем вы кормили его, что он такой маленький?!

Первый раз Сян Шу видел, как кто-то в лицо ругает предыдущего опекуна, когда ему доверяют сироту. Кочевник выразительно посмотрел на экзорциста, давая тому понять, что следовало бы замолчать. Но Чэнь Сина неудержимо несло:

- Посмотрите на защитника моей семьи! Вот так должен выглядеть двенадцатилетний ребенок!

Сян Шу: "............"

Лу Ин: "..."

- Я по природе своей не люблю есть мясо, - только и смог вымолвить Лу Ин, - и он тоже не хочет есть мясо при мне, поэтому не сильно вырос.

- Неудивительно, - сердце Чэнь Сина заныло при таких словах, - не употребляя в пищу никакого мяса, питаясь только фруктами, как он смог бы вырасти?

Сян Шу, наконец, не выдержал. Он жестом попросил Чэнь Сина прекратить.

- Все в порядке, - негромко рассмеялся Лу Ин. - Ты обладатель Сердечного света. Если ему посчастливится остаться рядом с вами и хорошо вырасти, то через два года, когда ему исполнится четырнадцать и он станет взрослым, ты можешь позволить ему делать то, что он хочет. Ничего страшного, если ты не захочешь взять его с собой. Будет достаточно, если вы его отправите под присмотр к людям Чилэчуани, чтобы снять тяжесть с моего сердца.

- Дело не в том, хочу я или не хочу, - ответил Чэнь Син. - Важно то, последует Сяо Шань за нами или нет. Ты хочешь этого, Сяо Шань?

Лу Ин погладил Сяо Шаня по голове, легко улыбнулся ему и произнес непонятную фразу. Мальчик с подозрением окинул взглядом Сян Шу, затем уставился на Чэнь Сина. Лу Ин тихонько подтолкнул его, и лишь тогда Сяо Шань неохотно кивнул.

- Я попросил его помочь вам найти способ спасти меня, - продолжил Лу Ин. - Экзорцист! Божественный воин-защитник! Передаю вам на попечение свою единственную заботу. Уходите сейчас же, не дайте ему увидеть.

Чэнь Сина внезапно охватило дурное предчувствие.

- Ты уходишь, - пробормотал экзорцист.

- Пора, - мягко ответил Лу Ин. - Идите, ну же.

Сяо Шань тоже что-то почувствовал и расплакался. Лу Ин хотел обнять его, но у него больше не было сил. Сян Шу помог ему подняться. Лу Ин нежно поцеловал Сяо Шаня в лоб.

Чэнь Син отступил на полшага назад.

- Не плачь, - напомнил ему Лу Ин. - У него очень острые чувства, он все поймет. Когда вы спуститесь с Кароши, Белогривый доставит вас назад в Чилэчуань. Это бывший слуга Бога-Волка.

Чэнь Син вспомнил гигантского волка и кивнул. Он протянул руку к Сяо Шаню. Сяо Шань одной ладонью обхватил пальцы Чэнь Сина, а другой - вцепился в Лу Ина, отказываясь выпускать.

Лу Ин притворился, что сердится, и слегка повернул голову. Мальчику пришлось пришлось отпустить его.

Янтарь с пеплом феникса Лу Ин вручил Чэнь Сину:

- Это тоже отдаю вам.

Чэнь Син принял амулет, сделал несколько шагов назад, и Лу Ин продолжил:

- Не оглядывайтесь.

Чэнь Син почувствовал, что у него защипало в носу, но Сян Шу сказал:

- Идем.

Чэнь Син крепко держал Сяо Шаня за руку. Мальчик все крутил головой и оглядывался, не желая расставаться с Лу Ином. Но Лу Ин уже повернулся к ним спиной.

- Экзорцист, - Лу Ин, откинув мантию, взглянул на изъеденную дьявольской кровью половину своего тела. После небольшой паузы он спросил: - Как тебя зовут?

- Чэнь Син, - ответил юноша, стоя спиной к Лу Ину.

- Ты пришел из мира людей и, должно быть, побывал во многих местах. У меня есть последний вопрос, который я хотел бы задать тебе.

Чэнь Син не обернулся и промолчал.

- ...Я слышал, что в отдаленных землях на Западе живет мудрец, - негромко продолжил Лу Ин. - Говорят, что благодаря его божественной силе каждый в мире получит искупление, и все одержимые демонами обретут просветление. Так ли это на самом деле?

- Его звали Будда, - тихо ответил Чэнь Син.

- Где я могу его найти?

- Быть может, на Западе, а быть может, и на Центральных равнинах. Я лишь изредка слышал об нем. И прошло почти 800 лет с тех пор, как он был здесь.

Лу Ин поправил свою мантию. Его белые одежды ниспадали до самой земли, а длинные черные волосы трепетали на утреннем ветру. Он посмотрел на чистое, голубое, как сапфир, небо, закрыл глаза и едва заметно улыбнулся:

- Когда мои души отправятся на Запад, надеюсь, я смогу отыскать место, где обрету успокоение. Экзорцист, Божественный Воин-Защитник, мы можем встретиться снова. А можем и не встретиться.

Чэнь Син ускорил шаг, вскоре они начали спускаться с Кароши. Сяо Шань продолжал оборачиваться снова и снова. Чэнь Син хотел поднять его и понести на руках, но мальчишка упрямо сопротивлялся.

Через некоторое время утренний горный воздух был потревожен громким криком оленя.

Подул легкий теплый ветерок. Снег, покрывавший горы в округе, в одно мгновение растаял. Лу Ин стоял один посреди иссохшего, бесплодного острова. Он распустил узлы на воротнике, и его белые одежды соскользнули на землю. Бледное тело обнаженного юноши было окутано светом. Даже поврежденная половина, усеянная мерцающими частицами, восстанавливалась на глазах.

Лу Ин грациозно обернулся. Длинные волосы превратились в великолепную меховую шубу. Светлое, безукоризненно чистое тело начало удлиняться и обратилось в огромного сияющего оленя. Не хватало лишь пары блестящих рогов. Олень поднял передние копыта вверх и как бы наступил на воздух - вокруг начала распространяться прозрачная рябь, звук был похож на легкий шлепок по воде и шелест разбегающихся волн.

Высохшие деревья, бесплодные земли, каменные горы. Рога Божественного Оленя повелевали всей жизнью. Его последние силы яо хлынули потоком и, словно нежным одеялом из света и мягкого ветра, укутали всю Карошу.

В горах по всей земле все волки, олени, лисы и птицы одновременно посмотрели в сторону священной горы Кароша.

Сян Шу, Чэнь Син и Сяо Шань стояли на снежном поле и в ошеломлении глядели на открывшуюся им сцену.

Гигантский сияющий олень вышел из долины. Где бы он ни проходил, везде таял снег и возрождалась жизнь! Ожили и заблагоухали сосны и кипарисы в горном лесу, повсюду распустились цветы. Растаявший снег сбегал со склонов ручьями и стекался в лесное озеро, прежде чем перейти в водопад, ниспадающий каскадом, как белый шелк.

В глубине долины волной поднялись травы и цветы, укрывая огромное тело хана акеле.

- Ты, родившийся на этой земле, - донесся нежный голос Лу Ина, - теперь снова возвращаешься в мать-землю.

Туман в каньоне, покрытом теперь пышной зеленью, полностью рассеялся. Прямо как в сказочной стране, там распустились тысячи цветов. Тень Божественного Волка мелькнула под деревьями. Белый Олень полетел обратно в долину. Оба божественных покровителя Кароши с раскатом грома превратились в пятна света. Рассеявшись в сияющие частицы, они поднялись из долины и соединились вместе в небе, а затем влились в бескрайнюю грандиозную Небесную реку.

Сяо Шань наконец все понял. Он разразился истошным скорбным криком. Мальчик попытался броситься обратно, но Сян Шу уже был наготове - он обхватил одной рукой запястье Сяо Шаня, а из тисков кочевника вырваться невозможно.

Из долины выбежала волчья стая. Как хорошо обученная армия, один за другим волки склонили головы и встали вокруг людей.

Гигантский белогривый волк вышел к ним и тоже низко поклонился. Чэнь Син сказал Сяо Шаню:

- Лу Ин хочет, чтобы ты жил хорошо.

Сяо Шань вытер слезы. На какое-то время, не зная, что делать, он оцепенел. Сян Шу подал знак, что пора уходить, и Чэнь Син подхватил мальчика на руки и сел на волка. Сяо Шань ожил и снова решил бороться, но стая уже уносила их от Кароши.

Примечание:

(1) Сяо Шань - из весьма известного рода, по крайней мере по материнской линии.

Шаньюй Хуханье не наследовал титул, а получил его по соглашению хуннских князей. Столкнувшись с распадом единой державы хунну и желая спокойствия для народа, Хуханье решил стать вассалом Китая. Это первый шаньюй, приехавший на поклон к императору.

Ван Чжаоцзюнь считается одной из четырёх великих красавиц Древнего Китая: «Си Ши топит рыб, Ван Чжаоцзюнь заставляет падать птиц, Дяочань затмевает Луну, Ян-гуйфэй стыдит цветы». О Чжаоцзюнь рассказывают, что она как-то раз ясным осенним утром скакала на коне. Ржание коня расстроило девушку, и она начала играть печальную мелодию на пипе. Пролетавшая стая гусей была поражена красотой Чжаоцзюнь, и птицы, забыв, как летать, упали замертво.

Несмотря на то, что Чжаоцзюнь была в числе императорских наложниц, император не прикасался к ней - он выбирал наложниц по альбому, а художник был подкуплен и изобразил девушку не совсем красивой. По другим сведениям, она была приемной дочерью императора. Чтобы укрепить связь между ханьским югом и хуннским севером, ее предложили в жены шаньюю Хуханье. Тот, увидев портрет, сразу согласился. Когда же перед отбытием Ван Чжаоцзюнь из дворца император лично встретился с ней, то был сражен ее изысканной красотой. Но отступать было поздно, иначе отношения с хунну могли дать трещину. Император мог лишь казнить художника, сделавшего недостоверный рисунок.

Ван Чжаоцзюнь стала третьей и самой любимой женой шаньюя Хуханье, она обладала политическим статусом. У них было несколько общих детей, из сыновей выжил только Итучжияши, дочь Юнь стала значимой фигурой в политике хунну.

Эта любовная история случилась в 1 веке до н.э., то есть за 400 лет до описываемых в новелле событий.

Глава 39. Выжженная земля

"Твое сердце переполнено ненавистью, сначала ты должен успокоиться"

Ветер и снег незаметно утихли, ночью на северных землях воцарилась тишина. Нескончаемая звездная река простиралась с Севера на Юг, направляя путников. Позади них в синем ночном небе висела Северная звезда, которая по чуть-чуть опускалась к горизонту (1) по мере их продвижения вперед.

Стая волков бежала на юг. Белогривый нес Чэнь Сина и крепко спящего Сяо Шаня, а Сян Шу ехал на другом крепко сложенном волке. Они шли по горам и ущельям до самого юга. Стая летела быстро, как порыв ветра, прямиком через множество заснеженных гор. Волки были лучше знакомы с местностью, им не нужно было останавливаться и сверять, правилен ли путь. Потребовался всего один день, чтобы завершить путешествие в Лунчэн - при том что дорога оттуда до Кароши заняла у путников четверо суток.

При виде множества волков, ворвавшихся в город, жители Каракорума сначала впали в панику. Но когда они увидели, что человеком во главе стаи был Сян Шу, повсюду сразу же послышались крики, прославляющие имя Великого Шаньюя. Горожане опускались на колени и земно кланялись, положив лоб на руки, как будто только что узрели бога. Сян Шу велел им не беспокоиться и отвести волчью стаю во дворец. Волки и люди провели вместе долгую ночь, не причинив друг другу никакого вреда.

- Съешь хоть немножко, - Чэнь Син поджарил мясо, которым хунну поделились с ними. Вспомнив о том, как хан заботился о нем на протяжении всего пути, он почувствовал себя подавленным. Сяо Шань смотрел на него покрасневшими глазами и упрямо отказывался что-либо есть.

- Люди, которые не едят мясо и не пьют молоко, не вырастут, - произнес Сян Шу.

Сяо Шань просто проигнорировал его. Чэнь Син уже был совершенно измотан попытками накормить упрямца. Сян Шу жестом велел ему больше не беспокоиться и просто поспать. Среди ночи Чэнь Син услышал, как Сяо Шань тихо встал и присел на корточки возле костра. Вслед за этим раздались тихие звуки, издаваемые жующим ребенком. Лишь тогда Чэнь Син почувствовал облегчение.

Возможно, Сяо Шань давно понял, что его разлука с Лу Ином неизбежна, и уже был готов попрощаться с ним. Экзорцист подумал, что в детстве он был таким же. Хотя шифу не сказал, что его семья была уничтожена, он и сам смог догадаться обо всем. В такие моменты не нужно ничего говорить. Все, что сейчас от него самого требовалось - это тихо быть рядом с Сяо Шанем, со временем мальчик постепенно справится с этим.

Сян Шу снова куда-то ушел, и Чэнь Син не знал, куда именно. Юноша подождал достаточно долго, после того, как Сяо Шань улегся, а затем поднялся тихо, как только смог, и накрыл мальчика, лежащего к нему спиной, одеялом. Этот ребенок был слишком тощим, таким тощим, как хорек, которого бросили в грязь. При одном взгляде на него сердце начинало болеть.

Укрыв Сяо Шаня одеялом, Чэнь Син погладил маленькую голову, выглядывающую из-под одеяла, тихо вздохнул и встал. Глаза Сяо Шаня все это время были широко открыты, и он не произнес ни звука.

Сян Шу нашелся перед пагодой в самой высокой части Каракорума - кочевник сидел на ступенях храма, оперевшись на свой меч, и безразлично глядел на звезды в южной стороне неба. Колени Сян Шу были прикрыты одеялом.

- Что ты здесь делаешь? - спросил Чэнь Син.

- Ночной дозор, - коротко ответил Сян Шу.

- Здесь столько волков, зачем еще и ночное дежурство?

Сян Шу не ответил. Он лишь взглянул на Чэнь Сина, приподняв бровь. Юноша знал, что он спросит о Сяо Шане, поэтому, не дожидаясь вопроса, ответил:

- Он немного поел и сейчас спит.

- Ты знал, о чем я хотел спросить? - бесстрастно произнес Сян Шу.

Чэнь Син внезапно осознал - это было странно и завораживающе, - что во всем этом мире, наверное, только с Сян Шу у него сложилось такое молчаливое взаимопонимание, когда каждый из них без слов понимает, что имеет в виду другой. Было ли это из-за Сердечного Света? Или из-за этой сложной запутанной связи между экзорцистом и Защитником?

Чэнь Син поднялся по ступенькам. Сян Шу немного подвинулся, освобождая место, и накинул одеяло на колени экзорциста. Оба теперь были укрыты одним и тем же одеялом. Чэнь Син взял меч и внимательно всмотрелся в него: "Это божественное оружие действительно может превращаться в лук. Так удивительно!"

Сян Шу удивленно приподнял брови. Че Лофэн тоже брал в руки этот меч, но ему пришлось приложить немало усилий, чтобы поднять его. В руках же Чэнь Сина тяжелый клинок казался легким, будто сделан из дерева - юноша поднял его без каких-либо затруднений.

- Непогрешимые сети Жизни и Смерти опутывают крепко и прочно, надеясь быть разрубленными мечом мудрости, - вполголоса прочитал Чэнь Син надпись на ножнах, - Даже не знаю, кто оставил нам это.

Ветер подул сильнее, Чэнь Син под общим одеялком вполне осознанно придвинулся поближе, в объятия Сян Шу.

- О чем думаешь? - спросил Чэнь Син.

Сян Шу хранил молчание. Тогда Чэнь Син продолжил сам размышлять вслух, бормоча себе под нос:

- Жемчужина Динхай... Интересно, будет ли она в одном из тех двух мест?

- Я нарисую тебе, когда мы вернемся, - спокойно сказал Сян Шу. - Я все запомнил.

- И этот Кэера, Ши Хай, где, черт побери, он может прятаться? - продолжил бормотать Чэнь Син.

Ши Хай путешествовал по Божественной Земле и даже не пересекал северных границ. Его целью было воскрешение древнего Божественного Демона Чи Ю. Полное магическое безмолвие, казалось, вообще никак на этих демонов не повлияло - они смогли контролировать волшебные предметы при помощи сил скопившегося на земле негодования. Другими словами, у врагов была возможность пользоваться маной, тогда как сам экзорцист и те, кто на его стороне, могли полагаться лишь на Сердечный Свет и на божественное оружие в руках Сян Шу. Это было действительно досадно.

Даже если бы они и нашли Жемчужину Динхай - как высвободить собранную в ней духовную Ци небес и земли? Уничтожить артефакт? Чэнь Син мимоходом подумал о еще одной, весьма серьезной проблеме - если, как упоминал Лу Ин, Жемчужина Динхай действительно была способна путешествовать во времени и изменять прошлое и будущее, то вполне вероятно, что экзорцист Чжан Лю взял ее с собой и покинул свой мир еще тогда, 300 лет назад.

Это волшебное сокровище может находиться и тысячу лет назад, и тысячу лет спустя, - то есть шансы на то, что они его найдут в нынешнем времени, стали еще более призрачными.

Но даже если удастся найти Жемчужину Динхай и восстановить ману - как можно запечатать Чи Ю, полагаясь только на человеческие силы?! Чэнь Син почувствовал, что вот-вот сойдет с ума от всех этих мыслей

- ААААААХХХХХХХ ... - вырвалось у Чэнь Сина.

Чем больше он думал об этом, тем больше переживал. Чтобы выплеснуть эмоции, он схватил Сян Шу за шею и потряс его взад-вперед.

Сян Шу: ".................."

Чэнь Син смутился, его брови глубоко нахмурились. Это было слишком сложно. Он посмотрел в лицо Сян Шу, - тот словно без слов спрашивал: "Ты бунтуешь?", - разочарованно почесал в затылке и спрятался под одеяло.

- Куда дальше? - спросил Сян Шу.

- Возвращаемся в Чилэчуань, - ответил Чэнь Син, - Сначала надо позаботиться о безопасности твоих соплеменников.

- Я имел в виду Жемчужину Динхай, - пояснил Сян Шу, - что она может находиться в двух разных местах.

- Ну почему это так трудно?! - простонал в отчаянии Чэнь Син. - У него ведь даже не было ни на что времени, черт возьми!

Чэнь Син подумал о том, что если бы проблему можно было решить поскорее, он смог бы то недолгое время, что ему оставалось, еще немного попутешествовать по Поднебесной, любуясь знаменитыми реками, лесами и горами. Но теперь ему остается всего три года жизни, а божественный демон Чи Ю может прихлопнуть его ударом одной ладони. Его новое будущее усыпано шипами и тернами.

- Ты возвращайся и позаботься о своих людях, - мрачно произнес экзорцист. - Дай мне карту, я сам найду дорогу. Если я действительно не смогу что-то понять, то пришлю письмо с просьбой о помощи. А сейчас я иду спать.

- С Чилэчуань все будет в порядке, - ответил Сян Шу. - Че Лофэн позаботится о нем.

Наутро Чэнь Син проснулся и понял, что вернулся в каменный дворец и спит с Сяо Шанем. Ребенок, казалось, начал относиться к нему как к Лу Ину и уютно свернулся в его объятиях, как маленький зверек.

Сян Шу свистнул снаружи:

- Пошли!

Местные хунну приготовили для Великого Шаньюя сани, специально подготовленные для дальней езды по снежным полям, и запрягли в них волка. Трое путешественников сели в сани. Сян Шу отдал жителям города несколько распоряжений, велев провести зиму в Чилэчуань, а затем сел на место возницы, и сани выехали из Лунчэна.

Настроение Сяо Шаня теперь было гораздо лучше - завернувшись в одеяло, он начищал и протирал драконьи когти. Стая волков молнией неслась по снегу, - почти четыре сотни ли они пробежали меньше, чем за два дня. Чэнь Син же все это время сосредоточенно размышлял - он планировал, когда и куда отправится в поисках Жемчужины Динхай. Но когда экзорцист увидел, как Чилэчуань проявляется в тумане, его настроение, наконец, улучшилось.

Чэнь Син полагал, что Сяо Шаню следует научиться говорить, поэтому всю дорогу он общался с ним только по-ханьски, не заботясь о том, понимает его мальчик или нет.

- Когда приедем домой, - сказал Чэнь Син Сяо Шаню, - первым делом нам придется искупать тебя.

Сяо Шань внимательно и настороженно смотрел на Чэнь Сина.

- Место, куда мы вот-вот прибудем, - это Чилэчуань, - продолжил юноша

Стая волков постепенно снижала скорость бега.

- С нами так много волков, мы не можем привести их туда, - сказал Чэнь Син, - нам придется попрощаться с ними снаружи...

Сян Шу неожиданно, не говоря ни слова, спрыгнул с саней - где-то шагов за сто не доезжая до реки Чилэ.

Сяо Шань: "?"

Мальчик издал странный звук. Сани замедлили ход и в конце концов остановились. Чэнь Син поднялся на ноги и изумленно осмотрел открывшуюся перед ними картину.

Вся местность была выжжена дотла. У подножия гор Инь повсюду виднелись обугленные юрты. Земля была усеяна сгоревшими телами. По северо-восточной стороне гор Инь сошла лавина. Река оттаяла, а затем снова замерзла и запечатала попавшие в воду трупы - хунну, теле, кочевники из других племен, много кто застыл в реке под толстым слоем прозрачного льда.

Чэнь Син: "..."

Сян Шу не говоря ни слова вошел в лагерь. Здесь было до жути тихо. На юрте хана акеле, стоявшей в отдалении, сидело несколько ворон. Птицы обернулись, чтобы посмотреть на Сян Шу, и через мгновение, захлопав крыльями, снялись с места.

- Сян Шу, - прошептал Чэнь Син.

Сяо Шань выпрыгнул из саней на снег. Оглядевшись, он принюхался к какому-то запаху, принесенному ветром, затем развернулся, оттолкнулся стальными когтями от земли и бросился в сторону.

Сян Шу молча ходил среди ужасающих руин. В воздухе чувствовалась сильная аура негодования. Добравшись до юрты хана, Чэнь Син не смог сдержать крика - зрение помутнело, он почти потерял сознание.

Возле юрты, свернувшись калачиком, лежало тело хатун, ее руки все еще крепко обнимали младенца. Мать и сын были мертвы уже давно.

Чэнь Син был зол, невероятно зол - настолько, что сплюнул кровью на снег. В глазах у него двоилось от гнева, все перед юношей дрожало, множилось и расплывалось, как в тумане. Предметы и строения казались то далекими-далекими, то очень близкими. Сян Шу, стоявший рядом, подхватил Чэнь Сина одной рукой.

Экзорцист не смог больше держаться и обмяк, потеряв сознание.

Он не знал, сколько прошло времени, когда снова пришел в себя - лишь почувствовал, что лежит на снегу, что снежинки падают ему на лицо, а ледяная рука касается его щеки. Открыв глаза, юноша увидел Сяо Шаня, сидящего рядышком на корточках, когти драконы были закинуты за спину. Ребенок несколько раз дернул юношу за рукав - "вставай!".

Чэнь Син в оцепенении сел и лишь тогда все осознал по-настоящему. Слезы были готовы вот-вот брызнуть из глаз, экзорцист был так расстроен, что хотел умереть - ведь хан защищал его всю дорогу до Кароши и пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти его и Сян Шу. Его жена, которая осталась дома, в Чилэчуань, была его единственной надеждой, он без колебаний умер бы за нее.

Но он даже не узнал, что хатун и маленький наследник погибли - вот так, в Чилэчуань.

- КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! - горе и боль Чэнь Сина перелились через край с этим безумным криком.

Сяо Шань в испуге отпрыгнул назад. В этот момент даже Сердечный Свет не смог бы усмирить гнев Чэнь Сина. Он сидел перед юртой хана, все его тело дрожало от ярости, и он думал только об убийстве... разрубить виновника всего этого, изрубить его тело на мелкие куски!

Сяо Шань указал вдаль и поманил Чэнь Сина, чтобы тот тоже посмотрел. Чэнь Син поднял глаза и увидел фигуру Сян Шу, бредущую по снегу на фоне темного мрачного неба.

Кочевник нес на спине труп, а под мышкой тащил другой. Сейчас он шел по тому открытому пространству, где обитатели Чилэчуань не так давно праздновали Муцю, Конец Осени. Сян Шу отнес мертвых к реке, где обычно проходила кремация, бросил их на землю, затем молча развернулся и пошел в другую юрту, чтобы взять оттуда других мертвых соплеменников.

- Сян Шу... - голос Чэнь Сина дрожал. В воздухе ощутимо пахло смертельной опасностью. Юноша не знал, что будет делать Сян Шу, если Чэ Лофэн...Чэ Лофэн? Чэнь Син не осмеливался даже просто представить, что случится, когда Сян Шу увидит труп Чэ Лофэна.

Чэнь Син вскочил и побежал за Сян Шу.

С тех пор, как Великий Шаньюй вошел в Чилэчуань, он не произнес ни единого слова. Чэнь Син, глядя в его спину, позвал:

- Сян Шу?

Сян Шу бросил взгляд на Чэнь Сина, взвалил на спину еще два тела и понес их к берегу реки.

Экзорцист глубоко вздохнул. Он подтащил поближе дряхлую телегу и приподнял один из трупов, чтобы погрузить его. Но Сян Шу поднял руку, подавая знак, что юноше не следует прикасаться к мертвым.

Чэнь Син мог лишь стоять в сторонке и наблюдать. Сян Шу уложил на повозку пять или шесть тел. Юноша заметил, что прежде чем положить тело, Сян Шу ласково закрывал глаза каждому из мертвых, а затем шептал несколько слов на языке теле. Его движения были очень легкими, как будто он боялся разбудить их.

Только после этого Сян Шу подал знак, что теперь можно толкать.

- Сян Шу, - обеспокоенно произнес Чэнь Син.

Сян Шу махнул рукой - дескать, делай дело и не беспокойся обо мне. Чэнь Син вытер проступившие слезы. Вместе с Сяо Шанем они взялись за ремни, соединенные с оглоблями телеги с обеих стороны, и перевезли тела на берег реки.

Погибло больше трех тысяч человек. Солнце село, потом взошло, и еще одна ночь миновала, прежде чем все тела были перевезены и сосчитаны. Чэнь Син оцепенело уставился на Сян Шу.

- Здесь нет Чэ Лофэна, - произнес Сян Шу. Это были его первые слова с момента приезда в Чилэчуань.

Чэнь Син облегченно вздохнул. Под покровительством Чилэчуань находилось свыше трехсот тысяч человек - а здесь было три тысячи мертвых, и к счастью, больше их не было. И Чэ Лофэн тоже был еще жив. Когда произошло это неожиданное нападение, Чэ Лофэн, должно быть, заставил всех сражаться и отступить с этого места.

Сяо Шань откуда-то принес ржавый меч и протянул его Сян Шу. Тот взглянул на оружие, затем понимающе кивнул.

Этот меч был принесен восставшими из мертвых древними хунну после того, как их пробудили на Кароше.

- Куда они ушли? - спросил Чэнь Син. - Они были схвачены?

После побоища в Чилэчуань прошел сильный снегопад, и все следы на равнинах были заметены. Но Сяо Шань отошел на окраину и провыл свой клич - аоуу!, - призывая волков, которые до той поры наблюдали со стороны.

Стая собралась вокруг мальчика. Сяо Шань дал волкам взглянуть на ржавый клинок в своей руке и обнюхать его, затем волки разделились и рассеялись по горам, чтобы найти яо.

Сян Шу предал собранные трупы сожжению и после этого молча сел на возвышении.

- Сян Шу, - осторожно позвал его Чэнь Син.

- Я буду твоим Защитником, - отстраненно произнес кочевник. - Я хочу выследить их, даже если придется идти до края земли. Я спасу своих соплеменников.

- Сян Шу... - выдохнул Чэнь Син, - ты... ты успокойся.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина - и юношу охватил страх. Холодок пробежал по его спине - глаза Сян Шу были переполнены ненавистью. Это очень напоминало взгляд Мужун Чуна, когда он смотрел на них самих под Чанъанем.

- Я больше не гожусь на роль Великого Шаньюя, - продолжил бичевать себя Сян Шу. - Я даже не смог защитить свой собственный народ.

- Шулю Кун, твое сердце переполнено ненавистью, сначала ты должен успокоиться.

Вскоре волки вернулись из разведки. Сяо Шань оседлал волка и прикрикнул на своих опекунов - аовуаову! Сян Шу немедленно закинул меч за спину и выбежал из Чилэчуань, бросившись прямо по снегу вслед за волками!

Чэнь Син тоже побежал, но Сян Шу не сбавлял скорости, так что юноша не мог его догнать. Сяо Шань - он ехал верхом на Белогривом, - вернулся и дал знак Чэнь Сину тоже забраться на волка, затем вместе они последовали за Сян Шу.

- Сяо Шань, - произнес Чэнь Син.

Сяо Шань обернулся и удивленно посмотрел на Чэнь Сина. Чэнь Син подумал о том, что, когда Лу Ин доверил им этого ребенка, он сделал это для того, чтобы они позаботились о Сяо Шане, но неожиданно случилось наоборот - Сяо Шань оказал им огромную помощь.

- Спасибо, - добавил Чэнь Син.

- Чэнь Син, - сказал Сяо Шань. - Чэнь Син?

Чэнь Син горько рассмеялся и кивнул:

- Чэнь Син.

Сяо Шань: "Чэнь Син, Чэнь Син?"

- Прибыли!

Чэнь Син не ожидал, что это будет так близко к Чилэчуань! На юго-восточных склонах Иньшань, за длинным и узким каньоном, слышались звуки ожесточенной битвы! Раздался резкий звук горна, за ним последовали крики людей Ху, и группа всадников вылетела из ущелья!

Не говоря ни слова, Сян Шу обнажил свой меч и продолжил идти вперед. Когда Чэнь Син догнал его, то увидел, что с той стороны каньона людей теснили бессчетные отряды живых мертвецов!

- Подожди... Сян Шу! - крикнул Чэнь Син.

Но Сян Шу уже повернулся боком и резко ударил мечом по крайним демонам. Сяо Шань тоже выкрикнул - аову! - и потрясая своими магическими когтями на обеих руках, выскочил из-за спины волка и пролетел по воздуху!

Чэнь Син наоборот крепко вцепился в шерсть волка, чтобы не свалиться, потому что Белогривый спрыгнул со скалы и таким образом срезал себе путь, прорвавшись сквозь боевой строй. Стая волков ревущим приливом хлынула в каньон вслед за вожаком. Ху, которые до того постоянно отступали и не могли больше держаться, увидели, что теперь ситуация изменилась на прямо противоположную!

- Великий Шаньюй вернулся!

- Великий Шаньюй!

Рокот военных барабанов в каньоне сотрясал сердца. Единым всплеском энергии конница кочевников, грохоча копытами по камням, вылилась на врагов! Чэнь Син огляделся в поисках лидера армии живых мертвецов. Подняв глаза, он увидел генерала в черных доспехах, стоящего высоко на скале!

Знакомые доспехи! Это был тот, кого они встретили на Кароше, дунхайский князь Сыма Юэ!

- Сян Шу! Над тобой! - крикнул и Чэнь Син.

- Дай мне ману!

Чэнь Син тут же воспламенил свой Сердечный Свет. Сян Шу со всех четырех сторон был окружен живыми мертвецами. Он потряс своим тяжелым мечом, и как раз в тот момент, когда он собирался превратить его в гигантский лук, тяжелый меч неожиданно не засиял ярким светом!

Гигантский волк развернулся и бросился к той части окружения, где находился Сян Шу. Яркий свет бился из руки Чэнь Сина, пока он продолжал приближаться к Защитнику. Сян Шу провел своим тяжелым мечом по врагам, но клинок не обладал грозной очищающей силой Сердечного Света!

- Дай мне ману! - рявкнул Сян Шу. - Не подходи!

Чэнь Син пытался и пытался, но никак не мог пробудить Свет в мече Защитника. "Что происходит?!"

- Дай мне ману!

Сян Шу оттолкнул группу Ба, кинувшихся на него. Он уже был очень близко к темному генералу, так близко, что мог бы сбить его со скалы всего одной стрелой, но поддержки от Чэнь Сина так и не было. Наконец шаньюй разразился гневом:

- Что происходит?! Что ты творишь! Сделай что-нибудь!

- Я... - Чэнь Син вышел из ступора, - я не могу! Отступаем!

Тем временем генерал в черных доспехах, стоя высоко над ними, сам натянул тетиву черного лука - и стрела, окутанная темным туманом, со свистом понеслась в сторону Сян Шу!

Видя, что между экзорцистом и Защитником все еще остается больше сотни шагов, и Сян Шу не имеет возможности уклониться, Сяо Шань подлетел сбоку и когтем с лязгом отбил стрелу!

Отряды в арьергарде снова затрубили в горн. Ху выпустили из своих луков подожженные стрелы, которые затмили собой небо. Огненный дождь обрушился вниз множеством метеоров, волки начали убегать.

- Беги! - выкрикнул Чэнь Син. - Сначала защити своих соплеменников!

Сян Шу мог лишь издать рассерженный вопль. Он подхватил Сяо Шаня и бросил его на Белогривого, а затем отступил в каньон.

Армия живых трупов волной отступила к своей стороне. Ущелье был заполнено паникующими людьми, которые пришли сюда вместе с семьями. Сян Шу был изранен с головы до ног. Опираясь на свой меч, он тяжело зашагал к узкому входу в каньон.

Здесь собралось больше 200 000 человек, никто из них не успел взять с собой скот или ценные вещи. На лицах простых людей отчетливо читался испуг.

- Где Че Лофэн? - Сян Шу оглядел свой народ.

Никто не ответил. Сердце Чэнь Сина глухо заколотилось.

Примечание:

(1) В оригинале написано, что "звезда отдалялась от них", но по сравнению с тем расстоянием, на котором находится любая звезда от Земли, несчастные 200 км вряд ли можно считать за "отдаление". Поэтому я заменила на то, что есть на самом деле - по мере продвижения на юг Полярная звезда опускается все ниже и ниже к горизонту, это хотя бы заметно.

Глава 40. Ответственность

"Это самая большая опасность, с которой когда-либо сталкивался Древний Союз Чилэ, с самого своего основания"

Бедствия приходят яростно и без предупреждения. Жители рассказали Сян Шу, что через три дня после его ухода словно ниоткуда появилась орда живых трупов и прорвалась в Чилэчуань.

Поначалу, как и приказал Великий Шаньюй, все просто усилили наружную охрану лагерей - обходили с дозором окрестности, ярко освещали все вокруг, а также выпустили много ястребов, чтобы следить за передвижением неприятеля.

Однако непредвиденное, несмотря на предосторожности, все же произошло. Более того, оно началось изнутри. Первые намеки пришли с северо-восточных склонов Иньшань. Сперва каждый из вождей кланов все еще думал, что это просто борьба между племенами. Но беспорядков становилось все больше и больше, совсем скоро они вышли из-под контроля, а Чилэчуань погрузился в хаос. По ночам же приходили демоны и остервенело грызли всех, кого могли поймать.

В кромешной ночной тьме нельзя даже было увидеть кончиков своих пальцев на расстоянии вытянутой руки. Вожди опасались, что в такой темноте их воины могут ранить своих же соплеменников, и у них не было иного выбора, кроме как отступать снова и снова. Оборонительные сооружения, выставленные кочевниками, были очень быстро разрушены. А вскоре в лагерь ворвалась и другая армия живых трупов, тех, что ранее были враждебны им. Их вел Юдо. Демоны оставили свою охоту на живых людей, и вместо этого стали сражаться друг с другом.

- Юдо... - тихо произнес Чэнь Син. - Да, Юдо пришел, чтобы отомстить.

Чэнь Син покрылся мурашками от ужаса. Даже по словам рассказывающего можно было понять, насколько хаотичной и отчаянной была ситуация.

Предводители теле, гаоцзюй, хунну, лушуй, северных цзе, ухэн и остальных племен ху собрались у костра на открытом месте, каждый из них выглядел весьма внушительно и торжественно. На фоне темноты все они стояли как бесстрашные защитники на страже - не говоря ни слова и ожидая, когда Сян Шу примет решение.

- Что находится у северо-восточных склонов Инь? - у Чэнь Сина было нехорошее предчувствие насчет этих беспорядков. Поскольку свары начались внутри Чилэчуань, это как-то связано с ху, проживающими именно там.

- Лагерь жужаней, - шепнул Сян Шу.

Перед своим уходом Сян Шу попросил Чэ Лофэна действовать от имени Великого Шаньюя, как если бы это был он сам. Но живые трупы появились впервые в лагере жужаней, а Чэ Лофэн во время всех этих атак на Чилэчуань так и не появился. После той ночи, потрясшей всех до глубины души, вожди племен в конце концов собрали свои разбитые армии и отступили с нижних предгорий Иньшань. Перед этим они подожгли свои дома, не заботясь совершенно о вещах и припасах.

Вот так пожар и сжег Чилэчуань дотла. Почти 240 000 ху из различных родов и племен в спешке бежали в глубины горного массива Инь. Через несколько дней демоны Ба вернулись. На этот раз они заблокировали вход в каньон и попытались заманить живых еще глубже в горы.

- Кто их лидер? Юдо? - спросил Чэнь Син.

Основываясь на обрывках разных историй, он сделал вывод, что между Юдо и Чэ Лофеном прежде была кровная вражда. Беспорядки начались на месте, занимаемом жужанями, очень даже вероятно, что именно поэтому Юдо начал свой прорыв оттуда.

Хан племени ухэн ответил Чэнь Сину по-сяньбийски:

- Нет. Хатун сказала, что она видела Чэ Лофэна и Чжоу Чжэня (1). Также она видела и Юдо. Она захотела остаться, чтобы отомстить за своего сына.

Чэнь Син: "..."

Сян Шу: "!!!"

Сян Шу, до того отстраненно смотревший в огонь, поднял голову и бросил удивленный взгляд - как возможно слышать такое от вождя ухэн? Кто-то тут же сделал выговор ухэнцу и велел не говорить глупостей. Кочевники расселись вокруг костра. Чэнь Син читал сомнение на их лицах. Доверие предводителей племен к Сян Шу как Великому Шаньюю ослабло, и Чэнь Сину казалось, что это как-то связано с ним самим. Во-первых, Сян Шу, став Великим Шаньюем, несколько раз пропадал без вести. Далее он перепоручил свою ответственность Чэ Лофэну, который явно был не из тех, кто способен отречься от себя ради служения простым людям, а сам без всяких объяснений пустился в путь на Север.

Но даже если это не было связано с Чэнь Сином, Че Лофэн был названым братом Сян Шу. И тот факт, что он не появлялся среди народа во время всего инцидента, вызвал большое недовольство в Чилэчуань.

- Великий Шаньюй! - начал речь вождь ухэн. - Что нам теперь делать? Еды у нас нет, люди только и могут, что натопить немного снега, чтобы водой подавить свой голод.

- Наши дома разрушены, - подхватил хан племени гаоцзюй, - и мы даже не знаем, где скрывается преступник. Как мы можем отомстить?!

- Это нелепо! - выкрикнул кто-то.

После этого толпа подняла суматошный гвалт. Сян Шу глубоко вздохнул, сурово свел брови вместе и неожиданно поднялся. Чэнь Син чувствовал, что в этот момент единственной заботой Сян Шу было вывести кочевников из каньона и найти Чэ Лофэна.

- Я прошу всех вернуться к своим племенам и немного отдохнуть, - произнес Чэнь Син и оглядел собравшихся. Он понимал, что Сян Шу было бы хорошо сначала успокоиться, поэтому быстро добавил. - Завтра утром Великий Шаньюй даст всем объяснение.

- А ты кто такой? - грубо оборвал его вождь лушуй. - Какое такое ты право имеешь, чтобы говорить от имени Великого Шаньюя?

Все многозначительно посмотрели на него. Предводитель теле напомнил:

- Это Божественный Целитель! Разве ты его не узнаешь?

Впрочем, ночью было темно, Чэнь Син было покрыт с ног до головы покрыт дорожной пылью, поэтому неудивительно, что его не все узнали. Хан племени лушуй, поняв, кто такой Чэнь Син, больше ни о чем не спрашивал. Чэнь Син уже столько времени лечил пациентов и спасал жизни в Чилэчуань, что приобрел некую известность. Престиж Сян Шу тоже пока еще был на высоте. После стольких дней ожидания не было необходимости спешить, можно было потерпеть еще несколько часов.

Вскоре все разошлись, Сян Шу и Чэнь Син тоже вернулись в лагерь теле. Всю дорогу Сян Шу не осмеливался поднять глаза. С тех пор как он стал Великим Шаньюем, это был первый раз, когда он столкнулся с такой серьезной проблемой.

- Почему твой Сердечный Свет не сработал? - спросил он у Чэнь Сина.

- А ты себя спроси! Отпусти мою руку! Шулю Кун!

Чэнь Син несколько раз попытался выдернуть свое запястье из жесткой хватки Сян Шу, но тот впился и не отпускал

- Объясни мне! - тон Защитника был угрожающим.

Но Чэнь Син не уступил и в ответ уставился на Сян Шу. Его взгляд излучал чувство уверенного достоинства. Изумленный Сян Шу выпустил его руку.

- В твоем сердце была только месть, - пояснил тогда Чэнь Син. - Так как твое сердце было переполнено ненавистью, ты не мог почувствовать, как вспыхнул мой Сердечный Свет.

Это было как пощечина, которая заставила Сян Шу очнуться. С тех пор как они вернулись в Чилэчуань, перед его глазами было только опустошение и разруха. Ему не было известно, где его народ, было неизвестно даже, живы они или мертвы. Он глубоко увяз в ловушке, созданной из вины и ненависти. С гневом, затмевающим разум, он вообще не мог рассуждать здраво, хотел только расчленить того, кто напал на Чилэчуань.

Его глаза были ослеплены горем, негодованием и намерением убить. Конечно, он в таком состоянии он не смог бы войти в один ритм с Сердечным Светом Чэнь Сина.

- Когда ты увидел несчастье своего народа, ненависть поглотила твой разум, - отчитал его Чэнь Син. - Я тоже видел трупы наших людей, лежащие по всему полю. Но видел ли ты, чтобы я пытался кому-нибудь отомстить? Мертвые уже ушли. О чем тебе сейчас действительно следует беспокоиться, - это о защите тех, кто остался в живых! Настоящее - вот что самое главное!

- Знаю, - Сян Шу глубоко вздохнул и закрыл глаза.

- Сейчас очень опасное время для Чилэчуань... - продолжал Чэнь Син. - Если ты позволишь эмоциям снова овладеть тобой, то завтра уже не нужно будет никому давать никаких объяснений. Боюсь, что вместо этого мы все будем похоронены здесь.

Сян Шу поднял слегка дрожащую руку, останавливая Чэнь Сина. Через пару мгновений к Защитнику, наконец, вернулось самообладание.

- Что же касается сегодняшнего плана, - напомнил Чэнь Син, - мы должны...

- Это не самая лучшая идея сейчас - посылать разведчиков, чтобы найти другой путь из гор, - перебил его Сян Шу. - На рассвете ты пойдешь со мной; мы возглавим войско и попробуем найти дорогу.

Чэнь Син согласно кивнул. Здесь с ними более 200 000 человек, и всех их необходимо вывести как можно скорее. Жизнь членов клана - это сейчас самое важное.

Вскоре пришел вождь теле. Это был воин по имени Ши Мокун, его имя означало "Звук стрелы". Он был воспитанником предыдущего Великого Шаньюя, отца Сян Шу. Ши Мокуну было уже за сорок, он был надежным человеком и пользовался уважением всех кланов племени. Род Шулю тоже был частью теле, но с тех пор, как Сян Шу стал Великим Шаньюем, он сам больше не занимался делами свой семьи, передав управление Ши Мокуну.

Вождь начал говорить, ничего не скрывая от Чэнь Сина:

- Шулю Кун, это твой аньда, Чэ Лофэн, вырезал все племя акеле. Всех, молодых, старых и даже младенцев не отпустил. Его подчиненный и воин, Чжоу Чжэнь, был воскрешен и стал яо. Все эти волнения вызваны Чэ Лофэном. Сегодня все вожди собрались здесь; и я не могу не сказать - ты обязан дать нам объяснение.

Чэнь Син: "!!!"

Рука Сян Шу немного дрожала, когда он молча показывал Чэнь Сину, что не стоит вмешиваться. Слишком многое произошло сегодня, плохие вести сыпались одна за другой.

- Ты видел это своими собственными глазами? - брови Сян Шу изумленно изогнулись. Эта новость поразила его еще сильнее, чем та печальная картина, которую он увидел, когда только вернулся в Чилэчуань. Уверенность Сян Шу пошатнулась.

- Я слышал это, - ответил Ши Мокун. - Пока мы эвакуировали Чилэчуань, наши люди и люди акеле шли позади всех. Многие видели, как Чэ Лофэн и Чжоу Чжэнь бок о бок преследовали и убивали акеле. Они забрали маленького наследника акеле, и поэтому хатун повела людей, чтобы отбить у них сына.

В это время сбоку выскользнула маленькая ручка и потянула вниз Чэнь Сина. Юноша повернул голову. Это был Сяо Шань.

Сяо Шань сидел на корточках на земле. Он как будто из ниоткуда достал кусок печенья и протянул лакомство Чэнь Сину, показывая знаками, что угощение для него и его надо съесть.

Сян Шу глубоко вздохнул и взглянул на Чэнь Сина. Юноша кивнул - он понял, что Сян Шу хочет, чтобы ребенка увели отсюда. Поэтому он взял Сяо Шаня с собой и увел к лагерю теле. Сяо Шань прыгал и скакал вокруг экзорциста, а потом и вовсе бросился к нему на спину, будто хотел, чтобы тот нес его. Пришлось Чэнь Сину и в самом деле тащить мальчишку на себе.

Чэ Лофэн, Чжоу Чжэнь... Что теперь делать? Чэнь Син посмотрел на лагерь теле неподалеку и заметил, что Сян Шу вместе с Ши Мокуном направились в главный лагерь, обсуждая что-то по дороге с людьми теле и пытаясь найти решение.

Примечание:

(1) Напомню два момента про Чжоу Чжэня, не так часто появлявшегося на сцене до этого.

1. Это погибший от руки Юдо возлюбленный Чэ Лофэна. Чэ Лофэн потом отомстил и убил Юдо, при этом все участники истории остались в той или иной степени живыми и активными.

2. Имя Чжоу Чжэня упоминалось в 27 главе в разговоре темного книжника с демоническим сердцем: "Я сейчас же пошлю Чжоу Чжэня избавиться от них обоих" [от Сян Шу и Чэнь Сина]. Что-то тревожнее и тревожнее за Чэ Лофэна становится.

- Кто тебя покормил? - спросил Чэнь Син. - И что насчет волков?

Сяо Шань показал на место, где собрались хунну, - еда была оттуда.

Волки между тем рассредоточились. Они расселись по камням у вершины горы Инь и оттуда, с высоты, глядели вдаль. Чэнь Син, поднявшись к ним по склону, увидел, что отступившие мертвецы не разбежались. Неупокоенные твари собирались в группы по трое-четверо и неторопливо ползли по снежному полю вперед. Хотя они были и совсем близко от входа в каньон, но не спешили опрометчиво врываться внутрь.

- Чего они ждут? - озадаченно нахмурился Чэнь Син.

Сяо Шань уселся рядом с ним и стал грызть свое печенье. Когда мальчик покончил с едой, к ним подошел одноглазый волк, за спиной которого примостилось какое-то странное животное. У него были длинные мощные задние лапы, а передние лапки наоборот, были коротенькими, ими существо и упиралось в спину волка. Все тело его было покрыто бурой шерстью, морда при этом выглядела до невозможности глупой.

- Что это? - Чэнь Син с любопытством осмотрел незнакомого зверя.

Животное издало несколько хрипящих вдохов. Сяо Шань погладил его по голове.

- Это что, бэй (1)? - сообразил Чэнь Син. - Разве бэи водятся в горах Инь?

Прямо как в старой поговорке, "сговорился волк с бэем" (2). Ходили слухи, что бэи очень умные животные и часто дают волкам советы, как причинить вред людям. Чэнь Син первый раз в своей жизни увидел живого бэя.

Странный зверь продолжал хрипеть снизу - казалось, будто он хотел что-то сказать. Сяо Шань подтолкнул Чэнь Сина, намекая, что надо бы отойти.

- Ты что-то нашел, да? - спросил Чэнь Син.

- Да (3)? - эхом переспросил Сяо Шань.

Сяо Шань иногда случайным образом повторял за Чэнь Сином, но не знал, что эти слова означают. Когда у юноши выдавалась свободная минутка, он использовал ее для обучения Сяо Шаня. В конце концов, рано или поздно мальчику придется вернуться к людям.

- Вставай и иди, иди ногами, - распорядился Чэнь Син. - Встань. Стой прямо.

Сяо Шаню нравилось бегать, используя все четыре конечности, а с двумя дополнительными когтями он мог бежать со скоростью ветра. С большой неохотой он соглашался, когда Чэнь Син просил его встать и пойти пешком, на двух ногах. Но он видел, что все люди ходят прямо, поэтому с недовольством, но выполнил то, о чем его просил Чэнь Син.

Сначала Чэнь Син хотел, вернувшись в Чилэчуань, отмыть Сяо Шаня и одеть в нормальную одежду. Но пока ситуация не позволяла такое сделать.

Место, куда Сяо Шань привел Чэнь Сина, оказалось какой-то пустой пещерой. Внутри нее чувствовался легкий ветерок.

- Что здесь?

Сяо Шань нарисовал на земле несколько гор, показав при этом на местность вокруг них, - то есть это были горы Инь. После этого он указал место пещеры и черточками условно изобразил человечка, который находится за пределами гор. Затем он провел линию, которая прошла от пещеры прямиком через горы к этому человечку, и закончил ее символом стрелки.

- Отлично! Пещера! В этой пещере, возможно, есть проход наружу! - воскликнул обрадованный Чэнь Син. - Отлично! Ты такой умный!

Следом Сяо Шань нарисовал, как волк с бэем на спине выходит из пещеры, и кровожадно взмахнул своими когтями. Чэнь Син сообразил, что мальчишка хочет напасть из засады на генерала Сыма Юэ. Не только из-за того, что живые мертвецы вторглись на Карошу, но и потому, что ухудшилось здоровье Лу Ина. Хотя Сяо Шань и не знал причины, но он чувствовал, что эти живые трупы, восставшие воины и многое другое были связаны со смертью Лу Ина. Этот ребенок жаждал мести.

- Постой, - решительно произнес Чэнь Син, - давайте сначала выведем людей. Идем.

Сяо Шань попытался было в одиночку пробраться в глубь пещеры, но Чэнь Син сказал: "Не будь таким непослушным! Иди за мной!" - и силком потащил Сяо Шаня за собой обратно в лагерь теле. Это оказалось действительно удобно. Неудивительно, что Сян Шу любил таскать его или просто колотить каждый раз, когда не было охоты утруждать себя объяснениями.

В лагере теле стояла довольно тяжелая атмосфера. Когда Чэнь Син влетел к ним, собрание, казалось, принимало чрезвычайно трудное решение. Лицо Сян Шу было еще ужаснее, чем прежде.

- Что вы собираетесь предпринять? - с любопытством спросил Чэнь Син.

Заметив, что на собрании есть еда, он подсунул ее Сяо Шаню - как только мальчишка увидел съестное, он временно забыл обо всем, в том числе и о мести, и приступил к трапезе.

- В пятую ночную стражу (4) племя Теле возглавит прорыв осады, - объяснил Сян Шу. - Затем мы подсчитаем, скольким людям удастся спастись. После этого мы найдем место, где сможем поселить стариков и молодежь, и примемся за поиск Чэ Лофэна.

- Сяо Шань нашел место... - начал говорить Чэнь Син, но тут же оборвал сам себя. - Ии! Не пей! Это же вино!

Сяо Шань держал глиняный кувшин и уже выхлебал больше половины его содержимого.

Во вторую ночную стражу более двухсот тысяч жителей Чилэчуань тихо, не издавая ни звука, проходили через пещеру с тайным ходом. Сян Шу и Чэнь Син стояли у входа в пещеру, прикрывая тыл. Каждый из вождей считал количество людей из своего племени и уходил последним.

На протяжении третьей, четвертой и до самого конца пятой стражи было слышно, как кричат вороны по всему каньону. Последними в пещеру вошли теле.

- Куда мы пойдем после гор Инь? - спросил Чэнь Син. - Через перевал?

- На северо-запад, - неожиданно ответил Сян Шу, - в Каракорум.

Чэнь Син почему-то думал, что Сян Шу останется здесь, пока все люди не уйдут, затем в одиночку бросится на битву с армией живых трупов, а потом выследит Чэ Лофэна. Но кочевник не планировал делать этого.

- Идем, - Сян Шу передал Чэнь Сину опьяневшего Сяо Шаня.

Чэнь Син даже несколько удивился. Сян Шу нахмурился и глубоко вздохнул:

- Ты прав. Сейчас я должен быть со своими людьми. Я не могу снова оставить их.

Пока они шли к лошадям, Сян Шу произнес:

- Кто научил тебя этому?

- Чему? - рассеянно ответил Чэнь Син, он все еще думал о враге.

- Ты мыслишь яснее, чем я. Не действуешь необдуманно. Предпочитаешь позаботиться о людях, которые рядом с тобой.

Чэнь Син беспомощно улыбнулся - он подумал, что, скорее всего, это из-за того, что времени у него осталось всего ничего. Когда кто-то знает, что его жизнь вскоре закончится, он, естественно, будет уделять больше внимания тем проблемам, которые стоят перед ним.

Но он не произнес вслух ничего из этих своих мыслей, а вместо этого ответил:

- Я не знаю, правильно это или не правильно, но ты же видишь, что все они возлагают на тебя свои надежды. Они только что пережили нападение демонов засухи и еще не успокоились. Если мы сейчас опрометчиво нападем на этих яо, все станет только опаснее. Нам нужно немного отдышаться.

Все кони оказались розданы. Чэнь Сину, Сян Шу и Сяо Шаню досталась только одна лошадь на троих.

- Так странно, - заметил Чэнь Син. - Куда все же делась та лошадь, которую оставила твоя мать?

После возвращения с Кароши животное убежало и больше не возвращалось. Чэнь Сину постоянно казалось, что эта лошадь будто бы хотела куда-то отвести их. Но не только это изумляло его. Не менее поразительным было то, как глубоко бэи понимают человеческую природу. После того, как на землю пало магическое безмолвие, многие из яо по всему миру утратили свою способность говорить, не говоря уже о том, чтобы заниматься культивацией. Хотя об этом и не было сказано вслух, но было понятно, что в массиве Иньшань до истощения ци обитало множество демонов, и некоторые, разумеется, еще оставались здесь. Возможно, и та лошадь, и тот бэй тоже принадлежали к яо, и знают они намного больше, чем могут сказать, о том, что происходит.

Но нынешняя ситуация требовала срочных решений, времени на то, чтобы выследить животных просто не оставалось. Сян Шу вел коня, на котором ехал Чэнь Син, придерживая Сяо Шаня. Они двигались в самом хвосте большой армии. Шестнадцать племен ху знали, что это их последний шанс выжить, и прибавили шагу. Лошади и повозки были отданы старикам, слабым женщинам и детям. Вот так, за один день они дошли до Шарусгола.

А через три дня уже добрались до Лунчэна. Чэнь Син был очень измучен этой дорогой. Больше двухсот тысяч человек хлынули на улицы Каракорума, и жизнь снова забурлила в этом заброшенном древнем городе. Первым делом Сян Шу занялся обороной - отправил все кланы на патрулирование улиц, укрепил городские стены, выставил вдоль стен еще больше дозорных и распорядился зажечь факелы. Город Драконов превратился в огромную военную крепость.

Охотники разбрелись по всей равнине - они одновременно вели разведку и охотились, пытаясь создать запас провианта для пришедших из Чилэчуань. Все это время Сян Шу говорил очень мало, и это заставляло Чэнь Сина немного переживать. Тем более, что в самый первый день их прибытия в Лунчэне случился небольшой казус.

Волки, пришедшие с кочевниками, расположились под стенами Каракорума, вызвав среди мирного населения небольшую панику. По пути Чэнь Син объяснял спутникам, что эти звери - стражи хунну, и таким образом успокаивал остальные кланы. Но 22-го числа двенадцатого лунного месяца волки, один за другим, начали выть.

Чэнь Син последовал за Сяо Шанем на городскую стену. Ребенок, взобравшись на стену, сел на корточки и несколько раз что-то крикнул вниз.

Сян Шу тоже подошел к ним и наблюдал за тем, как Белогривый вышел вперед из стаи. Волк посмотрел на Сяо Шаня, и они несколько раз провыли что-то друг другу. В глазах Сяо Шаня блеснули слезы.

- Они собираются уйти, не так ли? - спросил Чэнь Син.

Сяо Шань не знал почему, но в эти дни он часто слышать слово "идти". Так что он понял смысл вопроса и кивнул.

После этого Белогривый увел волков на север, исчезнув в бескрайних снегах.

- Волки понимают, что оставшись здесь, им придется бороться с другими за еду, - сказал Сян Шу. - Никто не переживет зиму.

Хунну выходили по очереди и говорили слова прощания Белогривому, которого считали Божественным Волком. А Чэнь Син подумал: "Сяо Шань, отныне у тебя есть только ты сам".

- Хорошо, в таком случае... - произнес Чэнь Син, - Сяо Шань, раз уж твои товарищи ушли... ну... почему бы нам просто...

Сяо Шань: "?"

- ...не принять ванну! - Чэнь Син был по горло сыт Сяо Шанем.

- Нет! - завопил ребенок. - Нет! Нет! Нет! Иди! Иди!

Первыми словами, которые Сяо Шань выучил на ханьском, было имя Чэнь Сина. Второе выученное слово было "нет", а третье "Иди!". Чэнь Сину пришлось погоняться за мальчишкой по всем городу, пока наконец при активной помощи хунну, теле и гаоцзы, ему не удалось схватить упрямца и затащить его в общественную баню, где была горячая вода.

Сяо Шань продолжал кричать: "Нет! Нет! Нет!", а когда Чэнь Син начал оттирать его грязь, то заорал еще громче.

- Послушай, я тоже буду принимать ванну! - попытался успокоить его Чэнь Син. - Ты же человек! Не животное! Даже животные, и те моются!

Чэнь Син насквозь промок, пытаясь совладать с упрямым мальчишкой, так что ему пришлось пойти и умыться.

Под общественную баню во временном пристанище вождя хунну в Каракоруме отвели квадратное помещение со стороной в шесть чи. Под большой емкостью горели дрова, они нагревали снег и превращали его в прекрасную горячую воду, которую можно было использовать для мытья.

Чэнь Син принимал ванну вместе с Сяо Шанем и наконец смог его вымыть. Правда, Сяо Шань разбил кувшин, но зато после этого все же успокоился.

- Ты только посмотри на себя! - Чэнь Син схватил руку Сяо Шаня и долго скреб ее, после чего снова воскликнул: - Такой грязнуля!

Сяо Шань наклонил голову к Чэнь Сину.

Чэнь Син: "?? "

Волосы Сяо Шаня были очень растрепаны. От двери раздался голос:

- Он позволяет тебе вылизать их, - это был Сян Шу.

Чэнь Син ни за что не собирался вылизывать волосы Сяо Шаня. Но ведь волки моют своих детенышей именно так, они вылизывают их шерсть. Так что у Чэнь Сина не было другого выбора, кроме как наклониться и понюхать волосы ребенка - создавая иллюзию, как будто он лизнул его.

Сян Шу вошел в комнату, скинул свой халат Великого Шаньюя и тоже забрался в ванну. Дыхание его было тяжелым.

- Какая сейчас ситуация? - спросил Чэнь Син.

- Разведчики обнаружили, что Ба направляются к нам, - ответил Сян Шу. - Они только что пересекли Шарусгол.

Было холодно, и из-за этого армия живых мертвецов должна двигаться медленнее, Чэнь Син случайно услышал это несколько дней назад в одном разговоре между теле. Сян Шу отложил свою месть; сейчас самым важным было позаботиться о жизни всего племени. В любом случае, если бы Чэ Лофэн присоединился к армии живых трупов, он бы обязательно вернулся.

Настроение Сян Шу в эти дни было весьма угнетенным, и Чэнь Син отлично понимал, почему. Если бы кочевник мог действовать по своему усмотрению, то уже давно отправился бы на поиски своего аньды. Но как Великий Шаньюй, он нес величайшую ответственность за защиту всего Чилэчуань.

Чэнь Син больше не осмеливался спрашивать о Чэ Лофэне. Он с серьезным видом расправил волосы Сяо Шаня и после этого произнес:

- Мы должны стереть их всех с лица земли еще до подхода к Лунчэну.

- Да, - ответил Сян Шу. - Это самая большая опасность, с которой когда-либо сталкивался Древний Союз Чилэ, с самого своего основания. Но я уверен, что мы справимся, потому что, по счастью, у меня есть ты.

Чэнь Син был очень удивлен, услышав такие слова, и взглянул на Сян Шу. Мужчина в это момент слегка наклонился и жестом попросил Чэнь Сина потереть ему плечи.

- Что?! Опять я?

- Ты же моешь Сяо Шаня, так почему не помоешь меня? - расслабленно спросил Сян Шу, закрыв глаза.

Чэнь Син вынужден был отпустить Сяо Шаня и помочь Сян Шу вымыть волосы. Сяо Шань плескался в воде за спиной Чэнь Сина, а потом всем телом повис на его шее. Но тут внезапно повернулся Сян Шу и столкнул Сяо Шаня в воду. Чэнь Син и Сяо Шань от неожиданности вскрикнули вместе.

Примечания:

(1) 狈 - бэй - легендарное существо, похожее на волка, но с вот такими "инвалидными" лапами. По описанию я поначалу подумала на кенгуру, но нет, это "бракованная" версия волка. Не в силах самостоятельно бегать быстро (почему - непонятно, задние лапы вполне себе серьезные, но ок, спишем это на менталитет китайских фантастических тварей), бэй вынужден найти себе волка, договориться с ним и двигаться "прицепом", опираясь на его спину передними лапами.

(2) Поговорка - 狼狈为奸 - пословно "волк бэй это преступники" - означает "вступить в сговор", "задумать недоброе".

(3) В оригинале стоит вопросительная частица 吗 ма, но мне кажется, что эти частицы лучше заменять соответствующими русскими или не трогать вовсе, чем копировать слова, не имеющие иного смысла, кроме обозначения вопроса. Я не упоминала бы об этом вообще, но знаю, что есть люди, которые читали эту новеллу в английском переводе, и там эта частица сохранена. Анлейту в этом плане не повезло, у них нет такого разнообразия частиц, как в русском языке, которыми можно созвучно усилить вопросительную интонацию.

(4) В древности ночным считалось время с 7 часов вечера до 5 утра. Этот период делился на 5 "страж" - 更 - длиной по шичэню: первая ночная стража длилась с 19 до 21 часа по современному исчислению, она приходится на час Собаки, вторая - с 21 до 23 ч, час Свиньи, третья - с 23 до часу ночи, час Крысы, четвертая с 1 до 3 ч, час Быка, пятая - с 3 до 5, час Тигра.

Глава 41. Барабан Чжэн

И тут, наконец, Чэнь Син увидел это. От горизонта по равнине двигалась, нарастая, черная приливная волна - конница из десятков тысяч живых мертвецов медленно приближалась (анлейт)

«Неужели ты в самом деле думаешь, что раз экзорциста тут нет, Великий Шаньюй испугается тебя?» (оригинал)

Сяо Шань моментально спрятался за спину Чэнь Сина. Сян Шу посмотрел на юношу и спросил:

- Что ты собираешься делать с этим ребенком?

Чэнь Сину и самому не давал покоя этот вопрос. Возьмем его с собой и отправимся на поиски Жемчужины Динхай? Ши Хай охотился за ним, и юноша опасался, что если они возьмут мальчика с собой, то рискуют подвергнуть его опасности. Но Лу Ин доверил Сяо Шаня ему, так как он мог его бросить?

- А ты что думаешь? - Чэнь Син задал Сян Шу встречный вопрос.

- Он должен вернуться туда, откуда он родом. Он потомок Шаньюя Хуханье, и самое подходящее для него - быть со своим кланом.

По словам Лу Ина, клан Хуханье из Лунчэна был полностью истреблен, однако другие хунну по-прежнему жили там. Правда, смогут ли они позаботиться о Сяо Шане? Чэнь Син сомневался в этом. Кроме того, он в самом деле не знал, захочет Сяо Шань остаться в Лунчэне или нет. Тот, казалось, почувствовал, что эти двое обсуждают, где бы его оставить жить. На лице мальчика появилось взволнованное выражение, и в итоге юноша решил полностью прекратить разговор.

В купальне Чэнь Сину удалось более или менее оттереть Сяо Шаня и смыть с него грязь. Он немало удивился, обнаружив, что мальчик не был смуглым, как он считал прежде. Напротив, его кожа оказалась белой, а сам он - очень изящным. Юноша одел его в детскую одежду, которую одолжил у хунну. Хотя Сяо Шань и Сян Шу совершенно не были похожи друг на друга, своим внешним видом они напоминали отца и сына. Большой и маленький, их роднило не только угрюмое и неприветливое выражение лица, но и величественный облик. С первого взгляда было понятно: с ними шутки плохи.

- Откуда эта музыка? - Чэнь Син и Сяо Шань стояли посередь одной из улиц Каракорума. Услышав доносящиеся издалека звуки флейты, юноша взял мальчика за руку и быстрым шагом направился туда, откуда лилась мелодия, не упустив при этом шанса полюбоваться кровавым закатом. После купальни Сян Шу поднялся на вершину городской надвратной башни. Он стоял, обратив лицо в сторону Чилэчуаня, а в руках держал цянскую флейту (1).

Нахмурив брови и закрыв глаза, он исполнял древнюю песню людей, живших за Великой Стеной. Многие кочевники из Чилэчуаня, а также жители Лунчэна покинули свои дома, вышли к городской стене и опустились на колени.

Чэнь Син медленно подошел к надвратной башне. Юноша был восхищен тем, что Сян Шу умеет играть на флейте. Он стоял в этом мире, покрытом снегом, и смотрел на Сян Шу, облаченного в охотничьи одежды кочевников, которые развевались и трепетали на ветру, точь-в-точь как усы дракона*. Глубокий и насыщенный звук его цянской флейты разносился по окрестностям. На мрачном небе клубились облака, ветер постепенно усиливался, и воздух был наполнен чувствами, которые никого не могли оставить равнодушным.

*Китайский змееобразный дракон обычно имеет длинные развевающиеся по ветру усы. Примерно такие:

Чистый и уверенный звук флейты будоражил воображение. Вот казалось, будто две могучие армии сошлись в ожесточенном бою. Спустя какое-то время в этой музыке уже слышалось бушующее море и яростные волны, заливающие все вокруг. Затем ее тон снова изменился, и теперь в нее вплетались звуки, издаваемые стаей диких гусей, летящих где-то вдалеке. Внезапно мелодия зазвучала громче, словно десять тысяч лошадей мчались галопом прочь от Великой Стены, а потом постепенно успокоилась, стала ласковой и тихой, как снежинки, укрывающие собой весь мир. Под конец она зазвучала особенно нежно. Это была баллада для душ, посвященная душам всех тех, кто пал жертвой в Чилэчуане и вернулся в лоно матери-земли.

- Что это за песня? - пробормотал Чэнь Син.

Закончив играть, Сян Шу открыл глаза и взглянул на Чэнь Сина.

- Мелодия Фушэн (2), - ответил он.

Чэнь Син вызвал в памяти только что услышанную мелодию. Она то внезапно усиливалась, становясь громче, то так же неожиданно успокаивалась и затихала, чем действительно напоминала переменчивую жизнь в огромном океане: сейчас ты на плаву, а в следующий момент уже тонешь. Юноша собирался спросить, кто научил его играть на цянской флейте, когда вдруг Сяо Шань, движимый любопытством, протянул руку, выхватил у Сян Шу инструмент и кинулся бежать.

- А ну верни! - Сян Шу тут же бросился за ним. Сяо Шань попытался на бегу подуть во флейту, но сумел извлечь из нее лишь звук, похожий на «уууууу». Чэнь Сину в этой ситуации оставалось только промолчать.

Сяо Шань был очень активным ребенком. Чэнь Сину потребовались целых два дня, чтобы отучить мальчика от привычки передвигаться на четвереньках. И хотя тот, пусть и неохотно, все же начал ходить на двух ногах, время от времени он все равно возвращался к своим старым привычкам, когда Чэнь Сина не было рядом. Юноше пришлось забрать у мальчика когти, чтобы его руки были короче ног и ему стало не так удобно передвигать на четвереньках, как прежде. К счастью, Сяо Шань неукоснительно соблюдал последний наказ Лу Ина и вел себя по большей части хорошо.

- Сян Шу, Сян Шу, - Чэнь Син продолжил обучать Сяо Шаня языку хань. Он решил начать с имен людей и лишь затем перейти к изучению небес и земли, рек и равнин, солнца, луны и звезд (3). Сяо Шань на удивление быстро все схватывал, словно... Юноша не знал, на каком языке с мальчиком раньше разговаривал Лу Ин, однако его собственный ханьский оказался безупречен, чему Чэнь Син тоже немало удивился, поскольку изначально полагал, что те Великие Яо были главным образом связаны с северной ветвью хунну. Возможно, дабы не позволить Сяо Шаню забыть о его отце-хань, Лу Ин иногда говорил с ним на ханьском. Выучив несколько слов, мальчик, бывало, сам соединял их в некое подобие фразы, произнося при этом много чего непонятного - такого, что только Чэнь Син мог это разобрать.

Чэнь Син взял Сяо Шаня с собой. Мальчик в самом деле казался ему все более и более занятным. К тому же ему не хотелось идти к Сян Шу, только чтобы услышать в ответ категорический отказ. После двадцати его жизнь оборвется, и, судя по всему, ему не суждено будет обустроить свой дом, завести семью, детей. Растить Сяо Шаня - словно растить собственного сына, и юноша относился к этому просто как к заранее представившейся ему возможности испытать радость отцовства.

Давеча Сян Шу попросил Чэнь Сина подыскать для Сяо Шаня подходящий дом. Юноша колебался, разрываясь между противоречивыми чувствами. С одной стороны, он хотел, чтобы мальчик оставался с ним, а с другой - переживал, что не сможет заботиться о нем, пока тот не станет взрослым. И что в такой ситуации делать с ребенком? Отдать Сян Шу? Судя по его реакции, полагаться на него в этом вопросе тоже не стоило. По-видимому, придется вернуть Сяо Шаня в его клан как можно скорее - другого выхода нет.

Хотя Сяо Шаню уже исполнилось двенадцать, ростом он не превышал детей значительно младше его. Он долго жил с волками, и в своем умственном развитии заметно отставал от сверстников. Чэнь Син специально переодел мальчика в меховые охотничьи одежды хунну. Он собрал волосы по обеим сторонам его головы и соорудил из них высокий хвост. Вдобавок он расчесал и уложил его челку так, как это делал Сян Шу. Хотя Сяо Шань и не принадлежал к людям Чилэчуаня, в сложившейся ситуации никто ни о чем не стал спрашивать. Его воспринимали просто как маленького князя племени теле.

Чэнь Син хотел нарядить Сяо Шаня в ханьские одежды, но так и смог нигде их найти. Мальчик был еще очень юн. У него были четкие и правильные черты лица, высокая переносица и яркие глаза цвета янтаря. Между глазами и бровями у него имелась высокомерная морщинка (4), выдававшая его родство, пусть и не полное (5), с хунну.

- Ты потомок Чжаоцзюнь, а она была известной красавицей, - Чэнь Син не мог не сделать своему воспитаннику замечание. - Ты должен всегда хотя бы немного помнить об этом, так что не трись больше о стену, как собака.

Сяо Шань с удивлением посмотрел на юношу. Они сидели вдвоем возле городской стены и грелись у огня. Когда у мальчика зачесалась спина, он прислонился к кирпичной кладке и принялся тереться об нее. Чэнь Син дал ему чесалку для спины, и Сяо Шаню понравилась чесать себя ею. С тех пор как он последовал за Чэнь Сином, жизнь его, казалось, текла довольно хорошо и беззаботно. Большую часть времени он был энергичен и проявлял любопытство буквально ко всему, везде ходил и внимательно рассматривал все, что попадалось ему на глаза. Однако по ночам Сяо Шань порой вспоминал о Лу Ине, и тогда ему становилось немного грустно. В такие моменты Чэнь Син обычно брал его за руку, чтобы успокоить:

- Всем приходится пройти через это, - говорил он, - но все постепенно наладится.

Юноша отдал Сяо Шаню янтарный амулет с пеплом Феникса как напоминание о Лу Ине. Тот повесил пластинку на шею и носил под одеждой.

- Как ты умудряешь так пачкаться каждый день? - Чэнь Син действительно не мог понять, каким образом Сяо Шань успел испачкаться, хотя он почти целый день не спускал с него глаз. Утром мальчик надел свежую одежду, а к полудню ее уже покрывал слой грязи. Когда Чэнь Син был ребенком, он обычно сидел дома в надлежащей позе и занимался. А если он все-таки выходил на улицу, его, как правило, сопровождал Юйвэнь Синь. Он никогда так не бесился, как Сяо Шань. Увидев дерево, мальчишка хотел взобраться на него, увидев коров или овец - потрогать их.

- Как? - переспросил Сяо Шань. Он просто неосознанно повторил слово, сказанное Чэнь Сином, но сейчас его реплика прозвучала, словно вызов. Порой юноша смотрел на него и чувствовал, что этот ребенок ему все больше и больше нравится. Будь у него дома такой же младший брат, он бы, без сомнения, крепко любил его, до такой степени, что почти готов был связать веревкой и не позволить носиться повсюду.

- Следи за своим янтарем, - сказал Чэнь Син. - Если все будет хорошо, то когда магия возвратить в этот мир, ты, возможно, сможешь вернуть жизнь Лу Ину.

Сяо Шань в целом понял, что ему сказал Чэнь Син, и кивнул в ответ.

Между тем Чэнь Син понятия не имел, как Феникс воскрешает мертвецов. Согласно древним записям, сила, высвобождаемая в момент Нирваны Феникса (6), способна изменить тело, но это касалось только физического тела. Лу Ин умер. Если он уже вернулся на небеса и вошел в цикл перерождений, то Чэнь Син не мог сказать, будет ли от всего этого какая-то польза или нет.

Закончив чесать спину, Сяо Шань неожиданно навострил уши и повернулся, пытаясь рассмотреть, что происходит за пределами города.

- Идут! - сказал он. - Идут!

Чэнь Син сидел у огня, пытаясь согреться. Услышав слова Сяо Шаня, он поднял голову, нервно встал и посмотрел за городскую стену. Сяо Шань стоял перед ним, держа в руках чесалку для спины. Мальчик выглядел так, будто его силы хватит, чтобы одолеть десять тысяч врагов. Чэнь Син долго всматривался вдаль, но так ничего и не увидел.

- Идут, идут! - Сяо Шань толкнул Чэнь Сина, пытаясь заставить его уйти в безопасное место. Он распахнул верхние одежды и повязал их вокруг талии, готовый отправиться к городским стенам и вступить в бой.

- Чэнь Син, иди! Иди, Чэнь Син! - раз за разом повторял он.

И тут, наконец, Чэнь Син увидел это. От горизонта по равнине двигалась, нарастая, черная приливная волна - конница из десятков тысяч живых мертвецов медленно приближалась.

Дозорные тоже заметили врага, и звук рога разнесся по всему Лунчэну.

Они пришли раньше, чем ожидалось. Впрочем, Сян Шу удалось в кратчайшие сроки, буквально за два дня, что прошли с момента их прибытия в Лунчэн, наладить систему обороны города. В сложившейся обстановке, если не начнется метель, крепкая городская оборона Каракорума сможет продержаться под натиском армии живых мертвецов до двух-трех дней.

Сяо Шань уже готов был прямо с башни сигануть вниз и отправиться воевать, но Чэнь Син его удержал.

- Не сейчас! - сказал юноша. - Подожди, пока не появится Сян Шу.

Чэнь Син несколько раз зажег Сердечный Свет. Сян Шу уже отвел конницу теле на выгодную позицию. Он подъехал верхом к городской надвратной башне и посмотрел вдаль.

- На сей раз мы должны найти способ захватить их главнокомандующего живьем, - сказал Чэнь Син. - Мне нужен Сыма Юэ - хочу кое-что прояснить.

Говоря это, Чэнь Син посмотрел на Сян Шу. После стольких сражений, Сян Шу оставил неизгладимое впечатление в его сердце, и юноша знал, что он сумеет выполнить его просьбу. Если генерала в черной броне, Сыма Юэ, удастся схватить, это, несомненно, поможет им в поисках Ши Хая и тайного дворца Чи Ю.

- Первым делом защитим город, - ответил Сян Шу. - Даже не думай ввязываться в бой за стенами города. Я найду способ присмотреть за Сяо Шанем и не позволю ему там набедокурить.

Первую волну армии живых мертвецов составляла пехота. За ней шла конница. Окутавшая равнину снежная мгла мешала обзору и никак не давала увидеть вражеского главнокомандующего. Очевидно, предводитель мертвецов не собирался показываться.

- Все эти тела, куда они взялись? - пробормотал Чэнь Син.

- Должно быть, они разрыли все захоронения на тысячу ли вокруг, - ответил ему вождь теле.

У кочевников до сих пор сохранялся обычай небесного погребения, однако его не удостаивались те, кто совершил серьезный проступок, а также военнопленные и рабы. За прошедшие десятилетия в горах появилось множество всяких могил в самых разных местах. В большинстве случаев для их обустройства использовали камень. Неожиданно для защитников города враги решили прибегнуть к «местному материалу», а потому нашли и пробудили так много живых мертвецов.

- Когти! Когти! - Сяо Шань снова и снова наскакивал на Чэнь Сина, пытаясь вернуть отобранное оружие.

- Не сейчас, - ответил юноша. - Когда начнется сражение, мы отправимся туда вместе.

В конце концов Сяо Шаню пришлось сдаться и остаться наблюдать за сражением с городской стены вместе с Сян Шу и Чэнь Сином. На стенах было полно лучников. Все кочевники за Великой Стеной рождались потрясающе меткими стрелками. Они подожгли стрелы и продолжали стоять на вершине городских стен вместе с вождями своих кланов, образуя нерушимую линию обороны.

В течение последних нескольких дней Сян Шу встречался с вождями кланов и рассказывал им о том, что стояло за беспорядками, учиненными демонами засухи. Узнав, откуда эти монстры берутся и что они из себя представляют, кочевники перестали их бояться. Вместо этого они начали действовать еще жестче и в то же время проявлять больше осторожности в бою.

Сейчас все сохраняли полную серьезность. В городе и за его пределами стояла странная тишина, нарушаемая лишь шелестом ног бредущих по снегу живых мертвецов. Все было укрыто снежной мглой. Как только мертвецы приблизились на достаточное расстояние, Сян Шу скомандовал:

- Огонь!

В то же миг огненные стрелы взмыли в небо и устремились навстречу снежной мгле, повисшей за городом.

Чэнь Син посмотрел вниз: враги никак не могли приблизиться к городским стенам. Как бы отчаянно они не старались, их движения все равно оставались довольно медленными. Большинство из них были просто гнилыми трупами, вскопанными из земли. В условиях сильного мороза их плоть, кровь и конечности еще как-то держались вместе, но стоит льду, связывавшему их органы и части тела в единое целое, растаять, и они рассыпятся, перестав быть проблемой. Тем не менее юноша продолжал ощущать опасность, притаившуюся в окружившей город снежной мгле. И действительно, оттуда вдруг донеслись ясно различимые звуки двух ударов - дун, дун. Они не были громкими, но достигли ушей каждого.

- Магический артефакт! - быстро сообразил Чэнь Син и закричал: - Приготовьтесь!

Сян Шу молча посмотрел на юношу. Создавалось впечатление, будто кто-то вертел барабан-болангу (7) прямо над ухом.

https://youtu.be/Sj6bpSejPvo

Внезапно из снежной мглы появилось около десяти огромных высоких монстров, покрытых сгнившей шерстью. Они прошли прямо сквозь группу живых мертвецов, давя и топча их, и ринулись к внешней стене Лунчэна. Лучники громко закричали, но Чэнь Син так и смог разобрать ни слова. Он тоже никогда прежде не видел подобных монстров.

- Что это? - завопил юноша. И вслед за ним завопил Сяо Шань.

- Слоны (8), - моментально ответил Сян Шу.

О слонах Чэнь Син читал только в книгах. Он и не предполагал, что их туши могут найтись в этой холодной северной стране. Слоны были покрыты льдом и снегом. После тысяч лет, проведенных в земле, их внутренности и конечности смерзлись до такой степени, что мертвые животные превратились в естественный таран. Когда первый слон врезался в городскую стену, земля задрожала, а кирпичи и плитка полетели во все стороны.

Вернув себе равновесие, Сян Шу дотянулся до Чэнь Сина, а затем спрыгнул со стены вниз. Лучники все разом повалились на землю; жаровня опрокинулась. Слоны быстро смяли заграждения против конницы, разнесли внешние деревянные стены и набросились на городские стены Каракорума.

На городской башне воцарился хаос. Вскоре слоны отступили. Однако они совершенно не боялись стрел. Ведомые ударами барабана, мертвые животные начали готовиться ко второй атаке на город.

- Мы не можем их становить! - вождь теле ринулся с вершины башни вниз, не переставая громко кричать: - Еще один такой удар, и стены развалятся. Великий Шаньюй!

- Четыреста человек, за мной! - громко скомандовал Сян Шу. - Чэнь Син!

Слонов надо было остановить. Если эти монстры весом в несколько тысяч цзиней продолжат таранить стены, менее чем через час они ворвутся в город и сравняют Каракорум с землей.

- Я собираюсь очистить этот магический артефакт от затаенной злобы, - крикнул Чэнь Син.

- Нет! Это слишком опасно! - возразил Сян Шу. - Приготовить сети-ловушки и рогульки! (9)

- Это бесполезно! - прокричал Чэнь Син. - Слоны уже мертвы. Им неведома боль. Ши Мокунь! Приглядите за Сяо Шанем!

Городские ворота Каракорума открылись, и оттуда вылетели всадники теле и хунну, возглавляемые Сян Шу. Они разбросали по заснеженной равнине сети-ловушки. Как только слон наступал на одну из них, пять человек тут же затягивали сеть. Гнилой гигант спотыкался и падал в снег, сотрясая землю.

Чэнь Син пришпорил лошадь и, активировав Сердечный Свет, помчался к месту сражения. Сян Шу бросился за ним.

- Подожди меня! - крикнул он.

Чэнь Син повернул голову. Когда он услышал это дун-дун, то довольно быстро догадался, что врагам нечего бояться, поскольку используемый ими древний магический артефакт изготовлен из шкуры бессмертного зверя, именуемого чжэн (10). Согласно легендам, он обладал способностью усмирять души усопших людей, своим ревом заставляя их дрожать от страха.

Наверное, с этим артефактом произошло то же самое, что и с Зеркалом Инь Ян. Враги, должно быть, активировали его с помощью затаенной злобы и изменили его назначение. Первоначально он использовал духовную ци небес и земли и служил средством изгнания злых духов, но подвергшись воздействию темной энергии, артефакт превратился в демоническое оружие, управляющее живыми мертвецами. Его необходимо захватить как можно скорее! Стоит врагам лишиться артефакта, и их наступление будет остановлено.

- Пришло время начать бой, - медленно произнес Чэ Лофэн. Он и сопровождавший его другой высокий крупный мужчина до сей поры оставались в тылу, не привлекая к себе лишнего внимания. Оба сидели верхом на мертвых лошадях. Позади них находился Сыма Юэ, облаченный в черную броню. Он держал в руках странный магический предмет из оленьих рогов, от которого исходили угольно-черные клубы затаенной злобы.

- Чжоу Чжэнь? - Чэ Лофэн повернул голову и посмотрел на мужчину рядом с собой. Этот человек был мертв вот уже несколько лет, но выглядел тем не менее довольно хорошо. Он остался точно таким же, каким его похоронили. На нем была корона Великого Шаньюя, прежде принадлежавшая Сян Шу. Три украшавших ее пера торчали с боку от его головы. Его тело укрывала длинная волчья шуба. На его левой руке был надет кастет, а в правой он держал небольшой барабан-болангу. Это без сомнения был первый воин жужаней Чжоу Чжэнь.

- Я разберусь с Шулюй Куном, - безразличным тоном произнес он.

- А того ханьца оставь мне, - ответил Чэ Лофэн.

Чжоу Чжэнь кивнул, взглянул на Чэ Лофэна и как бы невзначай сказал:

- Если они окажутся слишком далеко друг от друга, Сердечный Свет не сработает.

Чэ Лофэн посмотрел на своих людей. Шестьдесят тысяч жужаней, ставших солдатами армии живых мертвецов с каменными лицами, сидели в седлах и ждали его приказов.

- Я... - Чэ Лофэн так до конца и не знал, было то решение правильным или нет.

- Будь уверен, - произнес Чжоу Чжэнь. - Мой Господин приказал не убивать Шулюй Куна. Он все еще может быть нам полезен.

Чэ Лофэн глубоко вздохнул. Вдалеке, у городских стен гигантские слоны один за другим падали в снег. Чжоу Чжэнь снова покрутил барабан, издав три удара - дун, дун, дун. Жужани как по команде подняли оружие и ринулись в атаку.

Скопившиеся под станами туши гигантских слонов и тела, оставшиеся от первой волны нападавших, моментально превратились в превосходные осадные лестницы. Жужаньская конница пересекла равнину и устремилась к стенам Каракорума.

Сян Шу внезапно обернулся и увидел полчища врагов, мчащихся к городу.

- Сян Шу! - закричал Чэнь Син.

Сян Шу пришпорил лошадь, пытаясь догнать юношу, но вклинившаяся между ними армия нападавших в мгновение ока разделила мужчин и отдалила их друг от друга. У Чэнь Сина был Сердечный Свет, не позволявший мертвым всадникам приблизиться к нему. Но у Сян Шу такой защиты не было. Ему приходилось махать мечом и с боем прорываться навстречу Чэнь Сину.

Где бы ни проходила армия мертвецов, всюду за ней следовала снежная мгла, такая густая, что невозможно было отличить своих от врагов. С зажженным Сердечным Светом Чэнь Син носился по равнине в поисках Сян Шу. Неожиданно во мгле показалась чья-то фигура...

Чэ Лофэн!

Чэнь Сина моментально охватила ярость, и, пришпорив лошадь, он устремился прямо в снежную мглу.

Чэ Лофэн холодно улыбнулся. Кровь Божественного демона разъела его тело, а кожа приобрела пепельно-серый оттенок, как у трупа.

- Ханьский щенок, - улыбался Чэ Лофэн, - наконец-то ты пришел.

- Чэ Лофэн! - низким голосом произнес Чэнь Син, сжимая в руке лук. - Зачем ты все это делаешь? Сян Шу всегда так хорошо к тебе относился. Неужели ненависть к акеле до сих пор не дает тебе покоя?

Чэ Лофэн зловеще рассмеялся. Склонив голову набок, он внимательно посмотрел на Чэнь Сина и лишь затем ответил:

- Я мог бы о ней забыть, раз уж мой милый братец Чжоу Чжэнь вернулся к жизни... Во всем виновата эта хатун, сунувшая свой нос в чужие дела. Она пыталась найти своего старшего сына и обнаружила скрывавшегося в моей юрте Чжоу Чжэня.

- Чжоу Чжэня? - лицо Чэнь Сина скривилось от удивления.

- Помнишь наш уговор? - Чэ Лофэн достал лук. - Ты стреляешь в меня, я стреляю в тебя. Поиграем?

- Где Чжоу Чжэнь? - немного помолчав, тихо спросил юноша. - Что тебя связывает с Ши Хаем?

- С Ши Хаем? - Чэ Лофэн на мгновение задумался, но, кажется, так и не понял смысла вопроса. Вместо ответа, он продолжил настаивать на смертельном состязании: - Ну давай, если сумеешь приблизиться ко мне на три чжана, я удовлетворю твое любопытство.

С этими словами он развернул лошадь и умчался в метель.

- Не стоит недооценивать меня, - со злостью в голосе произнес Чэнь Син, саданул лошадь обеими пятками и галопом ринулся за ним.

Внезапно конные мертвецы, окружившие Сян Шу, отступили. Из снежной мглы донесся звук ударов - дун, дун, и вслед за этим оттуда появился...

- Чжоу Чжэнь?! - Сян Шу глазам своим не поверил. Чжоу Чжэнь, одетый в волчью шубу с большим круглым швом на том месте, где у него находилось сердце, медленно приближался к нему.

- Шулюй Кун, - приветствовал его Чжоу Чжэнь, - сколько лет, сколько зим. Экзорцист сейчас не с тобой, и сила Сердечного Света тебе не доступна. Ступай со мной. Мой Господин ждет тебя.

Сян Шу посмотрел прямо на Чжоу Чжэня, но не сделал ни шагу навстречу ему.

- И тебя тоже подняли из могилы? - сказал он, сжимая рукоять меча. - Ты уже мертв. Почему ты не примирился со всем и всеми и не обратился в прах?

Чжоу Чжэнь улыбнулся. До чего же странно смотрелась эта улыбка на лице живого мертвеца.

- Должен сказать, я никогда по-настоящему не умирал, - ответил Чжоу Чжэнь. - Поначалу Ши Хай-дажэнь (11) хотел даровать вечную жизнь прежнему Великому Шаньюю Шулюй Вэню, но ты, Шулюй Кун, сам лишил его этого.

- Заткнись! - вышел из себя Сян Шу. - Это ты! Ты не даешь мертвым упокоиться с миром!

Чжоу Чжэнь поднял руку и покрутил барабан. Из снежной мглы тут же появились жужаньские всадники и вновь окружили Сян Шу.

- Первый воин жужаней, - с ухмылкой произнес Сян Шу. - Так называемым первым ты был только среди жужаней. Неужели ты в самом деле думаешь, что раз экзорциста тут нет, Великий Шаньюй испугается тебя?

- В боевых искусствах Великому Шаньюю нет равных, - низким голосом ответил Чжоу Чжэнь. - Тебе в самом деле нечего бояться. Но я не знаю никого, кроме воинов моего клана, кто не боялся бы боли и смерти и был готов сражаться до последнего вздоха. Так каковы ваши шансы на победу?

Тем временем Чэнь Син продолжал преследовать Чэ Лофэна, который, казалось, вовсю забавлялся с ним. Он носился и кружил вокруг юноши, то исчезая в снежной мгле, то появляясь снова. Чэнь Син несколько раз накладывал стрелу и натягивал тетиву, но никак не мог прицелиться в быстро скачущего Чэ Лофэна.

- Придурок! - Чэ Лофэн разразился диким хохотом.

Погоня привела их к лесу, и тут Чэнь Син неожиданно кое-что вспомнил. Раз уж все вышло именно так, самое время положиться на благосклонность Юпитера. Юноша сразу же оставил попытки догнать Чэ Лофэна. Он взял в руки лук, закрыл глаза и натянул тетиву с наложенной на нее стрелой... В этот момент лошадь Чэ Лофэна на всем скаку врезалась в Чэнь Сина. Животные столкнулись, и юноша вылетел из седла. Его пальцы расслабились и соскочили с тетивы, отпуская стрелу в небо.

Чэнь Сина немилосердно швырнуло на землю. Он подобрал выпавший из рук лук и, несмотря на охвативший его ужас, попытался подняться. Перед ним стоял Чэ Лофэн и целился ему в голову.

- Повеселились и хватит, - с улыбкой сказал он. - Пришла моя очередь.

И как же теперь быть Чэнь Сину? Юноша посмотрел вверх в надежде, что внезапный порыв ветра развернет стрелу обратно, и она пробьет Чэ Лофэну череп... Однако нечего подобного не произошло, и стрела улетела невесть куда.

Сян Шу сжимал рукоять меча и неотрывно смотрел на Чжоу Чжэня. Тот улыбался, вертя в руках барабан. Он лишь слегка покрутил им, и в следующее мгновение тысячи жужаньских всадников со всех сторон устремились к Сян Шу, намереваясь врезаться в него, схватить и стащить с лошади. Неожиданно с неба упала стрела, из-за ветра изменившая свое направление, и - чпок! - вонзилась Чжоу Чжэню в запястье. Барабан - дун! - вылетел из его руки и закружился в воздухе.

Застигнутый врасплох, Чжоу Чжэнь лишь почувствовал, как его рука внезапно опустела, и резко обернулся, силясь понять, что произошло. Сян Шу тут же поднял меч и с криком ринулся вперед, пытаясь схватить магический артефакт. Вдруг в воздухе за спиной Чжоу Чжэня возникла чья-то фигура и поймала барабан. Тот не успел даже руку протянуть - широкий меч рубанул его по кисти, сломав палец.

Внезапно из снежной мглы появился Сяо Шань. Сян Шу двинул было лошадь ему навстречу, но жужаньские всадники быстро окружили его, не давая проехать.

- Сяо Шань! - заорал во все горло Сян Шу. - Бери артефакт и уходи!

Мальчик посмотрел на барабан, который держал в руке. Чжоу Чжэнь моментально развернулся, надеясь его схватить, но тот уже успел убежать. Кольцо жужаньских всадников все плотнее сжималось вокруг Сян Шу, однако он не собирался продолжать бой. Сразив мечом нескольких оказавшихся перед ним мертвецов, Сян Шу повернулся и попытался взглядом отыскать Чэнь Сина.

Чэнь Син все ждал и ждал, но стрела так и не вернулась обратно. Сидя на земле, юноша медленно отползал назад. Еще совсем недавно он был буквально на волосок от смерти.

- О?! Кого я вижу! - Чэнь Син быстро вернул себе способность трезво мыслить и указал пальцем куда-то Чэ Лофэну за спину. Тот почти поддался на эту уловку. Жужанин чуть было не обернулся, но все же удержался и с ухмылкой сказал:

- В самом деле полагаешь, что я настолько...

И тут из леса за его спиной выскочил живой мертвец. С диким ревом он набросился на Чэ Лофэна и вцепился в него.

- Юдо! - закричал Чэнь Син.

Это и правда был Юдо. Схватив Чэ Лофэна, он сразу же впился зубами ему в плечо. Чэ Лофэн орал и отчаянно сопротивлялся. Наконец ему удалось оторвать от себя Юдо и отбросить в снег.

- А я говорил тебе! - крикнул Чэнь Син. - Ты сам не пожелал смотреть!

Юноша поспешно поднялся на ноги и кинулся прочь, оставив двух мужчин сражаться в снегу. Пробежав несколько шагов, он огляделся и громко позвал:

- Сян Шу! Сян Шу, ты где?

Сян Шу не откликнулся, зато с покрытого снегом поля боя к нему примчался Сяо Шань. В левой руке мальчик держал барабан-болангу, а в правой - чесалку для спины.

- Когти! Когти! - крикнул он Чэнь Сину.

Замечательно! Он у нас! Просто превосходно! У юноши не было времени расспрашивать Сяо Шаня о том, когда он умчался из города или почему магический артефакт оказался у него. Он просто крикнул:

- Быстрее, дай его мне! Дай мне!

- Когти! - не унимался Сяо Шань.

- Дома когти! - Чэнь Син указал в направлении города. - Я их с собой не брал. Получишь их позже, когда вернемся.

Сяо Шань замолчал - он и так уже все понял.

- Сначала дай мне волшебный артефакт, ну же, - теряя терпение, крикнул Чэнь Син.

Сяо Шань кинул ему чесалку для спины.

- Нет! - тут же отреагировал юноша. - Дай мне дун-дун-дун!

Че Лофэну наконец удалось отделаться от Юдо. Он вытащил меч и бросился к Чэнь Сину. Сяо Шань кинул юноше барабан, а затем двинулся навстречу Чэ Лофэну, намереваясь остановить его голыми руками и защитить Чэнь Сина.

Как только экзорцист взял барабан, он почувствовал, что этот магический артефакт в самом деле подвергся воздействию затаенной злобы и был изменен. Он глубоко вздохнул, сосредоточился, после чего крутанул болангу. Послышался стук - дун, - и Чэнь Сину показалось, будто вместе с ним на равнине, покрытой снежной мглой, что-то немного изменилось. Затаенная злоба поползла по деревянной ручке барабана и оттуда перекинулась ему на руку. Внезапно Чэнь Сина окружили густые пары обиды и негодования, и чтобы защитить свое сердце, юноша активировал Сердечный Свет. Стоя на снегу, он начал крутить барабан все быстрее и быстрее, и в какой-то миг затаенная злоба, как круги на воде от брошенного в нее камня, стала расходиться от него во все стороны, пока не накрыла собою все поле битвы.

Примечания:

(1) Цянская флейта - древний (появился более 2 тыс. лет назад) музыкальный одноголосный инструмент народности цян (кян, тангуты), входившей, напомним, в число так называемых Пяти варварских племен. Материалом для изготовления цянской флейты служит высокогорный бамбук. Звучит достаточно резко, как раз под характер Сян Шу.

https://youtu.be/r9EftVl1orA

(2) Прошлое толкование слова fusheng, как пустая и недостойная жизнь, считаем недействительным.

浮生 (пиньинь fúshēng, палл. фушэн) - даосский термин, который дословно можно как перевести «эфемерная, преходящая жизнь» и суть которого сводится к следующему: жизнь человека подобна плаванию по течению, изначально она пуста и свободна от чего бы то ни было, а потому является чем-то преходящим и временным. Одна из основных книг, написанных на эту темы, принадлежит Чжуан-цзы, философу IV в. до н.э. эпохи Сражающихся царств.

Поясняя смысл понятия 浮生, анлейтеры приводят несколько высказываний из трактата Чжуан-цзы: «Пустота и покой, отсутствие образов и деяний - вот основа Неба и Земли, 1предел Пути и его жизненных свойств. Посему царственные предки и истинные мудрецы пребывают в покое... Пустота и покой, бесформенность и недеяние - корень всех вещей»; «Настоящие люди древности спали без сновидений, просыпались без тревог... [Они] не знали, что такое радоваться жизни и страшиться смерти; не торопились прийти в этот мир и не противились уходу из него»; «Его [мудреца] жизнь - как плавание по водам, его смерть - как отдохновение» (цитаты на русском приводятся по: Чжуан-цзы. Ле-цзы / Пер. с кит., вступ. ст. и примеч. В.В. Малявина. М.: Мысль, 1995).

Учитывая все это, название новеллы 定海浮生录 (пиньинь Dìnghǎi Fúshēng Lù) можно было бы перевести как «Динхайские записи о непостоянстве и эфемерности жизни» или, если добавить немного пафоса, «Динхайские записи о бренности бытия». Хотя, возможно, смысл, заключенный в названии, несколько глубже. Дело в том, что в философии даосизма есть и другой «фушэн», который созвучен первому, но произносится на китайском несколько иначе и в написании отличается первым иероглифом - 復生 (пиньинь fùshēng), «воскресение», «возрождение», «второе рождение». И поверьте, уж коль скоро в повествование введен Феникс, то и до возрождения (не только самого Феникса) дело непременно дойдет, правда, еще очень нескоро.

(3) Небеса и земля, реки и равнины - метафорическое обозначение мира и ландшафта. Выражение «изучать солнце, луну и звезды» можно в данном случае понимать буквально, а можно и в переносном смысле, как «изучение сезонов, дней и месяцев», другими словами - календаря.

(4) Считается, что наличие мимической морщинки над переносицей, т.е. как раз между глазами и бровями, свидетельствует об упрямстве и высокомерии ее обладателя.

(5) Напомним, Сяо Шань наполовину хань, наполовину хунну. Его отец был ханьским военным, а мать - потомком хуннского шаньюя Хуханье и его третьей жены Ван Чжаоцзюнь.

(6) Анлейтеры подсказывают: Нирвана Феникса - понятие, обозначающее возрождение Феникса из пепла.

(7) Болангу (кит. 拨浪鼓) - музыкальный инструмент народности хань, разновидность барабана-погремушки, довольно маленькая по своим размерам. Изначально он использовался для исполнения ритуальной музыки, а со временем стал весьма популярной детской игрушкой. Кроме того, в прошлом его нередко использовали уличные торговцы для привлечения внимания покупателей.

(8) Думаю, Сян Шу немного ошибся и принял за слонов мамонтов.

(9) По-русски этот тип военных заграждений называется «чеснок». Каждая «чесночина» состоит из нескольких соединенных звездообразно острых штырей, направленных в разные стороны таким образом, что если бросить ее на землю, один шип всегда будет направлен вверх, а остальные составят опору. Заграждение из множества разбросанного чеснока было эффективно против конницы, но применялось также против пехоты, боевых слонов и верблюдов. Современные аналоги чеснока именуют «ежами» и используются в качестве противоавтомобильного заграждения.

(10) Чжэн (кит. 狰) - мифическое животное из китайской мифологии. Оно упоминается в «Каталоге гор и морей» (Шань хай цзин) Юя Великого и описывается как существо, «похожее на красного барса, но с пятью хвостами и одним рогом. Звук его голоса напоминает звук ударяющихся камней». В русском переводе «Каталога...», выполненном Э.М. Яншиной, этот зверь именуется жучжэн, но в случае «Динхайских записей...» мы решили оставить транслитерированный вариант оригинального названия.

(11) Дажэнь - именной суффикс в китайском языке, аналогичный обращению «господин».

Глава 42. Плененный

"Как ты смог управлять магическим оружием, очищенным кровью моего Повелителя?!"

Темная аура зримо увеличивалась и нарастала; она была похожа на воронку, поднимающуюся до самого неба. Чэнь Син, окутанный мрачным мощным вихрем, изо всех сил старался подчинить себе барабан. Негодование напряженно сопротивлялось и наконец собралось в огромную тень древнего мифического зверя Чжэна.

Приняв форму алого барса с одним рогом и пятью хвостами, напоенный силой злобы дух Чжэна продолжал сражаться внутри вихря, издавая яростное рычание, как будто огромный валун с грохотом бьется обо что-то, и рык этот распространялся на сотни ли вокруг. Живые трупы, как только явился Чжэн, перестали атаковать город. Они все сосредоточились на Чэнь Сине.

- Верните его* назад! - в отчаянии закричал Чжоу Чжэнь.

* [барабан Чжэн]

Не обращая внимания на грохот барабанов, жужаньские всадники развернулись и один за другим направилась от городских стен к полю боя. Давление неприятеля на Каракорум внезапно снизилось, хотя город был уже почти захвачен. Племена постарались как можно сильнее ослабить врага, а после выступили в поддержку Великого Шаньюя.

Негодование слишком сильное... Это контролировать еще труднее, чем Зеркало Инь Ян

Хотя Чэнь Син с детства изучал все виды магических способностей, но иметь дело с артефактами такой мощи было чрезвычайно трудно. Не говоря уже о том, что потаенная злоба, захватившая болангу, постоянно искала способы проникнуть в его сердце, желая поглотить его и стать с ним единым целым.

Я больше не могу держаться! Окружающие демоны засухи все больше проявляли признаки того, что выходят из-под контроля. Чэнь Син вложил все свои силы в поворот барабана.

- Дон! - услышав этот звук, десятки тысяч живых трупов последовали приказу барабана в руке Чэнь Сина и изменили направление. Сян Шу пришпорил коня и с поднятым мечом бросился к Чэ Лофэну.

- Шулюй Кун (1)?! - Чэ Лофэн задыхался.

Держа меч в одной руке, Сян Шу встал перед Чэнь Сином и заслонил его от Чэ Лофэна.

- Чэ Лофэн! - неожиданно выкрикнул Сян Шу. - Объясни-ка мне все это!

- Сян Шу... Сян Шу... - сердце Чэнь Сина билось все тяжелее и тяжелее после обращения к магическому предмету. Экзорцист уже задыхался и немного пошатывался. Положив одну руку на грудь, он раскачивался из стороны в сторону и, казалось, вот-вот упадет в снег.

Чэ Лофэн, насмешливо осклабившись, наклонился вперед и с любопытством наблюдал за каждым движением Сян Шу.

Перед Сян Шу стоял его аньда, Чэ Лофэн, а позади - Чэнь Син, который был на грани обморока. Решение должно быть принято за доли секунды. Возиться с Чэ Лофэном не было времени, скорее, следовало позаботиться о Чэнь Сине. Иначе, когда вернется жужаньская конница, они оба окажутся зажатыми между ними демонами и жужанями. И в таком случае, даже если бы Сян Шу обладал божественными навыками, он не сможет обеспечить безопасность Чэнь Сина.

- Ты можешь хоть немного продержаться? - взгляд Сян Шу был сосредоточен на движениях Чэ Лофэна. Нести Чэнь Сина и одновременно заботиться о Чэ Лофэне было невозможно.

- Я в порядке, - но было слышно, что дышать Чэнь Сину тяжело, да и барабан он едва мог держать в руках. - Ты иди... они скоро вернутся... просто оставь меня! Быстро! Иди!

Конница жужаней уже подоспела и окружила их. Лицо Чэ Лофена было полно горькой тоски. Как раз в тот момент, когда на них собирались напасть, Сян Шу сделал свой выбор. Он оставил Чэ Лофэна.

- Сяо Шань! Едем! - резко произнес Сян Шу, посадил Чэнь Сина на свою лошадь, развернулся и прорвался сквозь окружение! Сяо Шань схватил другую лошадь, вскочил на нее и погнался за Сян Шу.

Чэ Лофэн был . С потерянным выражением он ошеломленно смотрел, как Сян Шу удаляется от него.

Сян Шу же, посадив Чэнь Сина на лошадь, быстро поменял направление движения. Почти двести тысяч живых трупов тоже изменили свою цель - они двинулись навстречу жужаням! Чэнь Син и Сян Шу следовали за этой армией неупокоенных мертвецов, а за ними двигались теле, хунну и другие всадники.

Чжоу Чжэнь не ожидал, что демоны, совсем недавно послушные ему, внезапно нападут на них. Он полагал, что после наступления полного магического безмолвия никто больше не может управлять магическими артефактами. Он поспешно отдал приказ, но было слишком поздно - жужаньская конница перед ним уже была разгромлена. Живые трупы роились и топтались по упавшим людям; вся армия внезапно погрузилась в хаос.

- Как ты смог управлять магическим оружием, очищенным кровью моего Повелителя? - воскликнул Чжоу Жэнь.

- Я - Великий Экзорцист, - ледяным тоном произнес Чэнь Син.

Сян Шу подъехал к центру жужаньской армии, по пути его меч смел пятерых или шестерых всадников, преградивших дорогу. Чэнь Син держался за пояс Сян Шу, дыхание его сбивалось и несколько раз даже прерывалось. Сердце экзорциста болезненно ныло, потому что сила, которую он использовал для управления барабаном Чжэн, заставляла Сердечный Свет постоянно разрушаться от столкновения с темной ци.

- Дай мне силу Сердечного Света! - крикнул Сян Шу.

Чэнь Син крепче обнял кочевника за талию, прижался к его спине, закрыл глаза и увеличил яркость Света.

Сян Шу взмахнул мечом, желая превратить его в длинный лук, но неожиданно клинок после того, как засиял, принял форму сверкающего шеста длиною в 6 чи. Поначалу Сян Шу был ошеломлен, но вскоре взмахнул этим шестом, как будто длинной алебардой. Он несколько раз быстро прокрутил шест слева направо, и вскоре люди видели уже только вращающийся диск из сияющего света, уничтожающий армию, и все всадники на его пути были сброшены со своих лошадей!

Чжоу Чжэнь сразу же понял, что это божественное оружие станет для него проклятием. Не осмеливаясь сражаться далее; он повернул коня и отступил. Однако Сян Шу, обладающий невероятной силой, очень быстро нагонял его!

Кочевник с силой воткнул шест в землю, и чистейший Сердечный Свет разнесся вокруг волной бушующего пламени. Чжоу Чжэнь тоже оказался в области этого взрыва, его одежда была охвачена огнем, но в последний момент, когда пламя почти полностью поглотило Чжоу Чжэня и его коня, внезапно раздалось некое гудящее жужжание, и оба они исчезли.

Чэнь Син бессильно упал на спину Сян Шу. Руки юноши разжались сами собой. Кожаные доспехи Сян Шу на спине были пропитаны кровью.

Сян Шу: "Чэнь Син?!"

- Сукин сын!... - заорал догнавший их Чэ Лофэн. - Шулюй Кун!

Чэ Лофэн яростно врезался в бок лошади Сян Шу. Он был одет в тяжелые доспехи, и думал, что Сян Шу сразу же начнется биться с ним, но совершенно неожиданно человек, о котором он беспокоился больше всего, даже не взглянул на него. Обида в сердце Чэ Лофэна перелилась через край. Не обращая внимания на смертельную опасность, он еще раз врезался своим конем в коня Сян Шу, все еще надеясь забрать аньду с собой.

Чэнь Син между тем совсем сомлел, его тело уже наполовину свисало с лошади. Когда Чэ Лофэн столкнулся с ними, Сян Шу тут же обернулся, чтобы удержать юношу и немного замедлил шаг лошади. В этот момент их догнало подкрепление. Они находились на переднем крае, между двух армий, поэтому неудивительно, что Сян Шу и Чэнь Син моментально оказались сбиты с ног. Чжоу Чжэнь просто хотел забрать назад болангу, и он крикнул:

- Чэ Лофэн! Артефакт!

Две армии столкнулись друг с другом, как две приливные волны. Сознание Чэнь Сина постепенно угасало, перед его глазами была только тьма.

Я умираю? Еще слишком рано... Еще не время.

Чэнь Син был близок к тому, чтобы окончательно лишиться чувств, но он по-прежнему крепко сжимал барабанчик, напрочь отказываясь выпускать его из рук. В тот самый момент, когда сознание затуманилось, перед его внутренним взором возникло чрезвычайно странное зрелище.

Это был мир, увиденный глазами кого-то другого. Очертания комнаты оказались искажены, а стены были покрыты кровеносными сосудами. Прошло совсем немного времени, и обладатель этих глаз обнаружил юношу. На одно мгновение Чэнь Сину показалось, что этот другой заглянул прямо в свое сердце, и каким-то образом их сознания оказались связаны друг с другом.

- Носитель Сердечного Света? - послышался хриплый голос. - Как неожиданно, что ты смог прийти сюда через мою кровь. Хотя сейчас во всей Божественной Стране только мы с тобой обладаем магической силой.

- Очнись! - произнес в сознании Чэнь Сина другой, странный и юный. - Еще не время сдаваться!

Экзорцист резко открыл глаза, странные бесчисленные сцены со грохотом разлетелись вдребезги. Этот звук, казалось, вытолкнул его сознание за тысячи ли.

Иногда он видел то, что находилось перед ним, четко, иногда картина была размытой. Дул холодный ветер. Несколько снежинок упали ему на лицо. Рука, обтянутая ледяной железной перчаткой, ущипнула его за подбородок, слегка приподнимая голову.

Что это за место? Едва Чэнь Син пришел в сознание, он сразу понял, что оказался в плену.

Окрестности были окутаны облаками и туманом, в просветах между облаками была видна часть хребта - он узнал самую высокую вершину гор Иньшань, Хухэбашэнь. На небольшой ровной площадке стояли два воскрешенных генерала в черных доспехах, между ними пытался восстановить дыхание растрепанный Чэ Лофэн.

Чжоу Чжэнь спокойно стоял в стороне, устремив взгляд на барабан-болангу, лежащий на камне.

Чэнь Син пошевелил запястьями - выяснилось, что руки его опутаны ледяной железной цепью. Было так холодно, что капля воды на лету превратилась бы в лед, и на железной цепи был толстый слой инея. "Вы зашли так далеко ради меня? - горько подумал Чэнь Син. - Связали меня такой тяжелой цепью? Даже если бы я не был связан, я все равно не смог бы уйти."

Заметив, что Чэнь Син очнулся, Чэ Лофэн и Чжоу Чжэнь бросили на него по настороженному взгляду. Один из темных генералов попытался поднять Чэнь Сина, но другой остановил его.

Чэнь Син смутно припомнил броню и понял, что тем, кто хотел поднять его, скорее всего, был Сыма Юэ. Что же касается другого, он не узнавал его.

Доспехи, которые носили эти воины, были почти одинаковыми, к тому же лица их были закрыты шлемами, поэтому отличить одного от другого было практически невозможно.

Сыма Юэ развернулся и подошел к Чжоу Чжэню.

- И что теперь? - послышался из-под шлема хриплый голос.

Он может говорить?! Чэнь Син невольно вздрогнул, услышав его речь.

Поначалу, когда он присматривался к этим людям, он относился к ним достаточно небрежно, полагая, что они, так же, как и другие демоны засухи, движимы одним лишь инстинктом. Но теперь выяснилось, что они были куда более развиты, чем простые живые трупы, что они могут говорить, а это доказывает, что у них есть собственная воля. Сыма Лунь, с которым он, так сказать, познакомился в Чанъане, возможно, просто не хотел общаться.

Чжоу Чжэнь не ответил. Он посмотрел на Чэ Лофэна, а тот вперил свой взгляд, полный ненависти, в Чэнь Сина.

- Я передал свою армию демонов засухи, которую Ши Хай-дажэнь собрал в этом месте, в твои руки, - продолжил Сыма Юэ своим хриплым голосом, напоминавшим скрежет оружия, - потому что ты сказал мне, что у вас есть еще 60 000 жужаньских всадников. Как насчет сейчас?

Другой воин в темных доспехах продолжал стоять рядом с Чэнь Сином и не произнес пока ни слова. Чэнь Син метнул на него быстрый взгляд. По какой-то причине ему почудилось, что этот генерал чем-то ему знаком. Как будто он уже видел эти доспехи где-то раньше. Нет, я пока видел только троих: Сыма Лунь, который уже мертв, Сыма Юэ и тот, с горы Лунчжун....

Сыма Вэй!

Этот человек совершенно определенно должен быть Сыма Вэем, принцем Чу династии Цзинь,! Самый первый генерал в черной броне, которого видел Чэнь Син! В ту ночь экзорцист видел восставшего мертвеца в спешке и не успел разглядеть его в подробностях, но теперь он, конечно же, тоже появился!

Между тем стало ясно, что Чжоу Чжэнь подрастерял уверенность в себе.

- Мы разместили непобедимую жужаньскую армию в горах Иньшань, - отвечал он генералу. - Шулюй Кун обязательно придет спасать этого мальчишку. Мы спрячемся в засаде, а они будут на открытом месте...

- Ты всегда составляешь много планов, но в реальности не воплощаешь их, - насмешливо бросил Сыма Юэ. - Думаешь, что ты на шаг впереди своих врагов, но, в конце концов, это они застают тебя врасплох.

- Я в самом деле не ожидал, что этот ребенок сможет подчинить себе Барабан Чжэн, - Чжоу Чжэнь направился к Чэнь Сину, но оба генерала, встав перед юношей, преградили дорогу.

- Чжоу Чжэнь, армия из двухсот тысяч демонов засухи уже в твоих руках, - настойчиво требовал ответа Сыма Юэ. - Сможете вы захватить Шулюй Куна живым или нет?

Чэнь Син посмотрел вперед - между черными доспехами генералов на него свирепо и зло сверкали глаза Чэ Лофэна.

- У меня есть идея, - негромко произнес Чэ Лофэн. - Мы можем убить этого мальчишку. Повесим его труп в этом месте, и когда Шулюй Кун увидит его, он будет в ужасном состоянии. А мы воспользуемся этим...

- Тупица! - холодно сказал Сыма Юэ. - Мне кажется, что тот, кого следует убить, это ты!

И тут же обнажил свой меч.

- Генерал! - успокаивающим тоном произнес Чжоу Чжэнь и встал перед Чэ Лофэном.

Дрязги, склоки... Хотя Чэнь Син и не знал наверняка всех деталей, но мог примерно предположить кое-что. Эти люди, скорее всего, были посланы Ши Хаем. Только он не знал, кого именно называли "Повелителем", Чи Ю или Ши Хая, но это не имело большого значения. Возможно, Ши Хай за эти годы достаточно "потрудился" на Севере и сумел воскресить 200 000 неупокоенных тел, после чего передал их Сыма Юэ.

И вот теперь командование этой армией принял Чжоу Чжэнь. С добавлением 60 000 жужаньских конников он хотел захватить Лунчэн. Но в последний момент Чэнь Син сумел перехватить болангу, и сражение пошло в другом направлении. Армия демонов засухи теперь была истощена, а два генерала, кажется, были весьма недовольны.

Не останавливайтесь, продолжайте ссориться... Продолжайте воевать между собой! Не останавливайтесь! Чэнь Син с нетерпением ожидал, чем все обернется.

- Отойди в сторону, - тяжело произнес Сыма Юэ.

- Повелитель демонов засухи, - также холодно отвечал ему Чжоу Чжэнь, - это был приказ Ши Хай-дажэня.

- Но Ши Хай не приказывал тебе снова связываться с жужанями, - парировал Сыма Юэ. - И в земной жизни, и в загробной ты теперь принадлежишь нашему Господину. Тебе надо забыть свою прошлую личность. Если ты продолжишь настаивать на интересах смертного, находящегося за тобой, Бэньван (2) не будет возражать против того, чтобы разобраться с ним вместо тебя.

Чжоу Чжэнь глубоко вздохнул. Сыма Юэ опустил меч, призвал стаю ворон и исчез, спрыгнув со скалы.

Чжоу Чжэнь внимательно посмотрел на Чэ Лофэна, на лице которого отчетливо боролись разные эмоции, а затем произнес:

- Я устрою засаду на Шулюй Куна. Захватить его живым? Или...?

Чэ Лофэн долго молчал.

- Если вы не сможете захватить его живым, - наконец выдавил он из себя, - просто убейте его и доставьте тело. Это все равно одно и то же.

- Давно бы так, - сказал Чжоу Чжэнь. - Все не зашло бы так далеко, если бы не мы не старались угодить тебе...

- Да, я был неправ! Я был неправ, ясно?!

Чжоу Чжэнь развернулся и тоже спрыгнул со скалы.

На притихшей площадке остались Сыма Вэй, Чэнь Син и Чэ Лофэн. Чэ Лофэн сел на землю и начал заниматься своими делами - склонив голову, он принялся наносить смолу на тетиву своего лука.

Чэнь Син знал, что Сян Шу сейчас, должно быть, изо всех сил ищет способ спасти его. Вполне возможно, что он даже уже привел войско и окружил гору. Впрочем, всадники шестнадцати племен были мастерами в сражениях на равнинах и не боялись никакого врага в степи, а вот о сражениях в горной местности о них нельзя было сказать то же самое.

Площадка на вершине горы, занимавшая не более десяти чжанов, была покрыта тонким слоем снега. По краям ее были установлены несколько каменных столбов, и Чэнь Син не знал, какие люди приносили здесь жертвы небесам. Юноша немного сдвинул неудобную железную цепь - она тихо звякнула, - и вздохнул, размышляя о том, как сбежать.

Стоящий поодаль Сыма Вэй, слегка повернув голову, посмотрел на Чэнь Сина.

Почему он ничего не говорит? Чэнь Син подумал, что мог бы узнать побольше о людях этого Ши Хая, если бы генерал хоть что-то сказал. И насчет той сцены, что я видел, когда был в коме? Кем был тот юноша, чей голос говорил со мной во сне?

Чэнь Син снова потянул за цепь - та с тихим бряцанием зашевелилась. Чэ Лофэн, прекратив смазывать тетиву, тоже взглянул на него.

Юноша остановился.

- Ты знаешь, как жужане пытают военнопленных? - равнодушно поинтересовался Чэ Лофэн.

- Не знаю, - ответил экзорцист. - Но в последнее время я часто видел, как жужане пытают своих собственных людей.

Этой фразой он ударил Чэ Лофэна по больному, лицо кочевника исказилось:

- Да что ты вообще знаешь, ханьский щенок! Вы просто сброд ублюдков...

Неожиданно Сыма Вэй, стоявший до той поры спокойно, развернулся и выхватил свой меч. Чэ Лофэн и в самом деле подзабыл, что этот высокородный мертвец при жизни принадлежал к императорской династии Цзинь (3). Чэ Лофэн инстинктивно поднялся и отступил.

Генерал взмахнул мечом. Чэ Лофэн поспешно парировал удар, но меч Сыма Вэя был быстр, как молния, и лезвие мгновенно оказалось у шеи противника!

Чэнь Син же, о котором эти двое в пылу схватки позабыли, просто наблюдал. Увидев мастерский маневр Сыма Вэя, он не мог не восхититься в своем сердце. Чэнь Син не владел боевыми искусствами, но он пробыл с Сян Шу достаточно долго, чтобы понять - это движение, которое не давало противнику увернуться и блокировало выход, был очень сложным.

Чэ Лофэн не осмелился продолжать. А Сыма Вэй как ни в чем не бывало убрал меч в ножны.

Чэнь Син взглянул на генерала. Чэ Лофэн был ему больше не страшен.

- Ты же выпил кровь Божественного Демона? - задумчиво произнес Чэнь Син.- Как Чжоу Чжэнь смог уговорить тебя? Он сказал, что если ты примешь это зелье, то сможешь привести свой народ к вечной жизни?

Чэнь Син наблюдал за Чэ Лофэном и видел, что цвет его кожи не был нормальным, таким, как у живых людей. У большинства жужаньских всадников цвет лица тоже был другим - их лица были с мрачным синим оттенком. У Чжоу Чжэня, который был мертв уже давно, кожа была пепельного-голубого цвета.

Тело Чэ Лофэна менялось постепенно, и Чэнь Син не знал, чувствует ли он еще боль или уже нет.

- Вечная жизнь? - Чэ Лофэн презрительно рассмеялся. - Я просто хотел отомстить за Чжоу Чжэня. Теперь, когда он жив, как ты думаешь, что для меня самое важное? Ханец... Это ты. Ты скоро сдохнешь.

Чжоу Чжэнь был высок, у него были красивые черты лица, в которых была видна и ханьская кровь, и жужаньское происхождение. Даже судя по его посмертной внешности, он был величественным и красивым мужчиной. Он очень отличался от Сян Шу.

При жизни Чжоу Чжэнь был возлюбленным Че Лофэна. И тем не менее, Чэнь Син видел, что Чэ Лофэну нравился также и Сян Шу. Юноша не знал, влюбился ли Чэ Лофэн сначала в Чжоу Чжэня и после его смерти перенес свою привязанность на Сян Шу, или он сначала влюбился в Сян Шу, получил отказ, а затем сошелся с Чжоу Чжэнем. Или, может быть, Чэ Лофэну с самого начала нравились они оба.

- Мне просто кое-что хотелось бы узнать, - полюбопытствовал Чэнь Син. - Чэ Лофэн, тебе все еще нравится Сян Шу? Чжоу Чжэнь уже мертв - как думаешь, может ли у него все еще стоять?

Чэнь Сину просто хотелось немного поболтать о делах Чэ Лофэна. Он никак не ожидал, что тот завопит, как резаный, вскочит и даже кинется на него с явным намерением избить. Но на полпути Чэ Лофэна остановил Сыма Вэй.

Чэ Лофэн, кипя от ярости, уставился на него. Чэнь Син не знал, что сделало этого человека таким невозможно раздражительным. Может быть, то снадобье?

- Ладно-ладно, - примирительно произнес юноша. - Не будем говорить об этом.

Экзорцист всегда понимал - воскрешение умерших противоречит воле небес. Если бы демонов засухи можно было назвать "расой", то это была бы самая своеобразная раса. В отличие от других яо, Ба не были способны размножаться самостоятельно.

- Давно ли возродился Чжоу Чжэнь? - снова спросил Чэнь Син. - Когда ты его встретил?

Чэ Лофэн не отвечал.

- А давай поиграем в игру? - продолжил Чэнь Син самым искренним тоном. - Я отвечу на твой вопрос, а ты... как насчет того, чтобы лизнуть мою цепочку?

Чэнь Син, конечно, хотел подшутить над ним. Цепь настолько замерзла, что если прикоснуться к ней языком, то намертво прилипнешь. Как раз настолько, чтобы противник справился с тобой. Но этим нехитрым способом Чэ Лофэна, конечно, было не обмануть:

- Ты с ума сошел? Ты думаешь, мне три года?

- Тогда ты спросишь меня, а я отвечу, - предложил другой вариант Чэнь Син.

- Ты же экзорцист, верно? - произнес наконец Чэ Лофэн. - И ты здесь из-за демонов засухи. Я ведь думал, что ты и в самом деле лекарь. Ты скоро умрешь, ты понимаешь это? Они отвезут тебя во Дворец Хуаньмо (4) и принесут в жертву. Твоя жизнь скоро закончится. Так почему у тебя так много вопросов?

Чэнь Син неожиданно получил свою первую важную информацию. Дворец Хуаньмо.

- Если бы я узнал правду утром, то вечером смог бы умереть без сожалений (5), - не подавая виду, что узнал нечто важное, небрежно ответил юноша. - Даже если я вот прямо сейчас умру, мне все равно хочется удовлетворить свое любопытство.

Чэ Лофэн опустил свой лук и пристально взглянул на Чэнь Сина.

- Ну давай, спрашивай, маленький ублюдок, - произнес он, подняв брови.

Когда Чэнь Син впервые увидел Чэ Лофэна, то подумал, что тот очень хорош собой - густые брови, большие глаза, но в чертах его лица, к сожалению, все же неуловимо проскальзывало нечто злое.

- Откуда ты взял свое оружие? - Чэнь Син опасался, что Ши Хай дал им еще один могущественный артефакт, подобный барабану Чжэн. Если это было так, то Сян Шу не сможет справиться с этим оружием, когда придет спасать экзорциста.

- Его дал мне Шулюй Кун в тот день, когда стал моим аньдой, как символ братства, - высокомерно ответил Че Лофэн. - И я убью тебя из этого лука прямо у него на глазах. Теперь твоя очередь. Ответь мне, какие у тебя, черт возьми, отношения с Шулюй Куном?

Примечания:

(1) Да [facepalm]. Не прошло и 50 глав, как выяснилось, что иероглиф 律 правильно транслитерируется как "Люй", а не как "Лю". Далее Сян Шу будет известен под хуннским именем Шулюй Кун. Кстати сказать, эта фамилия оставила свой след в китайской истории. Более всего известна жестокая императрица Шулюй, которая после смерти своего мужа отправляла не угодивших ей чиновников на "доклад к императору", на тот свет.

(2) Анлейт дает пояснение, что некоторые правители предпочитали именовать себя именно так - 本王 - Бэньван. Так же, как Фу Цзянь называет себя Жэнь, а Сян Шу - Гуван. Каждый из воскрешенных Сыма какое-то время был императором.

(3) Цзинь - это как раз ханьская правящая династия, к которой принадлежал род Сыма. Напомню, что противостояние в Сянъане было между армиями Цзинь с южной стороны и Цинь с северной.

(4) Название дворца - 幻魔 - на самом деле говорящее. 幻 - призрак, иллюзия, мечта, заблуждение и, в числе прочего, превращение. 魔 - тёмный, злой. Дворец Тёмных Превращений - примерно так можно было бы перевести. Чем, собственно, Чи Ю там и занимается. Но мы оставим имя Хуаньмо.

(5) "Утром познав истину, вечером можно умереть" - одно из знаменитых изречений Конфуция. Но Чэнь Син слишком буквально воспринял эту фразу.

Глава 43. Непомерные притязания

«Ради кого еще он бы в одиночку отправился на север в такую погоду, только чтобы вернуть его обратно?»

Чэнь Син не ожидал подобного вопроса.

- Какие у нас отношения? - юноша и сам этого не знал, поскольку когда речь у них заходила об экзорцисте или Божественном воине, со стороны Сян Шу ни разу не поступало даже малейшего намека на согласие быть его Защитником. Друзья? Но можно ли сходу назвать их друзьями только потому, что они общаются и кое-как ладят друг с другом? Сян Шу в душе беспокоился о нем, Чэнь Син смутно это чувствовал, однако такого рода сдержанное отношение с его стороны было очень неоднозначным.

- Я не очень хорошо его знаю, - Чэнь Син снова и снова думал об этом. С одной стороны, он не хотел, чтобы Чэ Лофэн решил, будто они с Сян Шу близки, и попытался использовать его как козырь, а с другой - юноша так до сих пор и не понял, что творится у Сян Шу в голове. В итоге он просто добавил:

- Об этом тебе стоит спросить у него.

Со дня их первой встречи между ними установились именно такие - не далекие, но и не близкие - отношения. Порой они были словно чужие, а в иное время вполне нормально друг к другу относились.

Услышав подобное, Чэ Лофэн презрительно фыркнул. Он явно не поверил Чэнь Сину.

- Нет, ты меня действительно не так понял, - попытался объяснить юноша. - Мы занимаемся делами ваших людей, так или иначе связанными с демонами засухи. Только поэтому я с ним, - сказал Чэнь Син и затем вкратце изложил историю своего знакомства с Сян Шу. Правда, кое-какую ключевую информацию юноша предпочел утаить, и конечно же, он не был настолько глуп, чтобы поделиться с Чэ Лофэном подробностями относительно своих намерений разобраться с Ши Хаем и его армией князей - демонов засухи, генералов - демонов засухи и солдат - демонов засухи. К концу рассказа лицо Чэ Лофэна расслабилось, хотя некоторые сомнение у него все же остались. Однако, когда он узнал, что перед смертью отец Сян Шу, Шулюй Вэнь, принял то же «лекарство», что и он сам, и в итоге превратился в существо, не являющееся ни человеком, ни призраком, в его глазах появились беспокойство и страх.

Понаблюдав за изменениями во внешности Чэ Лофэна, Чэнь Син готов был предположить существование трех способов превратить человека в живого мертвеца.

Первый годился для обычных людей, не обладавших особой силой и могуществом и умерших во время войны. Судя по всему, магический артефакт, полный затаенной злобы, такой как Барабан Чжэн, вполне мог превратить этих покойников в способных двигаться оживших мертвецов.

Во втором случае живому человеку давали выпить зелье, содержащее кровь Божественного Демона. В итоге, он еще при жизни постепенно превращался в живого мертвеца.

Третий способ юноше довелось самолично наблюдать на горе Лунчжун. Загадочный человек в маске, подручный Ши Хая, собрал затаенную злобу и наполнил ею тело одного из восьми князей династии Цзинь, после чего тот вернулся к жизни. Он и другие князья - демоны засухи в черной броне оказались самыми сильными из всех живых мертвецов.

- Правда, тебе не стоит беспокоиться на мой счет, - честно признался Чэнь Син. - Я знаю, что тебе нравится Шулюй Кун. К тому же, мы не будем вместе.

- Вздор, - холодно произнес Чэ Лофэн. - Он Великий Шаньюй, он женится и родит детей. Думаешь, он собирается взять в супруги мужчину?

- Я не это имел в виду, - бросился объяснять Чэнь Син. - У нас вовсе не такие отношения, как ты думаешь. Но даже если бы были и такие, я бы все равно не остался с ним. Спустя какое-то время, через два, максимум три года, мне придется уйти.

Чэ Лофэн посмотрел на Чэнь Сина. В его взгляде читалось сомнение.

- Послушай, - добавил юноша, - я скоро умру. Зачем мне тебе врать? И видишь ли, Шулюй Кун не особо-то обо мне и думает.

- Он о тебе много думает, - холодно ответил Чэ Лофэн, - но ты этого не ценишь. Ради кого еще он бы в одиночку отправился на север в такую погоду, только чтобы вернуть его обратно?

- Он Великий Шаньюй, - возразил Чэнь Син. - Если бы кто-то из людей его клана пропал, то кем бы этот человек ни был, он бы безусловно...

- Чушь! - грубо перебил его Чэ Лофэн. - Я был его аньдой четырнадцать лет. Кроме того, ты ушел на север в одиннадцатом лунном месяце (1). Это самоубийство! Вожди кланов не переставали умолять его не отправляться вслед за этим старым ублюдком акеле. Но когда в тот же день Шулюй Кун узнал, что ты остался один, он тем не менее... впрочем, забудь.

Чэнь Син растерялся. Он никогда всерьез не задумывался о том случае, хотя и знал, что у кочевников за Великой Стеной существует особый набор правил выживания. Согласно одному из них, в холодное время года строго запрещалось охотиться вне группы, а также не разрешалось холодной зимой в одиночку уходить на север, так как этот поступок был равносилен самоубийству. Дабы не подвергать своих людей лишней опасности, кочевники никогда бы не поддержали того, кто в одиночку решил покинуть Чилэчуань. Кроме того, правила запрещали отправляться на выручку, чтобы не допустить гибели еще большего числа людей. Поэтому они предпочли бы позволить тем, кто пренебрег правилом, просто умереть и стать назидательным примером для этих «безмозглых» людей, убеждающим не идти по их стопам.

Однако в тот день Сян Шу сам нарушил правило.

- Теперь моя очередь, - сказал Чэнь Син. - Как Чжоу Чжэнь вернулся к жизни? Что он тебе сказал? Что они собираются делать за Великой Стеной?

- Он? В тот же день, как он погиб, Ши Хай-дажэнь даровал ему новую жизнь, - холодным голосом ответил Чэ Лофэн.

Много лет назад (2), после кровавой битвы между жужанями и акеле, обе стороны при посредничестве Великого Шаньюя Шулюй Куна договорились прекратить столкновения и поклялись не искать мести. Расплатой за учиненное кровопролитие стало лишение Юдо и Чжоу Чжэня права на небесное погребение. И тот, и другой были захоронены в земле.

Когда спустя несколько месяцев после похорон Чэ Лофэн пришел почтить память Чжоу Чжэня, он заметил следы, свидетельствующие о том, что его могила была кем-то потревожена. Он разрыл ее, но тела Чжоу Чжэня так и не нашел - оно исчезло.

Прошлой осенью во время охоты в окрестностях Кароши Чэ Лофэн мельком увидел фигуру, как ему показалось, Чжоу Чжэня. Он неотступно следовал за ней всю дорогу, а потом вдруг из кустов, росших вдоль тропы, выпрыгнула темная тень и в мгновение ока вспорола ему брюхо острыми когтями.

Чжоу Чжэнь появлялся возле Кароши? Что он там делал? - внезапно задумался Чэнь Син. Ему все время казалось, что он что-то упускает. Нечто скрытое, но крайне значимое, продолжало таиться в густом тумане, а он с самого начала и до сих пор никак не мог это разглядеть. Во время своего путешествия на север с ханом акеле, он, должно быть, пропустил что-то важное.

Чэ Лофэн посмотрел на Чэнь Сина и, увидев, насколько тот озадачен, обыденным тоном произнес:

- Я просто выполняю их приказы.

- Зачем ты это делаешь? - спросил Чэнь Син. - Неужели ты настолько сильно ненавидишь акеле? Но даже если так и ты хотел совершить свою месть, зачем нужно было распространять ее на весь Чилэчуань, не говоря уже о преступлении против твоих собственных людей?

- Заткнись! - закричал Чэ Лофэн. - Ты, песье отродье! Да что ты вообще знаешь о нашей вражде! - тяжело дыша, он впился взглядом в Чэнь Сина, затем глубоко вздохнул и продолжил: - Жужане - истинные хозяева Чилэчуаня. Шулюй Кун - просто трус! Фу Цзянь уже пересек Стену (3), кроме того, клан Мужун проиграл и был порабощен (4)! Если мы не воспользуемся нынешней ситуацией и не завоюем Гуаньчжун сейчас, то сколько еще нам придется ждать?

У вас, ханьцев, есть выражение - «смотреть на небо со дна колодца» (5), - ненависть переполняла Чэ Лофэна. - Шулюй Кун смыслит только в боевых искусствах, но каждый день вынужден играть роль умиротворителя, решая массу бесполезных вопросов. Когда кланы сражались за воду и растения, он вмешался и стал посредником. Когда людям нечего было есть, он им помог. В глубине души он уже давно превратился в слабого и ни на что не годного труса!

- Вот как! - пробормотал Чэнь Син. - Выходит, ты хочешь быть Великим Шаньюем? Хочешь двинуться на юг со всем Древним Союзом Чилэ и разделить суп с Фу Цзянем (6)? А мнение людей своего клана на этот счет ты спрашивал?

- Когда Фу Цзянь провозглашал себя императором Центральной равнины, - задал встречный вопрос Чэ Лофэн, - он разве спрашивал мнение людей ди (7)?

- И то верно, - Чэнь Син всегда принадлежал к той категории людей, которые знают, когда нужно остановиться. - По сравнению с вашими бессмертными делами и непревзойденными талантами вашего императора, которые шире рек и выше гор, - смеясь, сказал он, - мои скромные глаза могут видеть лишь цунь света.

Чэ Лофэн, конечно, понимал, что юноша насмехается над ним, но, несмотря на все присущее жужаням показное красноречие, ему было далеко до Чэнь Сина, этого неутомимого мастера дебатов. В эпоху династии Цзинь люди придавали большое значение легким интеллектуальным беседам, и Чэнь Сину с детства приходилось читать такие вещи, как рассуждение «белая лошадь - не лошадь» (8). Он действительно был не прочь подискутировать с Чэ Лофэном и не сомневался, что сможет заставить его говорить, пока того не начнет рвать кровью. Однако сейчас цель юноши заключалась вовсе не в том, чтобы спорить и ссориться, а потому он и не стал продолжать обсуждать с ним посторонние темы.

- Раз уж ты об этом упомянул, я вовсе не против, чтобы варвар стал императором Центральной равнины, - размышлял вслух Чэнь Син. - Но может ли покойник, неважно, варвар он или нет, стать императором? Это довольно странно...

Чэ Лофэн не сразу нашелся с ответом.

Сейчас Чэнь Син уже примерно догадывался, что задумал Ши Хай. Судя по всему, он планировал возродить Чи Ю и создать абсолютно новый мир. Однако люди, обращенные в живых мертвецов, пусть и не боятся смерти, но при этом не перестают разлагаться и гнить. Какой вообще смысл превращать Поднебесную в место, полное мертвецов? Разве она не опустеет в конце концов?

Чэ Лофэн сделал вдох, собираясь возразить юноше, но у него вдруг перехватило дыхание. Он никак не мог выдохнуть, и даже цвет его лица начал меняться.

- Эй! - спохватился Чэнь Син. - Не сердись... Успокойся, Чэ Лофэн!

Сян Шу еще не появился, а Чэ Лофэн так или иначе уже находился на пороге смерти. Он повалился на землю, однако Сыма Вэй не удостоил его даже взглядом, словно в этом не было ничего необычного.

- Чэ Лофэн! - на глазах у Чэнь Сина Чэ Лофэн превращался из живого человека в живой труп. Юноша вскочил на ноги и, желая осмотреть его тело, потянул за собой железную цепь. Сыма Вэй отвязал цепь и теперь держал ее в руках. Он не стал останавливать Чэнь Сина и позволил ему приблизиться к Чэ Лофэну.

С самого начала их разговора Чэ Лофэн постоянно глубоко вздыхал и время от времени начинал задыхаться. Сейчас же, когда юноша прислушался к его дыханию, он заметил, что оно становится все слабее и слабее. Глаза Чэ Лофэна помутнели. Подтянув кандалы, Чэнь Син наклонился к его телу и послушал сердцебиение. Затем он прощупал его пульс. Наконечником стрелы, валявшейся неподалеку, юноша слегка проколол Чэ Лофэну кожу, а затем принюхался - трупный яд. Он был подобен яду от укусов живых мертвецов, но только более сильный. Всего за несколько дней он полностью разрушил его тело, которое теперь пахло так же, как тело Лу Ина. Вероятнее всего, источником яда от царапин и укусов живых мертвецов тоже была кровь Божественного Демона. Разница заключалась лишь в скорости действия токсина.

Сыма Вэй потянул за железную цепь, давая понять, что не желает, чтобы Чэнь Син оставался подле Чэ Лофэна.

Чэ Лофэн уже не мог говорить полноценными фразами. Его голос дрожал:

- Я... Мне холодно... Так холодно... Чжоу Чжэнь... Ты там? Чжоу Чжэнь?

Издалека, откуда-то с низу горы долетели звуки битвы и сигналы боевого рога. Чэнь Син быстро поднял голову. Юноша понял: это Сян Шу привел своих людей в горы ему на выручку. Чжоу Чжэнь сейчас, должно быть, сражается с ним. А еще есть Дунхайский князь Сыма Юэ, стерегущий путь наверх.

- Чэ Лофэн! - Чэнь Син посмотрел на него и неожиданно проникся к своему врагу сочувствием.

- Так холодно, - жизнь Чэ Лофэна подходила к концу. Он уже ничего не чувствовал и не замечал вокруг себя, и наконец из его уст вырвалось то, что действительно было у него на душе. Собрав последние силы, он, запинаясь, произнес:

- Шулюй Кун, спаси меня... Я... не хочу умирать... Я... жалею об этом...

Чэнь Син молча держал руку Чэ Лофэна. Сложно было сказать, что юноша чувствовал в данный момент.

- Та чашка вина, - пробормотал Чэ Лофэн. - Поначалу я не хотел его пить. Я боялся. Шулюй Кун... Шулюй Кун... Прости...

Взгляд Чэ Лофэна затуманился, и две слезинки скатились из уголков его глаз вниз.

Внезапно Чэнь Син понял, что произошло. Когда Чжоу Чжэнь вновь встретился с Чэ Лофэном, он, должно быть, заставил его выпить вино, смешанное с зельем из крови Божественного Демона. Тогда Чэ Лофэн легко поддался на уговоры, но вскоре, наверное, пожалел об этом. Впрочем, пути назад уже не было. В итоге, он падал все ниже и ниже, пока не случилось все то, что случилось.

На мгновение Чэнь Син задумался: стоит его спасать или нет? Чэ Лофэн уничтожил целый клан акеле и был виновен в других ужасных преступлениях. Однако если бы не настойчивые уговоры Чжоу Чжэня, вряд ли бы все закончилось именно так. Какое-то время Чэнь Син метался между доводами за и против, а потом махнул рукой. Что бы там ни случилось, просто сделай это. Для начала спаси ему жизнь. Он слишком легко отделается, если вот так умрет. Чэ Лофэн - аньда Сян Шу и должен понести от него наказание. Прежде чем убить, Чэ Лофэна следует доставить в Чилэчуань и заставить во всем покаяться.

- Это защитит твое сердце... если оно у тебя еще осталось, - тихо сказал Чэнь Син. С этими словами он зажег Сердечный Свет и прижал его к груди Чэ Лофэна.

Внезапно Сыма Вэй резко повернул голову и посмотрел на Чэнь Сина и Чэ Лофэна.

Юноша закрыл глаза, и его тело утонуло в ослепительным свете. Он прижимал руку к груди Чэ Лофэна так же, как делал это в тот день на Кароше, когда будил Сян Шу. Затаенная злоба уже полностью окутала тело Чэ Лофэна, но руки Чэнь Сина продолжали упорно наполнять его сердце силой Сердечного Света.

В этот самый миг Чэ Лофэн мучительно закричал. Сила Сердечного Света в его теле неистово сопротивлялась крови Божественного Демона. Это была отчаянная борьба за жизнь и смерть. Кровь Божественного Демона тянула его в темную бездну под названием смерть, а Сердечный Свет, подобно острому клинку, крепко держался за его души инь и ян (9). Каждая из этих сил тянула жизнь Чэ Лофэна в свою сторону, и его душа буквально разрывалась на части.

- Позволь мне умереть! - кричал Чэ Лофэн.

Внезапно Чэнь Син остановился и погасил Сердечный Свет. Сыма Вэй тут же подошел к юноше, схватил за воротник и оттащил подальше от Чэ Лофэна.

Чэ Лофэн откатился в сторону и замер, лежа неподвижно на боку. Он умер? - пытался понять Чэнь Син. Или будут еще изменения, которые проявятся позже? Юноша неотрывно смотрел на Чэ Лофэна, когда вдруг Сыма Вэй заговорил:

- Ты вмешался в процесс его превращения в демона засухи, - голос Сыма Вэя был не такой хриплый, как у Сыма Юэ, и оттого несколько больше походил на голос живого человека. - Ты запечатал последнюю крупицу человечности в его сердце.

Эти слова удивили Чэнь Сина. Он вдруг поднял голову и посмотрел на Сыма Вея. Однако тот просто привязал цепь к каменному столбу и велел юноше впредь оставаться на месте.

- Сыма Вэй, - окликнул его Чэнь Син, - ты помнишь, что произошло, когда ты был еще жив?

Сыма Вэй сделал движение руками, будто хотел снять шлем, но Чэ Лофэн вдруг резко дернулся, и Сыма Вэй остановился. Чэ Лофэн медленно поднялся с земли и мутным, ничего не выражающим взглядом уставился на Чэнь Сина.

- Шулюй Кун... Шулюй Кун... - еле слышно пробормотал он.

Звуки битвы и конское ржание, доносившиеся снизу, постепенно приближались. Чэнь Син почувствовал, как сзади его легонько царапнули железным когтем. Юноша почти было повернул голову, но сумел обуздать свой шок и сделал несколько шагов назад.

С помощью когтей дракона Сяо Шань легко и незаметно взобрался на вершину гор Иньшань. Чэнь Син пятился к столбу, не спуская глаз с Чэ Лофэна. Тот, в свою очередь, неотрывно глядел на Чэнь Сина и продолжал бормотать:

- Я хочу... убить тебя... Шулюй Кун мой... никто... не сможет забрать его...

Казалось, разум Чэ Лофэна пребывал в полном беспорядке. Чэнь Син не знал, было ли это последствием недавнего использования Сердечного Света, но сейчас, казалось, Чэ Лофэн собрался идти до конца. Он сжал кинжал, готовый в любой момент напасть и убить юношу.

Сыма Вэй обнажил свой длинный меч (10) и встал перед Чэнь Сином.

Звуки кипевшего внизу сражения стали заметно ближе, будто в ущелье гор Иньшань появилась еще одна армия. Чэнь Син никак не мог понять, с какой стороны доносятся эти звуки, были ли это свои или враги. Он продолжал пятиться назад, пока не достиг края площадки, а затем щелкнул пальцами.

В тот же миг Сяо Шань, быстрый, словно призрак, - шух! - нанес резкий удар. Сыма Вэй почувствовал присутствие врага и немедленно развернулся. Забыв про Чэ Лофэна, он бросился вперед с мечом в руках.

Когда железные когти Сяо Шаня обрушились на цепь, раздался звон - динь! - однако сама она осталась целой.

Зараза, это не обычная цепь! Сяо Шань снова взмахнул когтями, намереваясь перерубить цепь, но на ней, как и в первый раз, не осталось даже царапины. Между тем меч Сыма Вэя был уже буквально перед ними. Не тратя время на раздумья, Чэнь Син оттолкнул Сяо Шаня в сторону и закричал:

- Беги! Ее не разрубить!

- Я иду спасти его! - Сяо Шань взобрался на каменный столб и крикнул Чэнь Сину: - Я иду спасти его! Жди!

Чэнь Син сразу понял, что хотел сказать мальчик: «Я пришел, чтобы спасти тебя, не волнуйся». Стоявший перед ним Сыма Вэй быстро убрал меч и ринулся к столбу, но Сяо Шань прыгнул, как волк, и перескочил на другой столб. Он оскалился и зарычал на Сыма Вэя.

- Брось меня сейчас! - крикнул Чэнь Син. - Приведи сюда Сян Шу! Скорее!

Сыма Вэй превратился в черный вихрь. Сделав сальто назад, Сяо Шань слетел со столба и в мгновение ока исчез с площадки. Сыма Вэй бросился за ним и тоже моментально скрылся из виду.

Как только Сыма Вэй, охранявший Чэнь Сина, удалился, Чэ Лофэн снова оказался предоставлен сам себе. Он сжал в руке кинжал и медленно двинулся к Чэнь Сину, будучи, однако, не в состоянии сфокусировать на нем взгляд.

- Убью тебя! Убью тебя!

"Почему Сян Шу еще не здесь?" - подумал Чэнь Син. Собрав все свои силы, юноша ударил цепью по столбу и закричал:

- Сян Шу! Сян Шу! Я здесь!

В отчаянии он зажег Сердечный Свет.

Сян Шу в самом деле был не так уж и далеко, но продвигался вперед очень медленно. Чэнь Син почувствовал его! Он был в ущелье, менее чем в ста шагах от него.

Чэ Лофэн приближался к Чэнь Сину, и юноша истошно заорал:

- Шулюй Кун! Если ты не придешь, твой аньда зарежет меня!

- Умолкни! - долетел из ущелья яростный окрик.

Стоило Чэ Лофэну услышать голос Сян Шу, разнесшийся по ущелью, он тут же потерял голову и ринулся к Чэнь Сину, крича:

- Я убью тебя!

Динь! - Чэнь Син цепью блокировал кинжал Чэ Лофэна, после чего немного отступил назад, остановившись на самом краю площадки. Чэ Лофэн опять атаковал, и юноша сделал еще один шаг назад. Но сейчас у него под ногами был лишь воздух, и он с диким криком полетел вниз.

- AAAAAAAAAAAAAAA!!!

Сян Шу уже пробился сквозь врагов в ущелье. Он поднял глаза и увидел, как тело Чэнь Сина падает со скалы высотой более двадцати чжанов (11). Сян Шу пошатнулся будто от сильного удара, но внезапно, пролетев совсем немного, юноша перестал падать и повис в воздухе.

- МОИ РУКИ! ТАК БОЛЬНО! AAAAAA! - истошно вопил Чэнь Син. Он висел на железной цепи, раскачиваясь из стороны в сторону.

- Держись! - вне себя от злости крикнул Сян Шу. - Я иду!

Чэнь Син повернул голову и собрался было позвать на помощь, но неожиданно замер. Многотысячная жужаньская конница во главе с Чжоу Чжэнем плотным кольцом окружила ущелье. На вершине скалы стоял Сыма Юэ с черным, как уголь, магическим артефактом в руках, и наблюдал за сражением. Дно ущелья было завалено трупами, а снег залит черной кровью.

Всех этих врагов отчаянно бившийся в ущелье Сян Шу сразил сам.

Именно так, в одиночку!

Чэнь Син опешил, не веря глазам своим. Этот путь через ущелье Сян Шу проделал пешком, облаченный в полный доспех и с широким мечом в руках. Везде, где он проходил, он разил врагов. Их были десятки тысяч, но ни один не смог приблизиться к нему.

- Сян Шу, ты спятил? - Чэнь Син тут же передумал говорить то, что собирался сказать, и просто закричал: - Сян Шу, уходи! Уходи скорее! Ты сумасшедший! Почему ты один?!

Вся голова и лицо Сян Шу были испачканы кровью. Он снял шлем и бросил на землю. Затем он посмотрел на Чэнь Сина, раскачивавшегося у вершины скалы, и крикнул:

- Голову береги!

Над краем обрыва показался Чэ Лофэн и принялся стрелять в Чэнь Сина из лука. Юноше пришлось крутиться и вращаться, уворачиваясь от стрел, но одна все же успела задеть его лицо. Сяо Шань давно оторвался от преследовавшего его Сыма Вэя. Мальчик бросился к вершине, добрался до Чэ Лофэна и взмахнул когтями. Металлические лезвия располосовали Чэ Лофэну грудь, и от удара он отлетел назад.

Сяо Шань уперся железными когтями в основание столба и с громким криком попытался вырвать его. Чэнь Син ухватился цепь и полез наверх. Лишь сейчас юноша начал медленно осознавать, что вопреки ожиданиям Сян Шу пришел спасать его один. С ним был только Сяо Шань. А где же люди Чилэчуаня? Где все? Неужели с ними опять что-то произошло?

- Сян Шу! - продолжая взбираться, Чэнь Син повернул голову и крикнул вниз: - Не волнуйся! Я смогу себя защитить! Тебе не одолеть их всех. Просто беги! Не надо показного геройства!

Примечания:

(1) Никогда такого не было и вот опять... Да, снова чехарда с календарем. Если внимательно проследить за событиями глав 30-34, то получится, что на север Чэнь Син и хан акеле отправились в последней декаде октября, т.е. в девятом или начале десятого лунного месяца, но никак не в одиннадцатом. Кроме того, эти слова Чэ Лофэна расходятся с текстом 35-й главы, где говорится, что когда юноша и хан акеле прибыли в Лунчэн, «стоял двенадцатый лунный месяц зимы». Так, для справки, в рамках новеллы от Чилэчуаня до Лунчэна примерно четыре дня пути верхом.

(2) На самом деле около 3,5 года назад (см. гл. 32 и 33).

(3) Сложно сказать, на что конкретно намекает в данном случае Чэ Лофэн. За время своего правления Фу Цзянь (II) значительно расширил территорию империи Цинь за счет завоевания других варварских государств (Ранняя Янь, Ранняя Лян, Дай) и северных территорий Восточной Цзинь (см. карту). При этом кое-где границы Цинь к 380 г. (текущие события новеллы) действительно выходили за пределы Великой Стены. Это северо-восточные территории бывшей Ранней Янь и северо-западные территории бывшей Ранней Лян.

(4) Имеется в виду падение государства Ранняя Янь, основанного и возглавляемого Мужунами. Напомним, после его завоевания империей Цинь, все представители клана Мужун вынуждены были покориться Фу Цзяню и стать его подданными.

(5) 坐井观天 - китайская идиома, часто используемая в отношении людей с ограниченным, узким кругозором, смотрящих на все «со своей колокольни».

(6) Другими словами, принять участие в завоевательных походах Фу Цзяня.

(7) Скорее всего Чэ Лофэн намекает на государственный переворот, в результате которого Фу Цзянь (II) пришел к власти. В 357 г. Фу Цзянь, на тот момент один из генералов империи, пощадил на поле боя брата вождя цян, напавших на Раннюю Цинь. Император Фу Шэн, кузен Фу Цзяня, усмотрел в этом намек на намерении совершить государственный переворот и решил его убить. Однако все пошло не по плану. Фу Цзянь узнал о замыслах Фу Шэна и прибыл с войсками в столицу. Императорская гвардия перешла на его сторону, так что он без особого труда сместил, а затем и казнил своего августейшего кузена. Правда, после восшествия на престол Фу Цзянь провозгласил себя не императором, а небесным князем Великой Цинь.

(8) Автором рассуждения о том, что «белая лошадь - не лошадь», считается Гунсунь Лун (≈325-250 гг. до н.э.), древнекитайский философ, один из наиболее известных представителей Школы имен, при жизни прославившийся как непревзойденный спорщик. Суть апории про белую лошадь сводится к следующему: «"Лошадь" - это то, что обозначает форму; "белая" - это то, что обозначает цвет. То, что обозначает цвет... не есть то, что обозначает форму. Поэтому говорю: "белая лошадь" - не "лошадь"» (приводится в переводе Э.В. Никогосова по изданию: Древнекитайская философия: Собрание текстов в двух томах. Т. 2. М.: Мысль, 1973. С. 59).

(9) То же самое, что и три души хунь и семь душ по. Первые являются бессмертными, связаны с силами ян и управляют духом человека (включая ментальные, эмоциональные и прочие психические процессы). Вторые связаны с силами инь, управляют телом человека, а после его смерти уходят в землю или рассеиваются.

(10) На языке оригинала меч Сыма Вэя называется 长剑 (палл. чанцзянь), что дословно можно перевести как «длинный цзянь». Цзянь - это китайский прямой обоюдоострый меч. В классическом одноручном варианте его длина составляла примерно метр, однако были и более крупные двуручные варианты (до 140 см), сопоставимые по размерам с европейскими полуторными мечами (бастардами). Скорее всего, у Сыма Вэя как раз китайский полуторник.

Ну а чтобы уважаемым читателям было проще представить себе меч цзянь, скажу, что широко известный в узких кругах Бичэнь - это тоже цзянь. )))) [ElleWiedzminka]

Глава 44. Один в поле воин

"Ты слишком уж рисковал. Ты действительно пришел совсем один?"

Эту битву смело можно было бы назвать подвигом, вершиной жизни Сян Шу. В одиночку бросить вызов шестидесятитысячному войску - вполне сравнимо с деяниями непобедимого Бога Войны, который единолично семь раз выходил против врага на древнем поле битвы в Данъяне почти двести лет назад и семь раз возвращался обратно (1). Вне зависимости от того, сколько воинов было убито, конница жужаней все наступала и наступала. Сян Шу, который сражался против них совершенно один, постепенно терял силы. Когда он услышал слова Чэнь Сина - "Тебе не одолеть их всех. Просто беги!" - это было похоже на полный рот крови в его сердце. Вопреки тому предостережению, что Чэнь Син вложил в свои слова, кровь забурлила в жилах кочевника. Он снова и снова бесстрашно выходил на смертный бой у подножия скалы!

Чэнь Син, хватаясь за скалу руками и ногами, пытался вскарабкаться наверх. Разозленный Сяо Шань тем временем принялся расшатывать каменный столб - всем своим телом мальчик бросался на колонну, цеплялся когтями, из всех сил пытался раскачать поставленный на землю камень. Чэ Лофэн, подняв свой клинок, попытался сверху достать Чэнь Сина, который все еще поднимался по скале! Чэнь Син не осмеливался кричать, опасаясь, что это отвлечет Сян Шу, он мог лишь стиснуть зубы и уворачиваться от ударов, раскачиваясь на цепи.

- Ханьский щенок, пришло твое время подохнуть... - злобно зашипел Чэ Лофэн.

Тут каменный столб наконец упал - и врезался в поясницу Чэ Лофэна.

Прежде чем Чэнь Син смог понять, что происходит, он увидел, как Чэ Лофэн с раскрытыми руками летит прямо почти на него, а следом за ним - каменный столб. Экзорцист сумел лишь поймать свирепый взгляд, которым его наградил Чэ Лофэн, пролетая мимо.

Чэнь Син: "??? "

Подняв взгляд наверх, юноша крикнул:

- Сяо...

Но он не успел даже толком начать фразу. Каменный столб весом в тысячу цзиней потянул за собой закрепленную на нем железную цепь. Шшшууа! Чэнь Син, чьи руки были опутаны этой самой цепью, со свистом полетел вслед за огромным каменным цилиндром, прямо к подножию скалы! Чэнь Сину показалось, что это внезапное падение даже исказило черты его лица.

Чэнь Син: "АААААААААААААААААААААААААААААА..."

Правая рука Сян Шу дрожала от усталости, поэтому он переложил меч в левую. Он уже хотел заставить своего коня подняться на гору, когда увидел за спинами жужаней каменный столб, катящийся вниз по утесу. От этого падения дрожало все вокруг!

- Остерегайтесь камнепада!...- послышался издалека крик Чэнь Сина, который летел вслед за падающей колонной, будто воздушный змей, скользящий по ветру.

Чжоу Чжэнь, командовавший жужанями, повернул голову на это предупреждение - как раз, чтобы увидеть, что массивный камень, катясь вниз и набирая скорость, уничтожает почти десять тысяч его всадников. Такой поворот событий пришелся совершенно некстати, и Чжоу Чжэнь поспешил убраться с пути огромного столба.

Сяо Шань немедленно бросился с площадки вслед за Чэнь Сином, а Сыма Вэй, в черных доспехах, спрыгнул с вершины в погоне за Сяо Шанем. Разгневанный генерал бросил в Чэнь Сина своим черным щитом. Вращающийся, будто диск, щит в полете выровнялся и почти идеально лег под ноги Чэнь Сина.

"ААААААААА ... " - сверкая языком на ветру (2), Чэнь Син вскочил на этот щит, как на широкую лыжу. Столб все еще тащил юношу за собой по склону, и Чэнь Син начал скользить на щите, так же, как и на лыжах: то скользя влево, то уклоняясь вправо - и все еще в наручниках. Колонна раздавила всех, кто оказался на ее пути - у жужаней просто не было времени, чтобы убраться с ее дороги. Точно скалка, столб прокатился по всадникам и лошадям, превратив всех их в мясные блины.

Сян Шу: "..."

Чэнь Син чувствовал, что голова у него кружится, но продолжал держать равновесие на своем "транспорте", Сяо Шань несколько раз попытался напрыгнуть на него. К счастью, Чэнь Син не упал, но даже сумел выровняться.

Уклоняясь от колонны, Чжоу Чжэнь ненадолго позабыл, что Сян Шу все еще рядом. В испуге он бросился в каньон. Сян Шу вскочил на лошадь, и погнался за Чжоу Чжэнем.

Чжоу Чжэнь развернул своего коня и сразу же оказался лицом к лицу с Сян Шу.

- Сердечный Свет! - громко крикнул Сян Шу.

Чэнь Син был все еще оглушен до звездочек в глазах своей внезапной "поездкой". Но услышав крик Сян Шу, он моментально включил Сердечный Свет.

Яркий Cвет вспыхнул в темноте ущелья. Сян Шу поднял широкий меч и указал им на горизонт. Из клинка вырвалось белое сияние, широким кольцом разлетевшееся вокруг кочевника; лезвие меча ярко засияло, на нем один за другим засверкали все девять выгравированных Символов Дао --

-- Глаза Чжоу Чжэня изумленно распахнулись. Когда его взгляд упал на меч Сян Шу, ему пришлось поднять руку, чтобы закрыться от света.

- Возвращайся туда, откуда пришел, - услышал Чжоу Чжэнь голос Сян Шу. И меч разрубил пополам бывшего возлюбленного Чэ Лофэна. Предсмертный вопль Чжоу Чжэня еще не затих в воздухе, а его тело уже превратилось в мерцающую пыль, разлетающуюся в стороны.

Тем временем каменный столб, тащивший за собой Чэнь Сина, докатился до деревьев, где наконец остановился, врезавшись в огромный валун и расколовшись на десяток кусков.

По пути, когда Чэнь Сину не мешали ветки, он скользил на щите по снегу. Во время неожиданной остановки он чуть не завалился набок, но сумел удержать равновесие и остановился без малейших травм. Ловко подкинув щит ногой, он ухватил его руками. При этом кисти его рук все еще были опутаны железной цепью - теперь экзорцист был прикован к тяжелому куску каменной колонны весом около 60 или 70 цзиней. Лицо юноши было после такого путешествия весьма бледным, и он все никак не мог восстановить дыхание.

Сян Шу, наконец сумевший догнать Чэнь Сина, схватил его за руку. Защитник с головы до ног был залит черной кровью. Оба они потеряли дар речи.

- Ты... ты... - Чэнь Син смотрел на Сян Шу и не знал, что сказать.

- Я... что я? - Сян Шу не отпускал запястье Чэнь Сина, неосознанно сжимая его до боли. Вокруг них царил хаос. О значительной части вражеской конницы позаботилась счастливая звезда Чэнь Сина, и теперь жужане в панике перестраивали свои ряды.

- Сейчас не время для пустой болтовни, пойдем! - торопливо бросил Сян Шу.

- Но Сяо Шань...

- Он способен сам защитить себя!

Чэнь Син припомнил, что скорость, с какой двигался Сяо Шань, действительно была очень высокой. Поскольку Сыма Вэй не сумел поймать его, этот ребенок, видимо, без особых проблем позаботится о своей жизни. Самым же важным для экзорциста сейчас было не попасть в руки врага и не стать снова заложником. Если такое случится, то и Сяо Шань, и Сян Шу окажутся в совершенно невыгодном положении.

Чэнь Син бежал по лесу за Сян Шу, пока не вконец не запыхался. Между тем среди деревьев обнаружилась пещера.

- Ах! - облегченно выдохнул Чэнь Син. Он уже собирался добавить "Как здорово!", но Сян Шу, с силой нажал на его голову так, что юноша пригнулся, и жестом велел - "молчи!". Вдвоем они тихо вошли внутрь.

Стены пещеры была черными как смоль и покрыты инеем. Своим Сердечным Светом экзорцист осветил небольшое пространство вокруг.

- Почему вы пришли только вдвоем? - тихо спросил Чэнь Син.

- Я вообще не позволял Сяо Шаню пойти! Он сам увязался за мной! Неужели одного меня было бы недостаточно, чтобы спасти тебя?

Сян Шу был невероятно зол на Сяо Шаня. Кочевник готовился к спасению Чэнь Сина, а Сяо Шань продолжал и продолжал повсюду ходить за ним. Поэтому Сян Шу пришлось изменить свои планы. Он бросил вызов врагу в лицо, отвлекая на себя внимание, а Сяо Шань должен был подняться на вершину и потихоньку освободить Чэнь Сина. Но все закончилось тем, что Сяо Шань поднялся, обезумел и устроил наверху настоящий погром.

- А что насчет Каракорума? - спросил Чэнь Син.

- Он под охраной, - Сян Шу шел впереди. Одной рукой он держал тот самый валун, за которым тянулась цепь Чэнь Сина. Глаза защитника зорко смотрели по сторонам, выискивая засаду.

Чэнь Син немного успокоился, но все равно не переставал хмуриться:

- Ты слишком уж рисковал. Ты действительно пришел совсем один?

- Я просто не хотел, чтобы мои люди попусту рисковали или даже теряли жизни лишь потому, что они последовали за мной, чтобы спасти тебя. У тебя с этим проблемы?

Чэнь Син ощутил чувство вины. Он не знал почему, но его настроение упало, когда он взглянул на Сян Шу. А разве меня бы поймали, если бы я с самого начала не помогал вам защитить ваш город? Но эта мысль скользнула и исчезла. Сейчас Сян Шу в своих доспехах, залитых черной кровью, со своими растрепанными волосами более всего походил на призрака, который выполз прямо из подземного мира. И из-за этого Чэнь Сину было неловко.

Ему хотелось ответить: "Тогда зачем ты опять здесь?", но он уловил, что за словами Сян Шу кроется что-то еще. Ощущение было похоже на то, как будто кто-то тронул струну циня - и она издала едва слышное, трудно различимое звучание. Ты хочешь вслушаться повнимательнее, но трепет струны уже давно растворился в воздухе, и все, что осталось - лишь эхо. Такое же чувство возникает, когда испытываешь иллюзию взаимной любви.

Оба снова ненадолго замолчали.

- Ты как? Лучше? - резко спросил Сян Шу.

- Что? - растерялся Чэнь Син. - Я всегда был в порядке.

- Врешь! - Сян Шу обернулся и сердито добавил: - Тебя же рвало кровью!

Чэнь Син понял, что Сян Шу говорит о том моменте, когда он потерял сознание, потому что исчерпал свои внутренние силы для Сердечного Света, а потом еще и удар получил.

- Ничего страшного не случилось, - поспешно оправдался экзорцист. - Это было просто из-за того, что тогда я слишком много пользовался Сердечным Светом, из-за этого я некоторое время не мог дышать... ... Иди уже, а! Или ты хочешь избить меня?

Сян Шу снова поднял валун с волочащейся внизу цепью и понес его. Они пошли в ту сторону, откуда чувствовалось движение воздуха, и менее чем через четверть часа увидели свет. В самом сердце гор Инь неожиданно обнаружилась просторная ложбина.

Повсюду в этом ущелье были видны разбросанные доспехи и оружие.

- Где это мы? - пробормотал себе под нос Чэнь Син.

- В Яме грешников, - ответил Сян Шу, оглядевшись по сторонам.

Это было приметное место - ложбина имела форму полумесяца; она была окружена несколькими вершинами, а вдалеке виднелся густой лес, покрытый снегом.

- Согласно Древнему Завету тех, кто совершил злодеяние, не предают небесному погребению, а вместо этого закапывают в могилах, - объяснил Сян Шу. - Вот здесь они и похоронены.

Чэнь Син посмотрел на небо. Оно было настолько плотно затянуто тучами, что невозможно было различить, где восток, а где запад, где юг и север. Как они смогут покинуть эту гору? Пока он раздумывал над этим, сбоку внезапно раздался звук падающего камня. Сян Шу стоял, опираясь на меч, и прерывисто дышал. Битва все же сказалась на нем, у него не осталось больше сил.

Чэнь Син тут же усадил Сян Шу и начал расстегивать его доспехи. Внутри и снаружи на кожаной защите повсюду были кровавые пятна, и вся одежда внутри была тоже пропитана фиолетово-черной кровью.

- Скольких же ты победил? - Чэнь Син припомнил эту поразительную сцену.

- Не знаю, - Сян Шу прислонился спиной к большому дереву и безразлично продолжил: - Некогда было считать. Лучше помоги мне снять все это.

Дальше на Сян Шу была надета тяжелая броня теле. Вскоре после того, как он оказался в каньоне, в его лошадь попала стрела, и кочевник не смог удержаться верхом. Доспехи были выкованы из закаленной стали лучшими мастерами теле и жужаней. Даже помятые и погнутые, со следами от ударов стрел и мечей, они все еще хорошо защищали тело.

Когда Чэнь Син обнажил грудь своего защитника, Сян Шу глубоко вздохнул, набрав в легкие побольше воздуха.

- Отдохнем, - прислонившийся к толстому стволу Сян Шу закрыл глаза. - Гуван устал, слишком устал...

Чэнь Син все еще был скован цепью, с немалым трудом ему удалось сдернуть с себя верхний халат, чтобы прикрыть полураздетого Сян Шу. Глядя на усталое и окровавленное лицо кочевника, экзорцист подумал, что его защитник все еще прекрасен. Юноше ничего не мог с собой поделать - ему хотелось протянуть руку и коснуться лица Сян Шу. А еще ему захотелось сделать что-то, что могло бы выразить его благодарность.

- Далеко ли отсюда Каракорум? - спросил Чэнь Син.

- День и ночь, - ответил Сян Шу.

"Ты отправился спасать меня, сразу же как только меня поймали?" - изумленно подумал юноша.

- Поесть хочешь что-нибудь? - снова пристал Чэнь Син. - Ты голоден?

- Поесть что? - апатично уронил Сян Шу. - Ты можешь сейчас найти что-нибудь, что можно съесть? Может, тебя съесть? Как ты думаешь, сколько в тебе лянов мяса?

Чэнь Сину пришлось оставить и эту тему

Дыхание Сян Шу наконец выровнялось. Он больше ничего не говорил, явно засыпая, и Чэнь Син тоже притулился отдохнуть у бока защитника. Вокруг было тихо; было слышно лишь как шелестит ветер, пролетающий через леса и горы. В этот момент казалось, будто все опасности остались далеко-далеко, и во всем мире остались только этот спокойный снег и высокие горы.

"Мне жаль," - произнес Чэнь Син в своем сердце.

"Если бы я не принял тогда единолично решение и не сделал бы тебя своим Защитником, то не доставил бы тебе столько хлопот." В глубине души Чэнь Син был очень смущен - ведь время от времени он заходил настолько далеко, что рассчитывал на Сян Шу как на свою последнюю надежду. Когда его похитили, именно Сян Шу упорно боролся и рисковал своей жизнью ради него.

Чэнь Син лишь слегка прислонился к Сян Шу, но тот, не открывая глаз, поднял руку и, обняв юношу за плечи, притянул его поближе. Этот жест наполнил Чэнь Сина невероятной храбростью, его недолгое смущение развеялось, как дым в воздухе.

Чэнь Син медленно наклонился. Устроив голову на груди Сян Шу, как на подушке, он смотрел на пустынное кладбище.

- Что? - неожиданно произнес Сян Шу.

- Что? - непонимающе переспросил Чэнь Син.

- Сердечный Свет, - лаконично пояснил Сян Шу.

- Сердечный Свет? Разве я сейчас пользуюсь им?

- Я чувствую его, - Сян Шу открыл глаза и внимательно взглянул на Чэнь Сина. - Ты словно весь светишься.

.- Я? - Чэнь Син поднял голову, но Сян Шу вернул ее назад, снова прижав к груди. Чэнь Син не понимал, почему так происходит, но он чувствовал себя намного лучше, когда прижимался к Сян Шу.

- Ты видел Чэ Лофэна? - сменил тему Сян Шу.

- Да, - Чэнь Син в общих чертах набросал, как развивались события.

- Чжоу Чжэнь превратился в Ба вскоре после своей смерти, и Юдо тоже, - нахмурился Сян Шу. - Где они скрывались все эти годы?

Но Чэнь Сина куда больше занимал другой момент. Если бы духовная ци все еще была в этом мире, они могли бы найти яо повсюду - и в горах, и в других районах.

- Что ты собираешься делать с Чэ Лофэном? - полюбопытствовал экзорцист.

- Заберу его обратно, - тихо произнес Сян Шу, - или прикончу его здесь. Это моя вина.

Чэнь Син хотел сказать, что вообще не следовало передавать Чэ Лофэну ответственность за Чилэчуань, но был ли смысл говорить об этом сейчас? Кроме того, размышляя об обстоятельствах того случая, даже если бы Сян Шу не передал ответственность своему названому брату, то Чэ Лофэн все равно взял бы на себя Чилэчуань, все равно убил бы людей, и все равно не нашлось бы человека, способного управиться с ним. Само решение Сян Шу покинуть Чилэчуань было ошибочным, и ошибка эта произошла из-за него самого, из-за Чэнь Сина.

- Перед тем, как я ушел, он пообещал мне, - бормотал Сян Шу, - что не будет мстить акеле, и что он защитит Чилэчуань для меня. Той ночью, в присутствии вождей всех кланов, мы оба пришли к соглашению.

Чэнь Син внезапно вспомнил ту ночь, когда хан акеле встретил его у юрты и повел на север. Вождь, должно быть, тоже чувствовал, что спор между Сян Шу и Чэ Лофэном бесконечен. Он не хотел подвергать Чилэчуань опасности из-за себя, а также не хотел, чтобы Великий Шаньюй бросил Чилэчуань ради одних только акеле. Поэтому он ушел с совета вождей прямо в середине спора, чтобы помочь Чэнь Сину.

- Чэ Лофэн совсем не такой, - продолжал тихо говорить Сян Шу. - Что-то было им сказано лишь потому, что он позволил минутным эмоциям овладеть собой. Если он бы успокоился, то в конце концов увидел бы общую картину. Это все Чжоу Чжэнь и Ши Хай... Зелье, которое дал ему Ши Хай, изменило его.

- Забудь об этом, - сказал Чэнь Син, чувствуя себя немного неловко.

- Ты можешь спасти его еще раз?

- Трудно сказать. Если бы духовная ци неба и земли не иссякла, я мог бы попытаться рассеять влияние крови Божественного Демона.

- Его невозможно простить. Я просто хочу, чтобы он вернул свое достоинство, а затем умер.

- И за какое же это преступление? - раздался хриплый голос. - Шулюй Кун, тот, кто должен просить прощения, это ты, а не я.

Чэнь Син резко поднял голову. Однако Сян Шу, казалось, знал, что Чэ Лофэн придет. Сян Шу небрежно похлопал по юноше, показывая, что тому следует встать, а после этого поднялся сам, опираясь на меч:

- Ну что ж, давай объяснимся.

Чэ Луфэн был избит до неузнаваемости. Когда он упал со скалы, его голова ударилась так сильно, что на ней образовалась вмятина, доспехи и одежда на нем превратились в лохмотья, одна рука оказалась сломана и свободно болталась сбоку.

Широко раскрытыми глазами Чэ Лофэн смотрел на Сян Шу:

- Аньда, ты должен помнить о том, что бывает, когда отказываешься от своих слов.

- Не отходи от дерева ни на шаг, - Сян Шу поднял свой меч и медленно отошел от Чэнь Сина. На его обнаженном и окровавленном торсе были заметны шрамы, оставшиеся с того раза в Чанъане, когда он закрывал Чэнь Сина от стрел собственной спиной. Ниже пояса его тело все еще была покрыто железной броней. Защитник горизонтально выставил меч перед собой, преграждая путь Чэ Лофэну.

Со всех сторон послышался негромкий гул -- мощное негодование начало тихо распространяться по древнему кладбищу.

Среди деревьев показался Сыма Юэ. Он остановился на возвышенности, держа в руках посох из оленьего рога и наблюдая за тремя мужчинами на кладбище.

Экзорцист поднял взгляд на Сыма Юэ и увидел, что вокруг его посоха также распространяется негодование. Поток этой энергии все увеличивался и рос, и вскоре уже казалось, что вся потаенная злоба, оставшаяся на землях за Великой стеной, хлынула на это кладбище, как проточная вода!

- Сыма Юэ! - зычно произнес Чэнь Син. - Пусть твой хозяин выйдет и сам говорит!

- Экзорцист, - ответил Сима Юэ равнодушным тоном, - ты достаточно скоро увидишь его. Я даю тебе шанс. Откажись от сопротивления, иди со мной. И у тебя, естественно, появится возможность расспросить его обо всем.

В этот миг у Чэнь Сина возникла спонтанная идея: "А если я притворюсь, что проиграл, и меня поймают, что произойдет?" Было совершенно очевидно, что два живых мертвеца, которых величали "Князями Демонов засухи", получили приказ от своего господина захватить его живым.

Но Чэнь Син тут же отказался от этой мысли. Ши Хай хотел увидеть его и был готов оставить его в живых, но вот насчет Сян Шу нельзя было сказать то же самое. Это был бы неоправданный риск.

- Я не заинтересован в переговорах с ним, - Чэнь Син поднял свою цепь и повернулся к врагу лицом. Не проявляя ни малейшего намека на страх, ни других эмоций, он просто сказал: - Вернись и скажи ему: моя цель - уничтожить его, вернуть в колесо сансары, туда, где и надлежит быть мертвым.

Сыма Юэ разразился хриплым, неистовым хохотом:

- А что от тебя зависит? Хотел бы я посмотреть, на что способен слабый и беззащитный экзорцист, когда вся магия погружена в безмолвие!

В тот же момент, когда его голос стих, Сыма Юэ воткнул посох из оленьего рога в землю, и негодование, переполняющее магический артефакт, яростно взорвалось вокруг него! Шквалы ветра Инь завыли над древними могилами, все вокруг будто превратилось в ад!

Увидев это, Чэнь Син пробормотал: "Нехорошо". Так же, как Зеркало Инь Ян и Барабан Чжэн, это оружие тоже было улучшено - оно могло использовать силу негодования! Высвобожденное из него потаенное зло вместе с тем, что осталось после войны и резни в Чилэчуань, начало будоражить Земную Жилу этого мрачного места. Ситуация оказалась даже более опасной, чем в Чанъане!

Чэнь Син до поры не особенно тревожился об этом - в этих землях жило не так много людей, и уже долгие годы не было больших сражений. Даже если здесь и оставалась обида, она быстро рассеивалась. Однако чего Чэнь Син не ожидал, так это того, что Чилэчуаню больше всего не будет хватать самой значимой вещи - людей.

Чем меньше живых людей, тем слабее энергия "ян" и тем медленнее рассеиваются обиды, остающиеся после безвременной смерти. Сыма Юэ принес посох, содержащий в себе мощь негодования, и теперь он призывал и высвобождал эту невероятную темную силу. В одно мгновение в небе над их головами сгустились черные тучи, в которых то здесь, то там пробивались кроваво-красными прожилками молнии.

Многочисленные тени выскользнули из-за горного хребта, взяв в кольцо высокое древнее дерево на кладбище.

- Шулюй Кун... - взревел Чэ Лофэн, невидимый из-за окружающего его плотного облака темной ауры. - Я отдал тебе почти все, что у меня есть, все эти годы я никогда ничего тебе не был должен...

Чэ Лофэн медленно приближался, появляясь из этого плотного облака. Чэнь Син окинул кладбище взглядом и обнаружил, что здесь собралось бесчисленное множество животных, чьи тела были трачены ядом обиды - олени, волки, дикие собаки, лисы, стервятники... Целые орды мертвых существ с жуткими оголенно-белыми костями не отводили от людей мутных взглядов, и прихрамывая, направлялись к кладбищу.

- Мой аньда мертв, - сказал Сян Шу, не выпуская меч из рук. - Монстр, стоящий сейчас передо мной, - он мне никто.

Чэнь Син заставил себя успокоиться. Он с удивлением заметил, что разбитое и изломанное тело Чэ Лофэна медленно восстанавливалось внутри густых клубов потаенной злобы. Посмотрев на потемневшее небо, он активировал Сердечный Свет- плотная аура негодования мешала мечу Сян Шу, приглушая его свет.

Однако собравшаяся здесь обида оказалась такой мощной, что сила Сердечного Света с каждой минутой таяла.

- Шулюй Кун, - голос Чэ Лофэна дрожал. - Ты эгоистичный, неблагодарный, подлый человек. Теперь я вижу тебя насквозь, так что просто умри! Верни все, что я тебе дал!

- Сян Шу! - выкрикнул Чэнь Син. - Не отходи от меня слишком далеко! Мана Сердечного Света ослабла!

Чэнь Син бросился в бой, а Сян Шу отступил. Мощь ни с чем не сравнимой обиды охватила Чэ Лофэна; он был еще более непримирим, чем Фэн Цяньи. Вытащив костяной хлыст из своей левой руки, названый брат набросился на Сян Шу!

Примечания:

(1) Отсыл к воинской доблести полководца Чжао Цзылуна во время битвы при Чанбане (уезд Данъян) в октябре 208 г. н.э. Это было знаменитое событие в эпоху Троецарствия - Чжао Цзылун семь раз проникал в лагерь Цао Цао, чтобы спасти сына своего друга Лю Бэя.

(2) Имеется ввиду, скорее всего, что рот Чэнь Сина разинут, а язык внутри трепещет. Как в смешных мультиках. Господи, Фэйтянь-гэ, у нас тут серьезный момент, добро против зла, жизнь против смерти, можно сказать, а ты... а ты... С нетерпением жду этой главы маньхуа.

Глава 45. И раскололись небеса

«Очнись, Чэ Лофэн! Это ты уже превратился в чудовище!» (анлейт)

«Если бы не я, ты, наверное, и не столкнулся бы со всем этим» (анлейт)

«Он должен был идти дальше, он не мог больше тратить время впустую в Чилэчуане» (оригинал)

Окружившие их гниющие туши шипели, издаваемые ими звуки сливались в один пронзительный гвалт. Они моментально сорвались с места и устремились к этим двоим. В тот же миг огромная волна затаенной злобы вместе с останками животных с такой яростью обрушилась на Сян Шу и Чэнь Сина, будто собиралась сокрушить гору Тайшань.

- Чэнь Син! Чэнь Син! - раздался голос. Это пришел Сяо Шань.

- Сяо Шань! Забери его! - что есть силы заорал Сян Шу, не переставая при этом отражать атаки монстров.

- Я не могу уйти! - тут же закричал в ответ Чэнь Син. - Ты погибнешь без Сердечного Света!

Сопротивляясь подавляющему действию охватившей их темноты, Чэнь Син насильно призывал Сердечный Свет. Магическая сила дрожала не переставая в его теле, дико рвалась из стороны в сторону, вынуждая и без того поврежденное сердце снова сжиматься от острой боли. Однако только этот свет мог защитить Сян Шу, благодаря ему широкий меч в его руках ярко светился и мог раз за разом противостоять все новым и новым атакам оживших туш. Погаси сейчас Чэнь Син этот свет, и злоба вмиг поглотит Сян Шу.

- Ты все знал! - Чэ Лофэн орал как сумасшедший. - Все эти годы ты все знал!

Одержимый жаждой мести, он первым пустил в ход хлыст. В темноте возникла - и почти сразу исчезла - неясная расплывчатая тень. То была сцена в юрте: Сян Шу стоял перед Чэнь Сином и давал Чэ Лофэну пощечину.

В то же мгновение в руках Сян Шу вспыхнул ослепительный свет и блокировал хлыст Чэ Лофэна. Появилась другая картинка. Осень в окрестностях Чилэчуаня, они вместе с Чжоу Чжэнем втроем сидят рядышком у ручья и рыбачат.

- Да, - сказал Сян Шу, - я все знал. Ты выбрал Чжоу Чжэня лишь потому, что не смог получить желаемое от меня.

От этих слов Чэ Лофэн внезапно растерялся. Сян Шу горизонтально махнул мечом, парируя удар, и оттолкнул его от себя.

- Ну и что? Тебе мало просто быть моим аньдой? Чэ Лофэн, я уже говорил это: неважно, с кем я свяжу свою жизнь, я всегда буду относиться к тебе как к своей семье.

В ответ Чэ Лофэн заорал будто умалишенный:

- Шулюй Кун! Ты лжец!

Бесчисленные прощания пронеслись в затаенной злобе словно один миг: Чэ Лофэн увидел озеро и спину Сян Шу, уносящегося на лошади прочь.

- Очнись, Чэ Лофэн! - Сян Шу тоже сорвался на крик. - Это ты уже превратился в чудовище!

Тяжелый меч взорвался ярким светом и развеял густой туман. Воспоминания мощным потоком затопили разум Чэ Лофэна. По степи, залитой сияющим солнечным светом, едет верхом Сян Шу. Вот он обернулся и посмотрел на Чэ Лофэна, улыбнулся ему и свистнул. От вида этой картины Чэ Лофэн на мгновение застыл, будучи не в состоянии снова взмахнуть хлыстом.

- Человеком, которому тебе стоило вверить себя, был Чжоу Чжэнь, - сказал Сян Шу. - Я тебе это давно говорил.

- Он уже мертв... - скрежеща зубами, выдавил из себя Чэ Лофэн. - А ты даже не дал мне за него отомстить!

- Все же закончилось! - в гневе заревел Сян Шу. - Вся эта ненависть... ты же тогда тоже кивнул мне в ответ, подтверждая, что все закончилось!

- Ты не дал мне за него отомстить, - раздался из клубов темной ауры безумный крик Чэ Лофэна, - и ты даже не хотел... ради него... Шулюй Кун! Ты лжец! Я сам убью тебя!

Чэнь Син несколько раз заново зажигал Сердечный Свет, поскольку затаенная злоба вокруг действительно оказалась слишком мощной, она постоянно сопротивлялась и подавляла его. В попытке подойти хоть немного поближе юноша изо всех сил тянул железную цепь. К нему подлетел Сяо Шань и принялся когтями молотить по цепи, но она не поддалась ни на цунь. Внезапно из облака затаенной злобы вырвалось что-то огромное. Чэнь Син тут же сгреб Сяо Шаня в охапку, и они, рухнув, вместе покатились по земле, уворачиваясь от безжалостного удара пронесшегося над ними хвоста. То была ожившая гигантская черная змея, выскочившая из нахлынувшего черного тумана, чтобы убить их.

Сяо Шань дико закричал, но в тот момент, когда он уже готов был ринуться в бой, словно на кону стояла его жизнь, Чэнь Син резко схватил мальчика за воротник прикованной к цепи рукой и затащил себе за спину. Затем из сердца юноши вырвался ослепительный свет. От точки Небесного пруда он направился к Небесному фонтану, прошел через Извитый пруд и Потрескавшиеся ворота, собрался в ладони, сконцентрировался в точке Средней атаки (1) и оттуда устремился в темноту.

Неожиданно яркий свет обрел некое подобие формы и словно острый меч пронзил тьму. Змея мучительно взвыла и покатилась по земле, пытаясь увернуться. Свет собрался в пучок; не теряя скорости, он прошел сквозь слои густого тумана и осветил стоявшего на возвышенности Сыма Юэ. Спасаясь от него, темный генерал мгновенно отлетел назад.

Внезапно Сяо Шань заметил предмет, который Сыма Юэ держал в руках, и опешил. Чэнь Син тоже растерялся. Он вспомнил рассказ Лу Ина, услышанный на Кароше. Оленьи рога на посохе могли быть лишь теми, что были сорваны с головы Божественного Оленя.

- Сяо Шань! - не обращая ни на что внимания, закричал Чэнь Син. Но было уже слишком поздно. Сяо Шань рванулся вперед с такой силой, что его боевая куртка не выдержала. Раздался тихий треск рвущейся ткани, а в следующий миг мальчик уже мчался к возвышенности.

Сяо Шань, оставив место сражения, сиганул вверх. В его глазах плескалась боль унижения. Стоило ему увидеть в руках врага рога Лу Ина, уменьшенные до размера игрушки, как его глаза налились кровью, и он громко закричал.

Сыма Юэ сделал движение посохом и попал точно по Сяо Шаню. Удар пришелся в район талии, и мальчик жестко упал на землю. От падения из уголков его рта полилась кровь, но он тут же снова пополз вверх и попытался напасть еще раз.

Махнув горизонтально посохом перед Сяо Шанем, Сыма Юэ ударил его по лбу, отчего мальчик опять отлетел примерно на один чжан (2) вниз.

Когда Сяо Шань бросился на него в третий раз, Сыма Юэ вытащил кинжал.

- Сяо Шань! - в тот самый момент, когда Чэнь Син увидел, как Сыма Юэ достает кинжал, он ощутил резкий прилив крови во всем теле.

Обоим молодым людям грозила смертельная опасность - Сян Шу понял это, и ему не оставалось ничего другого, кроме как бросить Чэ Лофэна и поспешить к ним на помощь. Лишившись поддержки Сердечного Света, он начал увязать в затаенной злобе, будто в трясине. Его движения замедлились. Казалась, с каждым вдохом она вторгалась внутрь пронизывающим холодом, заставляя все тело бешено трястись в ознобе. Внезапно его охватило сильное чувство вины.

Однако Чэ Лофэн не позволил Сян Шу уйти. Он замахнулся для удара, но именно в этот момент из густого тумана донесся очередной безумный крик. Другой оживший мертвец набросился на Чэ Лофэна сзади и вцепился в него мертвой хваткой. Зажав в руках его голову, он практически свернул ее.

- Юдо! - закричал Сян Шу.

С диким воплем Чэ Лофэн обвил костяной хлыст вокруг тела Юдо, крепко стянул его в темноте, а затем решительно покончил с ненавистным врагом. Тело Юдо разлетелось на куски, но его голова продолжала цепляться зубами за плечо Чэ Лофэна. Укус оказался такой силы, что раздробил Чэ Лофэну лопатку.

Это был шанс, и Сян Шу им воспользовался. Взмахнув мечом, он нанес горизонтальный удар и отшвырнул Чэ Лофэна. Затем он, наконец, ринулся к Чэнь Сину и оттолкнул юношу в сторону. Однако когда он уже почти добрался до Сыма Юэ, из черного тумана появился Чэ Лофэн, успевший к этому моменту избавиться от Юдо, и слегка крутанул кистью обращенной к Сян Шу руки.

Вмиг толпившиеся вокруг тела животных превратились в скелеты. Куски их гнилой плоти воспарили и поплыли в затаенной злобе, а кости погрузились в землю и начали соединяться друг с другом, превращаясь в бесчисленные костяные шипы, которые затем вылетели из земли и взмыли вверх.

- Берегись! - крикнул Чэнь Син.

Шипы застали Сян Шу в прыжке. Ему некуда было отскочить и оставалось только энергично отбиваться от них тяжелым мечом. Костяные шипы, что могли затмить собой небо, вылетели из земли и прочно заперли его в образовавшейся клетке.

Сяо Шань свалился вниз и угодил в самую гущу костяных шипов подобных горе мечей, и эти шипы моментально пронзили его плечи, руки и бедра. От вида происходящего Чэнь Син опешил. Между тем Сяо Шань не оставлял попыток поднять когти. Когда же мальчик опустил глаза и посмотрел на свое тело, его взгляд опустел.

- Я займусь устранением экзорциста, - медленно проговорил Сыма Юэ. - Все прочее, Чэ Лофэн, я поручаю тебя. Ты должен полностью погасить долг Чжоу Чжэня перед нашим Господином, не забудь отправить оставшихся мертвецов Чилэчуаня во дворец Хуаньмо.

- Aааааааа, - раздался гортанный крик Сяо Шаня, чей конец неумолимо приближался. Мальчик продолжал барахтаться на костяных шипах. Кровь непрерывным потоком лилась из его ран. Внезапно затаенная злоба вокруг стала еще плотнее. Она образовала воронку, которая неудержимым вихрем понеслась к Сяо Шаню.

Чэнь Син был на грани потери рассудка.

- ЧЭ ЛОФЭН! - взревел он.

Чэ Лофэн направился к Сян Шу, скованному по рукам и ногам костяными шипами. Он снял со спины лук, наложил костяную стрелу и нацелил ее на заточенного в клетке Сян Шу.

- Аньда... - пробормотал Чэ Лофэн.

Сян Шу в изумлении уставился на него. Но в самый последний момент взгляд Чэ Лофэна, казалось, немного прояснился. Рука, натягивающая тугой лук, задрожала, и он так и не смог выстрелить. Из глаз его потекли слезы.

Чэнь Син окончательно утратил рассудок. Огромная сила появилась буквально из ниоткуда. Он резко развернулся, увлекая за собой обломок каменного столба весом более шестидесяти цзиней (3), к которому все еще был прикован цепью, и поднял его в воздух.

- ЖУЖАНЬСКИЙ ПЕС! - вне себя от охватившего его гнева заорал Чэнь Син. - ДА ЧТОБ ТЫ СДОХ!

То был крайне редкий момент полного отчаяния, когда Чэнь Син впадал в ярость, и Чэ Лофэну, наконец, довелось воочию его наблюдать. Ответом на его действия, помимо бешеного крика, стал огромный камень, безжалостно врезавшийся ему в затылок.

Сян Шу оторопел. Чэ Лофэн тоже не ожидал, что Чэнь Син вот так внезапно нападет на него - все-таки юноша стоял слишком далеко, да и боец из него был слабый, не заслуживающий внимания. И Чэ Лофэн уж вовсе не предполагал, что в качестве оружия Чэнь Син использует тяжелый камень. Однако его «вихревой стиль» оказался необычайно мощным, казалось, он мог расколоть само небо. Он нанес удар с расстояния пяти шагов. Столб с глухим стуком врезался в Чэ Лофэна, отчего его голова треснула посередине и ушла в плечи.

Клетка из белых костей вмиг разлетелась. Сян Шу схватил меч и крикнул:

- Быстрее!

Затаенная злоба, в какой-то момент ставшая еще плотнее, вдруг - шух! - полностью исчезла. Прежде чем Чэнь Син успел сообразить, что произошло, он зажег Сердечный Свет и с удивлением увидел, как тяжелый меч в руках Сян Шу вспыхнул ослепительным светом и уткнулся в грудь Чэ Лофэна.

- Аньда, - Сян Шу с трудом мог дышать. - Спи. Ты заснешь... и все будет хорошо...

С криком, полным горечи и боли, Сян Шу направил меч на еле стоявшего на ногах Чэ Лофэна и быстрым выпадом пронзил его живот. Клинок вспорол тело вдоль шрама, оставшегося от зашитой Чэнь Сином раны, прошел насквозь и вышел через поясницу вместе с белым лучом Сердечного Света.

Словно порвавший веревку бумажный змей, Чэ Лофэн отлетел назад, наполнив воздух вокруг тошнотворным запахом гнилой крови.

Внезапно Чэнь Син почувствовал, как его сердце резко сжалось. Под действием Сердечного Света его душа в этот момент, казалось, была неразрывно связана с душой Сян Шу. Юноша ощутил огромное, древнее, как мир, горе, навалившееся на него, и из глаз сами собой полились слезы.

- Сян Шу... - задыхаясь, позвал Чэнь Син.

Чэ Лофэн продолжал биться в конвульсиях, лежа на земле. Он протянул руку к небу. Губы на его голове, провалившейся между плечами, двигались - похоже, он хотел что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова.

Сян Шу медленно развернулся и вместе с Чэнь Сином посмотрел на лежащего на земле Сяо Шаня. Мальчик изо всех сил пытался подняться.

- Сяо Шань? - Чэнь Син двинулся к нему, с трудом переставляя ноги и таща за собой цепь с каменным столбом. В конце концов, Сяо Шань все же медленно встал. Стальные когти по-прежнему оставались у него на руках. Бесконечный поток затаенной злобы, еще недавно клубившейся в воздухе, весь, без остатка впитался в его когти.

Цанцюн Иле стали чернее угля. Они мерцали холодным блеском, подобно клинку Сэньло Ваньсян, когда тот был преображен темной аурой. Да и сам Сяо Шань напоминал сейчас Фэн Цяньцзюня, каким тот был тогда. Мальчик стоял, окутанный клубами затаенной злобы, и налитыми кровью глазами смотрел вверх на Сыма Юэ.

Плохо дело, только и успел подумать Чэнь Син. Как вообще этот ребенок научился использовать этот магический артефакт? Не мог же Лу Ин его научить, правда?

Сыма Юэ сделал короткое резкое движение левой рукой, и в ней появился черный щит.

- Действительно интересно, - проговорил он. - То, чем ты владеешь, тоже...

Сяо Шань взмахнул когтем. За спиной мальчика возникла черная тень древнего Божественного Дракона, и послышался его еле различимый крик. Сян Шу развернулся и прижал Чэнь Сина к земле. Цепь, сковывавшую юношу, подбросило вверх, и ци когтей, лишь слегка задев, бесшумно рассекла ее прямо в воздухе. Еще не успев договорить, Сыма Юэ увидел, как горы, земля и даже небеса рассекаются, словно лист бумаги. Щит генерала разрезало на три аккуратные части. Его прочный черный нагрудник съехал набок, и Сыма Юэ потерял равновесие. Все его тело выше плеч завалилось назад.

Хребты и вершины в сердце гор Иньшань осели, а затем с громоподобным грохотом рухнули вниз.

- ...божественное оружие, - Сыма Юэ все же успел закончить фразу.

Сяо Шань шагнул вперед и взмахнул вторым когтем - шлем и голову яо разорвало на куски и раскидало по ветру. Место, где он стоял, обвалилось, и каменные плиты с аккуратными, гладкими, словно зеркало, срезами полетели вниз.

Не успели горные хребты превратиться в ненадежные осыпающиеся склоны, как второй коготь снова рассек их. Подобно неистовым волнам, они с яростным грохотом обрушились на север и на юг, и от этих лавин содрогнулась земля.

Сяо Шань слегка приподнял левый коготь, а правым нарисовал круг, изобразив призывающий жест «Седой волк следует за луной». Но к тому моменту, когда мальчик готов был сорваться с места и рвануть вперед, Чэнь Син уже успел незаметно подкрасться к нему сзади и сейчас стоял у него за спиной.

- Изыди! - гневно прорычал юноша прямо у него над ухом. Затем, собрав последние силы, он левой рукой закрыл мальчику глаза, а правой надавил на поясницу.

Вспышка яркого белого света пронзила сознание Сяо Шаня. Цанцюн Иле - клац! - упали на землю, и затаенная злоба рассеялась. Сяо Шань потерял сознание, его голова поникла. Окончательно лишившийся сил Чэнь Син рухнул в снег.

Сошедшая лавина скрыла все следы недавнего сражения - будто и не было ничего. Снег сполз по склону вниз, обнажив огромные оленьи рога. Они возвышались над землей, словно одинокое надгробие в этом мире воцарившейся тишины.

- Сян Шу... - Чэнь Син повернул голову и посмотрел на Сян Шу. Тот лежал на снегу, устремив взгляд в небо. - Как ты?

Сян Шу не ответил. Он повернул голову и посмотрел на Чэнь Сина. Юноша резким движением протянул к нему руку, а затем с трудом подвинулся ближе. Пальцы Сян Шу вздрогнули и крепко обхватили руку Чэнь Сина.

- Сяо Шань? - юноша перевернулся и, устало вздохнув, поднялся на ноги. На голове у него творилось невесть что, но он, не обращая на это внимания, принялся осматривать раны Сяо Шаня. Костяные шипы продырявили ноги и руки мальчика, но к счастью, тот был довольно маленьким, и они не задели его грудь.

Чэнь Син схватил горсть снега и принялся растирать им лицо Сяо Шаня, пытаясь привести его в чувство. Мальчик открыл глаза, в его взгляде читалось замешательство. Стиснув зубы от боли, он попытался подняться, но Чэнь Син жестом велел ему воздержаться от резких движений и кое-как перевязал.

Сяо Шань указал на рога, торчавшие поодаль, и Чэнь Син принес их ему. Грустный, он держал их в руках и не желал отпускать. Чэнь Син потрепал мальчика по голове, выражая сочувствие.

Внезапно издалека снова донесся какой-то звук. Сян Шу медленно встал. После всей этой череды жестоких сражений он был полностью вымотан, сил у него практически не осталось. Израненный, он поплелся к краю снежного поля, еле переставляя ноги.

Изувеченное тело Чэ Лофэна с торчащим из него тяжелым мечом Сян Шу лежало на земле, местами уже мокрой от пропитавшей ее гнилой крови. Опустившись возле него на колени, Сян Шу левой рукой взял руку Чэ Лофэна и разжал пальцы, по-прежнему крепко сжимавшие лук, а правой накрыл тыльную сторону его ладони.

Сяо Шань посмотрел на Сян Шу, затем перевел взгляд на Чэнь Сина. Юноша покачал головой, давая понять, что сейчас он не может подойти, и затем жестом - тсс! - попросил не беспокоить его.

- Пусть побудет немного один, - вздохнув, прошептал Чэнь Син.

Сян Шу никак не мог унять дрожь. Уткнувшись лицом в руки Чэ Лофэна, он тихо рыдал. Поднялся ветер. Закружившиеся в его порывах снежинки скрыли небо и начали устилать землю.

- Ступай, - ветер донес дрожащий голос Сян Шу. - Шулюй Кун исполнит клятву, что мы дали друг другу как аньды. Я отомщу за тебя. Все закончилось... Все действительно закончилось... Тебе больше не суждено проснуться, Чэ Лофэн, но ты упокоишься с миром навсегда... навсегда...

- Лу Ин, - Сяо Шань, казалось, что-то почувствовал, - Лу Ин.

- А ты хочешь отомстить за Лу Ина? - чуть опустив голову, спросил Чэнь Син.

Сяо Шань промолчал и уставился куда-то вдаль. Так они и стояли вдвоем в снегу, очень-очень долго, пока к ним не вернулся Сян Шу. Он устало плелся, вяло переставляя ноги. Его высокое крепкое тело было покрыто инеем и припорошено снегом. На руках он нес завернутые в халат обезображенные останки Чэ Лофэна, а за спиной у него висел длинный лук - памятный подарок, что он преподнес Чэ Лофэну в тот день, когда они стали назваными братьями.

- Идем, - сказал Сян Шу.

Облаченный в черные доспехи Сыма Вэй стоял на высокой скале с южной стороны гор Иньшань и издали наблюдал, как эти трое уходят.

Ночь, пещера в горах Иньшань

После трех дней постоянных переходов и целой череды яростных сражений, что им пришлось пережить, они выглядели не лучше дикарей. Сян Шу разжег костер в пещере. Сяо Шань уже крепко спал.

- Куда мы идем? - спросил Чэнь Син.

- Обратно в Каракорум, - Сян Шу оторвал взгляд от костра и посмотрел на Чэнь Сина. Юноша кивнул в ответ. Слишком много всего произошло здесь. Они должны были вернуться и подробно обсудить дальнейшие действия.

- Чэ Лофэна невозможно было вернуть к жизни, - сказал Чэнь Син.

- Я знаю, - ответил Сян Шу. - Он был мертв с тех самых пор, как выпил снадобье, что дал ему Чжоу Чжэнь, и вырезал все племя акеле.

Чэнь Син вспомнил слова, сказанные Чэ Лофэном, прежде чем он превратился в ожившего мертвеца, и с легкой грустью в голосе произнес:

- Поначалу он не хотел пить ту чашку вина.

Сян Шу уже слышал это от Чэнь Сина. Тем не менее он снова спросил:

- Он тогда упоминал обо мне?

- Он звал Чжоу Чжэня, - ответил Чэнь Син, - и тебя тоже звал. Думаю, в тот момент ему было очень страшно.

Сян Шу не ответил. Он сидел и неотрывно смотрел на завернутое в одежды тело Чэ Лофэна. Возле костра заворочался Сяо Шань и попытался почесать беспокоящие его раны. Чэнь Син быстро схватил руку мальчика, опасаясь, что тот сорвет повязки, которые он наложил.

- После гибели Чжоу Чжэня, - отрешенно произнес Сян Шу, - весь Чилэчуань знал, что только я смогу убедить Чэ Лофэна не мстить за него. С того дня я целый месяц неотлучно был с ним... Я знаю, он хотел, чтобы я был с ним вместо Чжоу Чжэня, но не осмелился об этом просить. Если бы попросил, я бы ушел.

- Ты бы не ушел, - сказал Чэнь Син.

- Ушел бы, - ответил Сян Шу. Он подкинул дров в костер и прошептал: - Я не могу дать ему того, что давал Чжоу Чжэнь, поскольку именно так он мне не нравится. Я могу быть для него только аньдой.

На мгновение Чэнь Син растерялся и не знал, что ответить. Немного подумав, он сказал:

- Ты очень хорошо к нему относился.

- Нет, - возразил Сян Шу, - я его подвел.

Чэнь Син не знал, как утешить Сян Шу. Тем не менее он чувствовал, что сейчас должен просто выслушать его, побыть рядом, и тогда все будет хорошо. Точно так же, как Сян Шу был рядом с Чэ Лофэном после погибели Чжоу Чжэня.

- Наверное, ты просто не знаешь, что это за чувство, когда кто-то именно так нравится...

- Знаю, - тихо сказал Сян Шу. - Я очень хорошо это понимаю. Не путай меня с Тоба Янем. Я знаю, каково это, когда кто-то нравится, и также знаю, что мой названый брат мне так не нравится. И я ничего не могу с этим поделать.

Произнеся это, Сян Шу взглянул на Чэнь Сина. Огонь костра дрожал, неравномерно освещая пещеру. Чэнь Син прислонился к стене и, опустив взгляд, посмотрел на барабан Чжэн, отобранный у Сыма Юэ. Теперь у них было два магических артефакта.

- Сян Шу, - прошептал Чэнь Син, - прости.

Сян Шу, казалось, был немного сбит с толку. Он в замешательстве уставился на юношу:

- За что ты извиняешься?

- Если бы не я, - с горькой улыбкой сказал Чэнь Син, - ты, наверное, и не столкнулся бы со всем этим.

Лицо Сян Шу неожиданно приняло сердитое выражение. Чэнь Син на мгновение опешил и уставился на него, ничего не понимая.

- Так вот как ты думаешь! - Сян Шу нахмурился и принялся внимательно разглядывать юношу, будто уже и не знал, кто он такой. - Ты за кого меня принимаешь? Неужели в душе ты считаешь меня настолько тупым и невежественным дураком?!

Сяо Шань спал очень беспокойно. Боясь, что они его разбудят, Чэнь Син тут же подал Сян Шу знак говорить потише. Сян Шу вздохнул, будучи, очевидно, не в настроении спорить с юношей, и взглянул на Сяо Шаня. Но кое-что он все же не мог не сказать:

- Если бы не ты, ситуация была бы еще хуже.

- Мгм, - только и смог выдавить из себя Чэнь Син.

В последние дни юноша постоянно думал о том, что сказал Сян Шу. Если бы не он, хан акеле, наверное, не погиб бы. Если бы Сян Шу не отправился на север, внезапная беда не обрушилась бы на Чилэчуань... Но что должно случиться, то, в конце концов, случится. Столкнувшись с непредвиденными событиями, без него они не смогли бы защитить Каракорум, даже если бы все шестнадцать кочевых племен укрылись в городе.

- Мне хочется что-нибудь сделать для тебя, - сказал Чэнь Син, все еще чувствуя себя немного виноватым. - Что я могу сделать?

Юноша серьезно посмотрел на Сян Шу. Изначально он хотел поговорить с ним о будущем, о Ши Хае, дабы отвлечь от скорби и переключить на мысль о мести. Однако, помолчав какое-то время, Сян Шу сказал:

- Ты знаешь, как совершить чаоду (4)?

- Чаоду? - переспросил Чэнь Син. - Э, не знаю.

- Даруй Чэ Лофэну небесное погребение. В этом мире ты экзорцист и спаситель Чилэчуаня. Если для тебя это слишком тяжело, тогда...

Чэнь Син примерно понимал, что пытался сказать ему Сян Шу. Чэ Лофэн уже умер, а значит, и это все тоже закончилось. Когда его тело доставят в Каракорум, такой грешник, как Чэ Лофэн, удостоится лишь захоронения в земле, да и из племени акеле никого в живых не осталось. По мнению Сян Шу, Чэнь Син был единственным, кто мог простить Чэ Лофэну его грехи или признать, что тот был одержим демоном и потому действовал не по своей воле.

- Я дарую ему небесное погребение, - сказал наконец Чэнь Син. - Любой способ (5) подойдет, чтобы вернуться. Смерть есть смерть.

- Спасибо, - совершенно серьезно ответил Сян Шу. - Это последнее, что я могу для него сделать.

Сян Шу наклонился и поднял тело Чэ Лофэна, после чего покинул пещеру. Сейчас? - подумал Чэнь Син. Однако возвращать его в Чилэчуань - только создавать себе лишние хлопоты. Придя к этому выводу, юноша направился к выходу из пещеры. На ночном небе уже появились первые проблески света нового дня. И так уж совпало, что площадка для небесного погребения находилась прямо на вершине горы.

- Затем... - немного подумав, сказал Сян Шу, обращаясь к Чэнь Сину.

- Сян Шу, - перебил его юноша, - полагаю, мне все же не стоит возвращаться с тобой в Каракорум.

Минул еще один год. Конец отпущенного Чэнь Сину срока неумолимо приближался. Он должен был идти дальше, он не мог больше тратить время впустую в Чилэчуане.

Сян Шу ответил не сразу.

- Давай вернемся к этому разговору после того, как я спущусь, - помолчав, сказал он.

Сян Шу поднялся на вершину, но Чэнь Син не последовал за ним. Он укрыл Сяо Шаня халатом и сейчас стоял на склоне, наблюдая за парящими в вышине грифами.

С первым лучом рассвета он услышал скорбную песню теле, что пел Сян Шу на вершине горы. Под звуки этой еле уловимой мелодии грифы, один за другим, опускались на погребальную площадку. Песня стихла. Грифов становилось все больше и больше (6).

Чэнь Син молчал. Внезапно позади него послышались шаги, и в следующий момент чья-то рука в железной перчатке зажала ему рот. Глаза юноши широко распахнулись, он начал вырываться, но тут другая рука закрыла ему глаза, лишая возможности видеть, а затем неизвестный потащил его в темноту.

Примечания:

(1) Небесный пруд, Небесный фонтан, Извитый пруд, Потрескавшиеся ворота, Средняя атака - все это названия акупунктурных точек на меридиане перикарда, одного из 14-ти постоянных и 12-ти парных меридианов (каналов циркуляции жизненной энергии ци) в теле человека. Меридиан перикарда начинается в грудной полости, в четвертом межреберье (Небесный пруд), проходит через подмышечную впадину (Небесный фонтан), затем спускается посередине сгибательной стороны руки до конца среднего пальца, где и находится точка Средней атаки.

(2) 1 чжан ≈ 2,15 м.

(3) Свыше 30 кг. Напомним, сам Чэнь Син весит всего 130 цзиней, т.е. примерно 65 кг. А за месяцы скитаний он мог и еще похудеть.

(4) 超度 (пиньинь chāodù, палл. чаоду), дословно: «справлять заупокойное чтение сутр», «молитвой избавлять [умершего от мучений в потустороннем мире]». Чаоду - неотъемлемый элемент буддийских похорон в традициях Махаяны. Суть его заключается в совершении на протяжении сорока девяти дней, т.е. с момента смерти человека и до его перерождения, всевозможных практик по наставлению души усопшего и передаче ей заслуг. Цель ритуала - помочь душе обрести спокойствие и умиротворение, а также дать ей последний шанс улучшить карму посредством нравственного просветления. Благодаря чаоду, у души законопослушного человека появляется возможность достичь более высокого перерождения, а у души грешника - избежать попадания в ад или более низкого, относительно последнего воплощения, перерождения.

В контексте событий новеллы чаоду, наверное, стоит понимать не как именно буддийский ритуал, а как некое подобие отпущения грехов, позволяющее душе спокойно покинуть этот бренный мир, вернуться на небеса и снова войти в цикл перерождений. Просто ни один из участников этой сцены, включая почившего Чэ Лофэна, не является буддистом. Чэнь Син - даос и о Будде лишь краем уха слышал (см. гл. 38), а Сян Шу и Чэ Лофэн если не тенгрианцы, то приверженцы какой-нибудь версии шаманизма. Однако, если говорить о способах захоронения, буддизм прекрасно сочетается с небесным погребением (например, в современном Тибете), в отличие от даосизма.

(5) Даровать Чэ Лофэну небесное погребение Чэнь Сину могло быть сложно не только по личным причинам (уж очень эти двое не ладили), но и по мировоззренческим. Для даосов, к коим относится наш экзорцист, огромное значение имеет бережное сохранение тела после смерти, недопущение его повреждения. Небесное погребение, напротив, заключается именно в расчленении трупа.

(6) Пока пыталась прояснить для себя вопрос с чаоду (см. выше), наткнулась на довольно интересный материал о современной версии небесного погребения, практикуемой в Тибете. Материал сей был найден в двух вариантах. Текст в обоих случаях почти идентичный, а вот фотоконтент различается. Читателям с тонкой душевной организацией предлагаю воспользоваться ссылкой на пост (https://life.ru/p/1083602), где все самое неприглядное заблюрено. Ну а если вид расчленки и кровавых костей не портит вам аппетит и не мешает крепко спать, то можете заглянуть сюда: https://ecoohotnadzor31.ru/v-kakoi-strane-skarmlivayut-tela-umershih-grifam-nebesnoe-pogrebenie.html - жестко, без прикрас и крупным планом.

Глава 46. Крик о помощи

"Юпитер! Помоги..."

"Ууу! Ууу!"

Скачка была очень тряской. Обе руки Чэнь Сина были связаны за спиной, а самого его примотали за поясницу к спине лошади. Рядом слышалось бряцание металлических пластин - Сыма Вэй, закованный в свои черные доспехи, стремительно скакал рядом с Чэнь Сином от самых гор Иньшань. Они уже давно миновали тот путь, каким обычно следовали торговцы за пределами Великой стены, и свернули на восток.

Сыма Вэй похитил его. Несколько сотен ли они проскакали, можно сказать, в мгновение ока. По дороге они даже проехали мимо Чилэчуаня, но не стали поворачивать на юг к реке, чтобы направиться к Великой Стене, а вместо этого продолжили движение на восток.

Близился полдень. Сыма Вэй сбросил Чэнь Сина на землю, ослабив веревки, затем кинул ему лепешку с куском вяленого мяса и небрежно указал на ручей неподалеку.

Чэнь Син: "...."

- Сян Шу придет и спасет меня, - Чэнь Син, умиравший с голоду, глотал еду, как волк, почти не жуя, жадно отрывая от мяса полоску за полоской. Он решил, что "благородный муж понимает время" (1). Поскольку сопротивляться в данный момент было бесполезно, он ломал голову, как бы замедлить Сыма Вэя.

На протяжении всего их путешествия Сыма Вэй не реагировал ни на одну фразу Чэнь Сина. Но на этот раз он все же негромко ответил:

- Не придет. Он просто подумает, что ты ушел один.

Эти слова ударили Чэнь Сина прямо по больному. - Черт. А если Сян Шу и в самом деле так подумал? В конце концов, экзорцист уже говорил о своем отъезде еще до того, как они отправились в горы.

Такое было очень даже возможно. Он же уходил до этого просто так, не сказав ни слова. Сян Шу не видел, как его похитили, и Сяо Шань спал. Никто не сможет сказать кочевнику, что Чэнь Син ушел не по своей воле. Все это время Чэнь Син был убежден, что у Сян Шу есть свои обязанности как у Великого Шаньюя, поэтому он всегда подчеркивал, что уйдет (2), когда бы они ни говорили.

Если Сян Шу подумал, что Чэнь Син ушел по-тихому, потому что не захотел прощаться, то защитник вернется в Каракорум, и Чэнь Сина действительно никто не придет спасать. Так что придется экзорцисту самому искать выход из этого затруднительного положения!

На верхушке дерева над ними сидело несколько ворон. Чэнь Син несколько раз за эти дни пытался заставить работать свой Сердечный Свет, но ни разу не почувствовал Сян Шу. Возможно, защитник был еще слишком далеко или, может быть... Чэнь Сину оставалось лишь смириться с этой беспомощной реальностью. Сян Шу не придет на выручку.

Чэнь Син мог планировать избавление, полагаясь только на собственные силы. Все время в пути он не переставал раздумывать, как бы улучить момент, когда этот придурок Сыма Вэй не будет обращать на него внимания, и незаметно улизнуть. Однако мертвецу не было нужды в еде и отдыхе. Они и сейчас-то остановились лишь ради уставшего Чэнь Сина, и продолжат путь сразу, как только он отдохнет. Юноша не видел ни одной лазейки, чтобы сбежать.

Чэнь Син продолжал попытки выудить из него хоть какие сведения, но Сыма Вэй постоянно отмалчивался. Таким образом они скакали на полной скорости уже шесть дней.

Сыма Вэй: "Поднимайся. Едем дальше".

Чэнь Син: "Куда, черт возьми, ты меня везешь?!"

Сыма Вэй, как всегда, ничего не ответил. Чэнь Син продолжил:

- Я хочу вздремнуть. У меня ноги болят. Еще чуть-чуть, и они свернутся в дугу от такой долгой езды на лошади.

Пришлось Сыма Вэю позволить Чэнь Сину остаться еще ненадолго на том же самом месте. Генерал поднялся на ноги и начал прохаживаться по округе, осматривая окрестности вокруг леса, в котором они устроили привал.

Увидев, как Сыма Вэй вышел из-под сени деревьев, Чэнь Син огляделся и, не теряя времени, кинулся бежать.

- Кар! Кар! - вороны резко захлопали крыльями и встревоженно взлетели.

Чэнь Син выскочил из леса. Разыгралась недолгая сцена преследования. Прежде, чем успела бы догореть одна палочка благовоний, Чэнь Син был пойман, затем скручен, как цзунцзы (3), и брошен на лошадь. Путь на восток продолжился.

Цзунцзы

Почти десять дней они провели в пути, следуя вдоль Великой Стены и ни разу не входя ее пределы. Каждый раз, когда они останавливались, их временное пристанище всегда было окружено воронами. Чэнь Син, тщетно пытавшийся справиться с лошадью, сказал:

- Разве ты не можешь отвезти меня туда, где есть люди?

Но Сыма Вэй, разумеется, не стал слушать пленника и повез его с собой. Они оставили Великую стену и направились на север, вскоре ступив на земли округа Ючжоу. По пути Чэнь Син несколько раз издали видел солдат циньской армии. Однако Сыма Вэй превосходно владел приемами маскировки; он незаметно обошел их и продолжил движение, свернув на юго-восток.

Увидев пограничный столб с надписью "Чжо-цзюнь" (4), Чэнь Син понял, что если они и дальше будут двигаться на юго-восток, то совсем скоро окажутся в Дунъине (5).

Когда Центральные равнины остались у них за спиной, Сыма Вэй наконец ослабил свою бдительность по отношению к Чэнь Сину.

- Я действительно больше не буду убегать! - уговаривал генерала Чэнь Син. - Еще чуть-чуть и мы уже острова Рюкю увидим; даже если бы я и сбежал, то не смог бы найти дорогу назад. Сыма Вэй, развяжи меня!

- Никакого третьего раза! - предупредил юношу Сыма Вэй.

Наконец-то желание Чэнь Сина исполнилось - его развязали. Вдвоем они въехали в один из величайших городов Дунъина, Фэйняо. Большинство здешних жителей были из дунху (6), поэтому многие из них могли понимать по-сяньбийски. Сыма Вэй переоделся в обычную одежду, которую он раздобыл где-то по дороге, убрав доспехи в сумку, и надел бамбуковое доули, закрывшее большую часть его мертвенно-синего лица.

Когда местные видели этих двух путешественников, проходящих мимо, то с интересом посматривали на чужаков. Некоторые даже спрашивали из любопытства, а Чэнь Син отвечал им на языке сяньби.

- Что вы здесь делаете? - поинтересовался один из любопытствующих. - Вы приехали из империи Цзинь?

- Что он говорит? - переспросил Сыма Вэй.

Чэнь Син прекрасно знал, что Сыма Вэй ничего не понимает, поэтому он мог создавать ему любые проблемы, какие только захочет.

- Он спрашивает, куда мы направляемся, - сказал Чэнь Син.

- Спроси, где мы можем найти лодку.

Но Чэнь Син сказал местным жителям на языке сяньби совсем другое

- Этот человек похитил меня! Меня привезли сюда из Чилэчуаня!

Горожане начали оживленно обсуждать эти сведения, и вскоре вокруг собралось множество людей. Многие из них носили традиционные одежды ученых книжников и бамбуковые доули, так, как обычно одеваются последователи Кун-цзы. Когда в Дунъине пришел к власти император Е Линь (7), в Фэйняо была учреждена своя высшая императорская школа, тайсюэ, для того, чтобы желающие могли получить образование. Учение Жусюэ (8) с Центральных равнин на протяжении веков, начиная с династии Хань и заканчивая династиями Вэй и Цзинь (9), восхищало многие подчиненные государства. Другие народности гордились тем, что изучали язык ханьцев и могли читать книги на ханьском. Эта группа учеников как раз закончила свои занятия в тайсюэ. Следуя добродетели благородного рыцарства, требующей вмешательства, если видишь несправедливость, книжники обступили путников со всех сторон, преградив им дорогу, и внимательно всматривались в подозрительную парочку.

Один из ученых спросил:

- Как мы можем спасти вас? Можем ли мы чем-нибудь помочь?

Сыма Вэй: "Что они сказали?"

Чэнь Син махнул им рукой. Сыма Вэй, возможно, и вел себя намного мягче, чем остальные демоны засухи, но Чэнь Син не знал, не сойдет ли этот яо внезапно с ума. Если князь начнет убивать прямо в городе, это навредит невинным людям и многим будет стоить жизни. Поэтому экзорцист не стал просить немедленной помощи, а вместо этого объяснил:

- Он сумасшедший и уже убил многих людей на нашем пути. Пожалуйста, не надо действовать опрометчиво.

Сыма Вэй: "? "

- Что же нам сделать? - спрашивали у Чэнь Сина местные.

- Они сказали, что в ближайшее время лодки не отплывают, - генералу Чэнь Син, конечно, изложил другую версию, - и попросили нас отдохнуть в городе. Нам придется спросить еще раз через несколько дней.

Сыма Вэй посмотрел на лица собравшихся, а затем произнес:

- Не лги мне.

- Я не лгу!

- Они сказали всего четыре слова. Как это могло превратиться в такую длинную тираду после твоего перевода?

- Вот такой язык у сяньби! Ты что, не знаешь сяньбийцев? Если ты думаешь, что я слишком многословен, тогда сам поговори с ними. Мне все равно.

- Мы пойдем на пристань, поищем лодку там, - решительно заявил Сыма Вэй.

- Постой, постой, постой...

Чэнь Син немного поразмыслил, затем спокойно улыбнулся толпе, уважительно сложив руки:

- Старшие братья, пожалуйста, помогите мне, уведомьте охрану в городе. А я хитростью заставлю его остановиться в гостинице. Если вы столкнетесь с кем-то, кто будет расспрашивать обо мне, пожалуйста, дайте им знать, что случилось.

- Что ты сказал им сейчас? - не отставал Сыма Вэй.

- Я спросил их, когда отплывают лодки.

- Но твой тон был описательным, а не вопросительным!

Чэнь Син спросил на языке сяньби:

- Где в городе можно остановиться?

Кто-то из толпы махнул рукой вдаль, указывая сторону. Чэнь Син многозначительно посмотрел на Сыма Вэя - вот видишь, я спрашивал.

Один из учёных произнес:

- Я пойду и подробно доложу императорской страже об этом деле. Будьте осторожны.

Чэнь Син быстро кивнул.

Сыма Вэй: "?"

- Он сказал, что ждать придется самое меньшее три дня, - ответил Чэнь Син, - так что идем.

Под всеобщими пристальными взглядами Чэнь Син превратился из ведомого в хозяина положения и увел Сыма Вэя прочь. Их путь проходил через рынок. Чэнь Син в глубине души был очень рад; он знал, что темный генерал, должно быть, сейчас полон сомнений, поэтому нужно придумать что-то и отвлечь его от размышлений. Экзорцист указал на товары в лавках и спросил:

- Хочешь купить немного пудры?

Сыма Вэй: "???"

- Похоже, они немного сомневаются в тебе, потому что у тебя лицо синее.

Сыма Вэй: "..."

- Нанеси немного пудры и румян на лицо, - сказал Чэнь Син. - Замажь свой цвет хоть немного. У тебя же есть деньги? Так возьми и немного потраться.

Одновременно юноша раздумывал, что если позже какие-нибудь охранники все же придут его спасать, то он скажет, что не имеет к этому никакого отношения. Он может сказать, например, будто толпе зевак показалось, что у Сыма Вэя нездоровый цвет лица, вот они и сообщили об этом властям. Все должно быть хорошо.

Но Сыма Вэй не рассчитывал тратить здесь деньги, генерал оказался без гроша в кармане.

- Можно заложить твои доспехи, - пришла идея в голову Чэнь Сина. - Этот шлем должен стоить довольно дорого.

- Ты хочешь заложить мои доспехи?

- А что еще? Разве нам не понадобятся деньги, чтобы нанять лодку? - удивился Чэнь Син. - И еще нам придется купить поесть, и одежду тоже. Даже если тебе не нужно есть, мне-то нужно.

Так Сыма Вэй был успешно обманут и отдал Чэнь Сину свой шлем. Когда они вышли из лавки, в которой заложили шлем и купили нужное для маскировки, то Чэнь Син приметил несколько птиц, отлетающих от дверей. Почему мне кажется, что я уже видел этих ворон по дороге сюда? Но все вороны в мире, как правило, черного цвета и выглядят примерно одинаково, так что он мог ошибаться.

Вспышка молнии прочертила небо от края до края, прогремел гром. Внезапно начался ливень. Люди на улице бросились бежать под укрытие, чтобы спрятаться от дождя.

Войдя в гостиницу, Чэнь Син перестал обращать внимание на Сыма Вэя. Он велел слуге приготовить горячую воду для ванны. Вымывшись и переодевшись, экзорцист почувствовал себя намного лучше.

- Давай немного прикроем твой цвет. Я помогу, - Чэнь Син внимательно взглянул на лицо Сыма Вэя и начал смешивать жирную основу с пудрой и румянами.

Генерал между тем закрыл все окна в комнате. Чэнь Син как раз закончил смешивать средство и собирался подойти к Сыма Вэю, чтобы придать живой цвет лицу мертвеца, когда тот неожиданно сам схватил юношу за запястье.

- Экзорцист, спаси меня, - едва слышно прошептал генерал.

Чэнь Син: "!!!"

Услышав это, Чэнь Син чуть не уронил пудреницу. Неожиданно он кое-что заметил. Подняв глаза к огромной балке под потолком, он смутно услышал, как дождь стучит по плиткам черепицы.

- Ши Хай послал галок, чтобы они следили за нами всю дорогу, - продолжал шептать Сыма Вэй. - Я должен отвезти тебя во дворец Хуаньмо, у меня нет выбора.

- Ты... ты... Сыма Вэй?

- Если коротко, можешь ли ты использовать Сердечный Свет, чтобы уничтожить власть Ши Хая надо мной?

- Я не знаю, - пробормотал Чэнь Син. - Ты был князем Инь Чу, когда был жив, верно? Стой, стой, ты же мертв уже почти сто лет. Почему ты не вернулся в колесо перерождений?

Снова громыхнул раскат в небе, и свет от нескольких бледных вспышек пробился в комнату.

Сыма Вэй встал. Он начал расхаживать по комнате, в его нерешительном голосе было слышно замешательство.

- Я уже не знаю, кто я такой, - генерал будто разговаривал сам с собой. - Я помню лишь отдельные моменты из того времени, когда я был живым. Во мне есть воспоминания многих людей. Большинство фрагментов, сохраненных в памяти, принадлежат Сыма Вэю, но я... я... я просто знаю, что отличаюсь от них.

- От н и х? - спросил Чэнь Син. - Сколько же из восьми князей были возрождены?

Сыма Лунь в Чанъане. Сыма Юэ на Севере. И Сыма Вэй - третий из князей, обращенных в демонов засухи, которого видел Чэнь Син.

- Шесть, - ответил Сыма Вэй. - Ши Хай хочет захватить тебя и, используя силу негодования, усовершенствовать заключенный в тебе Сердечный Свет, превратить его в око Поля Десяти Тысяч Духов и принести в жертву Божественному Демону.

- Что за Поле Десяти Тысяч Духов? - тут же задал вопрос Чэнь Син.

- Существует семь Полей Десяти Тысяч Духов. Я лишь об одном или двух слышал из их разговоров. Каждое управляется при помощи магического предмета и силы негодования. Если одновременно объединить мощь всех семи полей, то Божественный Демон вернется к жизни. Он пробудил нас, восьмерых князей, чтобы мы охраняли их для него.

Чэнь Син молчал. Сыма Вэй продолжил:

- Зеркало Инь Ян и Барабан Чжэн были созданы Ши Хаем. Оба этих предмета уже попали в ваши руки. Что касается Полей Десяти Тысяч Духов, я знаю лишь, что одно из них находится в Чанъане.

- А как насчет других магических предметов?

Сима Вэй покачал головой. Видимо, даже он не знал многого из тайных сведений.

- Где прячется Ши Хай? - продолжил допытываться Чэнь Син.

Сима Вэй снова медленно покачал головой.

- Что же я могу для тебя сделать?

- Ты можешь убить его? Как только ты его убьешь, я обрету свободу.

Но Чэнь Син не знал даже, из каких демонов был этот Ши Хай, не говоря уже о том, чтобы выяснить, где он укрылся. Убить его. Легче сказать, чем сделать.

- Ши Хай дал тебе задание доставить меня обратно на Центральные равнины. Так разве вы не условились о месте встречи? - снова спросил Чэнь Син.

Сыма Вэй тоже взглянул наверх и ответил:

- Птицы постоянно следят за нашим передвижением. После того, как мы вернемся на Центральные равнины, он, естественно, узнает и пошлет людей. Они сами найдут нас.

Чэнь Син, подняв руку, дал понять, что ему надо немного времени на размышление. Так много всего - Поля Десяти Тысяч Духов, Ши Хай, Божественный Демон... магические артефакты...

- Сейчас мы далеко от Ши Хая, - продолжил Сыма Вэй, - и его контроль надо мной значительно слабее из-за расстояния. Ты должен найти способ освободить меня.

- А что потом? - сказал Чэнь Син. - Что ты будешь делать после того, как освободишься?

- Не знаю, - тихо произнес Сыма Вэй. - Но я знаю, что больше не хочу быть его рабом.

- Я... Я могу попробовать, - пообещал Чэнь Син, - я просто боюсь, что не смогу этого сделать. Без поддержки духовной Ци небес и земли сила Сердечного Света слаба.

Слова Сыма Вэя перевернули все, что Чэнь Син считал правдой. В одно мгновение экзорцист все-все понял. И сразу же на крыше раздалось резкое воронье карканье.

- Он начинает подозревать, - Сыма Вэй встал и распахнул окно. Проливной дождь безжалостно хлестал, заливая подоконник. Ливень становился все сильнее и сильнее. Не было видно ничего, кроме сияющей белой водяной завесы. Чэнь Син хотел было подойти поближе к окошку, чтобы взглянуть, но Сыма Вэй сделал незаметный предупреждающий жест. Вороны сидели прямо под краем черепицы, уставившись внутрь комнаты.

- Отпусти меня, - беззвучно, одними губами произнес Чэнь Син.

Сыма Вэй не отвечал. Он смотрел на Чэнь Сина, и взгляд его казался каким-то мутным. Чэнь Син не мог угадать, о чем думает генерал, но среди дробного стука дождя юноша различил едва уловимый лязг оружия.

Экзорцист закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, и неожиданно в темноте под веками вспыхнул Сердечный Свет.

Сыма Вэй продолжал молча смотреть на Чэнь Сина. В голове экзорциста промелькнула мысль: А что если сделать это? Прямо сейчас? Никогда прежде он не пытался влить силу Сердечного Света в князя демонов засухи и даже просто в обычного Ба. Если он сможет сделать это, рассеется ли негодование в его теле? А если рассеется - поможет ли это уничтожить связь с Ши Хаем? Или это сожжет мертвое тело дотла?

Мягкий шар света возник в руке Чэнь Сина. Юноша приподнял ладонь. Сыма Вэй, развернувшись, по-прежнему смотрел на него. Рука генерала потянулась к оружию; подсознательно он, казалось, боялся Света, но делал все возможное, чтобы удержаться от нападения на Чэнь Сина.

Чэнь Син сделал глубокий вдох. И именно в этот момент -

- раздался грохот. Сян Шу ударом меча пробил кирпичную стену и влетел внутрь!

- Ложись! - крикнул кочевник. - Сердечный Свет!

Вороны снаружи зашлись в безумном грае, а Сыма Вэй выдернул меч из ножен!

Чэнь Син убрал Сердечный Свет. В тот момент, когда он наклонял голову, клинок Сян Шу пронесся над спиной юноши, нацеленный прямо в Сыма Вэя. На генерале не было доспехов - лезвие попало точно в грудь, ребра мертвеца с глухим стуком провалились внутрь. От мощного удара защитника Сыма Вэй вылетел из окна и полетел, как воздушный змей, у которого обрезали веревку! Раздался еще один удар - тело князя пробил крышу соседнего дома, черепица с грохотом посыпалась наземь!

Чэнь Син поднял глаза, и взгляд его уперся прямо во взгляд Сян Шу. Кочевник был одет в охотничью одежду и выглядел сейчас совершенным дикарем. Весь мокрый, с красными от недосыпания глазами - было ясно, что он почти без отдыха преследовал их в течение всех десяти дней. Сян Шу не стал подходить к окну, чтобы взглянуть наружу. Левой рукой он крепко обхватил Чэнь Сина, сделал шаг назад, с силой подпрыгнул и, пробив покрытие, вылетел сквозь него на крышу!

Проливной дождь хлестал так, будто в небе открылась огромная дыра. Чэнь Син моментально вымок с головы до ног. Пока Сян Шу тащил его по скользким плиткам крыши, нога юноши соскользнула. Галки, одна за другой взлетели со своего поста, но под таким ливнем их отяжелевшие от воды крылья двигались вяло. Отовсюду послышались арбалетные выстрелы - стража императора Дунъина прикрывала Сян Шу и Чэнь Сина, пока они уходили.

- Когда ты пришел? - крикнул Чэнь Син, пытаясь перебить шум дождя.

- Только что! - так же ответил ему Сян Шу.

Чэнь Син обернулся и заметил, как некая серая фигура со свистом взлетела с земли наверх, взмахнув длинным мечом - это был Сыма Вэй, одетый в обычные серые одежды. От него исходила волна силы - и плитки черепицы, оказавшиеся на ее пути, поднимались и кружились в воздухе.

Сян Шу, обняв Чэнь Сина, повернулся боком, а затем они вместе соскользнули по скату крыши на землю. Стрелы стражников посыпались дождем и в считаные мгновения закрыли небо, преградив путь Сыма Вэю.

- Остерегайся ворон...

- Ты можешь бежать?! - крикнул Сян Шу.

- Могу! Могу!

Оба они насквозь промокли, но сердце Чэнь Сина было переполнено счастьем; наконец-то ты пришел! Я знал, что ты придешь! Все тревоги исчезли без следа, когда юноша схватил Сян Шу за руку и побежал с ним под дождем.

Сян Шу на бегу постоянно оборачивался в ту сторону, где должен был быть Сыма Вэй. Обычные стрелки вряд ли смогли бы остановить его. Князя следовало заманить туда, где не было бы много людей.

- Я больше не могу бежать! - Чэнь Син был на последнем издыхании. - Неси меня!

Сян Шу: "..."

Внезапно послышался крик. Сыма Вэй, размахивая своим клинком, срезал путь и соскользнул с крыши на небольшой улочке. Ближайший стражник тут же бросился на него, закрывая собой вход в переулок:

- Уходите отсюда, быстро!

Чэнь Син поневоле испытал чувство признательности к этому незнакомому человеку. Сян Шу уже спас того, кого собирался, поэтому не стал вступать в ненужный бой. Он выбежал из того переулка, таща за собой изнемогающего экзорциста. Внезапно перед ними оказался большой отряд всадников. Пока Чэнь Син изумленно обдумывал увиденное, полагая, что они столкнулись с врагами, предводитель воинов, облаченный в доспехи, показал им рукой, что следует бежать налево А отряд поднял клинки, готовый броситься в битву в переулке.

- А как ты узнал, что меня взяли в плен? Я и не думал, что ты придешь!

- Ты смерти моей хочешь! - сердито рыкнул на юношу Сян Шу, утирая дождевые потоки с лица.

В этот момент раскатисто грохнул гром, поэтому Чэнь Син не расслышал, что ему ответили. Улыбнувшись, он переспросил:

- Что? Что ты сказал?

- Ничего! У меня горло болит!

И они снова бросились бежать - вдоль длинной улицы, навстречу проливному дождю.

Пристань появилась неожиданно - только что вокруг были здания, и вдруг перед ними открылось ровное, пустое на несколько ли во все стороны пространство. Прямо сейчас большой корабль у причала поднимал якорь и разворачивал паруса, готовясь отчаливать в такую жуткую грозу.

Сян Шу оглянулся. Чэнь Син снова спросил:

- Кто это там был, только что? Ты его знаешь?

- Император Дунъина, - небрежно ответил Сян Шу. Он забросил меч за спину, а экзорциста подхватил на руки, как невесту -

Там временем Сыма Вэй в переулке за пристанью набирал скорость. Полы его халата впитали так много воды от дождя, что набрякли и волочились по земле, поэтому каждый раз, когда князь в прыжке упирался ногой в кирпичную стену, вокруг него, как вокруг водяной бомбы, веером разлетались блестящие брызги, а стена с грохотом разбивалась на куски. После каждого такого прыжка демон ускорялся, всякий раз поднимая вокруг себя сильный ветер, а затем взмахнул клинком, направляя лезвие в сторону беглецов.

Сян Шу, разбегаясь, сделал несколько шагов с Чэнь Сином на руках. Последний шаг пришелся на деревянный ящик, которому суждено было оказаться раздавленным на куски, а Сян Шу, оттолкнувшись от земли, одним прыжком перемахнул на палубу корабля, который находился ни много ни мало, а в трех чжанах (10) от причала!

Едва Сян Шу и Чэнь Син оторвались от земли, Сыма Вэй вонзил свой меч в землю с силой, способной потрясти небеса. Воздух позади него взорвался, мостовая превратились в пыль! Среди этого сотрясающего землю хаоса Сян Шу перелетел вместе с Чэнь Сином на борт огромного корабля!

Удар Сыма Вэя оказался не завершен. Сян Шу и Чэнь Син свалились на палубу, проскользив по мокрым доскам еще около чжана. Моряки на корабле дружно отпрянули назад, в изумлении уставившись на двух неожиданных пассажиров.

В глазах Чэнь Сина мелькали звездочки от такого жесткого приземления. Он попытался встать. Задыхающийся Сян Шу, опираясь на меч, сумел сесть. Струйки воды бежали по его телу.

Сыма Вэй вспрыгнул на крышу самого высокого здания, выходящего к пристани, и сверху уставился на этих двоих, ускользающих от него на корабле.

Чэнь Син с трудом переводил дыхание. Сян Шу медленно поднялся на ноги. Поскальзываясь на палубе, экзорцист подошел к борту и бросил взгляд на Сыма Вэя. Сердце его переполняли самые разные эмоции.

- Наконец-то он перестал преследовать нас, - задыхаясь, пробормотал юноша.

Воины Дунъина плотным кольцом окружили дом, на крыше которого стоял несгибаемый Сыма Вэй. Левая рука темного генерала расположилась на рукояти меча, тогда как правое запястье лежало строго горизонтально. Вокруг тела демона все сильнее бушевала настоящая буря. Огромный столб потаенной злобы взмыл к небесам!

Сян Шу: "..."

Корабль к этому времени находился где-то в пятидесяти шагах от Сыма Вэя. Команда корабля начала поворачивать арбалет, направляя его в сторону преследователя, но это ничуть не смутило Сыма Вэя. Негодование вибрирующей дугой собралось вокруг его меча. Князь начал вращать меч, и с каждым кругом темный полумесяц злобы все сильнее напитывался ужасающей мощью. Если демон опустит меч, то все это негодование, сосредоточившееся в дуге, перевернется и со свистом разрежет корабль надвое!

Сверкнула еще одна молния. В ее ослепительном свете на мгновение проявились испуганные лица людей на пристани и на корабле.

Сян Шу поднял свой меч и произнес:

- Передай мне всю твою ману.

- Нет, нет, нет! - сразу же запротестовал Чэнь Син. - Мы умрем! Не валяй дурака! Этот корабль будет уничтожен!

Да, возможно, Сян Шу и будет способен сопротивляться Сыма Вэю, пока тот размахивает своим клинком, но это одно дело. Даже если этот корабль не будет разрублен генералом, то все равно будет опрокинут бушующими волнами!

- Не действуй опрометчиво! - в голосе Чэнь Сина слышались панические нотки. - Подойдет все, что угодно. Юпитер! Спаси меня...

Сыма Вэй поднял свой длинный меч, намереваясь нанести решающий удар, способный расколоть небеса, и как раз в этот момент в небе сверкнула молния.

Буммм! Грянул гром. Молния пробила вниз и ударила в поднятый клинок Сыма Вэя, который стоял на самой высокой крыше. Весь дом мгновенно был разнесен на куски. Обгоревшее до хрустящей корочки тело мертвого князя рухнуло на землю. Накопившееся негодование взорвалось на месте и исчезло без следа.

- Ах, как же это пришлось вовремя, - пробормотал Чэнь Син, - это так здорово. Разве я не просил тебя не действовать необдуманно? Видишь, к чему это приводит - в тебя только что ударила молния.

Полностью обессиленный, экзорцист соскользнул по борту корабля и сел на палубу.

***

Примечания:

(1) "识时务者为俊杰" Анлейт переводит эту цитату как "a wise man submits to circumstances" ("мудрый человек приспосабливается к обстоятельствам"- в этом виде она встречается в переводах нескольких новелл на русский). Полный вариант фразы на английском подается как цитата Конфуция и выглядит так: "As the water shapes itself to the vessel that contains it, so a wise man adapts himself to circumstances." ("Как вода приспосабливается к сосуду, в котором находится, так и мудрый человек приспосабливается к обстоятельствам."). Однако Байду, не упоминая Конфуция, утверждает, что эти слова были произнесены отшельником Сымой Хуэем, жившим много позднее Конфуция, и прозвучали в другом контексте. Сыма Хуэй обитал в то время на горе Лунчжун (той самой, под Сянъянем, где воскресили Сыма Вэя). Когда тогдашний губернатор, прознав о том, что на его землях проживает мудрец, пришел спросить совета о текущих делах в мире, Сыма Хуэй ответил ему: "平庸的书生文士怎么会认清天下大势? 能认清天下大势的人才是杰出人物" (примерный перевод: "Как может этот посредственный книжник и писец уловить веяния времени в мире? Мудрец, способный понять течения времени - это воистину благородный муж.").

(2) Подразумевая, что после своего ухода он не будет больше мешать обязанностям Сян Шу.

(3) Традиционное китайское блюдо из клейкого риса, который вместе с начинкой заворачивается в бамбуковый или другой плоский лист и готовится на пару́. Если видели в дорамах, как кто-то разворачивает лист с рисом внутри - вот он как раз цзунцзы и ест.

(4) Цзюнь (郡) - территория, объединяющая в себе несколько округов. Чжо-цзюнь объединял в себе 8 округов, находящихся в северо-восточной части империи, и в реальности граничил с государством Когуре.

(5) Что касается местности, в которой будут происходить события этой главы. В изначальном варианте новеллы Сыма Вэй и Чэнь Син после Ючжоу оказывались на землях государства Когуре, в Пхеньяне, одном из крупнейших городов и тогдашней, и современной Кореи. Эта версия была переведена анлейтом и зафиксирована на бумаге. Однако меньше года назад, уже после выхода печатного издания, по неизвестным причинам автор решил, что в электронной версии на jjwxc.net место действия следует изменить. Вместо Когуре появился Дунъин (东瀛, это, на минуточку, самая что ни на есть Япония), вместо королевства Силла - острова Рюкю, вместо Пхеньяна - город Фэйняо (飞鸟, по-японски эти иероглифы читаются как Асука, была такая значимая местность в Японии в те времена, сейчас так называется село на острове Хонсю), вместо простых корейских воинов - чистопородные самураи. Миры в новелле сместились, в угоду непонятно чему. Хотя те, кто интересуется современным Китаем, думаю, понимают, что там часто многое перекраивается из-за сложностей в отношениях с соседями. В самом Китае есть городской округ Дунъин, однако это явно не те земли, потому что 1) это не "восточное море" 东瀛, а "восточный лагерь" 东营 , и 2) это место находится значительно южнее Великой Стены, а наши путешественники, не пересекая застав,двигались вдоль Стены с северной, внешней стороны. Чтобы не городить чушь с Японией, потому что через море Сыма Вэй и Чэнь Син не переправлялись, и одновременно следовать автору, было решено просто транслитерировать новые географические названия, не привязывая их к реальным. Некие восточные земли Дунъин со своим собственным ваном-императором, крупнейший город этого государства Фэйняо, где-то поблизости от моря или крупной реки. Я бы не излагала это все, если бы среди читателей не было тех, кто читал анлейт и кто знает, что "там же Когуре". Уже не Когуре. Очень интересно, как этот момент будет изображен в маньхуа.

(6) Дунху - "восточные ху", "восточные варвары" - племенной союз кочевников на северо-востоке от Центральных равнин, на западе граничивший с землями сяньби.

(7) Первоначально шла речь об императоре Когуре Сосуриме, пришедшем к власти в 371 году, за 9 лет до событий, происходящих в новелле. Император Е Линь - лицо выдуманное, насколько я поняла.

(8) Конфуцианство. Китайцы называют философскую систему Конфуция 儒家 - жусюэ - «школа ученых», «школа ученых книжников», «школа образованных людей».

(9) Автор говорит про промежуток времени длительностью шесть веков. Династия Хань находилась у власти, начиная с 206 года до н. э, династия Цзинь на момент новеллы (380 год н.э.) находится на троне, династия Вэй ей предшествовала.

(10) Больше шести метров.

Глава 47. Приглашение

«А я просто хочу, чтобы это застолье никогда не кончалось»

Спустя час Сян Шу и Чэнь Син выглядели так, будто их только что выловили из воды. Капитан много говорил, активно при этом жестикулируя, Чэнь Син же успевал только непрерывно кивать ему в ответ. Сян Шу сидел на палубе, привалившись к деревянной стене рядом с каютой капитана, и слушал с закрытыми глазами.

Это была торговая джонка (1), направлявшаяся из Дунъина на юг в Цзяннань (2). Следуя обычному маршруту, она сперва плыла в Шанъюй, затем поворачивала на север, заходила в Цзянькан (3) и Цзяочжоу, после чего возвращалась обратно в Фэйняо. Перед отплытием трюмы заполнялись женьшенем, изделиями из кожи и другими подобными товарами. Обратно с юга везли чай, шелк и фарфор. Капитан был ханьцем. Прожив на свете немало лет, он впервые видел такое чудовище, как Сыма Вэй, и потому долго расспрашивал Чэнь Сина, но в ответ услышал лишь какой-то вздор из народных преданий. Правда, вдобавок к этому, юноша упомянул, что сам он экзорцист, а Сян Шу - его Защитник, и что они вместе занимаются избавлением людей от монстров. С этим же монстром они столкнулись в горах (4), и он преследовал их всю дорогу. К счастью, в самый последний момент небеса прониклись к ним сочувствием и ниспослали божественный удар молнии.

- Силы побереги, - с раздражением сказал Сян Шу, который уже больше не мог это слушать. - Или ты не устал?

Пока Чэнь Син говорил, он достал деньги, полученные под залог за шлем Сыма Вэя, и вручил их капитану.

- Теперь вы знаете, что с нами произошло. Примите эту плату за проезд как скромное выражение нашей признательности. Пожалуйста, позвольте нам остаться на вашем корабле...

- Вы уничтожаете зло во имя людей, я не приму это! Я не могу принять это! - капитан отказался от денег и тут же предложил: - Если вы не против, то, пожалуйста, оставайтесь на несколько дней на моем корабле.

Выходя в море, люди больше всего боятся штормов и монстров из легенд. С экзорцистом, способным вызвать божественную молнию, на борту это плавание обещало быть очень спокойным. О большем счастье капитан и не мечтал. Он быстро приготовил для этих двоих чистую каюту, чтобы они могли отдохнуть.

Судно везло много товаров, а также нескольких ученых из Фэйняо, направлявшихся на юг на учебу. Капитан предоставил Сян Шу и Чэнь Сину лучшую из имеющихся у него кают. Там было окно и только одна кровать. Впрочем, Чэнь Син и этим был крайне доволен.

По словам капитана, это было его первое плавание на юг в этом году, и оно много для него значило. Несмотря на шторм, ему все равно пришлось поставить паруса. Буря сегодня довольно сильная, но все должно наладиться, как только они минуют зону ливня и выйдут в открытое море. Он даже велел своим людям приготовить в их каюте теплую воду, чтобы эти двое могли согреться.

Чэнь Син полдня бегал под проливным дождем, так что вся его одежда, и верхняя, и исподнее, промокла насквозь. Войдя в каюту, он не удержался и чихнул.

- Как ты узнал, что меня похитили? - спросил Чэнь Син и выжидающе посмотрел на Сян Шу.

- А я и не знал, что тебя похитили, - небрежно ответил Сян Шу.

- Тогда почему ты...

- Я подумал, что ты опять самовольно сбежал, и отправился следом, чтобы поколотить тебя.

Чэнь Син предпочел никак на это не отвечать. Сян Шу запер дверь на засов и начал снимать одежду, знаком предложив юноше последовать его примеру.

- Давай снимай это, - Сян Шу уставился на Чэнь Сина, будто видел его впервые в жизни. - Чего стоишь-то просто так?

Чэнь Син внезапно почувствовал себя немного смущенным. Он снял одежду и бросил ее Сян Шу, затем, совершенно обнаженный, запрыгнул в кровать и укрылся одеялом. Сян Шу даже не пытался его избегать. Он снял всю одежду, раздевшись догола, и обернул вокруг талии полотенце. Свернув свою одежду, он положил ее в корзину, после чего открыл дверь и оставил корзину у входа. Туда же он положил немного денег и дал указания команде корабля выстирать ее, накрахмалить и завтра высушенной вернуть обратно.

Итак, они оба остались без одежды, и им ничего другого не оставалось, кроме как провести весь день вдвоем в каюте, не стесняясь собственной наготы.

- Сян Шу? - снова позвал Чэнь Син.

Сян Шу совершал омовение в комнатке за перегородкой и знаком позвал Чэнь Сина тоже помыться. Войдя в комнатку, юноша радостно воскликнул:

- Тут есть горячая вода?! Здорово!

Когда Чэнь Син вышел, то обнаружил, что им подали горячую пищу: рыбу, чашку вареных креветок и немного вяленой свинины, а также кувшин подогретого вина. Очевидно, все это доставили из кают-компании по приказу капитана. Сян Шу сидел, прикрыв промежность полотенцем, и наливал себе выпить.

Наевшись досыта и выпив вина, Чэнь Син, наконец, почувствовал себя лучше. Юноша лежал на внутренней половине кровати, прижавшись к стене, и его сердце бешено колотилось. Это был не первый раз, когда он оказывался без одежды в присутствии Сян Шу, и не первый раз, когда спал с ним в одной постели, но почему-то именно сейчас его охватило смущение.

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина так, будто тоже пребывал в некоторой нерешительности.

- Поспишь? - спросил Чэнь Син, отодвинувшись еще дальше к стене. - Отдохни немного.

Даже если плавание пройдет без происшествий, джонке, направляющейся к Янцзы, потребуется не менее полмесяца, чтобы добраться до Шанъюя. На протяжении всего путешествия им с Сян Шу придется делить одну каюту на двоих... Хотя, когда они были в Чилэчуане, они и ели, и жили под одной крышей. Так почему же сейчас возникли какие-то проблемы? Неужели потому, что они вынуждены спать на одной кровати?

Обстановка в каюте отчего-то вдруг стала несколько неоднозначной.

Сян Шу убрал полотенце, уже без него подошел к кровати и лег рядом с Чэнь Сином, укрывшись с ним одним одеялом.

Чэнь Син случайно дотронулся до обжигающе горячей кожи Сян Шу, и на пару мгновений они легонько соприкоснулись. Сердце юноши зашлось в безумном ритме, неосознанно он отпрянул назад. Сян Шу, казалось, почувствовал возникшую неловкость и сделал все возможное, чтобы не допустить соприкосновения их тел, пока не спеша устраивался на кровати.

Снаружи бушевала буря, корабль качало. Кровать была маленькой и чрезвычайно узкой. Укрывшись одеялом, Сян Шу уперся одной ногой в изножье, чтобы его не мотало, и он не прижимал Чэнь Сина к стене. Юноша же, в свою очередь, постарался как можно ближе придвинуться к переборке.

- Я... - Чэнь Син хотел начать разговор, чтобы отвлечься. А еще он украдкой немного повернулся в кровати, испугавшись, что Сян Шу заметит реакцию его тела. Прямо здесь и сейчас, пылающее тело под одеялом, вмиг нахлынувшие ощущения от краткого, не стесненного никакими барьерами, соприкосновения их тел - все это моментально заставило воображение юноши неудержимо разыграться.

- Что? - в голосе Сян Шу тоже чувствовалась некоторая неловкость.

- Ты, должно быть, устал, - Чэнь Син повернул голову и посмотрел на Сян Шу.

- Да ничего, - глаза Сян Шу оставались открытыми, он отрешенно глядел в потолок.

Буря не стихала, заставляя джонку качаться на высоких волнах. Окно плотно не закрывалось, и через него в каюту задувал промозглый ветер. Стояла ранняя весна, плавающие льдины только начинали таять, и погода была отнюдь не теплой. Чэнь Син натянул на себя одеяло, продолжая трястись под ним от холода.

- Когда ты собираешься вернуться? - юноша только сейчас вспомнил об этом. Когда они снова воссоединились, ему все казалось таким естественным, что он даже забыл спросить Сян Шу про Каракорум и Чилэчуань.

Сян Шу не ответил, и Чэнь Син подумал: "И это снова моя вина, я заставил тебя преодолеть тысячи ли и примчаться сюда, чтобы спасти меня. Судно плывет на юг, и неизвестно, когда ты сможешь вернуться обратно."

- Ты... сказал своим соплеменникам? - спросил Чэнь Син.

- Что? - безразлично отреагировал Сян Шу.

- Что идешь спасать меня.

- Нет, - равнодушно ответил Сян Шу.

- А что насчет Сяо Шаня? - снова спросил Чэнь Син.

- Отправил его назад, - сказал Сян Шу. - Хотя не знаю, смогут ли хунну с ним справиться.

- Выходит, ты направляешься со мной на юг? - решил уточнить Чэнь Син.

Сян Шу слегка повернулся, меняя положение своего тела в кровати, и ответил:

- Посмотрим.

- Давеча в разговоре с капитаном, - помолчав немного, произнес Чэнь Син, - я просто так это сказал, не обращай внимания на мои слова.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина, в его взгляде читалось легкое удивление. Он понял, что юноша имел в виду: Чэнь Син представил Сян Шу как Защитника, не спросив его мнения на этот счет, и теперь боялся, что тот снова рассердится.

- Спасибо, - с улыбкой сказал Чэнь Син. - Хотя я не знаю, что ты обо мне думаешь, но мне казалось, ты больше не придешь за мной.

- Почему? - Сян Шу ответил вопросом на вопрос. - Так вот каким ты меня видишь?

- Ты - Великий Шаньюй, - бросился объяснять Чэнь Син, - у тебя есть свои обязанности, и вернись ты обратно, тебя невозможно было бы за это винить... Сян Шу, я вот что хочу сказать, если ты не против...

Сян Шу слегка нахмурился, но продолжил смотреть на Чэнь Сина. Набравшись смелости, юноша, наконец, высказал то, что было у него уме. Хотя однажды Сян Шу уже отказал ему, сейчас они, надо полагать, знали друг друга лучше, чем тогда, и Сян Шу убедился, что у них одна цель, поэтому...

- ...обещаю, долго это не продлится, - сказал Чэнь Син, опасаясь снова услышать в ответ "нет". - Можешь ли ты какое-то время вот так сопровождать меня? Я больше ни слова не скажу про то, чтобы ты был Защитником, и про все остальное, но я знаю, что, полагаясь только на себя, я, скорее всего, не смогу...

Сян Шу вдруг отвернулся от Чэнь Сина и размеренно произнес:

- С самого детства, я знал, что однажды стану Великим Шаньюем шестнадцати племен.

Чэнь Син в изумлении уставился на Сян Шу. Его переносица, губы и контуры лица отличались исключительным совершенством, и это было вовсе не результатом использования румян и белил. Напротив, ему была присуща особая мужская красота.

- После кончины отца, - слегка нахмурившись, продолжил Сян Шу, - бремя обязанностей Великого Шаньюя пришлось, естественно, нести мне (5). Дела людей моих племен - мои дела, беды, с которыми они сталкиваются, также и мои беды.

- Да, - сказал Чэнь Син, - я так и думал, что однажды тебе придется вернуться. И если ты захочешь, я не могу настаивать...

- Потом вдруг, - продолжал Сян Шу, - ко мне явился ты, сказал, что тебе нужен Защитник и что именно я - этот самый Защитник. В итоге, мои обязанности расширились от ответственности за Чилэчуань до ответственности за целый мир.

- Я тоже не хочу, но... - обреченно произнес Чэнь Син.

- Однако за все это время, никто ни разу не спросил, чего я хочу. Никогда, - серьезно сказал Сян Шу. - Они не спрашивали меня: "Шулюй Кун, а ты хочешь быть Великим Шаньюем?" И ты никогда меня не спрашивал, хочу ли я быть твоим Защитником.

Договорив, Сян Шу снова нахмурился, а затем повернул голову и посмотрел на Чэнь Сина, будто надеялся найти ответ, глядя на выражение его лица. Потом он вдруг перестал хмуриться, лицо его расслабилось, и он поднял бровь, продолжая смотреть на Чэнь Сина.

- Теперь я понял, Сян Шу, - Чэнь Син неожиданно улыбнулся. - Так вот в чем было дело, ты думал, я не уважаю тебя. Это моя вина, тогда... я действительно не особо об этом задумывался.

- Я - не то, что ты, - ответил Сян Шу. - Ты хочешь быть экзорцистом...

- Конечно же, нет, - на этот раз Чэнь Син не побоялся перебить его. - Если бы я мог выбирать, думаю... я никогда бы не стал им по доброй воле. Признаю, поначалу мне и в голову не приходило считаться с твоими желаниями, но позволь мне тоже кое-что объяснить. Я такой же, как ты. Есть масса вещей, которые мне приходится делать, и у меня нет другого выбора.

- Тогда почему ты хочешь быть экзорцистом? - недоумевая, спросил Сян Шу. - Разве ты не можешь быть самим собой?

- Естественно, я хотел бы этого! Я тоже хотел бы быть самим собой и часто спрашиваю: "Почему я?" - Чэнь Син вспомнил самый первый раз, когда попытался контролировать зеркало Инь Ян, вспомнил тот голос, что прозвучал в его сердце (6). - Но мой отец, когда был жив, часто говорил: "Откуда в этом мире может взяться столько людей, которые могут делать то, что им хочется?" В этой жизни поистине благословенны те, кто могут жить, как хотят. Гораздо больше людей живут, просто повинуясь Небесному мандату (7) и неся бремя, которое должны нести. Спору нет, это очень несправедливо. Однако, если посмотреть на все с другой стороны, разве это не те ожидания, которые Небеса (8) возлагают на каждого из нас?

- Ожидания? - в интонации, с которой Сян Шу сказал это, явно слышалось неодобрение. - Да это просто покорность.

Чэнь Син понял, почему Сян Шу поначалу отказался становиться Защитником.

- Мы, как бы это сказать, просто покоряемся так называемой воле Небес.

Джонка качалась на волнах. Дождь, похоже, перестал, и теперь слышались только звуки волн, разбивающихся одна за другой о борт корабля. Чэнь Син и Сян Шу лежали рядом в тишине. Какое-то время оба молчали.

- А чего бы тебе хотелось? - Чэнь Сину казалось, будто он увидел Сян Шу с новой стороны и стал лучше его понимать. Сейчас, внезапно почувствовал юноша, их беседа протекала крайне спокойно и умиротворенно, и это умиротворение шло из самой глубины их сердец. Отрезанные от внешнего мира, они воспринимали друг друга как равных, отчего каждому из них открывалась самая суть собеседника.

- Иногда, - сказал Сян Шу. - мне хочется, чтобы мама снова была жива, и чтобы отец тоже был жив, и мы жили вместе за Великой стеной, как прежде.

Чэнь Син не удержался и взглянул на Сян Шу, но тот лежал с закрытыми глазами.

- Но всё совсем не так, как хотелось бы. Все они мертвы, - тихо произнес Сян Шу. - И мой аньда тоже мертв. Все ушли... Это как застолье во время Праздника конца осени. Закончив пить, люди прощаются и расходятся по своим делам. Сказать, чего я хочу, довольно просто и вместе с тем очень сложно... А я просто хочу, чтобы это застолье никогда не кончалось.

На какое-то время Сян Шу полностью погрузился в собственные мысли. Он вспомнил тот день, когда прощался с соплеменниками, оставшимися в Каракоруме, но не стал делиться с Чэнь Сином подробностями.

Этот разговор казался бессмысленным, но для Чэнь Сина он, похоже, означал начало нового этапа в жизни, которая, впрочем, не продлится долго, - совсем как судно, что преодолело шторм и теперь плыло по спокойным, тихим водам.

- И всякий, кто знает меня, говорит,

Что скорбь в моем сердце и страх.

А тот, кто не знает меня, говорит:

"Что ищет он в этих полях?"

О неба лазурная даль в вышине,

Кто пыль запустенья разнес по стране? - тихо пропел (9) Чэнь Син, подстраиваясь под ритм покачивавшегося на волнах корабля.

- Ну а ты? - просил Сян Шу.

- Наверное, - нерешительно ответил Чэнь Син, - я бы хотел отправиться в путешествие по Поднебесной, посетить места, о которых только читал в книгах, но никогда не видел воочию, - стоило ему начать говорить, и образ будущего обрел для него более четкие очертания. - Объехав все горы, реки и моря, я бы вернулся на берега Янцзы, нашел бы живописное место и остался там жить. Я бы посадил в своем саду глицинии (10), и когда они зацвели бы... - Чэнь Син печально улыбнулся и продолжил, - я мог бы читать книги, сидя под шпалерой с цветами. Как тебе, нравится? Если бы представился такой случай, ты мог бы навестить меня в моем доме. Было бы здорово, если бы ты захотел остаться и больше не уезжать, если бы представился случай... Эх, если бы только такой случай представился...

Чэнь Син поднял руку, и на его ладони слабо замерцал Сердечный Свет. Он мягко прижал ее к обнаженной груди Сян Шу под одеялом. В тот момент сила Сердечного Света совпала с четким и мощным сердцебиением Сян Шу, и из-под одеяла показался яркий свет.

- Сян Шу, - сказал Чэнь Син, - я хотел бы попросить тебя об этом еще раз, попросить как подобает.

Сян Шу по-прежнему пристально смотрел на Чэнь Сина.

- Прежде чем будущее настанет, - произнес юноша, - не мог бы ты какое-то время сопровождать меня? Несмотря ни на что, ты нужен мне. Теперь я понимаю, ты не хочешь, чтобы тебе навязывали обязанности. Я просто хочу спросить, если бы у тебя снова был выбор, не мог бы ты...

- Я подумаю, - ответил Сян Шу.

Чэнь Син улыбнулся. Он знал, что в случае с Сян Шу эти слова означали согласие.

Буря стихла. Большая джонка продолжала плавание. Яркая луна освещала мир. Дул свежий ветер, заставляя корабль на полных парусах скользить по серебристо-белому морю.

- Иногда мне кажется, - умиротворенно прошептал Чэнь Син, - эта так называемая ответственность означает, что есть кто-то, кто нуждается в тебе. Будь то Поднебесная, целый мир, простые люди или все живые существа... за помощь этим "нуждающимся" никогда не будет предложено вознаграждение, но нам всегда хочется сделать все возможное, чтобы оправдать их ожидания. Ведь именно так поступает любой человека, когда в нем нуждаются другие. Разве это не прекрасное чувство?

Сян Шу не ответил. Чэнь Син свернулся калачиком под одеялом. Прошло довольно много времени, и он подумал, что Сян Шу, должно быть, заснул.

- Ты замерз? - вдруг спросил Сян Шу.

- Нет.

Та часть одеяла, которой укрывался Чэнь Син, была слегка влажной. Из-за этого он чувствовал дискомфорт и никак не мог перестать дрожать.

- Двигайся ближе, - предложил Сян Шу.

Чэнь Син привалился к его боку, и ему тут же стало теплее. Внезапно налетела высокая волна, и джонка накренилась. Сян Шу убрал ноги и обнял Чэнь Сина, которого буквально толкнуло в его объятья. Чэнь Син всем телом прильнул к обнявшему его Сян Шу, и дыхание юноши моментально участилось. Он слегка отодвинул нижнюю часть тела, чтобы ситуация не стала слишком уж неловкой для них обоих.

Волны налетали одна за другой, постоянно толкая его к Сян Шу. Чэнь Син хотел как-то удержаться, он поднял руку, но не нашел, куда ее положить. Спустя какое-то время он просто положил ее Сян Шу на плечо и обнял его за шею, так что теперь они лежали, плотно прижавшись друг к другу.

- Понял, - сказал, наконец, Сян Шу.

Но Чэнь Син этого уже не слышал. Он заснул очень быстро. Тело Сян Шу было таким теплым, что он не мог избавиться от желания теснее прижаться к нему. Однако юноша чувствовал, что Сян Шу постоянно беспокойно ерзал, будто он весь извелся от мучений, доставляемых Чэнь Сином. Он спал урывками, постоянно просыпаясь. В конце концов, ему уже стало все равно, он просто перестал сдерживаться и обнял Чэнь Сина.

Наступило утро. Проснувшись, Чэнь Син обнаружил свою одежду аккуратно сложенной возле изголовья. А еще он заметил, что был укрыт новым одеялом. Это немало удивило его. Юноша был уверен, что одеяло заменили - сегодня кровать определенно выглядела иначе, чем вчера.

- Сян Шу? - позвал Чэнь Син. - Сян Шу? Да где же он?

Юноша позавтракал, а после вышел на палубу, где и нашел Сян Шу. Одетый в свою одежду, он сидел и пил чай с капитаном. В небе ярко светило солнце, и дул приятный морской ветерок.

- А почему одеяло...

- Не знаю! - с раздражением ответил Сян Шу.

- Ух ты! - Чэнь Син стоял перед мачтой и во все глаза смотрел на бескрайнее море. Сян Шу кивнул капитану, затем вместе с юношей вернулся в каюту и кинул ему узел с вещами, чтобы тот посмотрел.

Внутри находились два магических артефакта, которые Сян Шу забрал из Каракорума, - зеркало Инь Ян и барабан Чжэн, а также подношение за помощь целителя, полученное от хана акеле, - четыре перстня. Стоило Чэнь Сину их увидеть, и его тут же невольно охватила тоска по бывшему владельцу украшений. Осмотрев артефакты, Чэнь Син аккуратно отложил их в сторону, после чего продолжил перебирать вещи, в спешке собранные Сян Шу. Среди них была цянская флейта и длинная узкая незапертая шкатулка. Юноша открыл ее. Внутри лежали два листа пергамента, свернутые вместе и перевязанные шерстяной веревкой. Пергамент казался довольно старым и имел светло-пурпурный оттенок.

Неужели это и есть Пурпурный свиток Великого Шаньюя, о котором ни на минуту не забывал Фу Цзянь? Чэнь Син подумал было о Золотом вручении Пурпурного свитка, но рассмотрев его повнимательнее, решил, что это вряд ли он, - на пергаменте не было крови. В любом случае, юноша умерил свое любопытство и не стал рыться в вещах Сян Шу. Закрыв шкатулку, он положил ее обратно, и не успел он это сделать, как вернулся Сян Шу.

- Что будем делать после прибытия в Шанъюй? - спросил Сян Шу.

- Отправимся в Цзянькан и найдем друга моего шифу, - ответил Чэнь Син. - Ты помнишь остальные два рисунка из записей Чжан Лю?

Сян Шу показал их Чэнь Сину. Он набросал это по памяти еще в Чилэчуане.

На Юге жило много способных людей. Несмотря на масштабное переселение на юг (11), сохранилось изрядное количество древних текстов. Хотя после наступления магического безмолвия многие семьи экзорцистов забросили это занятие и стали либо учеными, либо земледельцами, они все еще знали кое-что о прошлом. Первым делом Чэнь Син должен предупредить Се Аня, затем собрать бывших экзорцистов, чтобы обсудить с ними план действий и возможное местонахождение Динхайской жемчужины.

- Что ты пишешь? - Сян Шу видел, как в течение нескольких последних дней Чэнь Син сидел в каюте и писал письма.

- Составляю визитные карточки, - ответил Чэнь Син. - Их доставят на почтовую станцию, а оттуда отправят в Цзянькан. В прошлом у моего отца было много учеников, и все они мои шисюны. После масштабного переселения на юг все они один за другим перебрались в Цзинь. Мы могли бы попросить их приютить нас на время. Тогда у нас по крайней мере будет место, где остановиться.

- Мгм, - как бы невзначай заметил Сян Шу. - Я и забыл, что твой отец был известным ученым. На юге, разумеется, ты потомок именитой фамилии.

Услышав насмешку в его словах, Чэнь Син не удержался и парировал:

- Ты мне льстишь. Разве это может сравниться с Великим Шаньюем? Но что еще нам остается делать? Мы истратили все деньги, какие у нас были. Или, сойдя с корабля, ты собираешься мерзнуть и голодать?

- Почти уверен, - сказал Сян Шу, - в Цзянькане тебя ожидает еще несколько Юйвэнь Синей.

- Ты... - Чэнь Син действительно хотел швырнуть кисть. Поначалу он намеревался попытать счастья, но после слов Сян Шу у него пропало всякое желание продолжать писать. Онако он все же заставил себя дописать визитки, после чего запечатал карточки и заплатил немного денег, которые отложил, чтобы поручить кому-нибудь доставить их на берег и отправить в министерство гражданских чинов в Цзянькане. Обычно, если письмо доходило до адресата, то должен был появиться служащий почтовой станции, но на протяжении всего плавания никто так и не пришел встретить Чэнь Сина. Сердца людей довольно переменчивы, подумал юноша, поэтому ему оставалось только уповать на судьбу. А кроме того подумать, как раздобыть денег, когда они прибудут в Цзянькан.

Большая джонка плыла на юг, и погода с каждым днем становилась теплее. Светило солнце, и небо было по-весеннему чистым. По мере приближения к устью Янцзы пассажирами все сильнее овладевала лень. Чэнь Син просто целыми днями валялся в каюте, переворачиваясь с боку на бок в кровати. Сян Шу иногда играл с капитаном в облавные шашки на палубе, а остальное время проводил за чтением книг, которые покупал, когда судно заходило на очередную стоянку.

Примерно через десять дней джонка, подгоняемая попутным ветром, благополучно достигла Янцзы и по Великому каналу (12) направилась в Цзянькан. Утром следующего дня она ранее ожидаемого срока прибыла в столичный порт. Чэнь Син еще спал. Снаружи доносились еле различимые звуки музыки, заглушаемые криками корабельной команды.

- Прибываем, прибываем, - донеслось с палубы.

Чэнь Син повернулся. Разве мы не должны были приплыть только ночью? Неужели мы так быстро добрались до Цзянькана?

Резко открыв дверь, в каюту вошел Сян Шу. Его вещи были уже собраны, и он с нетерпением уставился на Чэнь Сина. Юноша сел, почесал голову, на которой творилось невесть что, и посмотрел на Сян Шу.

- Кто-то встречает тебя на причале, - сказал Сян Шу.

Чэнь Син тут же оживился и со словами: «Кто? Кто встречает меня?» - выбежал из каюты.

Большая джонка подошла к причалу. Город приветствовал их восхитительными весенними пейзажами, берега утопали в молодой зелени ив и розово-пурпурном великолепии цветущих персиков (13). Тысячи ярко-красных карнизов и десятки тысяч черепиц сверкали как новые.

Гора Чжуншань очертаниями своими напоминала притаившегося тигра и обладала мощью свернувшегося дракона (14). Над десятью ли реки Хуайхэ (15) висела водяная дымка. Видневшиеся вдали дворцы Тайчу и Чжаомин (16) словно в зеркале отражались в озере Сюаньуху (17) и подобно небесным дворцам парили в окутавшем их тумане. На долю Цзянькана, этой несравненной столицы (18), выпало немало невзгод и испытаний (19), но сейчас в нем проживало огромное множество людей. Он был центром процветания ханьской культуры и всей цивилизации Поднебесной в целом.

Озеро Сюаньуху

Около пятидесяти ученых стояли в ряд с зонтиками в руках. К пристани спускался благородного вида мужчина в роскошном одеянии (20). Он шел под звуки песни легкой летящей походкой, будто поймал попутный ветер и обнял луну (21).

- Помню время, когда уходили в поход,

Был на ивах зеленый, зеленый наряд, - пел кто-то на берегу. -

Ныне мы возвращаемся к дому назад -

Только снежные хлопья летят и летят (22)

Виски этого человека лет примерно сорока, словно иней, покрывала седина. На нем было официальное черное платье из гуаньши (23), из-под которого выглядывали белоснежные одежды ученого. Лицо его было подобно яшме в головном уборе (24), а от улыбки веяло весенним ветерком. (25). Он казался совершенным во всех отношениях (26). Сбоку к его талии крепилась нефритовая подвеска, на шее висело украшение с изображением лисы. На ногах человек носил сандалии на деревянной подошве, а в руках держал нефритовую флейту. Он двигался свободно и непринужденно, и его пояс развевался на ветру.

- Друг прибыл издалека, - громко произнес Се Ань (27). - Желаешь перекусить? Маленький шиди, пожалуйста, прошу сюда.

--Конец тома "Цанцюн Иле"--

***

Примечания:

1 Джонка - традиционное китайское парусное судно для плавания по рекам и вблизи морского побережья. У всех джонок, вне зависимости от назначения, имелось плоское днище, вертикальные борта корпуса, слегка заостренный нос, тупая, обрубленная корма с каютами и рейковые паруса, плетенные из тростника. Надстройки в корме несколько выступали за корпус. В них размещался экипаж, каюты пассажиров, находилась провизия. Отличительная особенность джонок - это исключительно парусные суда, не предполагающие использование труда гребцов.

2 Цзяннань - историческая область в Китае, занимающая правый берег нижнего течения реки Янцзы. В значительной степени она совпадает с регионом, известным в наши дни как Дельта Янцзы.

3 На момент событий новеллы Цзянькан - столица империи Восточная Цзинь. Город был основан в 229 г. первым правителем царства У (эпоха Троецарствия) Сунь Цюанем (182-252). Первоначально он назывался Цзянье (кит. 建邺), но в начале IV в. был переименован в Цзянькан (кит. 建康) из-за существовавшей в имперском Китае практики «табу на имена», т.е. запрета на произнесение или написание имен императоров и предков: иероглиф 邺 входил в личное имя последнего императора Западной Цзинь Сыма Е (司马邺). Сейчас территория, некогда занимаемая Цзяньканом, находится в черте города Нанкин - административном центре провинции Цзянсу.

4 Изначально в новелле указывалась конкретная гора - Байтоушань, или Пэктусан, вулкан на границе современных КНР и КНДР, но в декабре 2020 г. веб-версия новеллы была отредактирована.

5 Де-факто Сян Шу стал великим шаньюем еще до кончины отца. Об этом он сам рассказал Чэнь Сину в гл. 29. Причем, судя по всему, Шулюй Вэнь при жизни передал сыну не только обязанности, но и собственно титул главы всех «варваров».

6 См. конец гл. 20: «В ушах Чэнь Сина раздались бесчисленные звуки, но яснее прочих звучал его собственный голос: "Почему... Почему... мне остается жить всего четыре года... Почему я..."».

7 天命 (палл.: тяньмин), одно из центральных понятий традиционной китайской политической и этической культуры, своего рода воплощение «небесного доверия», заслуженного путем накопления добродетели дэ, аналога индийской кармы. В самом общем смысле дэ обозначает основное качество, обеспечивающее наилучший способ существования каждого отдельного существа или вещи. Будучи индивидуальным качеством, дэ относительно, поэтому, что для одних есть «благодать», то для других может оказаться чем-то негативным. Кроме того, дэ является одним из основных понятий даосизма и трактуется как Благая Сила Пути-Дао. Обычно, говоря о Небесном мандате, под его «держателем» понимают верховного правителя, императора, Сына Неба, чья власть как раз и легитимируется «наличием» этого самого мандата. Чэнь Син же распространяет данное понятие на всех людей, ибо каждый человек - потенциальный носитель добродетели дэ.

8 老天爷 (палл.: лаотянье), дословно: владыка Небес, небесный император. На самом деле это не какое-то конкретное божество, а не более чем символ и название для высшего этического принципа - «небесных законов», «небесного дао», которому должен следовать каждый добродетельный человек. В рамках конфуцианства Небеса (Тянь) считаются высшей божественной силой, определяющей судьбу всего живого на Земле. Став частью народных верований, абстрактные конфуцианские Небеса персонифицировались в образе Лаотянье - владыки Небес, или небесного императора.

Лаотянье

9 Фрагмент поэмы «Там просо склонилось теперь» из сборника классической китайской поэзии «Шицзин» в переводе А.А. Штукина. Изначально, в эпоху, предшествовавшую династии Цинь (т.е. до 221 г. до н.э.), иероглиф 诗 (ши) обозначал некий синкретический жанр - единство текста, аккомпанемента и танцевальных движений, так что цитируемую Чэнь Сином поэму вполне можно было пропеть.

10 Глицинии - высокие древовидные вьющиеся субтропические растения-лианы. Они цветут, образуя красивые фиолетовые душистые цветки, собранные в нависшие кисти. Дикие глицинии встречаются в лесах китайских провинций Хубэй и Сычуань.

11 Напомним, речь идет о массовом переселении на юг остатков цзиньского двора и ханьской знати после падения Западной Цзинь в 316 г. и завоевания Северного Китая кочевыми племенами.

12 Великий канал - судоходный канал в Китае, одно из древнейших ныне действующих гидротехнических сооружений мира; строился в течение двух тысяч лет - с VI в. до н.э. по XIII в. н.э.

13 Зеленая ива, пурпурный персик (точнее, цветы персика) - устойчивая китайская метафора для обозначения весеннего пейзажа, ярких весенних красок.

14 Чжуншань - горный массив, окружавший Цзянькан и служивший естественной защитой от набегов с севера. Где свернулся дракон и притаился тигр (кит. 龙蟠虎踞; палл. лун пань ху цзюй), образно: о важном стратегическом пункте, неприступном месте, естественном укреплении.

15 Река, на которой стоял Цзянькан. В настоящее время относится к бассейну Янцзы, но в прошлом не раз меняла свое русло, и временами впадала то в Янцзы, то в Хуанхэ, то в Желтое море. Длина Хуайхэ составляется примерно 813 км. Те же 5 км (10 ли), о которых упоминается в новелле, - это, надо полагать, участок реки в черте городе и его ближайших окрестностях.

16 Тайчу - первый дворец, возведенный Сунь Цюанем - правителем царства У эпохи Троецарствия - близ недавно основанного им Цзянье (Цзянькана); находился к юго-западу от города. Чжаомин - еще один дворец правителей царства У; другое название - дворец Сяньмин; располагался к востоку от дворца Тайчу.

17 Озеро в окрестностях Цзянькана. Сюаньуху (玄武湖) оно начало называться только в эпоху Южных династий, т.е. после 420 г., а на момент событий новеллы (380 г.) должно было именоваться Санбоху (桑泊湖), озеро Санбо.

18 天下第一 (палл. тянься ди и), дословно: первый в Поднебесной; образно: не имеющий себе аналогов, несравненный.

19 历经风雨 (палл. лицзин фэн юй), дословно: пройти через ветра и дожди.

20 宽袍大袖 (палл. куань пао да сю), дословно: просторный халат, широкие рукава; образно: роскошно одетый.

21 乘风 (палл. чэн фэн), дословно: использовать попутный ветер; образно: быстро передвигаться; 揽月 (палл. лань юэ), дословно: держать в руках/обнимать луну; образно: [иметь] высокие стремления, возвышенные идеалы.

22 Строки из оды «В походе на гуннов», вошедшей в сборник классической китайской поэзии «Шицзин», в переводе А.А. Штукина. Сразу оговорюсь, «гунны» в названии оды остаются всецело на совести переводчика. В оригинале речь идет о сяньюнях (кит. 玁狁) - северных племенах времен династии Чжоу (IX в. до н.э.), которых, как говорится в примечании к оде, «китайские историки отождествляют с сюнну», а точнее, считают вероятными предками последних. Дальше, наверное, у переводчика включился стандартный (но отнюдь не верный) ассоциативный ряд: сюнну - это хунну, а хунну - это гунны.

23 Гуаньша - тонкая шелковая ткань высочайшего качества.

24 冠玉 (палл. гуань юй), дословно: яшма в головном уборе; образно: красивый мужчина.

25 如沐春风, (палл. жуму чунь фэн), дословно: как будто омытый весенним ветром; образно: доставляющий истинное наслаждение.

26 文质彬彬 (палл. вэньчжи биньбинь) дословно: внешняя красота и внутренние качества совершенны, благовоспитанный человек; образно: совершенный во всех отношениях.

27 Автор немного польстил Се Аню (320-385), сказав, что на вид ему около сорока. На самом деле в 380 г. первому министру Великой Цзинь должно было исполниться 60 лет. Но «Динхайские записки...» - это не только альтернативная история, но и сянься, а в сянься благородные мужи не могут быть старыми и некрасивыми. Законы жанра, они такие. )))

Том 3. Будун Жушань

Глава 48. Приветственный прием

"Стойте! Пожалуйста, оставайтесь на своих местах!"

Во дворце Хуаньмо

Книжник держал в одной руке стеклянную чашу. Вязкая кровь, наполняющая прозрачный сосуд, медленно двигалась внутри и казалась живой.

На постаменте перед учёным лежало обгоревшее дочерна тело Сыма Вэя.

Неподалёку пылали три шара тёмного пламени; внутри огня виднелись Чанъань, Сянъян и зеленеющая горная вершина.

- Что с исполнением нашего замысла? - прозвучал из центра голос Божественного Демона.

- Вполне благополучно, - ответил учёный.

- Вполне благополучно? - холодно усмехнулось сердце. - Три важнейших артефакта - Зеркало Инь Ян, Барабан Чжэн и Посох Лу Мин - все они попали в руки врага. Чжоу Чжэнь убит. Мы так много усилий потратили на то, чтобы собрать негодование вокруг Яогуана, Кайяна и Юйхэна (1) - а оно просто рассеялось. Армия наших Ба не увеличивается, напротив, с каждым днём демонов засухи становится всё меньше. Двое из Восьми князей, коим должно было охранять Поля, ушли. Ван Хай, это ты называешь словом "благополучно"?

Учёный, которого назвали Ван Хай, серьёзно ответил:

- Мой Повелитель, Вам нет нужды тревожиться.

Он слегка наклонил стеклянную чашу, и кровь, похожая на вязкую пасту, закапала на останки Сыма Вэя. Извиваясь, густые красные струйки проникли в тело, впитались и начали восстанавливать его.

- По крайней мере, они всё ещё не обнаружили Поля Десяти Тысяч Духов, - уверенно продолжил Ван Хай. - Хотя численность наших войск резко сократилась, вскоре мы можем преобразовать столько тел, сколько пожелаем, ведь люди есть повсюду. Сейчас нам надо временно затаиться, только тогда их бдительность можно будет усыпить... Что касается трёх демонических реликвий - мы заберём их назад в следующий раз. Семь Полей Десяти Тысяч Духов начнут работать вовремя, как и было задумано.

Сердце надменно хмыкнуло.

- Экзорцисты считают себя такими умными, - бормотал Ван Хай, наблюдая, как тело Сыма Вэя понемногу восстанавливается, - но они обманываются, полагая, что могут держать под контролем магические предметы с помощью Ци, высвобождаемой при убийстве. Они не ведают, что в конце концов станут жертвами своей собственной изобретательности. Однажды потаённая злоба обернётся и укусит их... Мой Господин!

Пока тело Сыма Вэя, до корки сожжённое молнией, исцелялось, Ван Хай развернулся и направился к огромному сердцу.

- Та война на Севере натолкнула меня на любопытную мысль. Если это предположение окажется правдой, то чудесный предмет, способный восстановить Ваше тело в оке Поля, станет невиданным сокровищем, равного которому в Божественной Земле никогда ещё не встречали. И Вам больше не придётся использовать Сердечный Свет.

Сердце не ответило, оно будто сомневалось.

- Мой Господин, прошу Вас, взгляните. Жемчужина Динхай, которую Вы разыскиваете более трёхсот лет, возможно, уже явила себя.

Ван Хай встряхнул рукавом, и небольшой бронзовый колоколец, размером с ладонь, упал ему в руку. Донннг! Одновременно с вибрирующим звоном тело учёного охватили языки тёмного пламени. В воздухе перед ним возникла призрачная сцена из прошлого.

На берегу Шарусгола, в царстве льда и снегов, несколько месяцев назад бесчисленная стая ворон опустилась на землю вокруг пристанища акеле. Одна из птиц заглянула под полог в юрту.

- Сян... Ребёнок Сян... Юй... Янь... где он?

Сердце тут же запульсировало быстрее, весь дворец Хуаньмо наполнился багровым светом. Вспыхнул ещё один шар тёмного пламени. Внутри него проявились фигуры Сян Шу, Чэнь Сина, вождя акеле и его супруги, когда они были в юрте хана.

- Когда она отправилась на озеро Баркёль? - спросил Сян Шу.

- 22 года назад, ещё до твоего рождения, - раздался ответ хатун. - В первый раз, когда я увидела её, она шла на север. Сказала, что ищет какого-то мужчину.

- Доставить эту женщину ко мне, - приказало сердце Божественного Демона.

- Это хатун, супруга хана племени акеле. И сейчас она уже мертва. Её убил Чэ Лофэн, а тело было сожжено экзорцистом до пепла.

- Глупец! - вскричало демоническое сердце. - Триста лет! Целых три сотни лет! У нас наконец-то есть след!

- Мой Господин, пожалуйста, не сомневайтесь, - произнёс Ван Хай. - Сян Юйянь - мать Шулюй Куна. Ответ вот-вот найдётся. Я и далее приложу все усилия для поиска жемчужины Динхай. Если мои скромные ожидания оправдаются, то Ваше новое совершенное тело будет обладать огромной силой, с которой не смогут сравниться даже древние боги. Даже финал битвы при Баньцюане (2) будет возможно переписать.

Сердце разразилось хриплым, сумасшедшим хохотом.

Третий лунный месяц, Цзянькан

В Цзянькане ликовала весна. Повсюду в изобилии зеленели плакучие ивы. С моря неспешно поднимался свежий ветер. Все комнаты во дворце были ярко освещены, а красота императорской резиденции была божественно роскошной.

Первой мыслью Чэнь Сина, когда он сошёл на берег, было: Наконец-то я дома.

Раскинувшийся перед ним Цзянькан смотрелся действительно великолепно, в точности, как писал Бань Гу в своих "Одах о двух столицах" (3):

"Мастера церемоний велят всем построиться чинно,

и затем выезжает вперед экипаж государя,

возглашаемый выпуском в небо огромнейшей рыбы.

Доннн! - гудит изукрашенный росписью колокол.

В колеснице парадной, украшенной алою яшмой,

В должный час отправляется в путь император

Под покровом роскошным.

Лин-лун - нежно звенят бубенцы из нефрита.

Слуги высших чинов тенью следуют за Сыном неба.

В восхищеньи от роскоши вида народ замирает."

Минуло уже почти 70 лет с тех пор, как Бедствие Юнцзя (4) опустошило Центральные равнины. Ханьцы переместились южнее, принеся с собой цветущие пейзажи двух столиц - Чанъаня и Лояна. Казалось, что высшие сановники империи Цзинь привезли с собой свиток с великолепными картинами, а затем неторопливо развернули его. Раскрывшийся свиток улёгся по южному берегу Янцзы и обрёл собственную жизнь, тысячи лет грандиозного культурного наследия вновь предстали во всей своей красе.

Цзянькан издавна, ещё со времён У, считался резиденцией императора. Когда Сыма Янь, император Цзинь, объединил Божественные земли, Сунь Хао, император У, сдал свою столицу. Цзянькан никогда не сталкивался с войной, и сейчас в этом городе жили миллионы семей. Переселившиеся с севера ханьцы принесли с собой на юг новые сельскохозяйственные технологии, технику литья и плавки, каллиграфию, поэзию и живопись. Сейчас Цзянькан, раскинувшийся на реке Циньхуай и восточными окраинами выходящий к горе Чжун, стал истинным центром Божественной Земли. Вместе с крупнейшими соседними городами Молин и Сичжоу, с округом Даньян на юге, с округом Ланъя и другими ближайшими поселениями, Цзянькан расширился и распространился на множество ли к югу от Янцзы. На этих землях добывали соль, железо, уголь, ткали шёлк. Через каждые сто шагов в Цзянькане встречался рынок, через каждые 10 ли путешественник попадал в новый город. Лекарское искусство, снадобья, книги, живопись, музыка, развлечения, торговля, многочисленные ремесленники - всё это находило спрос и чрезвычайно процветало.

Со времён династий Цинь и Хань округ Цзяннань считался "землёй рыбы и риса". Книги и чернила продавались дорого, зато зерно и рис были доступны всем. В то время, при правлении Фу Цзяня, один доу (5) риса на севере стоил двенадцать цянов (6), а в Цзянькане - всего три. Даже благословенный край Шу (7) был не так густо населён и богат, как эти земли. Никто не умирал от голода, и даже скот кормили отрубями и зерном. Если бы в каждом округе уродился хороший урожай, то зерна собрали бы так много, что его пришлось бы оставить гнить на складе на радость крысам. Такая низкая цена на рис, естественно, обеспечивала и многочисленные семьи, и торговцев. В первые годы правления династии Тайюань на Юге сосредоточилось много талантливых людей. Вместе с книжниками, массово переехавшими сюда с севера, в местном учёном сообществе в Цзянькане сейчас насчитывалось около ста тысяч высокообразованных бездельников. У правительства Цзинь не было свободных официальных должностей, которые оно могло бы предложить им, поэтому скучающие умы коротали время, днями напролёт обсуждая политику.

Сян Шу в первый раз официально вошёл в мир ханьцев, и он был ошеломлён. Кочевник слышал, конечно, о "Юге", как о нём говорили ху, но действительность оказалась куда более восхитительной, чем рассказы. Се Ань после приветствия намеренно повёз Чэнь Сина и Сян Шу в возке с открытым верхом вдоль реки Циньхуай - чтобы они смогли осмотреть город.

Чэнь Син заметил, какими изумлёнными глазами Сян Шу осматривает всё вокруг. Поняв, что его спутник ошеломлён Цзяньканом, экзорцист почувствовал лёгкое необъяснимое чувство гордости. На самом деле Чэнь Син тоже был здесь впервые, и даже он был немного удивлён.

- Я получил весточку от вас с дороги и догадался, что вы приедете сегодня, поэтому вышел приветствовать вас. Хотя, возможно, это было немного самонадеянно, - легко улыбнулся Се Ань.

- Нет-нет, что вы! Вовсе не самонадеянно! - Чэнь Син был счастлив.

Се Ань действительно ни в малейшей степени не был самонадеян, и приём, который он им устроил, оказался весьма пышным, так что Чэнь Син мог немного покрасоваться перед Сян Шу. Юноша был невероятно доволен, но в какой-то момент подумал - а не показалось ли ему, что учёные, приветствовавшие их, смотрели на него и на Сян Шу по-разному? На Чэнь Сина книжники смотрели взглядом, в котором читалось любопытство и признательность, в то время как взоры, устремлённые на Сян Шу, были полны изумления и восхищения. Садясь в экипаж, Чэнь Син услышал, как люди перешёптываются:

- Такой красивый мужчина на самом деле существует...

- Вы такие громкие! - раздражённо буркнул Чэнь Син. - Я же всё слышу!

- Маленький шиди, как ты находишь Цзянькан по сравнению с Чанъанем? - Се Ань как бы невзначай сменил тему.

- Эээм... - запнулся озадаченный Чэнь, но тут же продолжил: - Ах да, я хотел спросить об этом ещё когда мы только встретились, на берегу. Господин Се, когда мы с вами стали соучениками?

Чэнь Син честно пытался припомнить. Се Ань обучался у достославного Хуань И (8), и не похоже, чтобы тот был учеником того же мастера, что и Чэнь Чжэ, отец Чэнь Сина. Но Се Ань продолжает настаивать на этом. Может быть потому, что оба шифу были книжниками?

- Благородный Байли однажды обещал принять меня в ученики, - ответил Се Ань с лёгкой улыбкой. - В то время ты был ещё совсем юн, так что, возможно, забыл об этом.

- В самом деле? - сомнения Чэнь Сина вознеслись просто до самых небес. У него действительно был шисюн по имени Ван Мэн, но он не помнил, чтобы шифу принимал ещё и Се Аня в качестве ученика. Однако Се Ань упорно настаивал, и экзорцист решил, что стоит позволить старшему обращаться к нему, как к соученику, он сам от этого ничего не потеряет.

Сян Шу метнул взгляд на Се Аня. Между тем Чэнь Син с небрежной улыбкой добавил:

- Хотя Фу Цзянь довольно хорошо управляет Чанъанем, но он всё же немножечко отстаёт от Цзянькана.

Как это можно было назвать "немножечко"? Чанъань не смог бы догнать Цзянькан, даже если бы заставил свою лошадь скакать во весь опор. Фу Цзянь проигрывал так сильно из-за ситуации, которую создала целая череда его предшественников на Севере. Лю Юань, Жань Минь, Ши Чун и остальные убили слишком много людей, изгнали из тех мест всех ханьцев. Когда Фу Цзянь пришёл к власти, Чанъань пребывал в плачевном и отсталом состоянии (9), пришлось все восстанавливать с самого начала.

Чэнь Син коротко пояснил Сян Шу, что Се Ань не был экзорцистом. Кочевник ничего не ответил, он просто перевёл взгляд на дома, расположенные по улице. Вдоль дороги вытянулись в ряд около сотни особняков, многие из которые впечатляли даже больше, чем дом Тоба Яня.

Чэнь Син заметил, что строения Цзянькана выглядят намного роскошнее, чем в Чанъане, и полюбопытствовал:

- Что это за место?

- Не знаю, - небрежно ответил Се Ань, - здесь живут не особо обеспеченные люди, пожалуйста, не обращайте на это внимания. Я живу в переулке Уи (10).

Чэнь Син: "..."

Сян Шу: "... ... "

Се Аню было уже за сорок, но он выглядел очень ухоженно. С его подбородка элегантно опускались несколько прядей бороды, а к поясу был подвешен древний нефрит. В отличие от несдержанных ху, которые обожали вешать на себя сразу все свои украшения, на Се Ане всего было, казалось, в самый раз. Обычно, когда мужчины достигали его возраста и всё ещё обладали темпераментом двадцатилетнего юноши, они могли полагаться только на две вещи, если хотели оставаться молодыми и красивыми: чтение книг и большие деньги.

- Этот брат... - начал говорить Се Ань.

- Я немой (11), - холодно ответствовал Сян Шу.

Чэнь Син почувствовал себя до невыносимого неловко, но Се Ань внезапно расхохотался. Было видно, что он хотел похлопать Сян Шу по плечу, однако удержался и не прикоснулся к кочевнику, а лишь сказал с улыбкой:

- Как величайший звук нельзя услышать (12), так и великая мудрость может показаться глупостью. Таковы законы этого мира.

Чэнь Син заметил его движения и понял: Се Ань знает, что Сян Шу выходец из ху, и что северяне не любят, когда их хватают за плечи. Сразу после этого Се Ань, казалось, погрузился в размышления. Вскоре он поднял глаза на Чэнь Сина, взгляд сановника был глубоким и задумчивым.

- Сян Шу мой Защитник, - пояснил Чэнь Син.

- Похоже, ваше путешествие прошло весьма гладко, - одобрительно заметил Се Ань.

- Да, думаю, что-то вроде того, - Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться. - Оно полностью соответствует поговорке:" Жизнь слишком коротка для этой долгой истории..."

- Шисюн предполагает, что вам, вероятно, придётся задержаться в Цзянькане на некоторое время, - продолжил сановник, - так что не спешите рассказывать вашу историю, не волнуйтесь. Пойдёмте, мы прибыли. Давайте сначала устроим для вас приветственный приём!

Их экипаж как раз подъехал к переулку Уи. Входная дверь оказалась небольшой, однако её верхняя балка была изготовлена из превосходного куньшаньского нефрита (13) длиной в половину чжана.

Куньшаньский нефрит

На красной двери строго и элегантно были выведены два иероглифа "Се". Чэнь Син не смог удержаться от восхищённого возгласа. Се Ань обернулся и с улыбкой произнёс:

- Ю-цзюнь? Мой шиди хвалит тебя за прекрасный почерк.

Прямо за ними стоял тот самый человек по имени Ван Сичжи (14), который сделал надпись для Се Аня. Сложив руки вместе, он скромно поклонился, а затем сказал:

- Сперва я вернусь домой, чтобы переменить одежды. А попозже зайду на чай.

Особняк семейства Ван располагался прямо напротив резиденции Се. Счастливый Чэнь Син вступил во двор усадьбы Се Аня. Се Ань занимал официальную должность при императорском дворе, он купил этот дом для себя, решив жить отдельно от семьи Се. Молодые учёные, приглашенные на приветственный обед, выстроились в соответствии со своим рангом и по очереди прошествовали в резиденцию. Наружные двери были небольшими, однако внутри усадьба оказалась очень просторной. Здесь было всё, от павильонов и беседок до прудов и каменных садов. Основная часть резиденции занимала несколько му. Снаружи никак нельзя было понять, что за этой маленькой дверью скрывается такой просторный дом.

Часть восстановленного особняка Ван Се

Первым делом Се Ань устроил Чэнь Сина и Сян Шу в комнатах для отдыха и пригласил их выпить чаю позднее в главном зале.

Сян Шу огляделся по сторонам в своей комнате. Вскоре к нему зашёл Чэнь Син, постучавшись перед этим в дверь.

- Я смотрю, вы двое неплохо знакомы друг с другом? - процедил Сян Шу, нахмурив брови.

- Нет, - с улыбкой признался Чэнь Син. Он понимал, почему его защитник так подумал. Предлагая настолько тёплый и гостеприимный приём, Се Ань мог вынашивать какие-то свои замыслы. Связав это с тем, что Чэнь Сину пришлось пережить когда-то в Чанъане, Сян Шу поневоле приходилось быть настороже.

- Когда я проходил обучение на горе Хуа, - принялся объяснять юноша, - он как-то приходил к нам и тогда упомянул, что если возникнет необходимость, он будет готов поддержать нас любым возможным способом.

Чэнь Син однажды увидел, как Се Ань беседует с шифу. После этого учитель рассказал, что Се Ань сам разыскал его, придя к ним на порог. Этому человеку всегда нравилось бродить по горам и лесам, посещать знаменитые реки и вершины. А ещё он был полон тоски по таким странным легендам, как обретение бессмертия, полёты на мечах и усмирение демонов.

Но, к сожалению, Се Ань не происходил из рода экзорцистов. После того, как на землю пало Полное магическое безмолвие, в мире не осталось маны, большинство историй об экзорцизме превратилось в сказки. Великое начинание Се Аня по розыску отшельников, ушедших в уединение, с каждым годом было всё более и более затруднительным, ведь он становился старше, но однажды ему посчастливилось - он нашёл гору Хуа.

Горя желанием стать экзорцистом, Се Ань был готов сделать всё возможное, чтобы поддержать восстановление Департамента Экзорцизма для шифу Чэнь Сина.

До того как Чэнь Син спустился с горы, шифу написал письмо, на которое очень быстро пришёл ответ, где выказывалась поддержка от Се Аня. И не только это. Чэнь Син и его наставник практиковали на горе, но то, что они обычно использовали в своей повседневной жизни, требовало денег. Учителя Чэнь Сина звали Байли Лунь. Он говорил, что прежде был убийцей, получившим милость семьи Чэнь. Но разве убийца мог возделывать землю? Убийце пристало бы время от времени убивать за деньги чиновников-взяточников для простого люда, но это не принесло бы большого дохода, а лишь кучу проблем и обязательств.

Однажды Се Ань, придя в гости, узнал, что Байли Лунь и Чэнь Син находятся в стеснённых обстоятельствах. Не сказав ни слова, гость вытащил деньги, которых хватило для выплаты долгов, и даже ещё много осталось. После этого шифу похвалил Чэнь Сина, добавив, впрочем, что влияние Юпитера на его судьбу поистине невероятное. Тогда это произвело очень глубокое впечатление на юношу, он даже вспомнил, что Се Ань дал шифу три тысячи таэлей серебром.

- Он хочет стать экзорцистом? - спросил Сян Шу.

- Я думаю, это прекрасное стремление, - ответил Чэнь Син. - Это сродни горячему юношескому порыву вступить на благородный путь воинского искусства, научиться летать на мече, не быть связанным условностями обыденного мира, усмирять и изгонять яо, бороться с несправедливостью.

Но всё же после того как Сян Шу напомнил об этом, юноша подумал, что Се Ань был как-то немного слишком уж восторжен. Однако у экзорциста не имелось ничего такого, ради чего господин Се мог бы строить козни. Если бы Се Ань был на стороне Ши Хая, ему не надо было бы ждать до сих пор, - он давным-давно мог бы нанести удар, так как знал, и кем был его шифу, и где они обитали.

- Пойдём уже, - после слов Сян Шу в мысли Чэнь Сина тоже закрались подозрения. - Послушаем, что он скажет.

В зале уже давно их ожидали. После того, как Чэнь Син и Сян Шу сели на отведённые им места, Се Ань представил им сначала своего племянника Се Сюаня, а затем Ван Сичжи и сыновей и племянников из семьи Ван. Чэнь Син не мог сразу запомнить, кто есть кто из этой огромной череды людей, внезапно возникшей перед ним, и лишь вежливо приветствовал их одного за другим. Хозяин поднял свою чашку, и вслед за ним остальные тоже приступили к чаепитию. Чай был разлит по прекрасным большим чашкам, но напитка в них было столько, что гости в самом прямом смысле видели дно. Рядом с чашками была сервирована легкая закуска.

Чэнь Син подумал, что Сян Шу, должно быть, проклинает про себя ханьское чаепитие, где подают так мало чая, что его не хватает даже на один хороший глоток.

После того, как все закончили расхваливать чай, завязалась беседа. Сначала Чэнь Син рассказал о своей семье и наставнике, затем всеобщее внимание снова сосредоточилось на Сян Шу.

- Могу я узнать... Как зовут этого прекрасного мужчину?

Люди всегда судят о других по внешности. С того самого мига, как Чэнь Син сошёл на берег, люди то и дело украдкой бросали взгляды на сопровождавшего его Сян Шу. Независимо от того, мужчина или женщина, старый или молодой, никто не мог удержаться, чтобы не обернуться и не посмотреть на него ещё раз.

Молодые господа из обеих семей, Ван и Се, разумеется, тоже были не слепые, они заметили, как прекрасен Сян Шу с этим большим мечом за спиной, с этой аурой благородного поборника справедливости. Естественно, у них сложилось самое благоприятное впечатление о нём, каждый хотел бы перекинуться с ним парой фраз. Однако Сян Шу сидел рядом с Се Анем, и такой случай никак не предоставлялся. Юноши старательно посылали ему сигналы взглядами, но Сян Шу делал вид, будто ничего не замечает. И вот теперь, наконец, пришло время Чэнь Сину официально представить его. Один за другим все поправили одежды, выпрямились и заулыбались Сян Шу.

- Это мой... - Чэнь Син видел, что Сян Шу, похоже, не имеет ни малейшего намерения говорить, поэтому ему пришлось представить его от своего имени. Сначала он хотел выдумать для него благоприятную историю и сказать: "Это мой Защитник, он принадлежит к семье Сян в Куайдзи". Но, уже открыв рот, чтобы выдать это, экзорцист почему-то остановился. Он вспомнил, как Сян Шу упоминал, как важно для него происхождение, и в этом отношении Чэнь Син чувствовал, что понимает, о чём думает Сян Шу. Решив отнестись с уважением к его желанию, Чэнь Син произнёс совсем другое:

- Это мой хороший друг (15) из ху. Его фамилия "Шулюй", имя "Кун". Он из племени теле в Чилэчуане.

В зале повисла мёртвая тишина. Немного удивлённый такими словами Сян Шу искоса взглянул на Чэнь Сина, и в глазах его читался намёк на улыбку. Его губы слегка шевельнулись. Чэнь Син догадался - кочевник беззвучно произнёс слово "спасибо".

Се Ань, услышав это, сразу понял: ситуация складывается нехорошо. Он попытался взглядом подать сигнал Чэнь Сину. Ху и хань пока ещё питали огромную вражду друг к другу. Цзяннаньские ученые мужи ненавидели северян, ведь кочевники не могли дождаться, чтобы пожрать плоть южан и выспаться на содранной с них коже. И всё же Чэнь Син решил сунуть палку в осиное гнездо, как только оказался здесь. Что же в этом хорошего?

Разумеется, тишина продлилась недолго. Буквально через три вдоха зал взорвался шумом.

- Что?!

- Ху?

- Как сюда попал Ху? И к тому же из теле?

- Доложите о нём! Следует немедленно доложить о нём властям!!

Сян Шу свёл брови и посмотрел на Чэнь Сина. Положив правую руку на рукоять своего меча, он окинул взглядом зал. Кто-то из гостей выглядел оскорблённым и поднимался, желая уйти. Но были и те, кто просто слегка нахмурился. Они не возражали против борьбы между Ху и Хань и теперь хотели посмотреть, как Чэнь Син решит проблему, которую сам и создал.

Чэнь Син между тем не ожидал, что реакция на его слова будет такой сильной. Он хлопнул ладонью по столу и сказал:

- Стойте! Пожалуйста, оставайтесь на своих местах!

Учёные один за другим поднимались со своих мест. В голове Се Аня пронёсся целый шквал мыслей, что можно сделать. Но как раз в тот момент, когда он собирался вмешаться, Чэнь Син взял инициативу в свои руки. Сановник остановился.

----

Если кто обратил внимание - у нас теперь будут картинки, как обложечки каждого тома. Это ElleWiedzminka наколдовала ;)

Примечания:

(1) Божественный Демон перечисляет звёзды, входящие в созвездие Большой Медведицы: Яогуан - Бененташ и Алькаид, Кайян - Мицар, Юйхэн - Алиот.

(2) Напомню, что сердце во дворце Хуаньмо принадлежит Чи Ю, который в этой битве выступал на стороне Ян-ди и потерпел личное поражение от Хуан-ди. Немного подробнее об этом было в 32-й главе. Мотив мести и переигрывание результата - весьма большое искушение для проигравшего демона.

(3) Автор цитирует труд Бань Гу 兩都賦 ("Лян-ду фу", "Оды о двух столицах"). Литературный жанр "фу" (традиционно на русский переводится как "ода") - подразумевает, что произведение написано поэтическим слогом, но с прозаическими вставками, без рифмы и без соблюдения единого ритма. Их тематика - восхваление государя, могущества страны и т. п. Фу отличаются цветистостью языка и стиля.

Нам не удалось найти профессионального перевода этого текста на русский язык, пожалуйста, отнеситесь снисходительно к нашей общей попытке перевести этот отрывок из классического произведения. Показалось, что будет уместно следовать величавому слогу, свойственному русским одам.

(4) Бедствие Юнцзя, Катастрофа Юнцзя - событие 311 года, когда армия Чжао, вошедшая в сговор с некоторыми племенами хунну, напала на тогдашнюю столицу цзиньской империи Лоян. Во время резни погибло более 30 тысяч человек, включая наследного принца. Город был совершенно разорён - дома и дворцы сожжены, императорские гробницы разграблены. Бедствие Юнцзя стало первым в череде событий, приведшим в итоге к падению династии Западная Цзинь.

(5) Доу - мера объёма, ориентировочно равна 10 л.

(6) Цян - одна десятая ляна/таэля. Автор не уточняет, какой именно лян имелся ввиду, золотой, серебряный или медный, но, скорее всего, медный, так как рис был доступен для всех.

(7) 蜀 (Шу) - Сычуань.

(8) Хуань И - реальное историческое лицо (276 - 328 гг), один из высших чинов при дворе императора Цзиньмина. Приобрёл почётное имя "Великий Миротворец" за то, что подавил мятежное выступление Ван Дуна. Следует помнить, что Се Ань родился лишь в 320 году, однако, он в детстве действительно встречался с Хуань И и произвёл на сановника большое впечатление своими талантами.

(9) Любопытно, что автор здесь для описания Чанъаня использует идиому-чэнъюй 一穷二白 ("во-первых, жалкий, во-вторых отсталый"), происходящую из труда великого кормчего китайской революции Мао Цзэдуна 论十大关系 ("О десяти основных отношениях").

(10) Будете в Нанкине - загляните на переулок Уи. Резиденции, в которых жили "отец-основатель" Великой Цзинь Ван Дао и Се Ань, сейчас восстановлены, они получили единое имя 王谢故居 (Ван Се Гуцзюй) и входят в конфуцианский храмовый комплекс на улице 大石坝街 (Дашиба цзе), примыкающий к 乌衣巷 (Уи сян).

В период событий новеллы переулок Уи был невероятно престижным местом для проживания, не в последнюю очередь из-за того, что там жил самопровозглашённый шисюн Чэнь Сина. Но честное слово, в "скромной обители" Тоба Яня были золотые украшения на крыше, нефритовые двери, а тут - элегантно, благородно, но не сказать, чтоб роскошно. Хотя, кто знает, каким был особняк в ТЕ времена...

(11) См. гл. 9, сц. "Чэнь Син представляет Сян Шу своему другу детства Юйвэнь Синю".

(12) Се Ань цитирует часть фразы Лао Цзы "大音希声，大象无形" "сильный звук нельзя услышать; великий образ не имеет формы" (по "Дао Дэ Цзин" в двухтомнике "Древнекитайская философия". М., "Мысль", 1972)

(13) Нефрит, до сих пор добываемый в горах Куньлунь, славится своим качеством. Обычно используется не для строительства, а для создания драгоценных вещиц. Сейчас сочетание "куньшаньский нефрит" (昆山玉) используется и как метафора выдающегося таланта.

(14) Еще одно историческое лицо. Однако в реальности Ван Сичжи (王羲之), знаменитейший мастер кисти, прозванный "Богом каллиграфии", не мог стоять в 380 году за их спинами, потому что скончался в 361 году. Спишем это, как всегда, на особенности параллельной вселенной.

(15) Чэнь Син, представляя Сян Шу, назвал его 朋友 (péngyou). Основное значение этого слова "друг" и именно это юноша имел ввиду, однако слово имеет очень много оттенков, и в числе прочего в определённых ситуациях "любимый парень".

Глава 49. Непринужденная беседа (1)

Однако кто же мог подумать, что эти люди окажутся слабее, чем представлялось изначально, и будут готовы так скоро признать свое поражение

- Уважаемые братья, позвольте этому младшему брату спросить, - с улыбкой сказал Чэнь Син, - кто из вас враждует с племенем теле? Если таковые есть, пожалуйста, доставайте меч и подходите. Я сейчас же своей жизнью оплачу кровавый долг моего друга.

Услышав подобный вопрос, никто не произнес ни слова. Клан Шулюй, к которому принадлежал Сян Шу, никогда не убивал ханьцев. Они несколько раз пересекали Стену, но лишь затем, чтобы помочь Фу Цзяню разрешить внутренние споры между кочевниками.

Один из ученых усмехнулся и сказал:

- У варваров головы безрогого оленя и крысиные глаза (2). Змеи и крысы привечают друг друга. Он теле, ну и что? Хунну, ди и сяньби - все убивали нас, ханьцев, и являются заклятыми врагами нашей Великой Цзинь, так какая разница? Разве теле не варварское племя? Поскольку он человек из варварского племени, то что мешает нам отомстить?

Еще совсем недавно, подумал Чэнь Син, я ясно слышал, как вы восхищались Сян Шу, называя его благородным мужем, подобным нефриту, а теперь он вдруг превратился в голову безрогого оленя и крысиные глаза? Ученый в самом деле был непоследователен в своих суждениях, поэтому Чэнь Син со всей искренностью сказал:

- Исходя из сказанного уважаемым братом, "человек варварского племени" - это "человек", и "человек народа хань" - тоже "человек". Если хотите отомстить, так убейте человека своими собственными руками, и все! Зачем непременно нужно впутывать в это власти?

Услышав слова юноши, те, кто остались сидеть, не смогли удержаться от смеха. Ученый же вдруг разозлился и возразил:

- Да о чем тут вообще говорить! Разве их можно равнять?

- Конечно нельзя! - подумав немного, ответил Чэнь Син. - По моему мнению, ни "человек варварского племени", ни "человек народа хань" - не "человек". Почему бы всем присутствующим не сесть обратно и не поговорить?

- И как это понимать? - не удержавшись, спросил Се Сюань.

- "Человек" - это то, что обозначает форму, - спокойно ответил Чэнь Син. - "Варвар" и "хань" - это то, что обозначает племенную принадлежность. "Белая лошадь" - не "лошадь", "человек варварского племени" - не "человек". Один и тот же принцип.

Сян Шу опешил, а все остальные присутствовавшие в зале внезапно разразились громким смехом. Се Ань слегка прикрыл глаза. Он, по-видимому, понял, что Чэнь Син, въехав в страну, решил последовать ее обычаям и по собственной инициативе предложил собравшимся поучаствовать в непринужденной беседе. За словами юноши стояла следующая мысль: «варвар» и «хань» - это народности, общие наименования для крупных множеств, которые никоим образом не раскрывают содержательный смысл понятия «человек» во всей его полноте. То было всего лишь жонглирование словами, полемический прием, развивавшийся со времен периода Сражающихся царств и рассуждения Гунсунь Луна (3) о том, что «"белая лошадь" - не "лошадь"». В Цзяндуне (4) обожали непринужденные беседы, и это высказывание все давно и хорошо знали. Поступок Чэнь Сина был сродни тому, как если бы он сам явился к ним на порог и дал повод подвесить себя и поколотить, так что все те, кто уже встал, спокойно сели обратно, намереваясь доказать несостоятельность его тезиса и заставить прикусить свой язык.

- "Человек варварского племени" - разновидность "человека", - сказал другой ученый, - точно так же, как и "человек народа хань" - тоже разновидность "человека". Аналогичным образом "большая река" - разновидность "реки". Умозрительные рассуждения - это не жонглирование словами и это, младший брат, то, чем мы развлекаем себя все последнее время.

Однако Чэнь Син неожиданно задал встречный вопрос, повернув тем самым дискуссию в иное русло:

- В таком случае я хотел бы спросить у вас, что такое человек? Нам следует для начала дать определение "человека". Только после этого мы сможем вернуться к обсуждению того, является ли человек племени теле человеком варварского племени и враг ли он всем присутствующим здесь.

Стоило ему сказать это, и все вдруг замолчали. «Является ли человек варварского племени человеком?» - на этот вопрос несложно было дать четкий ответ, однако над тем, что такое человек, всерьез задумывались очень немногие.

Поначалу Сян Шу полагал, что этот инцидент невозможно уладить по-хорошему. Он лишь ждал, когда кто-нибудь доложит властям, после чего схватил бы Чэнь Сина и кинулся отсюда прочь. Хотя людей в зале присутствовало много, все они были учеными и не смогли бы удержать его. Ради сохранения лица Се Аня он не стал бы избивать их слишком сильно, но только и всего. Кто же ожидал, что Чэнь Син окажется благородным мужем, решающим дела словами, а не силой, и сумеет буквально несколькими фразами не только удержать присутствующих на месте, но и поставить их в тупик. Похоже, все было не так уж и плохо, однако эта череда вопросов и ответов немало озадачила и самого Сян Шу.

Ван Сичжи с улыбкой сказал:

- Каждый из присутствующих здесь - человек. Что нам мешает в дальнейшем исходить из этого?

Подумав немного, Чэнь Син ответил:

- По-моему, это вовсе не само собой разумеется. Чтобы понять, что такое я сам, сначала нужно составить четкое представления о том, через что я себя определяю. В противном случае, как я смогу использовать это для определения себя?

- О, верно сказано! - Се Сюань тоже попался на уловку Чэнь Сина и угодил в вырытую им яму. Человек - самое совершенное из всех существ. Данное утверждение известно с незапамятных времен. Но как дать четкое и точное определение того, что есть человек? Ведь даже великие мудрецы древности не смогли этого сделать.

В зале на какое-то время воцарилась тишина. Затем кто-то сказал:

- Тот, кто обладает телом длиною в семь чи, руками, отличными от ног, волосами на голове и зубами во рту, бежит, наклонясь вперед, называется человеком.

Это была цитата из «Хуан-ди», второй главы «Ле-цзы»(5). Чэнь Син опроверг прозвучавший довод, даже не задумываясь:

- А что вы тогда скажете о теле длиною в восемь чи? А в три чи? Разве малорослый человек - не человек?

- Тот, кто родился с двумя руками, двумя ногами и одной головой, называется человеком, - произнес ученый, который ранее первым закричал о том, чтобы доложить властям.

- В таком случае, что вы скажете о тех, кому с рождения недостает руки или ноги(6)? - с улыбкой парировал Чэнь Син. - Если, например, некто скажет, что солдат, потерявший на поле боя руку или ногу, не человек, я буду первым, кто не согласится с ним.

- Тот, кто родился с тремя душами хунь и семью душами по, вне зависимости от того, какое у него тело, называется человеком, - сказал Се Ань.

В этой фразе Се Аня содержалось, по сути, указание на основополагающую особенность человека согласно учению о сокровенном(7). Присутствовавшие в зале ученые мгновенно все поняли и пришли в восторг, но Чэнь Син не собирался сдаваться.

- Тогда верно ли, что человек, утративший свои три души хунь и семь душ по, более не человек?

«Чушь какая-то», читалось на лице Сян Шу.

- В таком случае это просто телесная оболочка, - ответил Се Ань.

- Значит, мы можем отомстить прямо сейчас! - выкрикнул кто-то.

- Стоп, стоп, стоп, - снова вмешался Чэнь Син. - Если я ничего не путаю, человека, утратившего три души хунь и семь душ по, называют мертвым человеком, так? Тогда мертвый человек - это человек?

Собравшиеся в зале ученые принялись бранить Чэнь Сина, однако он спокойно ответил:

- "Мертвый" - это то, что обозначает некое свойство. "Человек" - это то, что обозначает форму. Если "мертвый человек" - не "человек", тогда "человек варварского племени", безусловно, тоже не может считаться "человеком".

Все присутствовавшие в зале опешили, включая Сян Шу.

- Как можно утверждать, что мертвый человек и человек варварского племени - это одно и то же? - ханьцы были явно недовольны изворотливостью Чэнь Сина.

- Все эти твои словесные увертки - неявный способ обругать меня? - Сян Шу также был недоволен.

- Давайте тогда сформулируем иначе, - быстро нашелся юноша. - Есть ли у кота или собаки три души хунь и семь душ по?

Се Ань несколько удивился вопросу, а Чэнь Син с сомнением в голосе продолжил:

- Если у кота или собаки есть три души хунь и семь душ по, тогда кот или собака может считаться человеком? Если же у них этого нет, тогда кто возьмется доказать, что все живые существа, за исключением человека, лишены трех душ хунь и семи душ по?

Сейчас Се Ань фактически поднял камень и сам же разбил его о свою ногу. Если бы он изначально постулировал как нечто безусловное, что ни одно живое существо, кроме человека, не обладает тремя душами хунь и семью душами по, тогда бы он еще смог, пусть и с трудом, свести концы с концами. Но как быть с доказательствами? Дабы убедительно доказать, что единственное живое существо на свете, обладающее хунь и по, - это человек, нужно прежде доказать, что ни одно животное, в отличие от человека, не имеет ни хунь, ни по.

Учение о хунь и по по-прежнему относилось к числу необоснованных концепций. Мало того что безусловные утверждения об их отсутствии не имели под собой никакого теоретического основания, Чэнь Син был способен привести массу встречных примеров, таких как учение о шести путях перерождений(8), школа инь-ян(9) или идея о переселении душ(10), согласно которым, умерев, человек может в следующей жизни перевоплотиться в животное. Следовательно, животное подобно человеку и у него есть хунь и по.

- Есть и те, кому от рождения не хватает душ по, - добавил Чэнь Син. - Разве можно не считать такого человека человеком? Кроме того, в мире, говорят, есть лисы-оборотни. Они совершенствуются в человека и ничем от человека не отличаются, за исключением малой доли звериной сущности, от которой им не удается избавиться. В этом случае монстр, ставший человеком, может считаться человеком? И почему тогда люди не относятся к такому монстру как к человеку?

- Это другое, - решительно возразил Се Ань. - В конце концов, никто из нас не видел лис-оборотней, поэтому мы не можем их рассматривать.

- Раз уж на то пошло, три души хунь и семь душ по тоже никто никогда не видел, - охотно согласился Чэнь Син. - Поэтому разговоры о хунь и по также стоит оставить за пределами обсуждения.

- Да, да, - все собравшиеся дружно вздохнули с облегчением. Однако затем в зале снова воцарилась полная тишина. Совершив круг, беседа вернулась к тому, с чего началась, но теперь уже никто не знал, как ответить на вопрос Чэнь Сина, что такое "человек".

- "Человек" - не более чем общепринятое обозначение, - Се Ань долго размышлял, после чего сказал. - Как это называть, зависит от нас. Так зачем вообще уделять столько внимания названию!

- Однако никто никогда не рассказывал, как появилось это название, - ответил Чэнь Син. - В этой связи меня одолело любопытство, и я решил поделиться им с вами. Вполне понятно желание младшего брата обсудить заинтересовавший его вопрос со старшими, чтобы окончательно все прояснить.

Попытка Се Аня потянуть время и отложить решение проблемы на потом не увенчалась успехом. Он принялся чесать затылок, размышляя, по-видимому, над тем, как ему следует поступить в сложившейся ситуации, и тут вдруг Се Сюань спросил:

- Младший братец Тяньчи, а что ты думаешь?

- Неужели опять моя очередь говорить? - удивился Чэнь Син.

Чэнь Син владел литературой(11) так же, как Сян Шу боевыми искусствами, или даже еще более виртуозно. В конце концов, сражаясь против тысячи врагов, Сян Шу мог устранять их по одному. Чэнь Син же, вступая в яростный спор с группой ученых, всякий раз вынужден был противостоять сразу всем - классическая групповая атака. Изначально юноша заготовил великое множество доводов, например: святой человек - это человек? Если "святой" не является человеком, то почему его называют "святой человек"? Когда проблема со "святым человеком" была бы решена, оставались бы еще "мудрый человек", "небожитель", орангутан и прочие обезьяны, имеющие свой собственный язык жестов и способные общаться криками, говорящие попугаи и так далее. Однако кто же мог подумать, что эти люди окажутся слабее, чем представлялось изначально, и будут готовы так скоро признать свое поражение.

Се Ань жестом предложил Чэнь Сину высказать свою точку зрения. Если он хочет ее отстоять, ему потребуется сильный довод, способный убедить собравшихся здесь людей.

- По моему мнению, - юноша допил последние капли чая, остававшиеся в его чашке, и совершенно серьезно сказал: - тот, кто обладает "совестью"(12), называется человеком.

Услышав его слова, ученые презрительно зашипели, но потом вдруг опять замолчали. Ни один из них не был в состоянии опровергнуть Чэнь Сина, поскольку довольно сложно объяснить, что такое совесть. Мэн-цзы попытался сделать это на примере взаимоисключающих желаний: «Мне хочется рыбы, хочется также и медвежью лапу», но если придется выбирать, «поступлюсь жизнью и предпочту справедливость»(13). Однако, судя по словам Чэнь Сина, он трактовал данное понятие явно шире, нежели было принято в конфуцианстве.

- Что такое совесть, - сказал один из ученых, - неужели мы собираемся начать это обсуждать? Опять все по новой, да прямо какой-то замкнутый круг...

- Вовсе нет, - ответил Чэнь Син. - Разум, помогающий отчетливо понять разницу между добром и злом, стойкий характер, которой не позволяет поддаться давлению извне, бескорыстие, не замутненное эгоистическими желаниями, ничем не стесненная свобода, чистая непорочная натура, твердая в своих убеждениях и идущая своим путем...

Дойдя до этого места, Чэнь Син невольно посмотрел на Сян Шу и обнаружил, что тот с самого начала внимательно наблюдает за ним. Стоило их глазам на мгновение встретиться, и они оба неловко отвели взгляд в сторону. Юноша почти забыл, что собирался сказать дальше.

- Э... ну и прочие подобные вещи, которые не хватит времени перечислять. Всем вам доводилось читать о них в книгах, поэтому я буду немногословен. Очень трудно четко сформулировать, что именно обозначают словом "совесть". Однако, думаю, все вы в душе так или иначе понимаете, что значит это слово, знаете, что такое совесть и как она велит вам поступать.

- Тут есть одна загвоздка, - сказал Се Сюань. - Получается, тот, кто утратил совесть, не может считаться человеком?

- Конечно, - с улыбкой сказал Чэнь Син. Краем глаза юноша увидел, что Сян Шу продолжает смотреть на него, поэтому ему пришлось притвориться, будто он ничего не заметил. - Когда мы порицаем других, говоря, что они "не отличаются от животных" или "ты не человек", нам не следует произносить это в шутку, верно?

- Выходит, маленький ребенок, еще не начавший обучаться, не может считаться человеком? Если это так, то я не согласен, - возразил один из молодых господ семьи Ван.

- Кто сказал, что у маленького ребенка нет совести? - задал встречный вопрос Чэнь Син. - А как тогда объяснить выражение "невинная наивность"? Совесть подобна светочу в сердце(14); что дóлжно быть, то, естественно, и будет.

- Когда мир погружается в хаос, - сказал кто-то, - часто находятся те, кто обмениваются детьми и съедают их(15) или признают врага отцом своим(16). Можешь ли ты сказать, что поступающий так - не человек? По моему мнению, просто одни от рождения по натуре добры, а другие злы, только и всего.

- Думаю, тот, кто от рождения зол, - ответил Чэнь Син, - и без моих слов давно перестал считаться человеком, так?

- А как быть с тем, кто утратил совесть, но затем отвернулся от зла и снова начал творить добро? - спросил другой молодой человек из семьи Се.

- Коли вы сумеете простить этого человека, - сказал Чэнь Син, - тогда, конечно, хоть море горечи и безбрежно, достаточно повернуть голову, чтобы узреть берег(17) и вновь стать человеком. Это то, что называется "общепринятым", не так ли? Именно в этом и заключается способ определения "человека" через "совесть".

Наличие совести доказывает, что перед вами человек, и вы увидите это, даже если будете смотреть издалека. Мой братец Шулюй Кун всегда ясно различал правду и неправду, поступался жизнью ради справедливости(18), никогда не убивал невинных и к тому же никогда не был врагом народа хань. Среди варваров есть те, кто в угоду переполняющей их жестокости убивают невинных, но есть также человек, чья душа объемлет весь мир, тот, кто желает спасти землю и людей. Иначе зачем еще он последовал за мной в Цзянькан? Неужели затем, чтобы терпеть ваши язвительные насмешки и оказаться в столь неудобном положении?

Вот таким окольным путем, совершив немалый крюк, Чэнь Син вновь вернулся к основной теме обсуждения. Он улыбнулся и посмотрел на Сян Шу. Тот на сей раз не стал избегать взгляда юноши, но выражение его лица было несколько неоднозначным.

Враждебность ученых по отношению Сян Шу заметно поутихла. От болтовни Чэнь Сина у них голова пошла кругом и прямо сейчас они не знали, что следовало бы сказать. Неловкое молчание длилось довольно долго, пока, наконец, хозяин дома, Се Ань, - кхэ! - не кашлянул, нарушив тишину.

- Уже довольно поздно, полагаю, - сказал он. - Почему бы нам... не продолжить нашу беседу в другой день?

- Хорошо, хорошо, - все с облегчением вздохнули. Глядя на невозмутимого Чэнь Сина, которому дайте только стол и складной веер и он, возможно, будет продолжать говорить до утра, ученые предпочли одолжить бегущего под гору осла(19). Воспользовавшись предложением хозяина попрощаться и разойтись, они один за другим направились к выходу.

Чэнь Син бросил выразительный взгляд на Се Аня, давая понять, что все закончилось вовремя. Если бы гости задержись еще ненадолго, они могли бы прийти в себя и вновь вовлечь его в бесконечные дебаты, которых он бы уже, наверное, не выдержал.

Се Ань тоже выразительно посмотрел на Чэнь Сина, приглашая последовать за собой в кабинет. Чэнь Син обернулся к Сян Шу - тот выглядел как обычно. Изначально юноша надеялся услышать от него несколько слов похвалы в свой адрес, но, увидев вдруг по-прежнему безразлично-равнодушное выражение его лица, сердито спросил:

- Ну как тебе?

- Да меня в сон потянуло от твоих разговоров, - ответил Сян Шу.

Чэнь Син опешил.

В кабинете

"Хвала небесам и земле" читалось на лице Се Аня. Он пристально посмотрел на Чэнь Сина. Оказавшись, наконец, в домашней обстановке собственного кабинета, Се Ань позволил себе расслабиться. Он снял платье и распустил пояс, отвязал и отбросил в сторону нефритовую подвеску, затем разулся, оставшись в итоге в одном легком халате. Не стесняясь присутствовавших тут же гостей, Се Ань плюхнулся на стоявшую в кабинете кушетку, схватил чайник, поднес ко рту и принялся пить прямо из него.

- Ох уж эти непринужденные беседы, - проворчал он. - Целыми днями только и делают, что ведут непринужденные беседы... кучка ничтожеств!

Чэнь Син никак на это не отреагировал. Посмотрев на него и на стоявшего рядом с ним Сян Шу, Се Ань продолжил уже более теплым тоном:

- Ну, чего застыли? Садитесь уже. Что хотите на ужин? Приказать зажарить поросенка и подать сюда?

- Это... ну... я же не доставил вам неудобства, министр Се? - выдавил из себя Чэнь Син.

- Теперь уже главный секретарь императорского секретариата(20), - страдальческим голосом произнес Се Ань. - Маленький шиди, а с тобой в самом деле не так просто справиться. Довольно, не будем больше об этом. Какова ситуация? Самое время подробно все обсудить.

- Се-дажэнь, - сказал Чэнь Син, прикрыв ладонью лоб, - ну, я еще раз хорошенько покопался в своей памяти, и, похоже, мы с Вами действительно не являемся соучениками.

Се Ань встал с кушетки и сказал:

- После того как я посетил гору Хуашань и поклонился достопочтенному Байли в качестве своего будущего наставника, я вернулся и довольно усердно готовился. Вот, смотри! Я это годами повсюду разыскивал.

С этими словами Се Ань повернулся, подошел к книжному шкафу, находившемуся в кабинете, и толкнул его, отодвигая в сторону. Шух! - шкаф отъехал, и за ним обнаружилось большое потайное пространство, заполненное полками и стойками с редкими драгоценными клинками, флаконами, сосудами пузатой формы, нефритовыми подвесками, перстнями и всеми восемнадцатью видами оружия(21). Чэнь Син чуть в обморок не упал, увидев все это.

- Что это такое? - нахмурившись, спросил Сян Шу?

- После того как я получил наставления шифу Байли, - со всей серьезностью сказал Се Ань, - я решил до конца жизни служить великому делу экзорцизма и не жалея сил и средств собирал магическое оружие.

Чэнь Син не нашелся, что сказать.

- Шиди, - Се Ань сделал ему знак, - почему бы тебе не подойти и не взглянуть на это поближе?

- Ты... дай мне время прийти в себя, - сказал Чэнь Син.

Сян Шу приблизился к одной из стоек, взял в руки алебарду-цзи и принялся ее рассматривать.

Алебарда-цзи

- Что ж ты не сказал об этом раньше?! - возмутился Чэнь Син. - Зачем нужно было приглашать стольких ученых, да к тому же устраивать непринужденную беседу за чаем, обернувшуюся для меня сплошными мучениями? Почему нельзя было сразу прийти в кабинет и как следует обо всем поговорить?

- Ты не знаешь этого, - беспомощно развел руками Се Ань, - но сейчас в Цзянькане молодежь из числа ученых стремится к блеску и льнет к силе(22). Не устрой этот недостойный тебе прием, кто бы тогда вообще узнал твое имя? Вот увидишь, пройдет всего несколько дней после сегодняшнего переполоха, и Его Величество, несомненно, пожелает дать тебе аудиенцию. Не станет ли тогда твое имя само собой известно повсюду?

- Се-дажэнь, - раздался снаружи чей-то голос, - прибыл Ван-дажэнь.

Се Ань поспешно набросил ранее снятое платье, задвинул шкаф, оправил одежды и, возвратив себе прежний благопристойный вид, позвал:

- Входите!

Посетителем оказался Ван Сичжи. Се Ань вежливо улыбнулся ему, кивнул и сказал:

- Мы тут душевно беседуем с моим маленьким шиди.

В руках у Ван Сичжи было какое-то письмо. Он улыбнулся и произнес:

- Через несколько дней будет Праздник холодной пищи(23), и тогда я хотел бы пригласить младшего братца Тяньчи вместе с уважаемым братом Се совершить прогулку на гору Наньбин(24). Написав приглашение, я подумал, что будет невежливо с моей стороны посылать кого-то доставить его, поэтому решил прийти лично, дабы еще раз поблагодарить за радушный прием и подтвердить искренность моих намерений.

- Хорошо, хорошо, - с улыбкой ответил Се Ань.

Чэнь Син поспешно проводил Ван Сичжи и закрыл за ним дверь кабинета. Се Ань же тем временем снова снял верхнее платье, сел на кушетку и спросил:

- Так на чем мы остановились?

- Ты сейчас и ты ранее на людях - словно два разных человека. Неужели не устал? - поинтересовался Сян Шу.

- Устал, - честно признался Се Ань, - но мне приходится. Все чиновники при дворе, и гражданские, и военных, только и знают, как обсуждать ветер, цветы, снег и луну(25) да наводить красоту(26). Так что я, по-твоему, должен делать?

- Неужели это так плохо? - спросил Чэнь Син.

Се Ань поднял руку и указал на север:

- Фу Цзянь собирается перейти Янцзы. Сейчас опасность угрожает каждому, ты так не думаешь?

- Это произойдет не так скоро, - сказал Чэнь Син. - Пока он слишком занят своими собственными делами... Вот только, Се-шисюн... ты...

Юноша смерил Се Аня взглядом, сел рядом с ним на кушетку и попытался все объяснить:

- На самом деле...

Он рассказал Се Аню о том, что произошло в Чанъане и Чилэчуане. Тот слушал молча. Затем, когда юноша закончил говорить, кивнул и, вздохнув, произнес:

- Такое зрелище! А я его и не увидел.

- Вот и хорошо, что не увидел, - вспылил Чэнь Син. - Если нечто подобное случится в Цзянькане, погибнут все!

Се Ань погрузился в размышления, затем, приняв, по-видимому, окончательное решение, сказал:

- Оставаться в Цзянькане все же не самый лучший выход. Получив твое письмо, шиди, я подумал, а не разрубить ли острым ножом спутанную коноплю(27). Одному конец - всему конец(28). Я немедленно подам в отставку и последую за тобой...

- Нет! - тут же отреагировал Чэнь Син. - Даже не думай об этом! Шисюн, тебе уже больше сорока! Я не знаю, что именно сказал тебе тогда шифу. И я даже не стану обсуждать, сумеет ли твое тело выдержать схватку с монстром, потому что главная проблема сейчас заключается в магическом безмолвии, из-за которого невозможно обучиться на экзорциста.

- Ты позволишь шисюну увидеть твой Сердечный свет? - со всей серьезностью спросил Се Ань.

Услышав это, Сян Шу потерял дар речи. Чэнь Сину же ничего другого не оставалось, кроме как уважить просьбу хозяина дома и зажечь Сердечный свет. Вмиг опешивший Се Ань уставился на руку юноши и взял его за запястье.

- Се-дажэнь, - снаружи снова раздался голос управляющего, - пришел посетитель и желает увидеться с Вами...

Чэнь Син погасил Сердечный свет. Се Ань немедленно привел себя в порядок и, открыв дверь, спросил:

- Кто это?

Управляющий взглянул на Чэнь Сина и, понизив голос, что-то тихо сказал Се Аню.

- У меня нет денег, - доброжелательным тоном ответил тот, - поэтому, пожалуйста, пусть уходит.

После того как управляющий покинул кабинет, Се Ань подошел к Чэнь Сину и снова попросил:

- Позволь мне взглянуть еще раз.

Чэнь Син с каменным лицом повторно зажег Сердечный свет, давая Се Аню насмотреться вдоволь.

- Это же магия! - воскликнул Се Ань. - Это заклинание, способное разрушить горы и их обломками засыпать моря, украсть небо и подменить солнце!

- Хотел бы я разрушать горы и их обломками засыпать моря, украсть небо и подменить солнце, - ответил Чэнь Син. - Однако скажи мне, шисюн, есть ли у этого Сердечного света иная польза, помимо того, чтобы, встав с постели глубокой ночью, я мог отыскать воду и попить?

- Непременно должна быть! - сказал Се Ань. - Это же поистине чудо на земле!

- Ну хватит! - не выдержал Чэнь Син. - Или давай, иди спасай людей от великого бедствия, уничтожай Чи Ю! Я-то не хочу быть экзорцистом. Почему же ты так стремишься им стать...

Се Ань взял Чэнь Сина за руку и подвел к шкафу, желая показать ему свою коллекцию.

- Ты сперва посмотри не торопясь, может ли собранное этим братом оказаться полезным, - сказал он. - Со временем мы потихоньку тщательно все изучим.

Чэнь Син подошел к полке, полной книг и ювелирных украшений. Большинство из них было бесполезным антиквариатом, за исключением одного или двух предметов, с виду весьма похожих на магические артефакты. Правда, юноша затруднялся сказать, какой эпохе они принадлежат.

Внезапно взгляд его упал на бамбуковый свиток, точь-в-точь такой, какие он видел в Департаменте экзорцизма зеркального Чанъаня - даже дощечки были связаны одним и тем же способом. Чэнь Син развернул свиток и посмотрел на крайнюю слева колонку из шести слов: «Изгоняющий демонов, убивающий монстров. Будун Жушань»(29).

Бамбуковый свиток

Этому переводчику есть, что сказать

Пока, занимаясь переводом главы, блуждала по закоулкам Мультитрана, наткнулась на одну занятную фразу. В общем, Сян Шу посвящается:

«Никогда не хмурься, ведь ты не знаешь, кто может влюбиться в твою улыбку». ))))

Примечания:

[1] Основное значение 清谈 (палл. цинтань) - «непринужденная беседа» в формате дискуссии между литераторами или учеными. Однако то же самое сочетание иероглифов можно перевести и как «умозрительные рассуждения», «спекулятивные рассуждения». Так в III-V вв. именовалась философская деятельность мыслителей школы неодаосизма. И поверьте, китайской софистики и спекулятивной казуистики в этой главе будет с избытком.

[2] 獐头鼠目 (палл. чжан тоу шу му), образно: отвратительная, безобразная внешность; хитрая физиономия и жадные глаза. 獐 - водяной олень, или болотная кабарга, вид безрогих оленей; 鼠目 - образно: узкий кругозор, жадные глаза. В общем, в одно мгновение красавец-мужчина превратился в недалекого уродца вороватого вида с жадными глазами. Вот что этническая нетерпимость с людями-то делает!

[3] Период Сражающихся царств - период китайской истории с V в. до н.э. до объединения страны императором Цинь Шихуанди в 221 г. до н.э.

Напомним, Гунсунь Лун (≈325-250 гг. до н.э.) - древнекитайский философ, один из наиболее известных представителей школы имен, при жизни прославившийся как непревзойденный спорщик. Его знаменитая апория про белую лошадь уже упоминалась в гл. 43. Суть ее, если вдруг забыли, сводится к следующему: «"Лошадь" - это то, что обозначает форму; "белая" - это то, что обозначает цвет. То, что обозначает цвет... не есть то, что обозначает форму. Поэтому говорю: "белая лошадь" - не "лошадь"» (приводится в переводе Э.В. Никогосова по изданию: Древнекитайская философия: Собрание текстов в двух томах. Т. 2. М.: Мысль, 1973. С. 59).

[4] Цзяндун - восточные области вдоль нижнего течения реки Янцзы (особенно от современного города Уху до Накина).

[5] «Ле-цзы» - древнекитайский трактат в духе даосской натурфилософии. Считается, что первоначальный текст был составлен учениками Ле Юйкоу (450-375 гг. до н.э.), древнекитайского философа и даосского подвижника периода Сражающихся царств. Цитата с небольшими изменениями приводится в переводе Л.Д. Позднеевой по изданию: Атеисты, материалисты, диалектики древнего Китая. Ян Чжу, Лецзы. Чжуанцзы (VI-IV вв. до н.э.) / Вступительная статья, перевод и комментарии Л.Д. Позднеевой. М.: Наука, 1967. С. 64.

[6] Полное отсутствие верхней или нижней конечности с рождения - не выдумка Чэнь Сина, а довольно известный врожденный порок развития, именуемый амелия.

[7] Учение о сокровенном (кит. 玄学) - так в III-V вв. назывался даосизм.

[8] В основе даосского учения о шести путях перерождений (кит. 六道轮回; палл. людао луньхуэй) лежит представление о безграничности бытия и существовании продолжения без начала во времени. Шесть путей существования при перевоплощении живых существ распространяются как на людей, так и на животных. Каждый из этих путей отражает все более и более суровое наказание для живых существ, согрешивших в предыдущих воплощениях, но пока не заслуживающих крайней формы проклятия в виде попадания на плане бытия, подобный чистилищу. Напротив, люди и существа, очистившиеся от грехов в своих прошлых жизнях и улучшившие свою карму, последовательно перевоплощаются, переходя от одного пути к другому, пока наконец не достигают стадии полного очищения или пока не подвергнутся процессу прощения и отпущения грехов.

[9] Центральное положение школы инь-ян, или темного и светлого начал, заключалось в универсальности дуализма сил инь и ян и цикличности взаимодействий порожденных ими пяти элементов: металла, дерева, воды, огня и земли. Первоначально последователи этой школы пытались осмыслить окружающий мир исключительно в понятиях природных сил. Поэтому характеристики любых вещей и явлений, будь то пространственные, временные или какие-то еще, соединялись ими в группы по пять и соотносились с перечисленными выше пятью элементами. Впоследствии эти пять элементов были наделены моральными качествами («пятью добродетелями»), что позволило распространить принцип их цикличности также и на исторические процессы: например, выявлять этапы расцвета и упадка правящих династий.

[10] Согласно идее о переселении душ, бессмертная сущность живого существа (не только человека) перевоплощается снова и снова из одного тела в другое.

[11] Литература в контексте древнего Китая понимается шире, нежели в современной России. Это не только изящная словесность и беллетристика, но и наука, и философия, и даже делопроизводство. Конкретно в данном случае «литературу» стоит понимать как знание «матчасти» вкупе с владением полемическими приемами.

[12] 本心 (палл. бэньсинь), совесть.

[13] Мэн-цзы (372-289 гг. до н.э.), китайский философ, представитель конфуцианской традиции. Высказывание, используемое в новелле, взято из трактата «Мэн-цзы», названного по имени философа и составленного его учениками и последователями. Полностью цитата звучит следующим образом (дается в переводе В.С. Колоколова): «Мне хочется рыбы, хочется также и медвежью лапу, но я поступлюсь рыбой и возьму медвежью лапу, если нельзя будет получить и то и другое одновременно. Мне хочется жить, хочется также быть справедливым, но я поступлюсь жизнью и предпочту справедливость, если нельзя будет получить и то и другое одновременно» (Мэн-цзы / Предисл. Л.Н. Меньшикова; пер. с кит., указ. В.С. Колоколова; под ред. Л.Н. Меньшикова. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999. С. 164. Гл. 11: Гао-цзы, часть первая.

[14] Выражение 心中明灯 можно перевести и как «светоч в сердце», и как «путеводная звезда в душе». Я остановилась на первой формулировке, чтобы сохранить отсылку к магической способности Чэнь Сина - Сердечному свету (кит. 心灯).

[15] 易子而食 (палл. и цзы эр ши), выражение из комментария «Цзо-чжуань» к летописи «Чуньцю» о событиях периода Вёсен и Осеней (722-468 гг. до н.э.). Такими словами один житель княжества Сун характеризовал бедственное положение своей столицы, осажденной войсками княжества Чу.

[16] 认贼作父者 (палл. жэнь цзэй цзо фу), дословно: признать злодея (преступника, разбойника, врага) отцом своим; образно: продаться врагу.

[17] 苦海无涯，回头是岸, дословно: море горечи безбрежно, поверни голову и узришь берег. У второй части этой идиомы есть и образное значение: вернуться на правильный путь. Данное высказывание отсылает к «Беседам Чжу Си», где оно и появляется. «Беседы Чжу Си» (1270 г.) - свод сочинений китайского философа эпохи Сун Чжу Си (1130-1200), комментатора конфуцианских канонических произведений и главного представителя неоконфуцианства. Учитывая время создания «Бесед...», это не цитата, а именно отсылка.

[18] Говоря о Сян Шу, Чэнь Син активно использует идиомы. Первая из них, «ясно отличать правду от неправды» (кит. 是非分明), взята из «Ханьшу» («Истории Ханьской династии») Бань Гу и является частью фразы, в которой дается характеристика совершенномудрого государя: «Итак, прозорливый и совершенномудрый государь постоянно расширяет границы познанного, в делах превыше всего ставит истину и ясно отличает правду от неправды». Вторая идиома, «поступиться жизнью ради справедливости» (кит. 舍生取义), взята из цитировавшегося несколькими примечаниями выше «Мэн-цзы».

[19] 借坡下驴 (палл. цзе по ся люй), китайская идиома. «Одолжить бегущего под гору осла» означает «воспользоваться благоприятной ситуацией и начать действовать».

[20] На момент начала новеллы Се Ань, если помните, возглавлял министерство личного состава и аттестаций (кит. 吏部尚书; палл. либу шаншу). Находясь именно в этой должности, он подписал документ, который Чэнь Син затем показывал начальнику округа Чжу Сюю в Сянъяне в первой главе. С тех пор прошел год, и пока юноша таскался по цзянху внутри Стены и за ее пределами, карьера Се Аня тоже не стояла на месте. Теперь он 中书监 (палл. чжуншуцзянь) - главный секретарь императорского секретариата.

[21] В данном случае выражение «восемнадцать видов оружия» следует воспринимать как метафору - «много всевозможного оружия». Собственно восемнадцать видов оружия - перечень основных видов холодного оружия, используемого в китайских боевых искусствах. Существует несколько подобных перечней, различающихся между собой, но все они включают саблю, меч, разнообразное древковое оружие, одноручное колющее и дробящее оружие, иногда лук, хлыст, шест и т.п.

[22] 趋炎附势 (палл. цюйянь фуши), китайская идиома, означающая «заискивать перед власть имущими».

[23] 寒食 (палл. Ханьши), Праздник холодной пищи - древний праздник в Восточной Азии, связанный с аграрным циклом; исторический предшественник поминального дня Цинмин. Праздновался в течение трех дней, начиная со второго дня сезона ясных дней (длится с 5-6 по 19-20 апреля). В это время семьи воздерживались от зажигания огня и ели исключительно холодную пищу, что и отражено в названии праздника.

[24] В Китае несколько гор с таким названием. Здесь речь идет о горе Наньбин, которая находится на территории современного городского уезда Чиби городского округа Сяньнин провинции Хубэй, недалеко от озера Хунху.

[25] 风花雪月 (палл. фэн хуа сюэ юэ), ветер, цветы, снег и луна - романтические объекты, часто встречающиеся в литературе, а также метафора красоты четырех времен года. В данном случае, надо полагать, речь все же идет не о флирте и разврате, а о пустой болтовне про погоду, природу и прочую ерунду.

[26] 涂脂抹粉 (палл. ту чжи мо фэнь), дословно: краситься румянами и наносить пудру.

[27] Китайская идиома, по смыслу аналогичная русскому крылатому выражению «разрубить Гордиев узел».

[28] 一了百了 (палл. и ляо бай ляо), образно: одним махом решить все проблемы.

[29] В китайском оригинале, разумеется, речь идет не о шести словах, а о восьми символах: 驱魔斩妖，不动如山 (палл. цюй мо чжань яо, бу дун жу шань). Итак, если вы еще не поняли, ребяткам посчастливилось найти юзерс гайд к одному очень крутому экзорцистскому девайсу, который они обнаружили год назад в Зазеркалье.

Будун Жушань, Неподвижен, как гора. Наименование отсылает к § 8 гл. 7 «Борьба на войне» знаменитого трактата Сунь-цзы «Искусство войны»: «Поэтому он стремителен, как ветер; он спокоен и медлителен, как лес; он вторгается и опустошает, как огонь; он неподвижен, как гора; он непроницаем, как мрак; его движение, как удар грома». В переносном смысле «неподвижен, как гора» означает «быть стойким, непоколебимым», что как нельзя лучше, на мой взгляд, характеризует владельца Будун Жушаня.

Глава 50. Обустройство

"Шиди, научи меня практиковать, чтобы я мог применить духовную ци небес и земли"

- Этот чудесный меч я хотел бы найти больше всего, - произнес Се Ань. - Меч, изгоняющий демонов, убивающий монстров, Будун Жушань!

Чэнь Син развернул по столу свиток из бамбуковых пластин. Сян Шу оглянулся и впился взглядом в раскрытую книгу. Се Ань же, пройдясь по комнате, начал рассказывать:

- Легенды гласят, что меч сей сотворило древнее божество Будун Минван (1), взяв солнечный свет, лунный блеск, сияние звезд, вспышку молнии, бушующее пламя и костный фосфор. Шесть видов подлинного света, существующих с самого сотворения мира, были использованы, дабы выковать клинок из бронзы, собранной на горе Шоу в незапамятной древности, и закалить его.

Красавчик Будун Минван

Записи на бамбуковых плашках, лежащие перед Чэнь Синем, говорили то же самое, что и Се Ань. Знаки, которыми была написана книга, относились к строгому стилю лишу (2). Чэнь Син не совсем понимал почему, но этот почерк чем-то был ему знаком. Юноша взглянул на Сян Шу.

Се Ань между тем продолжал:

- Согласно тому, что записано в этой книге, меч может принимать шесть различных форм. После того как в меч будет введена мана, этим клинком можно будет убить Божественного демона и очистить демоническую ци неба и земли...

- Погоди, - Чэнь Син обменялся взглядом с Сян Шу, тот едва заметно кивнул.

- Откуда взялись эти записи? - поинтересовался экзорцист.

Се Ань немного помолчал, после чего ответил:

- От какой-то семьи из Куайцзи. Когда они переехали в новый дом, то обнаружили в нем несколько старинных вещиц. Я предложил щедрое вознаграждение, и кто-то купил эту книгу для меня за 10 серебряных лянов.

Чэнь Син нахмурился. Взяв свиток в руки, он сказал:

- Если рассуждать логически, это должно быть из собрания книг Департамента Экзорцизма.

- Конечно, - как ни в чем не бывало согласился Се Ань. - Я не знаю, каким образом эта книга попала в Цзяннань.

Сян Шу внимательно посмотрел на книгу. В отличие от записей, найденных в Департаменте Экзорцизма в зеркальном Чанъане, слова на этих бамбуковых пластинах были выгравированы. Видимо, кто-то сделал для себя копию и забрал ее из Департамента. И каким-то образом эта копия оказалась в Цзяннани.

- Почему эти слова выглядят немного знакомыми? - спросил Чэнь Син.

- Это почерк Чжан Лю, - ответил Сян Шу.

Чэнь Син внезапно понял, что обнаружил настоящее сокровище. Он покрутил плашки из бамбука в руках. Эту копию оставил Чжан Лю 300 лет назад! Но зачем ему понадобилось копировать эту книгу? Юноша вспомнил о мече экзорциста в зеркальном мире, и ответ стал ему очевиден. Чжан Лю носил с собой этот свиток; возможно, именно в Цзяннани он нашел меч, а затем спрятал в зеркальном мире!

- Наставник Байли рассказал мне, что "дьявол" вот-вот вернется к жизни, - произнес Се Ань. - Поэтому по возвращении с горы Хуа я подумал, что, быть может, мне удастся найти божественное оружие, которое будет способно противостоять этому врагу. Следуя подсказкам, я искал повсюду, где только мог, но не нашел никаких следов этого меча...

Сян Шу снял со своей спины клинок, положил его плашмя на стол и жестом показал Се Аню - "можешь посмотреть".

Се Ань в изумлении распахнул глаза и протянул руку к мечу, но не смог поднять его.

Чэнь Син остро осознал, что кроме него и Сян Шу, никто больше не способен сдвинуть этот клинок с места. Даже Фэн Цяньцзюнь не мог поднять меч, когда они только нашли его в Департаменте. Так что же это могло означать? Что меч признал своего хозяина?

- "Непогрешимые сети Жизни и Смерти опутывают крепко и прочно, надеясь быть разрубленными мечом мудрости", - негромко произнес Се Ань. - Может быть, это он. Где ты его взял?

Сердце Чэнь Сина полнилось сомнениями. И насчет действий Чжан Лю, и почему меч оказался в зеркальном мире, и где может находиться Жемчужина Динхай... Эти и многие другие тайны были связаны воедино. Когда появлялось одно, за ним следовало и другое. Экзорцист коротко объяснил Се Аню, что они втроем занимаются этим уже достаточно долгое время, но до сих пор не имеют определенной идеи.

В итоге Се Ань мог лишь предложить:

- Отдохните несколько дней, а потом будет вполне возможно посетить Куайцзи. Начнем с того, что я велю кое-кому провести расследование по прошлым владельцам свитка. Однако лучше не возлагать на это больших надежд, так как события произошли триста лет назад.

Чэнь Син находился в затруднительном положении, он не мог решиться, что ему делать дальше. Немного поразмыслив, он вспомнил нечто очень важное, наверное, самое важное из их путешествия. Он достал два листа с картами, в точности скопированными Сян Шу, и положил их перед Се Анем.

- Мы обнаружили кое-какие подсказки в Департаменте Экзорцизма, - сказал юноша. - Одна из них указывала на север, на Карошу. Но оставшиеся две... Мы не понимаем, какие места указаны на этих картах. Се-шисюн, не мог бы ты взглянуть?

Се Ань взял рисунки в руки. Находясь в Каракоруме, Сян Шу порасспрашивал знающих местность людей. В чем они были уверены, так это в том, что места, изображенные на картах, находились не за пределами Великой стены. Се Ань много где побывал, когда был моложе, посещая знаменитые горы и реки в поисках бессмертных. Чэнь Син полагал, что у него могут возникнуть идеи.

Это была одна из самых важных целей его приезда в Цзянькан.

Се Ань долго всматривался в карты и, наконец, произнес:

- Я тоже ничего не могу пока вспомнить, но это неважно. Когда у меня найдется свободное время, я соберу младших, которые также посетили многие места. Если мы обсудим это с ними, результат непременно будет.

Чэнь Син кивнул, облегченно вздохнув. Се Ань предложил своим гостям отдохнуть. Спросив у Се Аня дозволения, экзорцист взял бамбуковый свиток с собой, чтобы вместе с Сян Шу продолжить его изучение. Техник использования чудесного оружия существует великое множество. Если бы они научились лучше владеть этим мечом, то могли бы сделать куда больше с меньшими усилиями, когда придет время новой битвы.

Се Ань лично проводил Чэнь Сина и Сян Шу в другой двор, сделав приглашающий жест. Сначала хозяин отвел Сян Шу в назначенное ему жилье, а затем показал Чэнь Сину на галерею, ведущую в восточную часть усадьбы.

- Но это слишком далеко, - произнес Чэнь Син. - Удобнее было бы, если бы ты устроил, чтобы мы вдвоем просто жили вместе.

- Нет-нет, - ответил Се Ань, - Мои гости - Великий Экзорцист и Божественный Защитник. Разве следует пренебрегать этим?

Се Ань выделил две лучших комнаты, чтобы должным образом принять гостей. И смех, и слезы. Чэнь Сину оставалось лишь последовать за Се Анем - сначала влево, затем вправо, на другую сторону дома. Время уже близилось к ночи, заходящее солнце было золотистого цвета, веял теплый весенний ветерок, а в галерее, по которой они шли, звенели ветряные колокольчики. От всего этого на сердце у Чэнь Сина стало легко и безмятежно.

- Заключил ли уже шиди с кем-то помолвку? - спросил Се Ань.

- Может ли шисюн перестать так часто вмешиваться в мою жизнь? - улыбнулся в ответ Чэнь Син.

- Я просто поинтересовался, - поспешно ответил Се Ань. - Пока ты сегодня сражался с моими цзяндунскими учениками, я обратил внимание - когда твой Защитник смотрел на тебя, в его взгляде было восхищение. Если старший брат по доброте душевной сделал что-то не так, тебе нужно лишь сказать... Как насчет того, чтобы я устроил вас двоих спать в одной комнате?

- Нет, нет, нет... - Чэн Син прикрыл лоб рукой. - Ступай давай!

Чэнь Син подтолкнул Се Аня и не смог удержаться, чтобы не пробормотать:

- Какое восхищение, да это просто смешно...

- Хотя я и несколькими годами старше, - произнес Се Ань, - и не могу утверждать, что изучил выражения лиц людей, но все же кое-что я понимаю.. Твой Защитник Шулюй Кун с самого начала смотрел на тебя, не мигая...

- Тогда у него, вероятно, очень болят глаза, - со всей серьезностью отвечал Чэнь Син, - ведь я говорил почти целый шичэнь.

Наконец Се Ань привел Чэнь Сина в восточный флигель, в комнату, что была неподалеку от его собственной спальни.

- Шисюну надо заняться кое-какими домашними делами, - произнес Се Ань. - Мы еще можем побеседовать с тобой позже вечером, при свечах.

- Оставь это. Я хочу лечь спать пораньше, лучше возвращайся завтра.

И Чэнь Син отослал Се Аня. На дворе уже стояла ночь. Юноша вздохнул с облегчением - сегодня он слишком устал. Чэнь Син не знал, что делает Сян Шу; он подумывал вернуться к нему, но было слишком лениво двигаться. Вскоре после этого принесли ужин. Чэнь Син быстро покончил с едой и тут же заснул.

На завтрак его пригласили поздним утром. Се Ань к этому времени уже ушел во дворец. Чэнь Син и Сян Шу сидели друг напротив друга в обеденной зале. Открыв свои коробки для еды (3), они увидели по миске с рыбной лапшой (4) и несколько гарниров к ней. Воздух сразу же наполнился ароматом цзяннаньской кухни.

Шихэ, коробка для еды

- Хорошо ли тебе спалось? - спросил Чэнь Син.

- Неплохо, - небрежно ответил Сян Шу. Чэнь Сину показалось, что после вчерашних ученых споров Сян Шу начал относиться к нему чуть более прохладно. "Когда я был в Чилэчуане, - подумал юноша, - мною каждый день помыкали, но я никогда не видел, чтобы ты защитил или заступился за меня... Вчера ради тебя я вызвал неудовольствие своих соплеменников, и тоже не заметил на твоем лице отклика. Ладно, как скажешь."

- Что насчет тебя? - в кои-то веки поинтересовался в ответ Сян Шу.

- Хорошо, - радостно ответил Чэнь Син, - по крайней мере, здесь мне не приходится убирать комнату. Чувствовать себя наконец-то беззаботным - это довольно приятно.

Сян Шу, естественно, заметил насмешливый тон в ответе Чэнь Сина. Намек относился к тому времени, когда юноша впервые приехал в Чилэчуань. С ним обращались как со слугой, заставляли каждый день прислуживать Великому Шаньюю. Но теперь ветер и вода поменялись местами (5), настал день, когда уже Великий Шаньюй стал гостем.

- У нас будет много свободного времени в эти дни, - сказал Чэнь Син, - как насчет того, чтобы хорошенько поразвлечься в Цзянькане? Давай я покажу тебе лучшие деликатесы и увеселения народа Хань.

- Нет, развлекайся сам. Раз уж ты вернулся домой, ты можешь пойти со своим шисюном, те, кто умеет красиво складывать слова, должны держаться вместе, - серьезно ответил Сян Шу. - Я же решил найти здесь какую-нибудь работу, - да хоть бандитом, например, - и добыть немного денег.

- В Цзянькане нельзя делать все, что взбредет в голову. Если тебя поймает стража, денег, которые ты заработаешь, будет недостаточно для выкупа.

- Я не забуду надеть маску. Не беспокойся.

Чэнь Син наконец яростно вспыхнул:

- Эй! Когда я был у тебя в гостях, ты никогда никуда меня не водил. Теперь, когда мы у меня дома, я обращаюсь с тобой вежливо, как хозяин и должен обращаться с гостем. Сян Шу! Не мог бы ты сказать что-нибудь поприятнее?!

- Я думал, что твой шисюн должен развлекать меня, - изобразил удивление Сян Шу.

Чэнь Син стиснул зубы:

- Чем я тебя сейчас обидел?

- Господин вернулся!

Се Ань только что вернулся из дворца. Он стянул с себя чиновничью шапку и отбросил ее в сторону. Слуга тут же кинулся ее поднимать. С приходом Се Аня в комнату будто ворвался весенний ветерок. Се Ань тепло спросил Чэнь Сина:

- Шиди, ты уже поел?

Сян Шу умолк сразу после прибытия хозяина дома.

- Защитник Шулюй, - Се Ань повернулся к Сян Шу, - если вас что-то не устраивает, пожалуйста, не стесняйтесь сказать об этом.

И Сян Шу сказал:

- Вы, ханьцы, едите слишком мало. Этим просто невозможно наесться.

- Ты можешь хоть раз проявить вежливость?! - воскликнул Чэнь Син. - Держи себя в руках!

- Все в порядке, - вмешался Се Ань. - Я немедленно прикажу слугам зарезать и принести несколько ягнят. Вы можете съесть целого жареного ягненка!

Чэн Син: "......"

Едва экзорцист встал из-за стола, как Се Ань потянул его за собой:

- Шиди, научи меня практиковать, чтобы я мог применить духовную ци небес и земли.

- Нет больше духовной ци неба и земли! Нет никакого способа ее использовать! Шисюн, ты настолько сильно хочешь научиться заклинательскому искусству? - Чэнь Син ничем не мог помочь Се Аню.

- Я могу сначала изучить теорию, и таким образом, когда появится возможность, я смогу совершенствоваться.

Се Ань затащил Чэнь Сина в комнату, обустроенную для медитации и достижения бессмертия. Кто бы мог подумать, что такой высокопоставленный чиновник из южных земель так сильно захочет стать экзорцистом? Хорошо все обдумав, Чэнь Син понял, что его шифу по большей части дал Се Аню лишь отправную точку - сказал, что примет в ученики, в общих чертах рассказал о так называемом "чистом пути" (6) и отпустил домой, велев купить духовные предметы и практиковаться самостоятельно, - лишь бы он не побежал назад на гору Хуа и не прицепился к нему снова.

- Хорошо, - видя такой энтузиазм Се Аня, Чэнь Син решил позволить всему идти своим чередом. - Я буду учить тебя. Сначала я расскажу тебе о пяти элементах.

Духовная энергия неба и земли могла и исчезнуть, но метод медитации и дыхательных упражнений все еще оставался. Практики, которыми пользовались экзорцисты, были разнообразными, отчасти похожими на работу мастеров боевых искусств с внутренними меридианами. Чэнь Син вскользь изложил основы и несколько базовых упражнений, а затем оставил Се Аня медитировать:

- В течение двух шичэней тебе не дозволяется вставать или шевелиться.

Обезопасив себя таким образом - чтобы Се Ань не преследовал его больше, - Чэнь Син ушел, решив найти Сян Шу и продолжить ссориться с ним.

Придя в другой двор, юноша увидел, как Сян Шу сидит лицом к яркому весеннему солнцу, с бамбуковым свитком, разложенным на коленях, и осторожно нажимает левой рукой на меридианы правой руки. Он, вне всякого сомнения, внимательно изучал, как можно использовать этот меч экзорцизма. Под лучами весеннего солнца молодой воин был бесподобно прекрасен. Едва Чэнь Син увидел это, как гнев его рассеялся в тот же момент.

- Духовной энергии неба и земли все равно нет, - произнес Чэнь Син. - Даже если Будун Жушань - несравненное божественное оружие, оно не будет эффективным.

Когда Сян Шу увидел, что пришел Чэнь Син, он сложил свиток. Выражение его лица было несколько неестественным.

- Как же это работало раньше? - спросил Сян Шу.

- Благодаря Сердечному свету, - скучающим тоном ответил Чэнь Син. - Мана, которую ты использовал, была из моего сердца. Ты забрал всю ману моего Сердечного света в тот последний раз, когда ты забеспокоился, вот потому меня и вырвало кровью.

Сян Шу все понял. Сейчас Защитник не может сам убивать демонов. Лишь тогда, когда экзорцист рядом с ним черпает изнутри и сжигает свою жизненную силу, Сян Шу может позаимствовать эту ману и использовать Будун Жушань.

- Возможно ли использовать силу негодования для усиления божественного оружия? - внезапно спросил Сян Шу.

- Лучше не делать этого, - тут же ответил Чэнь Син. - Я чувствую, что затаенная злоба легко может укусить в ответ. А если власть Ши Хая над негодованием окажется сильнее, чем я думаю, будет просто ужасно, если они смогут воспользоваться этим.

Сян Шу убрал свиток. Чэнь Син сказал:

- Тебе придется просто подождать, когда наступит этот день...

- Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал? - Сян Шу спросил совершенно серьезно. - Ты можешь указать мне чистый путь?

Это был до невозможности противоречивый вопрос. Если Сян Шу хочет защитить Чэнь Сина, ему придется использовать их связь Защитника и Экзорциста, чтобы вытянуть ману Сердечного Света и держать меч под контролем. Но если он вытянет слишком много, есть риск, что Чэнь Син получит серьезную травму или даже умрет.

- Что еще я могу сделать? - беспомощно произнес Чэнь Син. - Когда придет время использовать его, конечно, ты должен использовать его. Я просто напоминаю, что не нужно так волноваться, когда сражаешься...

Внезапно в его уме промелькнула слабая мысль. Он вспомнил, что ему осталось жить всего три года. Ему суждено умереть в возрасте двадцати лет. Может ли случиться так, что... Возможно, воля небес именно в том, что когда Сян Шу сойдется в решающей битве с Ши Хаем, а возможно, и с Чи Ю, то Чэнь Сину придется ради поддержки защитника полностью сжечь свою жизнь, чтобы использовать Сердечный Свет?

Наверное, так оно и есть на самом деле. Заметив растерянность на лице Чэнь Сина, Сян Шу удивленно посмотрел на него.

За несколько коротких мгновений на лице Чэнь Сина отразилось множество эмоций, прежде чем оно приняло обычное выражение.

- Ах, - тихо, как бы про себя, произнес Чэнь Син. - Верно. Так и должно быть.

- Что? - все больше и больше недоумевал Сян Шу.

Помимо этого, какой еще несчастный случай мог произойти в его жизни? Большинства несчастных случаев можно избежать. Всем смертным суждено однажды умереть; умереть настолько впечатляющим образом не так уж и плохо.

Чэнь Син снова улыбнулся и повернулся, чтобы поговорить с Сян Шу:

- Теперь я понимаю, что на все воля небес. Все в порядке. Используй его, как пожелаешь.

- Ты больной (7) ?- спросил Сян Шу.

Но не успел Чэнь Син придумать что-нибудь, чтобы успокоить Сян Шу, как увидел, что по галерее бежит сломя голову управляющий.

- Господин! Господин! - крик домоправителя разносился по всему дому. - Ужасные новости! Снова пришел сборщик долгов!

Чэнь Син: "......"

Сян Шу: "......"

- Ваш господин находится в уединении, - объяснил Чэнь Син, подойдя к дверям. - Не докучай ему. Если он сейчас не достигнет успеха, хотел бы я посмотреть, как ты сможешь оправдаться перед ним.

Управляющего с серьезным выражением лица указал в сторону улицы, однако Чэнь Син сказал:

- Осталось еще почти два шичэня. Как насчет того, чтобы сначала впустить гостя... Подожди, семья Се должна денег? Но семья Се так богата, как они могут быть должны?

- Се Аньши! - раздался снаружи зычный голос. - Выходи! Я знаю, что ты дома! Ты уже вернулся с аудиенции во дворце!

Сян Шу и Чэнь Син одновременно обернулись, потрясенные до глубины души.

Во двор вошел Фэн Цяньцзюнь, облаченный в парчовый халат цвета индиго, украшенный парой нефритовых подвесок, с двумя длинными мечами, пристегнутами к поясу. На ногах его красовалась пара расшитых облаками сапог. Широко шагая, он вошел в резиденцию Се и крикнул:

- Се Аньши-дажэнь! Мы условились, что вчера ты вернешь деньги! Вчера вечером ты сказал, что у тебя гости. Хорошо, я сжалился над тобой (8), но сегодня... Тяньчи? Братец Сян?!

Неожиданно встретив этих двоих, Фэн Цяньцзюнь остолбенел.

- Фэн-дагэ! - громко завопил Чэнь Син и, подскочив, кинулся на шею к Фэн Цяньцзюню. Сян Шу хотел было поздороваться, но увидев эту сцену, он раздраженно приподнял бровь и не потрудился заметить посетителя.

- Тяньчи! Тяньчи! - расхохотался Фэн Цяньцзюнь. - Как ты здесь оказался? Когда вы приехали?

Фэн Цяньцзюнь, казалось, был готов съесть Чэнь Сина со всеми потрохами - схватив юношу, он принялся всячески обнимать его и тискать. Чэнь Син смеялся, не переставая. Сян Шу лишь слегка кивнул, и явно не желая общаться с Фэн Цяньцзюнем, развернулся, собираясь уходить.

- Эй! Сян Шу! - окликнул его Чэнь Син. - Не хочешь немного поболтать?

Сян Шу направился к выходу, когда Фэн Цяньцзюнь громко крикнул ему в спину:

- Я скоро женюсь! Не нужно ревновать, братец Сян!

Чэнь Син обернулся к Фэн Цяньцзюню, приложил палец к губам - шшшш... - и раздраженно сказал:

- Что такое ты несешь?! Подожди... За каким долгом ты пришел сюда?

- Это долгая история, - ответил Фэн Цяньцзюнь, - мы можем поговорить об этом у меня в банке.

Чэнь Син сообщил, что сейчас он временно живет в этом доме. Схватив Фэн Цяньцзюня, он занял одну из чайных комнат. Управляющий, увидев, что сборщика долгов уводят, торопливо подал им чай. Усевшись в чайной, приятели рассказали друг другу о том, что произошло с того момента, как они расстались.

- Так вот как это было.

Когда шла речь о Чилэчуане, Фэн Цяньцзюнь, пожалуй, услышал только основное. Со вздохом, он кивнул.

Чэнь Син все еще чувствовал себя виноватым, когда говорил о Сяо Шане. Изначально он хотел доверить ребенка племени хунну, позволить ему остаться и вырасти там. Но никогда не спрашивал самого Сяо Шаня, чего он хочет. Однако после долгого разговора с Сян Шу на корабле Чэнь Син все же понял: у каждого есть дела, которые он хотел бы сделать, и места, куда он хотел бы отправиться.

"Надо написать Сяо Шаню письмо и сообщить, что мы сейчас находимся в Цзяннани. Если Сяо Шань пожелает, он может попросить кого-нибудь привезти его сюда. Пусть он сделает собственный выбор. Но что ты можешь сделать, когда сам находишься на пороге смерти? " Чэнь Сина раздирали сомнения. С одной стороны, ему очень нравился этот ребенок; он был готов заботиться о Сяо Шане до тех пор, пока тот перестанет в нем нуждаться. Но с другой стороны, Чэнь Сину не хотелось углублять чувства между ними. Тогда, когда придет время ему уйти, Сяо Шань будет не так несчастен.

- Ты можешь помочь мне отправить письмо Сяо Шаню в Чилэчуань? - Чэнь Син припомнил, что банк Сифэн занимался еще и услугами по добыче сведений. Фэн Цяньцзюнь, должно быть, уже знал о многих вещах, поэтому Чэнь Син небрежно бросил: - Ты наверняка уже слышал кое-что из того, что произошло.

- Нет, - ответил Фэн Цяньцзюнь, - есть некоторые вещи, которые я еще не понимаю. Но то, что брат Сян Шу оставил свой пост Да Шаньюя и ушел из Чилэчуаня вместе с тобой, мне давно известно...

- Что?! - пораженный Чэнь Син чуть не опрокинул чашку с чаем. - Отказался от поста Да Шаньюя?

- Ну да, - удивился в ответ Фэн Цяньцзюнь. - Он тебе не сказал? И за пределами Великой стены, и на Центральных равнинах, и в Цзяннани, и в других местах - об этом все узнали за одну ночь.

- И когда это произошло? - безучастно проронил Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь сообщил примерную дату. Это было во время их пребывания в Каракоруме. Неужели Сян Шу уже тогда решил не быть Да Шаньюем?

Чэнь безвольно слушал, как Фэн Цяньцзюнь говорил:

- Мне рассказали, что Шулюй Кун передал вождю племени теле свой нефритовый жетон главы Шестнадцати племен Ху, снял меч, вернул лук, запечатав тетиву, принес жертву небесам и даже сыграл древнюю мелодию на цянской флейте, дабы подтвердить свое намерение. Теперь Великий Шаньюй - это Ши Мокунь из племени теле. Фу Цзянь уже отослал письмо в Каракорум с просьбой как можно скорее провести церемонию Золотого Вручения Пурпурного Свитка, подготовиться к сбору войск и напасть на Юг.

Разум Чэнь Сина опустел. Долгое время он не находил слов.

- Но почему он отказался от того, чтобы продолжать быть Да Шаньюем? - Чэнь Сину явно было трудно подбирать слова.

Фэн Цяньцзюнь еще сильнее удивился, спросив в ответ:

- А разве он не твой Защитник? Это от него и ожидалось - что он откажется от поста Да Шаньюя.

- Нет, нет... Сян Шу!

Чэнь Син, не отдавая себе отчета, поднялся и хотел выбежать из чайной, когда в дверях показался Сян Шу. Они чуть не врезались друг в друга. С холодной укоризной Сян Шу посмотрел на Фэн Цяньцзюня.

Ну что за человек этот Фэн Цяньцзюнь? Разумеется, он отлично знал, что Сян Шу не хочет говорить об этом Чэнь Сину, поэтому самоиронично улыбнулся.

---

Примечания:

(1) Будун Минван - 不动明王 - дословно "Неподвижный светлый князь", другие имена "Неподвижный страж", "Неподвижный посланник". В русской традиции его имя транслитерируют с санскрита, Ачала, но мы не с санскрита переводим, поэтому имя оставляем китайское, как божеству, так и мечу. В Китае считается одним из пяти божественных ванов династии Мин, защищающих учение и верных последователей со всех пяти сторон, - Будун Минван защищает центральное направление. Относится к разряду гневных божеств-защитников в буддизме, обладает очень высокой репутацией как защитник. В левой руке держит меч мудрости, в правой - алмазную веревку. Не обращаем внимания на то, что это божество буддийское (буддизм на тот момент еще не получил широкого распространения на территории Китая), и на то, что династия Мин пришла к власти лишь спустя 1000 лет после событий в новелле (возможно, тут именно династия Мин, решив доказать свое божественное происхождение, приписала его к своей родословной). Просто принимаем его как древнее божество.

(2) Лишу - 隶书 - "упорядоченное письмо", "официальное письмо", "деловое письмо". Отличается достаточно высокой скоростью при написании и квадратной формой иероглифов, удобных для размещения на бамбуковых пластинах.

Стиль лишу

(3) 食盒 - шихэ - коробка для еды, японский бенто из этой же серии. Древние контейнеры для еды были самых разных форм и конструкций (из дерева, из фарфора, из камня, из металла, круглые, квадратные, прямоугольные; и в один слой; и "башни" в 3-4 этажа; с несколькими секциями, как менажницы; с единой емкостью; простого оформления, украшенные резьбой и позолотой - в общем, фантазии человеческой нет предела). Общим было одно - это более-менее плоская емкость с крышкой для сохранения еды тёплой.

(4) Рыбная лапша (鱼面, юй мянь) - лапша, сделанная из мяса рыбы (традиционно скумбрия или желтый горбыль) и крахмала, с добавлением вкусовых добавок (соль, соус и т.п.)

(5) 风水轮流转 - китайская поговорка, означающая, что обстоятельства обязательно изменятся. "Колесо судьбы повернулось", "будет и на нашей улице праздник", "не все коту масленица" примерно о том же.

(6) 明路 "чистый/яркий/светлый путь", формальные процедуры или обряды.

(7) Слово, которое использовал Сян Шу - 有病 - одновременно обозначает и больного человека, и ненормального. Так что наше русское выражение "Ты больной?" намного точнее отражает вопрос, чем английское "Are you sick?" Экзорцист, впрочем, воспринял этот вопрос как искреннюю заботу о здоровье.

(8) Фэн Цяньцзюнь на самом деле сказал немного иначе. Идиома 放你一马 дословно переводится как «пропустить твою лошадь», переносное значение - «сжалиться над врагом». Фраза взята из 50 главы «Троецарствия». Когда после поражения в Битве у Красной скалы Цао Цао бежал по дороге в Хуаюн, путь ему преградил Гуань Юй. Он должен был схватить беглеца, но вспомнив о милостях, некогда ему оказанных Цао Цао, пожалел его. Со словами «Пропускаю твою лошадь» Гуань Юй позволил уйти Цао Цао и сопровождавшим его воинам.

Глава 51. Цель

«Вы двое никогда не меняетесь, постоянно ссоритесь» (анлейт)

«...почему Ши Хай не смог оживить только этих двух князей?» (оригинал)

- Почему ты отказался от титула великого шаньюя? - спросил Чэнь Син.

- Расхотел им быть, - холодно ответил Сян Шу. - Что, я не могу сам распоряжаться своей жизнью? - с этими словами он опустился на колени возле стола и взглянул на чашку с чаем. Конечно, Чэнь Син уже пил из нее, однако Сян Шу было все равно. Он поднял чашку и тоже отпил.

- Поздравляю тебя, братец Сян, - с улыбкой произнес Фэн Цяньцзюнь.

- И я тебя, - равнодушным тоном ответил Сян Шу.

Чэнь Син так и не понял, с чем Фэн Цяньцзюнь поздравил Сян Шу, и тем более не представлял, что означало «и я тебя», прозвучавшее в ответ. Но вот сам Сян Шу прекрасно понял Фэн Цяньцзюня, который поздравил его с избавлением от тяжкого груза обязанностей и обретением свободы, позволяющей целиком посвятить себя своим собственным делам. Сян Шу же поздравил Фэн Цяньцзюня с тем, что тот наконец женится, а значит, оставит Чэнь Сина в покое и перестанет постоянно вести себя с ним раздражающе двусмысленно.

- Что тебе удалось выяснить? - редкий случай, когда Сян Шу взял на себя инициативу задать вопрос.

Фэн Цяньцзюнь уже собрался было доложить, но Чэнь Син вдруг спросил:

- А что делать, если Ши Мокунь все же согласится на Золотое вручение Пурпурного свитка?

- Думаю, в ближайшее время это вряд ли случится, - сказал Фэн Цяньцзюнь.

- Я ему не приказываю, - ответил Сян Шу. - Он новый великий шаньюй, а не мой раб.

- Фу Цзянь вот-вот соберет войска, - пробормотал Чэнь Син, - и двинется к Янцзы.

- Тебя-то это как касается? - теряя терпение, огрызнулся Сян Шу.

- Это... А почему это меня не касается? - нахмурился Чэнь Син.

- Тебе обязательно нужно докучать всем целый день своей бесконечной болтовней? - сорвался Сян Шу. - Предлагаешь мне снова стать великим шаньюем? Я отказался от титула, но ты опять недоволен!

- Вы двое... Вы двое никогда не меняетесь, - сказал Фэн Цяньцзюнь, - постоянно ссоритесь.

В глубине души Чэнь Син хотел, чтобы Сян Шу сложил с себя обязанности великого шаньюя, но теперь, когда на Севере не осталось никого, кто мог бы сдерживать Фу Цзяня, ситуация стала еще более опасной.

Для того чтобы отправиться с Чэнь Сином на юг, Сян Шу без лишних слов отказался от титула великого шаньюя. Он полагал, что юноша будет этим тронут, однако тот вдруг отреагировал вовсе не так, как ожидалось. Сердце Сян Шу помимо его воли охватил гнев, и он саркастически заметил:

- Ах да, я же забыл. Отречение Гувана обернется бедами твоего народа, который снова будет страдать от притеснений северных племен. Как же это может быть хорошо? В самом деле, вот досада!

Чэнь Син, несомненно, распознал сарказм, содержавшийся в словах Сян Шу, однако препираться с ним не стал и лишь сказал:

- Разве смерть кочевника - это не еще одна оборвавшаяся жизнь? Если война в самом деле начнется, неизвестно, сколько народу погибнет, и тогда затаенная злоба...

Утратив последние капли терпения, Сян Шу взорвался:

- Я сейчас же отправлюсь в Чанъань и убью Фу Цзяня! Ну как, устраивает?

Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь аж вздрогнули от его яростного крика, и юноше ничего другого не оставалось, кроме как закрыть рот и замолчать.

- Скажи, - обратился Сян Шу к Фэн Цяньцзюню, - раз уж теперь я являюсь Божественным воином-защитником из Департамента экзорцизма, каковы результаты расследования?

Фэн Цяньцзюнь неожиданно рассмеялся. А ведь все в принципе вышло довольно неплохо. Раз он называет себя экзорцистом, то Сян Шу и Чэнь Син формально его начальники.

- Ситуация не очень-то и хорошая, - немного подумав, ответил Фэн Цяньцзюнь. Он посмотрел на Чэнь Сина, взглядом призывая юношу сесть и успокоиться.

Чэнь Син сел, с трудом пытаясь взять себя в руки, и приготовился слушать Фэн Цяньцзюня. С первых же слов ему показалось, что что-то не так. Ну я тебе задам, подумал он про себя. Это же я главный в Департаменте экзорцизма, а ты вдруг сразу начал командовать. Ладно, я потерплю... разберусь с тобой позже, когда Фэн Цяньцзюнь уйдет.

- Попрощавшись с вами двумя, - начал свой рассказ Фэн Цяньцзюнь, - я отправился на восток, однако, миновав заставу Ханьгугуань[1], почти сразу столкнулся с Мужун Чуном, державшим путь в Лоян.

Застава Ханьгугуань в уезде Синьань

Той ночью Фэн Цяньцзюнь ушел тихо, не сказав ни слова. Поначалу он хотел вернуться в Цзяннань, но по дороге неожиданно нарвался на Мужун Чуна. Хотя Фу Цзянь громко объявил на весь мир о виновности семьи Фэн, сделав ее козлом отпущения в этом неясном и запутанном деле, Мужун Чуну тем не менее было известно, кто являлся настоящим преступником. Он давно уже все прекрасно понимал и не мог не знать, что его старшая сестра, движимая местью, покушалась на жизнь императора. После похорон Фу Цзянь, в качестве проявления сочувствия, перевел его из Пинъяна на восток в Лоян и собирался в ближайшее время пожаловать новые владения. Возможно, он подумывал присвоить ему титул Хэнаньского князя, но из-за опасения вызвать возмущение двора и народа, решил пока повременить с этим.

Мужун Чун вел за собой многочисленное войско, и Фэн Цяньцзюнь, последовав за ним, услышал немало новостей. Первым делом он узнал, что тело принцессы Цинхэ было похищено на следующее утро после похорон. Это известие изрядно удивило Чэнь Сина, а на лице Сян Шу внезапно появилось довольно странное выражение. Заметив его реакцию, Фэн Цяньцзюнь кивнул и сказал:

- Может быть, его украли, чтобы превратить... в это.

Принцесса Цинхэ, пока была жива, постоянно занимала мысли Фэн Цяньцзюня, он влюбился в нее с первого взгляда. Однако после всего произошедшего молодой человек надеялся лишь на то, что, умерев, она наконец обретет покой.

Позднее, уже находясь в Лояне, Фэн Цяньцзюнь отыскал на окраине города гробницу Жунаньского князя Сыма Ляна. Как и ожидалось, гроб, когда его открыли, оказался совершенно пуст. Это полностью совпадало с той информацией, которую Чэнь Син получил от Сыма Вэя: из восьми князей оживили уже шестерых. Оставалось еще два князя, но пока неизвестно, кто именно.

Жунаньский князь Сыма Лян, князь Чу Сыма Вэй, князь Чжао Сыма Лунь, князь Ци Сыма Цзюн, князь Чанша Сыма Ай, князь Чэнду Сыма Ин, Хэцзяньский князь Сыма Юн, Дунхайский князь Сыма Юэ - от перечисленных имен у Сян Шу голова пошла кругом, и он совершенно не мог разобраться, кто есть кто среди членов многочисленного и разветвленного рода Сыма. У Чэнь Сина же, естественно, никаких трудностей с этим не возникло, ведь все имена были ханьскими. Он совершенно не путался в восьми князьях дома Сыма, зато от названий и имен вроде Чилэчуань, Ши Мокунь, Баркёль, Чэ Лофэн, Кароша у него тотчас же начинала нестерпимо болеть голова.

- С князем Чжао Сыма Лунем вы покончили в Чанъане, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Дунхайского князя Сыма Юэ порубил на куски младший братец, с которым мне еще не довелось познакомиться лично.

- Я бы сказал, его превратили в фарш, - уточнил Чэнь Син.

- Сыма Вэй сейчас ищет способ вырваться из-под контроля Ши Хая, - продолжил подводить итог Фэн Цяньцзюнь. - Скорее всего, с ним мы еще встретимся. Итак, из шести воскрешенных князей трое уже ушли, а еще трое продолжают скрываться в тени.

- Хм, - нахмурился Чэнь Син, - получается, Ши Хаю уже сейчас недостает князей-демонов засухи для защиты поля Десяти тысяч духов. Неясно, сможет ли он вообще использовать его для возрождения Чи Ю.

К этому моменту от гнева Сян Шу не осталось и следа. Он нахмурился и сказал:

- Надо как можно скорее отыскать двух оставшихся князей и заблаговременно уничтожить их тела. Вот только неизвестно, где они похоронены.

- Ха-ха, - улыбнулся в ответ Фэн Цяньцзюнь, обнажив ряд белых ровных зубов, - это-то как раз юйсюну[2] по плечу, - торжественно произнес он.

- Неужели ты нашел их? - изумился Чэнь Син.

- Вы когда-нибудь задумывались, почему Ши Хай не смог оживить только этих двух князей? - спросил Фэн Цяньцзюнь. - По очень простой причине. Вероятно, потому, что эти двое находятся слишком далеко от него и он не может до них добраться.

- Подожди-ка... - Чэнь Син смутно уловил смысл сказанного Фэн Цяньцзюнем. Ему всегда казалось, что личность Ши Хая словно окутана многими слоями густого тумана. Если бы удалось приоткрыть хотя бы краешек, это стало бы важным ключом, ведущим к разгадке.

- На Юге, - моментально догадался Сян Шу.

Фэн Цяньцзюнь многозначительно кивнул и сказал:

- Они захоронены в императорской усыпальнице с северной стороны горы Чжуншань.

В прошлом война восьми князей стала настоящим бедствием, обрушившимся на императорскую династию Великой Цзинь. Все без исключения восемь князей из дома Сыма в совершенстве владели боевыми искусствами и были прекрасными полководцами. При этом, подстрекаемые вероломной Цзя Наньфэн[3], а также движимые собственными интересами, они развязали безумную и кровавую братоубийственную войну за императорский престол. На протяжении полутора десятилетий доминировал принцип «ты убьешь меня, а я убью его». Из-за разразившейся междоусобицы многомиллионная армия Цзинь значительно сократилась, что в свою очередь привело к ослаблению защиты северных рубежей империи. Этим не преминули воспользоваться хунну, которые под предводительством Лю Юаня[4] вторглись на Центральные равнины. Последний из оставшихся в живых восьми князей, победивший в этой войне, Сыма Юэ, в панике бежал, уводя за собой чиновников императорского двора Лояна, а также большую часть армии и народа, однако Ши Лэ настиг их и всех поголовно уничтожил[5].

Чуть позже случилось так называемое Бедствие Юнцзя[6], вынудившее семьи цзиньской знати перебраться на юг. Оно также положило начало бесконечной череде нашествий и столкновений варварских племен, продолжающихся без малого сто лет. Однако пока они сражались друг с другом за Гуаньчжун, Лоян и прочие территории на Севере, наследник рода Сыма[7], вновь приведший в готовность знамена и барабаны[8] в Цзянькане, тоже не сидел без дела. Во время войны он проявил потрясающее умение образовывать «союзы по вертикали и горизонтали»[9]. Это позволило ему не только преуспеть в разжигании вражды между различными племенами и заставить их воевать друг с другом, но и вернуть в страну большую императорскую печать, а также гробы Хэцзяньского и Циского князей, которые затем были помещены в императорскую усыпальницу на горе Чжуншань.

- Замечательно! - воскликнул Чэнь Син. - Просто замечательно! Погодите-ка... так, согласно тому, что мы видели на горе Лунчжун, для оживления древних останков и превращения их в князя-демона требуется семь раз по семь, то есть сорок девять дней. Это наверняка очень сложный процесс. Нам действительно не стоит спешить с уничтожением их тел... Хм, я думаю...

- Умно! - ответил с улыбкой Фэн Цяньцзюнь. - Я уже послал своих людей денно и нощно следить за императорской усыпальницей. Если произойдет что-то необычное, мне сразу же об этом сообщат. Поначалу я еще колебался. Если Ши Хай пожелает оживить этих двух князей, он непременно тут же пошлет своих подручных, а может, и сам явится. Заблаговременно уничтожить тела - это самый простой вариант. Однако, услышав пересказанные тобой слова Сыма Вэя, я подумал, а не понаблюдать ли нам за пнем в ожидании зайца[10].

Чэнь Син хмыкнул, и у него вдруг родилась одна очень смелая идея. Похоже, когда загадочный человек в маске воскрешал Сыма Вэя на горе Лунчжун, использование Сердечного света не прошло бесследно и повлекло за собой некоторые изменения. Может, стоит снова попытаться сделать нечто подобное, чтобы переманить оставшихся двух князей на свою сторону и застигнуть Ши Хая врасплох?

- Насколько мне известно, - сообщил Фэн Цяньцзюнь, - Ши Хай так до сих пор и не появился на горе Чжуншань, чтобы как можно быстрее оживить двух оставшихся князей. Полагаю, это о многом говорит.

Сян Шу угукнул, явно соглашаясь со сказанным. Чэнь Син же, напротив, с недоумением спросил:

- О чем это говорит?

Сян Шу сложил руки на груди и как будто погрузился в раздумья. Довольно долго он молчал, затем все же не выдержал и сказал:

- Тебя совсем недавно похвалили за ум, так отчего ты снова поглупел? Разве причина, по которой Ши Хай не трогает только этих двух князей, не очевидна?

Фэн Цяньцзюнь улыбнулся, а Сян Шу, видя, что Чэнь Син все никак не может сообразить, просто объяснил:

- Потому что на земли к югу от Янцзы власть Ши Хая не распространяется.

Эти слова моментально заставили юношу прозреть. Причина и следствие в одно мгновение соединились друг с другом. Гора Лунчжун находится неподалеку от Сянъяна. Циньская армия осадила город, а тем временем таинственный человек в маске проник на гору. Иными словами, власть Ши Хая до сих пор распространялась только на земли к северу от Янцзы.

Он не может ее перейти?! Что это значит? А то, что Ши Хай - человек Фу Цзяня! Достаточно вспомнить восстание оживших мертвецов в Чанъане, зеркало Инь Ян, неизвестно как попавшее в руки Фэн Цяньи... Теперь многое стало понятнее.

- Ши Хай сейчас скрывается подле Фу Цзяня, - сказал Чэнь Син. - Кто бы это мог быть?

Эту загадку - раскрыть личность Ши Хая - Фэн Цяньцзюнь также во что бы то ни стало долгое время стремился разгадать. Найти человека, использовавшего его старшего брата и превратившего того в демона, было главным пунктом его мести.

Чэнь Син невольно вздохнул: действительно, помощь товарищей все-таки не бывает лишней. Столкнувшись с хитроумным заговором, он понятия не имел, как его распутать, но неожиданно, благодаря логическим размышлениям трех человек, ситуация постепенно начала более или менее проясняться.

- Кто еще в тот вечер, помимо Фу Цзяня, входил в опочивальню? - спросил Фэн Цяньцзюнь. - Кто-нибудь из Мужунов? Тоба Янь?

- Невозможно, чтобы это был Тоба Янь, - возразил Сян Шу. - Хотя он мне и не нравится, однако это не он. Там стояла кромешная тьма, ничего невозможно было разглядеть. Я заметил только нескольких телохранителей, сопровождавших Фу Цзяня, но это точно не сам Фу Цзянь.

- Такую возможность не следует исключать, - сказал Фэн Цяньцзюнь.

- Оставим пока в стороне вопрос о том, были ли у Фу Цзяня подобные планы и намерения, - подумав немного, сказал Чэнь Син. - Тебе не кажется, что у императора вряд ли найдется время бегать туда-сюда с востока на запад и разыгрывать весь этот гигантский спектакль?

- И то правда, - согласился с приведенным доводом Фэн Цяньцзюнь.

- Ван Цзые? - Сян Шу назвал еще одно имя. - Фу Цзянь постоянно все дела обсуждает с ним.

- Ты его видел? - спросил Фэн Цяньцзюнь.

Сян Шу пытался, но не мог вспомнить, стоял ли той ночью за Фу Цзянем Ван Цзые. Они втроем продолжили это обсуждать, и наконец Сян Шу сказал:

- Ладно, посмотрим, что произойдет дальше, и тогда мы, наверное, сможем вычислить этого человека.

Мыслям Чэнь Сина никак не удавалось поспеть за Сян Шу, и потому юноше оставалось только скромно спросить:

- Почему? Можешь объяснить как следует? Защитник, ты мне кажешься таким умным!

- Даже не смею надеяться на это, - не удержался от сарказма Сян Шу. - По сравнению с экзорцистом - чудесным мастером непринужденной беседы, ведущим яростные споры с толпой ученых, этот защитник обладает лишь толикой ума. Разве он заслуживает внимания?

В глубине души Чэнь Син чуть ли не с самого начала восхищался Сян Шу, и юноша действительно совершенно не понял, что тот имел в виду. Он никак не ожидал снова нарваться на колкость и потому ответил со всей возможной вежливостью:

- Мудрый человек, обдумывая многое, в чем-нибудь непременно да ошибется, глупый же человек, обдумывая многое, непременно придет к разумному решению. Нет ничего постыдного в том, чтобы иногда задавать вопросы.

Сян Шу оставил его слова без ответа. Видя, как эти двое снова начали препираться, и опасаясь, что это перерастет в очередную ссору, Фэн Цяньцзюнь поспешил вмешаться:

- Пожалуйста, братец Сян, не откажи в разъяснении.

- Для того чтобы оживить двух оставшихся князей, - сказал Сян Шу, откликаясь на просьбу Фэн Цяньцзюня, - необходимо огромное количество погибших, порождающих затаенную злобу, как, например, в случае битвы за Сянъян. Чтобы были погибшие, нужна крупномасштабная война. Если Фу Цзянь в ближайшее время двинется на юг с намерением атаковать Цзянькан, это будет означать, что некто из ближайшего окружения подталкивает его к войне. Ши Хай определенно принадлежит к числу высокопоставленных советников.

- Ого! - такое Фэн Цяньцзюню в голову действительно не приходило, поэтому он просто кивнул.

Чэнь Син в самом деле искренне считал Сян Шу очень умным. Сегодня они воссоединились с Фэн Цяньцзюнем. Однако наибольшую радость все же доставила не неожиданная встреча со старым другом, а внезапный переход от пассивного времяпрепровождения к активному. Если удастся выяснить, где скрывается Ши Хай, у них появится четкая цель, и тогда выработать план дальнейших действий станет гораздо проще. Самое страшное - не знать, кто твой враг и где он находится. Они прошли такой долгий путь, пережили столько невзгод, и вот, наконец, у них появился шанс сделать ответный ход. Чэнь Син сразу же почувствовал облегчение, хотя бы временное. Однако Фэн Цяньцзюнь продолжал хмуриться. Юноша собирался поинтересоваться, нет ли у него еще какой-нибудь информации, но тот начал говорить, не дожидаясь вопроса:

- Вообще-то, чтобы были погибшие, вовсе не обязательно развязывать войну. Цзяннань выглядит мирной, но на самом деле тут очень неспокойно. Вы оба сейчас здесь, и теперь мне кажется, что сами Небеса непостижимым образом направили вас сюда.

Выражение лица Сян Шу внезапно изменилось. Чэнь Син собирался было встать из-за стола, но, услышав слова Фэн Цяньцзюня, спросил:

- Что? Что случилось?

Молодой человек мгновение колебался, но после сказал все как есть:

- Не знаю, действительно ли дела обстоят так, как я предполагаю,.. но раз уж все мы имеем к этому непосредственное отношение, то лучше рассказать обо всем прямо сейчас. Помните труп солдата, который мы год назад нашли на горе Лунчжун?

Вопрос немало удивил Чэнь Сина, тем не менее юноша сразу же все вспомнил. Тогда он только познакомился с Сян Шу и Фэн Цяньцзюнем. Сян Шу спихнул со скалы тело солдата, чтобы предупредить их с Чэнь Сином и заставить повернуть назад, а вечером того же дня они с Фэн Цяньцзюнем привязали труп к спине лошади и отправили животное с мертвецом в Майчэн.

- Труп ожил? - мрачным тоном спросил Сян Шу.

Фэн Цяньцзюнь медленно кивнул.

- К счастью, - сказал он, - все не слишком плохо.

Не прошло и двух суток, как тело солдата, доставленное в Майчэн, превратилось в ожившего мертвеца. Много повидавший и много познавший уездный начальник Майчэна связал это с народным преданием о нашествии цзянши[11] из старинных книг и немедленно приказал запереть его в большой клетке. Правда, в ходе осмотра тела сам осмотрщик трупов и несколько присутствовавших при этом солдат были поцарапаны до крови.

Через некоторое время запертого в клетке ожившего мертвеца доставили в Цзянькан и тайно, дабы не пугать народ, продемонстрировали императору Цзинь Сыма Яо. Вскоре, однако, менее чем через десять дней после возвращения домой, заразившийся осмотрщик трупов заболел и покусал своих жену и детей. Почти сразу после этого масса людей превратились в оживших мертвецов.

Чэнь Сина данное известие повергло в шок.

- Тогда мы даже понятия не имели, что армия демонов засухи обладает такой силой, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Нам не в чем себя винить.

Сян Шу побледнел как смерть и спросил:

- Что было дальше?

- Многие в Майчэне отравились трупным ядом. К счастью, спустя какое-то время... э, ну как сказать, с этим, пусть и не блестяще, но все же удалось справиться.

Эта короткая фраза, сказанная вскользь, заключала в себе массу информации. Чэнь Син вздохнул, а Сян Шу спросил:

- Действительно удалось?

- На первый взгляд да, - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Однако поздней осенью прошлого года, когда вы были в Чилэчуане, в Цзянькане, Молине, Куайцзи, Уцзюне[12] и некоторых других местах вспыхнуло несколько небольших очагов поветрия, которое и сейчас продолжает распространяться.

Чэнь Син нахмурился и ничего не сказал. Фэн Цяньцзюнь поведал о ситуации с поветрием. Эта хворь появилась невесть откуда и совершенно неожиданно. Одни говорили, что ее принесла армия Цзинь, вернувшая из Майчэна после выполнения задания, другие же считали ее просто обычным поветрием. Самым странным было то, что оно обходилось практически без жертв. Большинство заболевших выживали, но при этом продолжали страдать от приступов сонливости и значительное время проводили, лежа в кровати.

- А лекарство есть? - спросил Чэнь Син.

Занимаясь поисками княжеских гробниц, Фэн Цяньцзюнь побывал в Лояне, Пинъяне и Южчоу, однако увидеть собственными глазами заболевших ему тогда не довелось.

- Если верить слухам, - ответил он на вопрос юноши, - люди выздоравливают сами собой. Чтобы начать поправляться, достаточно просто много времени проводить на солнце.

- Раз они выздоравливают, то, может, это поветрие не такая уж и проблема, - подумав немного, сказал Сян Шу.

Позднее Фэн Цяньцзюнь все же навестил кое-кого из тех, кто излечился, и обнаружил, что они остались такими же, какими были до болезни. Он не заметил ни малейшего признака их превращения в оживших мертвецов и потому решил пока подождать и понаблюдать за развитием событий. Однако со временем это поветрие превратилось в весьма необычный недуг: люди не выздоравливали, но и не умирали. Более того, оно до сих пор продолжало медленно распространяться по многочисленным городам к югу от Янцзы.

- Если все именно так, как ты говоришь, - сказал Чэнь Син, - то ситуация складывается очень нехорошая. Надо в кратчайшие сроки осмотреть больных.

Сказать-то он это сказал, однако сам понятия не имел, что делать дальше.

- В этом случае возникает другая проблема, - ответил Фэн Цяньцзюнь.

- Еще одна проблема? - беспомощно воскликнул Чэнь Син. - Ты можешь сказать все сразу!

- Это дело никак не связано с Ши Хаем, Чи Ю или экзорцистами, - поспешил объясниться Фэн Цяньцзюнь. - Оно касается Се Аньши. Господин Се...

Стоило ему упомянуть это имя, и в тот же миг за стеной раздался крик управляющего:

- Господин! Господин! Помогите!

Три человека в чайной перепугались не на шутку. Они только что обсуждали поветрие, и тут вдруг за стеной раздался звук падающего тела. Сян Шу моментально вскочил и быстрее ветра бросился к выходу. Чэнь Син зажег Сердечный свет и последовал за ним. Мгновение спустя они увидели прихрамывающего Се Аня, которого вели под руки к кушетке.

- Все хорошо, - сказал он. - Я просто слишком долго медитировал, и у меня затекли ноги.

- Се-дажэнь, - сказал Фэн Цяньцзюнь, приветствуя его сложением рук, как того требовали правила приличия, - не настало ли время вернуть деньги?

Приветствие со сложением рук

- О чем вы здесь говорили? - Се Ань подтянул полы халата и, не вставая с кушетки, осмотрелся в поисках обуви. - Я в общих чертах все слышал. Что касается денег, молодой господин Фэн, прошу Вас продлить срок еще на несколько дней. Видите ли, я уже немолод и мне нельзя так волноваться...Окончательно сбитый с толку Чэнь Син посмотрел сперва на Фэн Цяньцзюня, потом на Се Аня и сказал:

- Что? А не наоборот? Шисюн, ты должен старшему брату Фэну денег? И сколько?

- Он твой шисюн? - удивился Фэн Цяньцзюнь. - Разве не Ван Мэн твой шисюн? Как им стал Се Аньши?

- А вот как... - дав краткое объяснение, Се Ань отослал управляющего, а затем снова обратился к Фэн Цяньцзюню: - Раз уж ты хорошо знаешь моего шиди, значит, все мы тут свои. Я подумал насчет этих денег... может, все же забудем о них?

- Свои?! Брехня это! - не выдержал Фэн Цяньцзюнь. - Поначалу ты говорил, что все будет хорошо, и просил выдать тебе семьсот тысяч лян серебром на содержание Северной армии[13]. Срок, согласно письменному обязательству, уже истек, долг необходимо погасить в начале весны этого года. Я не собираюсь брать с тебя проценты в размере ста тысяч лян серебром. Се-дажэнь, ты все-таки пожалей наш несчастный банк Сифэн. В Чанъане мы лишились всего, что у нас было, но в Цзянькане есть масса мест, где можно раздобыть деньги. И как я, по-твоему, должен поступить?

- Спокойнее, не надо гневаться, - поспешил вмешаться Чэнь Син. - Положитесь на мое доброе имя. Нет нужды ссориться, деньги непременно будут выплачены.

- Верно сказано! - Сян Шу кивнул головой, выражая согласие. - Не успеет сейчас Чэнь Син встать у дороги, как деньги сами придут.

Примечания:

[1] Ханьгугуань, или застава Ханьгу - одно из важнейших стратегических укреплений, защищавших подступы к столицам ряда древних китайских государств. Известны две заставы с таким названием. Первая, времен царства Цинь (VIII-III вв. до н.э.), располагалась близ современной деревни Вандо, что в 15 км к северу от города Линбао провинции Хэнань. Вторая была построена в эпоху Восточной (Поздней) Хань (I-III вв. н.э.) в целях контроля за движением транспорта между новой столицей Лояном и историческим районом Гуаньчжун, где находилась прежняя столица империи Чанъань, а также между Лояном и Великим шелковым путем. Ханьгугуань эпохи Хань располагалась примерно в 150 км восточнее одноименной циньской заставы на территории современного уезда Синьань городского округа Лоян провинции Хэнань. Скорее всего, Фэн Цяньцзюнь, рассказывая о своем путешествии, имел в виду именно вторую из двух Ханьгугуаней.

[2] 愚兄 (палл. юйсюн) - так китайцы говорят о себе в третьем лице, когда разговаривают с кем-то моложе себя; вежливый эквивалент личного местоимения «я» в разговоре с младшими.

[3] Цзя Наньфэн (257-300), императрица, супруга императора Хуэй-ди, Сыма Чжуна (259-307), в период правления которого разразилась война восьми князей. Хуэй-ди был умственно неполноценным и не мог самостоятельно править. Напротив, его супруга, Цзя Наньфэн, оказалась женщиной решительной и властной. Она легко контролировала недееспособного мужа-императора и манипулировала им в своих интересах. В 291 г., через год после восшествия Сыма Чжуна на престол, ей в результате череды дворцовых интриг удалось стать его регентом и фактическим правителем империи. В 300 г. Цзя Наньфэн устранила единственного на тот момент сына Хуэй-ди, наследного принца Сыма Юя, что дало Сыма Луню повод свергнуть ее и вынудить совершить самоубийство. Из восьми воевавших князей, непосредственными жертвами интриг коварной императрицы стали двое - Сыма Лян (233-291), двоюродный дед и регент императора Хуэй-ди, а также Сыма Вэй (271-291), брат императора и временный союзник Цзя Наньфэн.

[4] Лю Юань (271-310), шаньюй хунну и основатель варварского государства Северная Хань. Лю Юань вырос при дворе цзиньского императора У-ди, Сыма Яня, отца императора Хуэй-ди. В 290 г. он стал главнокомандующим хунну, живших в империи, а в начале 300-х гг. к нему присоединились и хунну за Стеной, провозгласившие его своим великим шаньюем. Имея за плечами внушительную хуннскую армию и воспользовавшись смутой, порожденной войной восьми князей, Лю Юань в 304 г. объявил о независимости от империи Цзинь и основал собственную империю на территории Северного Китая - Северную Хань (после 318 г. - Ранняя Чжао), просуществовавшую до 329 г.

[5] Война восьми князей завершилась в 306 г. победой Сыма Юэ, который стал очередным регентом при неспособном управлять страной императоре Хуэй-ди. В начале 307 г. Хуэй-ди был отравлен, предположительно Сыма Юэ, и престол занял его брат Сыма Чу, император Хуай-ди, однако реальные рычаги власти остались в руках Сыма Юэ. Так продолжалось до конца 310 г., когда Сыма Юэ, опасаясь усиления военной экспансии со стороны Северной Хань, покинул имперскую столицу Лоян, забрав с собой последнюю регулярную армию и большую часть чиновников императорского двора. В итоге Лоян и император Хуай-ди остались фактическими беззащитными, в городе начались голод и ночные грабежи.

Расценив поступок Сыма Юэ как предательство, Хуай-ди издал указ о его аресте, который, впрочем, так и не был исполнен по причине смерти Сыма Юэ - весной 311 г. у получившего весть об опале победителя в войне восьми князей случился сердечный приступ. Сопровождавшие Сыма Юэ войско и чиновники решили похоронить его в родовом поместье. Многолюдная (до 100 тыс. чел.) похоронная процессия двинулась в Дунхай, но по пути на нее напал Ши Лэ, на тот момент полководец на службе правителя Северной Хань, и всех поголовно уничтожил.

В ходе перевода этого предложения были исправлены две неточности, присутствующие в оригинале. Во-первых, Чанъань был заменен на Лоян, поскольку именно он, а не Чанъань был на тот момент столицей империи Цзинь, и именно из Лояна Сыма Юэ увел все расквартированные там войска. Во-вторых, Лю Юань был заменен на Ши Лэ, так как нападением на похоронную процессию Сыма Юэ командовал именно он, а Лю Юань к тому времени уже сам покинул этот мир.

[6] Напомним, речь идет о захвате Лояна войсками Северной Хань в 311 г., т.е. в пятом году эпохи правления Юнцзя. Оставшаяся без защиты столица пала практически без боя, после чего в ней начались пожары и массовая резня. Погибло более 30 тыс. чел. Подробнее о Бедствии Юнцзя см. прим. 4 к гл. 48.

[7] Полагаем, имеется в виду император Восточной Цзинь Юань-ди, Сыма Жуй (276-323).

[8] 重振旗鼓 (палл. чун чжэнь ци гу), образно: прийти в себя после поражения; восстановиться.

[9] «Союз по вертикали» и «союз по горизонтали» - две конкурирующие стратегии объединения страны, выдвинутые представителями философской школы цзунхэн-цзя (школы дипломатии) периода Сражающихся царств (V-III вв. до н.э.). Объединение царств Юга и Севера (Янь, Чжао, Хань, Вэй, Ци и Чу) и их совместное противостояние царству Цинь называлось «союзом по вертикали». Объединение царств с Запада на Восток под эгидой царства Цинь называлось «союзом по горизонтали».

В данном случае фраза об «умении образовывать "союзы по вертикали и горизонтали"» используется как метафора потрясающих дипломатических способностей наследника рода Сыма, осевшего в Цзянькане.

[10] 守株待兔 (палл. шоучжу дайту), образно: уповать на судьбу; не прилагая усилий, ожидать случайной выгоды. Источником этой китайской идиомы послужил трактат Хань Фэя (280-233 гг. до н.э.) - философа и основоположника школы китайских легистов - «Хань Фэй-цзы», где рассказывается история одного крестьянина из царства Сун, который, увидев разбившегося о пень зайца, отложил свой сельскохозяйственный инвентарь и стал ежедневно ожидать появления другого зайца у того же пня, естественно безуспешно.

Помимо «уповать на судьбу», у этого выражения есть и другие, скорее негативные, значения: упрямо следовать более не актуальному опыту, проявлять недостаток гибкости, стремиться без труда выловить рыбку из пруда.

[11] Цзянши (кит. 僵尸), или «подпрыгивающий» вампир - разновидность ожившего трупа в китайском фольклоре. Обычно он изображается как окостеневшее тело, которое передвигается прыжками, вытянув вперед руки. Ночью цзянши охотится на живых существ, чтобы поглотить их ци (жизненную силу), а днем отдыхает в гробу или прячется в темных местах, таких как пещеры.

[12] Уцзюнь - округ, существовавший со времен империи Хань и по эпоху Тан включительно. Его территория ныне поделена между провинциями Цзянсу и Чжэцзян, а также Шанхаем. Административный центр округа располагался в городе Усяне (территория современного городского округа Сучжоу).

[13] Элитное армейское формирование Восточной Цзинь, основанное племянником Се Аня генералом Се Сюанем (343-388) - тем самым Се Сюанем, который две главы назад участвовал в непринужденной беседе.

Глава 52. Банк

"Гмм! Маленький шиди, а возможно ли чудесным образом обратить камень в золото?" (оригинал)

"Если бы он в прошлом не позаботился обо мне и шифу, зачем бы мне признавать его шисюном... "(анлейт)

- Это не имеет к тебе отношения, - сказал Чэнь Син. - Не создавай проблем!

Се Ань хотел просто пригласить Фэн Цяньцзюня на чай, однако Фэн Цяньцзюню было все равно. Ему было необходимо во что бы то ни стало вернуть свои семьсот тысяч лян серебром.

Причина же этого заключалась в следующем. Сифэн и Дунчже были двумя крупнейшими банками в мире. В прошлом году из-за одержимости Фэн Цяньи и многочисленных неприятностей, случившихся из-за этого в Чанъане, содержимое хранилища банка Сифэн был изъято Фу Цзянем. Миллионы таэлей сейчас лежали в государственной казне Великой Цинь. Гражданские и военные чиновники уже радостно подсчитывали оказавшиеся в их распоряжении богатства. Фу Цзянь же, получив эту огромную сумму, теперь был готов к любым военным расходам, поэтому он начал шевелиться.

Все это очень болезненно отразилось на семействе Фэн. Они вернулись в Цзяннань, проверили, что осталось от имущества семьи, и подготовились начать дела заново.

Вот тогда Фэн Цяньцзюнь и выяснил, что год назад Се Ань занял у банка Сифэн для поддержки войск на севере семьсот тысяч серебряных лян. Северная армия была создана, чтобы противостоять военным силам Фу Цзяня, и управлял ею Се Ань. Однако государственная казна Великой Цзинь уже многие годы испытывала недостачу, а повышать налоги правительство не решалось, опасаясь возмущений среди военных и знати. Сыма Яо честно сказал Се Аню, что больше не может содержать армию, и попросил о роспуске войска.

Распустить войска? Да как можно допустить такое?! Поразмыслив, Се Ань решил занять семьсот тысяч под проценты у Фэн Цяньи из банка Сифэн, семья Се была с ним в хороших отношениях. Они составили письменное соглашение, согласно которому деньги должны быть возвращены через год с дополнительными 100 000 лян в качестве процентов.

Семья Фэн в Чанъане много раз пользовалась поддержкой из Цзяннаня. Се Аню, в конце концов, все равно не пришлось бы возвращать этот долг. Если бы от клана Фэн действительно пришли и стали настаивать, он мог бы просто надавить на них, списав все на высшие принципы и государственные потребности. Все они были порядочными людьми, поэтому семья Фэн не могла каждый день посылать людей, чтобы те устраивали скандалы возле дома на переулке Уи.

Однако Се Ань даже предположить не мог, что Фэн Цяньи пойдет по кривой дорожке и сгинет почем зря. Как только Фэн лишились всего в Чанъане, семейство решило вернуться в Цзяннань и снова прочно обосноваться здесь. Со стороны за ними хищным тигриным взором пристально следил банк Дунчжэ, близкий к семейству Ван. Для Фэн действительно пришло время, когда решался вопрос жизни и смерти. К тому же Фэн Цяньцзюнь более полугода одалживал простым людям деньги без начисления процентов, чтобы помочь им вылечиться от поветрия.

И теперь все сбережения банка Сифэн по всей стране едва насчитывали сто тысяч лян. Чтобы сохранить семейное дело, Фэн Цяньцзюню требовалось вернуть этот долг. С этой огромной сетью осведомителей, с многочисленными родственниками и свойственниками, с торговцами и вооруженными охранниками, разбросанными повсюду и ожидающими своей доли пропитания, что ему еще оставалось делать?

- Давайте выпьем чаю, а потом вернемся к этому. Угощайся чаем, ты, должно быть, хочешь пить...

- Я не хочу пить, Се-дажэнь. Я хочу денег, - терпеливо объяснил Фэн Цяньцзюнь.

- Маленький шиди, пожалуйста, для начала помоги мне успокоить молодого господина Фэна.

- Се-дажэнь, - настаивал Фэн Цяньцзюнь, - давай просто определимся со временем, когда мои люди смогут прийти к твоему дому и забрать долг...

Чэнь Син: "Фэн-дагэ, давай все спокойно обсудим..."

- Шиди, ты же принес собой какое-то чудесное оружие? Не мог бы ты временно передать его молодому мастеру Фэн в качестве залога за меня?

- Нет! - ответил Чэнь Син. - Се-шисюн, я здесь заступаюсь за тебя, а ты решил и артефактами моими воспользоваться?

- Но зачем мне эти вещи? - спросил Фэн Цяньцзюн. - И разве я не могу просто одолжить их у самого Чэнь Сина? Я знаком с ним даже ближе, чем ты! Давай-ка без лишних разговоров, Се-дажэнь. На этот раз я действительно хочу забрать свои деньги.

- Гмм! Маленький шиди, а возможно ли чудесным образом обратить камень в золото?

- Нет! - вскипел Чэнь Син. - Такой магии не существует!

- Я принесу их прямо сейчас, - тотчас ответил Се Ань. - Прошу вас присесть и подождать еще минутку. Я, Аньши, держу свое слово.

Фэн Цяньцзюнь уже по горло напился сегодня чаю в доме Се Аня. Услышав эти слова, он произнес:

- Ладно, я подожду тебя.

Особняк Се Аня, а также хранящиеся здесь коллекции каллиграфии и живописи, должны были стоить немалых денег. Но семьсот тысяч лян серебром все еще казались слишком внушительной суммой. Се Ань жил отдельно от остального семейства Се, и он не знал, будет ли этого имущества достаточно в качестве залога.

- А где Сян Шу? - обернулся Фэн Цяньцзюнь.

Сян Шу надоело слушать, как эти двое препираются, поэтому он ушел.

Чэнь Син внимательно взглянул на Фэн Цяньцзюня и неожиданно рассмеялся:

- Фэн-дагэ спустя столько времени ты, кажется, немного изменился.

Удивленный Фэн Цяньцзюнь осмотрел себя:

- Изменился? В чем?

Чэнь Син достаточно долго наблюдал за ним, и экзорциста не покидало смутное ощущение перемены, которую он не мог описать словами. Ему казалось, будто в облике Фэн Цяньцзюня появилось нечто порочное, легкая аура скверны. Что если это из-за того, что он владел мечом Сэньло, который был преобразован негодованием?

- Ты использовал меч Сэньло с тех пор? - спросил Чэнь Син.

- Мне дважды пришлось это сделать, - ответил Фэн Цяньцзюнь, - когда я пытался оторваться от разведчиков Мужун Чуна. Это было рядом с кладбищем. Но не волнуйся, я никого не убил.

Ненадолго задумавшись, Чэнь Син произнес:

- Это будет бесцеремонно с моей стороны, но не позволишь ли ты осмотреть тебя?

Фэн Цяньцзюнь широко развел руки в стороны, показывая Чэнь Сину, что тот может делать все что угодно. Экзорцист воспламенил Сердечный свет и подошел к Фэн Цяньцзюню.

- Не надо раздеваться... завяжи пояс... - Чэнь Син прижал руку к груди Фэн Цяньцзюня. Тот и в самом деле начал "снимать одежды и распускать пояс" (1), но услышав слова экзорциста, остановился.

Чэнь Син ввел силу Сердечного света в меридианы его тела и кое-что заметил. Источник его собственного Света оставался тем же самым, он сиял так же ярко и защищал сердце, как и прежде, никаких больших проблем не должно было быть. Однако сейчас мана из его сердца текла по меридианам иначе, как бы замедленно, с остановками, казалось, что некая иная сила в теле Фэн Цяньцзюня противится Сердечному свету.

- Это не так уж большое дело, но постарайся пользоваться им как можно меньше, - произнес Чэнь Син. - Затаенная злоба не такая, как духовная ци. Если пользоваться ею слишком часто, то в конечном итоге это неблагоприятно скажется на твоем теле и может привести к тому, что в тебе проснется дьявольская ци.

Как раз в этот момент вернулся Сян Шу. Казалось, что он выходил за какой-то забытой вещью и только что пришел назад. Стоя снаружи, он смотрел на Чэнь Сина и Фэн Цяньцзюня.

Чэнь Син: "..."

Фэн Цяньцзюнь тут же затянул свой пояс и привел верхние одежды в надлежащий вид. Сян Шу внимательно посмотрел на них.

- Я всего лишь проверял, есть ли негодование в его теле! - сказал Чэнь Син.

- Я ничего и не говорю, - ответил Сян Шу. - Се Ань сбежал. Вы все еще хотите ожидать его здесь?

- Что? - кровь в жилах Фэн Цяньцзюня застыла.

Сян Шу небрежно махнул рукой в сторону дворца. Фэн Цяньцзюнь тут же помчался вдогонку, но успел заметить лишь затылок Се Аня, входящего во дворец. И с этим глава банка сейчас ничего не мог поделать.

- Может быть, он пошел туда, чтобы попросить у Его Величества денег? - попробовал успокоить его Чэнь Син.

Схватившись рукой за лоб, Фэнь Цяньцзюнь безнадежно произнес:

- Этот пес-император самого себя прокормить не может, у него уже все волосы повыпадали от нервов, а ты говоришь, что он вернет мне долг? Не раньше, чем солнце взойдет на западе.

- Эмм... Фэн-даге, - Чэнь Син дошел с Фэн Цяньцзюнем до ворот усадьбы Се Аня. - Я бы посоветовал тебе не быть настолько агрессивным в своих попытках вернуть деньги. Иначе эта пара, государь и его министр, могут пойти на крайние меры, как та собака, что в отчаянии прыгает на стену...

- Я сам скоро буду кидаться на стену, - отрезал Фэн Цяньцзюнь. - Неизвестно, удастся ли мне вообще вернуть эти деньги. Если дела не улучшатся, то через три месяца банк Сифэн закроется. Нет, так не пойдет. Чэнь Син, придумай что-нибудь для меня

- Ай! - отозвался Чэнь Син. - Почему опять я? Я всего лишь проводил тебя от имени Се-шисюна.

Совсем недавно эти трое весело вспоминали старые времена, но теперь из-за денег случилась размолвка.

- Если банк Сифэн рухнет, - невозмутимо произнес Фэн Цяньцзюнь, - то некому будет следить для вас за императорской усыпальницей. И вы не сможете получать сведения о делах на Севере. И тебе с братом Сян придется каждый день находиться в одиночку у стен гробницы. Довольно хлопотно, не так ли?

- Но у меня тоже нет денег! - воскликнул Чэнь Син. - Мы даже сейчас живем в чужом доме. Будь у меня семьсот тысяч серебром, разве пришлось бы мне просить приюта у Се Аня? Кроме того, я все еще должен ему три тысячи таэлей. Если бы он в прошлом не позаботился обо мне и шифу, зачем бы мне признавать его шисюном...

- Братец Сян, - поняв, что этот план не сработал, Фэн Цяньцзюнь повернулся к Сян Шу, - этот младший брат все еще помнит - разве ты не был прежде великим шаньюем, владевшим на Севере землями на многие тысячи ли?

- Фэн-дагэ, - бесстрастно ответил за него Чэнь Син, - просто посмотри на него. Разве он похож на состоятельного человека? Я был в его доме. Если все вещи из его юрты вывезти и продать, этого все равно не хватит, чтобы возместить те три тысячи, что я должен Се Аню!

Услышав эти слова, Сян Шу похлопал себя по бокам и протянул вперед пустые ладони, словно показывая - он не смог бы помочь, даже если бы захотел.

- Хочешь снова постоять на главной дороге? - произнес Сян Шу. - Возможно, здесь опять проедет Тоба Янь.

Ты все еще не закончил, подумал Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь не знал, о чем идет речь, поэтому непонимающе уставился на Чэнь Сина.

- Хорошо, я попытаюсь, - набрался решимости юноша. - Юпитер, Юпитер, пошли мне денег!

Итак, эти трое стояли на обочине. Сян Шу слегка покосился на Чэнь Сина, но ничего не сказал.

Несколько ласточек пролетели над переулком Уи. Все было тихо и спокойно.

- Здесь не очень много людей, - сказал Сян Шу. - Пойдем прогуляемся подальше?

Чэнь Син: "...."

Сделав несколько шагов по переулку, вскоре они вышли на главную улицу. Восточная улица в Цзянькане была очень оживленной, люди по ней сновали туда и сюда, а рынок кипел так, что небу было жарко.

- Неужели деньги упадут прямо с неба? - поинтересовался Фэн Цяньцзюнь. - Не стоит ли нам тогда найти место, где людей поменьше, иначе нас ограбят.

- Продолжим? - Сян Шу жестом показал Чэнь Сину, что следует еще немного пройти вперед.

- Что ты сейчас делаешь? - непонимающе спросил Чэнь Син.

Сделав еще несколько шагов, он увидел великолепное трехэтажное строение, расположившееся к востоку от рынка. На двери висела табличка из белого нефрита. "Товарищество Дунчжэ". Они оказались прямо перед заклятым врагом семейства Фэн.

- Разве это не твой соперник? А что насчет твоего банка? Где он? - спросил Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь указал рукой на западную сторону рынка. Там стояло высокое здание с колоннами из эбенового дерева - это было товарищество Сифэн.

- Хватит! - произнес Фэн Цяньцзюнь. - Пойдемте поужинаем у меня дома, выпьем по паре чашек, и кстати, я представлю вам вашу невестку.

Но Сян Шу, подняв глаза, внимательно изучал табличку банка Дунчжэ. Казалось, кочевник о чем-то глубоко задумался.

- Только не говори мне, что ты снова собираешься ограбить обменную лавку, - произнес Чэнь Син.

- Ты должен Се Аню три тысячи лян, - ответил Сян Шу. - Если ты скажешь, я верну их за тебя. Но тебе придется пообещать мне кое-что.

Поначалу Чэнь Син хотел сказать: "Этот город не такой, как Майчэн. Если ты и в самом деле хочешь здесь ограбить банк, тебя непременно арестуют." Однако он неожиданно вспомнил день, когда Сян Шу попросил его спасти Чэ Лофэна и пообещал ему то же самое. Поэтому юноша произнес:

- Конечно, я не против. Но помимо того, что ты поможешь мне выплатить долг Се Аню, ты также должен помочь и Фэн-дагэ с решением его проблем.

- Аййй, - Фэн Цяньцзюнь улыбнулся, услышав такие слова. Ему хотелось бы, чтобы эти двое не ссорились. Но он тут же передумал и немного поддразнил Чэнь Сина: - Братец Чэнь, я ценю твою доброту, но не нужно заставлять его делать то, чего он сделать не может.

Как и ожидалось, Сян Шу нетерпеливо бросил: "Хорошо, принято"

- Ладно, тогда ступай. Но тебе не дозволяется грабить банк, - с неохотой произнес Чэнь Син. В то же время ему было любопытно посмотреть, как Сян Шу выставляет себя дураком. Хотел бы я посмотреть, как ты собираешься взять здесь деньги. Неужели так же ограбишь банк, как в Майчэне? Кроме того, ты думаешь, что Фэн Цяньцзюню хватит этих трех тысяч серебром? Ему нужно семьсот тысяч! Даже если ты ограбишь банк, ты не сможешь столько унести, знаешь ли.

Однако Сян Шу уже вошел в банк.

В те времена свой главный доход Дунчжэ, как и Сифэн, получали от того, что хранили деньги и давали их в рост. Последнее время Цзяннань сильно страдала от поветрия, в каждой семье кто-нибудь да заболел. Молодые крепкие работники не могли обрабатывать землю, напротив, они должны были тратиться на лекарей. Им приходилось откладывать на время работу и занимать деньги, чтобы выздороветь.

У банка Сифэн репутация была наилучшей, поэтому менее чем за полгода почти всех их средства были выданы в долг. С другой стороны, банк Дунчжэ был весьма терпелив. Он подождал, пока семейство Фэн исчерпает свои ресурсы, после чего стали повысил ставку своих займов еще на десять процентов в год. Рыдания простого люда то и дело звучали на улицах, однако чтобы выжить, им приходилось брать деньги в Дунчжэ.

Чэнь Син увидел длинную очередь, выходящую из двери, и лишь тогда встревожился, осознав, что поветрие оказалось намного хуже, чем описал Фэн Цяньцзюнь. Сян Шу посмотрел на извивающийся хвост очереди и остановился посреди приемного зала.

- Те, кто нуждается в ссуде, выстраиваются там, - произнес служащий за конторкой.

Сян Шу оперся боком на стойку и постучал по ней пальцем:

- Я забираю деньги. Пригласите главного управляющего выйти.

- Достаньте свой договор, - сказал служащий. - Господин управляющий занят...

Прежде, чем он успел договорить, Сян Шу ухватил его за воротник и, приподняв в воздух, перетащил над конторкой. Служащего охватила паника, лицо его тут же вспыхнуло красным. Увидев, как прекрасный мужчина внезапно проявил такую жестокость, шокированные посетители тут же начали с криками отступать подальше.

Чэнь Син увидел, что ситуация складывается не лучшим образом, поэтому быстро зашагал вперед, намереваясь остановить защитника. Но Сян Шу мягко опустил служащего на пол и отряхнул его рукава. После этого он медленно повторил:

- Я забираю деньги. Пригласите главного управляющего выйти.

Служащий был одновременно и взбешен, и сконфужен, но поняв, что перед ним стоит тот, кого нельзя оскорбить, он поспешил на второй этаж.

Чэнь Син глубоко вздохнул и посмотрел на Сян Шу, но тот вел себя как будто он тут совершенно не при чем. Вскоре во второго этажа по лестнице торопливо спустился начальник охраны. Заметив Фэн Цяньцзюня, стоявшего за Сян Шу и Чэнь Сином, он понимающе воскликнул:

- Молодой господин Фэн из банка Сифэн! Какой ветер принес вас к нам сегодня?

- Я здесь просто посмотреть, заодно с друзьями, - улыбнулся Фэн Цяньцзюнь. - Это не имеет ко мне отношения.

Охранник усмехнулся в ответ:

- Управляющий приглашает вас войти.

На третьем этаже банка Дунчжэ главный управляющий сидел в окружении целой группы мастеров боевых искусств, готовых противостоять семье Фэн, которая якобы пришла, чтобы напасть на их банк. Чэнь Син толкнул Сян Шу локтем.

- Эй, защитник, - сказал юноша. - Довольно, не поднимай больше шума. Я просто пошутил. Давай оставим это.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина, затем его взгляд переместился на управляющего. За длинным столом сидели трое. Управляющий подумал, что Фэн Цяньцзюнь просто ищет брешь в охране их банка под этим предлогом. Однако эти двое, молодой господин семьи Фэн и тот мужчина, неторопливо уселись по обе стороны от юного ученого. Решив, что этот юноша главный среди них, управляющий поинтересовался:

- Младший брат, позвольте поинтересоваться, в нашем банке... какая у вас хранится сумма?

- Эммм, - Чэнь Син взглянул на Сян Шу, одновременно думая: В какой вселенной у меня вообще есть какие-то деньги?

- Это не имеет к ним никакого отношения, - Сян Шу не стал пить предложенный чай. - Главный управляющий, ты же из народа Хань. Как твоя фамилия?

Тот окинул взглядом Сян Шу и с сомнением произнес:

- Ван.

Сян Шу кивнул.

- Год назад я подтвердил свою личность в вашем уважаемом банке в городе Майчэн. Мне требовалось взять некоторую сумму на дорожные расходы, и в качества доказательства я предоставил отпечаток пальца. Ваш уважаемый банк сказал мне тогда, что во время войны товарищество Дунчжэ разрешает только внесение денег, а изымать их запрещено, и что даже сам император не сможет получить деньги в вашем банке. Правда ли это?

Чэнь Син сразу же припомнил ограбление, произошедшее в Майчэне вскоре после их первой встречи. Получается, тогда Сян Шу хотел снять свои деньги? У него имелись средства в Дунчжэ? Сколько же он там хранил?

Фэн Цяньцзюнь тоже вспомнил об этом. Оба молодых человека, повернув головы, заинтересованно уставились на Сян Шу.

Управляющий Ван на мгновение растерялся. Он не знал, что ответить - не мог ни согласно кивнуть, ни с отрицанием покачать головой. Если банк не позволяет своим клиентам забирать деньги - это действительно серьезная проблема, а если он использует бедствие в качестве оправдания, то это еще хуже. Более того, в неспокойные военные времена многие люди срочно нуждаются в деньгах. Игнорирование тех, кто нуждается в помощи, разве это не будет равносильно тому, что они сами разобьют табличку своего банка(2)?

- Ничего подобного, - управляющему Вану оставалось только лгать без зазрения совести, решительно все отрицая, - ничего подобного. У нас никогда не было такого правила. Майчэнский банк, должно быть, занялся самоуправством. Если мы вас чем-то обидели, ваш покорный слуга хотел бы извиниться. Пожалуйста, простите нас.

Таким образом, у присутствующих было еще больше оснований полагать, что Фэн Цяньцзюнь явился, чтобы причинить неприятности. Однако всегда следует сперва применить вежливость, и лишь затем оружие. Только так можно и лицо сохранить, и решить проблему.

- Уважаемому гостю нужно лишь предоставить договор, - перехватил нить разговора начальник охраны. - Не имеет значения, в каком уголке мира вы находитесь. Если вы в Дунчжэ, стоит вам лишь сказать, и вы совершенно безоговорочно сможете получить свои деньги. Благородный муж любит богатство, но приобретает его честным путем. Банк Дунчжэ открыт уже сотни лет. И в каждом деле, всегда и везде, для нас неприемлемо ничто иное кроме разумного порядка.

Фэн Цяньцзюнь усмехнулся.

Управляющий сделал вид, что ничего не заметил. Все еще полагая, что главный среди этих троих очевидно Чэнь Син, управляющий сделал в сторону юного господина жест, подразумевающий "сколько денег вы желали бы снять?"

И тем не менее ответил ему Сян Шу:

- Раз уж заговорили об этом, я хотел бы спросить кое-что. Помнят ли в вашем уважаемом банке семью Шулюй? Меня зовут Шулюй Кун.

- О, - запнулся управляющий. - Так вы из теле, верно? Семья Шулюй... Шулюй Кун... Шулюй Кун?!

Неожиданно управляющий начал осознавать - что-то тут нечисто. Разве имя Шулюй Кун не принадлежит великому шаньюю Древнего союза чилэ? Но Сян Шу ни в малейшей степени не похож на выходца из племен ху. Среди ханьцев сложилось мнение, что так называемый Да Шаньюй - это неотесанный мужлан лет сорока с лишним, с бородой, вроде Хуханье или Фу Цзяня,. Как может этот человек быть Да Шаньюем? Ни разу не похож.

- Мой отец скончался, но при жизни он, насколько я помню, положил некую сумму денег на сбережение в банк Дунчжэ, - равнодушно продолжал рассказ Сян Шу. - С тех пор прошло, должно быть, лет тридцать. Я не знаю, хранится ли все еще в вашем банке этот договор...

Управляющий ошеломленно поинтересовался:

- А где был открыт этот счет?

- Округ Ючжоу, Чжуоцзюнь, - ответил Сян Шу. - Тогда банк Дунчжэ как раз начинал вести свои дела в Чжуоцзюне, и чтобы закрепиться там, они установили дружеские отношения с племенами ху за пределами Великой стены. Они нашли моего отца, Шулюй Вэня, и предложили ему сохранить для семейства Шулюй некоторую сумму денег, пообещав даже дать от его имени деньги в рост торговцам. Обе стороны должны хранить свои копии договора. После того, как сянбийский клан Мужун взял Ючжоу под свой контроль, у банка Дунчжэ, кажется, неплохо пошли дела в Чжоуцзюне, верно?

Лицо управляющего стало весьма серьезным:

- Если нам оставляют деньги на хранение, то все договоры, подписанные от имени банка Дунчжэ, отсылаются в главное отделение, и в каждом банке также имеется копия для сверки данных... Я сейчас же пошлю кого-нибудь, чтобы найти этот договор.

- И какую же сумму вверил им на хранение твой отец? - спросил Чэнь Син, предполагая, что там действительно может быть три тысячи лян или даже больше.

- Не знаю, - просто ответил Сян Шу. - Не считал.

Фэн Цяньцзюнь подумал, что все это стало чуточку интересно, но не настолько, чтобы наблюдать за разыгравшейся перед ним сценой с волнением. С неким злорадством он уставился на управляющего Дунчжэ, ожидая, как же тот выкрутится из положения.

Управляющий мигнул служащему, и тот быстрым шагом спустился по лестнице.

- Кажется, он есть у нас, - сказал управляющий. - Я был тогда еще ребенком, но слышал, как прежний управляющий упоминал об этом. На самом деле, мне следует выразить огромную благодарность старому Да Шаньюю за его поддержку... Но мне любопытно, почему вы проделали весь этот путь до Цзяннани, чтобы забрать свои деньги?

Пока он говорил, кто-то подошел к гостям, заменил поданный прежде пустой зеленый чай на запеченный (3), похожий на тот, каким угощали в доме Се Аня, и поставил несколько легких закусок.

Сян Шу не ответил ему, спросив вместо этого:

- Зачем ты задаешь так много вопросов? Можешь ты найти этот договор или нет? Впрочем, не имеет значения. Если ты не можешь найти его...

Чэнь Син: "........................"

Экзорцист подумал, что кочевник хотел сказать: "Впрочем, не имеет значения, если ты не можешь найти его, то я пойду", - он решил, что все эти слова были сказаны Сян Шу лишь для устрашения. Однако Сян Шу неожиданно вытащил два свитка из выделанной тонкой овечьей шкуры, продолжая говорить:

- .... если ты не можешь найти его, то почему бы не взглянуть на мою копию?

Это были те самые листы пергамента, которые Чэнь Син уже видел прежде, на корабле, в шкатулке Сян Шу!

Фэн Цяньцзюнь был поражен до глубины души. Семейство Шулюй действительно отдало что-то на хранение тридцать лет назад? И он даже носит это с собой повсюду?

- Это тот договор? - недоверчиво произнес Чэнь Син. Он протянул руку, желая взглянуть поближе. Сян Шу не остановил его. Управляющий вытянул шею, пытаясь разглядеть через стол. Чэнь Син как раз развязал скрепляющий пергамент шнур, когда снизу торопливо внесли шкатулку, в точности такую, в которой хранились копии Сян Шу. Когда ее открыли, внутри обнаружились два точно таких же пергамента.

Управляющий напряженно взглянул на Сян Шу, затем опустил взгляд вниз, на свои свитки.

- Один из документов был подписан тридцать лет назад, - пояснил Сян Шу. - Соглашение между банком Дунчжэ и моим отцом. Другой был подписан восемь лет назад. Мой отец был тогда уже смертельно болен, и знал, что времени ему отпущено немного. Поэтому он пригласил управляющего ючжоуского отделения в Чилэчуань, и передал мне эту часть имущества семейства Шулюй. Вы можете видеть на документах отпечатки пальцев обеих сторон...

Чэнь Син как раз развернул пергамент и увидел под договором целый ряд отпечатков.

Едва управляющий увидел первые строки договора, он тут же свернул его, засунул в рот и попытался проглотить.

- Эй! Что вы делаете?! Скорее, помогите! Ваш главный управляющий совсем с ума сошел! - тут же закричал Фэн Цяньцзюнь. Лица всех присутствующих резко побледнели, один за другим они начали выходить вперед. Чэнь Син еще не знал, что именно произошло. Подняв голову, он увидел болезненную гримасу на лице управляющего, который с усилием глотал свиток пергамента.

- Это же не бумага! Ты задохнешься! - поспешно произнес Чэнь Син.

Все вокруг погрузилось в хаос. Сян Шу, подбежав к управляющему, схватил его за подбородок. Фэн Цяньцзюнь делал все возможное, чтобы вытащить из него овечью шкуру. Охранники хотели было схватить Сян Шу, но кто из них мог быть ему достойным противником? Все один за другим повалились на пол.

Управляющий довольно долго тяжело дышал, глядя в потолок. И неожиданно рванул к раскрытому окну. Первым отреагировал Фэн Цяньцзюнь, закричав:

- Не дайте ему выпрыгнуть! Скорее!

Половину шичэня спустя совещание переместилось на второй этаж банка Дунчжэ.

- Госпожа.

Банк на время закрыли, и наконец прибыл владелец. Молодая женщина, со всех сторон окруженная служащими, поднялась на второй этаж. Но первым прибыл ее аромат. Сладкое благоухание, состоящее из множества цветов, немедленно погрузило все здание банка в атмосферу весны.

Управляющий в этот момент подергивался в углу. Молодая госпожа взглянула на него и распорядилась:

- Отведите его вниз, успокойте, налейте какое-нибудь снадобье. Позвольте представиться, Да Шаньюй. Ваша покорная слуга по фамилии Вэнь.

- Давно не виделись, госпожа Вэнь, - произнес с улыбкой Фэн Цяньцзюнь.

Молодую госпожу по фамилии Вэнь, которая была владелицей банка Дунчжэ, звали Вэнь Чжэ. Банк Дунчжэ был основан ее предками. С припудренным личиком, в ярко-красном наряде, Вэнь Чжэ выглядела как невеста - спокойная, расслабленная, благоухающая. Посмотрев на Фэн Цяньцзюня, она ответила:

- Я слышала о том, что произошло с главой семьи Фэн в Чанъане. Мои соболезнования. Не мучайте себя из-за усопшего.

Фэн Цяньцзюнь кивнул. Дунчжэ и Сифэн были заклятыми врагами, которые никогда не могли ужиться под одним небом. И тем не менее при личной встрече главные лица были на удивление вежливы друг с другом. В конце концов, в этом мире люди сражались и убивали ради прибыли и ради возможности выжить.

- Могу ли я взглянуть на документы молодого господина Шулюя? - вежливо спросила Вэнь Чжэ.

Сян Шу положил договоры на поднос, и его передали Вэнь Чжэ. Четыре копии разместили рядом, их подлинность была удостоверена. Вэнь Чжэ мягко произнесла:

- Банк Дунчжэ никогда не предлагает проценты на те деньги, что принимает на хранение, но тридцать лет назад, чтобы закрепиться в Ючжоу, у нас было соглашение с прежним великим шаньюем. Наш банк заботился о средствах семьи Шулюй, по сути, управляя за них их деньгами. Мы и хранили деньги, и давали их взаймы клану Мужун, семейству Тоба, потомкам Чжан Мао и так далее... Да, так... Всякий раз, когда Дунчжэ ссужает деньги правящей семье, мы взимаем десять процентов с суммы, семья Шулюй же без всяких усилий получает пять процентов.

- И сколько здесь? - Чэнь Син взял переданный свиток и принялся изучать его содержание.

Примечания:

(1) 宽衣解带 - "ослабить/снять одежды, распустить пояс" - идиома-чэнъюй, имеющая несколько слоев смысла. Прямое значение - просто раздеваться, снимать одежду перед сном, но у этого выражения есть и скрытый смысл, тонко намекающий на весьма близкие отношения между двумя, при которых требуется снимать и распускать.

(2) Своими руками разрушат свою собственную репутацию.

(3) Сначала поставили обычный дешевый чай, а сейчас заменили на более качественный.

Глава 53. Ужин

[1]

«А как у вас-то двоих сейчас обстоят дела?»

- Сто тысяч лян золотом, - ответил Сян Шу.

- Сто тысяч лян! - разом воскликнули Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь.

- Все верно... именно так, - голос Вэнь Чжэ слегка дрожал. - Договор проверен, ошибок нет, и деньги до сих пор сберегаются в банке. Соответственно, за тридцать лет при пяти процентах годовых и с учетом ежегодного начисления процентов...

Стоявший в стороне служащий тут же достал суаньпань[2] и - клик-клак! - начал считать. Стоило ему щелкнуть костяшками слева и справа, как Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь переглянулись.

Счеты-суаньпань

- Четыреста тридцать две тысячи двести лян, - Чэнь Син, Фэн Цяньцзюнь и Вэнь Чжэ сказали это одновременно, и от названной суммы Фэн Цяньцзюнь едва не лишился чувств.

Вэнь Чжэ наконец поняла, что происходит. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и посмотрела на Сян Шу. Затем окинула взглядом зал. Ее глаза забегали - женщина явно была на грани паники.

- Если вы в самом деле намерены не признать эту сумму, - предупредил Сян Шу, - то я с вами тоже церемониться не стану.

- Да Вы шутите! - Вэнь Чжэ внезапно залилась краской, словно ее оскорбили. - Никакой ошибки нет, все согласно договору. За прошедшие годы именно столько и получается. Вы предъявляете отпечаток пальца, и банк должен выдать деньги. Это непреложное правило[3]. Как можно не признать своих обязательств перед людьми?!

Чэнь Син вдруг почувствовал себя нехорошо. Он совершенно определенно не использовал Сердечный свет, но неожиданно от всего происходящего вокруг начал задыхаться. Прежде с ним подобного не случалось.

Сян Шу произнес ту фразу, только чтобы надавить на Вэнь Чжэ. Получив утвердительный ответ, он озвучил свое решение:

- В таком случае забираю все.

И Вэнь Чжэ не выдержала:

- Шулюй-дажэнь! Четыреста тридцать тысяч золотом. Это же четыре миллиона лян серебром, четыре миллиона гуаней[4]! Ты хоть представляешь себе, сколько весят четыре миллиона лян серебром?! И это уже не говоря о том, что в денежной лавке просто нет столько денег. Но даже если мы опустошим хранилище и все его содержимое отдадим тебе, как ты это унесешь?

Один гуань - связка из 1000 монет

- Не надо об этом беспокоиться, - стоило Фэн Цяньцзюню понять, что его ничтожная жизнь спасена, как у него тут же поднялось настроение. - В банке Сифэн достаточно работников. Они немедленно перенесут все на другую сторону улицы.

Вэнь Чжэ опешила, да и Сян Шу, казалось, несколько удивился:

- Разве я сказал, что буду хранить деньги у тебя?

- Братец Сян... - затараторил Фэн Цяньцзюнь. - Ну, старший братец! Старший братец Шулюй! Уважаемый старший брат[5]! Вам это... это же так неудобно повсюду таскать с собой двести пятьдесят тысяч цзиней[6]. Банк Сифэн всей душой и сердцем готов служить Вам, принимать деньги на хранение и выдавать по первому Вашему требованию. Нам достаточно будет просто видеть Ваше лицо, чтобы Вы могли забрать деньги.

- А если Фу Цзянь снова тебя ограбит, - не спешил соглашаться Сян Шу, - что тогда будет с деньгами моей семьи?

Чэнь Син уже начал прикидывать в уме, как ему позднее все это аукнется и что Сян Шу может заставить его сделать. Выражение лица этого хитреца было таким, словно он что-то задумал, нечто из ряда вон выходящее.

- Верно сказано! Пусть они остаются у нас, - тут же предложила Вэнь Чжэ. - Почему Вы вдруг решили забрать столько денег? Шулюй-дажэнь... Братец! Не могли бы Вы сказать нам...

- Причина очевидна. Потому что вы обидели меня, - ответил Сян Шу. - Денежная лавка в Майчэне... Я не собираюсь и дальше хранить деньги в Дунчжэ.

Вэнь Чжэ мгновенно замолчала. Видя ее замешательство, Сян Шу встал и сказал:

- Так отдаете деньги или нет? Если не отдаете, тогда пеняйте на себя.

Вэнь Чжэ оставалось лишь согласно кивнуть.

- Однако сейчас, - предупредила она, - в главной цзяньканской конторе действительно не наберется столько лян серебром. Даже если мы и медяки все отдадим, этого тоже не хватит. Шулюй-дажэнь, прошу, дайте нам несколько дней, чтобы мы могли доставить сюда деньги из других денежных лавок.

- И сколько придется ждать? - холодно спросил Сян Шу.

Вэнь Чжэ глубоко вздохнула, подумала немного и ответила:

- Нам потребуется три месяца.

- Прежде говорилось совершенно иное, - возразил Сян Шу.

- Сколько у вас есть сейчас в главной конторе? - снова вмешался Фэн Цяньцзюнь. - Доставайте пока это, чтобы мои люди могли не торопясь все перенести.

Вэнь Чжэ стало трудно дышать, и было заметно, что держится она исключительно за счет силы воли. Женщина бросила взгляд на служащих - у тех разом затряслись поджилки.

- Ступайте! Пересчитайте, что есть в хранилище! - сердито сказала она. - Кучка никчемышей!

Спустя полшичэня содержимое подземного хранилища денежной лавки Дунчжэ было пересчитано. Там оказалось четыреста тысяч лян серебром, четыреста тысяч гуаней медных монет и двадцать тысяч лян золотом. Один гуань на тот момент равнялся одному ляну серебром, а десять лянов серебром равнялись одному ляну золотом. Работники банка Сифэн уже ждали у дверей. Перегородив с двух сторон большую дорогу, они приготовились в целости и сохранности перенести деньги на другую сторону улицы.

Итак, Сян Шу получил один миллион лян серебром, и еще три миллиона триста двадцать две тысячи лян ему остались должны. Лицо Вэнь Чжэ приобрело пепельный оттенок, и выглядела она так, словно у нее более не осталось причин жить.

- Отсчитай три тысячи лян и отправь в дом Се, - равнодушно произнес Сян Шу.

- Хорошо, уважаемый старший брат! - тут же ответил Фэн Цяньцзюнь. - Ваш младший брат немедленно принимается за дело.

Сразу же после этого Фэн Цяньцзюнь быстрым шагом направился к своим людям с указанием пересчитать деньги.

Сян Шу знаком предложил Чэнь Сину взглянуть: все работники банка Сифэн трудились не покладая рук. Они выносили из лавки Дунчжэ один ящик с деньгами за другим, и каждый был доверху наполнен ослепительно белым серебром. Юноша не нашелся, что сказать. Не обращая внимания на его молчание, Сян Шу снова сделал приглашающий жест: мол, не хочешь открыть и посмотреть? Ответа опять не последовало.

Покончив с делами, Фэн Цяньцзюнь таким же быстрым шагом вернулся к Чэнь Сину и Сян Шу.

- Вы двое непременно должны отужинать у меня, - от всего сердца предложил он. - Все уже готово. Ну же, скорее идем.

С этими словами Фэн Цяньцзюнь схватил Чэнь Сина и пошел, увлекая юношу за собой. Если он утащит Чэнь Сина, Сян Шу тоже обязательно придет.

- Братец Чэнь, во что бы то ни стало помоги мне сделать так, чтобы Сян Шу не передумал, - прошептал Фэн Цяньцзюнь. - Продолжит мой банк существовать или нет, зависит от тебя.

- Как мне сделать так, чтобы он не передумал? - изумился Чэнь Син. - Разве он когда-нибудь прислушивался к моим словам? Ты же сам видел, как он только что припер меня к стенке. Я даже понятия не имею, что он теперь заставит меня сделать.

Чэнь Сина не оставляло стойкое ощущение, что Сян Шу непременно найдет способ отыграться на нем. Пройдя какое-то расстояние с Фэн Цяньцзюнем, юноша обернулся.

- Эй, - окликнул его Сян Шу.

- Ясно, - подавленным тоном произнес Чэнь Син. - Что я должен сделать? Скажи уже.

Фэн Цяньцзюнь пригласил двоих гостей в резиденцию банка Сифэн. По своей планировке она во многом напоминала поместье Сунбай в Чанъане. Прямо за главным входом находилась лавка, а за ней раскинулся большой сад, занимавший несколько му[7]. Также там имелась школа боевых искусств, где тренировали бойцов для охраны денежных лавок и сопровождения странствующих торговцев.

- Еще не придумал, - в словах Сян Шу слышались нотки озорного лукавства: - Но пока тебе лучше вести себя смирно, а то мало ли что может неожиданно прийти мне в голову.

- Неожиданно прийти тебе в голову? - забеспокоился Чэнь Син. - Будь столь любезен, хотя бы намекни, что ты собираешься со мной сделать? Велишь прыгнуть в реку и утопиться?

- Нет, до смерти дело не дойдет, - сказал Сян Шу. - Но могу потребовать трижды обежать по кругу Цзянькан.

- Думаешь, я бегать не умею? - ответил Чэнь Син.

- Как насчет того, чтобы бежать с Фэн Цяньцзюнем на спине? - предложил Сян Шу. - По-моему, вас связывают такие глубокие братские чувства. Оно и понятно, умные люди взаимно ценят друг друга. Или, может, навесить на тебя побольше связок с монетами?

- Господин защитник, - стиснув зубы, вежливо ответил Чэнь Син, - почему бы Вам не обдумать это не торопясь?

Ближе к вечеру Фэн Цяньцзюнь получил миллион серебром. Кризис тут же миновал, и он не пошел к Се Аню требовать возврата долга, поскольку все равно не смог бы его взыскать. Благо со ставшими поистине спасительными деньгами Сян Шу можно было продержаться еще очень долго.

Что значил этот миллион лян серебром? Стоимость зерна, собранного Фу Цзянем за год в Гуаньчжуне и других местах, в пересчете на деньги не превышала восьмисот тысяч лян серебром. Более того, средства Дунчжэ перешли к Сифэну, что моментально ослабило конкурента, и это было даже лучше, чем просто разгромить их лавку. Вот почему Фэн Цяньцзюнь не раздумывая велел подать угощение, приготовленное из самых дорогих местных продуктов, перещеголяв тем самым даже семью Се, а также открыл старое вино двадцатилетней выдержки.

Составив вместе несколько длинных узких столов, Фэн Цяньцзюнь разлил вино в маленькие чашки и со всей возможной почтительностью поднес их Сян Шу и Чэнь Сину. Выражение лица Сян Шу оставалось неизменно безразличным. Осушив чашку, он поднял ее и посмотрел на дно, словно говоря: вы, ханьцы, наливаете так мало вина, что его не хватит даже прополоскать рот. Фэн Цяньцзюнь моментально понял намек и с улыбкой сказал:

- Братец Сян, вино кажется слабым, но первое впечатление обманчиво, и его ни в коем случае нельзя пить так, как обычно пьют за Великой стеной. Эффект от двадцати лет выдержки действительно очень сильный. Именно это вино мой старший брат годами берег мне на свадьбу... Эй, Чэнь Син! Помедленнее!

Юноша, который уже успел выпить три чашки, ответил:

- По-моему, ничего особенного в этом вине нет... Ха-ха-ха...

Длинный узкий стол-ань

Фэн Цяньцзюнь тотчас приказал слугам подавать кушанье. В этот момент в комнату вошла изящная, очаровательная молодая девушка, одетая в мужское платье. На вид ей было лет шестнадцать.

- Сян-сюн, Чэнь-сюн, хорошо, что вы пришли, - широко улыбаясь, произнесла она.

Чэнь Син не решился сразу же ответить. Внезапно ему показалось, что внешне эта девушка немного напоминает принцессу Цинхэ. Юноша взглянул на Фэн Цяньцзюня. Тот натужно улыбнулся и попытался представить барышню:

- Это Гу... Гу...

- Гу что? - спросил Сян Шу и тут же ни с того ни с сего получил тычок от Чэнь Сина.

Юноша многозначительно посмотрел на Сян Шу. Разве можно было, вопреки этикету, столь бесцеремонно назвать по имени незамужнюю девушку-хань? Однако эта девушка, которая совершенно точно не была замужем и опрометчиво вышла посмотреть на друзей жениха, преступив тем самым границы дозволенного, спокойно ответила на прозвучавший вопрос:

- Я молодой господин[8] семьи Гу. Радуюсь возможности познакомиться с вами, - одетая в мужское платье красавица обворожительно улыбнулась. - Меня зовут Гу Цин. Цяньцзюнь так часто упоминал о вас, что мне несказанно захотелось хотя бы разок вас увидеть.

- Как только выдастся свободное время, нам непременно надо будет прийти с визитом, - улыбнувшись, ответил Чэнь Син.

Гу Цин принадлежала к одному из четырех великих домов Цзяндуна[9] времен царства У[10] - Чжу, Чжан, Лу и Гу. Хотя династия уже сменилась, местная знать по-прежнему пользовались доброй славой. Закончив разливать вино, она сказала:

- Когда соберетесь прийти, просто пришлите письмо, и мы со старшим братом как следует подготовимся к встрече.

- Милый братец Гу и племянница Се Аньши, Се Даоюнь, - соученики, - пояснил Фэн Цяньцзюнь своим гостям. - Мы познакомились в прошлом году, когда я прибыл в Цзянькан, и теперь они мои братья.

На лице Сян Шу читалось недоумение. Двое ханьцев ясно видели, что он совершенно не понимает смысл происходящего, особенно то, почему Фэн Цяньцзюнь несет чушь с открытыми глазами и называет явно девушку «милым братцем». Ситуация тут же стала крайне неловкой. Схватившись ладонью за лоб, Чэнь Син бросил выразительный взгляд на Фэн Цяньцзюня. Тот, зная, что его невеста не привыкла общаться с малознакомыми людьми, позволил Гу Цин вернуться к себе и отдохнуть.

- Разве это была не девушка? - Сян Шу все никак не мог отделаться от мысли, что его собственные глаза его подвели. Только после ухода Гу Цин Чэнь Син рассказал ему о существовавших в рамках ханьской морали запретах. Очевидно, Фэн Цяньцзюнь действительно считал их близкими друзьями и лишь поэтому счел возможным познакомить со своей невестой. Выслушав юношу, Сян Шу кивнул. Он хотел еще что-то сказать, но промолчал.

- Я в самом деле боялся, что вы сейчас проговоритесь... Впрочем, ладно, не будем об этом.

Чэнь Син понял, что Фэн Цяньцзюнь имел в виду внешнее сходство Гу Цин с принцессой Цинхэ, и потому не знал, плакать ему или смеяться.

- Старший братец Фэн, - сказал он, - неужели ты действительно считаешь нас настолько слепыми?

Фэн Цяньцзюнь беспомощно улыбнулся и покачал головой.

- Фэн Цяньцзюнь, если все так и есть, то ты, по-видимому, та еще дрянь[11], - сказал вдруг Сян Шу.

Чэнь Син посмотрел на него с недоумением.

- Признаю, - с горькой усмешкой произнес Фэн Цяньцзюнь, - изначально, в день нашей первой встречи, она тронула мое сердце именно тем, что была похожа на Цинхэ.

- Не стоит перед ним оправдываться, - понимающе ответил Чэнь Син. - Он просто болтает без дела...

- Помнится, ты мне кое-что обещал, - неожиданно напомнил ему Сян Шу.

Чэнь Син моментально замолчал, опасаясь, как бы Сян Шу не подвесил на него связки с монетами и не заставил трижды обежать по кругу Цзянькан. Фэн Цяньцзюнь беспомощно покачал головой, взял чашку и сказал:

- Сян Шу, я поднимаю эту чашку за тебя. Я искренне тебе благодарен. Спасибо!

Сян Шу в конце концов взял чашку и чокнулся с Фэн Цяньцзюнем, после чего тот с улыбкой сказал:

- А также за нашу случайную встречу. Сама судьба снова свела нас вместе. Хотя ты, братец Сян, всегда меня недолюбливал и предпочел бы не видеть...

Чэнь Син с нескрываемой радостью тоже поднял чашку, и они втроем чокнулись.

- Все совсем не так, - возразил уже слегка захмелевший юноша, - Сян Шу - хороший человек.

- Рот закрой, - осадил его Сян Шу.

Фэн Цяньцзюнь внезапно расхохотался и предложил гостям угощаться. Чэнь Син ел, пил и постепенно становился все пьянее и пьянее. Эффект от вина действительно оказался настолько сильным, что юноша уже не мог сидеть и улегся грудью на стол. Поглядывая то на Сян Шу, то на Фэн Цяньцзюня, он слушал их разговор.

- В прошлом Цин-эр и Се Даоюнь вместе постигали секреты мастерства в доме Чжу Цзиня, крупного ученого и известного на всю Цзяннань гениального целителя, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - В Лояне я получил несколько поверхностных ран, поэтому по прибытии в Цзянькан обратился к лекарю и так познакомился с Цин-эр. Мы подружились буквально с первой встречи. Что касается семьи Гу... Они потомственные чиновники, причем весьма состоятельные, а в этой среде взаимные козни и интриги - обычное дело. Отец Цин-эр рано ушел из жизни, и она последовала за своей матерью в семью Гу, где на нее мало обращали внимания. Я намерен принять ее в семью...

- То есть ты обижаешь сироту и вдову, - сказал Сян Шу, - собираясь взять ее женой в семью Фэн.

- Я, пользуясь своим положением, обижаю других? - Фэн Цяньцзюнь не знал, плакать ему или смеяться. - Ну, это едва ли. Если уж говорить про мою семью Фэн, то Гу Цин, выйдя за меня, выйдет за нижестоящего. Кто согласится выдать свою дочь за хозяина денежной лавки? Пожелай она сменить семью, думаешь, в Цзянькане у нее будет мало возможностей это сделать?

- Все отлично! - улыбнувшись, произнес Чэнь Син. - Сян Шу, ты не понимаешь, да... - юноша по-прежнему лежал на столе, подложив руки под голову. Он потер брови и глаза, после чего продолжил: - У нас, ханьцев, из всех четырех сословий - ученых, земледельцев, ремесленников и торговцев[12], - именно торговцы стоят ниже остальных. Эй, старший братец Фэн, не обращай внимания и ничего не говори. Коль скоро вы любите друг друга, то будьте счастливы!

Надавив на голову Чэнь Сина одной рукой, Сян Шу слегка развернул его. Юноша схватил чайник, собираясь налить себе вина, однако Сян Шу не позволил ему выпить. Он убрал чайник и жестом предложил Чэнь Сину что-нибудь поесть.

Китайский чайник для вина

Незаметно подошло время зажигать фонари, и небо окрасилось в черный. Не знавший меры Чэнь Син опьянел окончательно, оставив Фэн Цяньцзюня и Сян Шу пить и разговаривать вдвоем. Сян Шу сидел с неизменно безразличным видом и молча слушал болтовню Фэн Цяньцзюня, не проявляя при этом ни отвращения, ни любопытства, словно ничего из того, о чем говорил хозяин дома, его не касалось.

- Мой старший брат погиб. Я слышал от Чэнь Сина, что твой младший брат тоже погиб, - Фэн Цяньцзюнь осушил три чашки вина в память о старшем брате и вздохнул. - Ты же понимаешь меня, Шулюй Кун.

Сян Шу и на этот раз промолчал. Фэн Цяньцзюнь неожиданно улыбнулся и сказал:

- С того самого дня, как я покинул Чанъань, меня не оставляет желание вернуться в детство, в то время, когда был жив мой брат и его жена и все у нас было хорошо. А потом вдруг ничего этого не стало.

Сян Шу налил себе вина и выпил одним глотком.

- Я все время думаю, - горько вздохнув, признался Фэн Цяньцзюнь, - сможем ли мы отомстить за них? Что даст нам эта месть? И что будет, если мы не отомстим? Людей уже нет, а мы суетимся, не щадя себя, спешим делать дела, но какой смысл во всем этом?

- Нет никакого смысла, - Сян Шу наконец заговорил. - Месть - это просто привычка стремиться к завершенности, не более того. Сами-то мертвые что могут знать?

Фэн Цяньцзюнь улыбнулся. Он гораздо лучше Чэнь Сина разбирался в людях и давно уже все понял относительно манеры речи и поведения Сян Шу. Он и раньше знал, что этот человек был немногословен и редко что-то говорил. Чуть что, он напускал на себя грозный вид и поднимал ногу. Его окружала аура, заставлявшая других людей держаться на расстоянии. Однако все это было лишь маской. Иными словами, Сян Шу просто не хотелось быть в центре внимания, принимать гостей, разговаривать, смеяться и шутить. Ему вообще не хотелось общаться и контактировать с людьми. Почему? Да потому что все люди в мире были лицемерами. Сян Шу всегда испытывал к ним отвращение, и это было ясно написано у него на лице.

- Кто знает, сколько людей на этой земле в душе со всей очевидностью ругает и бранит тебя, а потом улыбается в глаза, - Фэн Цяньцзюнь усмехнулся, задумавшись о чем-то своем. - Кто знает, сколько людей в тайне строят против тебя козни, а затем в лицо говорят, что поступают якобы во благо тебе... Братец Сян, иногда я действительно восхищаюсь тобой...

Фэн Цяньцзюнь взял чашку и протянул руку, желая похлопать Сян Шу по плечу, но тот резким движением отбросил ее.

- Именно так, - без раздумий ответил Сян Шу, - в лицо говорят красивые слова, а на деле чужое нутро за кожей живота не разглядеть[13]. Прямо как ты с этим своим милым братцем Цин-эр. Кстати говоря, она знает о принцессе Цинхэ?

Фэн Цяньцзюнь раскрыл пошире пьяные глаза и серьезным тоном произнес:

- Я не человек! Идет? Я скотина! Когда это я мог, подобно тебе, все, что мне не по нраву, просто послать нахер?

Сян Шу не ответил. Допив остатки вина, он взял Чэнь Сина за воротник и немного приподнял его голову. Увидев, что юноша уже отключился, он опустил его обратно на стол и приготовился забрать с собой. Фэн Цяньцзюнь хотел потрясти Чэнь Сина, но Сян Шу снова резко отбросил его руку. Тогда Фэн Цяньцзюнь, которому ничего другого не оставалось, стукнул по столу и крикнул:

- Эй! Малыш Син-Син! Подъем!

- Ууу, - ничего не соображающий Чэнь Син издал нечленораздельный звук.

Фэн Цяньцзюнь не удержался и спросил Сян Шу:

- А как у вас-то двоих сейчас обстоят дела?

- Тебе-то что до этого? - в голосе Сян Шу послышался намек на угрозу.

Фэн Цяньцзюнь невольно махнул рукой и сказал:

- Самой судьбе было угодно, чтобы все мы познакомились, так к чему эта мерзкая гримаса на твоем лице? Раз уж мы вместе делим горе и радость...

Сян Шу одной рукой обхватил Чэнь Сина за ребра, развернул его, прижал к себе, после чего взял на руки и встал из-за стола, не обращая никакого внимания на Фэн Цяньцзюня.

- Ради него ты даже перестал быть великим шаньюем, - раздался за спиной Сян Шу смех Фэн Цяньцзюня, - но при этом не хотел, чтобы он узнал, и так долго все скрывал. Ну до чего же ты занятный человек.

- Заберу деньги и отдам обратно в Дунчжэ, - пригрозил Сян Шу.

- Не надо! - от испуга почти весь хмель из головы Фэн Цяньцзюня сразу же выветрился, и он затараторил: - Братец! Я больше слова не скажу.

Сян Шу с Чэнь Сином на руках направился к выходу. Дойдя до внутреннего дворика, он задумался, но не стал поворачивать назад.

- Пусть покинувшие этот мир люди ушли, - совершенно серьезным тоном произнес он, - однако живые по-прежнему рядом с тобой. Как следует береги и цени тех, кто сейчас подле тебя. И да, я отказался от титула великого шаньюя не только ради него. Были и другие причины, так или иначе заставившие меня подвести окончательную черту.

Фэн Цяньцзюнь поднял руку и с улыбкой сказал:

- Если все так, как ты говоришь, тебе стоит помнить о них.

Сян Шу не ответил и покинул резиденцию с Чэнь Сином на руках.

Близилась четвертая стража[14]. Цзянькан погрузился в сон. Все торговые лавки по обеим сторонам улицы Чжу-Цюэ[15] стояли закрытыми. Не было ничего, только Млечный Путь да весенняя ночь - свет и тьма, существовавшие издревле. Звезды походили на следы дракона, отпечатавшиеся на ночном пологе, на брызги водопада, низвергавшегося с его головы.

Держа на руках Чэнь Сина, Сян Шу поднял голову и посмотрел на черное небо, вдоль которого тянулся мерцающий серебристым светом шлейф. Млечный Путь на юге ничем не отличался от Млечного Пути на севере. По сравнению с целым миром человеческая жизнь казалась сейчас несоизмеримо крохотной. В конце концов человек - лишь неприметная песчинка под необъятным небосводом.

Постояв так какое-то время, Сян Шу двинулся дальше, минул главную улицу Чжу-Цюэ и вернулся в Уисян. Откуда-то издалека, со стороны рынка, донесся глухой удар колокола. Услышав «бам», Сян Шу тут же обернулся. Он решил, что сторож отбивает часы ночной стражи, однако удар был всего один, и после него снова наступила тишина. Это несколько удивило Сян Шу.

Чэнь Син, казалось, очнулся, но был по-прежнему пьян. Не осознавая своих действий, он схватился за одежду на груди Сян Шу.

- Шифу... - юноше снилось его детство, та ночь, когда наставник уносил его на руках из Цзиньяна на гору Хуашань.

Сян Шу опустил глаза и посмотрел на Чэнь Сина. Лицо юноши раскраснелось, а голова покоилась у него на груди. Внезапно Сян Шу совершенно расхотелось возвращаться в дом Се. Он огляделся по сторонам, после чего подпрыгнул, держа Чэнь Сина на руках, перескочил через внешнюю стену дворца Тайчу[16] и взмыл на крышу самого южного зала императорского дворца. Сделав еще несколько прыжков с одного строения на другое, он вместе с Чэнь Сином добрался до вершины главного зала дворца Тайчу и, усевшись на черепичную крышу, опустил юношу рядом с собой. Чэнь Син, все такой же пьяный, привалился к нему, крепко обнял и положил голову ему на руку.

- ...шифу, Син-эр больше не может... осталось только два с половиной года, это так трудно...

Сян Шу был озадачен. Он собирался полюбоваться Млечным Путем, но, услышав слова Чэнь Сина, повернул голову, посмотрел на него и нахмурился.

- Времени нет, никак не успеть, - Чэнь Син свернулся калачиком на руках Сян Шу. - Осталось так мало времени... дай мне чуть больше...

- О чем ты? - спросил совершенно ничего не понявший Сян Шу.

- Син-эр... Син-эр... - шепотом произнес Чэнь Син, - так устал. Син-эр хочет домой...

Больше он ничего не сказал, отпустил Сян Шу и повернулся к нему спиной. Сян Шу сидел молча, пытаясь понять услышанное.

- Что случится через два с половиной года? - спросил он. - Есть что-то еще, чего я не знаю? Почему ты не скажешь мне?

- Майчэн... это моя вина, - пробормотал Чэнь Син. - Я снова принес беду...

Сян Шу понял, что в душе Чэнь Син продолжает думать о том происшествии. Если бы он и Фэн Цяньцзюнь не отправили тогда павшего в бою солдата обратно в Майчэн, то и не случилось бы никакого поветрия. Вот только откуда им было в тот момент знать, что это напрямую связано с демонами засухи?

- Даже если бы ты не отправил мертвеца обратно, - нахмурился Сян Шу, - думаешь, Ши Хай не нашел бы иного способа вызвать поветрие? Почему, в конце концов, тебе так нравится винить во всем себя?

Однако Чэнь Син уже не слышал этого. Под необъятным Млечным Путем сон постепенно рассеялся, оставив после себя один лишь ни с чем не сравнимый покой. Сердечный свет напоминал тихие воды речной заводи, и его мягкие лучи играли в сердце юноши.

Арт от художника маньхуа "Динхайские записи..." Цянь Эрбай

Динхайско-рулейтовское закулисье,

или Как я переводила эту главу

Сижу перевожу. Дохожу до того места, где говорится, что планировка цзяньканского банка Сифэн во многом походила на планировку резиденции Сунбай в Чанъане.

Анлейт: At the front door was a berth...

Я: [набираю в Word: "За главным входом располагалось..."] Эй, Мультитран[17], напомни-ка, что такое "berth".

Мультитран: Легко. Berth - койка (на пароходе и т.п.); причал; каюта; должность; якорная стоянка; якорное место; положение; полка (in railroad car); это место занято?; покрыть досками; спальное место (на судне, в меньшей степени - в ж.-д. вагоне, самолете); место; место у причала... Ну и еще 100500 значений, так что не поленись прокрутить страницу вниз, если хочешь дочитать до конца.

Я: Мультитран, какая койка? Какой причал? Это же банк, а не круизный лайнер.

Мультитран: Ничего не знаю. Ты спросила - я ответил. Всегда рад помочь.

Я: Ау, китайский оригинал, а у тебя что?

Китайский оригинал: 前门是铺位

Я: Вот уж воистину китайская грамота...Мультитран, переведи-ка.

Мультитран: 前门 - передние ворота; главные ворота; парадный вход; парадный ход. 是 - быть; являться; местоимённая связка в конструкции связочного сказуемого; суть... Там еще много чего, но ты, женщина, забей, все равно тебе это ни о чем не говорит...

Я: Ладно, не дави интеллектом. Ты мне самое главное скажи: 铺位 - это что?

Мультитран: 铺位 - спальное место; полка (в вагоне); койка (на пароходе, в гостинице); спальное место в вагоне; койко-место.

Я: Нет, Мультитран, да ты издеваешься! Заканчивай уже, шутка затянулась.

Мультитран: Ничего не знаю. Ты спросила - я ответил. Всегда рад помочь.

Я: [беспомощно гляжу в монитор, пытаясь понять, к чему тут койка и точно ли Сифэн - это банк].

Мой мозг: Алё, женщина, не тупи. Проверить иероглифы по отдельности совсем не судьба?

Я: Спс, мозг, базаришь. Так, Мультитран, давай-ка каждый иероглиф по отдельности.

Мультитран: 铺 - магазин; расставлять; раскладывать; расстилать; распределять; мостить; устилать; покрывать; (счетное слово); дверная скоба с кольцом, а также лавка; постель; подстилка; ям; станция на почтовом тракте. 位 - позиция; (счетн. слово); место; местоположение; помещаться; находиться; быть расположенным; занимать должность; занимать свое место...

Я: [облегченно вздыхая] Магазин, значит. Или лавка. Скажем, денежная лавка. Слава Небу, не койка. Ок, подойдет.

Мультитран: На здоровье. Ты спросила - я ответил. Всегда рад помочь.

Несколькими абзацами ниже. Трое из ларца одинаковых с лица выпивают-закусывают. Входит барышня Гу.

Анлейт: The girl in the boudoir...

Я: Эй, Мультитран, мне мерещится, или тут реально "будуар"?

Мультитран: Нет, не мерещится: boudoir - фр. будуар.

Я: [копируя интонацию из известного видеомема] Чиво, бл***? Мультитран, какой будуар? Они что, в будуаре выпивают?

Мультитран: Ничего не знаю. Ты спросила - я ответил. Всегда рад помочь.

Я: [в еще больших сомнениях, а точно ли Сифэн - это банк] Китайский оригинал, выручай!

Китайский оригинал: 待字闺中的的女孩儿

Я: Понятно, что ничего непонятно. Давай, Мультитран, подключайся обратно.

Мультитран: Да не вопрос. 待字闺中 - (о девушке) не замужем. 的的 - ясный; светлый; блестящий; светить; блестеть; действительно; на самом деле. 女孩儿 - девочка; девчонка; дочка.

Я: Ага, "девушка, [которая] на самом деле не замужем"... Спасибо, родной, с этим уже можно работать.

Мультитран: На здоровье. Ты спросила - я ответил. Всегда рад помочь.

Гугл-переводчик: А? Что? С китайского на русский? 待字闺中的的女孩儿 - «девушка в будуаре». И не забудьте оценить наше приложение.

Яндекс-переводчик: При всем уважении к зарубежному коллеге, позволю себе все же уточнить: 待字闺中的的女孩儿 - «девушка в будуаре ожидания».

Ночь, крыша, Чэнь Син бормочет во сне, Сян Шу пытается осознать происходящее...

Анлейт: ... if he didn't send the zombie army back to Maicheng with Feng Qianjun...

Я: [перечитываю 6-ю главу в поисках упоминания об отправленной в Майчэн армии зомби].

Китайский оригинал: Не верь глазам своим - верь мне: 若当初他不与冯千钧将阵亡将士送回麦城...

Гугл-переводчик: И мне: "...если бы он не отправил павших солдат обратно в Майчэн с Фэн Цяньцзюнем".

Мультитран: О, братец Гугл, в целом недурно, но есть уточнение: 阵亡将士 - погибшие в бою солдаты и офицеры.

Я: [устало вздыхая] Спасибо, дорогие. Но солдат-то был всего один.

Мультитран: Ничего не знаю. Ты спросила - я ответил. Всегда рад помочь.

Гугл-переводчик: И не забудьте оценить наше приложение.

Примечания:

[1] 宴请 (палл. яньцин), пригласить кого-либо на банкет; устроить в честь кого-либо банкет. В нашем случае приглашенных будет всего двое, не считая устроителя, поэтому «ужин», а не «банкет».

[2] Суаньпань - китайская семикосточковая разновидность счет. Китайцы разработали изощренную технику работы на счетной доске. Их методы позволяли быстро производить над числами все четыре арифметические операции, а также извлекать квадратные и кубические корни. Похоже, посчитать на суаньпане банковские проценты тоже не составляло особого труда.

[3] 天经地义 (палл. тянь цзин ди и), дословно: закон неба и принцип земли; образно: непреложная истина; незыблемое правило.

[4] 贯 (палл. гуань) - связка из 1000 медных монет (цяней), нанизанных на бечевку; 1 гуань = 1 лян серебром.

[5] Дополнительный юмор всей этой ситуации заключается в том, что формально «старшим братцем» является именно Фэн Цяньцзюнь, поскольку он примерно на два года старше Сян Шу. А со старшинством в древнем Китае, как вы знаете, все было очень серьезно.

[6] 125 тонн; 1 цзинь = 0,5 кг.

[7] Му - мера земельной площади, равная 60 квадратным чжанам, или 277 м2 (1 чжан ≈ 2,15 м).

[8] 少爷 (палл. шаое) - молодой господин. Дабы познакомить друзей с невестой и при этом соблюсти хотя бы видимость приличий, Фэн Цяньцзюнь и барышня Гу разыграли спектакль, в котором девушка вынужденно приняла на себя роль молодого человека. Причина - специфика ханьских (точнее, конфуцианских) предписаний в отношении поведения девочек и девушек. Так, уже в 5-6 лет девочки должны были все время находиться в доме, им не следовало бегать и играть. В 10 лет им запрещалось выходить из дома и играть с мальчиками. Если девушка была помолвлена (как раз случай барышни Гу, похоже), то правила еще больше ужесточались: она не смела ни с кем видеться и при появлении гостей ей надлежало немедленно удалиться из комнаты.

[9] Цзяндун - левые (восточные) области вдоль нижнего течения реки Янцзы.

[10] Имеется в виду эпоха Троецарствия (220-280).

[11] 好东西 можно перевести и как «дурень», «полоумный», «оголтелый», и как «очень», «весьма» (кит. 好) + «тварь», «дрянь», «сволочь», «гад» (кит. 东西). Исходя из дальнейшего контекста, выбор был сделан в пользу второго варианта.

[12] 士农工商 (палл. ши нун гун шан) - четыре сословия древнекитайского общества: служилые люди (на момент событий новеллы - ученые, чиновники), земледельцы (как землевладельцы, так и работающие на земле крестьяне), ремесленники и торговцы.

[13] 人心隔肚皮 - образно: чужая душа - потемки; китайская идиома из романа Цянь Цая «Сказания о Юэ Фэе» (XVII в.), посвященного жизни и приключениям национального героя и генерала династии Сун Юэ Фэя (1103-1141). Учитывая время создания романа, это не цитата, вложенная в уста персонажа, а просто идиома.

[14] Время от часу до трех часов ночи.

[15] Чжу-Цюэ, или Красная птица - мифологический дух-покровитель юга, связанный с элементом огня. Обычно описывается как птица красного цвета с пятицветным оперением, постоянно объятая пламенем. Русский аналог Чжу-Цюэ - Жар-птица.

[16] Напомним: Тайчу (кит. 太初; русс. Великое начало) - первый дворец, возведенный Сунь Цюанем - правителем царства У эпохи Троецарствия - близ недавно основанной им столицы Цзянье (Цзянькана).

[17] Мультитран - интернет-система двуязычных словарей; считается одним из наиболее полных автоматических онлайновых словарей Рунета.

Глава 54. В поисках лекаря

"Мне невероятно повезло найти тебя и остаться рядом с тобой. Разве это не считается за удачу?"

Когда Чэнь Син проснулся, то обнаружил, что снова находится в резиденции Се. Припомнить всех событий, случившихся ночью, он не мог. Последнее сохранившееся в его памяти - это то, что они пили вино у Фэн Цяньцзюня.

- Доброе утро!

Умывшись, Чэнь Син прошел через внутренний дворик и направился в главный дом. Первым, кого он увидел, был хозяин усадьбы. Се Ань только что вернулся из дворца; едва он увидел Чэнь Сина, как на лице его промелькнуло весьма странное выражение. Сян Шу обедал в одиночестве, он лишь кинул взгляд на Чэнь Сина и ничего не сказал.

- Его Величество вчера неожиданно прислал мне приказ прибыть ко двору, - объяснил Се Ань. - Я заставил вас так долго ждать.

Чэнь Син теперь видел Се Аня насквозь, но не стал разоблачать его. Он просто поинтересовался:

- О. И что же сказал Его Величество? Долг будет погашен?

- Что касаемо тех семисот тысяч лян, Его Величество издал специальный указ, который будет отослан сегодня в дом семейства Фэн. Решение, которое безусловно удовлетворит все стороны.

Про себя Чэнь Син подумал: "Наверное, тебе просто приказали оплатить счет..." и посмотрел на Сян Шу:

- Прошлой ночью я напился, да?

Се Ань и Сян Шу переглянулись. За этим быстрым обменом взглядами скрывалось огромное количество сведений.

- Я же не сделал вчера ничего странного, верно? - Чэнь Сина охватила легкая тревога.

- Ты всего лишь закатил небольшой скандал в резиденции господина Се, - равнодушно ответил Сян Шу. - Потом прыгнул в тот большой горшок с лотосами, решив искупаться в нем...

Чэнь Син: "!!!"

- Братец Сян хотел вытащить тебя оттуда, - пояснил Се Ань, - но ты вцепился в него, не отпускал, все обнимал и целовал его и...

Сян Шу: "Кххм"

Се Ань наконец, замолчал. Лицо донельзя смущенного Чэнь Сина приобрело насыщенный красный цвет. Он несколько раз кашлянул, прежде чем смог произнести:

- Так я слышал, по Цзяннани ходит какая-то болезнь?

Чэнь Син сменил тему разговора, но Се Ань не очень много знал об этой ситуации. Он надолго задумался, после чего сказал:

- Кажется, в прошлом году говорили о том, что в Куайцзи вспыхнуло поветрие... Но оно давно утихло уже. Откуда ты узнал о нем?

До того как занять нынешнюю должность, Се Ань работал в министерстве личного состава и аттестаций. Отвечая за войска в северной префектуре, он также следил за тем, чтобы не нарушались баланс и гармоничное сосуществование чиновного сословия, императора и знати. Но что касается жизни простого люда, об этом он не был особенно осведомлен. Он лишь слышал пару слов от чиновников из министерства по сбору налогов. Но раз уж Чэнь Син спросил об этом, значит проблема не была мелочью.

- Я сейчас же отправлю кого-нибудь узнать в министерство налогов.

- Нет-нет, - поспешно возразил Чэнь Син. - Я сам расследую это.

- Вчера государь горячо возжелал познакомиться с вами обоими, - продолжил Се Ань. - Временно я отклонил это предложение, однако если найдется время, думаю, вам не помешало бы встретиться.

Услышав это, Чэнь Син и Сян Шу, естественно, удивились. Се Ань, по всей вероятности, понимал, что Чэнь Син не хотел бы появляться при дворе в качестве официального лица.

- В таком случае премного благодарен, - улыбнулся экзорцист. - Я непременно найду возможность навестить Его Величество, прежде чем покину Цзянькан, иначе прослыву невежей.

Сян Шу был изумлен по другой причине. По сравнению с той абсолютной властью, которой Фу Цзянь пользовался на Севере, император семьи Сыма на Юге был готов к обсуждению - неподчинение распоряжению государя не считалось чем-то из ряда вон выходящим.

После обеда Чэнь Син вышел на улицу, будто обсуждать было больше нечего. Сян Шу переоделся и последовал за ним. В повседневной жизни они оба взаимно недолюбливали друг друга, но когда приходило время работы, Чэнь Син уже привык, что Сян Шу всегда безмолвно следует за ним, как будто это само собой разумеется.

Однако после того, как накануне оба напились, атмосфера между ними была крайне неловкой. Чэнь Син хотел спросить, что именно произошло ночью, однако опасался, что сделает только хуже, поэтому так и не посмел ничего сказать. Сян Шу был таким же, как и всегда, неулыбчивым, и так же, как и всегда, шел рядом с Чэнь Сином. У них пока не было лошади, поэтому они шли просто так, пешком.

Выйдя из Уисян и дойдя до улицы Чжу-Цюэ, оба за всю дорогу не проронили ни слова. И чем дольше тянулась пауза, тем напряженнее становилась тишина.

- Кхм! - прочистил горло Чэнь Син. - Ты...

- Ты... - одновременно с ним произнес Сян Шу.

Оба снова умолкли. Внутри Чэнь Син прямо-таки сходил с ума, но он остановился.

- Если ты хочешь найти больных поветрием, - сказал, наконец, Сян Шу, - то вряд ли ты найдешь их на улицах.

- Знаю!

- Может, купить пару верховых лошадей?

- Не надо! - без раздумий отказался Чэнь Син. - Как чудесно быть при деньгах! А я и пешком смогу дойти!

- Ты хочешь дойти пешком до Куайцзи?

Юноша одарил Сян Шу суровым взглядом и зашагал дальше по Чжу-Цюэ.

- Я не собираюсь пока в Куайцзи. Сходим посмотрим в местные больницы, здешние целители тоже могут что-то знать.

Чэнь Син, кроме того, что был экзорцистом, занимался еще и медициной. Целители обычно хорошо информированы, так как пациенты всегда приносят им последние новости и слухи. Помимо этого, лекари, как и торговцы, создавали собственные особые гильдии.

- Кстати, ты никогда не говорил мне, что такое этот твой Юпитер? - казалось бы, небрежно бросил Сян Шу.

Сердце Чэнь Сина подпрыгнуло в груди.

- Юпитер? - переспросил он. - Почему ты вдруг спрашиваешь меня о Юпитере?

- Вчера вечером, когда я изучал книгу о Будун Жушань, я вдруг подумал об этом. Вот и решил спросить, просто так.

Сян Шу стоял неподвижно и, сощурившись от солнечного света, внимательно смотрел на Чэнь Сина. Они вдвоем прошли такой длинный путь. На любой вопрос Сян Шу, касающийся духовности или учения о сокровенном, Чэнь Син, если знал, всегда давал ответ. Если же не знал, то честно говорил об этом.

- О, - несколько удивился экзорцист, - так значит, ты изучил наставления из этого свитка?

- Ты все еще не ответил на мой вопрос.

Чэнь Син: "......"

- В судьбе у каждого человека есть Девять Дворцов (1). Каждому Дворцу покровительствует определенная звезда (2). Это может быть Советник, хорошая звезда. Или, возможно, Разбитая армия, тоже неплохо. Или Семь злобных духов, или Жадный волк. И еще есть одна звезда, которая управляет всей картой судьбы. Ее называют "звездой судьбы". Астрология очень сложна, я так и не изучил ее досконально.

Карта судьбы с Девятью Дворцами

- И твоя звезда судьбы - Юпитер? Что она определяет?

- Говорят, что время рождения. Или, возможно, собственные предпочтения звезды. Кто знает?

- И у скольких людей звезда судьбы - Юпитер?

Чэнь Син с самого начала хотел сменить тему, но Сян Шу не переставал задавать вопросы. Юноша мог лишь прямо отвечать:

- Таких людей, чьей судьбой управляет Юпитер, невероятно мало. Один, наверное, за последние несколько тысяч лет.

- И значит, тем, чья звезда судьбы Юпитер, удача будет сопутствовать на протяжении всей их жизни? - не прекращал спрашивать Сян Шу.

- Ага. Ну зачем ты задаешь так много вопросов? Это просто теория, но... Забудь. Разве ты не думаешь, что мне действительно невероятно везет?

- Но... что "но"? - недоуменно переспросил Сян Шу.

- Ничего. Что ты имеешь против меня? Если ты чем-то недоволен, просто скажи об этом.

- Я всем доволен. Просто думаю, так ли уж ты удачлив. Почему Юпитер вчера так и не послал тебе денег?

- Во время наших путешествий случилось множество разных событий, в том числе и опасных, но все они закончились без всякого вреда. Это благословение Юпитера, какие подтверждения тебе еще надо?

- Это все потому, что я спасал тебя!

Чэнь Син посмотрел на Сян Шу и неожиданно улыбнулся:

- Так значит, мне невероятно повезло найти тебя и остаться рядом с тобой. Разве это не считается за удачу?

На этот раз Сян Шу не нашелся, что сказать. Чэнь Син поначалу не хотел произносить ничего такого. Но Сян Шу упомянул о Юпитере, и экзорцист подумал о многом. Ему осталось всего несколько лет. Так есть ли смысл постоянно упрямиться и не уступать?

Постойте... Чэнь Сина внезапно охватила нервная дрожь. Могло ли так случиться, что вчера он о чем-то проболтался, а Сян Шу услышал это?

Но Сян Шу перестал допрашивать, и Чэнь Сину больше не нужно было отвечать на вопросы. За эти дни экзорцист начал замечать, что поведение Сян Шу постепенно меняется. Отказавшись от титула великого шаньюя, он наконец становился самим собой рядом с Чэнь Сином. Настоящий Сян Шу был просто молодым человеком, немного настороженным и сдержанно интересующимся окружающим миром.

Расположение улиц Цзянькана было похоже на иероглиф "колодец", 井, с восемью вертикальными и восемью горизонтальными линиями. После того как ханьцы переместились на юг, город, в подражание Чанъаню, был значительно расширен. Городская лечебница располагалась в западной части Цзянькана, на улице Байху. Люди постоянно входили и выходили из дверей, над которыми висела табличка, написанная рукой все того же Ван Сичжи: "Исцеляем болезни, возвращаем к жизни" (3)

"Почему я вижу его каллиграфию повсюду, куда бы я ни пошел в Цзянькане?" - раздраженно подумал Чэнь Син. Надпись была хороша, но если видеть такие слишком часто, это может утомить.

Ходили слухи, что здесь врачевал знаменитый Божественный Целитель Цзянькана, Чжу Цзинь. Правда, он принимал больных лишь по утрам, в очень короткий промежуток времени, а также изредка наведывался для консультаций во дворец императора. Когда Чэнь Син и Сян Шу зашли в лечебницу, они застали там лишь молодую женщину в мужском костюме, которая осматривала больных. За занавесью сбоку виднелся силуэт помощника, который выдавал снадобья.

- Пациенты ожидают приема в очереди снаружи, - заученно произнесла лекарь, едва увидев вошедших. - Там еще много людей, соблюдайте, пожалуйста, правила.

- Я... я умираю... - притворился Чэнь Син. - У меня острый приступ, мне срочно нужна помощь.

Сян Шу: "......"

- А кому здесь не срочно нужна помощь? - естественно, женщина поняла, что он хитрит, и рассердилась. - В очередь! Или не вините меня потом за грубость!

Едва она произнесла это, как из-за занавеси неожиданно раздалось "Ах!" Помощник, выдававший лекарства, отодвинул ткань - и это оказалась Гу Цин, на этот раз в женской одежде.

- Братец Чэнь? - произнесла она, улыбнувшись.

Чэнь Син тоже ответил ей улыбкой. Лекарь была несколько удивлена, но лицо ее немного смягчилось.

- Мы здесь не для лечения, - объяснил Чэнь Син. - Я тоже занимаюсь медициной, мне необходимо поговорить с вами.

Представившись сам, он представил и Сян Шу. Женщина еще раз повнимательнее взглянула на Сян Шу, но больше ничего не сказала, лишь произнесла:

- Выпейте пока чаю в сторонке. Сначала я закончу прием, и тогда я позволю тебе отвлечь меня от дел.

Чэнь Син и подумать не мог, что девица окажется такой на удивление упрямой, как говорится, не подойти ни с маслом, ни с солью. Но затем вспомнил, что когда сам лечил пациентов, все было так же. Небо велико, земля велика, но жизнь человеческая - наивеличайшая. Гу Цин тут же отложила свою работу и принялась готовить юношам чай.

- Эй! - возмутилась лекарь.

Гу Цин лишь махнула рукой и улыбнулась, показывая, что эти двое - почетные гости. Лекарь расстроенно скривилась, но делать было нечего - ей пришлось подозвать еще кого-то на помощь.

Вскоре Гу Цин устроила гостей и подала им свежий лакричный чай.

Бесплатная консультация от доктора Гу Цин: настой из корня лакрицы, она же солодка, снимает кашель, снижает уровень сахара в крови, улучшает состояние кожи, оказывает противовоспалительное действие

- Мы познакомились только вчера, а сегодня я уже доставляю вам хлопоты, - сказал Чэнь Син. - Та сестрица... Как мне к ней обращаться?

- Она моя шицзе, - прошептала Гу Цин.

Чэнь Син хотел спросить фамилию или какую-то иную форму обращения, но целительница услышала их разговор и без особых церемоний произнесла:

- Се Даоюнь.

После этого она повернулась к пациенту, находившемуся перед ней:

- Что у тебя болит? Покажи язык.

Неожиданно Чэнь Сина осенило: "Разве это не племянница Се Аня?" Сейчас он рассмотрел ее - длинные брови, взлетающие к вискам, лицо без малейших признаков краски и пудры, холодные черты лица. Она напоминала Сян Шу в женском обличье. Чэнь Син вспомнил: вчера вечером Фэн Цяньцзюнь сказал, что Гу Цин и Се Даоюнь обучались вместе у Чжу Цзиня. Но экзорцист никак не ожидал, что обе девушки будут настолько сведущи в медицине и предпочтут принимать больных людей. Он внимательнее присмотрелся к Се Даоюнь. Одетая в воинский халат, она выглядела весьма представительно и благородно, говорила с толком и по делу.

Чэнь Син, наблюдая за ее работой, нашел, что методы диагностики в Цзянькане отличаются от принятых на Центральных равнинах, в Гуаньчжуне и других местах. Способ определения болезни на Центральных равнинах в основном опирался на учение Инь-Ян и гармонию пяти элементов. Если возникала проблема, то первоначально находили причину - чего недостает в теле больного, Инь или Ян. После определения причины лекари помогали организму восстановить гармонию между Инь и Ян.

Южане уделяли больше внимания конкретным симптомам и назначали лечение в соответствии с видимыми признаками болезни. Медицинские навыки Се Даоюнь оказались в высшей степени превосходными. Завершив прием, она повесила табличку о перерыве и передала оставшихся больных другому лекарю. После этого она пригласила посетителей подождать в кабинете, а сама ушла во внутренние покои, чтобы привести себя в порядок. Переодевшись в женское, Се Даоюнь вышла к гостям.

Чэнь Сину наконец удалось объяснить причину их визита. Сян Шу тем временем осматривал коллекцию книг Чжу Цзиня. Куда бы он ни пришел, он всегда изучал обстановку в кабинете владельца дома.

- Все эти книги принадлежат шифу, - сказала Се Даоюнь. - Если хотите посмотреть, то можете свободно брать и читать что угодно.

Сян Шу кивнул, вытащил одну из книг по астрологии и начал стоя просматривать ее.

- Поветрие? - Се Даоюнь задумалась на минутку, прежде чем ответить Чэнь Сину. - Это уже второй раз за этот год, когда меня спрашивают об этом недуге. Можете ли вы сказать, почему это интересует вас?

- А кто еще спрашивал? - удивился Чэнь Син.

- Естественно, возлюбленный господин нашей Цин-эр, - в словах Се Даоюнь читалась толика недовольства.

- Почему я чувствую легкий кислый запах? - принюхался Чэнь Син. - Где-то в комнате хранится уксус?

- Если не хотите говорить - не надо. В таком случае прошу вас сию же минуту удалиться.

Чэнь Син улыбнулся:

- По правде говоря, скажу я или нет, это ничего не изменит. Я экзорцист.

- Экзорцист?! - Се Даоюнь изменилась в лице.

Выражение ее лица стало несколько неестественным, но Чэнь Син не обратил на это внимания. Улыбаясь, он начал рассказывать. Чем дольше юноша говорил, тем непригляднее становилось лицо Се Даоюнь. Она призывала на помощь всю свою выдержку и душевные силы, чтобы тут же не накинуться на гостей. И Чэнь Син наконец заметил это:

- Это самое... у тебя есть вражда с кем-то из моих собратьев?

- Проваливайте! - тут же выкрикнула Се Даоюнь. - Убирайтесь отсюда! Вы, шайка бродячих шарлатанов! Обманываете простых людей, чтобы они не ходили к целителям, а вместо этого пили наговорную воду (4)! Подбиваете моего жениха и младшего дядюшку, чтобы они не занимались нормальными делами, а лишь медитировали да искали бессмертия днями напролет...

Наговорная вода

- Я-я-я... - пытался оправдаться Чэнь Син, - но мы не такие! Мы не шарлатаны! Вот посмотри, посмотри на это...

- Шицзе! - вступилась за них Гу Цин, - Они не такие! Они действительно не такие!

- ... скольких еще детей из семейств Ван и Се вы хотите отравить?! - Се Даоюнь, не обращая внимания на уговоры Гу Цин, решительно указала на дверь. - Выметайтесь оба! Немедленно!

- Сначала посмотри! Я могу излучать свет, видишь?! - Чэнь Син поспешно зажег Сердечный свет и показал его Се Даоюнь. - Ну-ка, посмотри, посмотри...

Сян Шу: "......"

Гу Цин: "......"

Се Даоюнь: "......"

- Это на самом деле не то, что ты подумала, - объяснил Чэнь Син. - Мы не занимаемся целительством. Нет, иногда я, конечно, лечу больных, но никогда никого не заставлял пить наговорную воду....

Сян Шу не мог больше слушать это все. Он повернулся и вытащил свой меч из-за спины.

- Сердечный свет, - коротко бросил кочевник.

Сияние в руке Чэнь Сина тут же вспыхнуло ярче. Сян Шу взмахнул мечом, и Будун Жушань, ослепительно засверкав, обратился в длинный лук. Се Даоюнь застыла, недоверчиво глядя на Сян Шу. Тот взмахнул оружием еще раз, и лук превратился в светящуюся веревку. Чэнь Син, не видевший прежде этой формы артефакта, тоже был изумлен:

- Что это?

- Вы что, даже ни о чем не договорились, прежде чем прийти? - озадаченно спросила Се Даоюнь.

Сян Шу поднял руку и взмахнул веревкой в сторону пустого пространства в комнате. Светящийся жгут закружился и обвился вокруг тела кочевника. Не успели трое зрителей подумать, что Сян Шу сейчас сам себя свяжет, как веревка неожиданно превратилась в круглое лезвие, чакрам (5).

Чакрам, или чакра как оружие

Чэнь Син замер. Откуда это все? Когда Сян Шу успел этому научиться? Неужели он нашел все эти техники в бамбуковом свитке?

Сияющее кольцо чакрама задрожало и трансформировалась в длинную дубинку. Приложив ладони к концам, Сян Шу сжал ее в небольшую сияющую стрелу.

Кочевник взмахнул стрелой в воздухе, она обратилась в меч, и Сян Шу вернул Будун Жушань ножны.

Махнув рукой - "продолжайте!" - защитник вернулся к своему чтению.

Гу Цин непроизвольно хлопнула пару раз в ладоши. Се Даоюнь тоже хотела похлопать, но поняв, что это не совсем уместно, еще раз настороженно посмотрела на Сян Шу.

- Давайте присядем и поговорим как следует, - произнес Чэнь Син. - Я тоже нахожусь в недоумении, когда речь идет о Се-дажэне, который самовольно называет себя моим шисюном. Может быть, ты найдешь время и позволишь своему жениху поговорить со мной? Обещаю, что постараюсь развеять его мысли о поисках бессмертия.

Наполовину поверив, Се Даоюнь все же присела. Ее лицо было настолько угрюмым, что Чэнь Син полюбопытствовал:

- Почему все именитые люди в Цзяннани так стремятся к обретению бессмертия?

- Откуда мне знать? - буркнула Се Даоюнь. - Разве весь этот вред не был причинен теми алхимиками-фанши?

В Цзяннани было полно книжников. Но с тех пор, когда императорский двор Цзинь еще находился на Севере, образованные люди предпочитали не участвовать в мирской жизни, а вести уединенную жизнь в горах и лесах и искать там способы обретения бессмертия. Те, кто очищал эликсиры бессмертия, очищали свои эликсиры, те, кто рисовал талисманы, рисовали свои талисманы. Жениха Се Даоюнь звали Ван Нин, он был вторым сыном Ван Сичжи. Целыми днями он сидел дома, предаваясь медитации в целях постижения небесных тайн, и жег в большом треножнике киноварь, чтобы выплавить из нее чистую ртуть для еды. Тогда многие досужие ученые в Цзяннани питались практически одними ртутными пилюлями, съедая так много "жидкого серебра", что циновки, на которых они сидели, были полностью покрыты ртутью. Как могла Се Даоюнь не гневаться?

- Сначала давай поговорим о поветрии, - со всей возможной искренностью произнес Чэнь Син. - Со временем ты, конечно, поймешь, что я не какой-то там фальшивый маг, создающий проблемы.

Увидев то, что продемонстрировал Сян Шу, Се Даоюнь уже была склонна к тому, чтобы поверить, но инстинктивно она все же не могла не сопротивляться этим сверхъестественным вещам.

Наполовину веря, наполовину сомневаясь, она произнесла:

- Так значит, вы расследуете, как этот недуг может быть связан с вашими "демонами засухи"? Но на свете нет такой вещи, как ожившие мертвецы. Если вы хотите убедить меня, то вы должны показать мне их, чтобы я увидела своими собственными глазами. Иначе я не поверю вам.

- Будет лучше, если ты их не увидишь, - ответил Чэнь Син. - Я совершенно не согласен с этим.

- Цяньцзюнь не так давно тоже был очень обеспокоен этим, - прошептала Гу Цин. - Мы сами тогда не поняли, но сейчас, подумав об этом, возможно, все действительно так, как ты сказал.

- Позволь мне сказать кое-что, - повернулась к ней Се Даоюнь, - этот твой медлительный характер заставляет людей волноваться до смерти. Как только мы закончим разговор, ты тут же отправишь их назад.

Затем Се Даоюнь достала записи, сделанные со слов пациентов, и протянула их Чэнь Сину.

- Этот недуг свирепствует в Цзяннани с начала года, - пояснила она. - Хотя дороги и перекрыли после того, как Майчэн был заражен поветрием, все равно нашлось несколько человек, которые выехали из города в это время.

Чэнь Син просматривал записи, одновременно прислушиваясь к объяснению Се Даоюнь. Он уже слышал, что рассказывал о больных Фэн Цяньцзюнь, и здесь описывалось то же самое: после заражения люди становились сонными, даже просто встать с постели им порой было трудно. Цвет лица был обычным, язык и кожа тоже без отклонений. Лишь пульс был ненормально слабым.

Болезнь иногда протекала спокойно, иногда похуже. Утром и в полдень у больных было обычно много энергии. Но когда наступала ночь, сознание их затуманивалось, часто страдающие поветрием бредили, их охватывала паника.

Изначально появившись в Куайцзи, постепенно хворь распространилась по Даньяну, Молину и другим местам. Согласно тем сведениям, которыми между собой обменивались гильдии практикующих целителей, общее число зараженных близилось к полумиллиону.

- Можно ли вывести отраву из тела? - Чэнь Син подумал, что в таком случае это, возможно, все же не было связано с демонами засухи.

- Полное выздоровление исключено, - ответила Се Даоюнь. - Лекари еще не разобрались до конца с этой болезнью, поэтому им остается лишь выписывать больному тонизирующее.

Се Даоюнь видела несколько таких пациентов и обнаружила, что у всех была одна общая особенность: во время разговора их глаза будто затуманивались, они часто отвлекались, а когда говорили, то без интереса, как будто потеряли душу.

Снадобья, которые выписывали им целители, были в основном дорогими тонизирующими средствами - женьшень, панты и тому подобное. Разве обычные люди могут купить такие лекарства? Те, кто мог себе это позволить, худо-бедно поправлялись - они могли разговаривать, вставали с постели, ходили. Но как только действие лекарства заканчивалось, тут же возвращались к первоначальному состоянию. Из-за этого люди в разных округах шутили, называя поветрие "благородным недугом" или "болячкой богачей".

- Все эти лекарства усиливают жар и сухость, способствуя восстановлению Ян (6), - отметил Чэнь Син важный момент. - Наблюдались ли какие-то улучшения, если больных в полдень выводили погреться на солнце?

Перед тем как ответить, Се Даоюнь удивленно посмотрела на Чэнь Сина. И лишь потом произнесла:

- Да.

- Недостаток Ян наносит вред душе. Три души хунь - это Ян, а семь душ по - Инь. Эта болезнь затрагивает души Ян, - сделал вывод Чэнь Син, а затем задал еще один, тоже важный вопрос: - Как звали первого пациента? Откуда он был родом? Есть какие-нибудь записи?

- Хороший вопрос. Первым пациентом, согласно записям, был торговец... Постой, твой друг... С ним все в порядке?

Чэнь Син оглянулся и в этот же момент услышал громкий шум. Сян Шу, прижав руку ко лбу, потерял равновесие и свалил на пол целую полку книг.

- Сян Шу! - изрядно изумленный Чэнь Син подскочил, чтобы поддержать своего защитника. Когда Сян Шу пришел в себя, то замахал руками, показывая, что он уже в полном порядке.

- Что с тобой?! - Чэнь Син тут же позабыл, что минуту назад обсуждал с Се Даоюнь.

- Все хорошо, - произнес Сян Шу. - Слишком много выпил вчера вечером, голова все еще немного кружится.

Се Даоюнь поднялась и отодвинула занавеску в кабинете. Сян Шу потряс головой, поставил книги на место и взглянул на Чэнь Сина. В его взгляде читалось что-то необъяснимое. Затем он прислонился спиной к шкафу и медленно сполз на пол.

- Сян Шу! - до Чэнь Сина внезапно дошло, что все это чудовищно неправильно. С тех пор, как они повстречались, кочевник никогда не проявлял ни малейших признаков слабости. Сян Шу, по его же собственному уверению, обладал устойчивостью ко всем ядам, и ни разу его не видели больным. Как он мог так измениться за такой короткий промежуток времени?

Се Даоюнь недоверчиво смотрела на Сян Шу, подозревая что эти двое опять ее разыгрывают.

- Что такое? - спросила она. - Голова кружится?

Чэнь Син поспешно присел на колени перед Сян Шу и, воспламенив Сердечный свет, прижал его к сердцу защитника.

- Сян Шу? Как ты себя чувствуешь?

- Внезапно немного устал, только и всего, - ответил Сян Шу. - Через минуту мне станет лучше.

Некоторое время кочевник просто смотрел.

- Немного устал? - спросила Гу Цин.

Они открыли все окна и двери, впустив в кабинет свежий воздух. Сян Шу глубоко вздохнул и произнес:

- Мне надо отдохнуть.

Чэнь Син и сам был лекарем, поэтому первым делом он пощупал лоб Сян Шу. Без отклонений. Затем проверил его пульс. Обычный, нормальный пульс. Но что тогда? Это изменение произошло так внезапно! Чэнь Син в растерянности оглянулся на Се Даоюнь. Девушка поняла, что они не притворяются. Повернувшись к Гу Цин, Се Даоюнь дала ей поручение:

- Приготовь для него тонизирующий отвар, пусть выпьет.

А Чэнь Сину сказала:

- Отведи его на задний двор.

Примечания:

(1) Речь идет об одном из способов астрологических предсказаний. При таком гадании карта судьбы расчерчивается на определенное количество секторов, "дворцов". Оригинал говорит про девять дворцов, анлейт про семь, в одной из более современных версий похожего гадания, которая называется "Цзы вэй доу шу", дворцов двенадцать. В зависимости от даты, времени и места рождения, положения главных звезд и прочих тонкостей составляется предсказание. В такого рода гаданиях полученная информация не рассматривается как точное указание на будущие события, скорее, это детальное прогнозирование судьбы. Знание того, что в общем и целом ожидает гадающего, а также понимание т.н. "духовной динамики Вселенной", связанной с картой, должно позволить человеку оценить ситуацию и принять взвешенное решение.

(2) Говоря "звезда", Чэнь Син имеет ввиду, конечно, астрологические звезды, а не астрономические. В астрологии звездой может считаться и звезда как таковая, и скопление из нескольких звезд, и планета, и Луна. Всего в арсенале китайской астрологии насчитывается 108 звезд, 14 из которых считаются главными, оказывающими наиболее сильное влияние на судьбу. Все четыре звезды, которые Чэнь Син называет, входят в этот топ-14.

(3) Надпись 妙手回春 является распространенной идиомой-чэнъюем и дословно переводится как "искусные руки возвращают весну". Весна здесь имеется ввиду, конечно, в переносном смысле, - активная жизнь, бодрость. Идиома означает омоложение, исцеление от всех болезней и спасение умирающих, применяется как характеристика превосходных врачебных навыков.

(4) 符水 фушуй - исцеляющий обряд в даосской практике. Целитель, соблюдая определенные ритуалы, пишет на специальной бумаге талисман, сжигает его, растворяет пепел в воде - и таким образом получается фушуй, "наговорная вода".

(5) Чакра, чакрам, шакрам - плоское метательное оружие, представляет собой плоское металлическое кольцо с заточенной кромкой, от 15 до 30 см в диаметре. Использование чакр требует особой подготовки. Персональное оружие Вишну (Сударшана-чакра), также использовалось индийскими воинами, особенно сикхами, которые носили их и как браслеты, и как ожерелья, и на головных уборах. Некоторые носят их до сих пор.

Боевой шлем сикха (чакры - это кольца, которые опоясывают головной убор)

Возможно, мы не совсем правильно поняли оригинал, но это единственное пришедшее нам в голову оружие, которое могло существовать в то время и более-менее подходит под описание. Очень жду выхода маньхуа, чтобы проверить догадку.

(6) Говоря про жар и сухость, Чэнь Син имеет ввиду не повышенную температуру и недостаточную увлажненность тела, а усиление свойств энергии Ян (горячий, сухой, светлый, твердый) в организме больного.

Глава 55. Не такой, как всегда

«Может, это они? Неужели Ши Хай уже и сюда добрался?»

По какой-то непонятной причине Сян Шу вдруг разом обессилел, однако сознание его по-прежнему оставалось ясным. Чэнь Син помог ему добраться до заднего двора и уложил на кровать в павильоне для выздоравливающих. Се Даоюнь измерила его пульс и молча посмотрела на Чэнь Сина.

- С кем вы общались в последнее время? - спросила она.

- Мы только позавчера прибыли в Цзянькан и уже успели повидаться со многими людьми, однако... странных среди них не было, - ответил Чэнь Син.

- Что ели? - снова задала вопрос Се Даоюнь.

Чэнь Син прекрасно помнил, что ничего сомнительного в еде и питье, которые подавали в доме Се, где они оба жили, не было. Вчера в Дунчжэ Сян Шу не пил предложенный ими чай, зато сам юноша выпил его немало. Вечером они пили вино в доме Фэн Цяньцзюня, но тот в принципе не мог строить против них козни. Чэнь Син все это подробно изложил, и только тогда Се Даоюнь поняла, что именно он и был гостем ее младшего дяди по отцу.

Чэнь Син взял Сян Шу за руку и направил Сердечный свет во все меридианы его тела. К своему удивлению, ничего необычного он не обнаружил.

- Неужели это...

Се Даоюнь не ответила.

Сян Шу не заснул. Он поднял свободную руку и большим пальцем помассировал точку между бровями.

- Сян Шу, тебя клонит в сон? - спросил Чэнь Син.

- Не клонит, - нахмурившись, ответил Сян Шу, он просто лишился сил. - Давай-ка сначала вернемся домой.

В этот момент подошла Гу Цин с чашкой крепкого лечебного отвара в руках, от которого исходил сильный запах женьшеня.

- Мне не нужно это пить, - возразил Сян Шу. - Меня не клонит в сон. Это не поветрие.

- Может, все же выпьешь? - попытался уговорить его Чэнь Син.

Сян Шу, похоже, был немного раздражен. Он протянул руку, желая отодвинуть от себя чашку, однако юноша не пошел у него на поводу.

- Я напою тебя с ложечки, - сказал он. - Будь послушным.

Понаблюдав за отношениями этих двоих, Се Даоюнь перевела взгляд на Гу Цин. Та, выдавив из себя улыбку, кивнула в ответ: мол, все именно так, как ты думаешь. Се Даоюнь слегка нахмурилась. Похоже, что-то ее немного беспокоило.

- Ладно, я сам выпью, - согласился наконец Сян Шу.

Чэнь Син знал, что Сян Шу не любил показывать свою слабость на людях, поэтому не стал его заставлять. Тот выпил отвар и сразу же почувствовал себя бодрее.

- Что входит в это снадобье? - поинтересовался Чэнь Син у Се Даоюнь.

- Женьшень, кора эвкоммии, ворсянка, плоды псоралеи... - не изменившись в лице, Се Даоюнь перечислила более десяти целебных растений, каждое из которых обладало сильным тонизирующим действием. Рецепт мастера, иначе и не скажешь.

Выпив отвар, Сян Шу поднялся с кровати, давая тем самым понять, что более не желает оставаться в лечебнице. Чэнь Син тоже встал. В любом случае у Се Даоюнь пока не было исчерпывающих ответов на интересующие его вопросы, и юноше оставалось только теряться в догадках. Целительница не стала брать с них плату за лекарство. Более того, она попросила Гу Цин проводить этих двоих и позаботиться об экипаже, чтобы они могли вернуться в резиденцию Се.

- Тебе лучше? - Чэнь Син боялся, отчасти за Сян Шу, а отчасти за самого себя. В конце концов, вплоть до сегодняшнего дня Сян Шу представлялся ему человеком, который может все. Со временем, оказывается, юноша успел позабыть, что какими бы потрясающими ни были способности Сян Шу, он был человеком из плоти и крови и тоже нуждался в еде, питье и сне для поддержания своего существования. Стоило Чэнь Сину увидеть его больным, как он сразу же запаниковал. Не находя себе места от беспокойства, он то и дело щупал его пульс, пока они ехали в экипаже.

Сян Шу пребывал в раздумьях и никак не реагировал на действия Чэнь Сина. Лишь после того как юноша несколько раз позвал его, Сян Шу вышел из своей задумчивости и посмотрел ему прямо в глаза.

- Сказал же, - произнес он с легким раздражением в голосе, - меня не клонит в сон. Ты мне не веришь?

Чэнь Сину оставалось только кивнуть. Сейчас он понятия не имел, как бороться с недомоганием Сян Шу, и просто надеялся, что это не что-то серьезное.

- Примерно полтора года назад[1], когда пытался отыскать Кэеру, я неожиданно столкнулся с точно такой же ситуацией к югу от Лояна, - сказал Сян Шу. - Только поэтому армии Цзинь удалось схватить меня.

Чэнь Син опешил. Все это время, подумал юноша, он не переставал удивляться тому, что Сян Шу с его уровнем владения боевыми искусствами вообще смогли поймать.

- Я тогда в мгновение ока лишился всех своих сил, - нахмурившись, добавил Сян Шу.

- Как же ты потом исцелился? - изумился Чэнь Син.

- Не знаю, - принялся размышлять вслух Сян Шу. - Может, я исцелился от твоего лекарства. А может, я полностью восстановился еще до того, как увидел тебя, и не мог вырваться на свободу лишь потому, что ханьцы не давали мне ни еды, ни воды. После того как меня схватили и доставили в Сянъян, я довольно долго был без сил.

Сян Шу поднял руку с зажатым в ней мечом - у него с трудом получилось удержать клинок на весу. Это движение вышло медленным и отчетливо показало, насколько он ослаб.

- Словно вся моя сила разом рассеялась, - пробормотал Сян Шу. - В чем дело? Чэнь Син, ты успокоишься или нет?

- Я... А я-то что? - растерянно проговорил юноша. - Разве я выгляжу так, будто я в панике?

- Ты выглядишь так, будто сам подхватил поветрие, - нахмурившись, сказал Сян Шу. - Раз я тогда сумел поправиться, то и сейчас тоже непременно поправлюсь.

Чэнь Син начал потихоньку успокаиваться.

- Я... Просто я немного испугался, - признался он.

Юноша держал Сян Шу за руку не отпуская. Тот коротко взглянул на него. Мало-помалу Чэнь Син успокоился и предложил:

- Давай-ка подождем один день и понаблюдаем.

Всю оставшуюся часть дня Чэнь Син неотрывно следил за состоянием Сян Шу, подозревая у того какой-то трудноизлечимый недуг. Эта ситуация заставляла его все больше и больше недоумевать, поскольку Сян Шу совершенно не клонило в сон и у него напрочь отсутствовала та типичная сонливость, о которой говорила Се Даоюнь. Выглядел он вполне обычно, не считая следов легкой усталости на лице, так что, возможно, это было не поветрие. И в то же время это могло быть оно, просто на фоне физически крепкого организма Сян Шу признаки болезни проявлялись не столь явно. На ночь Чэнь Син перебрался в покои Сян Шу и спал с ним на одной кровати.

Сян Шу проснулся как обычно, на рассвете. Юноша мысленно вознес хвалу небесам и земле, поднялся и бросился проверять его пульс - он оказался сильным и ровным, как и должно быть.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил Чэнь Син.

Сян Шу встал, попытался поднять меч и сказал:

- Плохо. Я даже двигаюсь с трудом. Если появятся враги, справиться с ними будет довольно сложно.

После этих слов Сян Шу и Чэнь Син обменялись взглядами: каждый из них вполне осознавал всю опасность сложившейся ситуации.

- Может, это они? - пробормотал Чэнь Син. - Неужели Ши Хай уже и сюда добрался?

- Необязательно, - ответил Сян Шу. - По крайней мере, до сих пор никто не пытался побеспокоить нас. Возможно, они все еще не знают, что я ослаб и где мы находимся. Тем не менее нам следует быть очень осторожными и отнестись к случившемуся со всей серьезностью. После слов, сказанных давеча Фэн Цяньцзюнем, меня не покидает ощущение, что что-то не так. Ши Хай никак не мог отказаться от Юга. Наверняка он строил планы относительно Цзянькана еще до начала битвы за Сянъян.

Чэнь Син давно уже подозревал, что поветрие как-то связано с Ши Хаем. Даже если он сам не вызывал его и не посылал никого из подручных в Цзяннань с этой целью, причина распространения болезни, казалось, целиком и полностью заключалась в демонах засухи. Вместе с тем обилие противоречивых сведений мешало юноше окончательно во всем разобраться и заставляло постоянно сомневаться: действительно ли это дело имеет отношение к демонам засухи? А вдруг он изначально пошел не тем путем? Чэнь Син никак не мог отделаться от ощущения, что оживленный и процветающий на первый взгляд Цзянькан таит в себе некую неведомую опасность. Если предположить, что подручные Ши Хая уже проникли в Цзяннань и готовятся лишить династию Цзинь власти над этой территорией, но осуществление их плана идет далеко не столь гладко, как на Севере, тогда все происходящее сейчас обретало смысл.

- Ты прав, - согласился Чэнь Син. - Это я не принял во внимание всех обстоятельств.

Сян Шу кивнул. Похоже, его слабость как воина никак не повлияла на его настрой. Чэнь Син также заметил, что хотя Сян Шу лишился своей потрясающей физической силы, его голова по-прежнему оставалась ясной. Его состояние совершенно не походило на то, что принято было называть «потерей присутствия духа».

Итак, Чэнь Син немного изменил рецепт и попросил прислугу в доме Се купить необходимые снадобья. Он убрал несколько включенных Се Даоюнь ингредиентов, отвечающих за общий тонус организма, и сделал упор на тех, которые способствовали усилению и укреплению физической силы. Утром, как обычно, пришел Се Ань и пригласил своих гостей на завтрак. Чэнь Син принялся расспрашивать его, не были ли замечены в прошлом году в Цзянькане, Даньяне, Куайцзи и Молине следы каких-нибудь странных чужаков.

- Нет, - после некоторого раздумья ответил Се Ань. - А что случилось? Слышал, вы вчера виделись с Даоюнь.

Когда Чэнь Син и Сян Шу давеча обсуждали свои планы, они решили, что сегодня покинут Цзянькан, дабы провести тщательное расследование. Они больше не могли это откладывать.

- В следующие несколько дней мы не побеспокоим Вас, - сказал юноша. - Нам надо уехать.

- Я уже послал человека в Куайцзи несколько дней назад, - ответил Се Ань, - чтобы он выяснил, где были найдены записи, касающиеся Будун Жушаня. Полагаю, он вернется сегодня или завтра. Может, повремените немного?

- Сейчас есть дела поважнее, - возразил Сян Шу, - остальное подождет. Вероятно, мы даже пересечемся с ним в Куайцзи.

Се Ань хотел еще что-то сказать, но промолчал. Однако спустя какое-то время все же спросил:

- Что случилось? Чем я могу помочь? Отчего такая спешка?

Чэнь Син не сомневался в Се Ане. Если бы он на самом деле замышлял что-то против них, то не стал бы ждать вплоть до сего дня. Однако чем меньше людей знало, что Сян Шу лишился своих сил, тем лучше, поэтому, объясняя их скорый отъезд, юноша связал его с поветрием. Се Ань, выслушав его, медленно кивнул в ответ, и в этот момент в резиденцию прибыла Се Даоюнь вместе с Гу Цин.

- Как самочувствие? - буквально с порога спросила Се Даоюнь. Первым делом она кивнула Се Аню и вежливо поприветствовала присутствующих, после чего направилась к Сян Шу, чтобы проверить его пульс. Когда она встретилась взглядом с Чэнь Сином, тот медленно и многозначительно покачал головой.

- Братцу Сяну нездоровится? - удивился Се Ань.

- Нет, - моментально отреагировал Чэнь Син.

Се Даоюнь проверила пульс и обнаружила, что нынешнее состояние Сян Шу ничем не отличается от вчерашнего. У него не наблюдалось сонливости, а значит, данный случай не имел отношения к поветрию. Это действительно немало ее озадачило. Вскоре еще кто-то пришел навестить Се Аня. Визитерами оказались представители банка Дунчжэ. Правда, на сей раз вместо Вэнь Чжэ пожаловали несколько мужчин.

В доме Се Аня сегодня действительно было очень оживленно. Пришедшие принесли с собой шкатулку, в которой лежали купчие на недвижимость.

- Господин Шулюй, - обратился один из мужчин к Сян Шу, - госпожа велела доставить эти купчие. Поскольку наш банк не располагает необходимым количеством денег, нам остается только предложить вместо них приобретенную ранее в Цзянькане, Куайцзи и других местах собственность. Готовы ли Вы ее принять?

Эти слова повергли Се Аня в замешательство, однако прежде чем он успел открыть рот, Чэнь Син махнул ему рукой, давая понять, что не надо ни о чем расспрашивать. После беглого ознакомления с купчими ситуация немного прояснилась. Судя по всему, Вэнь Чжэ, пересчитав все еще раз, обнаружила, что у нее действительно нет нужного количества денег. Или, быть может, она пошла на это, чтобы не отдавать Сян Шу все имевшееся у нее серебро.

- Давай сюда, - сказал Сян Шу, даже не изменившись в лице. - Сколько еще остается с учетом этого?

- Это купчие на собственность стоимостью один миллион лян серебром, - со всей возможной вежливостью ответил посыльный. - Предстоит выплатить еще два миллиона лян серебром. В связи с этим госпожа просит господина Шулюя дать ей полгода отсрочки.

- Ой, младший дядюшка! - Се Даоюнь спешно подошла к Се Аню, чтобы поддержать его, потому как от названной суммы тот едва не лишился чувств.

- Ладно, - увидев переданные банком купчие и тем самым убедившись в искренности их намерений, Сян Шу согласился дать отсрочку, ибо совершенно не питал склонности к тому, чтобы ставить людей в безвыходное положение. Словно предвидя подобный ответ заранее, посыльный поспешил сделать следующий шаг. Он достал кисть и бумагу, после чего с радостью в голосе попросил:

- В таком случае, господин, пожалуйста, напишите расписку, дабы Ваш покорный слуга мог спокойно вернуться и отчитаться перед госпожой.

- Разве мое, Шулюй Куна, слово ничего не стоит? - холодно произнес Сян Шу. - Тебе лучше уйти прямо сейчас, а не то я могу и передумать.

Таким образом, посыльному оставалось только согласиться и откланяться. Не успел он покинуть резиденцию Се, как пришел еще один человек. Им оказался Фэн Цяньцзюнь.

Фэн Цяньцзюнь буквально столкнулся с посыльным в дверях. По-видимому, ему уже все рассказали, и он был в курсе случившегося.

- Братец Сян, как ты? - спросил он, не успев войти.

Все находившиеся в зале разом выразительно посмотрели на него, и только у Се Аня возникло неосознанное желание сбежать.

- Я не собираюсь преследовать тебя за долги, - не выдержав, сказал Фэн Цяньцзюнь. - Господин Се, даю тебе еще один год.

Полшичэня[2] спустя, покои Сян Шу

Чэнь Син собирал вещи в дорогу. Фэн Цяньцзюнь сидел и наблюдал за выражением лица Сян Шу. Тот нахмурился и спросил:

- Зачем ты опять пришел?

- Разве я мог не прийти? - прошлой ночью Гу Цин рассказала Фэн Цяньцзюню, что его друг пострадал. Сегодня рано утром он отправил людей к резиденции Се с указанием собрать сведения, а когда увидел, что Се Ань возвращается из дворца после аудиенции, то поспешил лично прийти и обо всем узнать. - Позавчера ты пил вино в моем доме. Вчера с тобой произошло что-то непонятное. Ну как я мог не прийти?

- Твое вино здесь ни при чем, в этом я не сомневаюсь, - ответил Сян Шу.

- Вы сейчас собираетесь отправиться в Куайцзи? - спросил Фэн Цяньцзюнь.

- Сил нет сидеть и ждать новостей от Се-шисюна. Надо отправиться туда как можно скорее, - признался Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь моментально принял решение и сказал:

- Я иду с вами.

Чэнь Син посмотрел на Сян Шу, и тот кивнул в ответ. Фэн Цяньцзюнь также стремился узнать, где скрывается Ши Хай. Кроме того, сейчас, когда Сян Шу лишился своих сил, они будут в большей безопасности, если к ним присоединится Фэн Цяньцзюнь.

Итак, Фэн Цяньцзюнь ненадолго покинул их, чтобы сделать кое-какие приготовления, и во второй половине того же дня они втроем выехали в Куайцзи.

* * *

Во мраке подземелья несколько извилистых рек сливались в одну. Воды этого потока, заключенного глубоко под поверхностью земли, мерцали и переливались, а по обоим его берегам раскинулось целое море странных светящихся цветов, от которых темнота окружающего пространства окрашивалась в синеву.

На цветах, образуя плотный ковер, сидели бабочки с горящими белым светом крыльями. Их сверкающая холодным блеском пыльца, словно под действием ветра, поднималась вверх и плыла к центру цветочного моря.

Посередине реки, окруженной бесчисленными цветами, на отмели виднелось сложное магическое поле площадью примерно один му[3], от которого исходило слабое темно-синее сияние. Это поле, непрерывно поглощавшее энергию миллионов подземных бабочек, то разгоралось ярче, то тускнело. В самом его центре лежал огромный змей со сломанным рогом на голове. Все его тело было объято безостановочно клубящейся темной энергией, а оба глаза - плотно закрыты.

Вэнь Чжэ стояла за внешней границей магического поля с маленьким колокольчиком в левой руке и смотрела на змея.

- Согласно Вашему вчерашнему приказу, сила поля Укрощения дракона была увеличена, - произнесла она, после чего, приподняв тонкие брови, добавила: - Однако я не понимаю, какой в этом толк?

- Проверка, - ответил мужчина позади нее.

Ван Цзые стоял на берегу в окружении светящихся цветов. Три воина, облаченные в черные доспехи, перешли реку и присоединились к нему. Вэнь Чжэ вздрогнула от неожиданности и обернулась. Появление трех князей-демонов засухи немало удивило ее.

- Какая проверка? - снова задала вопрос Вэнь Чжэ. - Процесс усовершенствования завершился довольно быстро. Господин Ши Хай, почему Вы все-таки столь внезапно пожелали усилить поле?

Ван Цзые небрежно помахал черным веером, который держал в руке, и сказал:

- Максимальное усиление поля Укрощения дракона необходимо, чтобы установить личность одного человека. На самом деле мои предположения уже подтвердились, однако мы не должны поступать опрометчиво.

- А они зачем? - с презрением в голосе спросила Вэнь Чжэ. - К чему мне эти трое?

Женщина развернулась и принялась внимательно разглядывать трех стоявших перед ней князей-демонов засухи.

- Мы неосмотрительно недооценили врага, - объяснил Ван Цзые, - и, как следствие, Фэн Цяньи, Чжоу Чжэнь и Чжоу И[4] потерпели полный крах. Кроме того, князей-демонов засухи стало на два меньше. Мой Господин дал строгий приказ. Вэнь Чжэ, ни в коем случае нельзя допустить переворачивания лодки в сточной канаве[5].

- Этого недостаточно, - ответила Вэнь Чжэ. - Количество затаенной злобы, собранной в колоколе Лохунь[6], ограничено. Боюсь, если все так пойдет и дальше, то энергии, черпаемой цветами блуждающей души из земной жилы, вряд ли хватит надолго.

Колокольчик Лохунь и светящиеся бабочки. Фрагмент арта Цянь Эрбай, художника маньхуа «Динхайские записи...»

- Неважно, - возразил Ван Цзые, - сейчас у них нет магических сил. Какие действия они предпринимают?

- Экзорцист сегодня покинул Цзянькан, - сказала Вэнь Чжэ.

- Я знаю, - неспешно произнес Ван Цзые. - Хотя сомнений практически не осталось, тем не менее не помешает еще раз все тщательно проверить. Я сию же минуту отправляюсь к ним.

- Будь осторожен, - ответила Вэнь Чжэ.

Ван Цзые, уходя, сделал жест рукой, и три князя-демона засухи последовали за ним, оставив Вэнь Чжэ в одиночку охранять поле Укрощения дракона. В следующее мгновение женщина вошла внутрь поля. Она приблизилась к огромному водяному дракону, легонько провела рукой по его веку, и на ее лице появилось выражение ласковой нежности.

Водяной дракон

Казенный тракт, связывающий Цзянькан и Куайцзи, два дня спустя

- Сян Шу, все нормально? - спросил Чэнь Син.

Меч Сян Шу был привязан к лошади, а сам он изо всех сил старался поспеть за Чэнь Сином и Фэн Цяньцзюнем, несущимися вскачь по горному лесу. Цзяннань утопала в весенней зелени, и душа радовалась при виде холмов, сплошь покрытых террасами полей. Фэн Цяньцзюнь придержал лошадь и обернулся.

- Помнится, год назад мы вот так же ехали в Чанъань, - произнес он, обращаясь к Сян Шу. - Я и оглянуться не успел, как прошел целый год.

Сян Шу промолчал. Чэнь Син, обеспокоенный его состоянием, тоже немного сбавил скорость.

- Мне следовало остаться в Цзянькане, - сказал Сян Шу. - Я лишь замедляю вас.

- Как ты можешь такое говорить? - нахмурился Чэнь Син.

- Мне не дает покоя то, что мы оставили магические артефакты на хранение в Сифэне, - признался Сян Шу. - Однако если бы я отпустил тебя в Куайцзи одного, то волновался бы куда больше.

- Эй, братец Сян, - моментально отреагировал Фэн Цяньцзюнь, - я все слышу. Неужели ты меня даже за человека не считаешь...

- Деньги, - только и сказал Сян Шу.

- Не надо, - тотчас воскликнул Фэн Цяньцзюнь. - Братец, я - не человек! Я сию же минуту отправлюсь вперед и разведаю для вас дорогу.

Перед тем как покинуть город, Чэнь Син и Сян Шу поместили зеркало Инь-Ян, барабан Чжэн и набор перстней[7] на временное хранение в тайник денежной лавки Сифэн. Все-таки Сян Шу утратил практически все свои физические силы, и потому они боялись лишиться этих артефактов вследствие какой-нибудь непредвиденной беды.

- Ничего не случится, - уверенным тоном сказал Чэнь Син. - Иногда я тоже могу защитить вас. Мне всегда сопутствовала удача, так что просто не отходите далеко от меня.

Путь этих троих пролегал через ущелье. Внезапно Фэн Цяньцзюнь, ехавший первым, дернул поводья, заставляя лошадь перейти на медленный шаг. Следовавшие за ним Чэнь Син и Сян Шу остановились.

- Что ты там давеча предполагал? - спросил Фэн Цяньцзюнь. - Тяньчи, ты считаешь, что недуг братца Сяна вызван Ши Хаем, так?

- Возможно, - поразмыслив немного, ответил Чэнь Син. - Однако в этом еще нужно удостовериться.

- Что сказал Се Аньши? - снова спросил Фэн Цяньцзюнь. - Что случилось с человеком, которого он послал в Куайцзи с указанием выяснить кое-что для вас?

Этот вопрос немало удивил Чэнь Сина. Сян Шу же просто промолчал.

Лошадь Фэн Цяньцзюня резво бежала вперед. Неожиданно в глубине ущелья он заметил висельника на дереве, росшем у горного ручья. На трупе были цзиньские одежды, а на его поясе висел пропускной жетон.

Все трое спешились. Фэн Цяньцзюнь снял с трупа жетон и прочел несколько написанных на нем слов: «Государственная канцелярия Великой Цзинь, Линь». Чэнь Син внимательно осмотрел жетон и сказал:

- Человек из государственной канцелярии? Это же подчиненный Се Аня! Как вышло, что он... здесь мертвый?!

В следующее мгновение труп бешено взревел, его мутные глаза неожиданно распахнулись, и он попытался вцепиться в Чэнь Сина.

- Берегись! - хотя Сян Шу растерял практически все свои силы, скорость реакции у него осталась прежней, и он успел отдернуть юношу назад. Перепуганный Чэнь Син отскочил подальше, поднял руку и призвал Сердечный свет. Освещенный ярким лучом мертвец вдруг испуганно завопил. Будучи привязанным за шею к дереву, он не мог никуда убежать, и ему оставалось лишь судорожно трепыхаться и барахтаться. Это было поистине пугающее зрелище.

Ван Цзые собранно и неторопливо наблюдал с вершины скалы за разворачивающимся внизу действом, которое, по-видимому, показалось ему настолько занятным, что он даже рассмеялся. Позади него, словно непоколебимые каменные изваяния, стояли три князя-демона засухи и поглаживали свои мечи в ожидании приказа. Ван Цзые взмахнул веером и повелел:

- Идите!

Все три князя-демона засухи разом поклонились, после чего обернулись черными тенями и, спрыгнув с обрыва, устремились вниз.

Моментально среагировав, Фэн Цяньцзюнь завел левую руку за спину, а правую прижал к поясу - два клинка[8] мгновенно покинули ножны. Сян Шу развернулся, плечом толкнул Чэнь Сина и вместе с ним повалился на землю.

Еще находясь в воздухе, князья-демоны засухи одновременно обнажили мечи и выбрали себе противника, по одному на каждого.

Не успевая развернуться, Фэн Цяньцзюнь двойным клинком[9] прикрыл спину от нацелившегося на него сверху врага. Чэнь Син, сбитый с ног Сян Шу, откатился в сторону, тем самым избежав удара.

- На нас напали, - только и успел крикнуть Фэн Цяньцзюнь. - Скорее уходим!

Короткая новость

Возможно, кто-то уже знает, но кто-то, возможно, и не знает.

Как сообщает вейбо-канал 定海浮生录动画官方, с этого четверга возобновляется выпуск дунхуа по новелле. 11.11, в 11 часов выйдет 7 эпизод. Планируется, что в дальнейшем аниме, как и прежде, будет выходить на Bilibili по одному эпизоду в неделю. На вейбо "тайно" выложили несколько кадров из новой серии, в которой Чэнь Син и компания обнаруживают в хранилище банка Сифэн зеркало Инь Ян (события 15-й главы новеллы):

Наконец-то что-то решилось с дунхуа. Камбэк запланировали очень символично по числам, искренне надеюсь, что на этот раз все будет в порядке.

Примечания:

[1] Здесь опять накладки с календарем. В оригинале речь идет о «двух с лишним годах назад», однако это не согласуется с внутриновелльной хронологией. Сейчас начало апреля 380 г. Чэнь Син нашел Сян Шу чуть более года назад, в марте (во втором лунном месяце) 379 г., и тогда же узнал от Чжу Сюя, что этот человек был пойман «примерно полгода назад», т.е. в сентябре-октябре 378 г. (см. гл. 2). В итоге получается «примерно полтора года», а не «два с лишним».

[2] Напомним, китайский шичэнь, или большой час, равен двум обычным часам.

[3] 1 му ≈ 60 кв. чжанам, или 277 кв. м (1 чжан ≈ 2,15 м).

[4] Так звали загадочного человека в маске и черных одеждах с горы Лунчжун, который оживил Сыма Вэя в гл. 7.

[5] Иными словами, провал недопустим ни при каких обстоятельствах.

[6] 落魂 (палл. лохунь); 落 довольно многозначный иероглиф, но если обобщить эти значения с принципом «работы» колокольчика, то в данном случае его можно перевести как «потерять» (не столько дословный, сколько смысловой перевод). 魂 - душа хунь (янская душа). Соответственно, лохунь - потерянная(-ые) душа(-и). Именно под действием колокольчика Лохунь люди теряют свои души хунь.

离魂 (палл. лихунь), блуждающая душа. Цветы, на которых сидят светящиеся бабочки, тоже имеют непосредственное отношение к лишению людей янских душ хунь, что, собственно, и отражено в их названии на языке оригинала.

[7] Имеются в виду четыре перстня, преподнесенные в дар ханом акеле; см. гл. 32.

[8] 两刀 (палл. ляндао), два клинка. Имеются в виду меч Сэньло Ваньсян и кинжал. Если помните, Фэн Цяньцзюнь неплохо умеет сражаться двумя клинками: см. гл. 6, момент первой встречи братца Фэна с ожившими мертвецами.

9] 双刀 (палл. шуандао), дословно: парные клинки. Речь идет о мече Сэньло Ваньсян, который некогда был создан из парных клинков Сэньло и Ваньсян.

Глава 56. Проверка

"Я не хочу потерять тебя еще раз!"

Почти сразу двойной клинок Фэн Цяньцзюня едва не был выбит у него из рук чудовищной силой, и сам он отлетел, столкнувшись с этим ударом. Плечом Сян Шу врезался в землю, смягчая удар для Чэнь Сина, и они вдвоем, перекатившись один, и два, и три раза подряд, трижды избежали внезапной атаки из засады.

Чэнь Син тут же указал на врага, громко крикнув:

- Князья-демоны засухи!

На них действительно исподтишка напали князья-демоны засухи - Сыма Лян, а следом за ним Сыма И, князь Чанша, и Сыма Ин, ван Чэнду. Сыма Вэя среди них не было видно!

Высокородные ба (1) бросились на них еще раз. Сян Шу, оттолкнув Чэнь Сина, быстрым плавным движением, будто плывут облака и течет вода (2), остановил своим мечом атаку Сыма Ляна. Хотя кочевник и утратил силу, однако навыки еще оставались при нем - умело используя принцип рычага, он применил мягкую силу и соединил удары Сыма Ляна и Сыма И. Кончики их сведенных вместе клинков крутанулись, князья с лязгом врезались друг в друга. Сян Шу воспользовался удачной ситуацией и освободился.

Фэн Цяньцзюнь, хоть и был тоже весьма занят, выкрикнул что-то ободрительное. Однако Чэнь Син отчетливо видел: ни один из них троих далеко не соперник этим врагам.

- Уходим! - Сян Шу рассудил точно так же, что нет смысла продолжать бой. Они оба вскочили на коней и помчались во весь опор. Фэн Цяньцзюнь тоже убрал клинки и взлетел на лошадь. Князья, впрочем, не бросились за ними в погоню, а наоборот остановились.

Троица неслась во весь опор, стараясь вырваться из ущелья. Чэнь Син не удержался и посмотрел назад. Князья-демоны засухи, дождавшись своих коней, как раз садились на них, чтобы пуститься вскачь, явно не собираясь отпускать людей.

- Я уведу их! - выкрикнул Фэн Цяньцюнь.

- Это же ожившие мертвецы, - ответил Сян Шу, - а не свиньи и не собаки! Они не купятся на твои уловки!

Лошади одним махом ворвались в деревню. Фэн Цяньцзюнь хотел было проехать и выехать через задние ворота, но Сян Шу крикнул ему:

- Возвращайся! Не втягивай в это других людей!

И Чэнь Син вдруг осознал: если они начнут сражение в этом месте, то жертвы будут неизбежны.

- Что же нам делать?! - закричал экзорцист.

- Не знаю! - проорал в ответ Фэн Цяньцзюнь. - Давайте сначала сбежим!

В то время как преследователи безжалостно нагоняли беглецов, сердце Чэнь Сина колотилось от страха: как князья добрались до Цзяннани? Сколько времени они уже здесь? И в чем была цель их засады??!

- Они проверяют меня, - Сян Шу никак не мог перевести дыхание. Он как будто услышал, о чем думает то и дело оглядывающийся назад Чэнь Син.

- Что? - переспросил ничего не понявший Чэнь Син.

- Это проверка! - повторил Сян Шу. - Они испытывают, не растерял ли я свои способности сопротивляться!

И тут Чэнь Син внезапно понял: с самого своего появления больше были сосредоточены не на том, чтобы убить их, а скорее на обмене ударами. Оказывается, все это было лишь для того, чтобы проверить, может ли Сян Шу все еще сражаться!

- Они хотят захватить Чэнь Сина, - сказал Сян Шу. - Фэн Цяньцзюнь! Нам придется разделиться!

- Заманим их на кладбище! - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Мне нужна сила негодования, чтобы использовать артефакт!

Путники проехали через несколько небольших городков. Уже почти наступил Цинмин (3), и многие жители Цзяннани, прихватив с собой бамбуковые корзины, собирались отдать дань уважения умершим предкам на их могилах.

Фэн Цяньцзюнь повел спутников в предгорья. Добравшись до гряды холмов, они, проломив ограду, влетели на землю кладбища, расположенного в горном лесу.

- Вам нужно как можно скорее уехать, - произнес Фэн Цяньцзюнь. - Я последую за вами как только смогу. Встретимся в Куайцзи. Не беспокойтесь обо мне, я прекрасно знаком с Цзяннанью!

Простолюдины, пришедшие на кладбище, поднявшись на ноги, изумленно смотрели на Фэн Цяньцзюня. Чэнь Син крикнул им:

- Уходите! Быстрее! Бегите отсюда!

И почти сразу после его слов на кладбище влетел первый из князей, Сыма Лян. Едва люди увидели этого всадника в черных доспехах на огромном коне, они ударились в панику. Крича и толкаясь, все бросились к выходу. Фэн Цяньцзюнь глубоко вдохнул. Обеими руками он держал Сэньло, вокруг лезвия которого легко струилась неясная дымка темной ци.

На фоне бледно-серых облаков пролетела ворона. Сян Шу резко поднял голову и взглянул на небо.

Чэнь Син тоже почувствовал - прямо сейчас Ши Хай следит за ними.

Сян Шу тут же спешился и, потянув за собой Чэнь Сина, изо всех сил бросился в лес, под деревья.

- Фэн-даге...

- С ним все будет в порядке! - выкрикнул Сян Шу. - Их цель - ты.

Чэнь Син вспомнил, что Сыма Вэй действительно не обращал внимания на остальных людей и лишь его похитил, намереваясь вернуть на Центральные равнины. Таков был приказ Ши Хая. Врагов интересовал вовсе не Фэн Цяньцзюн и даже на Сян Шу.

- Изначально ты был экзорцистом, изгоняющим и уничтожающим зло, - глубоким спокойным голосом произнес Сыма Лян. - Но сейчас ты носишь демоническое оружие и применяешь силу негодования. Когда ты перешел на нашу сторону?

- Сожалею, - таким же глубоким спокойным голосом ответил Фэн Цяньцзюнь, - я лишь временно вынужден использовать ваш путь, так что смогу ответить вам (4) в полной мере!

Как только он закончил говорить, меч Сэньло вобрал в себя всю силу злобы на кладбище. Фэн Цяньцзюнь скрестил руки на груди и полоснул клинком по воздуху три раза подряд. После третьего взмаха энергия меча стрелой сорвалась с лезвия. Темная сила летела как единое зримое целое, но три князя, выставив свои мечи, заблокировали удар и остались невредимы.

Однако где бы ци клинка ни касалась земли в окружающем их горном лесу, везде деревья сразу же чернели, как уголь, и выбрасывали отростки, которые тянулись и обвивались вокруг трех князей! И деревья, и травы в радиусе чжана становились одинаково безжизненными, как будто их охватило облако пламени. Число мертвых побегов неуклонно увеличивалось, и все они собирались вокруг трех князей-демонов засухи - Сыма Ляна, Сыма Ина и Сыма И!

Чэнь Син выбежал из леса. Сян Шу, тяжело дыша, воткнул меч в землю. Когда они сбежали, укрывшись среди густого леса, поначалу именно Сян Шу вел за собой Чэнь Сина, но потом уже Чэнь Син схватил Сян Шу за запястье и, пошатываясь, потянул за собой.

- Я больше не могу бежать, - выдохнул Сян Шу. - Мне нужно поберечь силы... В конце концов, они все равно нагонят нас, и я смогу немного задержать их. А ты уходи, быстро.

- Я... Куда же мне идти? - Чэнь Син не мог поверить своим ушам.

Время стояло уже за полдень. Чэнь Син взглянул на дорогу, расстилавшуюся перед ними, и понял, что они уже находятся в пределах Куайцзи.

- Они ищут тебя, - продолжал Сян Шу. - Я не знаю, почему Ши Хай хочет захватить тебя, но ты не должен попасть к ним в руки. Давай! Быстро!

Сказав это, кочевник равнодушно повернулся к Чэнь Сину спиной. Теперь защитник стоял лицом к лесу, держа меч обеими руками.

Чэнь Син взглянул на Сян Шу, помолчал несколько секунд, развернулся и побежал вдоль тракта.

Сян Шу чувствовал, что его физическая сила как будто безостановочно утекала в землю, но разум и мысли оставались необыкновенно четкими и ясными. Едва с ним случилось несчастье, как тут же прибыли подчиненные Ши Хая. Все это безусловно было спланировано.

Вдалеке послышался оглушительный грохот. Казалось, будто на кладбище в горах случился обвал. Он не знал, как долго Фэн Цяньцзюнь сможет продержаться.

Над Сян Шу пролетело и начало кружить несколько ворон. Он медленно попятился, настороженно наблюдая за птицами. Одна за другой вороны подлетали, все больше и больше птиц собиралось над Сян Шу, как будто даже выстраиваясь в каком-то странном порядке. Сян Шу взмахнул мечом и сумел отогнать нескольких ворон, но опустевшие места были тут же заполнены другими.

Вскоре почти сотня птиц кружила над Сян Шу, являя собой невероятно странную картину.

- Тпру--!! - неожиданно раздался сзади громкий возглас. Вспыхнувший Сердечный свет спугнул и рассеял вороний строй. Чэнь Син, держа поводья в руке, поскакал к Сян Шу.

- Отлично! Я нашел в той стороне почтовую станцию! И купил у них эту лошадь! - крикнул юноша.- Как хорошо, когда есть деньги! Быстро, садись!

Сян Шу в изумлении замер, но тут же забрался на коня, едва при этом удержавшись. Чэнь Син повернул лошадь в сторону леса и сердито проорал:

- Ши Хай, сукин ты сын! Сам играйся со своими птичками! Этот лаоцзы больше не желает составлять тебе компанию!

Сян Шу: "..."

Чэнь Син развернул коня к тракту и поскакал, увозя с собой и Сян Шу.

Несколько вдохов спустя Сыма Лян и Сыма И выбежали из леса. Но все, что им удалось увидеть, - как спины Чэнь Сина и Сян Шу стремительно превращаются в две маленькие темные точки и исчезают вдали.

- Они и в самом деле так быстро сбежали. Оставьте их. Даже если они убегут на край света, все равно не смогут вырваться из моих рук.. Нет необходимости преследовать их, - сказал Ван Цзые, выходя из леса. - Поле Укрощения дракона, уже выполнило свою задачу. Шулюй Кун больше не опасен. Срежьте путь, доберитесь до Куайцзи раньше, чем они. Убейте Чэнь Сина, Сян Шу оставьте в живых, и вам будет передан артефакт. Сегодня все должно быть проделано чисто и аккуратно, чтобы решить этот вопрос за один раз.

Князья-демоны обернулись и посмотрели на Ван Цзые. Чиновник махнул им рукой, веля приступать к выполнению приказа.

- Сян Шу! Ты в порядке? - спросил Чэнь Син, повернув голову.

Сян Шу с его внушительным торсом почти не оставлял места Чэнь Сину, однако он постарался выпрямиться и ответил:

- Пока не умер.

Чэнь Син как-то раз уже потерял Сян Шу и теперь смертельно боялся, что если они продолжат так скакать, то защитник может снова упасть с лошади. Так что он взял Сян Шу за руки и приложил их к своей талии, а затем накрыл их сверху своей рукой и крепко прижал к себе.

Сян Шу: "..."

- Тот раз, в Сянъяне, - сказал Чэнь Син. - Прости меня за это.

- Что?

- Я не хочу потерять тебя еще раз!

Чэнь Син продолжал подгонять лошадь, время от времени оглядываясь назад. Увидев, что демоны больше не гонятся за ними, он наконец смог расслабиться.

- Сян Шу? - повернувшись в очередной раз, Чэнь Син встретился со странным блеском в глазах защитника.

Сян Шу неестественно отвернулся.

- Мне нужно придумать, как восстановить свою силу, - произнес он. - Не знаю, что Ши Хай заставил меня съесть или какие заклинания он использовал, но всю дорогу от Цзянькана до Куайцзи я все больше и больше теряю силы.

- Тебе становится хуже? - изумился Чэнь Син.

Сян Шу кивнул и добавил:

- Это не яд. Не думаю, что у него была возможность дать мне выпить дьявольскую кровь, даже когда я не обращал на это внимания.

Чэнь Син, казалось, погрузился в собственные мысли и снова спросил:

- С тех пор, как ты почувствовал эту странность, и до того времени, когда мы выехали из Цзянькана, твое состояние не ухудшалось, верно?

- Правильно, - подтвердил Сян Шу. - Что ты имеешь в виду?

- Но пока мы путешествовали по Куайцзи, твое тело становилось все слабее и слабее, так?

- Угу, - произнес Сян Шу. - Это может быть связано и с движением в пути.

Чэнь Син, позволив лошади бежать свободно, снова спросил:

- Возможно ли... Может ли быть так, что они установили здесь это поле, чтобы ограничить твою силу? Но где они могли его укрыть?

Чэнь Син лишь гадал вслепую, и все же он почти обнаружил истину. Однако сейчас они были не в той ситуации, чтобы позволить себе роскошь глубоко задуматься над этим. В дымке сумеречного тумана проступили очертания городских ворот Куайцзи.

Чэнь Син поскакал быстрее, он летел так, что перехватывало дыхание, но когда путешественники подъехали к городу, то обнаружилось, что людей вокруг совсем не видно. Даже привратники куда-то подевались. Сян Шу осмотрелся и нахмурился.

- Что будем делать? - спросил Чэнь Син. - Ты хочешь есть?

Сян Шу: "..."

Чэнь Син: "???"

- Неужели ты не можешь сам принять решение?! - взорвался Сян Шу. - Если однажды меня не окажется рядом, у тебя что, не останется собственных мыслей?

- Почему ты вдруг так разозлился?

Чэнь Син никогда не подумал бы, что его могут отругать таким способом. Но взглянув на это с иной точки зрения, ему показалось, что для спутника все выглядит именно так. С тех пор, как он встретил Сян Шу, он почти перестал думать самостоятельно. Каждый раз, когда он хотел сделать следующий шаг, он постоянно спрашивал Сян Шу: "А что делать дальше?"

- О......, - только и смог выдавить из себя Чэнь Син. - Ну, иногда я действую сам по себе.

Пока экзорцист не произнес эту фразу, все, казалось, было в порядке. Но стоило словам слететь с его губ, как в сердце Сян Шу вспыхнул гневный огонь:

- Кроме того, чтобы сбежать тайком посреди ночи на север, какие еще собственные мысли у тебя возникали?!

Сян Шу не знал, почему, но когда он увидел Чэнь Сина в таком состоянии, то почувствовал себя очень подавленным. Вдобавок во время недавней схватки он, не заботясь о собственной жизни, пытался задержать врага, чтобы Чэнь Син смог спастись. Но даже если бы Чэнь Син успешно сбежал в одиночку, без Сян Шу, когда он прибыл бы в Куайцзи, о чем бы его ни спросили, он ни на один вопрос не смог бы ответить (5). Едва Сян Шу подумал об этом, как глаза его потемнели. Этот парень, в конце-то концов, будет о чем-нибудь сам думать?

- Нам нужно найти место, чтобы укрыться, - произнес Чэнь Син. - И дождаться Фэн-даге. Верно?

- И ты еще спрашиваешь?! - недоверчиво воскликнул Сян Шу.

Сян Шу тревожился за жизнь Чэнь Сина. Но экзорцист решил, что он в ярости из-за временной утраты своей силы, поэтому постарался утешить его, объяснив:

- Мой шифу говорил, что люди любят составлять планы, которые легко воплотить в жизнь. Но идеальные планы лишь кажутся таковыми. Когда начинаешь следовать им, вместо порядка все может превратиться в хаос. Именно поэтому у людей есть старая пословица: "Людские расчеты уступают расчетам Небес" (6). Расслабься, они не смогут нас поймать.

Счеты над вратами храма с текстом пословицы

- Они вернутся, - произнес Сян Шу. - Нам надо подумать о том, как мы сможем противостоять им и не потревожить горожан. Нам надо найти начальника округа.

Чэнь Син уже почти забыл причину, по которой они приехали сюда. После подсказки Сян Шу он наконец вспомнил, что они здесь для того, чтобы выяснить причину поветрия и чтобы еще раз проверить происхождение и содержание бамбуковой книги о Будун Жушане. Вдвоем они направились на поиски присутственного места.

С письмом от Се Аня в руках попасть на прием к начальнику округа было легче легкого. Чэнь Син объяснил цель своего посещения чиновнику, которого звали У Ци. Выслушав их, мужчина вздохнул и ответил:

- Дворец наконец-то обратил внимание на наши проблемы.

Чэнь Син сначала хотел объяснить, что их посещение не имеет ничего общего с императорским двором, но потом решил не обременять себя лишним объяснениями. Вместо этого он спросил:

- Первый человек, заболевание которого было подтверждено, он все еще проживает в Куайцзи?

Чиновник велел подчиненному принести списки жителей и произнес:

- Этот человек по-прежнему прикован к постели. Это торговец, который в прошлом году ездил в Майчэн, а по возвращении заболел. В свое время он обошел всех врачей в городе, но никто из них не увидел в его организме ничего странного. Однако по улицам поползли слухи. Горожане говорили, что по Майчэну ходили ожившие трупы, что этот торговец принес с собой трупный яд и таким образом распространил поветрие. Теперь слухи утихли: те, кто был осведомлен, объяснили остальным суть дела. Городские власти также установили порядок, все постепенно успокоилось.

- Завтра сходим и проверим его, - сказал Сян Шу в сторону Чэнь Сина.

- Хорошо, - Чэнь Син подумал о горожанах, зараженных этим недугом. С наступлением ночи они будто впадали в оцепенение, но в полдень состояние было в куда лучшей форме.

У Ци снова заговорил:

- Да, несколько дней назад господин Се присылал сюда своего человека, чтобы расследовать вопрос по одной книге. Он покинул город сегодня рано утром. Вам не случилось встретиться с ним в пути?

Чэнь Син: "!!!"

Сян Шу неожиданно протянул руку и под столом нажал на тыльную сторону ладони Чэнь Сина, успокаивая его.

- Он... - дрожащим голосом произнес юноша, - его фамилия была Линь?

- Да, верно, - сказал У Ци, - Линь-дажэнь из государственной канцелярии.

Теперь Чэнь Син убедился - тот труп действительно был посланником. Подумав несколько секунд, юноша решил ничего пока не говорить об этом случае.

- Мне надо написать письмо, - сказал Чэнь Син. - Оно должно быть немедленно отослано в Цзянькан и передано господину Се.

У Ци немного удивился, но не стал ни о чем расспрашивать. Чиновник протянул Чэнь Сину кисть и бумагу, чтобы тот мог написать свое письмо.

- У посланного были с собой какие-то документы? - неожиданно спросил Сян Шу.

- Естественно, нет, - с легким изумлением произнес У Ци. - Он лишь попросил предоставить ему данные о положении некоторых знатных семей в городе триста лет назад...

Все то время, что Чэнь Син писал письмо, его рука ощутимо дрожала. Посланец совершенно определенно получил какие-то важные сведения, но не оставил им ни единого слова. "Может быть, демоны пытали его? Что он мог им сказать?"

- И что там были за данные? - продолжил Сян Шу.

Чэнь Син прекратил писать. Экзорцист восхитился тем, как Сян Шу, даже столкнувшись с таким сложным вопросом, сохранил спокойствие и ясность мысли.

- Ходили слухи, - ответил У Ци, - что тот бамбуковый свиток принадлежал одной из семей в округе. Поместье, которое купила эта семья, до этого около сотни лет принадлежало роду ученых из Куайцзи...

Легко улыбнувшись, чиновник продолжил:

- Легенды гласят, что один из этого именитого рода позднее стал известен как Сян Юй из клана Сян из Куайцзи - тот самый, который сражался против основателя династии Хань, Лю Бана (7).

Вэннн. В ушах у Чэнь Сина зазвенело,а перед глазами все завертелось. Не узнавая свой собственный голос, он спросил:

- И где сейчас это семейство?

Сян Шу нечего было добавить.

- К западу от города, - ответил У Ци, - по северному склону горы течет небольшой ручей. Там, рядом с мостом, по бокам которого растут ивы, и расположена эта большая усадьба. Однако та семья тоже пострадала от поветрия. Линь-дажэнь съездил туда, чтобы во всем удостовериться, и это задержало его на несколько дней.

Чэнь Син и Сян Шу некоторое время молча смотрели друг на друга. Затем Чэнь Син закончил свое письмо и попросил:

- Пожалуйста, отправьте это сегодня же вечером в Цзянькан.

У Ци любезно предложил:

- Поскольку вы проделали такой долгий путь, чтобы добраться сюда, как насчет......

- Нет, - коротко отказался Сян Шу, - мы сами найдем себе жилье. Через несколько дней нам, возможно, придется снова вас побеспокоить.

Чэнь Син прекрасно понимал, что Сян Шу не желает создавать лишнее беспокойство для других. И в конце концов, Фэн Цяньцзюнь все еще не объявился. Если князья-демоны засухи ворвутся сюда и учинят беспорядки, то стражники под командованием У Ци не смогут остановить их., и это лишь навредит людям, которые здесь живут.

Поздним вечером они покинули поместье чиновника и вышли на длинную улицу. Сян Шу, по-прежнему дышавший с трудом, с сомнением смотрел на Чэнь Сина.

- Помнится, ты говорил...... - начал Сян Шу.

- Да, - пробормотал Чэнь Син. - Я говорил раньше, что клан Сян из Куайцзи весьма известен. Тогда Сян Юй собрал ополчение, чтобы сражаться с Цинь, а потом семейство Сян осело здесь, в Куайцзи. Но... но почему бамбуковый свиток был найден именно там?

Куайцзи времен восстания Сян Юя и на момент текущих событий новеллы

Чэнь Син поднял глаза. Он чувствовал себя очень неуверенно. Наблюдая за Сян Шу, он подумал: еще недавно он бездумно хотел назвать клан Сян из Куайцзи тем родом, к которому принадлежит Сян Шу. А теперь это оказалось пророчеством. Бамбуковые планки, на которых написана история клинка Будун Жушань, и в самом деле имели какое-то отношение к семье Сян.

Сян Шу ничего не ответил. Он опустил взгляд и зашагал, спокойно размышляя.

- Нам еще нужно найти, где остановиться, - напомнил Чэнь Син, - и должным образом разобраться во всех обстоятельствах этого дела.

Судьба жемчужины Динхай, сведения о Будун Жушане, появление князей-ба, распространение поветрия, прошлое Сян Шу - вся эта история становилась все более сложной и запутанной. Однако Чэнь Син чувствовал, что между этими пятью вопросами существует сильная связь. Когда решится один из них, тут же найдутся ответы и на остальные.

- Может быть, просто так совпало, что их фамилия тоже Сян, - сказал Сян Шу. - Это имеет мало общего с моей матерью.

- Я чувствую, это не совпадение. Во-первых, Чжан Лю бывал на Кароше, и твоя мать также побывала там. Мы нашли клинок в зеркале Инь-Ян, а записи, относящиеся к нему, обнаружились в семье Сян из Куайцзи...

Сян Шу: "!!!"

- Что ты об этом думаешь? - спросил Чэнь Син.

Сян Шу ничего не ответил. Вместо этого он толкнул Чэнь Сина себе за спину. Это движение вырвало Чэнь Сина из его раздумий.

Длинная улица перед ними была заполнена негодованием, настолько плотным, что в нем не было ни единого просвета. Темные волны хлынули с двух концов, устремляясь туда, где стояли два человека.

С северной стороны улицы, перед Сян Шу, из темного марева вышли два князя - Сыма И и Сыма Ин. За Чэнь Сином, с южной стороны, появился Сыма Лян.

- И еще помнится, ты говорил, - спокойно произнес Сян Шу, - что Юпитер всегда будет спасать тебя.

- Исходя из того, как должно быть, это верно, - ответил Чэнь Син.

- В какой бы опасности ты ни оказался, тебе всегда удавалось выжить.

- Так и должно быть... Но все же будет лучше не искать смерти. Давай подумаем, как можно сбежать, раз уж мы не сможем победить их.

- Поскольку ты всегда выбираешься из любой передряги, просто держись за мной. Как только появится возможность сбежать, спасайся.

- Постой!

Но Сян Шу, ни секунды не колеблясь, уже вытащил из ножен Будун Жушань и бросился на демонов засухи, стоявших перед ним.

Чэнь Сину оставалось лишь следовать за Сян Шу, держа в ладонях Сердечный свет, пытаясь прорваться. Но очень быстро экзорцист понял, что плотное облако негодования, полностью укрывшее это место, действовало как защита, и Сердечный свет тускнел, столкнувшись с невероятно сильным гнетом злобы!

Даже если бы сила Сян Шу оставалась при нем, все равно было бы очень трудно победить трех князей-демонов засухи. Как же он мог победить в такой ситуации, когда даже не мог поднять свой собственный меч? Но Сян Шу знал, что, несмотря ни на что, он должен обеспечить Чэнь Сину возможность благополучно прорваться. Держа меч горизонтально, он всем своим весом ударился о Сыма И. Яо уже понял, что у Сян Шу не хватает сил. Схватив Сян Шу в удушающий захват, князь ударил его телом о стену и сверху припечатал своим щитом.

Стена, глухо треснув, раскололась. Сян Шу дико закричал - этот мощный удар выбил весь воздух из его легких. Его страдания были невыносимы, но он продолжал крепко держать тяжелый меч.

Чэнь Син направил на Сян Шу палец, и луч Сердечного света, засияв, прорвался сквозь темноту. Демоны тут же уклонились в сторону, окружая при этом Чэнь Сина. Стоящий за ним Сыма Лян уже натянул тетиву лука. Чэнь Син развернулся, поднял руки и широко открыл глаза.

- Ну где же твой Юпитер? - струйка крови вытекала из уголка рта Сян Шу. С трудом он заставил себя выпрямиться. Защитник повернулся и посмотрел в сторону ближайших зданий, прикидывая, смогут ли они с Чэнь Сином попытаться прорваться, если побегут через те дома.

- Юпитер, если ты не явишься, - воскликнул Чэнь Син, - то я действительно сейчас могу умереть!

Сыма Лян выпустил стрелу. Два других князя-демона засухи подняли мечи. Забыв про Сян Шу, яо направились к Чэнь Сину. Мечи ударили. Как раз в тот момент, когда лезвия должны были обезглавить Чэнь Сина --

не успело смолкнуть эхо этих слов, как с крыши метнулась черная тень.

Все негодование на этой длинной улице начало стекаться к этой тени, которая оказалась юношей в маске, ростом чуть ниже локтя Чэнь Сина. Он пронесся мимо, рыча по-волчьи.

- Сяо... Сяо Шань?! - произнес, услышав этот рык, Чэнь Син. Он даже представить себе не мог, что Сяо Шань появится в такой момент!

Два когтя Сяо Шаня вцепились в осязаемую тьму, клубящуюся под чернотой ночи, и начали втягивать в себя плотное темное облако!

Мечи Сыма Ина и Сыма И одновременно сломались, а щиты раскололись, когда, перевернувшись в воздухе, демоны едва избежали атаки Цанцюн Иле. Когти задели плечо Сыма Ина, аккуратно срезав его наплечник.

На Сяо Шане была маска призрака и грязный комплект охотничьей одежды, вокруг шеи была обмотана полоса ткани.

Фрагмент арта Цянь Эрбай, художника маньхуа 定海浮生录, Сяо Шань как раз с маской призрака

- Чэнь Син! - крикнул мальчишка. - Идем!

Без единого слова Сян Шу потянул за собой Чэнь Сина и ворвался в дом. Они добежали до заднего двора, распахнули ворота и выскочили с другой стороны.

Глаза Сяо Шаня налились кровью. Развернувшись, он одним махом взлетел на крышу дома. Как только князья-демоны засухи погнались за ним, Сяо Шань спрыгнул с крыши, неожиданно направив при этом удар когтями себе за спину, не глядя, вслепую. Половину крыши срезало, дом обрушился, и руины погребли под собой демонов засухи. Сяо Шань же, совершив еще один изящный прыжок, помчался за Сян Шу и Чэнь Сином.

Примечания:

(1) Мы не так часто употребляем это слово, поэтому напоминаю, что ба - 魃 - это китайское имя демонов засухи. На самом деле, в традиционной китайской мифологии демон ба был один. Это была дочь Хуан-ди, которая являлась в образе безволосой женщины или карлика с глазами на макушке. Изначальное "предназначение" ба - предвещать или вызывать тяжелые многолетние засухи. Но во вселенной Динхая ба как "дети" Ши Хая получили другой облик, происхождение и цель.

(2) 行云流水 - очень часто встречающееся поэтическое сравнение, автор чэнъюя поэт и эссеист сунской эпохи Су Ши (苏轼).

(3) Цинмин (清明节, Цинминцзе - «праздник чистого света») - один из главных традиционных китайских праздников, день поминовения предков. Также Цинмин - это двухнедельный период по солярному календарю, который начинается на 15 день после весеннего равноденствия, что по современному календарю приходится на 4 или 5 апреля.

(4) Говоря "вам", ФЦЦ не вежливо обращается к князю, а имеет в виду всех трех князей, которые уже дружно топчут копытами могилы

(5) 一问三不知 - "[на] один вопрос [отвечает] тремя "не знаю"." Читатели "Магистра" вспомнят еще одного персонажа, которого автор охарактеризовал точно так же . Но наш-то мальчик получше будет ;)

(6) 人算不如天算 - китайский вариант пословицы "Человек предполагает, а Господь располагает". Часто является темой для школьных сочинений. Любопытно, что табличка с этой пословицей закреплена на огромных счетах над входом в некоторые храмы, демонстрируя верующим, что у Небес свои счеты тоже есть.

(7) Легендарный генерал и узурпатор Небесного мандата Сян Юй был тем, кто вместе с Лю Баном привел к уничтожению династию Цинь и тем, кто устроил знаменитое Хунмэньское празднество для своего бывшего союзника. В истории короткий период гегемонии Сян Юя (209-202 до н.э.) известен как династия Чу, потому что на трон был посажен наследник обедневшего дома Чу. Об этом военачальнике мы уже говорили, но напомнить о человеке, чья кровь, как выясняется, может течь в жилах Сян Шу, будет нелишним.

Глава 57. Старая усадьба

«Только не вини меня за то, что я тебя не предупредил... Ты боишься злых духов?»

Кто-то промчался по широкой улице, крича:

- Монстры! Здесь монстры!

Фэн Цяньцзюнь прибыл в город и, заметив затаенную злобу в южной его части, сразу же бросился на помощь. От его ора, а также ужасного грохота, устроенного Сяо Шанем, вся улица моментально проснулась. Повсюду зажглись огни. В следующее мгновение три князя-демона засухи с шумом выбрались из-под груды кирпичей и черепицы, обернулись черным пламенем и унеслись прочь.

- Фух, фух... - поддерживая опиравшегося на него Сян Шу, Чэнь Син быстро ковылял в направлении западной части города.

- Чэнь Син! - гневным голосом окликнул юношу Сяо Шань. - Чэнь Син!

- Сяо Шань... - Чэнь Син обернулся и, увидев спешившего за ним следом мальчика, сразу же остановился. Сяо Шань на четвереньках пролетел по переулку и, добежав до Чэнь Сина и Сян Шу, преградил им путь. С перекошенным от злости лицом он молча уставился на юношу.

Чэнь Син был уже на последнем издыхании[1], однако Сян Шу не преминул отчитать мальчика.

- Тебе надлежало остаться в Каракоруме, - нахмурившись, сказал он. - Зачем ты отправился за нами сюда?

От охватившего его гнева Сяо Шань не мог вымолвить ни слова. Внезапно он дико завопил и со скоростью урагана бросился вперед, явно намереваясь ударить Сян Шу.

- А ну-ка прекрати! - Чэнь Син повернул голову и поспешно добавил: - Сян Шу сейчас не в состоянии сражаться с тобой... Сяо Шань! Здорово, что ты пришел!

Сяо Шань грубо толкнул Чэнь Сина и отступил на несколько шагов назад. Какое-то время юноша не мог решить, плакать ему или смеяться. Наконец он спросил:

- Как ты нас нашел?

Сяо Шань продолжал молчать. Его глаза налились красным. Чэнь Син обернулся, испугавшись, что князья-демоны засухи снова пожаловали.

- Иди за мной, ну же! - по-прежнему поддерживая Сян Шу, позвал его юноша. - Пошли быстрее! Здесь очень опасно!

Втроем они добрались до моста и спрятались под ним. Чэнь Син осмотрел раны Сян Шу. Тот устало вздохнул, закрыл глаза и замер совершенно неподвижно. Сяо Шань с сомнением уставился на этих двоих.

- Ну как ты? - спросил Чэнь Син.

- Очень устал, - Сян Шу только что был серьезно ранен князем-демоном засухи. Из уголков его рта струилась кровь: наверное, он получил и внутренние повреждения. Сейчас ему даже дыхание причиняло ноющую боль.

Чэнь Син места себе не находил от беспокойства. Он обернулся, посмотрел на Сяо Шаня и сказал:

- Надо найти безопасное место или как можно скорее покинуть Куайцзи.

Ночью в городе стояла полная тишина, лишь изредка нарушаемая криком вороны. И вдруг с моста долетел звук чьих-то шагов.

- Чэнь Син! - раздался крик Фэн Цяньцзюня.

- Тсс, - юноша тут же высунул голову из-под моста. Фэн Цяньцзюнь заметил его, спустился вниз и, облегченно выдохнув, сказал:

- Ваши преследователи сбежали, а все жители улицы проснулись и высыпали из своих домов. Братец Сян, как ты себя чувствуешь? Поднимайся, доберемся до денежной лавки моей семьи и переждем там ночь... А? Ты кто?

Чэнь Син знаком дал понять, что на объяснения времени нет. Сян Шу, судя по его внешнему виду, становилось только хуже, и надо было придумать способ поскорее отправить его обратно в Цзянькан. Он больше не мог оставаться здесь. Каким бы важным делом они ни занимались, безопасность Сян Шу была важнее, пусть даже ради расследования им пришлось бы вернуться сюда еще раз.

Фэн Цяньцзюнь перекинул руку Сян Шу себе через плечо и сразу же значительно облегчил Чэнь Сину его ношу. Вчетвером они быстро выбрались из-под моста и оказались на тихой аллее с усадьбами в западной части города. Из-за бушевавшего почти год поветрия дома здесь выглядели унылыми и все вокруг было пропитано гнетущей атмосферой полной безысходности. Ночью, при свете редких звезд, это место действительно казалось городом-призраком.

- Нужно пересечь центральную улицу, - сказал Фэн Цяньцзюнь, - и идти на север. Если ускорим шаг, то самое меньшее через шичэнь, еще до рассвета, доберемся до денежной лавки Сифэн.

- Подождите! - Чэнь Син внезапно вспомнил, что, по словам У Ци, усадьба семьи Сян находилась возле Ивового моста. И это был тот самый мост, под которым они только что прятались, а раз так... - Следуйте за мной, - сказал юноша.

Чэнь Син подошел к воротам одного из домов и постучал. На двери висел фонарь с надписью «Усадьба Фан», а сбоку от входа был воткнут меч из древесины персикового дерева, защищавший от злых духов. Владельцы данной усадьбы носили фамилию Фан. Прежде это было богатое семейство, но после того как хозяин с хозяйкой и почти все их дети заразились поветрием, им пришлось распустить прислугу и за бесценок продать значительную часть своего имущества. Поначалу им казалось, что смерть не заставит себя ждать, однако время шло, а их состояние не улучшалось и не ухудшалось, и так продолжалось день за днем.

Вскоре Чэнь Син уже сидел напротив единственного оставшегося в доме старика-слуги и молодого человека из семьи Фан и рассказывал им о цели своего визита. В городе он был проездом, но один из его спутников заболел, и поэтому ему пришлось искать ночлег. Услышав это, его собеседники тут же охотно согласились подготовить гостевую комнату. Фэн Цяньцзюнь собирался заплатить за нее, однако люди из дома Фан решительно отказались брать деньги. Глава семьи из-за болезни не вставал с постели, и его сын не мог не сострадать тем, с кем приключилось похожее несчастье. Кроме того, оказание помощи при наличии такой возможности считалось добрым делом, способствующим приумножению заслуг[2], что тоже было хорошо.

Чэнь Син осмотрел Сян Шу. Удар огромной силы, полученный в бою, повредил его внутренние органы и вызвал внутреннее кровотечение. К счастью, ранение оказалось не тяжелым, и после того как юноша поставил серебряные иглы в его меридианы, Сян Шу почувствовал себя немного лучше, но по-прежнему сидел с отсутствующим взглядом.

- Почему ты решил прийти именно сюда? - спросил Фэн Цяньцзюнь. - Для этого есть какие-то особые причины?

В ответ Чэнь Син поведал ему обо всем, что произошло с ними по дороге сюда. Сяо Шань не вникал в их разговор и сидел в оцепенении на краю кушетки напротив Сян Шу. Эти двое, большой и маленький, были так похожи внешне и испытывали друг к другу одинаковую неприязнь.

Фэн Цяньцзюнь ненадолго задумался, и тут вдруг Сян Шу сказал:

- Я поверил тебе. Кто говорил, что подручных Ши Хая не должны быть в Цзяннани?

- Откуда мне было знать?! - воскликнул Фэн Цяньцзюнь. - На это ничто не указывало!

- Как они вообще узнали, что мы покинули Цзянькан и отправились в Куайцзи? - недоумевал Чэнь Син. - Они даже знали, по какой дороге мы поедем!

Из Цзянькана на юг вела только одна дорога, и устроить засаду на пути, по которому им в любом случае пришлось бы идти, было совсем не сложно. Другой вопрос, как трем князьям-демонам засухи вообще удалось незамеченными пробраться в Цзяннань? Неужели кто-то в Цзянькане им помогал? Чэнь Син, сколько ни думал, никак не мог найти всему этому логическое объяснение. Фэн Цяньцзюнь тем временем проверил все двери и окна, плотно ли они закрыты, и посмотрел, нет ли в усадьбе Фан ворон.

- Когда рассветет, - сказал он, - я пошлю управляющего в местную лавку Сифэн с письмом. Нам же лучше пока особо не высовываться, чтобы князья-демоны засухи нас не обнаружили. Чуть позже я лично наведаюсь в резиденцию начальника округа. Надеюсь, с армией, которую он пошлет, мы все-таки сумеем одолеть эту тройку мертвецов.

По мнению Чэнь Сина, обратиться за помощью к властям было на данный момент самым безопасным вариантом. Однако юноша боялся, что демоны засухи снова устроят беспорядки, и если нынешняя ситуация обернется вторым Чанъанем, то их компания вряд ли сможет оправдаться. Сейчас, правда, помимо Фэн Цяньцзюня, к ним присоединился еще один сильный боец - Сяо Шань, так что при должной подготовке у них появлялся вполне реальный шанс выстоять в этой битве.- Сяо Шань, ты же научился управляться с Цанцюн Иле? - спросил Чэнь Син.

Сяо Шань лежал, свернувшись калачиком, в углу кушетки и время от времени поглядывал на Чэнь Сина, Фэн Цяньцзюня и кое-кого еще. Однако стоило юноше заговорить с ним, и мальчик сразу же отвел взгляд.

Фэн Цяньцзюнь жестом дал понять Чэнь Сину, что ждет от него объяснений, откуда взялся этот ребенок, и спросил:

- Когда же вы успели родить сына? У него выражение лица и манера поведения почти один в один, как у братца Сяна.

- Довольно! - Сян Шу действительно был раздражен и не желал упражняться в остротах вместе с Фэн Цяньцзюнем.

Именно в этот момент снаружи раздался чей-то голос:

- Вам нужны лекарства? По-моему, тот братец ранен.

Решив, что это в самом деле очень кстати, Чэнь Син пошел открыть дверь и высказать слова благодарности. Оказалось, на пороге комнаты его ждал молодой человек из семьи Фан.

- Я в самом деле подумывал попросить какое-нибудь лекарство, способствующее течению крови, - сказал юноша. - Будет замечательно, если у хозяина дома найдется нечто подобное.

Заболев, владелец усадьбы Фан перепробовал все на свете средства. Кроме того, семья приобрела довольно много лекарств и вдобавок потребовала от слуг каждый день совершать как можно больше добрых дел. Молодой человек взял фонарь и отвел Чэнь Сина в кладовую, чтобы тот сам выбрал нужное снадобье.

- Честно говоря, - признался юноша, - я - целитель. Завтра, когда глава вашей семьи проснется, я хотел бы его осмотреть.

- В таком случае прими мою искреннюю благодарность, - ответил молодой человек. - Этот твой братец - настоящая отрада для глаз. Как же вышло, что его столь серьезно ранили?

Хоть жизнь и коротка, а в двух словах не расскажешь, подумал про себя Чэнь Син. Завтра надо будет первым делом уговорить Фэн Цяньцзюня сопроводить Сян Шу обратно в Цзянькан. Сам же он, пожалуй, останется здесь вместе с Сяо Шанем и продолжит расследование. Его когти производят впечатление невероятно мощного оружия и, возможно, от него даже будет какая-то польза... Неожиданно сознание юноши пронзила мысль: разве это не тот самый дом, где некогда жила семья Сян?

- Я слышал, какое-то время назад, - спросил Чэнь Син, меняя тему разговора, - ваша семья продала несколько предметов старины. Это так?

Молодой человек немало удивился и сказал:

- Третьего дня из Цзянькана приезжал господин Линь, служащий государственной канцелярии, и спрашивал о том же самом. Вы имеете к нему какое-то отношение?

Чэнь Син достал официальный документ, подписанный Се Анем; молодой человек прочел его при свете фонаря и ответил:

- Дом, в который мы переехали, прежде принадлежал семье Сян. Однако никого из них уже не осталось, поэтому местные власти изъяли его и продали. Вот так он и достался моему отцу. Сказать по правде, наш господин и его супруга болеют довольно давно. Со временем денег в семье становилось все меньше и меньше, пока они и вовсе не закончились. В итоге нам ничего другого не оставалось, кроме как взять несколько более или менее дорогих вещей и заложить их. Я заметил, что края того бамбукового свитка были инкрустированы золотом, а значит, за него наверняка удалось бы выручить хоть какую-то сумму...

Чэнь Син решительно перебил юношу:

- Когда вы приводили дом в порядок, вам не попадались и другие вещи?

- Мы все перенесли в западную часть усадьбы, - ответил молодой человек. - Если хочешь их осмотреть, я охотно провожу тебя туда. Только не вини меня за то, что я тебя не предупредил... Ты боишься злых духов?

- Идем, - Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться.

- По правде говоря, - признался молодой человек, - когда мне случалось проходить по тому саду ночью, я слышал человеческие голоса. Ну как тут не поверить в призраков!

Лишь дойдя до противоположной стороны усадьбы, Чэнь Син осознал, насколько действительно большой она была. Многое тут еще предстояло отремонтировать. Сквозь мрак западного сада проступали полусгнившие деревянные столбы, балки и двери давно пришедшего в упадок строения. Окруженное ночной темнотой, оно казалось безжизненным и походило на пожирающего людей призрака. Однако даже сейчас еще можно было разглядеть следы той роскоши и великолепия, которые царили в этой усадьбе сотни лет назад.

Ни одно помещение здесь не запиралось, но никто и не пытался обокрасть семью, заразившуюся поветрием. Чэнь Син легонько толкнул дверь и вошел. Сопровождавший его молодой человек поставил фонарь на стол. Очевидно, храбростью он не отличался, а потому сказал:

- Я, пожалуй, вернусь к себе и отдохну. Позови меня, если будет нужно.

С этими словами он поспешно удалился.

- Хотелось бы мне, чтобы здесь водились духи умерших, - пробормотал Чэнь Син. - Будь это так, я бы смог у них узнать что-нибудь.

Оставив фонарь стоять на покосившемся от старости столе, Чэнь Син возжег Сердечный свет и осветил окружающее пространство. Это был изысканный павильон, где хозяин когда-то принимал гостей. Перед входом располагался пруд, а внутри стояло несколько шкафов со свитками, сложенными кое-как, без всякой системы. Большинство из них были ветхими и несли на себе следы гниения.

Чэнь Син развернул один такой свиток. Полуистлевшая нить, скреплявшая бамбуковые дощечки, не выдержала, и они с характерным стуком рассыпались по всему полу. Юноша наклонился, поднял одну и прочел написанные на ней символы: «Заметки о постижении таинственных сил земных жил». Его давешнее предположение наконец-то подтвердилось: семья Сян действительно принадлежала к экзорцистам! Он тут же развернул другой свиток, на самой первой дощечке которого было написано: «Трактат о десяти благословенных местах»[3].

- Что ты ищешь? - раздался позади него голос Сян Шу.

- А? - Чэнь Син аж вздрогнул от неожиданности, но Сян Шу никак на это не отреагировал. - Ты... Зачем ты пришел? - пытаясь выровнять сбившееся дыхание, спросил юноша.

- Испугался, что тебя снова похитили, - нахмурившись, ответил Сян Шу.

- Даже если князья-демоны засухи меня сейчас схватят, - юноша не знал, плакать ему или смеяться, - ты все равно не сможешь ничего сделать. Возвращайся скорее назад и отдыхай.

Чэнь Син ляпнул это просто так, без всякой задней мысли, но Сян Шу вдруг изменился в лице и затрясся от приступа гнева. Тем не менее ему не хотелось ругаться с юношей, поэтому он сказал:

- Ты прав, я ухожу.

Чэнь Син, поняв, что он своими словами непреднамеренно ранил Сян Шу, поспешил извиниться:

- Я не то имел в виду. Прости, Сян Шу... Шулюй Кун!

Сян Шу развернулся и побрел прочь. Чэнь Син посмотрел ему в спину, и на душе у него почему-то вдруг стало так тоскливо.

- Сян Шу, - позвал юноша, - послушай меня... Сян Шу... Смотри, что я нашел...

Сян Шу собирался просто молча уйти, но Чэнь Син намертво преградил ему путь. Внезапно он крепко обнял его за талию, не давая сдвинуться с места.

Подобного Сян Шу не ожидал, и ему тут же стало как-то не по себе. Он попытался высвободиться, но что он мог сделать, лишившись всех своих сил? Сян Шу был не состоянии справиться с Чэнь Сином и оказался в полной его власти.

- Быстро... Быстро отпусти, - поспешно произнес Сян Шу. - Что ты творишь? Убирайся!

Он несколько раз толкнул голову Чэнь Сина, но так и не смог оторвать юношу от себя. Чэнь Син же склонил голову и положил ее Сян Шу на плечо. На душе у юноши сейчас было тяжело. И в то же время он был тронут. Тяжело ему было из-за утратившего свои силы Сян Шу, которого он необдуманным словом задел за живое. А растрогало его то, что Сян Шу, даже будучи не в состоянии защитить самого себя, в первую очередь пекся о его, Чэнь Сина, безопасности.

- Сяо Шань, ты же научился управляться с Цанцюн Иле? - спросил Чэнь Син.

Сяо Шань лежал, свернувшись калачиком, в углу кушетки и время от времени поглядывал на Чэнь Сина, Фэн Цяньцзюня и кое-кого еще. Однако стоило юноше заговорить с ним, и мальчик сразу же отвел взгляд.

Фэн Цяньцзюнь жестом дал понять Чэнь Сину, что ждет от него объяснений, откуда взялся этот ребенок, и спросил:

- Когда же вы успели родить сына? У него выражение лица и манера поведения почти один в один, как у братца Сяна.

- Довольно! - Сян Шу действительно был раздражен и не желал упражняться в остротах вместе с Фэн Цяньцзюнем.

Именно в этот момент снаружи раздался чей-то голос:

- Вам нужны лекарства? По-моему, тот братец ранен.

Решив, что это в самом деле очень кстати, Чэнь Син пошел открыть дверь и высказать слова благодарности. Оказалось, на пороге комнаты его ждал молодой человек из семьи Фан.

- Я в самом деле подумывал попросить какое-нибудь лекарство, способствующее течению крови, - сказал юноша. - Будет замечательно, если у хозяина дома найдется нечто подобное.

Заболев, владелец усадьбы Фан перепробовал все на свете средства. Кроме того, семья приобрела довольно много лекарств и вдобавок потребовала от слуг каждый день совершать как можно больше добрых дел. Молодой человек взял фонарь и отвел Чэнь Сина в кладовую, чтобы тот сам выбрал нужное снадобье.

- Честно говоря, - признался юноша, - я - целитель. Завтра, когда глава вашей семьи проснется, я хотел бы его осмотреть.

- В таком случае прими мою искреннюю благодарность, - ответил молодой человек. - Этот твой братец - настоящая отрада для глаз. Как же вышло, что его столь серьезно ранили?

Хоть жизнь и коротка, а в двух словах не расскажешь, подумал про себя Чэнь Син. Завтра надо будет первым делом уговорить Фэн Цяньцзюня сопроводить Сян Шу обратно в Цзянькан. Сам же он, пожалуй, останется здесь вместе с Сяо Шанем и продолжит расследование. Его когти производят впечатление невероятно мощного оружия и, возможно, от него даже будет какая-то польза... Неожиданно сознание юноши пронзила мысль: разве это не тот самый дом, где некогда жила семья Сян?

- Я слышал, какое-то время назад, - спросил Чэнь Син, меняя тему разговора, - ваша семья продала несколько предметов старины. Это так?

Молодой человек немало удивился и сказал:

- Третьего дня из Цзянькана приезжал господин Линь, служащий государственной канцелярии, и спрашивал о том же самом. Вы имеете к нему какое-то отношение?

Чэнь Син достал официальный документ, подписанный Се Анем; молодой человек прочел его при свете фонаря и ответил:

- Дом, в который мы переехали, прежде принадлежал семье Сян. Однако никого из них уже не осталось, поэтому местные власти изъяли его и продали. Вот так он и достался моему отцу. Сказать по правде, наш господин и его супруга болеют довольно давно. Со временем денег в семье становилось все меньше и меньше, пока они и вовсе не закончились. В итоге нам ничего другого не оставалось, кроме как взять несколько более или менее дорогих вещей и заложить их. Я заметил, что края того бамбукового свитка были инкрустированы золотом, а значит, за него наверняка удалось бы выручить хоть какую-то сумму...

Чэнь Син решительно перебил юношу:

- Когда вы приводили дом в порядок, вам не попадались и другие вещи?

- Мы все перенесли в западную часть усадьбы, - ответил молодой человек. - Если хочешь их осмотреть, я охотно провожу тебя туда. Только не вини меня за то, что я тебя не предупредил... Ты боишься злых духов?

- Идем, - Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться.

- По правде говоря, - признался молодой человек, - когда мне случалось проходить по тому саду ночью, я слышал человеческие голоса. Ну как тут не поверить в призраков!

Лишь дойдя до противоположной стороны усадьбы, Чэнь Син осознал, насколько действительно большой она была. Многое тут еще предстояло отремонтировать. Сквозь мрак западного сада проступали полусгнившие деревянные столбы, балки и двери давно пришедшего в упадок строения. Окруженное ночной темнотой, оно казалось безжизненным и походило на пожирающего людей призрака. Однако даже сейчас еще можно было разглядеть следы той роскоши и великолепия, которые царили в этой усадьбе сотни лет назад.

Ни одно помещение здесь не запиралось, но никто и не пытался обокрасть семью, заразившуюся поветрием. Чэнь Син легонько толкнул дверь и вошел. Сопровождавший его молодой человек поставил фонарь на стол. Очевидно, храбростью он не отличался, а потому сказал:

- Я, пожалуй, вернусь к себе и отдохну. Позови меня, если будет нужно.

С этими словами он поспешно удалился.

- Хотелось бы мне, чтобы здесь водились духи умерших, - пробормотал Чэнь Син. - Будь это так, я бы смог у них узнать что-нибудь.

Оставив фонарь стоять на покосившемся от старости столе, Чэнь Син возжег Сердечный свет и осветил окружающее пространство. Это был изысканный павильон, где хозяин когда-то принимал гостей. Перед входом располагался пруд, а внутри стояло несколько шкафов со свитками, сложенными кое-как, без всякой системы. Большинство из них были ветхими и несли на себе следы гниения.

Чэнь Син развернул один такой свиток. Полуистлевшая нить, скреплявшая бамбуковые дощечки, не выдержала, и они с характерным стуком рассыпались по всему полу. Юноша наклонился, поднял одну и прочел написанные на ней символы: «Заметки о постижении таинственных сил земных жил». Его давешнее предположение наконец-то подтвердилось: семья Сян действительно принадлежала к экзорцистам! Он тут же развернул другой свиток, на самой первой дощечке которого было написано: «Трактат о десяти благословенных местах»[3].

- Что ты ищешь? - раздался позади него голос Сян Шу.

- А? - Чэнь Син аж вздрогнул от неожиданности, но Сян Шу никак на это не отреагировал. - Ты... Зачем ты пришел? - пытаясь выровнять сбившееся дыхание, спросил юноша.

- Испугался, что тебя снова похитили, - нахмурившись, ответил Сян Шу.

- Даже если князья-демоны засухи меня сейчас схватят, - юноша не знал, плакать ему или смеяться, - ты все равно не сможешь ничего сделать. Возвращайся скорее назад и отдыхай.

Чэнь Син ляпнул это просто так, без всякой задней мысли, но Сян Шу вдруг изменился в лице и затрясся от приступа гнева. Тем не менее ему не хотелось ругаться с юношей, поэтому он сказал:

- Ты прав, я ухожу.

Чэнь Син, поняв, что он своими словами непреднамеренно ранил Сян Шу, поспешил извиниться:

- Я не то имел в виду. Прости, Сян Шу... Шулюй Кун!

Сян Шу развернулся и побрел прочь. Чэнь Син посмотрел ему в спину, и на душе у него почему-то вдруг стало так тоскливо.

- Сян Шу, - позвал юноша, - послушай меня... Сян Шу... Смотри, что я нашел...

Сян Шу собирался просто молча уйти, но Чэнь Син намертво преградил ему путь. Внезапно он крепко обнял его за талию, не давая сдвинуться с места.

Подобного Сян Шу не ожидал, и ему тут же стало как-то не по себе. Он попытался высвободиться, но что он мог сделать, лишившись всех своих сил? Сян Шу был не состоянии справиться с Чэнь Сином и оказался в полной его власти.

- Быстро... Быстро отпусти, - поспешно произнес Сян Шу. - Что ты творишь? Убирайся!

Он несколько раз толкнул голову Чэнь Сина, но так и не смог оторвать юношу от себя. Чэнь Син же склонил голову и положил ее Сян Шу на плечо. На душе у юноши сейчас было тяжело. И в то же время он был тронут. Тяжело ему было из-за утратившего свои силы Сян Шу, которого он необдуманным словом задел за живое. А растрогало его то, что Сян Шу, даже будучи не в состоянии защитить самого себя, в первую очередь пекся о его, Чэнь Сина, безопасности.

- Прости. Ну, прости, - прошептал Чэнь Син. - Спасибо тебе, Шулюй Кун.

- Больно же! - теряя терпение, сказал Сян Шу, и на его лице появилось страдальческое выражение. - Быстро отпусти! Пытаешься свести со мной счеты?

Только после этого Чэнь Син отпустил его. Они стояли лицом к лицу и неловко отводили взгляды в сторону, словно избегали смотреть друг на друга из-за опасения выдать то, что творилось у каждого из них на душе. Наконец Сян Шу первым нарушил молчание:

- Что ты здесь искал?

- Э... я... - Чэнь Син все еще был под действием охвативших его эмоций. Этой ночью он внезапно осознал, что в древних историях об экзорцистах и божественных воинах-защитниках, коих он прочел немало, присутствовали скрытые намеки на гораздо более сложные, чем казалось поначалу, отношения, связывавшие этих двоих.

- Сиди и не двигайся! Иначе, когда ко мне вернуться силы, ты будешь первым, кому я преподам урок, - высказав свою угрозу, Сян Шу, все так же слегка пошатываясь, отошел в сторону и поднял глаза на шкафы со свитками.

Чэнь Сину оставалось только сесть в покрытом вековым слоем пыли зале. Эмоции по-прежнему бурлили в нем, и его так и подмывало крикнуть: Шулюй Кун, паршивец ты этакий! До чего же ты хорош! Как же ты мне нравишься!

Сян Шу с недоумением посмотрел на юношу. Тот моментально отвел взгляд, и на его ладони сам собою зажегся Сердечный свет, который, казалось, этой ночью как нельзя лучше отражал душевное состояние юноши. Яркое сияние, неудержимое и безграничное, разом заполнило все пространство заброшенного павильона, и от этого в нем стало светло, как днем.

- Прекрати, - нахмурился Сян Шу. - Хочешь всех врагов сюда созвать?

Чэнь Сина снова отругали, и ему пришлось немедленно перестать использовать магию.

- Твоя магия вредит твоему телу, - строго сказал Сян Шу. - Неужели так сложно не злоупотреблять ею?

- О, я всего лишь хотел посветить тебе, - только и мог ответить юноша.

Правда же заключалась в том, что у Чэнь Сина сейчас было хорошо и тепло на душе, и ему неосознанно хотелось зажечь Сердечный свет, дабы просто дать выход переполнявшим его эмоциям.

На какое-то время между ними снова воцарилось молчание. Сян Шу взял в руки бамбуковый свиток, который Чэнь Син прежде уже успел просмотреть, и опустил глаза, намереваясь ознакомиться с ним.

Странно, разве Сян Шу способен прочитать написанное чжуаньшу[4]? - подумал Чэнь Син.

Несколько основных стилей китайского письма. Два крайних справа столбца - чжуаньшу. Для сравнения, записки о Будун Жушане, которые Сян Шу вполне мог прочитать сам, написаны стилем лишу - третий столбец справа (см. гл. 50)

Сян Шу и впрямь не смог разобрать ни единого символа. Он вернулся к шкафу, чтобы осмотреть другие свитки, но внезапно опрокинул его и устроил сущий беспорядок. Казалось, в действиях Сян Шу тоже проявились некие скрытые внутри него эмоции. В конце концов Чэнь Син уже не мог на это смотреть.

- Глава семьи, жившей здесь прежде, тоже был экзорцистом, - пояснил юноша. - Судя по всему, он специализировался на изучении потоков, циркулировавших по небесным и земным жилам, а также благословенных мест... Что ты ищешь? Неси сюда, я помогу тебе прочитать.

Сян Шу наконец успокоился и сказал:

- Ищу семейную родословную.

- Тебе кажется, - внезапно догадался Чэнь Син, - твоя матушка принадлежала к этой семье?

Сян Шу не ответил. Он глубоко вздохнул и, превозмогая ноющую боль от недавно полученного ранения, достал с самой верхней полки шкафа шкатулку, внутри которой обнаружился пожелтевший шелковый свиток. Чэнь Син вскрикнул от удивления и собрался было подойти ближе, но Сян Шу сам подошел к нему со шкатулкой в руках и расстелил свиток на столе. Юноша тотчас же осветил шелковую ткань Сердечным светом и увидел, что она сплошь испещрена мелкими, размером не более мушиной головки, символами - все это были имена людей.

- Это родословная ханьской семьи? - спросил Сян Шу.

- Нет, - ответил Чэнь Син. - Это... это список представителей семьи Сян, принятых в Департамент экзорцизма.

В этом свитке прослеживалась многовековая славная история семьи Сян начиная с момента основания империи Хань. По сравнению с другими семьями экзорцистов, это была действительно знаменитая семья. Глядя на покрывавшие шелк ряды символов, Чэнь Син вспомнил другой список с перечислением деяний экзорцистов, поступивших на службу в Департамент, который хранился у его наставника.

Перед каждым именем был указан год принятия его обладателя в Департамент экзорцизма, а сразу после него - наименование артефакта, который за ним числился. Почти каждые несколько лет начиная со второго года правления императора Хань Гао-цзу[5] кто-нибудь из молодого поколения семьи Сян поступал на службу в Департамент. Так продолжалось вплоть до эпохи Цзяньюань[6], провозглашенной в год восшествия на престол императора Хань У-ди, Лю Чэ[7], когда огромное количество молодежи разом пополнило ряды экзорцистов.

Сян Шу проверял один ряд символов за другим. Чэнь Син подумывал сказать ему, что еще сотню лет назад род Сян почти иссяк и в живых тогда оставалось лишь несколько его представителей, но чтобы утверждать такое наверняка, прежде все же следовало свериться с семейной родословной. Внезапно Сян Шу охватила непроизвольная дрожь, он побледнел, его дыхание участилось, словно он тонул, а взгляд уткнулся в одну запись:

«Первый год эпохи Юнпин[8]: Сян Юйянь, колокол Лохунь».

- Первый год эпохи Юнпин, триста... триста двадцать два года назад, - произнес ошеломленный Чэнь Син. - Триста лет назад? Триста лет!

Примечания:

[1] 筋疲力尽 (палл. цзиньпи лицзинь), дословно: мышцы утомились и силы иссякли.

[2] То же самое, что и увеличение количества добродетелей или улучшение кармы.

[3] Благословенное место - место концентрации духовной энергии, как нельзя лучше подходящее для медитации и совершенствования. Именно в таких местах селились даосы-отшельники, стремившиеся к бессмертию.

[4] Напомним, чжуаньшу - самый архаичный из стилей древнекитайского письма. Он появился в VIII-III веках до н.э. и при императоре Цинь Шихуанди стал официальным стилем письма, принятым в империи Цинь. Недоумение Чэнь Сина вполне объяснимо: когда примерно год назад Сян Шу нашел в Главном управлении Департамента экзорцизма зеркального мира записки Чжан Лю, написанные чжуаньшу, он, не читая, передал их Чэнь Сину. Поскольку мало кто из представителей северных кочевых племен был знаком с этим стилем письма, юноша тогда сделал вывод, что Сян Шу не владеет чжуаньшу (см. гл. 19).

[5] Гао-цзу - посмертное имя императора Лю Бана (256/247-195 гг. до н.э.), основателя империи Хань.

[6] Эпоха Цзяньюань, первая эпоха в правлении императора Хань У-ди, длилась с 140 по 135 г. до н.э.

[7] Лю Чэ (156-87 гг. до н.э.), посмертное имя У-ди - седьмой император империи Хань, правил с 140 по 87 г. до н.э.

[8] 58 г. н.э. Эпоха Юнпин длилась с 58 по 75 г. н.э.

Глава 58. Светящаяся бабочка

"Остаться здесь навсегда и никогда больше не покидать это место"

- Это не обязательно тот же самый человек, - произнес Чэнь Син, расхаживая по комнате. - Может же быть так, что это просто кто-то с таким же именем? Сян Шу...

Сян Шу был изрядно растерян и взволнован. Он неосознанно комкал шелковый свиток, лоб его покрылся мелкими бисеринками пота. Если его мать и в самом деле была из того времени, 300 лет назад, то кем же был он сам?! Оба невольно посмотрели друг на друга, и Чэнь Син заметил, что Сян Шу встревожен. Чэнь Син сказал о том, что это, возможно, просто полный тезка, но оба понимали, это лишь чтобы успокоить Сян Шу и что она вполне может быть его матерью.

Дневник, который Чжан Лю оставил в зеркале Инь Ян. Дом, где был найден бамбуковый свиток с записями о Будун Жушань. Судьба жемчужины Динхай. Все эти тайны, на первый взгляд не связанные между собой, в этот момент оказались соединены через девушку из времен династии Хань, экзорциста по имени Сян Юйянь,

И очень похоже на то, что она была матерью Сян Шу!

- Вы здесь? - раздался снаружи голос Фэн Цяньцзюня.

От неожиданности Сян Шу и Чэнь Син испуганно вскрикнули. Фэн Цяньцзюнь тоже заорал за дверью. Все трое одновременно неистово вопили, и лишь Сяо Шань равнодушно смотрел на них.

Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань нашли своих потерявшихся спутников к исходу третьей ночной стражи, после полуночи. Сначала Чэнь Син ушел с тем молодым человеком, а потом Сян Шу тоже ушел, и оба так и не вернулись. Фэн Цяньцзюнь остался в комнате наедине с Сяо Шанем, и они растерянно смотрели друг на друга. Что бы ни спрашивал Фэн Цяньцзюнь, Сяо Шань не отвечал ему. Вся обстановка в этом поместье также была весьма пугающей. Все это напомнило Фэн Цяньцзюню историю о привидениях, услышанную им в детстве от одного старика - о том, как в жуткую бурю попутчики, укрывшиеся вместе от непогоды, один за другим начали исчезать без всякой на то причины. Сходство было поистине ужасающим.

- Не пугай так людей! - произнес Чэнь Син.

- Это вы вдвоем людей пугаете! - рассерженно буркнул Фэн Цяньцзюнь. - Убежали, третья стража уже почти прошла, а вы все не возвращаетесь!

Сяо Шань, войдя в павильон, с любопытством огляделся. У Чэнь Сина перехватило дыхание. Сян Шу выглядел так, как будто оказался в донельзя неудобном положении.

- Что вы здесь нашли? - поинтересовался Фэн Цяньцзюнь. - Можно посмотреть?

Чэнь Син объяснил ему, что произошло. Когда рассказ дошел до личности Сян Юйянь, то он смутился, ему было неудобно говорить о том, что касается жизни Сян Шу. Он хотел плавно обойти этот момент, но Сян Шу сам сказал:

- Это моя мать.

Фэн Цяньцзюнь тоже осознал всю невероятность этой ситуации.

- Твоя матушка прожила более трех сотен лет? - с трепетом спросил он. - Ого, это... это воистину поразительно. Экзорцисты, эм, неужели все экзорцисты живут так долго?

Ходили легенды, что среди святых бессмертных встречаются те, кто прожил и две, и три сотни лет, и даже те, чей возраст равен возрасту небес и земли. Но это были всего лишь легенды, никто вживую таких людей не видел и рассматривать их в качестве доказательств едва ли имело смысл.

Сян Шу постарался вспомнить свою мать.

- Она не была похожа на человека, который прожил триста лет.

У того, кто живет так долго, определенно будут противоречия между поведением и внешностью. Например, восьмидесятилетний, даже если он будет обладать лицом двадцатилетнего, все равно своими словами и действиями покажет, что ему далеко не двадцать.

- А что такое этот колокол Лохунь? - озадаченно поинтересовался Фэн Цяньцзюнь.

- Магический артефакт, - ответил Чэнь Син, припоминая подробности. - Он способен вытягивать две души хунь из яо, людей и животных.

- А разве после этого не умирают?

- У каждого человека с рождения имеется три души хунь, - пустился в объяснения Чэнь Син, взмахнув рукой, - небесная, земная и человеческая. Если человек утратит небесную хунь, то он умрет. Земная хунь в основном отвечает за сознание и то, как мы связаны с внешним миром. А третья хунь, человеческая, властвует над воспоминаниями. Даже если человек утратит земную и человеческую души, пока небесная хунь остается в нем, он не умирает сразу же. Я мог бы объяснить это поподробнее, если бы у нас было больше времени... Сяо Шань! Не трогай тут ничего!

Сяо Шань был невысок ростом. Возможно, заскучав, он захотел посмотреть, что хранится на самой верхней полке книжного шкафа. А может, просто решил чуть-чуть пошуметь, напоминая, что он тоже все еще здесь. Он провел когтями по шкафу, и все полки рухнули на пол. Какое-то время в комнате было не продохнуть от пыли. Чэнь Син жестом подозвал к себе мальчишку. У Сяо Шаня на лице было написано, что он не желает идти. Отмахиваясь от Чэнь Сина, он показывал то на свои уши, то на дверь, которая появилась после того, как книжный шкаф обвалился.

Чэнь Син: "?"

Сяо Шань пинком распахнул дверь и поманил остальных за собой.

- В чем дело? - непонимающе произнес Чэнь Син.

За дверью обнаружилась тропинка, ведущая вглубь сада, разбитого в задней части резиденции. Казалось, что за этой дорожкой уже сто лет никто не присматривал, настолько она вся поросла сорной травой. Близилась четвертая ночная стража, вокруг царила мертвая тишина. Луна, выглянув из-за темных облаков, осветила неухоженные заросли из кустов и деревьев.

- Ты что-то слышал? - спросил Чэнь Син.

Сяо Шань не произнес ни звука, но Чэнь Син знал, что слух у мальчика всегда был острее, чем у Сян Шу и Фэн Цяньцзюня. Сяо Шань принялся когтями раздвигать бурьян, мешающий пройти.

- Я пойду первым, - вызвался Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син вопросительно взглянул на Сян Шу, как бы спрашивая, останется ли кочевник здесь или пойдет с ними.

Сян Шу, убрав на место шелковый свиток, поднялся. Фэн Цяньцзюнь сделал движение мечом, на лезвии которого еще сохранились следы негодования. Чэнь Син мельком глянул на клинок - было видно, что после нескольких недавних боев затаенная злоба на нем еще не совсем рассеялась.

Заросли, преграждавшие им путь, тут же иссохли и расступились в обе стороны, открывая скрытую прежде дорожку. Легкое дуновение ветра донесло до них едва различимый голос старой женщины:

- Остаться здесь... Останься здесь... Не уходи...

- Женщина... Это дух женщины?

Чэнь Син пришел в ужас, услышав этот голос. Он посмотрел на Фэн Цяньцзюня. Однако Сян Шу сжал его плечо и, обойдя Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня, прошел в глубь сада.

- Не уходи... Останься здесь... - в голосе старухи звучали боль и страдание. - Не уходи...

Налетел порыв ветра, облака снова заслонили луну. От тихого голоса волосы на затылке у Чэнь Сина и Фэн Цяньцзюня встали дыбом. Чэнь Син схватил Сян Шу за руку. Чэнь Син уже отбросил за облака на девятом небе свои уверения, что он не страшится призраков.

- Не лучше ли будет нам с вами все же.... сперва вернуться обратно? Мы же можем сюда и днем прийти? - произнес экзорцист.

- Чего ты боишься? - нахмурился Сян Шу. Крепко сжав руку, он переплел его пальцы со своими. - Ты же не боишься демонов засухи, так почему тебя пугают духи?

- По большей части это из-за того, - заныл Чэнь Син, - что сейчас темно и ничего не видно. Ааах, это так страшно...

- Сердечный свет! - произнес Сян Шу, сжимая его пальцы в своей большой теплой ладони. Это немного успокоило Чэнь Сина.

Все еще дрожа, экзорцист поднял руку с зажженным Сердечным светом и осветил окрестности. Бледное сияние озарило сад из декоративных камней и качели на дереве, рядом с этим садом. Качели слегка покачивались на ветру, тихо поскрипывая, и это лишь добавляло ужаса и без того пугающей атмосфере.

Каменный сад. В чанъаньском доме Тоба Яня мы уже видели нечто подобное, помните?

Стоило засиять Сердечному свету, и голос старухи, словно под его воздействием, сразу стал сильнее:

- Не уходи! Останься здесь!

У Фэн Цяньцзюня и Чэнь Сина душа от страха ушла в пятки (1). Сян Шу остановился, и Чэнь Син тут же поспешил укрыться за ним. А Сяо Шань просто продолжил идти в сторону каменного сада.

- Не уходи... - снова простонал голос.

Сяо Шань наклонил голову и указал когтями вниз, на землю перед камнями и под качелями. Голос исходил оттуда.

- Не бойся, - сказал Сян Шу Чэнь Сину, - я проверю.

Все четверо остановились перед камнями. Сяо Шань несколько раз копнул когтями землю, откуда не умолкая, слышался голос:

- Останься... Ты должна остаться...

Фэн Цяньцзюнь не мог больше это выносить:

- Я думаю, нам надо подождать, пока не рассветет, и тогда уже продолжить копать. Младший брат, сейчас же прекрати!

- Что мы будем делать, - добавил Чэнь Син, - если выкопаем сейчас, посреди ночи, покойника?

В голове Чэнь Сина уже нарисовалась картина, что, возможно, здесь под землей лежит заживо похороненная старая женщина, чей обиженный дух не находит себе покоя. Он не осмеливался взглянуть в ту сторону еще раз, но Сян Шу присоединился к Сяо Шаню. Они углубились в землю меньше, чем на чи, когда - динннг! - со звоном когти ударились обо что-то металлическое.

У Фэн Цяньцзюня и Чэнь Сина душа еще раз ушла в пятки.

- Я пойду первым! - выпалил Фэн Цяньцзюнь

- Это не гроб! - потеряв терпение, рявкнул Сян Шу.

И Сяо Шань вытащил из земли небольшую квадратную бронзовую шкатулку.

Чэнь Син: "????"

Увидев, что это не труп, Фэн Цяньцзюнь облегченно вздохнул. Чэнь Син тоже перестал наконец трястись от страха. А затем они услышали голос старой женщины еще раз. Он исходил прямо из коробки:

- Стой... останься...

- Что это? - Чэнь Син почувствовал себя намного лучше и взял в руки бронзовую вещицу. Она оказалась заперта на бронзовый же замок. Сяо Шань поставил шкатулку на камень и когтем сломал запор.

Чэнь Син жестом велел всем отступить немного дальше, а сам шагнул вперед, чтобы открыть коробку.

- Почему ты вдруг перестал бояться? - Сян Шу с недоверием смотрел на Чэнь Сина.

- Это же не злой дух... Значит, все в порядке.

Фэн Цяньццзюнь, скрестив руки на груди, поинтересовался:

- А что если злой дух живет там, внутри?

- Тогда... Если я вижу что-то осязаемое, то уже не боюсь. Я открою и посмотрю, а вы будьте осторожны.

- Позволь мне, - вмешался Фэн Цяньцзюнь.

Лезвием меча он осторожно поддел краешек крышки шкатулки, на тот случай, если там скрыта ловушка. Как только крышка приподнялась, внутри что-то щелкнуло и с хлопком - паа! - коробка открылась. Внутри что-то слабо мерцало.

В шкатулке лежал увядший цветок, на лепестках которого, тихо помахивая крылышками, сидела бабочка, от которой исходило тусклое голубоватое свечение.

- Останься... - послышался слабый голос, идущий от бабочки.

Чэнь Син: "???"

При виде этой сцены брови у всех насупились.

- Что это? - спросил Сян Шу.

- Не знаю, - ответил Чэнь Син. - Давайте вернемся и изучим это. Сяо Шань, веди себя спокойно!

Сяо Шань снял когти и шагнул вперед, намереваясь изловить эту бабочку. Сян Шу тут же схватил его за руку. Легко трепеща крылышками, бабочка выпорхнула из шкатулки. Она медленно поднималась над землей, а мерцающий порошок с ее крыльев тихо сыпался на людей.

Фрагмент арта Цянь Эрбай, художника маньхуа 定海浮生录

- Она хочет улететь! - воскликнул Фэн Цяньцзюнь.

Сян Шу протянул руку, он хотел схватить ее двумя пальцами и не позволить улететь, но в этот момент бабочка исчезла, рассыпавшись в воздухе мерцающим порошком. Погруженный в темноту сад тут же осветился. Каждое умершее дерево, каждая травинка теперь выглядели наполненными жизнью. Послышались звуки журчащей воды, и перед глазами зрителей, неожиданно вернувшихся в особняк Сян на триста лет назад, предстала картина из прошлого.

Сян Юйянь, одетая в комплект боевой одежды, покачивалась на качелях, овеваемая нежным ветерком.

В сад вошел мужчина. Сян Юйянь подняла голову и взглянула на него. Оба отвели взгляды друг от друга.

- Старая госпожа уже изрядно пожила на свете, ее характер весьма упрям, - мягко произнесла Сян Юйянь. - Лю-гэ, не принимай близко к сердцу то, что она сказала.

Полное имя человека, которого назвали Лю-гэ, было Чжан Лю. Сейчас он стоял несколько поодаль, сделав лишь несколько шагов по саду. У него были весьма привлекательные черты лица, белоснежная кожа и изящная бородка из нескольких тонких прядей. Пожалуй, его можно было бы описать словами "исключительный красавец". Если бы он не стоял в такой решительной позе, одетый к тому же в халат ученого, то легко можно было бы ошибиться и принять его за женщину.

- Разумеется, мне было бы все равно, если бы не ты... - ответил Чжан Лю. - Я все же надеялся, что семья Сян окажется благоразумнее. Но теперь куда ни кинь - всюду клин, и так и так плохо. Оставим это, я найду другой способ, вот и все.

- Лю-гэ! - Сян Юйянь встала с качелей. Она хотела что-то сказать, но промолчала (2). Когда Чжан Лю повернулся к ней и выжидающе посмотрел, она с тревогой произнесла:

- Ты действительно хочешь... хочешь... сделать это именно так?

Чжан Лю мягко улыбнулся, но ничего не ответил.

- Это безумие, это самое настоящее безумие, - Сян Юйянь говорила будто сама с собой. - Ты понимаешь или не понимаешь, в конце концов, какими могут быть последствия?

- Вся духовная ци, небесная и земная, сойдет на нет, - спокойно ответил Чжан Лю. - После этого в мире больше не будет яо, не останется демонов, экзорцисты тоже утратят свои умения. Все снова будут жить как самые обычные люди, как смертные.

Сян Юйянь потеряла дар речи, а Чжан Лю продолжил:

- Если все бессмертные, обретшие мощную силу, продолжат развивать ее, то кто сможет их удержать под контролем? Божественный демон вернется к жизни через тысячу лет. Экзорцисты остаются ради этого единственного небесного бедствия. А если они встанут на путь зла, что тогда делать? Я думаю, что в таком случае нам не придется выжидать воскресения демона через тысячу лет. За это время экзорцисты своими собственными руками уже все разрушат.

- Лю-гэ, вечно ты такой - нахмурилась Сян Юйянь. - Почему ты постоянно думаешь о людях только худшее?

- Департамент экзорцизма в Чанъане уже столкнулся с проблемой разделения, - ответил Чжан Лю. - Неужели ты все еще думаешь, что такое невозможно? Экзорцисты все еще разделяют себя на ху и хань, но в их трудах по поимке и изгнанию демонов не имеет значения, с севера ты или с юга. У смертных есть законы и правительство, которые удерживают их от беспредела. А если Департамент экзорцизма расколется, кто сможет обуздать экзорцистов?

- Не говоря даже ни о чем другом, - искренне постаралась убедить его Сян Юйянь, - если ты просто уничтожишь всю ману на небесах и на земле, то станешь врагом любого экзорциста во всем мире.

- И что? К тому времени меня тут уже не будет. Юйянь, ты лучше всех должна понимать, насколько это важно.

- Лю-гэ, - расстроенно ответила Сян Юйянь, - ты действительно думаешь, что полагаясь только на жемчужину Динхай и меч Будун Жушань, сможешь избавиться от божественного демона?

- Большинство путей в этом мире тернисты. Надо просто изо всех сил стараться сделать все возможное, вот и все. Разве узнав о трудностях, ты отступишь?

Неожиданно оба они прекратили беседу, заметив, что у входа в сад стоит пожилая женщина, полыхающая гневом.

- Даму, - прошептала Сян Юйянь.

Чжан Лю слегка поклонился, затем развернулся и ушел.

"Даму" - именно так в Куайцзи обращались к старшей женщине, к бабушке. И старшая из рода Сян в этот момент шествовала по направлению к Сян Юйянь, холодно цедя при этом:

- Пусть Чжан Лю завтра же уедет. Впредь я запрещаю ему находиться в доме семьи Сян!

Сян Юйянь хотела возразить, но лишь тихо вздохнула.

- Ты недовольна моим решением? - ледяным голосом продолжила старуха. - Если верить тому, что услышала от этого Чжан Лю, ты больше не вернешься!

Сян Юйянь на мгновение задумалась, а потом внезапно произнесла:

- Даму, истреблять яо, убивать демонов - это и есть наше предназначение. Следуя за Лю-гэ и помогая ему уничтожить божественного демона, этот ребенок (3) всего лишь следует своему призванию, не так ли?

- Ты думаешь, что это будет похоже на долгую поездку в Чанъань или Лоян? - тем же леденящим тоном отрезала женщина. - Ты собираешься в путешествие на три тысячи лет назад!

Эти слова молнией вонзились в сознание Чэнь Сина. Однако бабушка и внучка продолжали свой разговор, не давая времени осознать весь смысл сказанного, и он мог лишь впитывать в себя этот огромный массив сведений.

Сжимая в руке посох, старуха разгневанно вещала:

- Разумеется, план Чжан Лю не увенчается успехом! Когда божественный демон окажется в этом мире, то неизбежно явят себя и Сердечный свет, и Будун Жушань, связанный с ним и предназначенный ему судьбой. А сейчас - у вас даже Сердечного света нет, но вы, не продумав ничего, намереваетесь отправиться на три тысячи лет назад и убить демона. Каким образом это может успешно завершиться?!

- Но Лю-гэ также говорил, - возразила ей Сян Юйянь, - что нужно просто вернуться на поле, где проходило сражение. Чи Ю как раз будет ослаблен, утратив часть своих сил в битве с Желтым императором. С силой жемчужины Динхай мы вполне сможем преуспеть, и тогда Божественная империя избавится от тысячелетнего проклятия, скрывающегося в ее землях.

- Остановись, - сказала старуха. - Ты должна остаться здесь. Ради меня, Юйянь, не уходи!

Сян Юйянь отвернулась, не вынося пристального взгляда старой женщины.

- Даму, - медленно произнесла девушка. - Я помню, что наибольшая потеря в Вашей жизни - это разлука с дафу (4)... Вы говорили, что когда-нибудь наступит день, и...

- Прекрати болтать! - резко оборвала ее старуха. - Я не позволяю тебе пойти с Чжан Лю!

Взволнованная до чрезвычайности, она зашлась в продолжительном кашле. Сян Юйянь поспешила взять на себя заботу о старшей и помогла ей удалиться.

Неожиданно сменилось время года. Весенние цветы, наполнявшие сад, увяли и облетели, а их лепестки будто обратились в нескончаемый снег, кружащийся теперь в воздухе. Среди многочисленных призрачных теней появилась Сян Юйянь, облаченная в белые одежды (5). За спиной у нее был ножны. В облике девушки, вошедшей в сад среди этой суровой зимы, с еще большей силой проявилась ее несравненная красота. В бровях, в глазах, во всех чертах ее лица было неуловимо заметно сходство с внешностью Сян Шу.

К рукаву ее одежды был приколот кусочек черной траурной ленты.

- Все готово? - послышался голос Чжан Лю.

Чжан Лю с головы до ног был одет по обычаю северных инородцев. Высокий, статный, он решительно вошел в сад.

- Лю-гэ, вот меч Будун Жушань, который ты просил.

Сян Юйянь сняла со спины ножны, положила их на каменный стол и раскрыла. Внутри лежал тот самый тяжелый меч, который Сян Шу принял в Департаменте экзорцизма.

- Разве ты не хочешь взглянуть на него? Это божественное оружие, обладающее чудесными способностями, им пользовался мой дафу, когда был жив.

- Мы временно сохраним его в зеркале Инь-ян, - ответил Чжоу Лю, устанавливая одностороннее зеркало и размещая в него меч.

- Сколько вещей ты привез из Чанъаня? - Сян Юйянь выглядела опечаленной, но не убитой горем. Было заметно, что она уже оправилась от скорби после того, как ее бабушка покинула этот мир. В ее облике в некоторой степени уже чувствовалась жажда жизни.

- Я привез все лучшие предметы, небесного качества, - ответил Чжан Лю. - Это весьма удобно, что при моем служебном положении у меня имеются определенные навыки, и я могу ими воспользоваться в своих целях.

Сян Юйянь беспомощно улыбнулась, и с этой улыбкой в сад будто снова вошла весна.

Чжан Лю снова поднял руку - и в ладони его возникла пылающая лучезарным светом драгоценная жемчужина!

Промо-арт к дунхуа

В этот момент Чэнь Син почувствовал, как кровь застывает в его жилах!

Жемчужина ярко сияла, и рассмотреть в подробностях ее внешний вид не представлялось возможным.

- Это жемчужина Динхай? - Сян Юйянь, очевидно, тоже видела ее в первый раз. Когда девушка протянула руку, чтобы коснуться, сияние жемчужины заметно усилилось.

- Именно! - ответил Чжан Лю. - Это "ядро" - наша часть Божественной земли, в которой мы находимся. Вот это золотое кольцо я называю "Кольцом приливов". Время подобно океану, а годы движутся подобно приливам. Теперь нам надо найти благословенное место, чтобы поглотить духовную ци небес и земли. После этого надо будет выбрать другое место и установить там поле, заставляющее светящиеся кольца внутри жемчужины, которые соответствуют небесной и земным жилам, двигаться в обратном направлении. Когда это будет сделано, время потечет вспять и у нас будет возможность изменить причины и следствия, переписать заново ход событий.

Сян Юйянь как завороженная смотрела на жемчужину Динхай, пока Чжан Лю не убрал драгоценность и не подал знак, что пора уходить.

- У меня осталось одно несбывшееся желание моего сердца, - прошептала Сян Юйянь. - Дай мне еще чуть-чуть времени.

Чжан Лю взмахнул рукой - "пожалуйста!", - и Сян Юйянь достала небольшой бронзовый колокольчик. Держа его в руке, она протянула мужчине шкатулку. Когда Чжан Лю открыл коробку, то увидел внутри одинокий цветок.

Чжан Лю нахмурился:

- Юйянь, ты...

- Пусть эта бабочка останется здесь, на земле моих предков, - Сян Юйянь подняла голову, наблюдая как белые хлопья слетают с небес на землю. - Я хочу, чтобы мои воспоминания, как этот падающий снег, могли остаться здесь навсегда и никогда больше не покидать это место.

Вскоре колокол Лохунь в руке Сян Юйянь задрожал и издал тихий звон.

Глаза Сян Шу резко распахнулись.

Тело девушки слабо засветилось, из этого света вылетела сияющая бабочка. Трепеща крылышками, она устремилась к колокольчику, но Сян Юйянь легким движением отвела его в сторону, грациозно вынуждая бабочку приземлиться на цветок в шкатулке.

Чжан Лю закрыл крышку. В глазах Сян Юйянь было заметно чувство потери.

- Божественная земля три тысячи лет назад все еще остается Божественной землей, - проговорил Чжан Лю. - Ее жители - такие же люди, как ты и я.

- Знаю, - мягко ответила Сян Юйянь, - но после всего этого мы никогда не сможем вернуться назад. Я всего лишь хочу, чтобы воспоминания семьи Сян были укрыты в этой земле, чтобы часть моей души все еще спала здесь спустя три тысячи лет.

Затем она закопала шкатулку в землю, после чего поднялась и ушла вместе с Чжан Лю.

Белый свет с гулом сжался, оставив четырех людей стоять посреди сада. Чэнь Син машинально поднял голову и посмотрел на Сян Шу.

Когда запел петух, небо над ними уже начинало светлеть. Тени, скалившие в каменном саду свои клыки и выпускавшие когти, медленно истаивали. Чэнь Сину показалось, как будто черная повязка, укрывавшая прежде его глаза, в конце концов оказалась развязана и брошена на землю. Они с Сян Шу все еще держались за руки. Сян Шу неосознанно сжал пальцы юноши покрепче и тихо вздохнул. Казалось, будто он только что был погружен в долгий-долгий сон об эфемерной жизни триста лет назад.

Примечания:

(1) 魂飞魄散 hún fēi pò sàn дословно - "душа хунь улетела, а душа по рассеялась".

(2) 欲言又止 yù yán yòu zhǐ дословно так и есть - "хотеть что-то сказать, но промолчать". Первая половина чэнъюя звучит похоже на имя героини, "юй янь", только в других тонах. Такая игра слов считается красивой.

(3) 孩儿 hái'ér, háir - ребёнок; дитя; я (сын, дочь в обращении к родителям). Сян Юйянь вежливо говорит о себе самой.

(4) 大父 dàfù дед; дедушка.

(5) Халаты из некрашеного сурового полотна носили простолюдины и книжники, не добившиеся славы, также белую одежду носили в знак траура. Белый цвет символизировал в те времена луну, смерть, пустоту, а также означал низкое происхождение.

Сжимая в руке посох, старуха разгневанно вещала

Даму, возможно, держит в руках не просто палку для прогулок (拐杖 guǎizhàng gen. посох; трость; костыль), а неровный (拐) траурный посох (杖), который показывает читателю, что с момента смерти ее мужа прошло не больше трех лет.Чжаньцуй 斬衰 (чжань - «рубить, срубать»; цуй - «траурная одежда») - самый строгий траур, его соблюдали три года в отношении наиболее близких людей: дети держали такой траур по отцу, жена - по мужу, отец семьи - по старшему сыну главной жены.Мне пока удалось найти лишь те отрывки из "Ли Цзи", которые рассказывают о том, как должны скорбеть дети по своим ушедшим родителям. В числе прочего, для выражения скорби они используют посох."9 Может быть, спросят: «Какой [использовать] посох?» Ответ: «Бамбуковый, тунговый - [всё] одинаково. Поэтому для отца [пользуются] посохом цзюйчжан, цзюйчжан - бамбуковый [посох]; для матери [пользуются] посохом сюэчжан, сюэчжан - тунговый [посох]». 10 Может быть, спросят: «Почему используют посох?» Ответ: «Почтительный сын похоронил родителя, оплакивал [его] бесчисленное множество [раз], нес усердно трехлетний [траур], тело разболелось, организм ослабел - [вот и] использует посох, [чтобы] превозмочь болезнь."

(пер. с кит. И.Б. Кейдун)

Пока еще не нашла пруф, что жена тоже использовала посох во время своего траурного периода по мужу, но "археологические раскопки" ведутся. И вообще весь этот похоронный этикет весьма любопытная вещь.

Глава 59. Потерянные души

Наконец-то им удалось установить причину поветрия

Рассвет, комната для гостей

- Как и предполагал Лу Ин, - сказал Чэнь Син, - Чжан Лю, заполучив жемчужину Динхай, использовал ее, чтобы поглотить всю духовную энергию небес и земли, после чего вместе с Сян... Сян Юйянь отправился убивать божественного демона.

- Три тысячи лет, - Фэн Цяньцзюнь был поражен, когда услышал это. - Сей артефакт позволяет перенестись на три тысячи лет назад?

Царь драконов Чжуинь[1] повелевал причинами и следствиями, временем и пространством. Согласно легендам, под действием его силы происходил великий круговорот мироздания. Кольца приливов соответствовали циклам обращения небесной и земных жил, и пока этот великий круговорот совершался, время на земле текло, а четыре сезона поочередно сменяли друг друга.

Таким образом, план Чжан Лю заключался в том, чтобы повернуть время вспять, вместе с Сян Юйянь вернуться к моменту окончания битвы при Баньцюань[2] и, повторно использовав Будун Жушань, окончательно уничтожить тело божественного демона.

- Теперь все последующие события выглядят более или менее понятными, - сказал Чэнь Син. - Старшая[3] Сян Юйянь невесть по какой причине переместилась на триста лет вперед и в итоге осталась жить за Великой стеной... Я же верно говорю, да?

Сян Шу продолжал молчать. Из-за этого обрывка воспоминаний, оставленного здесь колокольчиком Лохунь, он никак не мог прийти в себя. Его матушка - человек из прошлого, живший триста лет назад!

Чэнь Син дотронулся до тыльной стороны ладони Сян Шу и сжал ее. Решив, что ему нужно время со всем свыкнуться, юноша отказался от дальнейшего обсуждения этой темы. Хотя тайна, связанная с Сян Юйянь, постепенно все более и более прояснялась, тут же возникали другие вопросы. Сян Юйянь появилась за Стеной одна. В таком случае, куда делся Чжан Лю? Где жемчужина Динхай? И в силу каких непредвиденных обстоятельств Сян Юйянь, которая изначально собиралась отправиться с Чжан Лю на три тысячи лет назад, вместо этого перенеслась на триста лет вперед и очутилась в Чилэчуане?

На какое-то время они полностью забыли об охотившихся на них князьях-демонах засухи. В комнате повисло молчание. Чэнь Син смешал лекарственные ингредиенты для Сян Шу и после того, как отвар был готов, вручил ему чашку со словами:

- Для начала выпей это. Хотя нам почти удалось разгадать одну из важнейших загадок, мы до сих пор не избавились от опасности.

Сян Шу неохотно кивнул. Они провели целые сутки, убегая и прячась, и очень устали. Фэн Цяньцзюнь заснул прямо на полу, не раздеваясь. Сян Шу грудью улегся на стол и так лежал какое-то время. Чэнь Син же протянул руку и попытался обнять Сяо Шаня. Сперва мальчик немного сопротивлялся, словно его злость еще не прошла, однако вскоре все-таки успокоился, придвинулся к Чэнь Сину и улегся рядом с ним. Юноша погладил его по голове. До этого они были заняты массой других дел, и лишь сейчас у него наконец появилась возможность как следует поговорить с Сяо Шанем. Вот только о чем? Смысла в разговоре уже не было.

- На корабле, - неожиданно произнес Сяо Шань. - На корабле приплыл.

- Что? - удивился Чэнь Син.

- На корабле, - без особой охоты повторил Сяо Шань. - Из Дунъина в Цзяннань.

Эти слова настолько поразили Чэнь Сина, что он тут же сел прямо. Юноша понял, Сяо Шань ответил на давеча заданный ему вопрос: «Как ты добрался сюда?», и, не скрывая своего изумления, сказал:

- Ты научился говорить по-ханьски?

- Э, что? - с явным неудовольствием отреагировал Сяо Шань.

Хотя срок их общения в Каракоруме вышел непродолжительным, Чэнь Син все же сумел обучить мальчика изрядному количеству слов. Правда, тогда он мало что мог сказать. После того как Чэнь Сина похитили, Сян Шу вернулся в Каракорум, собрал вещи, передал Сяо Шаня на попечение старейшине хунну и, даже толком не попрощавшись, во весь опор помчался спасать юношу.

В течение нескольких дней в Каракоруме, пока Сяо Шань спал, хунну лечили его раны целебными травами. Очнувшись, мальчик сразу же, не сказав и двух слов, бросился вслед за Сян Шу в попытке его догнать.

В начале своего путешествия Сяо Шань мог сказать только «Чэнь Син, Чэнь Син», но со временем, чем больше людей он встречал, тем лучше становилась его речь. Кроме того, он помнил все, чему его учил Чэнь Син. Дети очень быстро учатся говорить, поэтому когда он прибыл в Дунъин, он уже вполне мог объясниться с людьми. Узнав, что Сян Шу и Чэнь Син отправились на корабле в Цзяннань, Сяо Шань нашел другой корабль, пробрался на борт и спрятался там.

Хозяин джонки оказался ханьцем. Он довольно скоро обнаружил Сяо Шаня, но увидев перед собой симпатичного ребенка с умными глазами, естественно, не стал выбрасывать его в море на корм рыбам. К тому же на Сяо Шане было немало ценных украшений хунну, отчего люди на корабле решили, что он отнюдь не последний человек в своем клане. Ему просто предложили помогать с отвязыванием швартового каната, и кроме того, хозяин корабля частенько разговаривал с ним, дабы разогнать скуку.

Тот самый «симпатичный ребенок с умными глазами», версия дунхуа

Итак, чем больше Сяо Шань говорил, тем больше слов он усваивал, а его произношение постепенно приобретало милозвучные оттенки, свойственные ускому диалекту[4]. Он мог спросить дорогу, мог купить еду, знал, как остановиться на постоялом дворе и даже как получить деньги в закладной лавке. В разлуке день годом кажется, и за те без малого полгода, что они с Чэнь Сином не виделись, мальчик заметно подрос, поскольку хорошо питался во время плавания. Прибыв в Куайцзи, Сяо Шань начал разыскивать Чэнь Сина и Сян Шу.

Пока мальчик рассказывал, Чэнь Син только и делал, что вздыхал да ахал.

- Ты оказывается... оказывается... - приговаривал он.

- Я зол на тебя, - сердито выпалил Сяо Шань. - Я больше тебе не нужен.

- Тсс, - немедленно отреагировал Чэнь Син, призывая Сяо Шаня говорить шепотом, поскольку боялся, что тот разбудит спящих крепким сном Сян Шу и Фэн Цяньцзюня. Затем он обнял мальчика, потрепал его по голове, после чего пригладил волосы и, наконец отпустив, с улыбкой посмотрел на него.

- Ты вовсе не стал мне не нужен, - прошептал Чэнь Син. - Меня же похитили, ведь так? Знаешь, я действительно не переставал думать о том, чтобы выкроить время и послать письмо за Стену, а потом забрать тебя.

Сяо Шань был недоволен, так как Чэнь Син просто взял и ушел, бросив его одного в Каракоруме, и юноша прекрасно это понимал. Однако что он мог сейчас сделать? Только притвориться, будто все хорошо, и более не касаться этой темы.

Чэнь Син смеялся, пока у не защипало в носу. Сяо Шань же, напротив, был настолько зол, что чуть ли не плакал. Он повалился наземь, раскинул ноги и руки, на которых все еще были надеты когти, и принялся, громко вопя, кататься по полу.

- Тсс, - Чэнь Син тут же снова попросил Сяо Шаня не шуметь, а затем добавил: - Теперь, когда ты пришел, все действительно хорошо.

Лишь после этих слов Сяо Шань повернул голову и посмотрел на Чэнь Сина. Юноша глянул на Сян Шу и как можно тише прошептал:

- Осталось два с лишним года... Сяо Шань, дело не в том, что я не хочу о тебе заботиться.

Сяо Шань вопросительно уставился на юношу. Чэнь Син же после непродолжительной внутренней борьбы все-таки отказался от своего первоначального намерения рассказать ему правду. Раз уж Сян Шу не знает, то какой смысл посвящать сейчас в это Сяо Шаня?

- Что за оставшиеся два с лишним года? - Сян Шу вдруг поднял голову и, нахмурившись, спросил. Очевидно, он все это время не спал.

Чэнь Син чуть было не сказал: «Неважно», однако такой ответ только бы усилил подозрения, поэтому юноша тотчас придумал иное объяснение:

- Я сказал, что осталось два с лишним года, по прошествии которых я бы вернулся в Чилэчуань и забрал его.

Сян Шу ничего на это не ответил. Он просто лег обратно и устало вздохнул.

- Поспи, - сказал Чэнь Син, - а когда ты проснешься, мы снова поговорим. Сяо Шань, ты, наверное, очень устал.

Юноша погладил лоб Сяо Шаня, и тот наконец успокоился. Он один раз нехотя пнул Чэнь Сина, а после зарылся в его объятия.

- Эй, - отозвался Чэнь Син, - а ты, оказывается, здорово подрос.

Дети в этом возрасте действительно менялись каждый день и неудержимо тянулись вверх, как побеги бамбука в начале весны. Чэнь Син подумал, что однажды этот хуннский юноша, может быть, даже перерастет Сян Шу. А когда он станет выше него самого, то как это будет выглядеть, если он так и продолжит засыпать на нем? Поэтому, воспользовавшись подвернувшимся случаем, Чэнь Син переложил мальчика плашмя, вместо того чтобы позволить ему использовать собственное плечо, как подушку.

Сяо Шань не стал упорствовать, и на какое-то время в комнате воцарилась полнейшая тишина. За последние сутки все так вымотались, что моментально уснули.

Солнце стояло уже высоко, когда хозяин дома проснулся и послал за Чэнь Сином с приглашением присоединиться к трапезе. Юноша, сам еще с заспанными глазами, разбудил своих товарищей. Оказавшись в главном зале, он с удивлением обнаружил, что семья Фан была довольно многочисленной. Здесь присутствовали и жена, и наложница, и целая куча детей, но все они были вялыми, с потухшим взором и буквально через силу заставляли себя сосредоточиться на поедании жидкой каши.

Жидкая каша

Хозяин дома с трудом произнес несколько фраз, чтобы поприветствовать гостей, после чего спросил старого управляющего:

- Кто из них знаменитый целитель?

Чэнь Син впервые видел перед собой человека, больного поветрием, и его состояние действительно в корне отличалось от состояния Сян Шу.

Сян Шу пил лекарство, его организм понемногу восстанавливался после полученных в бою травм, и казалось, он над чем-то размышлял. Покончив с едой, Фэн Цяньцзюнь встал и отправился сделать кое-какие приготовления перед их отъездом в денежную лавку Сифэн.

- Это я, - засучив рукава, ответил Чэнь Син. - Позвольте мне осмотреть Вас.

Как юноша и обещал молодому человеку прошлой ночью, он принялся проверять пульс главы семьи Фан. После тщательного прощупывания он обнаружил, что картина заболевания полностью соответствовала описанию Се Даоюнь: ровный пульс и ничего необычного.

- С кем Вы виделись на момент начала болезни? Что ели? - спросил Чэнь Син. - Были ли у Вас какие-то странные ощущения?

Глава семьи Фан болел уже без малого год. Он попытался припомнить, но его воспоминания утратили былую ясность.

Сян Шу продолжал пить свое лекарство, попутно над чем-то размышляя. В какой-то момент он неторопливо опустил чашку с отваром и задал всего один вопрос:

- В тот день, когда ты заболел, ты слышал звон колокола?

Чэнь Син с изумлением посмотрел на Сян Шу. Звон? Колокольчик Лохунь? Многое относительно симптомов этого поветрия моментально прояснилось в его мозгу. Разве так называемая потеря души[5] - это не тот самый случай, когда человека лишают одной из душ хунь?

- Звон колокола? - переспросил глава семьи Фан. - Точно и не помню...

- В ту ночь, когда ты напился, - сказал Сян Шу, обращаясь к Чэнь Сину, - мне кажется, я слышал звон.

- В Цзянькане? - Чэнь Син убрал пальцы с места биения пульса на руке хозяина дома и совершенно серьезно спросил: - А почему я не слышал?

- Ты был пьян и в беспамятстве, - ответил Сян Шу. - Разумеется, ты не слышал.

В этот момент вернулся Фэн Цяньцзюнь.

- Удалось что-нибудь выяснить? - поинтересовался он. - Давайте доберемся до лавки Сифэн и уже там поговорим.

Чэнь Син успокоил семью Фан, сказав, что, возможно, он скоро сумеет добиться определенного результата, а до этого им следует продолжать, как и прежде, принимать лекарства и не покидать Куайцзи. Фэн Цяньцзюнь, опасаясь очередного появления врагов, раздобыл конную повозку и предложил трем своим спутникам проследовать на задний двор, где они и сели в нее.

- Я заплатил ребятне в городе, - сказал он, - чтобы они патрулировали улицы и отстреливали из рогаток ворон. Не знаю, покинули князья-демоны засухи город или скрываются где-то внутри него, но в течение какого-то времени у них не будет возможности снова начать нам досаждать.

Перед тем как сесть в повозку, Сян Шу не удержался и долгим взглядом посмотрел на двери усадьбы Фан. В его глазах читались уныние и тоска.

Повозка, покачиваясь, катилась вперед. Сяо Шань зевнул. По-видимому, он так до конца и не выспался, а потому свернулся калачиком на полу и снова заснул. Чэнь Син взглянул на Сян Шу. Он знал, что тот по-прежнему думал о событиях прошлой ночи. Но когда юноша уже собрался было открыть рот и произнести слова поддержки, Сян Шу вдруг спросил:

- Сердечный свет отыскал меня, потому что я тоже происхожу из семьи экзорцистов?

- Откуда же мне знать, защитник, - после непродолжительного колебания ответил Чэнь Син. - Однако, похоже, есть масса вещей, сокрытых от глаз, но неизбежных. Твоя... прабабушка[6] ведь сказала, что Сердечный свет и Будун Жушань неразрывно связаны. Может, именно поэтому мы и встретились?

- Когда я впервые увидел этот меч, он показался мне знакомым, - сказал Сян Шу. - Он словно звал меня.

- В таком случае, могу ли я быть уверен, что теперь ты и правда согласен стать моим защитником? - с радостной улыбкой на лице произнес Чэнь Син.

- А разве того, что я делаю все это время, недостаточно? - слегка нахмурившись, ответил Сян Шу.

- Спасибо, - поспешно произнес Чэнь Син. - О большем я и не прошу. Вот только надо еще найти жемчужину Динхай...

Они на время замолчали. Внезапно Чэнь Син осознал, что с того момента, как он по неосмотрительности угодил в руки Сыма Вэя в горах Иньшань, Сян Шу стал крайне осторожен и практически не спускал с него глаз.

- Кэера ходил на север, - сказал вдруг Сян Шу. - Как по-твоему, что он искал?

Этот неожиданный вопрос заставил мысли Чэнь Сина двигаться в новом направлении.

- Он искал твою матушку? - предположил юноша. - Чжан Лю пропал невесть куда, а твоя матушка перенеслась на триста лет вперед, и Кэера несколько раз ходил на север... не потому ли, что он не оставлял попыток найти твою матушку?

Выходит, Ши Хай со своими подручными тоже, скорее всего, разыскивает жемчужину Динхай. Известно ли им, что хотел сделать Чжан Лю? Может, тогда, в прошлом, он столкнулся со своими врагами и вступил с ними в схватку?

- Изначально зеркало Инь-Ян было у Чжан Лю, - сказал Сян Шу. - Однако, когда мы впервые его увидели, оно находилось...

- ...у Фэн Цяньи, - ответил Чэнь Син и внутренне содрогнулся. - Да, Ши Хай с подручными точно нашел Чжан Лю! И не дал его замыслу осуществиться!

Наконец повозка с четырьмя пассажирами прибыла к денежной лавке Сифэн. Сяо Шань по-прежнему спал мертвым сном. Тем временем Чэнь Син и остальные переоделись, после чего чинно расселись за столом и, попивая чай, принялись приводить в порядок свои мысли по поводу событий прошлой ночи.

- Сперва Чжан Лю покинул Куайцзи, унося с собой жемчужину Динхай, - сказал Чэнь Син. - Затем они[7], должно быть, столкнулись с Ши Хаем и потерпели поражение, иначе бы зеркало Инь-Ян не оказалось у него в руках.

- Ну, - ответил Фэн Цяньцзюнь, - цель этой шайки - возродить Чи Ю, поэтому все вполне могло быть так, как ты говоришь.

- Возможно, - произнес прежде задумчиво молчавший Сян Шу, - эта схватка и стала причиной того, что моя мать перенеслась на триста лет вперед.

Коли это было так, то все вообще вставало на свои места.

- Но где же тогда жемчужина Динхай? - спросил Чэнь Син.

- Не думаю, что она у Ши Хая, - уверенно заявил Фэн Цяньцзюнь. - Попади столь могущественный артефакт ему в руки, людей бы уже давно не стало.

- И не у моей матери, - добавил Сян Шу. - Она точно не приносила ее с собой, в этом я совершенно уверен.

Чэнь Син нахмурился и, немного помолчав, сказал:

- Может, Чжан Лю погиб, но перед смертью умудрился где-нибудь спрятать жемчужину, дабы она не попала в руки Ши Хая?

- Ты еще не забыл про те три карты? - спросил Сян Шу.

Чэнь Син достал три пергамента с картами. На первом из них была Кароша, и потому интереса он более не представлял.

- Ого! - воскликнул Фэн Цяньцзюнь. - Неужели это алтарь Семизвездия на горе Наньбин?

Алтарь Семизвездия. Современная мемориально-туристическая достопримечательность, расположенная на берегу озера Тайху

Сян Шу и Чэнь Син в изумлении уставились на него.

- Что ж ты раньше-то не сказал?! - в этот момент Чэнь Сину действительно хотелось забить Фэн Цяньцзюня до смерти.

- Так вы меня и не спрашивали! - крикнул тот в ответ.

- Тсс, - Сяо Шань, разбуженный громкими разговорами, перевернулся и сердито цыкнул на них.

- А ты сам-то не видел тогда в Департаменте экзорцизма[8]? - возмутился Сян Шу.

- В тот момент я и не думал об этом, - ответил Фэн Цяньцзюнь.

- Тсссс, - снова цыкнул на говоривших Сяо Шань.

Чэнь Син наконец пошел мальчику навстречу и стал говорить тише:

- Подождите. Давайте сначала разберемся, что значит каждая из трех карт. Кароша - это место, где была найдена жемчужина Динхай. Гора Наньбин... там, должно быть, произносили заклинание.

- Так и есть, - немного подумав, согласился Фэн Цяньцзюнь. - Говорят, гора Наньбин - это благословенное место, и именно там Кунмин в свое время сотворил заклинание, чтобы вызвать восточный ветер[9].

- Он тоже был экзорцистом? - Сян Шу знал о ханьцах не так уж и много, но о прославленном Чжугэ Ляне он, безусловно, знал.

- Возможно, - махнув рукой, ответил Чэнь Син, - сейчас это неважно. Ты назвал нам второе место, может, назовешь и третье? Взгляни еще раз. Оно в Цзяннани?

- Его я и правда не узнаю, - ответил Фэн Цяньцзюнь, посмотрев на карту.

- Тебе лучше не ждать еще год или полтора, чтобы опять заявить: "Я вдруг вспомнил", - не удержался от сарказма Сян Шу.

- После таких слов, - возопил Фэн Цяньцзюнь, - я, даже если и вспомню, то все равно не осмелюсь сказать.

На ум Чэнь Сину пришли слова Чжан Лю из воспоминаний Сян Юйянь: «...надо найти благословенное место, чтобы поглотить духовную энергию небес и земли». Итак, гора Наньбин вполне могла быть тем местом, где он использовал жемчужину Динхай для поглощения всей духовной энергии. Тогда третье место - это место, где находилось магическое поле, при помощи которого они собирались активировать жемчужину Динхай и перенестись на три тысячи лет назад.

Гору Наньбин, наверное, не было особой необходимости посещать, поскольку самым важным являлось последнее из трех мест. Но в то же время там могли остаться следы, которые также не мешало бы осмотреть. Впрочем, сейчас им не стоило все бросать и уезжать. Сперва надлежало разобраться с поветрием.

Уходя, Сян Юйянь забрала колокольчик Лохунь с собой. Из того, где находилось зеркало Инь-Ян, следовало, что и колокольчик тоже наверняка попал в руки Ши Хая. Это был весьма мощный артефакт, которым достаточно лишь потрясти, чтобы отнять душу хунь, тем не менее Чэнь Син ни капельки его не боялся. Если Сян Шу не ошибся, шайка Ши Хая однажды уже пыталась использовать на них с Сян Шу колокольчик Лохунь. В итоге Чэнь Син вообще никак не пострадал, а с Сян Шу произошло что-то странное - три его души хунь никуда не делись, но он утратил силу. Может, все дело в том, что их души защищает Сердечный свет?

Неожиданно прибыл посетитель - больной, которого привел служащий денежной лавки Сифэн. Им оказался давно интересовавший Чэнь Сина бродячий торговец - тот самый, кто по возвращении из Майчэна первым потерял душу. Взглянув на него, юноша сразу понял: мужчина очень устал, но сдаваться не собирался. До бедолаги дошли слухи, что в город приехал чудесный целитель, поэтому он решил предпринять еще одну попытку и, руководствуясь указаниями людей, прибыл в денежную лавку Сифэн.

Чэнь Син даже не стал проверять его пульс, а сразу спросил:

- В тот момент, когда ты заболел, ты слышал звон колокола?

- Звон колокола? - этот вопрос озадачил торговца так же, как и хозяина усадьбы Фан. Подумав немного, он ответил: - Вроде бы слышал, но я точно не помню.

- Где именно ты упал? - снова задал вопрос Чэнь Син.

Если не считать звона колокольчика, торговца уже столько раз расспрашивали об обстоятельствах его болезни, что он моментально все вспомнил и тут же рассказал. В тот день он возвращался из Майчэна в Куайцзи. При въезде в город на него внезапно напала сонливость, из-за чего он не удержался в седле и свалился с лошади. Даже после того как его доставили домой, лучше ему не стало, и в итоге он три дня подряд провел на кровати без сознания.

- Прямо как вон тот ребенок, - торговец посмотрел на спавшего на краю кушетки Сяо Шаня. - Кстати, скажи, как долго он болеет? Жаль, такой молодой...

Сяо Шань с трудом разлепил заспанные глаза и с недоумением посмотрел на торговца.

- Разве ты сюда пришел не за тем, чтобы показаться целителю? - возмутился Чэнь Син. - Тогда почему же ты вместо этого ставишь диагнозы другим? Кто тут целитель, ты или я? Ладно, возвращайся домой и отдыхай. Не покидай Куайцзи в течение ближайших нескольких дней.

Торговец ушел, а они втроем так и остались сидеть, молча уставившись друг на друга. Наконец-то им удалось установить причину поветрия. Точнее, это было никакое не поветрие. Кто-то использовал колокольчик Лохунь, чтобы отобрать у сотни тысяч жителей Цзяннани их земные хунь.

- Как только мы найдем колокольчик Лохунь и вернем души, - сказал Чэнь Син, - люди сразу же поправятся. Вот только где этот колокольчик искать?

У преследовавших их трех князей-демонов засухи никаких артефактов при себе не было. И тут Сян Шу кое-что вспомнил. В Чанъане зеркалом Инь-Ян управлял Фэн Цяньи, а барабаном Чжэн в Чилэчуане ведал Чжоу Чжэнь, тогда как князья-демоны засухи в основном выполняли роль помощников. Если его наблюдения верны, то кроме трех князей-демонов засухи непременно должен быть еще один человек.

- Надо найти этого человека, - сказал Сян Шу. - Найдем колокольчик Лохунь, и силы вернутся ко мне.

Сян Шу пришлось слишком долго терпеть собственное бессилие, и в своих мыслях он уже успел отлупить Ши Хая бесчисленное количество раз. Как только его силы восстановятся, князьям-демонам засухи точно не жить.

- Ты это... успокойся немного, - попытался поддержать его Чэнь Син.

- Этот человек может скрываться в Цзяннани, оставаясь в то же время у всех на виду, как делал мой старший брат, - обхватив себя руками, сказал Фэн Цяньцзюнь. - В таком случае его действительно будет сложно вычислить... особенно в ситуации, когда на нас самих идет смертельная охота. Если у него есть хоть капля ума, он сейчас не станет показываться.

- Когда используется колокольчик Лохунь, это не происходит совершенно бесследно, мы видели это в воспоминаниях моей матери, - возразил Сян Шу. - Помните бабочку, в которую превратилась душа? Если устроим засаду и дождемся, когда тот человек использует колокольчик, то, проследив за бабочкой...

- Цветок, - внезапно вмешался в разговор Сяо Шань, - у меня есть.

Вся троица разом умолкла и посмотрела на мальчика.

Сяо Шань уловил лишь часть из их разговора, однако в общих чертах понял, что любая вещь, имеющая отношение к светящейся бабочке, крайне важна. Поэтому он достал из-за пазухи несколько лепестков, опавших с засушенного цветка, и протянул их Чэнь Сину, чем немало его удивил.

- Прошлой ночью я все хотел спросить, - поинтересовался Сян Шу, - почему светящаяся бабочка, в которую превращаются воспоминания, вообще садится на такого рода цветок?

- Он называется цветком блуждающей души, - ответил Чэнь Син, - и вам лучше держаться от него подальше. Такие цветы растут только вблизи земных жил, под влиянием которых их пыльца приобретает одно удивительное свойство. После смерти людей их души призываются на Небеса, где попадают в мировой круговорот перерождений. Понимаете меня? Эта притягивающая и поглощающая сила, присущая небесной и земным жилам, именуется также силой, отнимающей душу[10]. Она напоминает стремительный водный поток, что увлекает за собой прибрежные камни, поэтому...

- Ближе к делу, - резко перебил юношу Сян Шу.

- К чему такая грубость? - с улыбкой ответил Чэнь Син. - Снова хочешь меня поколотить? Ха, сейчас ты не в состоянии меня ударить.

Сян Шу и Фэн Цяньцзюнь молча посмотрели на юношу, и в следующее мгновение Фэн Цяньцзюнь сказал:

- Ну это, братец Сян, отомстить никогда не поздно...

- Пожалуйста, не мог бы ты перейти к самой сути, - терпеливо попросил Сян Шу.

- Это так называемая сила, отнимающая душу, - объяснил Чэнь Син. - Подобного рода цветок притягивает воспоминания. Кроме того, от его пыльцы люди чихают, после чего непостижимым образом многое забывают.

- Выходит, земная хунь, превратившаяся в бабочку, тоже будет притянута таким цветком, - уточнил Сян Шу.

- Э... наверное, - ответил Чэнь Син. - Земные хунь стольких людей, отнятые колокольчиком Лохунь... могут ли они быть... Есть ли в Цзяннани под землей такое место, где растут эти цветы? Откуда триста лет назад в усадьбе Сян взялся цветок, который был у твоей матушки? Сян Шу, какой же ты умный! До чего же ты умный!

---

В начале каждой главы отныне и впредь будет идти упоминание о копирайте. Это связано с тем, что Whattpad недавно начал сотрудничество с Viacom CBS, который на местных просторах будет разыскивать сюжеты для сериалов своих стриминговых сервисов типа Paramount Plus. Не намереваясь отнимать права на историю у Фэйтянь-гэ, который и так добросердечно позволил без специального разрешения делать много чего со своими новеллами, за исключением изданий и экранизаций, мы делаем отсылку к правообладателю.

У кого есть своя хорошая история - это ваш шанс, но думаю, что отслеживать в первую очередь будут англоязычные работы.

---

Примечания:

[1] Чжуинь (другое наименование - Чжулун), дракон, освещающий тьму, - древнейший из всех драконов, тот самый, который, умерев, превратился в Карошу и оставил после себя жемчужину Динхай, а также магическое оружие - когти Цанцюн Иле. Подробнее о нем см. в гл. 37 и 38.

В русскоязычных источниках по китайской мифологии общеупотребительным стал вариант имени дракона Чжулун. Другое его имя, Чжуинь, либо вовсе не упоминается, либо упоминается в качестве опционального. Однако мы, следуя оригиналу, оставили версию имени Чжуинь.

[2] Напомним, битва при Баньцюань - в мире новеллы это битва, произошедшая 3000 лет назад, в которой Чи Ю проиграл Хуан-ди. Для великого демона она закончилась пленением с последующим расчленением. Подробнее см. гл. 37.

[3] В оригинале Чэнь Син называет Сян Юйянь 前辈 (палл. цяньбэй), т.е. старший коллега, старший товарищ (по профессии). Поскольку Сян Юйянь тоже была экзорцисткой, то неудивительно, что Чэнь Син, говоря о ней, использует именно это вежливое обращение.

[4] 吴侬软语 (палл. унун жуаньюй), дословно: уский акцент - ласковые речи. Данное выражение подчеркивает милозвучие диалектов жителей территорий исторического царства У, в число коих входит и Цзяннань. Если помните, Цзянькан в эпоху Троецарствия был столицей царства У.

[5] 失魂落魄 (палл. шихунь лопо), дословно: утратить хунь, обронить по.

[6] 曾外祖母 (палл. цзэн вайцзуму) - прабабушка по матери.

[7] Имеется в виду Чжан Лю и Сян Юйянь.

[8] Имеются в виду события гл. 19. Тогда Фэн Цяньцзюнь слышал, как Чэнь Син зачитывал вслух записи Чжан Лю, но в саму книгу не заглядывал и карты на ее последних страницах, конечно же, не рассматривал.

[9] Кунмин - второе имя прославленного военного стратега эпохи Троецарствия Чжугэ Ляна (181-234).

Наньбин - та самая гора, где, согласно роману «Троецарствие» (гл. 49), Чжугэ Лян приказал соорудить алтарь для призыва [юго-]восточного ветра перед началом знаменитой битвы у Красной скалы (другое название - битва при Чиби). Находится она на правом берегу Янцзы, на территории современного городского уезда Чиби городского округа Сяньнин провинции Хубэй.

Семизвездие - в мире новеллы это одно из наименований созвездия Большой Медведицы, ключевого магического символа, имеющего непосредственное отношение к воскрешению Чи Ю.

[10] В оригинале наименование специфической силы, присущей небесной и земным жилам, и цветов, растущих по берегам земных жил, передается одним и тем же сочетанием иероглифов: 离魂 (палл. лихунь). Вместе они переводятся как «блуждающая душа», т.е. душа, покинувшая тело, отделившаяся от него и странствующая сама по себе, а по отдельности как «разлученная/расставшаяся [с телом]» или «отделенная/удаленная [от тела] душа». Таким образом, «сила, отнимающая душу», отделяет ее от тела и превращает в блуждающую.

Глава 60. Дно колодца

Господин наш желает возродиться, и ему требуется сосуд, которым он сможет воспользоваться

Произнося эти слова (1), Чэнь Син неожиданно почувствовал, что нашел ключ к решению! Он будто бы воочию увидел это странное место, совершенно все заросшее цветами блуждающей души, и сотни тысяч светящихся бабочек - души хунь, отделенные от людей колоколом Лохунь, - парили над этим цветочным морем и присаживались на лепестки. Подождите-ка, но что они собираются сделать с силой такого огромного количества хунь?

- У семейства Сян должны были сохраниться записи, - сказал Чэнь Син. - Они ведь полностью были погружены в разыскание благословенных мест и земных жил духовной ци, они зарабатывали этим на жизнь! Фэн-дагэ! Давай съездим туда еще раз!

- Я пошлю людей, чтобы они купили и привезли все свитки, оставшиеся в усадьбе Фан. А мы просто прочитаем их здесь.

Остатки библиотеки прибыли тем же вечером. Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син тут же начали их проверять. Сяо Шань тоже присоединился, понемногу помогая им. И лишь Сян Шу, который не понимал письмена в стиле чжуаньшу сидел без дела.

- Ищи 地脉 "земные жилы". Любые упоминания о земных жилах, - говорил Чэнь Син Сяо Шаню. - Я напишу тебе знаки. Вот эти два слова.

Написание иероглифов на чжуаньшу отличается от современного. Впрочем, и между собой разные стили чжуаньшу тоже весьма различны (см. 57 главу). Один из вариантов мог выглядеть так:

- Знаю я (2), - нетерпеливо бросил Сяо Шань, - не слабоумный.

Чэнь Син все еще думал о нем, как о ребенке, которого он встретил на Кароше. С течением времени мало-помалу он позабыл, что Сяо Шань понимал многое.

- Да ему просто нравится обращаться с людьми как со слабоумными, - заметил Сян Шу.

Экзорцист был вынужден сдаться. Спустя совсем немного времени Фэн Цяньцзюнь произнес:

- Чэнь Син, не взглянешь на это?

Чэнь Син расправил перед собой часть шелкового свитка. Это была карта основных территорий Куайцзи и Цзянькана, в самых общих чертах. Сотни лет назад границы города были совсем не там, где сейчас, многое изменилось. Однако на этой карте была видна выцветшая бурая отметка, сделанная некогда киноварной тушью. Отметка очерчивала какой-то странный контур.

Палочка киноварной туши

- Земные жилы текут по направлению... - пробормотал Чэнь Син. - Это на территории Куайцзи. Вход должен быть здесь.

Чэнь Син ткнул пальцем в определенное место. Фэн Цяньцзюнь сравнил с нынешней картой Куайцзи, после чего предложил:

- Может, найдем как-нибудь время и сходим туда посмотреть?

- Пойдемте прямо сейчас, - Сян Шу не хотел больше ждать, он был уже по горло сыт бездельем.

Место, отмеченное на карте, находилось в северной части города. Глубокой ночью, тщательно подготовившись и с ног до головы вооружившись, они последовали указаниям на карте и обнаружили, что проход к земной жиле находится сразу за особняком начальника округа, в заброшенном колодце у подножия горы. Естественно, проникнуть в усадьбу начальника округа не могло стать для них препятствием.

- Я спущусь первым и разведаю путь, - Фэн Цяньцзюнь обвязал веревку вокруг пояса и начал спускаться в старый колодец. - А вы ждите наверху.

Сяо Шань бросил взгляд в сторону колодца, а затем от нечего делать бесцельно прошелся туда-обратно, с любопытством рассматривая все вокруг.

- Сяо Шань! Ты куда опять собрался? - прикрикнул Чэнь Син.

Сян Шу оглядел окрестности. Вокруг не было ворон, и князья-ба не показывались уже целый день и целую ночь. И все же он неотступно чувствовал смутное беспокойство. Кто знает, может быть как раз в этот момент темные силы сговариваются, как расправиться с ними.

- Почему так совпало, что вход находится у дома начальника округа? - неожиданно поинтересовался Сян Шу.

- Их несколько, - ответил Чэнь Син, - мы просто выбрали ближайший. Перестань уже сомневаться и в богах, и в демонах (3). Сяо Шань, быстро возвращайся!

Сяо Шань был чрезвычайно любопытным. Стоило ему заметить что-то интересное, и ноги будто сами несли его туда. Вот и сейчас ему показалось, будто он услышал какие-то голоса, поэтому он на цыпочках подкрался к западной стене особняка, подобрался к оконной решетке и заглянул снаружи в комнату.

Один из вариантов, как могло выглядеть окно с решетками

Чэнь Син хотел поначалу остановить его, но потом вспомнил о беспокойстве Сян Шу. Что если и в самом деле У Ци окажется связан со всем этим?

- Что ты там видишь? - тихо спросил Чэнь Син.

Сяо Шань жестом показал, что Чэнь Сину надо поскорее подойти, и вскоре уже оба тайком заглядывали в окно. Сцена, которая открылась им из-за полуоткрытой оконной решетки, привела Чэнь Сина в замешательство. Внутри обнимались двое, офицер цзиньской армии и один из чиновников У Ци, совершенно обнаженные, при этом чиновник не переставал ахать, тяжело и часто дыша.

Сяо Шань, затаив дыхание, непонимающе посмотрел на Чэнь Сина, а затем снова заглянул внутрь, как будто спрашивал: что они там такое делают?

Чэнь Син смотрел на мужчин внутри. Поначалу он тоже не понял, что там происходит, свет в комнате был очень тусклый. Последовавший за ними Сян Шу тоже подошел и взглянул разок в комнату.

Сян Шу: "..."

Сяо Шань: "?"

Сян Шу тут же прикрыл ладонью глаза мальчишки и оттащил его прочь. Лишь тогда к Чэнь Сину вернулась способность здраво мыслить. Двое... двое мужчин! Лицо его внезапно залилось краской. Сян Шу мог лишь притвориться, что не заметил этого.

- Что там делается? - не выдержал Сяо Шань. - Он убивает кого-то!

- Не спрашивай! - хором ответили Сян Шу и Чэнь Син.

- Никто никого не убивает, - добавил Чэнь Син. - Поскорее забудь это, ты ничего не видел...

Сяо Шань: "????"

- Здесь есть дорога под землей! - позвал Фэн Цяньцзюнь, дергая веревку снизу. - Вы спуститесь посмотреть? Тут есть русло!

Сяо Шань скользнул вниз первым. Следующим был Сян Шу. Он встал у края колодца, дважды обмотал вокруг руки веревку и протянул другую руку к Чэнь Сину, чтобы тот мог обнять его. Мысли Чэнь Сина все еще были заняты только что увиденной сценой. Не обращая ни на что внимания, он чуть не поскользнулся у колодца, но Сян Шу обхватил его, и оба они заскользили по веревке вниз.

Чэнь Син: "!!!"

Чэнь Син и Сян Шу были очень тесно прижаты друг к другу, и неожиданно юноша почувствовал, как в него что-то упирается... Была ли это реакция тела Сян Шу? Казалось, будто воздействие той сцены все еще не прошло, и Чэнь Син смутился еще больше.

Фэн Цяньцзюнь ничего не знал о том, что произошло наверху. На дне старого колодца стояла кромешная тьма, но издалека прилетел короткий и едва ощутимый порыв ветра. Сян Шу привел в порядок нижнюю часть своих одежд. Чэнь Син тем временем зажег Сердечный свет и направился к водотоку, по которому в колодец прежде поступала вода, чтобы исследовать его. Повсюду, куда ни падал свет, был виден обнесенный стенами проход.

Сян Шу надавил на голову Чэнь Сина, показывая, что надо посмотреть вниз. По земле вилась тонкая, слабо мерцающая дорожка. Фэн Цяньцзюнь опустился на колено и дотронулся пальцами до этого следа. Это было похоже на свечение флюорита (4), скрытого под землей.

Фэн Цяньцзюнь отправился первым, остальные последовали за ним. Чем дальше они углублялись в коридор, тем ярче и ярче становились светящиеся следы. Неизвестно, сколько они прошли, пока не достигли места, где уже все стены тоннеля были сплошь покрыты светящимися линиями,.

- Это земная жила, - произнес Чэнь Син, - такая же, как и небесная. Прямо под нашими ногами земной поток духовной силы.

Фэн Цяньцзюнь попытался использовать Сэньло Ваньсян, но не смог ничего почерпнуть из жилы. Чэнь Син объяснил, что энергия, текущая по небесным и земным жилам, более высокого порядка, нежели духовная ци. Подобно краеугольному камню, ток этой силы поддерживает самое бытие Божественной империи, и в этом ее наиболее существенное отличие от ныне утраченной ци.

Изначально земные жилы глубоко укрыты под землей, и при обычных обстоятельствах они не появляются на поверхности. Но в тех местах, где слой породы тонок, небольшое количество силы иногда может просочиться наверх. Когда такие выплески происходят, они приносят на поверхность некоторое количество духовной энергии, и таким образом возникает место с искажением ци. Люди эти места обычно называют благословенными.

Вчетвером путники зашагали дальше по пересохшему руслу. Судя по всему, несколько сотен лет назад здесь был подземный водный поток, протекающий под округом Куайцзи. По мере того, как росла мощь земной жилы, ход, по которому они шли, становился все более и более просторным. И вскоре к общему удивлению на берегу высохшей реки обнаружился цветок блуждающей души!

- Ну вот и нашли, - Фэн Цяньцзюнь жестом пригласил Чэнь Сина взглянуть. Было очевидно, что их догадка совершенно верна. - Братец Сян? В чем дело?

Чем дольше шел Сян Шу вдоль земной жилы, тем труднее ему было дышать. В конце концов он больше не смог идти. С трудом он махнул рукой:

- В том направлении. Я чувствую это.

Чэнь Син обеспокоенно посмотрел на защитника и поддержал его, помогая устоять на ногах:

- Может, тебе лучше вернуться?

Сян Шу покачал головой. Оперевшись на плечо Чэнь Сина, он ответил:

- Не обращай внимания! Слушайся меня. Идем вперед.

Сияющая бабочка присела на лепестки цветка. Сяо Шань замахнулся когтями, бабочка захлопала крылышками и легко упорхнула в глубину хода.

Весь тоннель изнутри уже целиком была освещена сиянием земной жилы. Чэнь Син погасил свой Сердечный свет и сосредоточился на том, чтобы помогать Сян Шу. Чем дальше они шли, тем больше вокруг становилось цветов блуждающей души.

- Будьте осторожны, - предупредил всех Чэнь Син. - не прикасайтесь к ним, иначе начнете чихать.

Сяо Шань закрутил головой, как будто что-то услышал, и внезапно ускорил шаги, как будто хотел побежать к началу водотока. Однако Чэнь Син заранее подготовился к такой ситуации и быстрее молнии схватил мальчишку:

- Не надо тут носиться!

Сяо Шань и в самом деле был слишком уж неуправляемым. Чэнь Син крепко затянул один конец веревки вокруг себя, а другой конец, к которому был привязан крюк, быстро прицепил к поясу Сяо Шаня.

Сяо Шань: "..."

- Запрещается шнырять где ни попадя - строго произнес Чэнь Син, - или в следующий раз мы не возьмем тебя с собой.

Сяо Шаню оставалось лишь сдаться. Затем четверо, представляющие собой весьма странный отряд, осторожно спустились по руслу высохшей реки и направились дальше, в глубину недр. Через какое-то время послышалось бормотание журчащей воды. Когда они завернули за угол, то увидели, что добрались до водного потока. Но куда неожиданнее оказалось то, что перед ними внезапно открылось огромнейшее пространство. Прямо в глаза им ударил яркий свет. Впереди расстилалось бескрайнее море цветов блуждающей души.

Фэн Цяньцзюнь тут же развернулся и потащил за собой Чэнь Сина и Сян Шу в сторону, чтобы спрятаться за каменным столбом, созданным здесь самой природой.

Каменный столб естественного происхождения, он же сталагнат (сталактит, сросшийся со сталагмитом)

Несколько подземных рек сливались здесь воедино, журчащая вода искрилась и сверкала, отражая всепроникающее сияние земной жилы, а берега рек с обеих сторон сплошь были покрыты цветами блуждающей души!

В завораживающем голубом свечении это море цветов было до отказа наполнено бабочками, в которые превратились души!

Посреди реки находилась отмель. В середине островка располагалось огромное магическое поле, сияющее черным светом и поглощающее ману из нескончаемого моря бабочек. В самом центре этого поля лежал гигантский змей. Один рог на его голове был отломан.

Повсюду висела такая тяжелая аура злобы, что она почти ощутимо била в лицо.

- Что это? - Фэн Цяньцзюнь жестом привлек внимание Чэнь Сина.

Чэнь Син вполголоса быстро ответил ему:

- Как я понимаю, они используют силу душ вместо духовной ци земли и неба, чтобы обеспечить энергией магическое поле. А это море цветов здесь для того, чтобы удерживать души и не дать им улететь.

- Я не об этом спрашиваю! Посмотри! - прошептал Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син и Сяо Шань вытянули шеи и увидели двух людей, стоящих рядом с магическим полем, мужчину и женщину. Женщина была одета с вычурной роскошью, лицо ее скрывалось под маской, которую они прежде уже видели. Ее спутник в одежде книжника держал в руках веер.

Сян Шу, тяжело дыша, прислонился спиной к столбу. Было совершенно ясно, что ему невыносимо плохо.

- Сян Шу? - шепотом спросил Чэнь Син.

Чем ближе они подходили к этому месту, тем Сян Шу становилось все хуже и хуже. Чэнь Син взглянул еще раз на женщину. В руках она держала небольшой колокольчик, и это был Лохунь!

- Этот водяной дракон, где они нашли его? - тихо спросил экзорцист у Фэн Цяньцзюня. - После того как мир погрузился в магическое безмолвие, лишь несколько змеев смогли после совершенствования благополучно переродиться в драконов...

- Шшш, - Фэн Цяньцзюнь жестом показал, что надо пригнуться.

- Даже в этом городишке размером с ладошку, - в голосе усмехнувшейся женщины отчетливо был слышен сарказм, - вы умудрились потерять нескольких человек, за которыми гнались?

Едва женщина заговорила, как Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь вздрогнули от изумления. Беззвучно, одними губами Чэнь Син произнес:

- Вэнь Чжэ?

Фэн Цяньцзюнь кивнул.

Голос книжника, отвечающего женщине, был хрипл, а вокруг тела его плясали языки темного пламени:

- Фэн Цяньцзюнь принудил всех в городе стрелять по моим глазам и ушам. Было достаточно трудно выяснить, где они сейчас находятся. Так что когда стемнело, троим князьям пришлось разделиться, чтобы разыскивать их.

- И где же князья-демоны засухи сейчас? - спросила Вэнь Чжэ. - Когда эти ба только прибыли сюда, они были преисполнены таких убийственных намерений, казались такими выдающимися, такими способными. Как же вышло, что они снова моментально притихли и исчезли без следа?

- Цзянькан не находится под моим контролем, - начал разъяснения книжник. - Если они будут появляться слишком часто, то рано или поздно наши враги забьют тревогу. Я разрешил им найти укрытие в дровянике одного из семейств.

- Ты что, позволил этой троице укрыться в самом обычном дровяном сарае? - Вэн Чжэ не могла в такое поверить. - В конце концов, зачем тебе разыскивать Чэнь Сина и Шулюй Куна? Как по-моему, лучше вернуться в Цзянькан, выманить всех людей и тут же покончить с ними одним ударом. Это весьма упростило бы задачу. А потом их можно обратить в демонов засухи, всех сразу.

Книжник раскрыл веер и сделал небрежный взмах. От веера почти зримо распространилась темная волна негодования.

- Ты же не все знаешь, - слабо возразил он. - Господин наш желает возродиться, и ему требуется сосуд, которым он сможет воспользоваться. Изначально мною в качестве тела сосуда был избран носитель Сердечного света, Чэнь Син...

Вэнь Чжэ презрительно улыбнулась. Книжник неторопливо продолжил:

- После того как артефакт очищается силой потаенной злобы, он принимает совершенно другой вид. Ты же понимаешь, что новая оболочка нашего господина, разумеется, должна полагаться на самое могущественное магическое оружие в мире. Сердечный свет - это чудесное сокровище, которое властвует над сердцами людей. Когда я получу его, то смогу усовершенствовать. Сердечный свет обратится в Темный свет, и тело сможет стать новым сосудом для господина. Тогда наш господин обретет власть над умами и чаяниями всех смертных в мире. Кто будет способен противостоять ему?

- Но похоже, - бросила Вэнь Чжэ, - что тщательно все обдумав и тысячи раз просчитав, ты все равно ошибся.

- Исключительно потому, что нашел вариант получше, чем Сердечный свет. Не могу больше здесь задерживаться, мне надо вернуться как можно скорее.

- Постой! То есть всю эту кучу мусора ты оставляешь на меня?

- Действуем как раньше, - хрипло ответил ей книжник.

- Что значит "как раньше"? - возмутилась Вэнь Чжэ. - Я не хочу больше ждать! Когда уже Фу Цзянь придет наконец?

- Когда циньские войска выступят на юг, естественно, я дам тебе знать. Три князя-демона засухи временно остаются в твоем распоряжении...

- Три болвана, которые днем прячутся в сарае с дровами и лишь ночью выходят, чтобы искать кого-то? Что мне проку от них?!

- Я тоже не предполагал, что все так выйдет, - ответил книжник, - но прямо сейчас моя мана недостаточно сильна, чтобы долго продержаться. Сначала мне надо вернуться и решить главную проблему, иначе рано или поздно они узнают, что я вернулся к жизни, заняв новое тело... Я ухожу. Вэнь Чжэ, не действуй необдуманно. Именно из-за этого труды Фэн Цяньи пошли прахом (5).

Произнеся эти слова, книжник взмахнул над собой веером, и столб негодования поднялся до самых небес, превратившись в вихрь темного пламени. Вихрь со всех сторон окутал колдуна, как бур, он вошел в земную жилу и бесследно растаял.

В самую последнюю секунду Фэн Цяньцзюнь, рискуя быть обнаруженным, высунул голову из укрытия, чтобы издали еще раз взглянуть на мужчину.

Но к этому моменту лицо книжника уже скрывали тени темной ауры. Превратившись в дьявольское пламя, он улетел по земной жиле. Чэнь Син вслед за Фэн Цяньцзюнем тоже высунулся, чтобы посмотреть. Фэн Цяньцзюнь отрицающе мотал головой, но рука его, лежавшая на рукояти меча, ощутимо дрожала. Чэнь Син сжал его запястье и тоже покачал головой. Он понимал, что Фэн Цяньцзюнь потрясен - ведь тому остался всего один шаг, чтобы узнать правду о том, кто же тайно манипулировал его старшим братом, оставаясь при этом в тени.

Но сейчас, разумеется, было не время, чтобы бросаться в бой. Чэнь Син показал на вещицу в руках Вэнь Чжэ и одними губами произнес:

- Колокол Лохунь.

Сначала он должен был заполучить артефакт.

- Нам надо обдумать, как это сделать. Сян Шу, ты продержишься?

Чэнь Син проверил, как там защитник. Сян Шу совершенно очевидно продолжал испытывать сильную боль: лоб был влажным от пота, глаза закрыты, он не переставал тяжело дышать, как если бы его сильно лихорадило.

- Я отвлеку их, - вполголоса произнес Фэн Цяньцзюнь. - Сяо Шань, а ты отвечаешь за то, чтобы захватить артефакт.

- Не наступайте на цветы блуждающей души, - напомнил Чэнь Син. - Еще раз - это очень-очень важно!

Фэн Цяньцзюнь кивнул и метнулся через проход к другому такому же столбу. Чэнь Син шепнул Сяо Шаню:

- Как только Фэн-дагэ начнет двигаться, ты тут же выскакиваешь и хватаешь колокольчик...

- Понял я, - прошептал в ответ Сяо Шань, - не надо повторять снова!

Чэнь Син сложил в молитвенном жесте ладони и молча, про себя, попросил Юпитера благословить его...

В это время Вэнь Чжэ, по-прежнему держащая колокольчик в опущенной вниз руке, медленно вступала в пределы магического поля. Лицо ее выглядело очень печальным. Протянув руку, она коснулась тела гигантского водяного дракона, которое уже превратилось в наполовину разложившийся труп.

Фэн Цяньцзюнь, стоящий за каменной колонной, взяв в руки по клинок, описал им круг в воздухе, поклонился и - шшшуа! - со свистом выпрыгнул наружу!

- Пошел! - тихо скомандовал Чэнь Син.

Сяо Шань надел когти, также поклонился и - фьююю! - побежал вперед.

Чэнь Син тут же последовал за ним наружу, потому что его потянула та веревка, которую он раньше обвязал вокруг своего тела!

- Стой! - выкрикнул он. - Я забыл отвязать веревку!

Вэнь Чжэ резко обернулась и увидела Фэн Цяньцзюня, который несся прямо на нее, размахивая клинком. Сяо Шань, тащивший за собой Чэнь Сина, подтянул поближе веревку, на которой за ним скользил по земле юноша, а когтем уже тянулся к ее правому запястью!

Вэнь Чжэ никак не ожидала, что трое экзорцистов окажутся прямо в месте главного средоточия ее силы. С лица Вэнь Чжэ в доли секунды сошли все краски, а потом она сердито завопила:

- Фэн Цяньцзюнь! Ты самый настоящий подлец!

Девушка перевернулась в воздухе, уклоняясь от атаки сверкающего меча, выбросила вперед гибкую металлическую плеть жуаньбянь, обвившуюся вокруг запястья Фэн Цяньцзюня, и потащила его в пределы магического поля. Одновременно она подняла руку с колокольчиком и - дээнннг! - с мелодичным звоном отбила удар Цанцюн Иле!

Жуаньбянь

Едва колокол Лохунь прозвенел, все сияющие бабочки, будто услышав зов, тут же расправили крылышки и вспорхнули со своих цветов.

Вэнь Чжэ опустилась на землю и устойчиво встала на ноги, Держа колокольчик в руке, она изумленно смотрела в направлении трех гостей.

- Как вы смогли войти сюда? - потрясенно спросила девушка.

- Я все слышал! - сердито выпалил Чэнь Син. - Я слышал весь ваш разговор с Ши Хаем очень отчетливо! Быстро... Сяо Шань, сначала мы отвяжем веревку!

Чэнь Син, следуя за веревкой, торопливо догнал Сяо Шаня (6) и отцепил от его пояса крюк.

Взгляд Вэнь Чжэ выдавал ее нерешительность и сомнение.

- Раз так, - сказала она, - тогда я не могу позволить вам уйти! Однако мне хотелось бы кое-что проверить. Сердечный свет моего колокола Лохунь не боится, а вот как насчет твоих спутников...

- Не позволяйте ей произнести заклинание! - выкрикнул Чэнь Син. - Нападайте!

И Фэн Цяньцзюнь вместе с Сяо Шанем в один и тот же момент бросились на Вэнь Чжэ с обеих сторон, слева и справа. Вэнь Чжэ уже наполовину сотворила заклинание, но ее вынудили прерваться. Чтобы не оказаться обезглавленной, ей пришлось снова подпрыгнуть и перевернуться в воздухе, уворачиваясь таким образом одновременно от когтей и от клинка. Фэн Цяньцзюнь не мог позволить ей творить заклинание, поэтому он, не переставая, несколько раз подряд атаковал ее. Сяо Шань с левой стороны тоже, взмыв в воздух, набросился на нее.

Держась справа, Вэнь Чжэ все же уступала слева (7), она не могла справиться с Сяо Шанем. Мальчишка был невероятно быстр. Его даже Сян Шу не смог изловить поначалу, что уж говорить о Вэнь Чжэ?

- Двое на одного! У вас еще есть хоть какое-то лицо? - гневно выругалась Вэнь Чжэ.

Чэнь Син, не осмеливаясь вступить в схватку, оставался с краю и мог лишь командовать издали:

- Не ей говорить нам о правилах!

Вэнь Чжэ снова отбила удар, колокольчик звякнул во второй раз. В тот же миг Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань почувствовали, как на их души обрушился мощный удар. Глаза у обоих затуманились. Вэнь Чжэ воспользовалась моментом, снова перевернулась и оседлала голову лазурного дракона. Стекающееся отовсюду негодование темным вихрем завертелась вокруг колокольчика Лохунь.

Чэнь Син подумал, что дела идут хуже некуда. Стоило ей лишь встряхнуть запястьем, и души Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня вот-вот отделятся от тел... Ему оставалось лишь самоотверженно кинуться в магическое поле. Он поднял веревку с крюком на конце и запустил ее в Вэнь Чжэ...

Вэнь Чжэ легко уклонилась от броска.

- Ты что, и в самом деле рассчитывал на свои навыки трехлапого кота (8) ... - холодно усмехнулась она.

В этот момент Фэн Цяньцзюнь очнулся. Чэнь Син тут же принял решение:

- Отнимите у нее негодование!

Фэн Цяньцзюнь соединил ладони, и лезвие Сэньло завращалось. Одним-единственным взмахом когтей Сяо Шань сумел зацепить и потянуть ту массу темной силы, что вращалась вокруг колокола Лохунь. Неожиданно негодование, питающее поле, взорвалось и разделилось на три части, каждому из артефактов досталось по одной. Едва Фэн Цяньцзюнь воспринял свою часть темной силы, он подготовил Сэньло Ваньсян, но когда он собрался уже броситься в бой, Чэнь Син осознал, что возникла серьезная проблема.

Ведь воздействие меча Сэньло на растения заключалось в том, что...

Все цветы блуждающей души, поддаваясь силе Сэньло Ваньсян, сразу же раскрыли свои лепестки и выпустили в воздух облачка пыльцы.

Чэнь Син: "Нет-нет-нет! Бегите... апчхи!"

Фэн Цяньцзюнь: "Ааааапчхи!"

Вэнь Чжэ: "Аа-пчхи!"

Сяо Шань: "...чхи!"

Негодование, поглощенное тремя магическими предметами, рассеялось, не оставив и следа. В магическом поле воцарилось спокойствие. Вэнь Чжэ, Фэн Цяньцзюнь, Сяо Шань и Чэнь Син глядели друг на друга.

Чэнь Син "А? Где это я?"

Фэн Цяньцзюнь опустил свои клинки: "Что я тут делаю?"

Сяо Шань: "?"

- Кто вы такие? - озадаченно спросила Вэнь Чжэ.

Примечания:

(1) " Есть ли в Цзяннани под землей такое место, где растут эти цветы? Откуда триста лет назад в усадьбе Сян взялся цветок, который был у твоей матушки? Сян Шу, какой же ты умный! До чего же ты умный!" - последние строки предыдущей главы.

(2) Сяо Шань был знаком с чжуаньшу еще до знакомства с Чэнь Сином. Во время их первой встречи (гл.36) он написал на снегу свое имя стилем дачжуань («великая печать»).

(3) 疑神疑鬼 yí shén yí guǐ - дословно "сомневаться в [добрых] духах, сомневаться в [злых] демонах" - бояться собственной тени, сомневаться решительно во всем; подозревать всех и вся.

(4) Флюорит не светится просто сам по себе в темноте, но он может светиться при повышении температуры и в ультрафиолетовых лучах. Нагретый флюорит светится синим.

(5) 功亏一篑 - gōng kuī yī kuì - дословно "для завершения холма недостало одной корзины земли" - сорвать успех дела из-за пустяка; недоделать; все труды пошли прахом и т.п.

История чэнъюя не имеет отношения к сюжету, но очень интересная, не могу не поделиться. Она восходит к временам основания государства Чжоу (XII-XI вв. до н.э.), излагается сокращенно в версии Байду:

***

У-ван как основатель государства и императорской династии Чжоу пользовался авторитетом у соседних правителей, и "многие варвары со всего мира" (читай "ближние и немного дальние соседи" - прим. пер.) приезжали, чтобы отдать ему дань уважения. Среди даров, преподнесенных новому вану "путешественниками с запада", были щенки мастифов (в Байду местность не уточняется, но, исходя из логики, под западом здесь понимается, скорее всего, Тибет, потому как он как раз на западе от основной части Китая, и порода тибетских мастифов одна из древнейших пород собак - прим.пер.).

Взрослый тибетский мастиф - одна из крупнейших собак в мире. Очаровашка, правда?

Ради соблюдения этикета У-ван был вынужден передать подарок кому-то из мелких правителей, находящихся у него в подчинении, однако щенки очень понравились императору, и он долго расстраивался, что не мог оставить их себе. Его младший брат и по совместительству советник, которого звали Дань, известный в истории как Чжоу-гун ("чжоуский князь"), также имевший политический вес и впоследствии ставший регентом при сыне У-вана, Чэн-ване, написал для него послание, в котором напомнил, что император как Сын Неба должен ни на минуту не ослаблять бдительность: "Чем просвещеннее правитель, тем осторожнее он будет относиться к тому, что делает... Из-за одной незначительной ошибки великое дело может быть разрушено. Это похоже на то, как будто кто-то складывал из земли высокий курган. После долгой напряженной работы он увидел, что для завершения трудов ему не хватило всего одной корзины земли. Из-за пустяка он потерпел неудачу. Такая жалость!"

***

Не самый удачный пример, если честно, потому что одна корзина земли в масштабах холма пренебрежимо мала и не сказывается принципиально на высоте, если только размеры не заданы с точностью до сантиметра. Но красивая фраза прижилась и до сих пор имеет хождение в китайском языке.

(6) 顺藤摸瓜 - дословно: "следуя за плетью, нащупать тыкву" - ухватившись за путеводную нить, добраться до главного; ухватиться за кончик нити.

(7) Игра с идиомой 左支右拙 - дословно: "слева держать, а справа быть неуклюжим".

(8) 三脚猫 sānjiǎomāo - дословно "трехлапая кошка" - дилетант; недоучка; полузнайка

Глава 61. Огромный водяной дракон

«Не желаю, чтобы все и дальше шло своим чередом, хочу сегодня же отомстить за мужа моего!»

- Погодите, откуда взялся дракон? - Чэнь Син никак не мог понять, что происходит. - А ты кто? Ты хозяйка банка Дунчжэ? Что ты здесь делаешь?

- Да, я глава банка Дунчжэ... Нет же, этот дракон - мой муж! Муж мой! - ответила Вэнь Чжэ.

- Какой еще муж? Да не кричи ты так! - огрызнулся Фэн Цяньцзюнь.

- Точно... - тихо пробормотала Вэнь Чжэ, глядя на на лазурного дракона, - господин Ши Хай поручил это место моим заботам, велел с помощью колокола Лохунь отнимать у людей души, совершенствовать мертвое тело моего мужа и ждать, когда, наконец, Фу Цзянь пересечет Янцзы. После этого я выпущу мужа моего, и он вместе с Фу Цзянем убьет императора. Недавно здесь неожиданно появилась шайка экзорцистов... Экзорцисты! Это же вы!

- Да, - изумился Чэнь Син, - я экзорцист! Старший братец Фэн! Мы пришли уничтожить монстра. Скорее, хватай ее!

Не успел он договорить, как Вэнь Чжэ с громким криком активировала колокол Лохунь. Фэн Цяньцзюнь тоже все вспомнил и взмахнул Сэньло Ваньсянем. Он собрался было ринуться вперед, но бесчисленные цветы блуждающей души вдруг снова взорвались облаками пыльцы, заполонившей все вокруг.

- Апчхи! - чихнул Чэнь Син.

- А... А... Апчхи! - не удержался Фэн Цяньцзюнь.

- Пчхи! - Вэнь Чжэ присоединилась к остальным.

- Чхи! - Сяо Шаня эта напасть тоже не обошла стороной.

Все четверо оказались в полном замешательстве. Вэнь Чжэ ничего не понимающим взглядом уставилась на колокол Лохунь в своей руке.

- Для чего мне эта штука? - пробормотала она себе под нос.

- А? Где это я? - пытался собраться с мыслями Чэнь Син.

Сяо Шань молчал, но вид у него был озадаченный.

- Вэнь Чжэ? - изумился Фэн Цяньцзюнь. - Что ты тут делаешь? Иди скорее сюда! Здесь же монстр!

- Это же муж мой! - в голосе Вэнь Чжэ вдруг послышалась паника. - Сражаясь со злым водяным драконом[1], муж мой подвергся действию яда, разъевшим его плоть. Поэтому он так выглядит. Не убивайте его!

- Вот как? Но почему? - удивился Чэнь Син. - Погодите, разве мы здесь не за тем, чтобы убить монстра? Почему я помню, как спустился в колодец...

- А господин Ши Хай? - глаза Вэнь Чжэ наполнились ужасом. - Господин! Где Вы?

- Ши Хай! - яростно взревел Фэн Цяньцзюнь. - Вы погубили моего старшего брата! Я убью тебя!

В тот же миг все четверо все вспомнили. Вэнь Чжэ изменилась в лице и закричала:

- Умрите же!

Фэн Цяньцзюнь в очередной раз взмахнул мечом. Сэньло Ваньсян активировался, бескрайнее море цветов блуждающей души ослепительно вспыхнуло, и воздух в третий раз наполнился пыльцой.

- Апчхи! - чихнул Чэнь Син.

- Аааапчхи! - не удержался Фэн Цяньцзюнь.

- А-чхи! - Вэнь Чжэ присоединилась к остальным.

- Чхи! - Сяо Шаня тоже чихнул.

Все четверо пребывали в растерянности. Чэнь Син ничего не понимал и только чувствовал, что у него кружится голова. Он осмотрелся, не узнавая места, где находится. В следующий момент из-за сталагната медленно вышел еле державшийся на ногах Сян Шу и заорал:

- Слушайте меня! Не дышите! Остерегайтесь пыльцы! Отнимите у нее артефакт! Фэн Цяньцзюнь, убери свой меч!

На то, чтобы прокричать все это, Сян Шу потратил последние свои силы. Опираясь на клинок, он с трудом опустился на колено у границы магического поля. Фэн Цяньцзюнь послушался, убрал Сэньло и с пустыми руками направился вперед.

- Что ты собрался делать? - спросил Чэнь Син.

- Понятия не имею, - ответил Фэн Цяньцзюн. - Просто сделал так, как он велел.

- Ах вы разбойники! - гневно выпалила Вэнь Чжэ. - Что, хотите забрать мой артефакт! Артефакт... колокол Лохунь! Кстати, я...

Сяо Шань с волчьим воем ринулся вперед, поднял коготь и ударил им прямо по запястью не успевшей вовремя увернуться Вэнь Чжэ. Колокол Лохунь вылетел у нее из руки. Воспользовавшись крюком на веревке, Чэнь Син ловко поддел его, подтащил к себе и крепко зажал в руке.

Фэн Цяньцзюнь бросился к Вэнь Чжэ, повалил ее наземь и приставил к шее кинжал. Та, не переставая яростно сопротивляться, закричала:

- Отпусти меня!

- И что теперь? - недоуменно спросил Чэнь Син. - Мы пришли сюда, чтобы забрать этот артефакт? Ого, разве это не колокол Лохунь? Я вспомнил! Скорее выбираемся отсюда!

- Быстро очисть артефакт, - скомандовал Сян Шу. - Чего застыл?

Держа колокол Лохунь в руке, Чэнь Син отошел на несколько шагов назад и приступил к его очищению силой Сердечного света. Моментально вспыхнувший яркий свет пробежал по меридианам его рук и с шелестом влился в артефакт.

- Хорошо еще, что ты не пострадал от цветов блуждающей души... - с улыбкой сказал Чэнь Син, обращаясь к Сян Шу.

- Давай уже, - хором закричали Фэн Цяньцзюнь и Сян Шу.

Юноша сосредоточился, направил свою магическую силу в колокол Лохунь, и вдруг наполнявшая его затаенная злоба с громким хлопком вырвалась наружу, а сам колокол озарился белым сиянием.

- Получилось! - Чэнь Син сделал шаг назад и взмахнул правой рукой, в которой держал колокол. Бом! - стоило раздаться этому звуку, как мириады светящихся бабочек взмыли в воздух и бесконечной рекой, похожей на Млечный Путь, устремились к артефакту.

- А дальше что? - спросил Чэнь Син. - Подняться на поверхность и выпустить бабочек... Сян Шу! Сян Шу!

Сян Шу потерял сознание и повалился наземь.

Все светящиеся бабочки улетели. Лишившись источника магической силы, поле Укрощения дракона потускнело и - бззз! - с коротким гудением полностью исчезло.

- Ты... ты демон засухи?! - Фэн Цяньцзюнь присмотрелся с близкого расстояния к лицу Вэнь Чжэ и заметил, как ее глаза постепенно мутнеют. Наконец-то он понял, почему при каждом своем появлении эта знаменитая глава семьи ни с того ни с сего так благоухала. Она просто хотела скрыть трупную вонь, источаемую ее телом.

- Хе-хе... Ха-ха-ха... - лицо удерживаемой молодым человеком Вэнь Чжэ исказила свирепая гримаса. Внезапно она издала странный смешок, и в тот же миг магическое поле утратило свою силу, а затем огромный водяной дракон с разлагающимся телом открыл глаза, поднял голову и повернул ее в сторону Фэн Цяньцзюня и Вэнь Чжэ.

- Братец Фэн! Берегись! Сзади! - заорал Чэнь Син.

Водяной дракон проснулся и внезапно зашевелился. Окутанный черными клубами затаенной злобы, он бросился к Фэн Цяньцзюню. Сяо Шань и Чэнь Син дружно ринулись вперед, и тут вдруг дракон резко махнул хвостом в направлении стены пещеры. Раздался грохот, и от этого удара Фэн Цяньцзюнь отлетел в сторону.

Лазурный водяной дракон цзяолун

Сяо Шань подскочил в воздух, развернулся и взмахнул Цанцюн Иле. Тем временем водяной дракон тоже взмыл вверх[2], с неимоверной быстротой пронесся между подпирающими свод пещеры сталагнатами и, подняв лапу, блокировал ударную волну, порожденную Цанцюн Иле. От этого коготь дракона сломался, из образовавшейся раны брызнула гнилая кровь, тем не менее сам он, каким бы огромным ни был, ловко увернулся от устрашающе мощной атаки мальчика. Миновав сталагнаты, дракон горизонтально ударил хвостом и отбросил Сяо Шаня обратно на землю.

Вот только энергия, выпущенная когтями, никуда не делась. Она рассекла сталагнаты, отчего пещера заходила ходуном и начала рушиться. Сяо Шань с диким криком повалился на каменные обломки. С трудом поднявшись на ноги, он собрался было снова ринуться в бой, но подлетевший к нему Чэнь Син схватил его и потащил к выходу.

- Быстрее! - крикнул Фэн Цяньцзюнь. - Пещера сейчас обрушится!

- Даже не пытайтесь сбежать, - что было мочи пронзительно завопила Вэнь Чжэ. - Это место станет вашей могилой!

Чэнь Син тащил Сяо Шаня, а Фэн Цяньцзюнь бросился к Сян Шу.

- Сян Шу! Сян Шу! - сходя с ума от беспокойства звал его Чэнь Син.

Глаза Сян Шу были плотно закрыты. Не придумав ничего иного, Фэн Цяньцзюнь достал меч и крикнул:

- Остается только снова сделать то же самое! Тяньчи, на эту громадину подействует пыльца блуждающей души?

- Я не знаю! Он приближается! Сян Шу! Можешь двигаться? Ну же, скорее вставай!

Чэнь Син возжег Сердечный свет и прижал ладонь с ним к груди Сян Шу.

Тем временем водяной дракон взвился вверх и закружился под потолком. Вэнь Чжэ, которая после того, как освободилась от хватки Фэн Цяньцзюня, снова забралась дракону на голову, потянула его за сломанный рог. Послушный ее воле, он развернулся и устремился вниз к четверке людей, готовый обрушить на них всю свою чудовищную мощь. Пикирующий дракон разинул пасть, и оттуда вырвалось облако ядовитого зеленого тумана. Еще немного, и эти четверо будут проглочены за один присест...

Сян Шу приподнялся на локте, открыл глаза и выставил перед собой меч. Раздался звон, клинок превратился в сияющую чакру, которая с гулом блокировала атаку водяного дракона. От удара огромной силы успокоившаяся было затаенная злоба снова забурлила. И в тот момент, когда схлестнулись человек и дракон, подле Сян Шу, казалось, появился призрак другого, светящегося, дракона, который во всю глотку заревел на лазурного.

Чакры, или чакрамы, - метательные диски с внешней режущей кромкой

Чэнь Син ощутил резкий удар по барабанным перепонкам, такой, что его едва не вырвало кровью. Между тем Сян Шу быстрым и плавным движением вернул себе меч, рывком поднялся и развернулся плечом вперед. Клинок в его руке превратился в длинную светящуюся веревку, которую он, крутанувшись, метнул в дракона с криком:

- Проваливай!

Бесконечно длинная веревка заслонила собою потолок пещеры и крепко опутала лазурного дракона. Вэнь Чжэ моментально изменилась в лице.

- Что это такое? Шулюй Кун! - закричала она.

Сян Шу связал лазурного дракона Будун Жушанем, превращенным в длинную веревку, но тот все равно продолжал сопротивляться и биться о потолок пещеры.

- Сейчас тут все обрушится, - крикнул Фэн Цяньцзюнь.

Сверху оторвался гигантский кусок и полетел вниз. Сяо Шань с протяжным свистом взмахнул Цанцюн Иле, и каменная глыба, грозившая упасть на людей, оказалась разбита на мелкие осколки.

- Выберемся на поверхность! - предложил Чэнь Син. - Не надо сражаться здесь!

Не говоря ни слова, Вэнь Чжэ развернула лазурного дракона, тащившего за собой превращенный в веревку клинок, и тот с одного удара проломил головой свод пещеры. Здания, возведенные над ней, разом превратились в груду щепок, и в следующее мгновение яростный драконий рев поднял на ноги всю округу.

Лунной ночью в Куайцзи с грохотом обвалился западный участок городской стены. Целый квартал разом просел и ушел под землю. Лазурный дракон вырвался на поверхность и закружился в воздухе.

Сян Шу выскочил из-под земли с Чэн Сином на руках. Сразу вслед за ним стрелой вылетел Сяо Шань и ринулся на крышу. Фэн Цяньцзюнь буквально за несколько стремительных прыжков выбрался на широкую улицу. Все четверо задрали головы и посмотрели вверх. Круживший в небе под яркой луной лазурный дракон раскрыл пасть и выдохнул плотное облако ядовитого тумана.

- Я не в силах больше ждать, - холодным тоном произнесла Вэнь Чжэ. - Не желаю, чтобы все и дальше шло своим чередом, хочу сегодня же отомстить за мужа моего!

- Разве твой муж не тот дракон, которого ты оседлала? - сжимая в руке Сэньло Ваньсян, крикнул Фэн Цяньцзюнь. - Он же еще не умер! За что ты собралась мстить?

- Как ты? - с трудом веря в происходящее, спросил Чэнь Син. - Я вот... еще пока не освободил души, запертые в колоколе Лохунь!

Сян Шу нахмурился. Естественно, его сила полностью восстановилась. Он опустил голову и посмотрел на Чэнь Сина.

- Можешь помочь мне разобраться с этим водяным драконом? - Сян Шу не стал много говорить, только спросил.

Чэнь Син кивнул.

- Но сначала, - добавил он, - дай мне немного времени. Защити меня, пока я читаю заклинание. А то если эта тварь впадет вдруг в неистовство, неизвестно сколько людей погибнет.

- Экзорцисты, все сюда! - крикнул Сян Шу. - Защищайте Чэнь Сина.

Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань, бросив водяного дракона, спустились с крыши и заняли позиции подле Чэнь Сина. Сян Шу загородил юношу собой, встав между ним и драконом. Острие его тяжелого меча, что он держал в руке, было направлено в ночное небо.

Чэнь Син прочел про себя заклинание и поднял колокол Лохунь, уповая на то, что это заклинание, которому его обучил наставник, сработает.

Сердечный свет разгорался все ярче, и Сян Шу, казалось, почувствовал это. Будун Жушань ярко засиял, и на его лезвии один за другим вспыхнули белым пламенем все девять символов[3].

- Воротись назад! - громко крикнул Чэнь Син.

Мгновение спустя - бом! - звон колокола Лохунь разнесся по всей округе! Из его обращенного к небу устья разом выпорхнули сотни тысяч светящихся бабочек. С громким грохотом они вырвались на свободу и разлетелись по всему городу, а затем сквозь ночную тьму направились в Даньян, Уцзюнь, Цзянькан и другие места, образовав море света, раскинувшееся между небом и землей. Сотни тысяч бабочек, сотни тысяч людских душ - бесконечное множество - летели к своим хозяевам - трудно было представить себе более величественное зрелище.

Героическое пати экзорцистов от художника маньхуа Цянь Эрбай, полная версия

Просыпалось все больше и больше жителей Куайцзи. Бабочки опускались жертвам поветрия на лоб и проникали внутрь, после чего больные пробуждались и один за другим выходили из домов на улицу.

- Экзорцисты, помогающие тигру в его делах[4], - донесся с неба грозный голос Вэнь Чжэ, - сегодня я покончу со всеми вами!

После того как Чэнь Син активировал колокол Лохунь, его сердечные меридианы вдруг пронзила острая боль, и к тому же он начал задыхаться. Ощущения были такими же, как в тот день, когда он очищал барабан Чжэн. Опасения юноши подтвердились: изгоняя затаенную злобу из долгое время наполненного ею артефакта исключительно силой Сердечного света собственной души, он действительно серьезно повредил меридианы своего сердца.

- Я в порядке, - Чэнь Син поднял голову и встретился взглядом с Сян Шу. С трудом проглотив наполнившую рот кровь, он добавил: - Надо придумать способ, как покончить с драконом.

- Предоставь это мне, - ответил Сян Шу. - Вы двое, защищайте Чэнь Сина. Найдите безопасное место и ждите там.

- В чем дело? - разбуженный шумом У Ци созвал своих подчиненных и поспешил выяснить, что происходит. - Это что за монстр? Дракон?

Водяной дракон носился над Куайцзи, изрыгая ядовитый туман, а люди убегали от него со всех ног. Те, кого касался ядовитый туман, падали на землю и умирали.

- Иди ко мне! - буквально взревел от охватившей его ярости Чэнь Син. - Вэнь Чжэ!

- Когда-то муж мой тоже защищал множество людей по всей Поднебесной, - раздался с неба сочащийся злобой и ненавистью голос Вэнь Чжэ, - однако для вас он - монстр. Так какой мне смысл дорожить подобным миром и его людьми?

- Уведи его отсюда, - сказал Сян Шу, обращаясь к У Ци.

- Подождите, - воспротивился Чэнь Син. - Начальник округа! Немедленно выведите людей из города! Пусть сначала они уйдут!

Сян Шу буквально взлетел на крышу. Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань приглядели себе позиции повыше и быстро взобрались туда. У водяного дракона было преимущество - он мог летать, и к тому же не спешил снижаться из-за страха перед боевыми способностями Сян Шу. Экзорцисты, напротив, летать не умели и потому никак не могли его схватить. Единственное, что им оставалось, вооружиться луками и пускать стрелы в небосвод.

Первым делом У Ци отправил своих людей, чтобы те вывели жителей из города, после чего отвел Чэнь Сина на смотровую башню в своей резиденции. Юноша скорым шагом подошел к парапету. К этому моменту Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань уже успели куда-то исчезнуть, и только Сян Шу продолжал скакать по крышам в попытке настичь водяного дракона. Чэнь Син оперся на парапет. Дышал он с явным трудом.

- С тобой все хорошо? - спросил ученый, стоявший рядом с У Ци.

Юноша покачал головой и ответил, обращаясь к У Ци:

- По правде говоря, мы экзорцисты, а в Куайцзи нас привело расследование причин поветрия.

- Экзорцисты?! - люди, находившиеся подле юноши, немало изумились.

У Ци, однако, ранее уже доводилось слышать об экзорцистах, и он спросил:

- Неужели и в наше время существуют экзорцисты?

Много сот лет назад семья Сян из Куайцзи процветала, и на протяжении долгого времени рассказы о ее славных деяниях передавались из уст в уста. Местные слышали об экзорцистах, а потому удивились куда меньше, чем жители Срединных земель, где летописи и хроники строго ограничивались определенной исторической эпохой.

Чэнь Син с трудом кивнул, и тогда цзиньский генерал решительно заявил:

- Я приведу солдат и помогу им. Используем веревки с крюками, чтобы заставить этого монстра спуститься с неба.

- Будь осторожен, береги себя, - напутствовал его ученый.

И тут вдруг Чэнь Син понял, что видел этих двоих в резиденции начальника округа перед тем, как спустился в колодец... Сейчас они были одеты, и юноша действительно только мгновение назад узнал их.

- Вы... вы... - Чэнь Син успел взял себя в руки. Он хотел спросить, не супруги ли они, но потом решил, что это будет неправильно. Кому вообще в такой момент придет в голову обращать внимание на столь малозначимые пустяки? Юноша тотчас передумал и спросил о другом: - В Куайцзи есть записи о беспорядках, учиненных водяным драконом или огромным змеем?

- Я поищу, - отозвался ученый.

Ученого звали Чжэн Лунь, а генерала - Би Хунь, и они были ближайшими помощниками начальника округа. Сейчас У Ци вместе с Чэнь Сином стоял на третьем этаже башни собственной резиденции, откуда весь город был как на ладони.

- Начальник округа, - сказал ему Чэнь Син, - Вам тоже лучше покинуть город и где-нибудь укрыться.

- Этот старик никто иной, как почтенный начальник Куайцзи, - ответил У Ци. - Люди еще не покинули город, вы продолжаете мужественно сражаться здесь, так как я могу просто взять и в одиночку сбежать?

Чэнь Син был впечатлен храбростью и рассудительностью У Ци. Когда внезапно появился водяной дракон, этот провинциальный чиновник ни капли не испугался монстра. Напротив, он принялся спокойно отдавать распоряжения, став примером для других, хотя и видел, как водяной дракон бесчинствует в его городе. Офицер Би Хунь собрал местных солдат и повел их на дракона вслед за Сян Шу.

- Ни одного случая в Куайцзи, - Чжэн Лунь быстрым шагом поднялся на башню. Раскрыв книгу, он добавил: - Однако я неожиданно вспомнил, что несколько десятилетий назад, когда разразилась Катастрофа Юнцзя, немало региональных хроник округа Лу[5] было перевезено в Цзяннань, и часть из них попала в Куайцзи. Господин Чэнь, не желаете ли взглянуть? По слухам, в Сышуе[6] возникли проблемы с водяным драконом. Экзорцист Синьюань Пин[7] и его защитник Вэнь Чэ истребили дракона...

Чэнь Син изумился и тут же вспомнил, как еще при жизни своего наставника читал фрагмент поминального текста, написанного Вэнь Чэ в память об экзорцисте Синьюань Пине[8]. Вэнь Чжэ... Вэнь Чэ - женщина?! Неужели это и есть госпожа Вэнь, что он видит сейчас перед собой? А тот лазурный дракон - Синьюань Пин? Но Синьюань Пин совершенно точно погиб в схватке с драконом. Как же вышло, что он сам превратился в дракона?

- Господин Чэнь? - Чжэн Лунь явно хотел узнать больше подробностей.

Пара слов от переводчиков:

В этом году мы с вами уже не встретимся, поэтому хотим заранее поздравить всех с наступающим Новым 2022 Годом. Вместе со всей страной мы берем неделю новогодних каникул. Хороших всем праздников, берегите себя и своих близких. Увидимся 11 января.

Примечания:

[1] Водяной дракон, или цзяолун (кит. 蛟龙), в отличие от большинства китайских драконов считается злым существом, вызывающим наводнения и не брезгующим людоедством.

[2] У водяного дракона нет крыльев, однако его способность летать вполне укладывается в рамки традиционных китайских поверий. Например, в «Записках об удивительных вещах» Жэнь Фана (460-508), литератора времен Южных династий, приводится такая цепочка превращений водных змееподобных тварей: «...водяная ядовитая змея после пятисот лет совершенствования превращается в водяного змея; водяной змей через тысячу лет становится драконом, еще через пятьсот лет он становится рогатым драконом, а рогатый дракон через тысячу лет превращается в крылатого дракона».

[3] Напомним, при активации клинка Будун Жушань на его лезвии проступает текст девятисимвольной даосской мантры, защищающей от злых духов и прочей нечисти: 临兵斗者皆阵列前行 (палл. линь бин доу чжэ цзе чжэньле цянь син) - «О ратоборствующие воины! Приблизьтесь и маршируйте шеренгами передо мной» (перевод приводится по: Гэ Хун. Баопу-цзы. Мудрец, объемлющий Первозданную Простоту / Пер. с кит. Е.А. Торчинова; под ред. А. Семеновой. М.: Т8, 2020.)

[4] 为虎作伥 (палл. вэй ху цзо чан), образно: пособничать негодяю; быть орудием в руках злодея.

[5] Речь идет о территориях, некогда занимаемых княжеством Лу (X-III вв. до н.э.), а в наши дни входящих в провинцию Шаньдун и составляющих ее южную половину.

[6] Сышуй - уезд, некогда входивший в состав округа Лу, а ныне располагающийся на территории округа Цзинин современной провинции Шаньдун. Данный уезд был образован еще во времена империи Западная Хань, однако назывался тогда по-другому - Бяньсянь. В Сышуй его переименовали только при империи Суй, в 591 г., т.е. спустя примерно два столетия после событий новеллы.

[7] Синьюань Пин (?-163 гг. до н.э.) - уроженец княжества Чжао, выдавал себя за предсказателя и гадальщика по форме облаков, но скорее всего был мошенником. В 165 г. до н.э. он сумел втереться в доверие к императору Вэнь-ди, Лю Хэну (202-157 гг. до н.э.), ставшему под конец жизни довольно суеверным. Под влиянием Синьюань Пина, увещевавшего Лю Хэна, что его империя - добродетельная страна, а самому ему боги сулят долголетие, император изменил счет годов правления, начав снова с первого года, принялся активно возводить храмы и даже планировал внести изменения в систему управления государством. И конечно же, Сын Неба не забывал щедро одаривать того, кто сообщал ему счастливые предзнаменования. Так продолжалось около двух лет, пока в 163 г. Лю Хэну не донесли, что все благие приметы, на которые указывал Синьюань Пин, не более чем мошенничество. В итоге за обман императора Синьюань Пин был казнен вместе с тремя поколениями своих родственников.

Глава 62. Изнеможение

И чем отблагодарили нас эти глупые смертные?! Ничем!

- Это действительно... действительно слишком много, чтобы я мог это принять, - произнес Чэнь Син, когда наконец смог собраться. - Они ведь изначально были на нашей стороне? Сян Шу! Сян Шу!

Сян Шу, взобравшись на городскую стену, преследовал лазурного дракона вдоль всего периметра города, а тот сопротивлялся, летал по воздуху и извергал из себя черную гнилую кровь, забрызгивая ею землю. Небо начинало светлеть, на горизонте занимался рассвет, мягко освещая город.

- Что?! - Сян Шу, подняв меч, обежал вокруг вершины башни и крикнул: - Не применяй больше Сердечный свет. Это слишком опасно!

- Это Синьюань Пин! - выкрикнул в ответ Чэнь Син. - Лазурный водяной дракон - это Синьюань Пин!

- Кто такой этот Синьюань Пин? - Фэн Цяньцзюнь как раз приближался к змею, когда услышал это, ему пришлось поднять голову, чтобы крикнуть в ответ.

- Он экзорцист! - Чэнь Син стоял на открытой веранде на третьем этаже резиденции начальника округа, он кричал вниз.

- И как с ним можно справиться!? Есть какие-то способы?!

- Нету! Я просто рассказал тебе о его происхождении!

- Тогда какой в этом смысл? - потеряв всякое терпение, рявкнул Сян Шу. Он был так близок к тому, чтобы догнать цзяолуна, но из-за Чэнь Сина погоня прервалась. Теперь ему оставалось лишь снова развернуться и бежать вдоль городской стены.

Лазурный дракон, казалось, понимал, что с Сян Шу шутки плохи, поэтому, не выдержав, он стал просто-напросто избегать столкновения с главным из своих противников. Чэнь Син сосредоточенно наблюдал за ним и заметил, что водяной дракон, в которого обратился Синьюань Пин, мечется от мучительной боли то влево, то вправо, пытаясь сохранить контроль над своим телом. А Вэнь Чжэ, оседлавшая дракона, крепко надавив на его голову рукой, из которой вырывалась наружу затаенная злоба, заставляла его кружить над городом.

Подоспевшие отряды цзиньцев один за другим поднимались на городскую стену. Каждый солдат был вооружен арбалетом и целился в лазурного дракона. Вместе с ними поднялся на стену и генерал Би Хунь. В руках он держал колотушки для барабана, глаза его были устремлены вверх, туда, где летал цзяолун. Сразу после этого Сян Шу резко свистнул.

Би Хунь, собрав всю свою силу, ударил колотушкой по огромному барабану (1), что находился на городской стене.

БУУУМММ! Земля содрогнулась от этого звука.

Воины цзиньской армии одновременно выпустили в дракона почти десять тысяч осадных стрел, каждая из которых тянула за собой прикрепленную веревку!

Чэнь Син тут же, вложив все свои душевные силы, воспламенил Сердечный свет.

- Не пользуйся им! - закричал Сян Шу, почувствовавший мощь Сердечного света.

- Давай скорее! Я еще продержусь какое-то время!

Сян Шу стиснул зубы и взмахнул мечом, обращая его в длинный лук. С туго натянутой тетивы сорвалась ярко сверкающая стрела и, словно метеор, полетела к голове водяного дракона. Увидев это, Вэнь Чжэ переменилась в лице. Она заставила цзяолуна перевернуться в воздухе, уклоняясь от попадания в уязвимое место (2) под горлом дракона. Пройдя его тело насквозь, стрела улетела в небо.

В небе раздался безумный хриплый рев. Протухшая кровь лазурного дракона ядовитым облаком брызнула в стороны, застив все небо. Сразу же после этого Фэн Цяньцзюнь вспрыгнул на крышу одного из городских домов, держа в руке меч так, что лезвие располагалось горизонтально. Сяо Шань подпрыгнул несколько раз и вскочил ногами на Сэньло.

- Пошел! - в ярости заорал Фэн Цяньцзюнь.

Сяо Шань, словно тень, наискось метнулся к голове дракона и перевернулся над головой Вэнь Чжэ. Едва Сяо Шань щелкнул когтями Цанцюн Иле, как она тут же достала отломанный рог с головы дракона и принялась колоть им в направлени мальчика.

- Даже если я погибну сегодня, - гневно кричала она - все равно...

Но именно в этот момент Сян Шу соединил указательный и средний пальцы на обеих руках и выполнил тайный боевой прием «Вихрь, сбивающий гусей». Улетевшая в небо светящаяся стрела - шшууааа! - развернулась и, вонзившись со всей вложенной в нее силой, переломала кости руки Вэнь Чжэ настолько, что рука ниже плеча вообще отлетела в сторону.

Вэнь Чжэ жалобно вскрикнула. Острые когти Сяо Шаня безжалостно зацепили ее за плечо и сбросили с дракона вниз, на землю. Лазурный цзяолун, освобожденный от гнета негодования, издал долгий протяжный рык. Сначала он врезался в дома, где жили простые обыватели, затем взмыл вверх и исчез за горизонтом.

Чэнь Син погасил Сердечный свет и чуть не задохнулся от острого приступа боли, пронзившего грудь. Силы его души были абсолютно истощены, ведь совершенно недавно он провел очищение колокола Лохунь.

- Не пользуйся им больше! - крикнул вверх Сян Шу.

Сян Шу, Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань поднялись в воздух и приземлились прямо на главную улицу города. Вэнь Чжэ очень сильно ударилась при падении. Она пыталась подняться. Алая парча верхней части ее халата была разодрана в клочья и совсем не прикрывала бледную плоскую грудную клетку.

- Мужчина... - запнулся Фэн Цяньцзюнь. - Мужчина?! Ты что, мужчина?!

Он никак не ожидал, что глава товарищества Дунчжэ, руководившая банком на протяжении десятков лет, окажется мужчиной, который одевался, как женщина.

Вэнь Чжэ лишился руки, однако кровотечения видно не было. Он холодно усмехнулся, медленно поднялся на ноги и ядовито произнес:

- Если бы не это, то зачем бы мне десятилетиями запрещать смертным приближаться к себе?

- Довольно! - сердито оборвал его Сян Шу. - Меня не волнует, кто ты такой! Скольких людей в конце концов ты лишил жизни?!

- Мы спасли жизни людей во всей Божественной земле! - вспыхнувший злостью голос Вэнь Чжэ неожиданно повысился. - И чем отблагодарили нас эти глупые смертные?! Ничем! Лю Хэн (3), неблагодарная тварь, узнал, что Синьюань Пин был отравлен цзяолуном, и утопил его, погрузив на дно реки! Я хочу возмездия! Я хочу...

Вэнь Чжэ не успел договорить, как его рука превратилась в омерзительную лапу со звериными когтями, и - шшууаа! - с диким криком мужчина бросился на Сян Шу:

- ... отомстить этим ублюдкам, отплатившим черной неблагодарностью!

Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань не успевали остановить Вэнь Чжэ вовремя, и тот оказался прямо перед Сян Шу. Впрочем, скорость кочевника была быстрее, чем скорость Вэнь Чжэ. Взмахнув мечом, он сломал ребра Вэнь Чжэ, и тот, словно воздушный змей, оторвавшийся от веревки, отлетел назад и врезался в стену жилого дома. Кирпичи и черепица так и брызнули в разные стороны.

Холодно посмеиваясь, Вэнь Чжэ выбрался из-под груды обломков.

- Когда-то и я тоже... был Божественным воином-защитником Великого экзорциста!

Тело Вэнь Чжэ восстанавливалось невероятно быстро, и даже рука, отсеченная светящейся стрелой, постепенно отрастала заново.

- При полном магическом безмолвии твое тело - в конце концов всего лишь плоть и кровь. Но Ши Хай даровал мне силу божественного демона...

Сян Шу не стал дожидаться, пока Вэнь Чжэ закончит, а снова подлетел к нему с мечом:

- Тогда давай посмотрим?!

Сян Шу не мог полагаться на помощь Сердечного света, только на свой меч, но и этого хватило, чтобы разнести на куски строение за спиной отлетевшего назад! Вэнь Чжэ издал дикий вопль. Потрясая костяными когтями, что выросли на обеих его руках, он кинулся на Сян Шу. Но Сян Шу в гневе подобен урагану, он просто-напросто избивал Вэн Чжэ, совершенно подавляя его.

Вэнь Чжэ был Божественным воином-защитником сотни лет назад, но сейчас у него не было никакой возможности противостоять Сян Шу.

- Почему ты... - бушевал он в ярости

Вэнь Чжэ начал испытывать страх и решил сбежать. Однако к этому времени Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань уже обступили его и слева, и справа, совершенно зажав противника в кольцо. Вэнь Чжэ не выдержал. Из его тела начало исходить негодование. Развернувшись, он выкрикнул:

- В таком случае мы умрем вместе!

Когда он произнес эти слова, его тело уже было полностью окутано черной, как смоль, затаенной злобой. Вэнь Чжэ кинулся в сторону Сян Шу, но едва стоило им встретиться глазами, как Сян Шу выставил меч и изрубил на куски голову Вэнь Чжэ. Тело банкира, отлетев, проломило несколько стен подряд.

- Не срабатывает, - произнес Фэн Цяньцзюнь. - Такие удары не приводят к его смерти. Нам придется просить помощи у Чэнь Сина!

Сян Шу бросил взгляд на открытую площадку, откуда Чэнь Син наблюдал за сражением. Облокотившись на перила, экзорцист вытянул руку и изо последних сил пытался призвать Сердечный свет.

- Не волнуйся обо мне! - крикнул Чэнь Син. - Очисти его!

Будун Жушань ярко вспыхнул. Брови Сян Шу сердито нахмурились. Вэнь Чжэ, издавая болезненные злобные стоны, снова и снова пытался встать и поднять руки. В глазах его плескалась растерянность, когда он опять развернулся к Сян Шу.

- Вы... у вас... не будет хорошего конца, - пробормотал Вэнь Чжэ. - Раньше или позже, но настанет тот день, когда вы обнаружите - то, что вы сейчас защищаете любой ценой, это всего лишь... шутка.

- Катись отсюда! - холодно ответил Сян Шу.

Лезвие меча опустилось. Ослепительный свет вспыхнул над землей. С ревом Вэнь Чжэ обратился в пепел и исчез в белом пламени.

Чэнь Син, опираясь на перила площадки, обессиленно опустился на колени. Неожиданно он услышал, как по деревянной лестнице поднимается кто-то в железных сапогах. У Ци и Чжэн Лунь обернулись взглянуть.

- Чэнь-дажэнь, они тоже из ваших спутников? - спросил Чжэн Лунь.

Чэнь Син удержал кровь, подступившую к горлу из срединной ци (4), и медленно повернулся. Он уперся спиной в перила, потому что ослабевшие ноги совсем не держали его. Три князя-демона засухи, с ног до головы закованные в черные доспехи, поднимались на третий этаж резиденции чиновника.

- Вы... поскорее... уходите... - из уголка рта Чэнь Сина заструилась кровь. - Сян Шу, Сян Шу...

Князья-демоны, не мешкая, достали свои мечи, но У Ци и Чжэн Лунь уже встали перед Чэнь Сином, даже не думая о том, чтобы сбежать.

- Нечисть без стыда и без совести! - выпалил У Ци. - Зло никогда не сможет восторжествовать над добром! Убирайтесь!

В тот момент, когда Вэнь Чжэ обратился в летучий пепел, Сян Шу вздохнул наконец с облегчением. Но едва он поднял голову и собрался помахать рукой в направлении площадки, как увидел, что с третьего этажа особняка начальника округа фонтаном хлещет кровь. Сян Шу замер.

Ему было видно, что Чэнь Син прислонился спиной к перилам, а рядом с ним вырисовываются силуэты князей-ба.

У Чэнь Сина не было больше сил сопротивляться. Он стиснул зубы и изо всех сил зажмурился. Однако в следующий миг где-то далеко внизу раздался крик Сян Шу. Душевные силы Чэнь Сина неосознанно потекли по меридианам к сердцу, посылая остатки маны в силу Сердечного света. Свет вспыхнул как будто бы сам по себе.

Это было удивительное ощущение. До этого Чэнь Син всегда делал это осознанно, Сердечный свет воспламенялся в соответствии с его мыслями и намерениями. Но сейчас, в этот критический момент, на грани жизни и смерти, казалось, что это Сян Шу зажег его Сердечный свет. Яростное сияние полыхало как никогда ослепительно!

Сян Шу, находившийся больше чем в сотне шагов от экзорциста, слегка поклонился. С мечом Будун Жушань в руках, в белоснежных с золотом одеждах он выглядел как истинный божественный воин. Клинок - вэннн! - зажужжал, и призрачные силуэты всех его шести магических форм одновременно возникли рядом.

Точно золотой огненный метеор со сверкающим хвостом, Сян Шу с гулким грохотом взлетел в воздух и устремился вверх, к резиденции начальника округа, сметая все и вся на своем пути.

Чэнь Син почувствовал, как его тело будто окунается в волну теплого сияния, а течение времени странным образом замедляется. Рубящие движения демонов засухи, замахнувшихся мечами, становились все медленнее и медленнее, пока совсем не остановились.

Сян Шу, сопровождаемый светом, таким же ярким, как и сияние солнца, кинулся к площадке, и сразу все шесть форм Будун Жушань атаковали троих князей. Шлем Сыма И отлетел в сторону, удар Сыма Ляна был безжалостно заблокирован, а закованная в железную броню рука Сыма Ина оказалась сломана.

Чэнь Син распахнул глаза. В его зрачках отразился сияющий золотом силуэт спины Сян Шу. Это было в точности так же, как и в тот день во дворце Ханьгуан (5), когда они сражались с Фэн Цяньи. Сила Божественного воина-защитника, казалось, пробуждалась при каких-то загадочных обстоятельствах, но в деталях обдумать это у Чэнь Сина не было времени. Он лишь увидел, как Сян Шу вступил на площадку, встал перед ним и поднял руку, призывая магическое оружие, а шесть чудесных форм меча медленно закружились вокруг него.

- Я сыт уже всеми вами по горло, - ледяным тоном произнес Сян Шу.

Князья-демоны засухи поняли, что человек, стоящий перед ними, определенно не тот, с кем они могли бы сейчас совладать. Так что они обернулись в языки темного пламени, намереваясь ускользнуть. Однако Сян Шу в ярости выкрикнул:

- Трусы! Вы все еще надеетесь сбежать?!

Сразу после этих слов его оружие слилось в единое золотое кольцо, которое - вэнн! - вылетело и преградило темному огню путь к бегству. Затем Сян Шу отдернул руки назад. Золотое сияние рассеялось, когда артефакт снова вернулся в его руку. Будун Жушань обратился в длинный лук. Выпущенные из него стрелы поразили все три шара черного пламени.

Темное пламя, упав наземь, снова обратилось в князей-ба. Лук в руке Сян Шу снова превратился в меч, кочевник взмахнул клинком.

Золотое пламя вспыхнуло. Моментально поглотив демонов засухи, оно разнесло вдребезги половину усадьбы начальника округа и ураганным вихрем улетело дальше. Сияние, окутывавшее Сян Шу, растворилось и, наконец, исчезло.

- А... отлично.

- Чэнь Син? Чэнь Син! Син-эр! Син-эээр!

В глазах у Чэнь Сина потемнело, он потерял сознание.

Раннее утро. Чанъань. Сотни чиновников явились ко двору.

Ван Цзые, шедший перед всеми сановниками, спокойно улыбался и перекидывался парой слов то с одним, то с другим. Искоса он бросил взгляд на Мужун Чуна, который в данный момент вернулся ко двору и, улыбнувшись, кивнул ему.

Лицо Мужун Чуна осталось таким же невозмутимым, он явно не желал обмениваться любезностями с Ван Цзые.

Неожиданно Ван Цзые остановился. С застывшей улыбкой он повернулся и взглянул в южном направлении.

- Ван-дажэнь? - спросил гражданский чиновник, шедший непосредственно за ним.

Лицо Ван Цзые побледнело, а взгляд его растерянно опустел.

Мужун Чун, который возглавлял военных чиновников, с любопытством посмотрел на Ван Цзые, а затем сделал приглашающий жест, показывая, что Ван Цзые следует идти первым.

Ван Цзые внезапно охватило сильное беспокойство. Когда он поднял ногу, чтобы вступить на лестницу, поднимающуюся ко дворцу, то неожиданно поскользнулся и чуть не упал.

- Ван-дажэнь!

- Ван-дажэнь, будьте осторожны!

Ван Цзые вытер проступивший пот и еле-еле сумел кивнуть в ответ.

В тот день в императорском дворце Великой Цинь продолжалось обсуждение южной экспедиции. Фу Цзянь на своем троне то и дело проваливался в дрему. Между тем участники прений кое-что заметили - саму идею похода на юг подал не кто иной, как Ван Цзые. Так почему же сегодня его мысли как будто витают где-то еще?

Но не только Ван Цзые. С недавних пор и выражение лица Фу Цзяня было каким-то не таким. Мужун Чун, разумеется, выступал против южной кампании, по этой причине он, не колеблясь, и поспешил из Лояна в Чанъань. В тот день разные чиновники привели доводы, почему поход на юг нецелесообразен, и Фу Цзянь не разозлился на них. Махнув рукой, император лишь произнес:

- Ясно. Императорский прием окончен.

- У Вашего верного слуги имеется доклад, - произнес Мужун Чун, не позволяя Фу Цзяню отпустить придворных. - Не желает ли Ваше Величество выслушать?

До Ван Цзые наконец дошло, что у него есть противники. Подняв голову, посреди всего этого хаоса он встретился взглядом с Мужун Чуном.

- Если тебе хочется что-то сказать, Чжэнь выслушает тебя, - не задумываясь, заявил Фу Цзянь.

Однако Мужун Чун ответил:

- Слуга будет говорить лишь в том случае, если Вашему Величеству действительно это угодно.

Одна из редких улыбок появилась на лице Фу Цзяня. Атмосфера в императорском дворце стала чуть-чуть мягче.

- Говори, - произнес наконец Фу Цзянь.

- Ваше Величество очень много работали в последнее время, - сказал Мужун Чун. - Многие придворные также должны были видеть это своими собственными глазами. Мы получили предложение организовать южный поход, чтобы одним махом разделаться с Цзинь, и в таком случае оно добросовестно обдумано и взвешено. Промедление в принятии решения наносит вред нам же самим.

Голос Мужун Чуна был крайне отчетливо слышен в тишине зала.

- До возвращения в Чанъань этот слуга полагал, что Ваше Величество уже приняли окончательное решение. Но кажется, до этого еще далеко. Достопочтенные сановники все еще дискутируют, следует или не следует посылать войска в экспедицию. Слуга почти уверен, что Ваше Величество в своем сердце все уже прояснили...

- Нет, - махнул рукой Фу Цзянь. Он окинул взглядом собравшееся чиновничество, еще один быстрый взор он бросил на Мужун Чуна, а после его настойчивые глаза остановились на лице Ван Цзые. - Чжэнь медлит отнюдь не из-за того, следует ли посылать армию. Крайне важно завоевать Юг и вернуть утраченные земли, тут и обсуждать нечего. Чжэнь колеблется между тем, чтобы послать многочисленное войско, и тем, чтобы применить другой метод.

- Какой метод? - вскинул бровь Мужун Чун.

- Время еще не пришло, - ответил император. - Когда настанет пора, Ван Цзые, разумеется, разъяснит все вам. Но прежде закончим прием. Чун-эр, попозже зайди во дворец навестить Янь-эра. Ведь он был твоей сестре как настоящий младший брат, пока она была жива.

Брови Мужун Чуна удивленно изогнулись.

Темное подземелье, дворец Хуаньмо.

- То, что ты так оберегаешь, - произносил равнодушно-стылый голос, - однажды предаст тебя. Сейчас ты своими собственными руками роешь себе могилу...

Чэнь Син еще раз увидел эту сцену во дворце Хуаньмо. Гигантское сердце висело посреди подземного дворца, со всех сторон оно соединялось кровеносными сосудами с земной жилой, откуда вытягивало силу.

Внезапно Чэнь Син проснулся. Отчаянно задыхаясь, он сел на постели в залитой солнцем комнате.

Сян Шу, находившийся рядом и присматривавший за ним, изумленно поднял голову и посмотрел на проснувшегося. Чэнь Син ошеломленно уставился на него, затем опустил взгляд вниз, на свое тело, и осмотрелся вокруг.

Он не знал, когда его успели переодеть в простое нижнее платье и укрыть стеганым одеялом. В комнате витал запах медикаментов, а рядом с постелью стояла небольшая жаровня, на которой кипятилась порция лекарств.

- Где это я? - обессиленно спросил Чэнь Син. - И как долго я спал? Мне так хорошо спалось...

Сян Шу оцепенело смотрел на Чэнь Сина, затем развернулся и, словно порыв ветра, вылетел из комнаты.

- Проснулся! - в голосе Сян Шу неожиданно был слышен трепет. - Он проснулся!

Тут же в комнату ворвался Сяо Шань. С громким воплем он кинулся на Чэнь Сина.

- Сяо Шань? - удивился экзорцист.

Быстрым шагом в комнату вошли Се Даоюнь и Гу Цин.

- Сообщу об этом Фэн-даге, - произнесла Гу Цин.

Се Даоюнь присела на постель и проверила пульс Чэнь Сина.

- Мне показалось, что когда я использовал Сердечный свет, - заметил Чэнь Син, - то немного переусердствовал. Пульс может быть нарушен... Сколько я проспал? Наверное, несколько дней.

Все в комнате молча смотрели на Чэнь Сина. Сян Шу тоже некоторое время смотрел на него, затем отвернулся, сделал несколько шагов по комнате и снова бросил взгляд на экзорциста. Его губы подрагивали, а глаза немного покраснели.

- Прекрасно! - сказала Се Даоюнь. - Раз ты проснулся, значит все в порядке. Тебе следует немного отдохнуть для начала.

Чэнь Син пощупал свой живот и ответил:

- Я бы немного поел.

Се Даоюнь, взглянув на Сян Шу, произнесла:

- Это не мое дело. Предоставляю его твоим заботам.

Сяо Шань торопливо выбежал, принес какие-то сухие лепешки и сунул их Чэнь Сину, чтобы тот поел.

- Разве нельзя дать пациенту что-то легкоусвояемое? - жалобно проныл Чэнь Син. - Сян Шу? Что с тобой?

Сян Шу вздохнул, как будто немного растерялся. Через силу улыбнувшись, он произнес:

- Проснулся... Ты проснулся, и это уже хорошо, хвала небесам и земле.

- Сколько же я проспал? - Чэнь Син почувствовал, что его голова начинает болеть.

- Три месяца, - ответил Сяо Шань.

Чэнь Син: "..."

Несколько слов от переводчика:

Я заметила, что сюда приходят не только те, кто знаком со вселенными Фэйтянь Есяна, но и люди, случайно оказавшиеся рядом с новеллой по предложке от Wattpad. Для них - коротко о ситуации.

Автор - мужчина (среди писателей даньмэй это редкость) с невероятно красивыми глазами и хорошим образованием.

По данному произведению выходит маньхуа (вполне достойно), дунхуа (транслируется с перерывами, пока вышло 12 серий; к нему много вопросов; местами в сюжете сложно разобраться без знакомства с новеллой), аудиодрама (две версии как минимум) и игра. Ресурс не дает возможности размещать ссылки на них, но если вы хотите найти - на Минте и Ранобелиб есть многое из переведенного. С маньхуа также начинал работу Younet Translate, но там подзатихло, хотя для многих любовная история с Динхаем началась как раз с этого перевода.

Кроме этой новеллы другими людьми переводятся такие чудесные ранобэ, как "Записи об усмирении монстров Тяньбао" (из вселенной Динхая, но несколько веков спустя) и "Ловцы снов", всего же у автора около 30 новелл. Переводящиеся на русский язык маньхуа "Код Тьюринга" и "Ассистент "Все включено"" нарисованы по его же работам. Новеллы ФТ-гэ очень хороши, искренне советую их всем любителям жанра.

Примечания:

(1) 大鼓 - dàgǔ - "большой барабан", "великий барабан". Самый большой барабан, может быть диаметром до метра и даже больше (в Пекине, например, установлен дагу, который имеет в диаметре 150 см), традиционно располагается на специальных ножках.

Именно такие барабаны устанавливались в Барабанных башнях и вместе с колоколами применялись для отсчета времени. Знаменитые японские барабаны тайко по происхождению тоже дагу (завезены в Японию через Корею из Китая).

(2) 逆鳞 - nìlín - эту фразу словари почему-то переводят на русский язык как "чешуя против ворса". Ну какой ворс может быть у змеев? Сразу видно, что у составителей БКРС в доме никогда не было дракона. Просто "обратная чешуя". В нижней части шеи больших драконов имеется небольшая уязвимая область, имеющая форму белого полумесяца размером около одного чи, в которой чешуя растет в обратном направлении, "против роста". Даже от простого прикосновения к этому месту дракон чувствует боль и убивает посягнувшего на его слабое место. Из этого выводим первое правило по одомашниванию диких драконов - никогда не трогайте нилинь вашего питомца, как бы сильно вам ни хотелось поправить мило растрепанные чешуйки.

(3) Напоминаю, что неблагодарная тварь Лю Хэн - это император Вэнь-ди.

(4) 中气 - zhōngqì - в контексте новеллы "срединное ци", "ци селезёнки и желудка".

(5) Сражение во дворце Ханьгуань происходило в 25 и 26 главах.

Глава 63. Душевные волнения

«Мне казалось, ты уже больше никогда не очнешься» (анлейт)

«Разящий нечисть меч, что уничтожил князей - демонов засухи,

одновременно убивает и тебя» (оригинал)

«Юноша искренне желал отдать ему все, что у него было, дабы показать, что понимает и ценит то сердечное отношение, которое проявляет к нему Сян Шу... Но что у него было? Ничего. Он даже сам себе не принадлежал» (анлейт)

Чэнь Син откинул одеяло и попытался встать, но ноги внезапно подкосились. Сян Шу тут же подхватил его.

- Посиди еще, - сказал он, - а я пойду и попрошу кого-нибудь приготовить тебе поесть.

Спустя некоторое время в комнату с криком ворвался Се Ань.

- Наконец-то ты очнулся, - произнес он, вздохнув с облегчением. - Никогда бы не подумал, что все окажется настолько серьезным.

Чэнь Син и подумать не мог, что после схватки в Куайцзи он, оказывается, целых три месяца провалялся в кровати без сознания. Юноша расспросил Сяо Шаня, и мальчик не только рассказал, но еще и жестами красочно показал, что происходило после того дня, в том числе как Сян Шу вернулся с ним, бесчувственным, в Цзянькан.

Се Ань, узнав о случившемся, тоже не находил себе места от беспокойства. Он помогал Сян Шу с поисками бесчисленных лекарей и даже приглашал придворных целителей из императорского дворца. Все они ставили один и тот же диагноз и предлагали одно и то же лечение - повреждение меридианов сердца, больному необходим отдых и покой. И только фанши[1] по имени Пу Ян из ближайшего окружения цзиньского императора Сыма Яо хватило опыта, чтобы определить суть проблемы. Бессознательное состояние Чэнь Сина было неизбежным следствием истощения энергии души. Со временем ее запас должен восстановиться, и когда это произойдет, человек, скорее всего, сам очнется.

Три души хунь и семь душ по - это энергия, которой каждый наделен с рождения. Если она вдруг резко истощится, то человек в лучшем случае столкнется с помутнением сознания, а в худшем - свалится без чувств или даже умрет. Жертвы поветрия, лишившиеся одной души хунь из-за колокола Лохунь, целыми днями пребывали в полусонном состоянии. Чэнь Син, правда, душу не терял, и его состояние объяснялось иной причиной, о которой Сян Шу знал лучше других... В тот день, когда три князя - демона засухи были наконец уничтожены, он сам непонятно как вытянул из Чэнь Сина его энергию души, из-за чего она истощилась, и юноша свалился без чувств.

К счастью, даже в случае серьезного истощения энергия души способна постепенно восполняться. Пока человек жив, его телесная сущность, жизненная сила и дух[2] потихоньку восстанавливаются. На протяжении всех тех дней, что Чэнь Син провел в забытьи, Сян Шу неотлучно находился рядом. Он давал ему лекарства, поил и кормил, обтирал водой и переворачивал. Днем он не покидал его комнату, и ночи проводил подле него.

- Что? - словно сумасшедший воскликнул Чэнь Син. - Он... он меня... меня... и часто он меня мыл? А жидкой кашей тоже он меня обычно кормил?

- Ну... даже не знаю, что сказать, - ответил Се Ань. - Может, сам спросишь у защитника Сяна? Похоже да, э... кормил тебя кашей. Ты хоть и был без сознания, но глотать, однако, мог. Несколько раз, когда я заглядывал к тебе, я видел, как братец Сян кормил тебя кашей и массировал шею, чтобы ты проглотил.

- Когда он мыл тебя и обтирал водой, то, конечно же, запирал дверь.

- Неужели он в самом деле заботился обо мне... все эти три месяца? - Чэнь Син уже и не знал, как ему к этому относиться.

Пришел Сян Шу и принес жидкую кашу.

- Отдохни как следует, - сказал Се Ань. - Хорошо, до чего же хорошо, что ты очнулся! Это просто прекрасно! Сяо Шань, братец Чэнь только-только пришел в себя. Ты разве не хочешь дать ему отдохнуть?

Сяо Шань, лежавший на Чэнь Сине, даже не шевельнулся, поэтому Се Аню ничего другого не оставалось, кроме как откланяться. После его ухода Сяо Шань все же перекатился на внутреннюю часть кровати и улегся там, беззастенчиво задрав ноги и положив руки под голову.

- Съешь немного каши, - сказал Сян Шу.

- Я в самом деле так долго спал? - спросил Чэнь Син. - А в Куайцзи все хорошо?

Сян Шу угукнул и приготовился кормить Чэнь Сина кашей, но тот поспешно его остановил:

- Я сам поем.

Сян Шу не стал настаивать и просто наблюдал со стороны, как Чэнь Син ел. Юноше казалось, что его руки утратили силу и стали будто ватными. Впрочем, он знал, таково было печальное последствие долгого сна. Со временем, после того как он начнет больше двигаться, все, естественно, придет в норму.

Чэнь Син чувствовал себя настолько голодным, что мог съесть целого быка, но ему дали только кашу, и эта каша уже была лучше, чем ничего. Выпив ее, юноша прикоснулся к своему животу.

- На первых порах Се Даоюнь разрешила кормить тебя только жидкой пищей, - объяснил ему Сян Шу, - но через несколько дней ты сможешь снова питаться как раньше... В течение этих трех месяцев ты...

- В течение этих трех месяцев я...

Они вдруг заговорили одновременно и внезапно замолчали. Сян Шу жестом предложил Чэнь Сину продолжить, но у того неожиданно задергались уголки рта. Юноша хотел сказать, что в течение трех месяцев доставлял Сян Шу неудобства, однако побоялся разозлить его этими словами. Ведь если бы Сян Шу оказался без сознания, он бы точно так же заботился о нем, поэтому не было никакого смысла что-либо говорить.

- А, неважно, - Чэнь Син улыбнулся и покачал головой.

- Тебе снилось что-нибудь? - спросил Сян Шу. - Совсем ничего не помнишь?

Чэнь Син вообще ничего не чувствовал, как если бы он просто проспал всю ночь. Единственный сон, который он действительно видел, это сердце Чи Ю. Однако юноша подозревал, что то был вовсе не сон, о чем он не преминул сообщить Сян Шу.

- Похоже, удалось покончить со всеми князьями - демонами засухи, - Чэнь Син не забыл ту сцену, которую он видел последней, прежде чем потерять сознание. И пусть ему пришлось заплатить за это своими страданиями, они все-таки избавились от них. Единственное, о чем они не знали, выжил ли тогда Сыма Вэй.

Сян Шу кивнул в ответ.

- Если я ничего не упускаю, - сказал он, - то остается только Ши Хай, личность которого до сих пор неизвестна.

Они собственноручно уничтожили уже пятерых из шести князей - демонов засухи, и лишь судьба Сыма Вэя оставалась неясной: выжил он или нет после того удара молнией. С подручным Ши Хая, тайно действовавшим на Юге, тоже было покончено. Когда-то Чэнь Сину казалось, что путь перед ним устлан шипами и терниями и преодолеть его будет крайне сложно, однако, сами не замечая того, они каким-то образом сумели сделать уже так много.

Сяо Шань повернул голову и посмотрел на Чэнь Сина. Юноша погладил его по волосам и сказал:

- Из тех артефактов, что были отняты у Чжан Лю, нам удалось вернуть три: зеркало Инь-Ян, барабан Чжэн и колокол Лохунь.

Пусть они по-прежнему не знали, где прячется Ши Хай, это все равно было огромным рывком вперед. Минуло три месяца, и момент его смерти приблизился еще на шаг. Два года назад, тоже осенью[3], Чэнь Син покинул гору Хуашань и отправился в Сянъян. На сегодняшний день, юноша прикинул на пальцах, у него оставалось в запасе примерно два года, так что, возможно, они действительно успеют предать Ши Хая смерти до того, как Юпитер покинет его и он умрет.

- Оказалось, тот лазурный дракон на самом деле был Синьюань Пином, - стоило Чэнь Сину вспомнить о произошедшем в Куайцзи, и он снова начинал об этом переживать.

- Неужели не можешь поговорить о чем-нибудь другом? - сказал порядком уставший от подобных тем Сян Шу. - Почему ты только об этом и думаешь?

- А? И о чем поговорить? - с улыбкой поинтересовался Чэнь Син.

- Мне казалось, ты уже больше никогда не очнешься, - нахмурившись, признался Сян Шу.

Сяо Шань вдруг ни с того ни с сего присвистнул, и Чэнь Сину показалось, что в этом свисте кроется какой-то странный смысл. Он с подозрением посмотрел на мальчика, но тот, ничего не объясняя, спрыгнул с кровати и направился к выходу из комнаты.

- Сяо Шань? - окликнул его Чэнь Син.

Сян Шу бросил взгляд вслед уходящему Сяо Шаня, после чего снова повернулся к Чэнь Сину.

- Отныне и впредь тебе запрещено использовать Сердечный свет, - сказал он.

- Почему запрещено? - возмутился Чэнь Син. - Сердечный свет - единственная магическая сила, которая осталась после исчезновения всей магии. Если использовать не его, то что? Мы и сейчас не знаем, где жемчужина Динхай...

- Если продолжишь его использовать - умрешь, - недовольным тоном перебил юношу Сян Шу.

- Разве у меня есть выбор? - с улыбкой ответил Чэнь Син. - Эй, защитник, я только очнулся, а ты уже ищешь ссоры?

Сян Шу пришлось оставить эту тему, и на какое-то время они оба замолчали. К счастью, вскоре появился Фэн Цяньцзюнь. Очевидно, он только что пробудился после дневного сна и, даже не заботясь о том, чтобы привести в порядок свои одежды, со всех ног ринулся в усадьбу Се. Увидев пришедшего в себя Чэнь Сина, он горячо, от всей души поприветствовал его, и постепенно молчаливое напряжение, возникшее между Сян Шу и Чэнь Сином, сошло на нет.

- Этот твой Сердечный свет действительно крайне опасная штука, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Стоило тебе один раз его как следует использовать, и ты уснул на три месяца. Что же ты в следующий раз будешь делать?

- Что надо делать, то и буду делать, - Чэнь Син пребывал в подавленном настроении из-за недавних упреков Сян Шу, и потому его тон стал немного жестче. - Какой бы высокой ни оказалась цена, ее стоит заплатить за возможность устранить Ши Хая, не так ли? В чем польза от того, что только я один и выживу? С возрождением Чи Ю никто не избежит смерти, и мне все равно придется умереть, так какая разница?

Услышав это, Сян Шу молча поднялся и ушел. Чэнь Син проводил его взглядом, и ему вдруг стало так неуютно на душе. Юноша знал, как сильно Сян Шу боялся, что он умрет от истощения энергии души, но был ли у него иной выбор?

- Если мы найдем жемчужину Динхай, - спросил Фэн Цяньцзюнь, - тебе тогда станет намного проще, правда же?

- Можно и так сказать, - ответил Чэнь Син. - Хотя воздействие на меридианы сердца никуда не денется, это как минимум не будет вредить моей душе. Сейчас мне кажется, что многие события действительно были предопределены свыше. Сердечный свет ведь и правда привел меня к Сян Шу. А еще мы раскрыли замыслы Ши Хая, преодолели весь этот путь и уничтожили его князей - демонов засухи.

- Но также верно и то, - возразил Фэн Цяньцзюнь, - что ты находишься под защитой Юпитера, разве нет? Хорошему человеку и небо помогает. Видя цель, ты поражаешь ее и в конечном итоге справляешься с трудностями.

Чэнь Син задумался ненадолго, а затем с улыбкой согласился:

- Ну да.

Фэн Цяньцзюнь принес несколько тонизирующих лекарств и сказал:

- Раз уж ты очнулся, давай как-нибудь соберемся и отметим это чашкой вина. Весть о том, как вы одолели дракона в Куайцзи, разнеслась по всей Цзяннани. Тебе сейчас следует хорошенько отдохнуть. Ну а что касается братца Сяна... - молодой человек выглянул из комнаты, после чего продолжил: - ...не стоит злить того, кто столько времени заботился о тебе.

- Я действительно не хотел его злить, - с печалью в голосе произнес Чэнь Син.

- Это же мой крупнейший вкладчик, - добавил Фэн Цяньцзюнь, - ты уж утешь его немного.

Отдельный вопрос заключался в том, знал ли Чэнь Син, как утешать людей. В отличие от него Фэн Цяньзцюнь умел это делать довольно хорошо. Ему хватило буквально нескольких слов, чтобы подбодрить юношу, после чего он откланялся. Хорошенько поразмыслив, Чэнь Син решил все же пойти и поговорить с Сян Шу. Когда он только очнулся и увидел его подле себя, то ощутил ни с чем не сравнимое спокойствие и умиротворение. После смерти шифу, Сян Шу был единственным, кто так заботился о его, Чэнь Сина, безопасности и благополучии. Юношу это одновременно и тревожило, и трогало до глубины души.

Чэнь Син не раз использовал Сердечный свет. С каждым разом он становился все мощнее, но и сил на него тратилось все больше. Со временем юноша понял, что в отсутствие духовной энергии небес и земли он вместо нее расходует энергию собственной души. Иными словами, делясь Сердечным светом с Сян Шу, наполняя им его меч, чтобы тот мог уничтожать демонов, Чэнь Син, по причине исчезновения всей магии, вынужден был использовать свою душу вместо духовной ци.

За каждое наложенное заклинание, будь то очищение артефакта или пробуждение дремлющей в Сян Шу силы защитника, он расплачивался, сжигая собственную душу. Чэнь Сина вдруг посетила догадка: уж не окажется ли день, когда Юпитер покинет его, тем самым днем, когда Сян Шу, сжимая в руке Будун Жушань, пронзит им сердце божественного демона?

Будущее, казалось, начало потихоньку проясняться. Наверное - хотя нет, совершенно точно - именно таким и будет их финал. Когда они сойдутся в бою с божественным демоном, он сожжет дотла свои три души хунь и семь душ по. Вся его энергия перейдет в призванный уничтожить зло артефакт - Будун Жушань, дабы Сян Шу смог избавить Поднебесную от неминуемой беды.

Более славной смерти, надо сказать, Чэнь Син себе и представить не мог. А вот Сян Шу наверняка будет очень сильно горевать. Юноша понятия не имел, когда это началось, но за время их путешествия из Чанъаня в Чилэчуань, а оттуда в Цзяннань он успел заметить, что их отношения постепенно становились все больше похожими на те, о которых он читал в старинных книгах, - они обретали способность чувствовать мысли и состояния[4] друг друга. Особенно ярко это проявилось в тот момент, когда Сян Шу примчался на смотровую площадку в резиденции начальника округа, чтобы спасти Чэнь Сина, поскольку ясно ощутил, как тот взывал о помощи.

Сяо Шань хороший, да и Фэн Цяньцзюнь тоже... - Чэнь Син стоял в одиночестве на галерее и вспоминал своих товарищей, с которыми ему довелось познакомиться. Он никогда не позволял себе сблизиться с ними, крепко сдружиться, не говоря уже о том, чтобы рассказать об уготованной ему судьбе. Ведь им в любом случае придется однажды расстаться, и коли между ними не будет сильной привязанности, то, может, они и не станут глубоко переживать его уход?

Лишь с Сян Шу все было иначе. И хотя Чэнь Син не мог толком объяснить, в чем именно заключалось это «иначе», оно казалось ему сродни тому чувству, что он испытал во время Праздника конца осени в Чилэчуане, когда смотрел на Сян Шу. Тогда он совершенно точно не использовал Сердечный свет, однако все равно ощутил, как отчего-то больно сжалось его сердце[5].

Чэнь Сину вдруг нестерпимо захотелось увидеть Сян Шу, и он быстрым шагом направился к его покоям. Только сейчас он понял одну вещь, которая ему даже в голову не пришла, когда он очнулся: для него это был просто сон, а для Сян Шу - бесконечное ожидание, наполненное страхом. Он наконец почувствовал, что творилось на душе у Сян Шу, так желавшего с ним поговорить.

Ясное осеннее небо сияло голубизной. Сян Шу сидел перед своими покоями лицом во двор. Склонив голову, он изучал бамбуковый свиток. Чэнь Син остановился и внимательно посмотрел на Сян Шу.

- Отчего ты так поспешно вернулся сюда? - спросил он.

К моменту прихода юноши лицо Сян Шу снова приобрело свое привычное выражение, словно ему все равно и ни до чего нет дела.

- Это мои покои, - ответил он, даже не потрудившись поднять голову, чтобы взглянуть на Чэнь Сина. - Ты очнулся, и я сразу же вернулся сюда. Какие-то проблемы?

Почувствовав, что Сян Шу сердится, Чэнь Син замолчал. Он принялся размышлять над тем, как начать разговор, однако Сян Шу вдруг повел себя довольно неожиданно для юноши. Казалось, он и не сердился вовсе.

- Я читаю про Будун Жушань, - серьезным тоном произнес Сян Шу.

Божественный воин-защитник и его Будун Жушань.

Фрагменты из маньхуа «Динхайские записи...». Художник Цянь Эрбай (千二百)

- Будун Жушань, - Чэнь Син ненадолго задумался, а затем продолжил: - Ну, если бы духовная энергия небес и земли не иссякла, он был бы еще сильнее.

- Будун Жушань, - сказал Сян Шу, - способен превращаться в шесть видов магического оружия: укрощающую демонов палицу, опутывающую монстров веревку, большую солнечную чакру, лук лунного затмения, алмазную стрелу и меч мудрости, который и является его исходной формой. Ножны для него изготовил Чжан Лю. «Переруби мечом мудрости сети жизни и смерти»[6], это и есть тот самый меч мудрости.

- Жизнь и смерть, - ответил Чэнь Син, - подобны сети. Наверное, именно это и имеется в виду.

- Ага, - вопреки обыкновению Сян Шу говорил очень спокойно. - Никому из живущих в этом бренном мире не дано управлять круговоротом жизни и смерти, и Чжан Лю полагал, что меч мудрости способен помочь людям прекратить упорствовать[7].

- И коль скоро ты управляешь Будун Жушанем... - улыбаясь, начал говорить Чэнь Син, но Сян Шу его перебил:

- За те три месяца, что ты был без сознания, я прочел немало древних книг из усадьбы Сян[8]. Кроме того, Се Ань отыскал для меня записи из Департамента экзорцизма, сделанные до того, как столица была перенесена на юг в Цзяннань[9].

- И что ты выяснил? - спросил Чэнь Син.

Сян Шу наконец оторвал взгляд от бамбукового свитка и поднял голову. Слегка нахмурившись, он серьезно посмотрел на юношу, словно наперед знал, что раз речь зашла об экзорцизме, Чэнь Син тоже будет предельно серьезен.

- Мне ясно одно, - сказал Сян Шу. - Всякий раз, как я использую Будун Жушань, то чувствую, что магическая сила, которую ты пробуждаешь во мне, в действительности исходит от тебя.

Ты в конце концов все-таки понял это, подумал про себя Чэнь Син и скрепя сердце[10] попытался объяснить:

- Все верно. Однако между экзорцистом и защитником существует также глубокая, непостижимая связь...

- Когда-то, - перебил его Сян Шу, - еще до исчезновения духовной энергии небес и земли, и Сердечный свет, и Будун Жушань активировались с помощью этой самой энергии. Однако сейчас, наполняя магической силой Будун Жушань, ты вместе с тем сжигаешь собственную душу. Иными словами, всякий раз, когда я побеждаю монстра, я при этом трачу твою жизнь.

Чэнь Син промолчал, и Сян Шу продолжил:

- Разящий нечисть меч, что уничтожил князей - демонов засухи, одновременно убивает и тебя.

- Все не настолько серьезно, как ты говоришь, - поспешил успокоить его Чэнь Син. - Просто дай мне немного времени восстановиться, и тогда мне станет лучше...

- Тебе не станет лучше! - вдруг сердито оборвал его Сян Шу. - Твое забытье с каждым разом становится все дольше и опаснее. В Чилэчуане, когда тебя схватил Чэ Лофэн, у тебя были еще и внутренние повреждения, а теперь, после Куайцзи, ты целых три месяца не приходил в сознание!

Чэнь Син собирался возразить, однако, встретившись с Сян Шу взглядом, неожиданно понял, что именно ему сейчас должно быть тяжелее всего. Чэнь Син даже не решался представить себе, какой будет реакция Сян Шу, если тот однажды узнает, что жить юноше осталось меньше двух лет. И после того, как Чэнь Син это осознал, он менее всего желал, чтобы вопросы, которые они обсуждали, стали поводом для ссоры.

Двое молча смотрели друг на друга, и Чэнь Син внезапно ощутил, что Сян Шу вызывает в нем некие странные, доселе незнакомые чувства. Так же было и в тот день, когда Сян Шу, уставший и подавленный, сидел, прислонившись к большому дереву, после того как в одиночку сразил десятки тысяч врагов в горах Иньшань, чтобы спасти Чэнь Сина[11]. Юноша искренне желал отдать ему все, что у него было, дабы показать, что понимает и ценит то сердечное отношение, которое проявляет к нему Сян Шу... Но что у него было? Ничего. Он даже сам себе не принадлежал.

Чэнь Син изо всех сил постарался сдержать охвативший его порыв. И хотя он прошел так же быстро, как возник, юноша все равно отчетливо его уловил. Он смотрел на Сян Шу, и по какой-то непонятной причине ему вдруг захотелось приблизиться и легким поцелуем коснуться его губ - такого раньше с Чэнь Сином никогда не было.

Как огромная стая птиц проносится над горными вершинами, едва не задевая высочайшую из них; как мириады сверкающих рыб мелькают на фоне ночного неба, когда в свете луны выпрыгивают из вод океана, так и Чэнь Сину на мгновение явились его собственные чувства... Буквально одним взмахом кисти Небеса превратили последние четыре года его жизни в красочное полотно со множеством деталей. И даже если бы ему каким-то чудом удалось свернуть с выбранного пути, бежать все равно было некуда, поскольку его ближайшее будущее оказалось неразрывно связано с Сян Шу.

- Говори, - сердитым тоном произнес Сян Шу.

- Ты такой хороший, - и в этот миг душа Чэнь Сина внезапно превратилась в штормящий океан[12]. Впрочем, довольно скоро ветер стих, волны улеглись[13], и он, с трудом выдавив из себя улыбку, продолжил: - А еще ты красивый, и у тебя доброе сердце. Сян Шу, я и правда обожаю тебя. Лучшее, что произошло со мной за всю жизнь, - неожиданно на юношу снова навалилась грусть, - это встреча с тобой. Мне, без сомнения, повезло с защитником гораздо больше, чем всем предыдущим великим экзорцистам.

- Ты... - Сян Шу вскочил, отбросив бамбуковый свиток в сторону. Лишь после этого Чэнь Син осознал, что он такое сказал, а потому поспешил добавить:

- Ты прав, все так и есть, однако мне нужно рассказать тебе еще кое о чем... Сян Шу, я... на самом деле мне... я...

Сян Шу махнул рукой, давая Чэнь Сину понять, что тот может не продолжать.

- Если мы найдем жемчужину Динхай и вернем духовную энергию небес и земли, то тебе больше не придется подвергать себя такой опасности? - спросил вдруг Сян Шу.

Чэнь Син опешил, но все же ответил:

- Наверное, но я не об этом собирался поговорить. Я хотел...

- Завтра я уезжаю, - сказал Сян Шу. - Фэн Цяньцзюнь позаботится о тебе.

- И куда ты поедешь? - изумился Чэнь Син.

- Вернусь в Чилэчуань, - ответил Сян Су. - Моя мать имела непосредственное отношение к жемчужине Динхай, а значит, наверняка остались какие-нибудь нити и следы[14]. Я проведу новое тщательное расследование, отыщу эту штуковину и досконально выясню, что именно произошло с Чжан Лю и как он погиб.

- Чилэчуань разрушен, - терпеливо произнес Чэнь Син. - Сян Шу, ехать туда сейчас бессмысленно. А вдруг Ши Хай снова объявится в Цзяннани, что мне тогда делать? И если ты сейчас уедешь, то когда сможешь вернуться?

Поискать следы, оставленные Сян Юйянь, может быть и стоило, однако время, отпущенное Чэнь Сину, истекало, и он не хотел тратить его на разлуку. Личность Ши Хая по-прежнему оставалась для них загадкой. Кроме того, вероятность найти жемчужину Динхай в Чилэчуане была крайне мала, иначе Ши Хай под видом Кэеры повторно бы наведался за Великую стену[15]. Он безусловно обладал более точной информацией, нежели они. Стоило Чэнь Сину об этом подумать, и у него появился аргумент, вполне способный переубедить Сян Шу.

- Думаю, когда Кэера приходил в Чилэчуань, а также на Карошу, он искал жемчужину Динхай, - сказал Чэнь Син. - К тому же он один из тех, кому известны обстоятельства произошедшего тогда, в прошлом. Полагаешь, мы знаем больше него?

Сян Шу глубоко вздохнул.

Чэнь Син протянул руку и робко коснулся тыльной стороны ладони Сян Шу. Он действовал совершенно непроизвольно, но Сян Шу вдруг развернул кисть и крепко сжал руку Чэнь Сина в своей. Его движение было решительным и энергичным, словно в следующее мгновение он собирался обнять юношу. Сердце Чэнь Сина зашлось в бешеном ритме, и Сердечный свет вспыхнул сам собой. Сян Шу, казалось, почувствовал что-то. Он отпустил руку юноши и уставился на него в полной растерянности.

- Сян Шу? - дыхание Чэнь Син сбилось. - Пойми, есть масса вещей, которые я...

Сян Шу вдруг отвернулся, словно пытался скрыться от взгляда Чэнь Сина.

- Я передумал, - неожиданно произнес он.

- Что? - удивился ничего не понимающий Чэнь Син.

Сян Шу повернул голову, морщинка между его бровями разгладилась, и в его взгляде появилась так хорошо знакомая Чэнь Сину теплота.

- Я не стану мстить, - сказал Сян Шу. - Не стану мстить Ши Хаю, пока мы не найдем жемчужину Динхай.

- Ты... ты говорил... - Чэнь Син никак не мог собраться с мыслями.

- Да, - ответил Сян Шу. - Однако в нынешней ситуации я не могу рисковать тобой.

В этот момент Чэнь Син ощутил, как целый фейерверк разнообразных эмоций[16] вспыхнул у него в душе. А Сян Шу между тем добавил:

- Главное для меня сейчас самое - найти ее.

- А если Ши Хай опять появится? Если он захочет превратить жителей Цзяннани в демонов засухи, что мы тогда будем делать? Просто стоять и смотреть?

- Я разберусь с этим, - сказал Сян Шу.

- Как ты с этим разберешься? - не унимался Чэнь Син.

- Прежде я был великим шаньюем, - ответил Сян Шу, - и когда я им был, все, кто жили в Чилэчуане, были моим народом. Теперь я твой божественный воин-защитник, а значит, и божественный воин-защитник всего мира. Не имеет значения, кочевники это или ханьцы, все они люди, которых я должен защитить. Я верю, успех зависит от стараний, и раз я чего-то хочу, под этим небом нет ничего, с чем бы я не смог справиться.

Примечания:

[1] 方士 (палл. фанши) - ученый-маг, специалист по оккультным вопросам (гадания, техники достижения бессмертия, космология, знамения и т.д.). В древнем Китае фанши нередко принимались на государственную службу и служили при дворе, были приближенными императора и могли оказывать на него немалое влияние. В их обязанности входило поддержание здоровья государя, интерпретация различных предзнаменований и предсказание будущего, а также ведение календаря, общение с духами, изгнание демонов и т.п. Культура ученой магии достигла расцвета в эпоху империи Хань, особенно в период правления ханьского императора У-ди (147-86 гг. до н.э.), известного своим увлечением колдовством, поисками бессмертия и общением с потусторонними силами. По большому счету, экзорцисты из новеллы - тоже фанши, и если помните, именно на начало правления императора Хань У-ди пришелся массовый набор в Департамент экзорцизма (см. конец гл. 57).

[2] 精气神 (палл. цзин, ци, шэнь) - так называемые три сокровища (в даосизме), или три вида энергии, составляющие сущность человека. Цзин - телесная сущность, или энергия, аккумулированная в жидкостях человеческого тела (слюне, крови, сперме и т.д.); она поддерживает тело в жизнеспособном состоянии, и при ее недостатке человек заболевает. Ци - жизненная сила, или энергия, циркулирующая по меридианам (энергетическим каналам) человеческого тела; при ее недостатке человек становится усталым, вялым, ничего не желающим. Шэнь - дух, или энергия сознания; в случае ее недостатка мышление человека затуманено, он не способен адекватно оценивать ситуацию, принимать верные решения и т.п.

[3] Очередные накладки с календарем. Отключившись в начале апреля и провалявшись в коме три месяца, Чэнь Син очнулся, как станет ясно из дальнейшего повествования, в конце августа - начале сентября. Не спрашивайте, отчего и почему так вышло, просто примите это как данность.

[4] Здесь автор использует довольно интересное сочетание иероглифов, 心意 (палл. синьи), которое можно перевести и как «внутренние (т.е. невысказанные) желания/помыслы», и как «теплое чувство», «сердечное отношение».

[5] См. гл. 30. Полагаю, речь идет о том моменте, когда Чэ Лофэн на глазах у Чэнь Сина попытался поцеловать Сян Шу: «Поначалу Чэнь Син тоже смеялся вместе со всеми, но потом по какой-то неясной причине он вдруг почувствовал себя нехорошо, словно кто-то сжал его сердце, а из-за выпитого стало трудно дышать».

[6] Напомним, это надпись на ножнах Будун Жушаня. 生死羂网坚牢缚, 愿以智剑为断除, дословно: «сети жизни и смерти опутывают крепко, желаю перерубить их мечом мудрости» - фрагмент фразы из гл. 6 «Сутры золотистого света», буддистского священного текста. Первоначально она была написана на санскрите; китайский перевод появился в конце VII в. Русский вариант приводится в переводе А. Кугявичуса, выполненного с тибетского языка, с небольшими изменениями.

[7] Хотя надпись на ножнах взята из буддистского религиозного текста, трактовать ее в рамках новеллы следует, как кажется этому переводчику, исходя из принципов даосизма, дабы не нарушать идейный и исторический контекст произведения. В данном случае речь, судя по всему, идет о том, чтобы принять как неизбежное бренность человеческого существования, смириться с ней. В таком смирении и заключается даосская мудрость с ее культом у-вэй (недеяния), т.е. непротивления Дао (естественному ходу вещей). Нарушение круговорота жизни и смерти, круговорота перерождений, чем промышляет Ши Хай, порождая оживших мертвецов/демонов засухи, и есть то самое упорствование и противление естественному ходу вещей, о котором говорит Сян Шу. Напротив, Чэнь Син, принявший свою судьбу умереть в двадцать, поступает по-даосски мудро.

[8] Стоит ли эту фразу понимать так, что Сян Шу в ускоренном темпе освоил стиль письма чжуаньшу, чтобы читать книги, оставшиеся от его предков по материнской линии? Простите, у этого переводчика нет ответа на данный вопрос. Впрочем, чего не сделаешь, если любимому человеку грозит смертельная опасность.

[9] То есть до 316 г.

[10] 硬着头皮 (палл. инчжэ тоупи), дословно: отвердив кожу голову; образно: через не хочу, заставляя себя, скрепя сердце.

[11] Имеются в виду события гл. 44, краткий миг отдыха под деревом в яме грешников перед финальной битвой с Чэ Лофэном и Сыма Юэ: «Юноша смотрел на его [Сян Шу] усталое, сплошь запачканное кровью, но все равно красивое лицо, борясь с желанием протянуть руку и прикоснуться к нему. Внезапно у Чэнь Сина возникла идея сделать что-нибудь, чем он мог бы выразить свою благодарность Сян Шу».

[12] 惊涛骇浪 (палл. цзинтао хайлан), дословно: страшные валы и яростные волны; образно: бушующие волны.

[13] 风平浪静 (палл. фэнпин ланцзин), дословно: ветер стих, волны успокоились; образно: полный порядок и спокойствие, никаких волнений.

[14] 蛛丝马迹 (палл. чжусы мацзи), дословно: нить паутины [ведущая к жилищу паука] и следы [копыт] лошади.

[15] Напомним, на данный момент героям новеллы известно только об одном появлении Ши Хая за Стеной - четыре года назад (376 г.). Именно тогда он обратил в демонов засухи Юдо, Чжоу Чжэня и прежнего великого шаньюя Шулюй Вэня.

[16] 打翻了五味瓶 (палл. дафаньлэ увэйпин), дословно: перевернулась бутылочка с пятью вкусами (кислым, горьким, сладким, острым и соленым).

Глава 64. Представление императору

Жители Цзянькана, Цзяннани и других мест все еще не подозревают, с какой катастрофой им предстоит столкнуться

После последних слов Сян Шу Чэнь Син еще долго не мог прийти в себя. Его тело восстанавливалось очень быстро, не прошло и трех дней, а он уже легко и свободно передвигался по округе. Пока Чэнь Син в бессознательном состоянии был прикован к постели, он нисколько не похудел благодаря заботам Сян Шу. Несколько дней спустя, обедая с Се Анем и пришедшей в гости Се Даоюнь, Чэнь Син неожиданно подумал о такой возможности: "Неужели Сян Шу, так же, как Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань, мог пожелать воспользоваться негодованием для управления Будун Жушанем?"

Однако после того, как древние могущественные артефакты проходили усовершенствование посредством затаенной злобы, они показывали иное воздействие. Например, согласно историческим записям, Сэньло Вансян в ту пору, когда духовная ци небес и земли еще существовала, мог усиливать рост всего живого. Позаимствовав же силу из негодования, он превратился в темный клинок, от соприкосновения с которым растения дичали и увядали.

Или же когти Цанцюн Иле, которые, по преданиям, были способны призвать гром, очищающий зло и изгоняющий нечисть. В руках Сяо Шаня они обратились в божественное оружие, разрывающее пространство.

Если бы Будун Жушань встал на путь зла, то, пожалуй, удерживать его силу под контролем было бы очень затруднительно. Кроме того, Чэнь Син всегда очень опасался взаимодействия с негодованием. Воздействие этой силы на душу Сяо Шаня и Фэн Цяньцзюня не прошло бесследно. Если бы у него был выбор, он ни за что не хотел бы, чтобы Сян Шу как Божественный воин-защитник связывался с негодованием, даже если применение темной маны поможет противостоять Ши Хаю.

Чэнь Син, в конце концов, не смог удержаться и украдкой бросил взгляд на Сян Шу. Экзорцист и раньше думал, что Сян Шу очень хорош собой, но сейчас защитник казался ему еще прекраснее. Прежде, глядя на него, Чэнь Син находил это просто приятным для глаз, но рассматривая Сян Шу сейчас, он чувствовал печаль в сердце и желание говорить с ним. Но у Сян Шу постоянно было такое отчужденное выражение лица, как будто он отталкивал от себя всех на тысячи ли. Попытки Чэнь Сина сблизиться с защитником раз за разом лишь оборачивались ударом по его собственному достоинству. Чэнь Сину так и хотелось заскрежетать зубами - защитник ему одновременно и нравился, и злил до невозможности.

- Нашли место, которое изображено на карте? - внезапно поинтересовался Сян Шу у Се Аня.

Чиновник, подвергшийся неожиданному допросу, чуть не поперхнулся.

- Кто-то говорил, что это может находиться на горе Лунмэнь, в Лояне, - ответил Се Ань, - но я пока не нашел этому подтверждения. Я отправил людей проверить это, дабы быть уверенным, что вы не зря туда съездите.

- Сейчас и к северу, и к югу от Янцзы положение очень тревожное, - добавила Се Даоюнь. - А ты, Чэнь Син, только-только поправился. В течение полугода тебе не следует бегать и волноваться.

Сян Шу, на мгновение задумавшись, произнес:

- На днях я собираюсь наведаться на гору Наньбин.

Чэнь Син припомнил второй рисунок и проявил инициативу:

- Я с тобой.

- Ваши попытки убить дракона в Куайцзи потрясли всю Цзяннань, - прибавил Се Ань. - Что случилось с драконом?

- Он сбежал, - ответил Сяо Шань.

Многое случилось за эти три месяца, пока Чэнь Син лежал без сознания. Прежде всего, банк Дунчжэ практически полностью рухнул. Часть его собственности была конфискована императором Цзинь, который давно изыскивал такую возможность и теперь уж не упустил своего. А денежные лавки Сифэн, принадлежащие Фэн Цяньцзюню, окончательно придавили Дунчжэ. Для семейства Ван, которое тайно оказывало поддержку товариществу Дунчжэ, это стало непредвиденным бедствием. Побегав по многим местам, они все же сумели сохранить часть имущества и на время перенесли основную деятельность в округ У. В ближайшее время Дунчжэ не был конкурентом банку Сифэн.

Чувствуя себя неспокойно, Чэнь Син все же задал вопрос:

- Линь-дажэнь, он...

Речь шла о посыльном, что был направлен с письмом и погиб от рук банды Ши Хая. Теперь было очевидно, что хотя его пытали и замучили до смерти, он держал рот закрытым, подобно закупоренной бутылке, и ни слова не сказал о результатах своего расследования.

- Он погиб, исполняя долг на своем посту, - успокаивающе произнес Се Ань. - Линь Юн не был женат. Такой юный и талантливый уроженец Молина (1)...

После таких слов на сердце у Чэнь Сина волей-неволей стало очень тяжко. Сян Шу нахмурил брови, словно собирался что-то сказать, но потом передумал. К счастью, последовавшие за этим слова заставили Чэнь Сина почувствовать себя немного лучше.

- Родители и младшая сестра Линь Юна тоже были заражены поветрием и провели в постели около полугода, - тихо вымолвила Се Даоюнь. - Благодаря всем вам им наконец стало лучше. Должно быть, это именно то, чего он больше всего хотел при жизни.

Только это и могло утешить Чэнь Сина.

- А как там У-дажень и Чжэн Лунь?

- Они были ранены, - на этот раз отвечал Сян Шу, - но по счастью, ничего опасного. Проведя в постели два месяца, они пошли на поправку.

Чэнь Син облегченно вздохнул. Он собственными глазами видел в последние мгновения, как двое выдающихся ученых, принадлежащих к императорскому двору, встали, заслоняя его, перед князьями - демонами засухи. Если бы эти чиновники получили серьезные ранения, то последствия, разумеется, были бы нешуточными, тем более что У Ци также являлся и начальником округа.

Когда эти новости распространились, весь цзиньский двор, от низших чинов до высших сановников, на добрую половину месяца погрузился в жаркие дискуссии, обсуждая возвращение экзорциста. Сыма Яо даже посылал отряды солдат, чтобы те повсюду разыскивали следы лазурного водяного дракона, вот только искатели возвращались с пустыми руками, и со временем он тоже сдался. Вскоре после этого с севера пришли вести о том, что Фу Цзянь по настоянию Ван Цзые усиленно набирает рекрутов, готовясь в следующем году отправить войско, чтобы завоевать южные земли и напрочь разбить Цзянькан.

Среди цзиньских придворных тут же поднялось величайшее волнение, Се Ань также был невероятно занят. Чиновничество надеялось на счастливый случай - одни предпочитали просто наблюдать со стороны, другие посылали своих людей в Гуаньчжун, чтобы получить самые свежие сведения. И при дворе, и в народе все бурлило и клокотало от обилия новостей.

- Я думаю, скорее всего, Ши Хай это Ван Цзые, - неожиданно сказал Чэнь Син. - Магические артефакты поля Десяти тысяч духов теперь у нас, и оно больше непригодно для использования. И больше половины князей-ба уничтожено. Он, вне всякого сомнения, найдет иной способ воздействовать на Фу Цзяня, чтобы тот начал войну. Тогда будет возможность законным образом получить больше убитых людей, а если погибают от убийства, это значит, что у него будет больше негодования.

Произнося это, Чэнь Син не смог удержаться и посмотрел на Сян Шу. Их глаза встретились - оказалось, что Сян Шу тоже смотрел на Чэнь Сина. Оба неловко отвели взгляд друг от друга.

- Ничуть не удивительно, - заметил Се Ань, - что рядом с Фу Цзянем ошиваются такого рода люди - демоны, переодетые богами. Вот только подтвердить его личность, это задача не из простых. Нынче Чанъань выстроил несокрушимую, будто железное ведро, защиту от ханьцев, и даже наши разведчики больше не могут добывать сведения. Я даже побаиваюсь, что он использует то, что вы называете "армией демонов засухи" и переправится через Янцзы. В таком случае плохи будут наши дела.

Оказавшись перед лицом национального бедствия, Се Ань продемонстрировал преданность и искреннее старание в трудах. В эти дни мысли его были заняты только войной. Хотите одним махом уничтожить циньскую армию и вернуть себе Чанъань с Лояном? Это невозможно, все же должно быть какое-то понимание достоинств и недостатков. Нужно лишь временно ограничить в действиях более сильную армию противника, и тогда будет возможность продержаться еще немного. Но если войско, отправленное на юг, будет состоять из оживших мертвецов, и они будут способны заражать живых, и тогда, боюсь, солдаты Великой Цзинь сдадутся без боя.

- Фу Цзянь все же не должен настолько сойти с ума, - сказал Чэнь Син. - Я сам был свидетелем того, как он убил сотни тысяч демонов засухи. Если же наоборот, он зайдет так далеко, что использует ба в качестве войска для своей южной кампании, то это будет слишком... слишком... - Чэнь Син не смог даже подобрать слова, чтобы описать это.

- Это и есть главная причина, по которой вам затруднительно сейчас отправляться в Лоян, - кивнул Се Ань.

- Как я слышала, именно сейчас дворец готовится отправить посланника в Лоян? - неожиданно произнесла Се Даоюнь. - Ван-дажэнь, возможно, предполагал, что мог бы начать с земель Мужун Чуна. Однако сяньби не хотят выступать на юг. Ван Цзые и глава клана Мужун придерживаются разных мнений. С врагом нашего врага, естественно, можно договориться об условиях.

Сердце Чэнь Сина дрогнуло. Однако Мужун Чун видел в Сян Шу лишь убийцу его старшей сестры, поэтому экзорцист опасался, что это обречено на провал.

- Является ли Мужун Чун разумным человеком, который прислушивается к доводам? - спросил Чэнь Син у Сян Шу.

- Я не знаю его настолько хорошо. Ты меня спрашиваешь, но откуда мне знать?

- Это как посмотреть, - произнесла после недолгого размышления Се Даоюнь. - Я слышала кое-что о поступках Мужун Чуна. Могу лишь сказать, что он, эммм... толковый и непостоянный... темпераментный человек.

Чэнь Син несколько удивился:

- Кто бы мог подумать, что вы обсуждаете даже Мужун Чуна.

- Что касается миловидных мужчин, - сказала Се Даоюнь, - о них всегда будут ходить слухи на улицах. Девушкам тоже нравится обсуждать красивых мужчин. Верно, Да Шаньюй?

Сян Шу: "..."

Чэнь Син торопливо махнул рукой, ведь принимать слова Се Даоюнь всерьез было бы невежливо. Се Ань некоторое время подумал, после чего наконец произнес:

- Это действительно зависит от решения Его Величества. Однако, маленький шиди, если ты действительно хочешь оказаться во дворце и встретиться с Его Величеством, то у тебя есть такая возможность, так что... Эээ... Император уже давно высказывает желание встретиться с экзорцистами. Последний раз он даже предложил самому прийти и посмотреть. Кто бы мог подумать, что когда они окажутся у дверей вашей комнаты, Се Даоюнь просто выгонит их...

- Дядюшка! - воскликнула Се Даюнь.

- Ты осмелилась прогнать самого императора? - удивился Чэнь Син.

Се Даоюнь состроила мину на лице "Ну а что тут такого?". Сян Шу, однако, произнес:

- Вы идите, а я не пойду. Я отправлюсь в уезд Чиби (2).

- Если Сян Шу не пойдет, то и я не пойду, - уперся Чэнь Син.

Сян Шу: "..."

- Всего через десять дней будет Цюше (3), обряд жатвы. По всему Цзянькану люди будут заняты подготовкой к празднику. Вы никуда не опоздаете, если отправитесь после его окончания. Если вы захотите поехать немедленно, то ни одна лодка сейчас не возьмется везти пассажиров. А когда закончится праздник, все вернутся к работе. Это ведь всего несколько дней, так какая разница?

Празднование Цюше

Сян Шу пришлось сдаться. А Чэнь Син неожиданно вспомнил, что он уже много лет не приносил жертвы духам. Прежде на севере для жертвоприношений были установлены два дня - весенний и осенний. Это был определенный лунный день после установления весны или осени.

День весеннего жертвоприношения приходился обычно на второй день второго лунного месяца, на севере он был также известен как Праздник дракона, поднимающего голову, или Лунтайтоу (4).

Современное выступление во время Лунтайтоу

Осеннее жертвоприношение Цюше праздновалось преимущественно в середине восьмого лунного месяца, и было очень похоже на Праздник конца осени, который отмечают среди ху. Точно так же приносили жертвы небесам, божествам полей и злаков, духам земли, и благодарили за мягкий ветер и благоприятные дожди. К этому дню во дворце готовили трех жертвенных животных, а император должен был лично выйти и принести их в жертву небесам, тогда как простые люди в своих домах приготовляли для жертвы цветы, фрукты и рис. Днем они привязывали к деревьям красные веревки, а ночью наслаждались вином, любовались луной и отправляли в плавание зажженные фонари.

Эта традиция изначально шла с Центральных равнин. Осенью у людей было больше свободного времени, поэтому и решили устраивать в эти дни праздничные гулянья и выступления актеров. Молодые люди и девушки собирались у зажженного в полях костра, где могли познакомиться поближе, и если они были интересны друг другу, то сразу же можно было и посвататься. Когда Чэнь Син был совсем еще мал, отец как-то взял его и Юйвэнь Синя с собой, в присутственное место чиновников в Цзиньяне, где в этот день по случаю праздника угощали вином и жертвенным рисом. Детям было позволено посмотреть спектакль из-за занавеси из жемчужных бус и, что куда важнее, полакомиться шариками из клейкого риса, другими сладостями и ритуальным печеньем шангао. Все это произвело огромное впечатление на Чэнь Сина.

Жертвенный рис, приправленный специальным способом, для общинной трапезы

После массового переезда знати и переноса столицы на юг, север долгое время пребывал в беспорядке. В результате ханьским праздникам постепенно перестали придавать значение. Среди северян не праздновался даже Праздник фонарей, они отмечали лишь Праздник конца осени и лунный Новый год. На юге же традиции Центральных равнин все еще сохранялись, отчего у Чэнь Сина стало тепло на сердце.

Несколькими днями позднее экзорцист совершенно полностью выздоровел. Пока Чэнь Син был дома, он учил Сяо Шаня читать, писать и каждый день говорил с ним. Из дворца Тайчу (5) снова прислали кого-то проведать их. Се Ань понял, что далее визит нельзя откладывать и распорядился подготовить новую одежду для Чэнь Сина и для других. За день до Цюше, когда у цзиньских придворных начались дни отдохновения, он взял с собой во дворец Чэнь Сина и остальных, чтобы представить их императору Цинь Сыма Яо.

Многие предки из семейства Чэнь Сина были в свое время учеными, для него было очевидно, что династия Сыма несла большую часть ответственности за катастрофу Юнцзя несколько десятилетий назад. Сыма Яо был весьма вежлив с Чэнь Сином, этим "маленьким шиди" Се Аня, сам же Чэнь Син совершенно не испытывал перед императором благоговения.

Сян Шу некогда был великим шаньюем всего Севера. Даже Фу Цзянь в некоторой степени побаивался его. С какой бы стати ему быть вежливым с ханьским императором?

Фэн Цяньцзюнь происходил из небогатого, но большого семейства. Хотя среди представителей их младшего поколения и не было высокопоставленных чиновников, но большая часть сумела накопить богатство, и многие из них стали учеными. Фэн вскоре могут стать такой же могущественной семьей, как Ван или Се, они просто ожидают возможности. Естественно, Сыма Яо был заинтересован склонить их на свою сторону (6).

Поэтому Сяо Шань оказался единственным, кто проявил любопытство, когда они явились на аудиенцию к императору. Чэнь Син почувствовал, что мальчик может легко выйти из-под контроля, поэтому поспешил напомнить ему:

- Ты потомок шаньюя Хуханье и Чжаоцзюнь. Когда ты увидишь императора, тебе не надо становиться на колени. Веди себя, как обычно, будь хорошим и не создавай проблем. Потому что иначе, если нас пригласят еще раз, то мы пойдем без тебя.

Сяо Шань кивнул. С тех пор, как они покинули Карошу, этот мальчишка тянулся вверх не по дням, а по часам - сейчас он доставал уже до плеча Чэнь Сину. Он больше не позволял обнимать себя, однако все еще оставался худым, обладая той хрупкостью, что свойственна стройным подросткам.

До приезда в Цзяннань, Чэнь Син постоянно был в движении, ему давно не выдавалось возможности пожить такой неторопливой жизнью. Он подумал, что когда они с Сян Шу прибыли в Чанъань, то у него было достаточно времени на то, чтобы сходить в купальню и купить новую одежду, а затем наведаться к родственникам и друзьям. До приезда в Цзянькан ему многие месяцы приходилось обходиться лишь двумя сменами одежды. Но сейчас у него появилась возможность заказать новое платье. Ткань и покрой были подобраны Чэнь Сином с особым тщанием. Верхние халаты были в основном белоснежного цвета и белого с золотом. Преимущественно одежда была скроена в цзиньской манере, однако несколько улучшений придавали ей стиль, принятый на Центральных равнинах.

Хотя одежды всех четырех мужчин и были различны, в некоторых тонких деталях было заметно сходство, и это делало их похожими на официальную одежду чиновников Департамента экзорцизма. Это было маленьким желанием Чэнь Сина. Пока он оставался в живых, это и было своего рода восстановленным Департаментом экзорцизма. Даже если магия все еще безмолвствовала, даже если легенды об экзорцистах давно ушли в прошлое, по крайней мере, сейчас они действительно существовали.

Сяо Шань, нарядившись, стал выглядеть как элегантный юноша. Фэн Цяньцзюнь после перемены одежды приобрел внешность лощеного молодого господина из цзяннаньского знатного семейства, для полного сходства не хватало лишь складного веера в руках.

Все они смотрелись прекрасно, но Сян Шу, после того как переоделся, выглядел поистине блистательно. Пока они шли к дворцу, взоры всех встречных безотрывно устремлялись на четверку экзорцистов, однако тем, кто притягивал больше всего взглядов, был Сян Шу. Чэнь Син тоже осознавал, что внешность Сян Шу преобразилась. Неожиданно в нем снова проявилось роскошное великолепие великого шаньюя, каким он был в степях.

Впрочем, по сравнению с дерзкими и высокомерными манерами того времени, Сян Шу теперь выглядел спокойнее, как будто убрал все свои острые углы. Лишь пара ярких глаз таила в себе неясную сумрачность. Казалось, этот властный взгляд изучал все увиденное и не подчинялся правилам этого мира.

- Хорошо выглядишь, - кисло заметил Чэнь Син.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина и ничего не ответил. Но каждый раз, когда Чэнь Син хвалил его с легкой ноткой зависти или с щепоткой ревности, взгляд Сян Шу немного смягчался.

---

Объем этой главы почти в два раза больше обычного, поэтому она разбита на две части. Окончание - в следующий вторник.

Примечания:

(1) 秣陵 - Mòlíng - прежнее название округа и города, ставшего сейчас частью Нанкина. Сохранилось в названии улицы в Нанкине.

(2) Округ Чиби находился примерно в 700 км западнее Цзянькана, самый простой и прямой путь туда - вверх по Янцзы.

(3) 秋社 - qiūshè - обряд жатвы, проводился на пятый день после наступления осени. По лунному календарю начало осени отсчитывается с периода, который так и называется "Начало осени" (Лицю), и начинается он 7-8 августа по современному календарю. В этот день приносились жертвы и благодарности за хороший урожай (чуть ниже по тексту автор немного описывает этот праздник). Позже празднование Цюше угасло.

(4) 龙抬头 - lóngtáitóu - "Дракон поднимает голову". Праздник тесно связан с Небесным драконом, повелителем дождей. Считалось, что на зиму он отходит ко сну, а второго числа второго месяца просыпается и поднимает голову. Таким образом, весеннее жертвоприношение олицетворяет пробуждение Небесного дракона после долгого зимнего сна. По современному календарю приходится обычно на начало марта. Принося жертву весной, китайцы просили богов о хорошем урожае. Праздник отмечается до сих пор.

(5) Дворец Тайчу (дворец Великого начала) существовал в реальном мире, но был дотла сожжен в 327 году, задолго до событий новеллы. Сейчас останки дворцового комплекса общей площадью 90 000 кв.м. находятся под землей, раскопки этого памятника архитектуры не производились.

Известен еще как минимум один дворец Тайчу, более древний, в городе Линбао, где, по легендам, Лао-цзы написал свои знаменитые трактаты. Но это не тот дворец, где Сыма Яо ожидает сейчас своих гостей.

(6) Сыма Яо, тронное имя Сяоу-ди, был возведен на трон в 11-летнем возрасте, женился в 13 лет. Первое время регентом при нем была мать, однако когда Сыма Яо исполнилось 14, она сложила с себя регентство. На момент текущих событий в новелле ему было всего 19 лет, и он уже год как овдовел. Считался многообещающим и прозорливым императором, о чем красноречиво говорит вошедшая в анналы военного дела битва на реке Фэйшуй, речь о ней еще пойдет позднее. Однако важные решения не принимались без согласования с Се Анем.

Жители Цязнькана, Цзяннани и других мест все еще не подозревают, с какой катастрофой им предстоит столкнуться

Подведя своих четырех спутников ко дворцу Тайчу, Се Ань сказал:

- Маленький шиди, я войду первым, чтобы проверить, все ли готово ли для завтрашнего большого жертвоприношения Его Величества небесам. Вы можете подождать здесь. Его Величество весьма общителен, в беседе с ним вы можете свободно высказываться, не стесняясь.

- Не волнуйся, не будем, - заверил его Чэнь Син, а про себя подумал: "Ты еще не видел, как Сян Шу ворвался тогда во дворец в Чанъане. Сегодня, ожидая снаружи в установленном порядке, он уже оказывает честь цзиньцам."

Се Ань покинул их, под стенами дворца Тайчу остались лишь четверо экзорцистов. Фэн Цяньцзюнь, слегка сдвинув брови, произнес:

- Благодаря твой удаче, это первый раз после возвращения в Цзяннань, когда я получаю аудиенцию у Сына Неба.

- Почему мне всегда кажется, будто ты хочешь о чем-то попросить? - улыбнулся ему в ответ Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь хотел продолжить, но увидев усмешку на лице Чэнь Сина, проглотил то, что собирался сказать. Некоторое время все четверо провели в молчании. После того разговора, несколько дней назад, отношения между Чэнь Сином и Сян Шу словно зашли в тупик. Чэнь Син чувствовал, что между ними есть что-то сродни подводному течению, которое может всколыхнуться. Но когда они открывали рот, то вели себя так, словно ничего и не было.

- Сян Шу? - осторожно попробовал воду Чэнь Син.

Сян Шу: "?"

Чэнь Син хотел пошутить. Например, попросить Сян Шу не нападать сразу на всех подряд, едва они войдут во дворец. Но юноша боялся, что снова ляпнет что-то не то и расстроит Сян Шу. Чэнь Син продолжал размышлять об этом, когда рядом с ними неожиданно возник евнух с небольшой шкатулкой в руках. Открыв ее перед Сян Шу, он произнес:

- Эти цветы - высочайший дар, который Его Величество жалует экзорцистам. Пожалуйста, прикрепите их прежде, чем войти. Сегодня вам дозволен свободный проход во дворец.

- Его Величество всегда такой утонченный, - сказал Фэн Цяньцзюнь.

В шкатулке лежало четыре цветка бегонии. Фэн Цяньцзюнь более-менее имел представление о дворцовом этикете. Взяв один из бутонов, он приколол его к одежде. Увидев это, Чэнь Син также прикрепил по цветку к своему наряду и к одежде Сяо Шаня.

Сян Шу:

- Опять эти ханьские порядки?

- Прогуливаться с приколотыми цветами - это популярно и изысканно, - радостно объяснил Чэнь Син. - Ты въехал в страну, значит, надо следовать ее обычаям.

Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань уже расхаживали вдоль дворцового сада. И только Сян Шу отказался принимать цветок:

- Не хочу.

Чэнь Син взял бегонию, притянул Сян Шу к себе поближе и приколол цветок к отвороту его халата.

- Не двигайся. Посмотри, это же просто прекрасно.

- Ты завтра... - неожиданно произнес Сян Шу.

Чэнь Син: "?"

В этот момент из дворца вышел человек. Не дожидаясь, пока Сян Шу договорит, он объявил:

- Чэнь-дажэнь, великий шаньюй Шулюй, молодой господин Фэн Цяньцзюнь, Сяо-дажэнь, Его Величество просит вас пожаловать.

- Поговорим об этом, когда закончим, - произнес Чэнь Син и позвал Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня.

Вступив в зал, они увидели полотно "Фея реки Ло" кисти Гу Кайчжи (1).

Сыма Яо, облаченный в золотые с белым одеяния, сидел в самом центре, его волосы рассыпались по плечам, его одежда также была украшена бегонией. Он сидел на кушетке, беззаботно болтая и смеясь с алхимиком-фанши, который находился рядом. Слева от него сидели шилан имперской канцелярии (2) Се Ши и министр Се Сюань (3). Чэнь Син уже видел их обоих во время непринужденной беседы, случившейся во время его первого прибытия в Цзянькан.

Первым, на кого Сыма Яо обратил внимание, был, конечно, Сян Шу.

- Великий шаньюй Шулюй, приветствую тебя! - торопливо воскликнул император. - Чжэнь услышал, что ты, не убоявшись трудностей дальнего пути, прибыл в Цзянькан. Собственно говоря, Чжэнь должен был раньше назначить встречу, однако ты был так занят, что это затянулось до сегодняшнего дня. Хорошо, что наша встреча все же состоялась. Чжэнь давно уже слышал многое о великом шаньюе, воистину удача благоволит Чжэнь.

С этими словами Сыма Яо поднялся с кушетки и, невзирая на свой собственный статус императора, почтительно сложив руки, приветствовал Сян Шу.

Сян Шу, следуя обычаям северян, положил ладонь на левую часть груди, затем опустил руку и кивнул. Закончив это приветствие, принятое между правителями двух стран, он произнес:

- Это слишком вежливо. Я уже передал свой титул Ши Мокуню. В настоящее время я пребываю в статусе защитника великого экзорциста Чэнь Сина.

Это был первый раз, когда Сян Шу представился как защитник экзорциста. Услышав эти слова, Чэнь Сина ощутил смятение в душе.

- Этот простолюдин Чэнь Син, взрослое имя Тяньчи, приветствует Его Величество, - улыбнувшись, произнес юноша и учтиво поклонился императору.

Фэн Цяньцзюнь уже подготовился, чтобы тоже выразить свое почтение, но тут Сыма Яо воскликнул:

- Нет нужды быть настолько вежливыми таким четырем великим... великим мастерам. Прошу, прошу вас, садитесь! Ааа... эх, это было действительно трудно, лично увидеться с мастером Чэнем. Давайте, Чжэнь хотел бы представить вас друг другу. Это мастер Пу Ян. Пока мастер Чэнь пребывал без сознания, мастер Пу тоже приходил навестить его.

Пожилой фанши, сидевший рядом с Сыма Яо, кивнул.

Чэнь Син уже был осведомлен от Се Даоюнь и от Се Аня, что император не обращает внимание на мелочи и несоблюдение этикета. После того, как ему представили Сяо Шаня, Сыма Яо подошел к Се Сюаню и произнес:

- Подвинься немного.

Се Сюань с улыбкой поднялся со своего места:

- Я уже ухожу, у меня есть еще дела. Тяньчи, ты можешь побеседовать с Его Величеством.

Се Сюань и Се Ши тут же попросили извинить их и вышли. Улыбаясь, Сыма Яо по очереди взглянул на четверых посетителей и полюбопытствовал, как им живется в Цзянькане. Чэнь Син обменялся с ним несколькими любезностями и понял, что хотя император и пребывает в глубинах своего дворца, но от него ничего не скрыто. Собеседник экзорциста давно уже был осведомлен обо всем, что произошло.

- Если говорить о Куайцзи, - произнес Сыма Яо, - Чжэнь хотел бы выразить свою признательность. Мастер Чэнь ведь знает, кем был Чжэнь до того, как занял этот трон.

- Ваше Величество был князем Куайцзи, - подхватил нить разговора Фэн Цяньцзюнь.

- Аа, - откуда бы Чэнь Сину знать о прошлом Сыма Яо? Но после подсказки Фэн Цяньцзюня экзорцист понял, что именно Куайцзи был той землей, титул князя которой Сыма Яо носил прежде, чем стать владыкой империи. Значит, его благодарность Чэнь Сину и остальным была вполне искренней.

- Это было действительно улажено благодаря именно вам, - произнес Сыма Яо. - Вы облегчили страдания всех людей в Цзяннани, заодно покончив с этим поветрием.

Сначала Чэнь Син думал, что Сыма Яо проявил обычное любопытство относительно экзорцистов, и он никак не ожидал, что император абсолютно серьезно начнет обсуждать государственные дела. Такое отношение могло вызвать лишь уважение в душе Чэнь Сина.

- Изгнание демонов и укрощение яо - это прямая обязанность экзорцистов, - ответил юноша. - Сяо Шань! Прекрати трогать вещи! Что я тебе говорил до того, как мы вошли сюда?

Как только Сяо Шань вошел во дворец, с самого первого момента в нем не угасало желание все перещупать, переставить, а еще забраться под стол и посмотреть, что делается там. Сыма Яо громко расхохотался. Он понимал, что дети в этом возрасте крайне несговорчивы и строптивы.

- Ничего, ничего, - произнес император. - Даоюнь сейчас во дворце. Почему бы ей не прогуляться по дворцу с мастером Сяо и не показать ему здесь все? Ты же любишь оружие? Это прекрасный шанс посмотреть на наш оружейный склад.

Сыма Яо послал за Се Даоюнь, и она повела Сяо Шаня в императорскую оружейную, что чрезвычайно обеспокоило Чэнь Сина.

- На самом деле, - заметил экзорцист, - Сяо Шань очень хорошо умеет сражаться, вот только он все еще ребенок. Прошу Ваше Величество проявить снисходительность.

Сыма Яо вежливо улыбнулся в ответ:

- Говорят, вы, экзорцисты, непобедимы.

Чэнь Син терял всякий стыд и скромность, когда речь заходила о подобных вещах, так что он просто ответил:

- Если воинское искусство во всей Поднебесной принять за один ши (4), то великий шаньюй Шулюй Кун будет равен восьми доу, Сяо Шань - одному доу, и еще один доу - это в общей сложности весь остальной мир, включая Фу Цзяня.

Сыма Яо: "..."

Чэнь Син продолжил:

- А иначе как мы в такой ситуации сможем противостоять Ши Хаю? Ваше Величество, должно быть, в общих чертах осведомлены об этом?

Сыма Яо медленно кивнул.

- Се-цин (5) уже сообщил мне об этом. Никто и подумать не мог, что этот чародей протянет свои грязные руки к Цзяннани и умертвит придворных чиновников, назначенных троном.

Сердце Чэнь Сина бешено заколотилось, едва он услышал эти слова. Сян Шу, нахмурился и выразительно посмотрел на Сыма Яо. Сыма Яо на полпути остановился и растерянно спросил:

- Что?

- Каких придворных чиновников? - удивился Чэнь Син.

Сыма Яо уже приблизительно разобрался в ситуации, но слова уже были сказаны. Даже если попробовать утаить это еще раз, как ни скрывай, а истина все равно окажется на поверхности. Ему не оставалось ничего другого, кроме как объяснить правду.

- У Ци и Чжэн Лунь были убиты три месяца назад во время сражения в Куайцзи. Они пожертвовали собой и погибли во имя долга. Чжэнь выразил соболезнование родственникам всех, кто погиб при исполнении служебных обязанностей, и назначил им пособие. Мастер Чэнь, не принимайте это так близко к сердцу.

Сян Шу сделал небольшой глоток чая. На лице его было написано раздражение, а в глазах читался упрек.

- О... - Чэнь Син был явно подавлен. - Так что... хмм...

- Сыма Яо, - неожиданно подал голос Сян Шу, - ты являешься главой этого государства...

- Плохо, - пробормотал себе под нос Фэн Цяньцзюнь. Сян Шу так долго скрывал все от Чэнь Сина, чтобы тот не чувствовал за собой вины. Но тут появился этот придурок Сыма Яо, и все вышло наружу. Фэн Цяньцзюнь опасался, что Сян Шу начнет браниться, и готов уже был прервать его, но Сян Шу поднял руку, показывая, что Фэн Цяньцзюню надлежит заткнуться, а сам продолжил:

- ... ты осведомлен лучше, чем кто-либо из нас. Позволь задать тебе один вопрос. Какова сейчас обстановка на Севере?

- Разумеется, - просто и легко ответил Сыма Яо, не обращая внимания на отношение Сян Шу. - Приглашая вас, я в первую очередь намеревался обсудить Фу Цзяня. Совсем недавно при циньском дворе Ван Цзые усердно ратовал за организацию военной экспедиции на юг. Он уже начал собирать армию, чтобы весной следующего года напасть на мою Великую Цзинь. Согласно тому, что сообщают наши осведомители, основной удар совершенно точно придется на уезд Шоу.

Чэнь Син хранил молчание. А Сян Шу сказал:

- В таком случае ваша смерть очень близка (6).

Сыма Яо: "..."

Чэнь Син тут же кинул на Сян Шу многозначительный взгляд. Но Сыма Яо понял, что Сян Шу такими словами как будто специально подначивал его.

- Наша смерть близка? - рассмеялся император. - Я так не думаю.

У Фэн Цяньцзюня тоже была собственная разведывательная сеть. Он сразу же сообщил Сян Шу:

- Ши Мокунь так и не вручил Пурпурный свиток Фу Цзяню. Племена Чилэчуаня, по крайней мере на данный момент, не намереваются участвовать в этой войне.

Сян Шу ничего не ответил ему и продолжил:

- Северные войска выступят на юг уже следующей весной. И вдруг ты, император ханьцев, вместо того чтобы усиленно набирать рекрутов в свою армию для их сдерживания, ведешь тут обстоятельные беседы с экзорцистами?

Сыма Яо вздохнул и развел руками:

- Все это исключительно из-за того, что Чжэнь имеет еще одну тревогу на сердце. Великий шаньюй...

- Я больше не великий шаньюй, - еще раз поправил его Сян Шу.

- Божественный воин, - поправился Сыма Яо, - так можно называть? Проще говоря, Чжэнь не собирается биться с тобой в споре. Известно ли тебе, что Ван Цзые тайно собрал армию демонов засухи для Фу Цзяня?

- Что?! - внезапно очнулся Чэнь Син.

Сыма Яо поднялся и медленно прошелся по залу. Повернувшись к Сян Шу, он снова заговорил:

- Наши разведчики обнаружили, что в горах Лунмэнь к северу от Лояна появился совершенно закрытый военный лагерь. Среди местных жителей ходят разговоры, что внутри него миллионы демонов засухи. По правде говоря, это совершенно невообразимо, однако Чжэнь уже видел прежде такого демона. Это было в Сянъяне, после того, как город пал, а Чжу Сюй переметнулся на сторону врага. Если я правильно помню, там был один живой мертвец...

- Да, - ответил Фэн Цяньцзюнь, - это был тот, кого этот простолюдин отправил в Майчэн.

Нахмурившийся Сян Шу ничего не говорил.

- Мужун Чун, кажется, знал об этом и пытался воспрепятствовать, - продолжил Сыма Яо. - Ходят слухи, что нынче Чанъян разделился на две партии. На одной стороне сяньбийский клан Мужу. Вместе с ди, хунну и некоторыми другими племенами они пытаются противостоять Фу Цзяню и его планам по южной кампании. Другие считают своим лидером Ван Цзые, они выступают за то, чтобы ранней весной в следующем году начать масштабное военное наступление.

- Масштабное военное наступление? - язвительно усмехнулся Сян Шу. - Цзянь-тоу сражается, полагаясь не столько на массу людей, сколько на удачу. Какими такими войсками он располагает? Дай-ка мне взглянуть на их маршруты.

В целом мире только Сян Шу имел храбрость так издеваться над Фу Цзянем. Услышав эти слова, Сыма Яо не посмел пренебречь просьбой.

- Пу Ян, - обратился император к алхимику, - сходи в мой кабинет и принеси карту.

Мастерство Сян Шу в военном деле ни в коей мере не уступало мастерству Чэнь Сина. Как Чэнь Син обладал даром убеждать и хвастаться среди ученых, так же и Сян Шу, когда дело коснулось экспедиции Фу Цзяня, как свои пять пальцев знал и численность войска, и его размещение, и даже стиль ведения боя.

- Я все еще не могу понять, какую позицию занимает Мужун Чун, - сказал Чэнь Син.

- Позиция Мужун Чуна проста, - небрежно бросил Сян Шу, - она такая же, как и позиция всего клана Мужун.

- Фэн-цин, - произнес Сыма Яо, - насколько я помню, у семейства Фэн активно велись дела в Лояне. Безусловно, вы достаточно хорошо знаете клан Мужун.

Фэн Цяньцзюнь кивнул и ответил на заданный вопрос:

- Их единственная цель - вернуть себе свою страну. Если Фу Цзянь, послушавшись Ван Цзые, действительно соберет армию демонов засухи и переместится в Лоян, то во-первых, он удержит под контролем клан Мужун. Во-вторых, если его поход на юг увенчается успехом, император Цинь станет еще более могущественным. После расширения страны репутация его значительно увеличится, и в то же время у мужунов не останется надежды на восстановление собственного государства...

В этот момент фанши принес свиток и развернул его на столе императора.

- Мы предполагаем, - начал излагать Сыма Яо, - что войска Фу Цзяня будут разделены на три части. Первая часть выйдет из Чанъана, это северные... Его основную силу должны будут составить пять племен Гуаньчжуна (7). Божественный воин, взгляни, пожалуйста.

Произнося слово "северные" прямо перед лицом Сян Шу, Сыма Яо чуть было не совершил ошибку, однако удержался и проявил величайшее уважение, не сказав "северные варвары".

- Я действительно варвар с севера, - холодно проговорил Сян Шу. - Это не запретная тема. Я почти уверен, что вторая армия - это его тайное войско из Лояна.

Сыма Яо кивнул:

- Да. А третья набирает воинов в Пэнчэне, Хуайине, Сюйи и на других занятых землях. Третья армия должна будет собраться у подножия горного кряжа в уездах Фэйси и Шоу (8). По нашим предположениям и подсчетам наших министров, общее число войска составит никак не меньше пятисот тысяч. Первое же сражение следующей весной, скорее всего, состоится...

- ... на реке Фэйшуй (9), - негромко произнес Сян Шу. - Если бы я был на месте Фу Цзяня, я бы предпочел переправиться через Фэйшуй и с юга подойти к Цзянькану.

Сыма Яо кивнул.

- И много ли у вас солдат? - поинтересовался Сян Шу.

- Меньше ста тысяч, считая Северную армию.

- Если ты хочешь малыми силами победить большое войско, - легко сказал Сян Шу, - то это не значит, что тебе нельзя бороться.

Чэнь Син не ожидал, что встреча, на которой он планировал просто пообщаться с Сыма Яо, на самом деле обернется обсуждением способов спасения империи Цзинь. Жители Цзянькана, Цзяннани и других мест все еще не подозревают, с какой катастрофой им предстоит столкнуться. Война с Севером неизбежна.

После того, как Сыма Яо объяснил текущую ситуацию, он вернулся на свою кушетку и замолчал.

В этот момент фанши Пу Ян наконец произнес несколько слов. Улыбнувшись, Пу Ян сказал:

- Причина, по которой Его Величество попросил всех вас явиться сюда сегодня, заключается в том, что у Его Величества имеется к вам просьба.

Примечания:

(1) Гу Кайчжи (ок. 344 - 406) считается основоположником традиционной китайской живописи. Полотно 洛神 - luòshén - "Божество реки Ло", в русской традиции более известно как "Фея реки Ло" - представляло собой свиток шириной 26 см и длиной 646 см.

Картина создана как иллюстрация к поэме, написанной известным вэйским поэтом Цао Чжи, и повествует о неожиданной встрече автора с прекрасной речной феей. Свиток делится на 12 сцен, перемежающихся стихотворными строками. Оригинал не дошел до наших дней, сейчас работа известна по нескольким более поздним копиям, из которых полностью не сохранилась ни одна. Наиболее полной считается копия, представленная в пекинском музее Гугун.

(2) Шилан имперской канцелярии - чиновник уровня товарища министра. Се Ши (327-389) - государственный деятель империи Восточная Цзинь, младший брат Се Аня.

(3) Се Сюань (343-388) - государственный деятель, генерал и стратег Восточный Цзинь, племянник Се Аня и младший брат Се Даоюнь.

(4) 石 - shí - (в числе прочих значений) мера объема, 1 ши равен 10 доу. В пересчете на метрическую систему около 100 литров.

(5) 卿 - qīng - (здесь) обращение императора к подданному.

(6) Кажется, Сян Шу сыронизировать изволил. Название уезда 寿 - shòu - имеет много значений долголетия, но также оно употребляется и в качестве замены слову "смерть" - "вечный (вместо табуируемых слов: смерть, смертельный, погребальный)", "погребальный", "заготовленный на погребение при жизни".

(7) 关中 - guānzhōng - буквально "внутри горных проходов". Один из основных исторических регионов формирования китайской нации. Располагается в долине реки Вэйхэ (правого притока Хуанхэ), на территории современной провинции Шэньси, к югу от лессового плато. Чанъань располагался в южной части Гуаньчжуна. Под пятью племенами Гуаньчжуна подразумеваются кочевники пяти основных племен, мигрировавшие в пределы Великой стены, в отличие от тех, кто остался к северу от стены.

(8) Перечисленные Сыма Яо территории и населенные пункты располагаются в северной части современной провинции Цзянсу, к северу от Янцзы в нижнем ее течении. Точка сбора - в нескольких днях пешего пути от Цзянькана.

(9) По нашим подсчетам в новелле сейчас идет август 380 года, соответственно, сражение запланировано на февраль-март 381 года. Однако в реальности битва на реке Фэйшуй, одна из самых заметных в китайской истории, состоялась в ноябре 383 года. Очередное отклонение событий в новелле от исторических, принимаем как данность.

Глава 65. Предсказание судьбы [1]

«Это уже второй император, который хочет меня сосватать!» (оригинал)

«После завтрашнего дня мне останется жить всего два года. О чем вообще я думаю?» (анлейт)

- Уничтожить армию демонов засухи Фу Цзяня - наш долг, - незамедлительно ответил Чэнь Син, - и распри между ханьцами и северными кочевниками тут ни при чем. Мы должны это сделать.

- Нет, нет, нет, - поторопился возразить Пу Ян. - Мы еще толком не знаем, действительно ли эта армия демонов засухи столь сильна. Мастер Чэнь был приглашен по иной причине. Его Величество хотел узнать...

Чэнь Син вопросительно посмотрел на Пу Яна, а Сян Шу нахмурился. Вид у фанши был такой, будто что-то мешало ему закончить фразу. Неожиданно Сыма Яо проявил инициативу и заговорил сам:

- Мы все же зададим этот вопрос. Мастер Чэнь, Мы желали бы спросить: раз вы экзорцисты, то нет ли у вас волшебного способа... обезглавить Фу Цзяня с расстояния в тысячу ли[2]?

Все с изумлением уставились на императора, однако тот совершенно серьезно продолжил:

- Мы предоставим вам даочан[3] для занятий магией. Говорят, экзорцисты умеют летать по небу, уходить под землю и для них нет ничего невозможного. Используйте, скажем, летающий меч, отправьте его из Цзянькана в Чанъань и принесите мне голову Фу Цзяня. Это настолько укрепит Наше влияние и могущество, что огромное войско будет разбито без боя.

- Ваше Величество, ты... - Чэнь Син даже не знал, что сказать.

Сян Шу глубоко вздохнул, словно пытаясь сдержать смех. Потратить добрую половину дня на анализ ситуации, чтобы затем вдруг предложить нечто столь нелепое - от подобного у всех присутствующих буквально взорвался мозг.

- Мастер Пу Ян, - не унимался Сыма Яо, - рассказывал Нам об экзорцисте, который тысячу лет назад...

- Ваше Величество, - самым что ни на есть искренним тоном произнес Чэнь Син, - по правде говоря, это невыполнимо. Вы действительно требуете от нас невозможного.

- О, - несколько разочарованно протянул Сыма Яо, стоило ему услышать подтверждение от юноши.

Обстановка в зале тотчас стала неловкой, и тогда Пу Ян примирительно сказал:

- Ваш слуга уже говорил Вам это раньше. Ваше Величество, стоит все же... поискать иной способ.

Однако Сыма Яо не собирался сдаваться.

- В таком случае Мы готовы отказаться от головы, - сказал он. - Знает ли мастер Чэнь какое-нибудь чудесное заклинание, способное в одночасье лишить Фу Цзяня жизни?

- На сегодняшний день такого заклинания нет, - ответил Чэнь Син. - Как думаете, Ваше Величество, если бы оно существовало, не погрузился бы тогда весь мир в хаос?

- Несколько дней назад, - продолжал стоять на своем Сыма Яо, - к Нам приходил один знающий человек из Цзяочжоу[4]. Он сказал, что достаточно ежедневно возносить искренние молитвы небесам, и тогда боги[5] ниспошлют Фу Цзяню внезапную смерть.

- Вот как! - отозвался Чэнь Син. - Однако мне кажется, что подле Фу Цзяня наверняка тоже есть талантливые люди, и захоти он применить магию к Вашему Величеству, то Ваше Величество... э, неужели бы он не воспользовался подобным заклинанием, дабы избавить себя от лишних хлопот? Но Ваше Величество, разве Вы по-прежнему не живы и здоровы?

- Мы скоро окончательно облысеем от всех этих треволнений, мастер Чэнь! - вздохнув, выпалил Сыма Яо. - Мы три месяца ждали, пока Вы очнетесь, чтобы обсудить это, и теперь выясняется, что ничего нельзя сделать?

С этими словами Сыма Яо провел рукой по волосам, предлагая Чэнь Сину и остальным взглянуть на линию роста его волос.

- Видите? Они выпали, - пожаловался он. - Ночи Мы проводим без сна, а днем кусок не идет Нам в горло...

- Что Вам действительно сейчас нужно, так это пить побольше успокаивающего отвара, - нашелся с ответом Чэнь Син.

- У нас есть еще один вопрос, - с серьезным видом произнес Сыма Яо. - Если вы не можете заставить Фу Цзяня вдруг умереть, то... нет ли у вас заклинания, способного заставить Наши волосы снова расти?

- Нет, - честно признался Чэнь Син, - но я могу выписать Вам соответствующий рецепт, который должен помочь. Кроме того, я советую Вашему Величеству перестать есть столько корня горца[6]. Он ядовит.

Сыма Яо промолчал.

- Это все, что в моих силах, - Чэнь Син наконец озвучил то, о чем думал про себя Сыма Яо. - Больше я ничего не могу сделать. Почему бы Вам просто не подождать, когда они отрастут?

Сыма Яо пришлось оставить эту тему.

- Ситуации в Лояне... - начал было говорить Чэнь Син, но император его перебил:

- Мастер Чэнь, не торопитесь переживать по поводу Лояна. В так называемой армии демонов засухи есть и хорошее, и плохое, и пока сложно сказать, чем она обернется для нас. Мы и Наши придворные министры видели того живого мертвеца. Он был совершенно неуправляем. Если Фу Цзянь действительно создаст армию живых мертвецов, то, боюсь, он первым же от них и пострадает.

- Как вы можете такое говорить? - нахмурился Чэнь Син. - Ваше Величество, коли армия демонов засухи выйдет вдруг из-под контроля, погибнут живые люди! Мы изо всех сил стремимся не допустить подобного хаоса. Если самое ужасное все же произойдет и Фу Цзянь возглавит армию из живых мертвецов, думаете, войска Цзинь сумеют выстоять против нее?

- Мастер Чэнь, - ответил ему Сыма Яо, - Нам известно, что Вы не делаете разницы между варварами и ханьцами, для Вас все они - одинаково люди. Но Вы должны также понять и Нас. Ханьцы Цзяннани - это Наш народ, который Мы обязаны защитить и не дать растоптать циньской армии.

- Именно поэтому Ваше Величество не желает помочь нам проникнуть в Лоян, так? - уточнил Чэнь Син.

Отправляясь на аудиенцию к императору, Чэнь Син намеревался уговорить Сыма Яо снарядить посольство и позволить им негласно присоединиться к нему, дабы они смогли продолжить поиски жемчужины Динхай в Лояне. Однако он совершенно не ожидал получить столь шокирующие известия. Если посмотреть на то, чего ждал Сыма Яо от своих придворных советников, то становилось очевидно, что на первом месте для него было разбить замыслы противника, на следующем - разбить его союзы и на последнем - разбить его войска[7]. Если можешь не воевать, то и не воюй - вполне разумная позиция. Цзяннань наконец-то окрепла и набралась сил после разразившегося менее ста лет назад Бедствия Юнцзя, и ее народ, молчаливо принявший разделение страны на Юг и Север, не горел желанием воевать.

Итак, суть плана Сыма Яо сводилась к следующему: испортить отношения Фу Цзяня с кланом Мужун и посеять раздор между циньским двором и пятью варварскими племенами внутри Стены, вынудив их воевать друг с другом, дабы им было уже не до похода на юг. Не исключено также, что он собирался велеть разведчикам выпустить демонов засухи, коли представиться такая возможность, и тем самым ввергнуть Цинь в хаос.

Возможно даже, тайные агенты Сыма Яо, следуя его приказу, уже пытались открыть ворота военного лагеря, но потерпели неудачу.

- Как Вам сказать, мастер Чэнь... - попытался ответить Сыма Яо, но юноша его перебил:

- Ваше Величество, посмотрите на четыре слова у Вас над головой.

Сыма Яо улыбнулся, но головы не поднял. Сян Шу проследил за взглядом Чэнь Сина и увидел каллиграфию Ван Дао[8], что висела над полотном «Фея реки Ло»: «Страна все еще существует»[9].

Ван Дао был одним из заслуженных государственных деятелей, прославившихся после переноса столицы на юг, и главой знатной семьи, про которую после Бедствия Юнцзя говорили: «Ван и Ма сообща владеют миром»[10]. Хотя он умер сорок один год назад, его каллиграфия по-прежнему служила напоминанием потомкам рода Сыма.

- Каждый год, каждый месяц и каждый день, - сказал Сыма Яо, - непременно находится кто-то, кто напоминает Нам о них, так что мастеру Чэню не обязательно утруждать себя этим.

- Жители Центральных равнин - неважно, кочевники они или ханьцы - тоже Ваш народ, - ответил Чэнь Син. - Из-за давнишней взаимной ненависти между странами, Вы готовы безучастно смотреть, как волны хаоса, вызванного демонами засухи, погребают под собой невинных людей. Но когда в будущем Вы отвоюете обратно родные края, разве Ваше Величество сможет спокойно думать обо всех несчастных душах под властью драконьего престола[11], что сгинули на Центральных равнинах?

Говоря это, Чэнь Син был совершенно серьезен, однако Сыма Яо улыбнулся в ответ.

- Теперь Мы видим, Вы в самом деле выдающийся ученый, - сказал он, - способный разгромить в непринужденной беседе толпу ученой молодежи и заставить их прикусить свои языки. Ваша репутация - не пустой звук. Но мастер Чэнь, даже если Мы будем считать варварские племена своим народом, станут ли относиться к ним также ханьцы Цзяннани?

- Оттого-то вы так и кричите, - безразличным тоном произнес Сян Шу. - Отвоевать Центральные равнины не вышло, а теперь и сами вот-вот станете рыбой на столе[12].

- Великий шаньюй преувеличивает, - сказал Сыма Яо. - Впрочем, Мы уже не раз задумывались над этим: если все завершится благополучно, то как тогда быть с вами, чужаками?

Сян Шу посмотрел на Сыма Яо, но без гнева, ибо статус его изменился. Прежде он был великим шаньюем, и когда кто-то заводил речь о конфликте двух народов, то даже если Сян Шу не распускал руки, дабы проучить говорящего, все равно не позволял ему легко отделаться.

- Полагаем, - продолжил Сыма Яо, - откуда вы пришли, туда и возвратитесь. Твои соплеменники вернутся обратно к себе, Великая стена останется границей. Не будем больше об этом, довольно. Дорога впереди трудна и опасна, и еще неизвестно, куда она заведет в будущем... - после этих слов Сыма Яо сменил тему и обратился к Чэнь Сину: - Мы поняли, чего желает мастер Чэнь, и мы тщательно это обдумаем. Ты хочешь отправиться в Лоян, и тебе нужно Наше содействие, но у Нас также есть и свои трудности. Однако, принимая во внимание заслуги экзорцистов в подавлении беспорядков, устроенных демонами засухи в Куайцзи, Мы непременно приложим все усилия, чтобы помочь тебе и тем самым показать всю искренность намерений Нашей Великой Цзинь. В конце концов, Мы отнюдь не то же самое, что Фу Цзянь. Мы с вами "свои" люди, мастер Чэнь. Хочется верить, что ты тоже всегда помнишь о своем народе, - сказав это, Сыма Яо добавил: - Если мои сведения верны, то и великий шаньюй наполовину один из нас, ханьцев, не так ли?

Сян Шу ничего не ответил, и Чэнь Син понимал: заговорить об этом здесь было равносильно тому, чтобы раскрыться перед всеми.

- К спору о кочевниках и ханьцах вернемся после того, как будет улажен вопрос с демонами засухи, - предложил Чэнь Син. - Нам еще представится шанс как следует все обсудить. Однако в нынешней ситуации действительно не стоит сосредотачивать внимание на различиях между народами.

- Да, мастер Чэнь, совершенно верно, так и есть, хорошо, - Сыма Яо кивнул, и Чэнь Син понял, что аудиенция завершена. Он собрался было откланяться, но к нему вдруг обратился фанши по имени Пу Ян:

- Мастер Чэнь, пожалуйста, задержитесь. Этот скромный слуга хотел бы попросить мастера Чэня помочь ему убедиться в правильности кое-каких выводов.

Чэнь Син вскинул бровь. После непродолжительного колебания Пу Ян все же спросил:

- Умеет ли мастер предсказывать судьбу?

- Немного умею, - ответил Чэнь Син. - Я учился читать натальные карты[13], а что?

- В таком случае прошу, - сказал Пу Ян, - не мог бы мастер Чэнь определить судьбу Его Величества и государства?

- А это вообще возможно? - с улыбкой поинтересовался Сыма Яо.

Чэнь Син взглянул на Пу Яна. Судя по выражению лица фанши, тот, похоже, действительно просил об услуге, так что юноша ответил:

- Хорошо. Но гороскоп Его Величества по дню рождения[14] и его главная звезда... наверное, раскрывать их чужим людям по собственной инициативе не очень хорошо?

Чэнь Син в самом деле не хотел с этим связываться. Они еще совсем недавно обсуждали, как заставить человека внезапно умереть, и если теперь император раскроет ему свой циклический знак года рождения[15], а потом с ним вдруг приключится несчастье, то не обернется ли это проблемами для самого Чэнь Сина?

- Ничего страшного, - Пу Ян протянул юноше лист желтой бумаги. - Я уже все подготовил и хотел лишь попросить мастера Чэня взглянуть на один фрагмент.

"Ты все подготовил заранее, - подумал про себя Чэнь Син, - так зачем нужно было сообщать мне, что это гороскоп Его Величества? Назови ты мне любое имя, я бы все равно ничего не заподозрил, но ты упомянул о судьбе Сыма Яо, государя этой страны, и о судьбе самой страны, связанной с его." С этими мыслями Чэнь Син взял протянутый ему лист бумаги и посмотрел на него - это был фрагмент натальной карты.

Юноша лишь мельком взглянул на него, и в его глазах застыл еле скрываемый шок.

- Я уже изучал ее три года назад, но таланты этого скромного слуги незначительны, а знания поверхностны. Сейчас передо мной выдающийся человек, и я прошу у него дать мне пару советов, дабы я мог быть спокоен.

- Хм, - Чэнь Син оторвал глаза от листа бумаги, обменялся взглядами с Пу Яном, и ему тотчас все стало понятно.

Согласно натальной карте на листе желтой бумаги, Сыма Яо не доживет до сорока. Он умрет насильственной смертью в тридцать с небольшим, пав жертвой собственной бесцеремонности и пренебрежительного отношения к другим[16]. Судя по этому фрагменту, Сыма Яо мог прожить еще около десяти лет, но он мог прожить только десять лет.

- Позвольте спросить, Ваше Величество в этом году... - Чэнь Син не договорил.

Сыма Яо был моложе Сян Шу на два года, ему только что исполнилось двадцать[17].

- Как раз достиг возраста совершеннолетия[18], - последовал ответ.

Пу Яну нельзя было рассказывать о таком Сыма Яо, подумал про себя Чэнь Син. Наверное, когда фанши впервые увидел натальную карту, он тоже испытал сильное потрясение. Желая убедиться в правильности своих выводов, он показал ее Чэнь Сину и при этом заранее сообщил юноше, что дело касается судьбы Сыма Яо, дабы тот, увидев натальную карту, не начал обсуждать ее вслух и не проговорился бы.

- Ваше Величество, будьте осторожны в отношениях с людьми, постарайтесь не проявлять излишней бесцеремонности и высокомерия, - посоветовал Чэнь Син, закончив рассматривать фрагмент карты. - Хотя мне не подобает такое говорить, но если Вы будете добры и великодушны к людям, ничего действительно плохого с Вами в этой жизни не произойдет.

- Наставник государя[19] говорил то же самое, - улыбнувшись Пу Яну, ответил Сыма Яо.

Пу Ян кивнул. Из слов Чэнь Сина он понял, что выводы юноши относительно натальной карты совпали с его собственными, и потому не стал ничего говорить. Чэнь Сину не терпелось откланяться, но тут вдруг заговорил Фэн Цяньцзюнь:

- Позвольте этому простолюдину обратиться к Вашему Величеству с просьбой. Умоляю Ваше Величество о заключении брака[20].

- О? - Сыма Яо, очевидно, уже слышал об этом от Се Даоюнь, а потому спросил: - Речь о дочери семьи Гу? Конечно, Мы не против.

Фэн Цяньцзюнь не ожидал, что все пройдет так гладко и, испустив вздох облегчения, тотчас бросился почтительно благодарить Сыма Яо, милостиво согласившегося заключить этот брак. Семья Гу из Цзяннани, принадлежавшая к сословию потомственных служилых людей[21], всегда свысока смотрела на богатую, но не знатную семью Фэн. Теперь же, имея на руках высочайший указ, Фэн Цяньцзюнь мог сразу же посвататься к барышне Гу. Императорский дом все еще должен был семьсот тысяч лян банку Сифэн, а потому всяческий желал уважить его главу.

- Чэнь Тяньчи, - Сыма Яо снова обратился к Чэнь Сину, - а тебе не нужно заключить брак?

- А? - опешил юноша.

Сыма Яо сменил обращение и вместо «мастер Чэнь» назвал его «Чэнь Тяньчи», что звучало несколько более по-родственному.

- Коли ты готов хорошенько обдумать Наше предложение, - с улыбкой сказал Сыма Яо, - Мы в таком случае готовы рассмотреть вопрос о признании тебя Нашим младшим названным братом. Став князем моей Великой Цзинь, ты сможешь сравняться в своем положении с великим шаньюем.

Стоило Чэнь Сину услышать это, как он тотчас вспомнил о Фу Цзяне.

- Отчего, в конце концов, вам всем так нравится идея устроить мне свадьбу? - не выдержал юноша. - Это уже второй император, который хочет меня сосватать!

Сян Шу не сразу понял смысл происходящего и поначалу остолбенел, но затем на его лице появилось чрезвычайно странное выражение, отчего Сыма Яо расхохотался. Чэнь Син относился к нему иначе, нежели к Фу Цзяню, и потому мог лишь со всей серьезностью сказать:

- Я сейчас же возвращаюсь домой, дабы как следует изучить возможность лишить Фу Цзяня головы с расстояния в тысячу ли. Ваше Величество, разрешите удалиться.

Когда они вышли из дворца Тайчу, Фэн Цяньцзюнь прислонился к стене и безудержно расхохотался.

- Прекрати смеяться, - скрежеща зубами, выдавил из себя Чэнь Син.

- Пойду сообщу Цин-эр хорошие новости, - ответил молодой человек.

После ухода Фэн Цяньцзюня атмосфера между Чэнь Сином и Сян Шу стала еще более неловкой.

- Почему что одному, что другому так нравится болтать о столь скучных вещах? - обращаясь к самому себе, произнес Чэнь Син. - Наш император ненадежный и безответственный, выставил себя на посмешище... Он имел в виду, - тон юноши вдруг стал серьезнее, - что если я убью Фу Цзяня, то он пожалует мне титул князя не императорского рода. Брак и тому подобное - это просто предлог, и ты уже не... к тому же ты больше не великий шаньюй. Хотя ханьцы, вступая в брак, придают большое значение общественному положению и происхождению будущего супруга и стараются выходить за равных, но... Ой, да что я такое говорю!

Красивое лицо Сян Шу внезапно залилось краской, и он отвернулся. Решив сменить тему, Чэнь Син тут же выпалил:

- Где Сяо Шань? Сяо Шань!

Сян Шу, однако, не говоря ни слова развернулся и пошел прочь. Юноша посмотрел ему вслед, и что-то вдруг ни с того ни с сего шевельнулось в его душе. Он собрался было окликнуть его, но в этот момент неожиданно вернулся Фэн Цяньцзюнь. Молодой человек похлопал Чэнь Сина по плечу и сказал, обращаясь к нему:

- Тяньчи, я тут подумал, завтра же Обряд жатвы, ты ведь ничем не занят? - Чэнь Син повернулся к нему, и Фэн Цяньцзюнь продолжил: - Если ты завтра свободен, то этот братец хотел бы навестить тебя, чтобы... э, поговорить наедине.

- Пока не могу точно сказать, - подумав немного, ответил Чэнь Син. - Если завтра буду свободен, то сам приду проведать тебя, хорошо?

- Ладно, - с радостью согласился Фэн Цяньцзюнь. - Буду ждать тебя после полудня.

Молодые люди попрощались, и Чэнь Син бросился догонять Сян Шу.

- Куда ты идешь? - спросил юноша.

Сян Шу сорвал бегонию с полы[22] одежд и, держа покрытую цветами ветку в руке, крутил ее между длинными пальцами. Многие лепестки, не выдержав встряски, оторвались и теперь кружились в воздухе.

- Разве ты не хотел найти Сяо Шаня? - как ни в чем ни бывало ответил Сян Шу. - Иди сюда.

Сян Шу провел Чэнь Сина через императорский сад и вывел к тренировочной площадке. Подходя, юноша заметил Се Даоюнь, переодетую в костюм для занятий боевыми искусствами. Держа меч обеими руками, она проводила тренировочный поединок с Сяо Шанем, вооруженным парой деревянных когтей. Вокруг них плотным кольцом сгрудились императорские стражники. Чэнь Син с Сян Шу не полезли в толпу и остались наблюдать за боем, стоя за пределами площадки.

Се Даоюнь взмахнула мечом, но Сяо Шань, сохраняя полное спокойствие, одним движением выбил оружие из рук соперницы, отчего стражники взорвались восторженными криками. Се Даоюнь подняла длинный меч и, не желая мириться с поражением, сердито потребовала:

- Еще раз!

- Тебе меня не побить! - не выдержав, заявил Сяо Шань. - Хочешь еще?

Эти дерзкие манеры были точь-в-точь такими же, как у Сян Шу. "Вот бы вам обоим задать хорошую трепку," - подумал про себя Чэнь Син.

- Стиль боя Сяо Шаня строится на комбинации разнообразных приемов, - как бы между делом заметил Сян Шу, - и все они довольно необычны.

Чэнь Син какое-то время молча наблюдал за поединком, а потом вдруг спросил:

- Сян Шу, мне, честно говоря, всегда было интересно, как ты стал таким сильным?

- Одним от рождения дано преуспеть в постижении книжной грамоты и сочинении трактатов, - на редкость серьезно ответил Сян Шу, - других небеса с рождения наделяют способностями к боевым искусствам. Разве это так трудно понять?

Чэнь Син не мог отделаться от ощущения, что Сян Шу был слишком силен для обычного человека. Может, свойственная ему порой неудержимость объяснялась его исключительными боевыми способностями, а может наоборот, именно благодаря своему строптивому и неистовому характеру он сумел стать непревзойденным мастером боевых искусств.

- Давай я потренирую тебя, - громко заявил Сян Шу.

Сяо Шань стоял, скрестив руки на груди. Увидев приближающегося к нему Сян Шу, мальчик тотчас непроизвольно отступил на полшага назад и лишь тогда заметил, что вместо клинка у того бегония. Сян Шу остановился прямо перед Сяо Шанем - одна рука заложена за спину, другая держит цветущую ветку.

Все зрители моментально пришли в восторг. Чэнь Син слышал о потрясающих воображение боевых техниках, вроде убийственных летящих лепестков или рвущих плоть листьев, но никогда не видел их воочию. Эта ветка бегонии размочалится от одного удара, как он собрался ею сражаться, да еще и против Сяо Шаня?

- Мастер Чэнь, - в самый разгар схватки юноша услышал позади себя чей-то вежливый голос, - можно Вас на пару слов.

"Неужели нельзя дождаться окончания поединка и только потом поговорить?" - подумал про себя Чэнь Син. Обернувшись, он увидел, что это был Пу Ян. Юноше ничего другого не оставалось, кроме как отойти с ним в сторону. Фанши достал небольшую деревянную верительную бирку[23] и, следуя правилам этикета, двумя руками протянул ее Чэнь Сину. Естественно, юноша узнал пропускной жетон департамента экзорцизма Великой Хань.

Деревянная верительная бирка, правда, гораздо более поздней эпохи, времен империи Цин

- Ты... - изумился Чэнь Син, - ты тоже экзорцист?

- Если быть точным, то нет, - ответил Пу Ян. - Предки этого скромного слуги были всего лишь книгохранителями в департаменте экзорцизма Великой Хань.

Чэнь Син вспомнил, что много сотен лет назад, когда департамент экзорцизма процветал, среди его служащих были и привратники, и посыльные, и книгохранители. Пока экзорцисты разъезжали по стране, охотясь на монстров, эти люди оставались в департаменте и вели его дела. Они были сродни гражданским чиновникам в армии. При виде потомка служащего департамента экзорцизма сердце Чэнь Сина наполнилось ни с чем не сравнимой теплотой, и он тут же учтиво поклонился Пу Яну, на что фанши незамедлительно ответил таким же поклоном.

- Прошло несколько сотен лет. Этот скромный слуга и подумать не мог, что ему доведется воочию увидеть великого экзорциста. Похоже, близится конец эпохи магического безмолвия, - вздохнул Пу Ян.

- Сложно сказать наверняка, - беспомощно ответил Чэнь Син. - В конце концов нет ни одного намека на то, где искать жемчужину Динхай.

- Сердечный свет приходит тогда, когда Поднебесную затопляет демоническая ци. Ваше появление уже доказывает, что всему этому грядет неизбежный конец. Ждать возвращения магии осталось недолго, - сказал Пу Ян.

То же самое говорил когда-то Чэнь Сину и его шифу, Байли Лунь, который также был потомком служащих департамента экзорцизма. Кто бы мог подумать, что по прошествии стольких сотен лет в Цзяннани и впрямь все еще можно будет встретить немало потомков тех, кто имел отношение к департаменту экзорцизма.

- Члены твоей семьи некогда служили в департаменте экзорцизма книгохранителями? У тебя есть какая-то информация? - спросил Чэнь Син.

- Если быть точным, предок этого скромного слуги после наступления магического безмолвия покинул департамент экзорцизма вместе с прочими служащими и отправился зарабатывать на жизнь. Служа в департаменте, он в силу своей должности прочел немало древних книг по искусству составления натальных карт, а также по астрологии и судьбе. Впоследствии он зарабатывал тем, что предсказывал судьбу.

Чэнь Син понял, что фанши был здесь главным образом из-за Сыма Яо, а потому сказал:

- Касательно гороскопа Его Величества... я пришел к тем же выводам, что и Вы, мастер Пу.

- Я лишь хотел узнать, знаете ли Вы, великий экзорцист, способ изменить судьбу? - после непродолжительного молчания спросил Пу Ян. - Это дитя, Сыма Яо, он рос на моих глазах, и мне так его жаль.

Чэнь Син задумался на мгновение. Он вдруг не удержался и посмотрел на Сян Шу, после чего с разрывающемся сердцем сказал:

- Господин Пу, честно говоря, предначертанное никоим образом нельзя изменить. Я бессилен помочь.

Пу Ян, казалось, заранее предвидел подобный ответ и после слов юноши не выглядел разочарованным.

- Я особо и не надеялся, - вздохнув, промолвил он.

- Скажу по секрету, - прошептал Чэнь Син, - в свое время я тоже искал способ изменить судьбу. Знаете, в этом мире многое можно изменить, но только не ее. В противном случае не я ли был бы первым... первым, кто хотел бы изменить свою судьбу?

- Почему Вы так говорите? - ужаснулся Пу Ян.

Чэнь Син проболтался случайно, однако сказанного не вернешь, и потому он решил ничего не скрывать:

- Мне тоже не много отпущено, и жить мне осталось всего-то несколько лет... Вы ведь понимаете, о чем я.

Сян Шу и Сяо Шань, состязавшиеся на тренировочной площадке, внезапно одновременно остановились, и Сяо Шань навострил уши. Мальчик немного отвлекся, но Сян Шу, горизонтально махнув бегонией, вернул его к действительности:

- Продолжаем, сосредоточься.

Сяо Шань быстро вернул себе прежнее самообладание. Он потряс деревянными когтями и устремился к Сян Шу. Тот, в свою очередь, практически не применяя силы, коснулся Сяо Шаня - цветочная ветка в его руке даже толком не задела мальчика. Улучив подходящий момент, Сяо Шань попытался отнять бегонию, однако его рука схватила пустоту, а сам он потерял равновесие. Мгновение спустя зрители в очередной раз взорвались громкими возгласами «Браво!».

Сян Шу издалека прошелся взглядом по краю тренировочной площадки в попытке отыскать уже давно ушедшего куда-то Чэнь Сина, но людская толпа загородила ему обзор.

- Еще? - спросил Сян Шу.

- Рано или поздно придет день, когда я одолею тебя! - сердито выпалили Сяо Шань, указывая пальцем на Сян Шу.

- Буду ждать, - равнодушно ответил тот.

До Чэнь Сина донеслись восторженные крики и аплодисменты. Толпа начала постепенно расходиться, и потому Пу Ян сказал:

- Если Вам вдруг понадобится помощь, обращайтесь в любое время, - с этими словами фанши снова поклонился.

- С Его Величеством, прошу, помогите мне, - попросил Чэнь Син.

- Мы же "свои" люди, - ответил Пу Ян. - Не волнуйтесь, я приложу все силы, чтобы убедить его. Кстати, завтра же Обряд жатвы, у мастера Чэня есть какие-нибудь планы?

- Э... а в чем дело? - с недоумением спросил Чэнь Син.

- Его Величество хотел бы поговорить с Вами наедине, - сказал Пу Ян. - Если у Вас нет планов, то можете отправиться с ним и императрицей на гору Чжуншань и принести жертвы богам. Впрочем, это не обязательно. Вас будут ждать во дворце к часу Овцы[24]. По прошествии этого времени императорский экипаж отправится в путь.

- Хорошо. Если я пойду, то приду заранее, - ответил Чэнь Син.

После ухода Пу Яна вернулись Сян Шу и Сяо Шань.

- Чэнь Син, ты завтра свободен? - поинтересовался мальчик.

"Отчего каждый из вас так и норовит пригласить меня?" - подумал про себя Чэнь Син и потому спросил:

- Тоже хочешь пойти на праздник?

- А ты отведешь меня туда? - ответил вопросом на вопрос Сяо Шань.

- Ну... завтра будет видно, - неуверенно произнес Чэнь Син. - Если я не приду к часу Овцы, то не жди меня.

Сяо Шаню, казалось, такой ответ пришелся немного не по душе, однако после проигрыша Сян Шу он был не в настроении настаивать на своем, а потому просто кивнул.

Когда они вернулись в усадьбу Се, Се Ань уже был дома. За ужином Чэнь Син время от времени поглядывал на Сян Шу, и ему вдруг показалось, что после возвращения из императорского дворца тот стал несколько задумчивым. Все пригласили юношу на завтрашний Обряд жатвы, и только Сян Шу ничего ему не сказал и даже не намекнул, пойдет ли с ним на праздник.

- Завтра же семнадцатое число восьмого месяца, - обращаясь к Чэнь Сину, сообщил Се Ань.

- Ну да, семнадцатое восьмого месяца, - и только произнеся это юноша сообразил: семнадцатое число восьмого месяца, разве это не его день рождения? Обряд жатвы в этом году пришелся как нельзя кстати!

- Ничего не хочешь сказать? - спросил Чэнь Син у Сян Шу.

Тот с недоумением посмотрел на юношу.

- Как прошла ваша сегодняшняя аудиенция у Его Величества? - поинтересовался Се Ань.

Чэнь Син выбрал несколько важных моментов и пересказал их. Сян Шу все это уже знал, а потому дослушал только до половины, после чего нетерпеливо поднялся и произнес:

- Я ухожу.

Немного поохав, Се Ань сказал:

- Что касается посольства, я еще раз хорошенько подумаю над тем, как это устроить. Подождите немного, после Обряда жатвы я непременно дам вам ответ. Пока не стоит торопиться с отъездом.

Чэнь Син угукнул, а Се Ань, потянувшись, задал еще один вопрос:

- Младший шиди, завтра Обряд жатвы, ты уже договорился с кем-нибудь? - заметив недоумение во взгляде Чэнь Сина и не дождавшись от него ответа, Се Ань добавил: - Если ты свободен, то можем ли мы поговорить наедине? Я хотел бы отвести тебя в одно место.

- А вы не можете договориться между собой и пригласить меня все разом? - не выдержал Чэнь Син. - Дался вам этот Обряд жатвы.

- О, есть и другие? - с улыбкой произнес Се Ань. - Шисюн просто спросил, не подумав. Если ты не придешь, то после полудня я отправлюсь на церемонию жертвоприношения богам, а затем мы с женой вернемся домой.

- Если я все же пойду, то приду к тебе в час Овцы, - только и оставалось ответить Чэнь Сину, на что Се Ань радостно кивнул.

По завершении застольной беседы Чэнь Син вернулся в свои покои и обнаружил, что Сыма Яо прислал ему новое платье и несколько дорогих вещиц, решив таким образом выразить свою благодарность за избавление Куайцзи от беды. Вконец вымотанный, юноша повалился на кровать, но не мог заснуть. Его голова была занята мыслями о Сян Шу и завтрашнем дне.

Чэнь Син лежал, вцепившись в одеяло. На душе у него было тоскливо. Он хотел пойти поговорить с Сян Шу, только вот о чем они будут разговаривать? Чэнь Син видел его каждый день, и неизменно наталкивался на его холодность и равнодушие.

- Ааааааа... - закричал Чэнь Син. - Я схожу с ума!

Все эти дни юноша не переставал вспоминать об их первой встрече, путешествии в Чанъань, Чилэчуань, а затем в Цзяннань. И чем больше он об этом думал, тем сильнее ощущал в себе те необъяснимые и непонятные чувства, что вызывал в нем Сян Шу, а также невесть откуда бравшееся постоянное и непреодолимое стремление его злить. Обычно Сян Шу не проявлял ни малейшего желания с ним разговаривать, и лишь когда они ссорились, юноша явственно чувствовал, что этот тип действительно обращает на него внимание.

Кажется, он мне нравится... Чэнь Син сел в кровати, по-прежнему сжимая пальцами одеяло. Что же делать? - подумал он про себя, не в силах унять волнение. Надо взять себя в руки.

- Нет, я должен забыть об этом, - сказал юноша сам себе. - После завтрашнего дня мне останется жить всего два года. О чем вообще я думаю?

К тому же Сян Шу нет до меня никакого дела! Так что довольно строить иллюзии!

Когда он проснулся на следующее утро, солнце стояло уже высоко. Чэнь Син нарядился в новые одежды и подошел к зеркалу. Это был весьма популярный в то время в Цзяннани фасон - пышные рукава и свешивающиеся перья[25]. Юноша внимательно, со всех сторон, рассмотрел свое отражение и подумал: я и в самом деле выгляжу довольно изысканно и элегантно.

Типичное мужское ханьфу эпох Цао Вэй и Восточная Цзинь

Уже собираясь покинуть комнату, Чэнь Син неожиданно вспомнил, в какой затруднительной ситуации оказался. Фэн Цяньцзюнь, Сяо Шань, Сыма Яо и Се Ань назначили ему встречу в одно и то же время, а кроме того, он понятия не имел, что намеревался делать Сян Шу.

День жертвоприношения духу земли наконец настал, весь город был охвачен радостной суетой, и в воздухе витал аромат цветов. С кем же пойти на праздник? Чэнь Син действительно никак не мог принять решение.

Он просто хотел пойти к Сян Шу, но тот вчера ничего определенного не сказал. Чэнь Син прикидывал и так и этак, разрываясь между разумом и чувствами[26]. С одной стороны, он не хотел беспокоить Сян Шу, а с другой - ноги сами несли юношу в направлении его покоев.

Примечания:

[1] Название главы на языке оригинала - 断命 - многозначное, и перевести его на русский можно по-разному. Если переводить иероглифы по отдельности, 断 + 命, то выйдет «определять [т.е. предсказывать] судьбу», а если переводить их вместе, то получится «умереть», что тоже, кстати, не противоречит содержательному наполнению главы. Выбирая между вариантами «Предсказание судьбы» и «Неотвратимый конец», этот переводчик остановился на первом как более нейтральном.

[2] 千里之外 (палл. цянь ли чжи вай), дословно: за тысячу ли, т.е. на большом расстоянии.

[3] Даочан (кит. 道场) - специальное помещение для медитации и прочих духовных практик. В наши дни широкое распространение получил японский вариант названия такого помещения - додзё. Изначально додзё (дословно: место, где ищут путь) тоже было местом для религиозных и духовных практик и лишь позднее стало залом для занятий боевыми искусствами.

[4] В IV в. округ Цзяочжоу (кит. 交州) располагался на территории современной провинции Гуйчжоу, и его не стоит путать с современным Цзяочжоу (кит. 胶州), городским уездом в провинции Шаньдун.

[5] В данном случае используется два разных сочетания иероглифов для обозначения неба - 上苍 (палл. шанцан), т.е. небеса как некая высшая сфера, место обитания богов, и 老天 (палл. лаотянь), Небо как божество. Если бы события новеллы разворачивались в христианской Европе, то эту фразу можно было бы перевести как: «...достаточно ежедневно возносить искренние молитвы небесам, и тогда Господь ниспошлет...».

[6] Горец многоцветный (другое название - горец китайский) - болотистое растение, произрастающее в умеренном и субтропическом климате северного полушария. Он официально зарегистрирован в Китайской Фармакопее и является одним из самых популярных многолетних китайских традиционных лекарственных растений. Уникальной чертой горца считается его корень, по форме напоминающий тело человека. Это растение ценится своими антивозрастными свойствами и применяется в том числе при лечении потери волос и преждевременной седины. В интернетах, правда, говорится, что горец малотоксичен, но что такое эти интернеты по сравнению с божественным целителем. )))

[7] Характеризуя выбранную Сыма Яо стратегию, автор описывает ее фразой из третьей главы «Трактата о военном искусстве» («Искусство войны») Сунь-цзы. Русский перевод с небольшими изменениями приводится по изданию: Сунь-цзы. Трактаты о военном искусстве / Сунь-цзы, У-цзы; пер. с кит., предисл. и коммент. Н.И. Конрада. М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2003. С. 40.

[8] Ван Дао (276-339) - государственный деятель, сыгравший исключительную роль в возрождении империи Цзинь после Бедствия Юнцзя и являвшийся ключевой фигурой в аппарате трех первых императоров Восточной Цзинь - Юань-ди, Мин-ди и Чэн-ди.

[9] 江山犹在 (палл. цзяншань юцзай), дословно: реки и горы пока существуют. Реки и горы - метафорическое обозначение страны в китайском языке. Под «страной» в данной случае, конечно же, имеется в виду Цзинь.

[10] 王与马, 共天下 (палл. ван юй ма гун тянься), где под Ма (马) подразумевались Сыма (кит. 司马) - правящая династия империи Цзинь. Смысл фразы заключался в следующем: семья Ван поднялась так высоко, что влиянием и могуществом своим сравнялась с императорской семьей.

[11] 龙椅 (палл. лунъи) - дословно: драконий престол; метафорическое обозначение императорского престола, императорской власти.

[12] 鱼肉 (палл. юйжоу), дословно: рыба, рыбье мясо; образно: добыча. Говоря про «рыбу на столе», Сян Шу намекает на то, что цзиньцев вот-вот завоюют, и они станут добычей «варварского» императора Фу Цзяня.

[13] Напомним, в астрологии натальная карта (космограмма, астрологическая карта) - это гороскоп, составляемый персонально для каждого человека с указанием расположения планет во время его рождения. По ней астрологи описывают личностные черты владельца карты и пытаются предсказать потенциально возможные события в его судьбе.

[14] 生辰八字 (палл. шэнчэнь бацзы) - гороскоп по дню рождения, то же, что и натальная карта, для составления которой надо знать год, месяц, день и час рождения владельца гороскопа.

[15] 生辰 (палл. шэнчэнь) - циклический знак года рождения, необходим для составления гороскопа по дню рождения. В древнем Китае существовало две системы циклических знаков - так называемые небесные стволы (включает 10 знаков) и земные ветви (включает 12 знаков). На основании их комбинации получаются циклические сочетания двух знаков шестидесятеричного цикла, используемого в том числе и для летоисчисления. Соответственно, каждый год в рамках шестидесятеричного цикла обозначается двумя знаками, по одному от каждой из двух циклических систем. Например, циклические знаки года рождения реального Сыма Яо, появившегося на свет в 362 г., - 壬戌 (палл. жэнь-сюй). Если же попробовать перевести эту китайскую грамоту на более или менее понятный современному российскому обывателю язык, то выйдет, что наш замечательный император Цзинь родился в год черной/голубой собаки. Почему так? Да потому что шестидесятеричный цикл есть не что иное, как всем нам хорошо известный китайский шестидесятилетний гороскоп, где каждый год проходит под знаком определенного животного определенного цвета. В общем, с наступившим вас всех недавно годом черного/голубого тигра!

[16] Сыма Яо (362-396) действительно прожил всего 34 года и умер от излишней бесцеремонности. В 385 г. скончался Се Ань, на чьих плечах лежало основное бремя управления империей, и Сыма Яо сделал главным министром своего младшего брата Сыма Даоцзы. Сам же он предпочитал проводить время за выпивкой и на пирах, а не посвящать себя государственным делам. К концу жизни Сыма Яо уделял выпивке и женщинам уже столько времени, что практически не занимался вопросами управления государства. Осенью 396 г. супруга Чжан, обидевшись на шутку со стороны императора относительно ее возраста, дождалась, когда он, пьяный, уснет и ночью задушила его. Затем она подкупила евнухов и придворных и заявила, что император умер во сне. Расследования проведено не было. После смерти Сыма Яо престол перешел к его умственно неполноценному сыну Сыма Дэцзуну, а его брат Сыма Даоцзы стал при юном императоре регентом.

[17] Очередная нестыковка реальной и новелльной хронологий. Реальный Сыма Яо родился в 362 г., и в 380 г. (текущий год в новелле) ему должно было исполниться 18, а значит, он должен быть ровесником Чэнь Сина и на четыре года младше Сян Шу.

[18] Совершеннолетие для молодых людей в древнем Китае наступало в 20 лет. К этому возрасту юноша, как правило, уже обладал определенным уровнем образованности, достигал физической зрелости и потому мог вести самостоятельную социальную жизнь. Именно в двадцать лет молодой древнекитайский господин проходил обряд надевания шапки (инициатический, по сути, ритуал посвящения во взрослую жизнь) и получал второе имя. Впрочем, обряд надевания шапки (вместе с получением второго имени) юноша мог пройти и раньше, например лет в пятнадцать. Разумно предположить, что нечто подобное случилось с Чэнь Сином, который уже в шестнадцать имел второе имя - Тяньчи.

[19] Официальная должность Пу Яна при дворе.

[20] 指婚 (палл. чжихунь) - бракосочетание по указанию императора.

[21] Аналог европейского дворянства, т.е. знати.

[22] Значение термина «пола» применительно к ханьфу отличается от того, что мы привыкли в него вкладывать сегодня. В данном случае «пола» - это не нижняя часть верхней одежды длиной ниже колен, а то, что в наши дни называют «полочкой», т.е. половина передней части одежды (собственно «полочка» - уменьшительно-ласкательное слово, производное от «полы»). 衽, а именно к ней в прошлой главе Чэнь Син прикрепил Сян Шу цветок, это правая половина наружной полочки ханьфу, и куда цветочную ветку нашему защитнику приделали, оттуда он ее в текущей главе и сорвал. Себе и Сяо Шаню, кстати, Чэнь Син крепил цветок на 领 - воротник.

Части ханьфу

Примерная схема крепления бегоний на одеяниях Чэнь Сина, Сяо Шаня и Сян Шу

[23] Верительная бирка (кит. 牌) представляла собой дощечку с надписью, которая при помощи шнура вешалась на шею либо на пояс. Такие дощечки, выдававшиеся чиновникам, служили символом делегирования власти и наделения их обладателей особыми полномочиями. Время первоначального введения верительных бирок в употребление в точности неизвестно, но самое раннее их упоминание в китайских исторических хрониках относится к эпохе империи Тан.

[24] 未时 (палл. вэйши) - время с часу дня до трех часов дня. Названия больших «китайских» часов, или шичэней, тоже происходит от названий циклических знаков двенадцатеричного цикла, или земных ветвей, которые уже упоминались выше в примечании про циклический знак года рождения.

[25] 华袿飞髾 (палл. хуагуй фэйшао), дословно: пышные рукава и свешивающиеся перья - фасон ханьфу, популярный среди древнекитайской аристократии начиная с империи Хань и заканчивая периодом Южных и Северных династий (VI в.). Одна из его отличительных черт - декоративные элементы в виде длинных лент, полосок или треугольников ткани, развивающихся при ходьбе. Есть, правда, одна загвоздка: пока я искала информацию про новый наряд Чэнь Сина, гугл упорно пытался убедить меня, что этот наряд, во-первых, женский, а во-вторых, называется немного по-другому - 华带飞髾 (палл. хуадай фэйшао), разноцветные ленты и свешивающиеся перья. Если в треде есть китаеведы, помогайте. Желательно с картинками. Хочу увидеть мужской хуагуй фэйшао. )))

[26] 心中天人交战 (палл. синьчжун тяньжэнь цзяочжань), дословно: в душе/сердце идет война между небом и людьми.

Глава 66. Осеннее жертвоприношение

Я хочу провести этот праздник с тобой. У тебя с этим трудности?

- Чем занимаешься? - Чэнь Син просунул голову в комнату и увидел, что Сян Шу только что закончил переодеваться и обувал в кожаные сандалии (1). Их плоская подошва была не деревянной, а кожаной, из воловьей шкуры, отчего обувь казалась не очень прочной. Каждая из сандалий держалась на ноге благодаря паре веревок. Сян Шу надел боевую одежду в два слоя, с подкладкой и без подкладки. Боевые штаны доходили ему до щиколоток. Из-за того, что на ногах были сандалии, казалось, что Сян Шу не обут, а ходит босиком. Все вместе это выглядело чрезвычайно свободно и красиво.

- Собираюсь выйти, хочу развеяться.

- Один?

- У тебя с этим трудности?

- Я хочу пойти с тобой, - проявил инициативу Чэнь Син.

- Тебя сегодня много кто приглашал, - ответил Сян Шу. - Почему бы тебе не пойти на встречу с императором?

"Как ты узнал даже то, что Сыма Яо просил меня еще раз о встрече?" - подумал Чэнь Син, но вслух ответил:

- Не собираюсь.

- А что насчет Фэн Цяньцзюня? Или Сяо Шаня?

- Почему ты вдруг стал таким болтливым? Там посмотрим. Я иду.

- Ну иди.

Сян Шу не стал брать с собой ножны с мечом, и руки его тоже были пусты. Затянув ремешки на своих наручах, он развернулся и вышел из комнаты. Чэнь Син последовал за ним на расстоянии, которое было не так чтоб близко, но и не так, чтоб далеко. Сян Шу сегодня шествовал очень медленно, не как обычно, когда Чэнь Син задыхался, пытаясь угнаться за своим защитником. Так они и вышли из переулка Уи, где располагалась резиденция Се Аня.

На воротах каждого дома висели вырезанные из золотой бумаги человечки и лошадки, а клены были покрыты полосками красной ткани, привязанной к веткам. Кленовые листья порхали в воздухе по Цзянькану. (2) Стоял прозрачный осенний день (3), проворные мальчишки запускали воздушных змеев, от всего этого на сердце у каждого тут же становилось легко и безмятежно (4).

Рядом с каждым домом стояли столы, ломившиеся от праздничной снеди - выставленными на них разнообразными кушаньями из клейкого риса, жареными блюдами и цветочными пирожными мог угоститься любой прохожий.

Прохожих могли угощать, например, такими шариками из клейкого риса, обвалянными в кунжуте

Сян Шу шел ни быстро, ни медленно, однако вскоре неожиданно остановился.

- Все это для людей, чтобы они это съели, или для того, чтобы принести жертвы богам? - спросил он у Чэнь Сина. Сян Шу наконец-то заговорил с Чэнь Сином, и теперь эти двое шли рядом, бок о бок.

- Это уже было принесено в жертву. После того, как еда приносится в жертву, она выставляется, чтоб люди могли съесть ее. Хочешь попробовать? Вот, я возьму одну штучку для тебя.

- Нет, - ответил Сян Шу. - Я не ем сладкого.

Тогда Чэнь Син съел сам, а затем снова протянул еще один кусочек Сян Шу. Сейчас как раз стоял сезон цветения душистого османтуса. Это было кристально прозрачное османтусовое пирожное.

Османтусовое пирожное (небольшая история и рецепт - после главы)

- Только дети едят такое, - сморщился кочевник. Впрочем, посмотрев на предлагаемое Чэнь Сином лакомство, он отвернулся, избегая взгляда экзорциста, и проглотил пирожное за один укус.

- Куда ты хочешь пойти? - поинтересовался Чэнь Син.

- Никуда не хочу, - буркнул Сян Шу. - Просто прогуляюсь, только и всего. Уже час Овцы, разве тебе не надо возвращаться во дворец?

Чэнь Син был хорошо знаком с этим тоном Сян Шу.

- Я хочу провести этот праздник с тобой, - заявил юноша. - У тебя с этим трудности?

Сян Шу: "..."

Когда они пришли на рынок, то сразу заметили, что сегодня торговая площадь по-праздничному особенно оживлена, хотя по сравнению с празднованием конца осени в Чилэчуане, здесь было не так роскошно. На улицы высыпали все - и люди высоких сословий, и простолюдины. Продавцы воздушных змеев предлагали свой товар, а кому надо было купить пудру или румяна, те искали прилавки с косметикой. Чэнь Сина сразу же заинтересовали выставленные у продавца фигурки из жженого сахара - танжэни, Сян Шу стоял рядом и равнодушно наблюдал за этим.

Танжэни

Рядом с лавкой продавца танжэней находились магазины, в которых торговали где фарфоровой посудой, где соленьями и сухофруктами, прибывшими со всех концов страны, где деревянными шкатулками и резьбой по дереву. Чэнь Син осмотрел их все, а затем направился к продавцу живописи и начал изучать картины.

- Хочешь купить что-нибудь? - спросил Чэнь Син у Сян Шу, который стоял за его спиной.

Сян Шу думал, что Чэнь Син собирается что-то приобрести, поэтому уже приготовился вытащить деньги. Увидев же, что Чэнь Син внимательно изучает бутылку с вином, кочевник сказал:

- Нет.

- Хочешь попробовать это вино? - спросил Чэнь Син.

- Не хочу вина, - ответил Сян Шу.

Юноша бросил на него взгляд. Сян Шу ничего не говорил. Было видно, что ему совершенно неинтересно гулять по рынку и делать покупки. "Как ты можешь скучать? - подумал Чэнь Син. - Во время Цюше так интересно! Как можно быть таким унылым в этой говорливой оживленной толпе и суете кленовых листьев на базаре?"

- Что ты думаешь о Цзяннани? - вслух поинтересовался Чэнь Син.

- Скучно.

- Но ты все равно пошел?

- Разве это не ты пошел? - вопросом на вопрос ответил Сян Шу.

Чэнь Син не нашелся, что ответить. Он знал, что в душе его защитнику Цзянькан всенепременно должен нравиться. Взяв с уличного лотка погремушку-болангу, Чэнь Син стукнул в нее несколько раз, покрутил прямо перед лицом Сян Шу, а потом положил назад.

Тебе просто не хочется показывать, что ты удивлен и заинтересован, чтобы я не начал говорить, что Цзянькан лучше, чем Чилэчуань.

Сян Шу, увидев маленький барабанчик, нахмурился. Чэнь Син знал, что он вспомнил о барабане Чжэн.

- Я слышал, - неожиданно произнес Чэнь Син, - как ты однажды назвал меня Син-эр.

- Когда это? - равнодушно бросил Сян Шу.

- Той ночью. В Куайцзи.

Чэнь Син подумал об У Ци, о той влюбленной паре и снова ощутил чувство утраты. Сян Шу, заметив, что юноша погрустнел, произнес:

- Не называл я тебя так.

- Я слышал. Но как ты узнал, что меня в детстве звали Син-эр? Так меня называли только родители да еще шифу. Даже Юйвэнь Синь прежде не звал меня так.

- О, значит, вот как звал тебя обычно твой наставник? Гуван не знал этого.

- Не прикидывайся дураком... ооой! что это?!

Сян Шу проследил за взглядом Чэнь Сина. Многие юноши и девушки на улице держались за руки. На запястье каждого из них была повязана красная веревочка с прикрепленным к ней кусочком резной ракушки. Какие-то раковины были побольше, какие-то поменьше, но все они были парными.

- Откуда у тебя такая вещица? - поинтересовался Сян Шу у проходившей мимо девушки.

- Кое-кто дал мне это, - ответила она и улыбнулась Сян Шу.

Чэнь Син: "?"

Кажется, что все сегодня носят такие браслеты. Может быть, они отпугивают злых духов? Чэнь Син еще раз быстро огляделся по сторонам и заметил двух элегантных мужчин, которые, держась за руки, разглядывали камни для растирания туши на прилавке. На их запястьях тоже было повязано по красной веревочке с ракушкой.

Камень для растирания туши и собственно палочка туши

- Это тоже подарок? Выглядит очень красиво, - пробормотал себе под нос Чэнь Син.

Сян Шу подошел к той паре и спросил:

- Где вы взяли эти раковины?

Мужчины обернулись и посмотрели на Сян Шу и Чэнь Сина. Одним из них оказался Се Ши.

- Ах, как получилось, что это вы? - улыбнулся он.

- Это подарок от одного человека, - его спутник поднял руку и показал ее Чэнь Сину.

- Ах, это очень красиво, - восхитился Чэнь Син. - Почему люди надевают это на праздник обряда жатвы?

Се Ши молча улыбнулся, лицо его вспыхнуло. Но затем он все же произнес:

- Ты просто позволяешь кому-то подарить тебе это.

Сказав это, он схватил другого юношу, развернулся и зашагал с ним прочь, помахав им на прощание рукой.

Чэнь Син: "???"

Сян Шу лишь развел руками, он так и не добился от них ответа. За неимением лучшего Чэнь Син снова прошелся по рынку. Берега Хуайхэ были усыпаны кленовыми листьями, а лодочники катали по реке туда-сюда молодых людей и девушек. Многие, купив еды, усаживались рядом с мостом, казалось, что они ожидают какое-то действо. На дальнем берегу реки была установлена сцена. Вскоре на нее поднялись артисты и начали петь "Столичного воеводу" (5), рассказывающую историю Лю Сю и Инь Лихуа.

"Если служить - то столичным воеводой. Если жениться - то на Инь Лихуа" (6) - с улыбкой произнес Чэнь Син.

В этой части берега реки было совсем немного людей. Сян Шу стоял и смотрел на далекую сцену сквозь кружащиеся в воздухе алые кленовые листья. Чэнь Син начал рассказывать ему историю Лю Сю и Инь Лихуа. Оба они сели на берег и некоторое время прислушивались к пению. Потом Чэнь Син продолжил повествование, но обнаружил, что защитник снова как будто немного рассеян. Из этого юноша сделал вывод: Сян Шу не очень интересуется подобными вещами. Каждый раз Чэнь Син говорил с таким воодушевлением, но Сян Шу по большей части не проявлял к этому особого интереса, а слушал лишь из вежливости. Поэтому экзорцист просто прекратил рассказ.

- Почему ты замолчал? - удивился Сян Шу.

- Я забыл, - беспомощно ответил Чэнь Син. Спустя мгновение он сменил тему:

- Как ты думаешь, Мужун Чун...

Вот теперь Сян Шу точно потерял терпение.

- Ты можешь перестать говорить об этом экзорцизме? Я пошел на праздник, потому что хотел просто отдохнуть.

- Ну ладно, - только и оставалось согласиться Чэнь Сину.

- В твоей голове остались вообще хоть какие-то другие вещи, кроме этого?

- Нет, - вынужден был ответить юноша. - Значит, скучный человек - это все же я сам.

Некоторое время оба они молчали, а потом Чэнь Син пошел на уступку и улыбнулся.

- У тебя есть еда? Нам надо купить поесть что-нибудь на сегодня.

Сян Шу, ни слова не говоря, поднялся и ушел. Чэнь Син решил, что он пошел купить горячей еды, поэтому не пошел за ним следом. Неожиданно он заметил под кленовым деревом оставленный пятиструнный гуцинь и подушку. Владельца нигде не было видно, может быть, он ушел смотреть представление. Поэтому Чэнь Син взял инструмент и положил его себе на колени, чтобы попробовать, как он звучит. Судя по всему, этот цинь должен быть стоить целое состояние.

"Действительно богатый, - подумал Чэнь Син. - Он просто бросил валяться на земле гуцинь ценой в несколько сотен серебряных лянов." Юноша тронул струны, и с них свободно, как текущая вода и летящие облака, полилась мелодия.

Сян Шу купил в ресторанчике паровые булочки, завернутые в листья лотоса, и немного рисовой водки. Когда он возвращался, то проходя по мосту через реку, неожиданно услышал звуки знакомой музыки. Это была та мелодия Фушэн, которую он сам играл на цянской флейте на вершине башни в Каракоруме, прощаясь с Чилэчуанем. Иногда музыка обрывалась, как будто игравший на цине не мог припомнить точной тональности или нот. Но после нескольких изменений, тон мелодии стал намного мягче, чем звонкие резкие звуки цянской флейты.

Сян Шу: "..."

Остановившись на мосту, Сян Шу взглядом разыскал Чэнь Сина, сидящего в отдалении на берегу реки. На коленях экзорциста лежал гуцинь. Время от времени ветер проносил вокруг него кленовые листья. Юноша сосредоточенно играл на инструменте, время от времени задумываясь над струнами. Сцена была невероятно живописной и красивой.

Вскоре мелодия Фушэн закончилась. Сян Шу спустился с моста. Теперь под сенью кленовой рощи на берегу реки звучала музыка, которой он никогда прежде не слышал.

Когда мелодия только началась, она была полна одиночества и отчаяния, несколько разрозненных тихих звуков. Однако совсем скоро струны зазвучали в иной манере, то быстрые, то медленные переборы виток за витком сменяли друг друга. Иногда казалось, что с небес сыплются серебряные бусины, иногда - что тяжелый молот с грохотом обрушивается на землю.

Переборы струн гуциня ускорились. Внезапно налетел порыв ветра, небо будто заволокло пеленой кленовых листьев, а потом взору открылась иная картина - огромные горы, выступающие над бескрайней гладью облаков, стаи перелетных птиц, возвращающихся с юга на север. Звук циня был мягок, но в нежном трепете струн раскрывалось грандиозное величие гор.

Сян Шу какое-то время простоял молча, завороженный музыкой. Когда Чэнь Син обнаружил, что защитник стоит за его спиной, он перестал играть и обернулся.

Обложка второго тома DFR

- Ты купил что-нибудь? Я умираю с голоду.

- Что это была за песня? - спросил Сян Шу.

- "Домой, к себе", - ответил Чэнь Син. - Ее автор Тао Цянь (7). Не знаю, здесь он сейчас или нет. А что ты купил? Не ты ли говорил, что не пьешь?

- Пей поменьше, - сказал Сян Шу. - Ты пьянеешь с первого же глотка.

В этот момент вернулся владелец циня. Им оказался Ван Сичжи, который тащил за собой всю свою семью. Обе стороны встретились и обменялись любезными приветствиями. На лице Сян Шу отчетливо читалось нетерпение, так что, поев, Чэнь Син потянул его прочь, и они ушли.

- Тебе нравится эта песня? - неожиданно спросил Сян Шу.

- Ее приятно слушать, - признался Чэнь Син, - но она хорошо звучит, только если ты играешь на своей цянской флейте. Где ты выучился играть на ней? Давно уже хочу спросить об этом.

- Меня научил отец. Будет свободное время, я и тебя научу. А ты умеешь играть на чжэне (8)?

Сян Шу несколько удивился тому, что Чэнь Син и в самом деле умеет играть на цине. Однако вряд ли его изумление было больше, чем удивление Чэнь Сина, когда тот узнал, что Сян Шу - кто бы мог подумать! - способен играть на флейте. Ведь они привыкли воспринимать друг друга лишь как экзорциста и защитника, не больше.

- Мои навыки игры на струнных рассеянные и спутанные, - улыбнулся Чэнь Син. - Слишком дикие (9). В свое время я не очень хорошо учился.

Когда они пересекали реку, Чэнь Син спросил:

- Хочешь запустить воздушного змея?

- Я пойду с тобой, если ты хочешь запустить его, - не раздумывая, ответил Сян Шу.

- Забудь об этом, - Чэнь Син тут же потерял интерес к этому занятию.

Сян Шу начал разглядывать воздушных змеев у торговцев, как только они спустились с моста, но Чэнь Син остановил его. На северном берегу реки был еще один рынок, намного больше. Там, в отличие от торговой площади в квартале Уисян, продавали товары, предназначенные для простых людей, а не для знати. Сян Шу остановился и посмотрел на здания, вытянувшиеся по улице вдоль реки. Сплошь постоялые дворы, витрины магазинов да винные лавки.

- Погоди-ка, разве это не та улица, которую банк Дунчжэ передал тебе? - вспомнил Чэнь Син.

- Ага, теперь это все мое.

В этот момент Чэнь Син обнаружил, что Сян Шу стал богатым домовладельцем уже и в Цзянькане.

- И что ты собираешься с этим делать?

- Ничего, - ответил Сян Шу. - Я хотел прийти сюда сегодня и посмотреть, начинает ли открываться торговля после ремонта. А там видно будет, только и всего.

- Позже? - улыбнулся Чэнь Син. - Так значит, ты хочешь остаться жить здесь?

Сян Шу бросил взгляд на Чэнь Сина и промолчал. Сначала экзорцист хотел сказать "А кто только что говорил, что в Цзянькане скучно?", но через мгновение он вспомнил, что Сян Шу наполовину ханец. А с тех пор, как он узнал в Куайцзи о происхождении своей семьи, Цзяннань стала для него родным местом. Так почему бы и не обосноваться здесь?

- Ты пригласишь меня в свой дом? - спросил Чэнь Син.

- Если ты захочешь.

Прогуливаясь вдоль длинной улицы, они неожиданно обнаружили на обочине дороги множество торговцев, поставивших бамбуковые шесты со своим товаром. Сверху донизу эти шесты были увешаны теми самыми раковинами, которые они видели прежде, но не знали, откуда эти ракушки взялись!

- О, вот те вещицы! - воскликнул Чэнь Син. - Так много? Почему все носят их?

Торговец доброжелательно взглянул на его.

- Два браслета? Вы можете подарить это девушке, к которой испытываете нежные чувства, или молодому человеку.

Чэнь Син: "..."

Неудивительно! Все говорили, что это подарок!

Чэнь Син уже схватил браслет с ракушкой, и возвращать его обратно было бы неловко. Но если купить, то кому отдать? Кроме того, он совсем не захватил с собой денег.

- Эти раковины называются лунными, - продолжил торговец, - потому что их можно разыскать только ночью при полной луне на берегу моря. Господа покупатели вдвоем приехали к нам с Севера? В день осеннего жертвоприношения мы покупаем такие раковины и дарим нашим возлюбленным. Они парные...

- О, ладно, - Чэнь Син на мгновение задумался. Держа в руках красную веревочку, он неосознанно поискал взглядом Сян Шу.

Сян Шу отсыпал продавцу несколько кусочков серебра. Тот хотел отсчитать сдачу, но Сян Шу отказался:

- Оставьте себе, я возьму два браслета.

Сердце Чэнь Сина отчаянно заколотилось. Он держал один из браслетов, оказавшийся парным к тому, что был сейчас в руке Сян Шу. Получив деньги, торговец воодушевился:

- Премного благодарен вам обоим, желаю вам долгой-долгой любви!

Он собирается подарить это мне? Чэнь Син только и успел подумать, не пришло ли счастье слишком быстро и внезапно, как у него закружилась голова. Однако все, что он увидел, это Сян Шу, который пошел дальше по улице, а затем оглянулся, разыскивая экзорциста взглядом.

Сян Шу: "?"

Чэнь Син посмотрел на красный шнурок в своей руке. После минутного замешательства он поспешил за Сян Шу.

Сян Шу спрятал свой красный браслет за пазуху. Чэнь Сину было несколько трудно это понять. Он все еще держал веревочку в руке, когда они вернулись на мост. Сян Шу так и не повязал ему браслет. Через некоторое время Чэнь Син и свой тоже убрал.

- Не наденешь? - спросил Сян Шу.

- Забудь, - улыбнулся Чэнь Син.

Они стояли на мосту и смотрели, как катит свои воды река.

- Сян Шу, - поинтересовался Чэнь Син, - а кому ты хочешь подарить его?

Кочевник ничего не ответил.

- Сохрани его, - продолжал Чэнь Син. - Позже ты сможешь подарить его кому-нибудь, кто тебе понравится.

- Ага, - с отсутствующим видом уронил Сян Шу.

Кленовые листья уносились вдаль по течению вместе потоком воды.

- А с каким человеком ты бы хотел быть в будущем? - не отставал Чэнь Син.

Сян Шу поднял голову вверх, разглядывая краски неба.

- Уже темнеет, - сказал он, так и не ответив на вопрос. - Пойдем домой?

Чэнь Син знал, что если Сян Шу не хочет о чем-то говорить, то и не станет, а если продолжать настаивать на обсуждении, могут возникнуть неприятности.

- Постой, а что делается в той стороне?

Небо постепенно темнело. Все больше и больше людей приходили к реке. По речным волнам скользило множество плавучих фонарей.

- Я схожу посмотрю, чем они там занимаются, - произнес Чэнь Син, - а после сразу вернусь.

Сян Шу спустился с моста вслед за Чэнь Сином. С наступлением ночи рынок постепенно утихал. Все жители Цзянькана высыпали на берега реки Хуайхэ, так что многие лавочки открылись заново, предлагая покупателям бумажные фонари. Поспрашивав у прохожих, Чэнь Син узнал, что после Бедствия Юнцзя возник неписаный обычай - в ночь Осеннего жертвоприношения спускать на воду Хуайхэ плавучие светильники, в знак скорби о погибшем родственнике.

- Я тоже куплю один, - загорелся Чэнь Син. - Так много людей погибли из-за меня!

- Тогда тебе придется скупить все бумажные фонари в каждой лавке.

- Да, - вздохнул юноша.

Сян Шу хотел всего лишь подразнить Чэнь Сина, он вовсе не ожидал, что тот отнесется к этому серьезно.

- Ты до сих пор винишь себя в этом?

- Я все знаю, - улыбнулся Чэнь Син, - но в душе все еще не могу отпустить это...

Сян Шу мог только купить все бумажные фонари в одной из лавок. Одолжив свечу, чтобы зажигать фитили, Чэнь Син один за другим отправлял светильники в плавание по реке. За возницу. За жителей Чанъаня. За хана акеле. За хатун. За хунну, погибших от руки Чэ Лофэна. За кочевников Чилэчуаня... За У Ци и Чжэн Луня в Куайцзи.

- Ты хочешь зажечь для Чэ Лофэна? - спросил он Сян Шу.

- Сперва зажги для своей семьи.

Тогда Чэнь Син взял последний фонарь и, склонившись, поставил его на водную гладь. Когда экзорцист распрямился, то неожиданно заметил неподалеку Фэн Цяньцзюня и Гу Цин. Они тоже наклонились над рекой, опуская на воду светильник.

Сян Шу свистнул так, чтобы его было слышно издалека. Обнаружилось, что и Сяо Шань тоже здесь, сидит на лодке вместе с Се Даоюнь и еще одним мужчиной, которые толкали шестами, чтобы лодка вышла из-под моста. Сяо Шань опустился на колени на носу лодки и поставил на воду фонарь, который, очевидно, предназначался для Лу Ина.

- Они вон там, - Чэнь Син указал рукой Сян Шу, в какую сторону смотреть.

- Ага, - Сян Шу держал в руках их самый последний бумажный фонарь. Встав рядом с Чэнь Сином, он выпустил его на реку.

В это время Чэнь Син заметил, что на противоположном берегу кто-то машет им руками. Сначала он не узнал этого человека, но когда мужчина поднес светильник ближе к лицу, то его лицо стало отчетливо видно. Это был Би Хунь! Би Хунь неожиданно тоже оказался в Цзянькане.

Тогда Чэнь Син помахал ему в ответ.

- Помнишь его? - спросил он у Сян Шу.

- Помню, - едва слышно ответил Сян Шу. - Это военный офицер из гарнизона Куайцзи. Его любимый мертв.

- Сян Шу, - со всей своей искренностью произнес Чэнь Син, - ты всегда воспринимаешь мою жизнь так, как будто я живу не для себя. Ты постоянно твердишь мне, чтобы я не использовал Сердечный свет, потому что боишься, что я умру. Я часто много о чем говорю: что у меня нет выбора, что я лишь могу принять отпущенное мне небесами, хотя, возможно, иногда и не хочу этого. Но вот видишь, сейчас мы все...

Би Хунь пустил в плавание свой светильник. Чэнь Син не смог удержаться - подняв руку, он выпустил сверкающий луч Сердечного света. Тут же все собравшиеся на обоих берегах реки посмотрели на него.

Чэнь Син спокойно смотрел на них, на этих людей Божественной империи, переполненных счастьем, гневом, печалями и радостями, - людей, которые ничем не отличались от него.

Он медленно поднял перед собой правую руку.Юноша медленно поднял правую руку перед собой и продемонстрировал им фокус - фокус со светом, льющимся во все стороны, разгоняющим тьму и наполняющим все вокруг своим сиянием, которому научился еще в детстве. Этим он хотел показать, что какой бы темной ни была ночь, он ни за что не повернет назад и не даст им утратить веру.

Его волосы развевались на ночном ветру, а лицо с закрытыми глазами было озарено сиянием.

- На самом деле, когда я вижу их, то думаю, что независимо от того, почему и какую цену мне придется заплатить, я все еще хочу сделать это, - улыбнувшись, произнес Чэнь Син.

Сяо Шань, Фэн Цяньцзюнь, Гу Цин, Се Даоюнь, Би Хунь... так же, как и люди на обоих берегах реки Хуайхэ, кажется, все они поняли, что Чэнь Син имеет ввиду. Тысячи людей смотрели на сияние Сердечного света и повторяли этот же жест, как будто зажигали свой собственный свет.

Сян Шу молчал, но вместе со всеми он повернулся и посмотрел на Чэнь Сина. Его правая рука "зажигала" свет, а в его глазах отражался Чэнь Син, охваченный чистым ярким сиянием.

Неожиданно послышался стук лошадиных подков. Се Ань верхом на коне пересек мост и спустился на к реке.

Чэнь Син и Сян Шу ушли с берега, к ним подошел Би Хунь. Но едва он собрался завязать разговор, как Се Ань остановил свою лошадь рядом с ними.

- Наконец-то я нашел вас. У меня есть новости, но я не знаю даже, хорошие они или плохие. Я хотел бы, чтобы ты знал об этом, маленький шиди.

Чэнь Син был слегка озадачен. А Се Ань продолжил:

- Я только что получил сведения. Три дня назад между Мужун Чуном и Ван Цзые была стычка в Чанъане. Ван Цзые мертв.

Немного об османтусовых пирожных

Лепестки цветов часто используются в Китае в традиционной выпечке как натуральный ароматизатор. Десерты с лепестками сливы, персика, вишни - это весенняя тема. Одним же из самых популярных осенних лакомств считаются 桂花糕 - османтусовые пирожные (они же - османтусовый торт, они же - османтусовое желе), бывают, как в новелле, прозрачными, бывают непрозрачными, молочного или бежевого цвета. "То самое" османтусовое пирожное не выпечка в прямом смысле слова, это действительно плотное желе, которое нарезается на кусочки.

На самом деле цветочная выпечка, в частности османтусовые пирожные, появилась много позднее, в эпоху династии Мин (1368 - 1644), но у нас уже столько анахронизмов собралось, что одним больше одним меньше - без разницы. Как у многих культовых блюд в Китае, у этого десерта есть своя легенда. Вот одна из ее версий.

Однажды поэт Ян Шэнь (1488-1559) уснул в своем кабинете и привиделся ему такой сон. Бог экзаменов Куйсин явился ему и спросил, не хочет ли Ян Шэнь сдать императорский экзамен в лунном дворце. Поэт согласился. Тогда Куйсин повелел князю-дракону Западного моря доставить Ян Шэня в лунные чертоги. Прибыв на Луну, Ян Шэнь увидел там дворец и высокое дерево цветущего османтуса. Взобравшись на дерево, он отломил ветку... и тут же вернулся в кабинет. Позже Ян Шэнь все-таки сдал императорский экзамен, став первым, но не на Луне, разумеется, а в Пекине.

В конце эпохи Мин один торговец по имени Лю Цзисян, вдохновленный этой историей, придумал рецепт османтусового пирожного: цвет пирожного намекает на Луну, а цветы османтуса - на цветы лунного османтуса )). Десерт считается блюдом местной кухни в регионе Синьду (провинция Сычуань), там, где жили Ян Шэнь и Лю Цзисян.

Вы можете приготовить такие пирожные самостоятельно. Для приготовления прозрачных и непрозрачных пирожных используются разные составляющие и разные техники. Прозрачные - это реально желе, непрозрачные готовятся из рисовой муки и крахмала на пару. Поскольку Чэнь Син предлагает Сян Шу прозрачное пирожное, на нем и остановимся.

Чай Гуй Хуа

Основная сложность в обоих случаях - собственно цветы османтуса, свежие, засушенные или засахаренные. Однако это решаемо, чай Гуй Хуа, без добавок, представляет собой ни что иное, как высушенные цветы османтуса, он есть на алиэкспресс и в некоторых специализированных чайных магазинах, в том числе и онлайн. Ягоды годжи (не знаю почему, но все "прозрачные" рецепты с этой ягодой) можно купить в крупных магазинах или онлайн. Для желирующего эффекта изначально применялся "рыбий клей" (выварка из костей рыбы), но сейчас он часто заменяется на агар-агар.

Итак, для того, чтобы почувствовать вкус, который ощутил Сян Шу, съев десерт из рук Чэнь Сина, нам потребуется:

5 г сушеного османтуса, 1 л кипящей воды, 20 г сухих ягод годжи, 10 г агар-агара в порошке, 80 г каменного сахара (можно заменить на обычный или коричневый), примерно 2 ст.л. меда.

https://youtu.be/ejPrlostYGo

Османтус залить литром кипящей воды, оставить на 3-5 минут. Одновременно замочить в небольшом количестве воды ягоды годжи. По истечении времени вылить настой османтуса вместе с цветами в сотейник, добавить агар-агар, хорошо размешать. На сильном огне довести до кипения. Добавить сахар, хорошо размешать. Добавить ягоды годжи. Кипятить на среднем огне около 15 минут, время от времени убирая пену. Снять с огня. Немного остудив, добавить мед. Перелить в плоскую емкость, например, в форму для запекания, где масса будет застывать (можно разлить по силиконовым порционным формочкам), убрать остатки пены. После охлаждения до комнатной температуры поставить в холодильник на 2-3 часа. Правильный застывший османтусовый "холодец" прозрачный, плотный, упругий, достаточно легко извлекается из формы, особенно из силиконовой. Нарезать на небольшие кусочки. Взять один, отвести глаза, проглотить за один укус.

Примечания:

(1) * 屐 - jī, цзи - сандалии на деревянной подошве с веревочным креплением в виде буквы V - один из древнейших видов традиционной китайской обуви. Мужчины носили сандалии грубой, практически прямоугольной формы, женщины - более мягкой, округлой. Однако в эпоху династии Цзинь мужчины тоже носили округлые цзи.

Обычно подошва была либо утолщенной, либо с так называемыми "зубьями", позволявшими меньше пачкать ноги при ходьбе по грязи, впрочем плоские варианты тоже встречались. Сандалии на кожаной подошве носили реже, они были менее практичными. Деревянные японские гэта - младшие сестры китайских цзи.

(2) Фэйтянь-гэ художник, он так видит. В реальности золотая осень в Нанкине, находящемся на месте Цзянькана, приходится на начало октября.

(3) 秋高气爽 - qiū gāo qì shuǎng - дословно "высокая осень, прозрачный воздух" - устойчивое сочетание, цитата из стихотворения Ду Фу, описывающая ясное небо и хорошую осеннюю погоду.

(4) 心旷神怡 - xīn kuàng shén yí - дословно "на сердце свободно, на душе весело", еще одно устойчивое сочетание, цитата из "Записок о юэянской башне", автор Фань Чжунъянь.

(5) 执金吾 - zhíjīnwú, чжицзиньу - "столичный воевода", "правитель столичного округа", военный чиновник, отвечавший за войска, охраняющие столицу. История Лю Сю и Инь Лихуа - это история любви и восшествия на престол первого императора государства Восточная Хань.

(6) Чэнь Син приводит слова, который произнес Лю Сю в то время, когда был еще не был на троне, позже они были записаны в биографии императрицы Цзи в «Истории империи Поздняя Хань». В этой династийной истории описывается период с 25 по 200 гг., между тем сама хроника была написана лишь в 445 году, а ее составитель Фань Е (398-445) на момент событий новеллы еще даже не родился. Впрочем, многое из истории в Китае передавалось изустно, вполне вероятно, что эти слова широко распространились задолго до фиксации в документах.

(7) Тао Цянь, он же Тао Юаньмин (陶渊明, 365 - 427), китайский поэт, происходил из знатного, но обедневшего семейства. Очередная нестыковка - в текущем 380-м году реальному Тао Цяню было всего 15 лет, свои лучшие произведения, в том числе и исполнявшееся Чэнь Сином, он написал много позже. Главная тема творчества Тао Юаньмина - уход от мира. Его основное произведение - утопия "Персиковый источник" (桃花源記, 421 г.), изображающая идеальную жизнь. "Домой, к себе" (归去来, 405 г.) - прозаическо-поэтические напевные строфы, на русском языке работа известна в переводе В.М. Алексеева. Вот небольшая цитата из этого перевода:

"Облака вылетают из горных пещер свободно, не зная зачем.

И птицы устало летят, понимая, что нужно домой.

Вот солнце тускнеет и гаснет, готовясь войти к себе,

а я обнимаю свою сироту-сосну, не решусь оторваться, куда-нибудь дальше идти."

(8) Сян Шу называет сейчас другой щипковый инструмент, у которого не 5-7 струн, как у циня, а 16-25. Впрочем, и цинь, и чжэн относятся к семейству цитры.

(9) Вероятно, он говорит о том, что хороший музыкант должен быть сосредоточенным и собранным во время игры, а сам Чэнь Син не соответствует этим требованиям.

Глава 67. Вступление в должность

Их враг не так уж и непобедим.

Три дня назад, Чанъань, дворец Цзяньчжан[1]

Тоба Янь переехал в императорский дворец залечивать раны. Из-за ранения, полученного год назад[2], все предплечье его левой руки почернело. Обнаженный до пояса, он сидел с отрешенным видом во внутренних покоях дворца и думал о чем-то своем.

Прибывший во дворец Мужун Чун с хмурым видом оглядел Тоба Яня. Тот поднял голову и посмотрел на него в ответ, но ни один из них при этом не проронил ни слова. С каждым днем Тоба Янь все больше и больше худел, глаза его запали, а лицо осунулось. По сравнению с тем, каким он был прежде, казалось, будто его подменили. Рядом сидел Ван Цзые и мерными движениями наносил лекарство на его поврежденную руку.

- Готово, - Ван Цзые покончил с лекарством и, глядя, как придворный целитель собственноручно накладывает Тоба Яню повязки, сказал: - Отдохни немного.

Тоба Янь выглядел слегка утомленным. Он хотел было открыть рот и поприветствовать Мужун Чуна, но в зал неожиданно вошел Фу Цзянь и с порога начал объяснять:

- Год назад, во время беспорядков, устроенных демонами засухи, Янь-эр был случайно ранен колдуном. К счастью, чудодейственное средство, приготовленное Цзые, сдерживает действие яда и не дает ему распространяться.

Мужун Чун долго смотрел на Тоба Яня, после чего холодным тоном спросил:

- И сколько еще ты сможешь прожить? - прозвучало довольно бессердечно.

Тоба Янь беспомощно усмехнулся, а вместо него ответил Ван Цзые:

- Господин Мужун преувеличивает. При хорошем питании и достаточном отдыхе особых проблем быть не должно. К сожалению, год назад господин Тоба умолчал о ране и, не сказав никому ни слова, отправился на север. Это не позволило вовремя осмотреть его и начать лечение, что и привело к осложнениям.

- Ван Цзые, - спросил Мужун Чун, - откуда ты знаешь, как лечить такие раны?

- Прожив долгую жизнь и прочитав столько книг, само собой разумеется, знаешь понемногу обо всем, - сказал Ван Цзые.

Не услышав от Мужун Чун никакого ответа, Ван Цзые встал и откланялся. После его ухода в зале осталось трое - Фу Цзянь, Тоба Янь и Мужун Чун. Мужун Чун никогда не был разговорчивым и к тому же совершенно не горел желанием общаться с Фу Цзянем, не говоря уже о ком-то из клана Тоба. Однако стоило ему увидеть Тоба Яня, некогда такого жизнерадостного и прекрасного, настоящее яшмовое дерево на ветру[3], в столь плачевном состоянии, как он невольно огорчился, устрашившись подобной участи, и по его спине пробежал холодок.

Тоба Янь болел уже довольно долго. До сего дня Мужун Чун лишь слышал, будто он получил травму во время занятий боевыми искусствами, и даже подумать не мог, что на самом деле он заразился трупным ядом. Еще более странным было то, что Ван Цзые, как оказалось, использовал лекарство, способное сдерживать трупный яд и не давать ему распространяться, благодаря чему Тоба Янь по-прежнему оставался собой, а не превратился в живого мертвеца.

Согласно общепринятой версии, Тоба Янь временно отказался от должности командира императорской гвардии под предлогом необходимости отдохнуть и восстановить силы, и вследствие этого ее возглавил непосредственно сам Фу Цзянь.

Фу Цзянь сказал ему несколько добрых фраз в утешение; Мужун Чун же просто сидел тихо, не произнося ни слова. Неожиданно Тоба Янь спросил:

- Как обстоят дела в Чилэчуане?

- Шулюй Кун отрекся от титула великого шаньюя, - ответил Фу Цзянь, - и Мы уже трижды посылали гонцов к Ши Мокуню. Грандиозный план похода на юг требует скорейшего осуществления, и северяне-кочевники должны понимать, что для них выгодно, а что нет.

- Я слышал, - Мужун Чун наконец заговорил, - Шулюй Кун и этот мальчишка-ханец отплыли из Дунъина на юг, в Цзяннань.

Фу Цзян угукнул и добавил:

- Жаль. Шулюй Кун был самым настоящим талантом, но невесть почему неожиданно оставил Чилэчуань и пренебрег... А, ладно, поговорим об этом как-нибудь в другой раз.

Тоба Янь погрузился в размышления и не стал отвечать.

- Отдыхай и набирайся сил, - сказал ему Мужун Чун. - Если тебе что-то понадобиться, дай мне знать.

Тоба Янь кивнул, а Фу Цзянь с улыбкой спросил:

- Что ему еще может понадобиться, чего нет в Нашем дворце?

Отношение Мужун Чуна к Тоба Яню было довольно противоречивым. С одной стороны, в тот день[4] он без сожалений вступился за Сян Шу и Чэнь Сина, позволив им беспрепятственно отбыть на север, и этот его бестактный поступок приводил Мужун Чуна в ярость. Однако, с другой, Тоба Янь и его собственная старшая сестра принцесса Цинхэ, ныне покойная, были довольно близки, и плюс к этому, он тоже был сяньбийцем. Памятуя о тех добрых чувствах, что питала к нему его старшая сестра, он тоже испытывал к нему слабое дружеское расположение, хоть и не желал этого признавать.

Кроме того, Тоба Янь показался Мужун Чуну несчастным. Особенно этот его взгляд, полный уныния и одиночества, - стоило Мужун Чуну его увидеть, и он сразу все понял. Когда Фу Цзянь его самого держал во внутренних покоях дворца, он также целыми днями сидел с отсутствующим видом. В то время рядом с ним не было ни друзей, ни родных, только евнухи и дворцовые служанки, которые приносили еду, и это делало его похожим на заключенного.

- Пусть Янь-эр отдохнет, - спокойным тоном произнес Фу Цзянь. - Пойдем со мной, Чун-эр.

Мужун Чун последовал за Фу Цзянем. Они шли по саду Шанлиньюань вдоль пруда Тайечи[5]. Взявшись обеими руками за парапет, Фу Цзянь опустил голову и посмотрел на плавающих в пруду рыб.

Дворец Цзяньчжан (на заднем плане пруд Тайечи)

- Мы много думали в последние дни, - сказал Фу Цзянь.

- Помнится, Ван Мэн перед смертью неоднократно предостерегал тебя[6]. Он не является тебе во снах, чтобы дать наказ? - спросил Мужун Чун.

- Это не имеет отношения к походу на юг, - беспомощно улыбнувшись, сказал Фу Цзянь. - Чун-эр, не мог бы ты внимательно дослушать до конца то, что Мы скажем тебе.

- И о чем же ты думал? - взгляд Мужун Чуна устремился на воду.

Фу Цзянь развернулся, оперся на парапет и, пристально глядя на Мужун Чуна, сказал:

- Мы думали о жизни и смерти, думали о том, когда придет Наш смертный час.

Мужун Чун опешил и резко посмотрел на Фу Цзяня. Насколько он помнил, тот прежде никогда не заговаривал на эту тему и никогда не произносил слов вроде «Мы проживем еще тысячу лет». Просто никому никогда и в голову не приходило, что Фу Цзянь может в ближайшее время скончаться. Этот северный государь, «не имеющий себе равных в достойных делах», находился сейчас в самом расцвете сил. Хотя невесть сколько людей в тайне проклинали его, призывая вернуться на небеса[7], Фу Цзянь, по факту, день ото дня делался только сильнее. Он уже стал непобедимее, чем так называемый первый в мире[8] Шулюй Кун. Взгляд Мужун Чуна на мгновение вспыхнул, но затем он отбросил возникшие было мысли и вместо этого спросил:

- Почему Ваше Величество заговорил об этом?

Фу Цзянь одарил Мужун Чуна взглядом, полным нежности, и протянул руку, желая коснуться его, но Мужун Чун непроизвольно отшатнулся. Он очень давно покинул Чанъань и уже почти успел забыть о прошлом. Только когда перед ним снова возник Фу Цзянь, он вспомнил, что все это действительно с ним происходило. Кроме того, он долгое время провел чиновником в Лояне, и это тоже мешало ему в одночасье вернуться к той роли, которую он некогда играл в Чанъане.

Мужун Чун позволил Фу Цзяню взять себя за руку.

- Рождение, старость, болезни и смерть, - снова заговорил Фу Цзянь, - все это предопределено небесами. Любой человек рано или поздно умрет. После того как твоя старшая сестра ушла, Мы много думали - о Ван Мэне, Шулюй Вэне и всех тех, кто завоевывал земли Севера вместе со мной.

Мужун Чун ничего не ответил, и Фу Цзянь продолжил:

- Увидев Янь-эра и демонов засухи, Мы невольно задались вопросом: что они, в конце концов, такое?

Эти слова немного насторожили Мужун Чуна. Он насупил брови и задумался, так ничего и не сказав в ответ. Большая рука Фу Цзяня потерла ладонь Мужун Чуна. Затем он раздвинул изящные пальцы молодого человека и переплел их со своими.

- После того хаоса, устроенного демонами засухи, - пробормотал Фу Цзянь, - Цзые перечитал великое множество древних книг и затем поведал Нам, что эти демоны вовсе не появились из ниоткуда, а существовали издавна.

- Что?! - Мужун Чун почувствовал, что что-то не так, и искоса посмотрел на Фу Цзяня. Тот пристально взглянул на Мужун Чуна и кивнул:

- Да, точно так же, как птицы и звери, камни и деревья, все они часть нашего мира. Существование так называемых демонов засухи - это на самом деле горькая насмешка над конечностью человеческого бытия, насмешка над волей Небес и отрицание смерти.

- И? - Мужун Чун нахмурился еще сильнее. - Ваше Величество, что ты в конце концов хочешь этим сказать?

- Не ты ли постоянно спрашивал, кто прислал тебе армию, скрытую в лагере в ущелье Лунмэнь? - равнодушным тоном спросил Фу Цзянь, но ответа не последовало.

Фу Цзянь повернулся и, держа Мужун Чуна за руку, повел его за собой в галерею, идущую вдоль канала, питавшего пруд Тайечи водой[9]. Вся дорогу они хранили молчание, пока не достигли зала Ханьгуан.

- Я привел Чун-эра, - низким голосом сказал Фу Цзянь.

Мужун Чун остановился возле зала Ханьгуан и неожиданно почувствовал, что сейчас произойдет нечто очень важное. Его руки покрылись холодным потом. Тем временем Фу Цзянь мягко толкнул двери зала, отчего они распахнулись, и за ними показалась чинно сидящая боком ко входу принцесса Цинхэ с зеркалом в руках.

Дыхание Мужун Чуна сбилось. В первое мгновение ему почудилось, будто цвет лица принцессы Цинхэ остался таким же прелестным, каким был при жизни. Однако, присмотревшись, он обнаружил, что то была иллюзия, созданная пудрой и румянами, покрывавшими мертвенно-серую кожу ее лица и шеи. Единственное, чем она отличалась от себя прежней, живой, - это глаза, они стали мутными и безжизненными. Но в тот момент, когда она подняла голову, на ее губах заиграла улыбка, как раньше.

- Чун-эр? - прошептала принцесса Цинхэ.

- Сестра? - голос Мужун Чуна дрожал.

- Цзые нашел записи о демонах засухи в доме семьи Фэн, - не спеша проговорил Фу Цзянь. - Если верно следовать содержащимся в них указаниям, то мертвых можно вернуть к жизни. В общем, сейчас Мы понимаем, что Фэн Цяньи прежде шел неверным путем...

Лоб Мужун Чуна покрылся холодным потом, и он широко распахнутыми глазами уставился на принцессу Цинхэ. Его кровь вмиг похолодела, а горло, казалось, немилосердно сдавила чья-то невидимая рука.

Была ночь. Когда смолкли вечерние барабаны, из западной части города вылетела конная повозка и помчалась на восток. Внезапно из-под катившихся по дороге колес веером полетели брызги, а лошадь начала скользить, словно под копытами было масло.

В ночной темноте с оград домов, тянувшихся по обеим сторонам широкой улицы, беззвучно лилось горючее масло. Оно стекалось к центру мостовой, пока наконец вся она не пропиталась маслом.

- Подожди, - приказал ехавший в повозке Ван Цзые. - Стой!

Со всех сторон повозку окружили воины, с ног до головы облаченные в черные доспехи. Величественные и безмолвные, они возвышались над дорогой и напоминали чудовищ, терпеливо поджидавших свою жертву.

- Я было подумал, ты пришел поблагодарить меня, - сказал Ван Цзые.

В мгновение ока занимавшие середину улицы воины рассредоточились. Все как один они вскинули арбалеты, и одновременно со щелчками спусковых механизмов из устроенной в Чанъане засады показалось более десяти тысяч человек. Последним из ночного мрака появился Мужун Чун.

- За что тебя благодарить? - холодно промолвил он. - За сотни тысяч живых мертвецов, собранных в Лояне? Или за то, что ты руками Фэн Цяньи впутал мою сестру в неприятности, стоившие ей жизни. А может, тебя стоит поблагодарить за то, что ты похитил ее мертвое тело и превратил в то, что она есть сейчас?

Фреймы из маньхуа «Динхайские записи...». Художник Цянь Эрбай (千二百)

Ван Цзые взмахнул складным веером, который держал в руке, и спокойно ответил:

- Мужун Чун, ты еще слишком молод. Я тот, кому под силу даже мертвого пробудить. Неужели в противостоянии со мной у тебя есть хоть малейший шанс на успех?

Мужун Чун, не отрывая взгляда, смотрел на Ван Цзые. Над улицей повисла немая тишина. Стоявший позади молодого сяньбийца воин передал ему факел.

- Я понятия не имею, что ты такое, - низким голосом произнес Мужун Чун. - Я лишь знаю, Ван Цзые, что ты точно не человек.

Ван Цзые молча улыбнулся и перевел взгляд на факел в руках Мужун Чуна.

- Я не собираюсь болтать с тобой, и мне все равно, что ты такое. Я лишь хочу отправить тебя... - сказал Мужун Чун, - туда, где ты и должен быть. Проваливай! Ты ошибся, придя в Чанъань.

Факел упал на мостовую.

Цзянькан, после полудня

- ...В итоге Мужун Чун поджег и спалил целую улицу, - доклад Се Аня близился к концу. - Ван Цзые сгорел дотла в этом пожарище, и неизвестно, сколько еще невинных горожан погибло той ночью в огне.

Сыма Яо чинно восседал в центре, бок о бок с Пу Яном. Слева от него находились начальник округа Яньчжоу Се Сюань[10], шилан имперской канцелярии Се Ши, правитель области Дунъян Ван Линьчжи[11], начальник дворцовой стражи Хуань И[12] и еще несколько сановников. По правую руку от императора сидели в ряд Сян Шу, Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь. Перед ними за низким узким столиком расположился Се Ань со складным веером в руках и не торопясь рассказывал цзиньскому правителю и его министрам те закулисные подробности этого сенсационного инцидента, которые ему удалось узнать. Закончив делиться новостями, он сделал глоток чая, чтобы промочить горло.

- Говорят, на следующий день Фу Цзянь пришел в неописуемое бешенство, - равнодушно заметил Сыма Яо. - Однако он не только не стал откладывать южную кампанию, а наоборот, заявил, что исполнит последнее желание Ван Цзые и уничтожит нашу Великую Цзинь. А самое занятное то, что в этой лицемерной Цинь, и при дворе, и в народе, и среди "верхов", и среди "низов", теми, кто громче других призывали выяснить причины смерти наставника государя Ван Цзые, были как раз мы, ханьцы.

Чэнь Син молчал, погрузившись в свои мысли. Происшествие чрезвычайной важности, подробности которого огласили на следующий день после Обряда жатвы, действительно стало для него полной неожиданностью.

- Мужун Чун покончил с ним, используя лишь огонь? - спросил Сян Шу.

- Учитывая нынешние обстоятельства, по-видимому, да, - ответил Се Ань. - Хотя Аньши и лишен талантов, необходимых, чтобы стать экзорцистом, однако все эти дни он внимательно слушал младшего шиди, много рассуждавшего о магических принципах превращения природы и человека. У Мужун Чуна совершенно точно не было при себе никакого артефакта, и знающего человека подле него тоже не было. Он сжег Ван Цзые заживо, движимый исключительно собственным гневом. Что касается причин того, почему они столь яро возненавидели друг друга, их выяснить не удалось.

- Принцесса Цинхэ, - пробормотал Чэнь Син. - Наверняка это из-за принцессы Цинхэ.

Сян Шу слегка нахмурился.

- Выходит, - сказал Фэн Цяньцзюнь, - он выяснил, что тайным кукловодом был именно Ван Цзые?

- Нет, - ответил Чэнь Син. - Полагаю, он, к несчастью Ван Цзые, обнаружил, что тот оживил принцессу Цинхэ.

Эти слова потрясли присутствующих, а Чэнь Син тем временем продолжил, обращаясь к Фэн Цяньцзюнь:

- Старший братец Фэн, помнишь новости, которые ты слышал, когда следовал по пятам за войском Пинъяна? С того дня я почти не сомневался, что Ши Хай однажды воскресит принцессу Цинхэ, дабы затем шантажировать Фу Цзяня или морочить ему голову.

Цзиньский двор хоть и имел своих шпионов в Чанъане, их возможности были ограничены. Со смертью Фэн Цяньи некогда существовавшая разведывательная сеть полностью развалилась. Вдобавок к этому, после конфиденциального разговора с Фу Цзянем, Мужун Чун той же ночью устроил засаду на улице и заживо спалил Ван Цзые. Из-за этого циньский двор теперь подозревал всех и вся. Поговаривали даже, будто сам Фу Цзянь надоумил Мужун Чуна сделать это, однако в подобное верилось с трудом, ибо Фу Цзянь как раз и был самым ярым сторонником фракции войны.

- Как нам избавиться от лагеря демонов засухи в ущелье Лунмэнь в Лояне? - Сян Шу наконец озвучил главный вопрос.

Се Ань покачал головой и развел руками, давая понять, что ему нечего на это сказать.

- После всего произошедшего Фу Цзянь в наказание[13] лишил Мужун Чуна права командовать войском и велел в одиночку возвращаться в Лоян, - сказал Се Ши.

В зале повисла долгая тишина, которую нарушил Сян Шу:

- Думаю, Ван Цзые не погиб. Если он и правда Ши Хай, то не мог просто так сгореть в огне.

- Я тоже считаю, что он не погиб, - глядя на Сян Шу, сказал Чэнь Син.

- Согласен, - поддержал товарищей Фэн Цяньцзюнь.

- Но по крайней мере после этого он действительно исчез, - сказал Се Ань. - В открытую Чанъань заявляет, будто Мужун Чун, желая помешать походу на юг, без сожаления устранил министра-ханьца, ратовавшего за войну. Присутствующие здесь - одни из немногих, кому известна истинная подоплека случившегося.

Сыма Яо провел рукой по волосам, как бы зачесывая их назад, но затем, осознав, что линия роста волос уже изрядно отступила к макушке, тотчас начесал их обратно на лоб. Подняв глаза, он поправил ниспадающие на лицо пряди, и только после этого заговорил:

- Если таланты Ши Хая столь велики, то что мешало ему просто убить Мужун Чуна?

- Это бы только привело к ссоре с сяньбийским кланом Мужун, - ответил Сян Шу. - Цель Ван Цзые - заставить Фу Цзяня собрать войска и напасть на земли за Янцзы, а не сеять раздор внутри циньского двора. В этом для него нет никакой выгоды. Будь Ши Хай действительно всемогущим, ему не было бы никакой нужды многие годы таиться в засаде при циньском дворе, чтобы только сейчас начать действовать. Он не может обойтись без силы и могущества Фу Цзяня.

Клан Мужун обладал колоссальным влиянием в Чанъане, и единственный, на кого мог опереться Ван Цзые, это Фу Цзянь. Мужунам, может, и не удалось бы полностью покончить с ним, однако вполне хватило бы военной мощи, чтобы учинить смуту в Чанъане. Если бы план Ван Цзые был раскрыт, то и без того шаткое положение дел в циньской столице обернулось бы полным крахом, а Фу Цзянь превратился бы в изгоя, лишенного всякой поддержки. Где бы тогда Ван Цзые нашел другого правителя, столь же безгранично доверяющего его советам? Это легче сказать, чем сделать.

Слова Сян Шу помогли Чэнь Сину кое-что осознать. Раз Ши Хай столько лет служил Фу Цзяню, значит, не такой уж он и могущественный. А самое главное - он не мог подчинить действию своих злых чар всех и каждого. Услышав довод Сян Шу, Чэнь Син наконец понял, откуда бралась уверенность его в своих силах: их враг не так уж и непобедим.

Продолжив думать в том же направлении, юноша догадался, почему Ван Цзые хотел схватить его и принести в жертву. Когда сияние Сердечного света озаряло мир, оно влияло на человеческие души, изгоняя из них зло. Если же он преобразует его с помощью затаенной злобы, разве это не позволит ему манипулировать людьми, как захочется?

- Что вы намерены делать дальше? - спросил у Чэнь Сина Сыма Яо.

Чэнь Син хотел ответить, что они, как и раньше, собираются поехать в Лоян и уничтожить армию демонов засухи в ущелье Лунмэнь. Однако теперь Великой Цзинь уже не нужно было отправлять послов. Прежде чем Се Ань успел послать своих людей сеять раздор, в циньском государстве началась внутренняя борьба, коей не предвиделось конца.

Кроме того, Мужун Чун временно лишился власти, а вместе с ней и возможности влиять на Фу Цзяня в обозримой перспективе. Отправлять посольство сейчас - только лишние хлопоты. Если Ван Цзые и есть Ши Хай, то рано или поздно он снова появится, так что спалив один лагерь, они мало чего добьются. Коли Ши Хай пожелает возродить свою армию, он не преминет это сделать.

- Ждать, - Сян Шу не стал дожидаться ответа Чэнь Сина и заговорил первым. - Ждать, пока Ши Хай опять не объявится.

Чэнь Син посмотрел на Сян Шу и понял, что с какого-то моменты экзорцисты негласно признали его своим лидером и начали повиноваться его приказам и решениям, словно так и должно было быть.

- В ближайшие дни, - продолжил Сян Шу, - будьте столь любезны, пошлите побольше разведчиков на поиски Ван Цзые вдоль мест пролегания земных жил. Карту Поднебесной Се Аню я уже передал.

- Хорошо, - сегодня, по-видимому, Сыма Яо был крайне сговорчив. Махнув рукой, он сказал: - Кстати, возможно ли будет побеспокоить великого шаньюя... вернее, защитника...

- Что за карту? Когда? - перебивая императора, ворвался со своим вопросом Чэнь Син.

- Пока ты лежал без сознания, - ответил Сян Шу, - я изучил древние свитки из усадьбы Сян и выяснил места пролегания земных жил в Поднебесной.

- Как ты узнал?.. Точно... все верно... Сян Шу, ты и правда умный! - сказал Чэнь Син, а затем выпалил: - Ты очень умный! Какая же у тебя светлая голова! Ты все запомнил! А я уже напрочь об этом забыл!

Чэнь Син вспомнил тот день в подземельях Куайцзи и загадочного человека, что отдавал распоряжения Вэнь Чжэ, а затем как раз таки нырнул в земную жилу унесся вместе с его потоком. Иными словами, захоти Ван Цзые сбежать, он, скорее всего, воспользовался бы земными жилами.

Порой Сян Шу и впрямь не знал, что делать с Чэнь Сином, который в любой ситуации о чем думал, то и говорил. Столько людей было занято обсуждением, а он перед всеми совершенно беззастенчиво принялся превозносить его, да еще и три раза подряд. И дело даже не в самих словах. Главное, что это прозвучало так, будто у экзорцистов вообще не было никакого плана. Разве тем самым он не выставил их всех на посмешище?

Сян Шу оставалось только нарочито громко кашлянуть. На мгновение всем в зале стало неловко, и Се Ань поспешил переключить внимание присутствующих на другое.

- Вчера у Аньши произошло еще кое-что, что он хотел бы обсудить с вами, - сказал он, меняя тему разговора, но Сыма Яо перехватил у него инициативу:

- Собственно говоря, тут нечего обсуждать. Мастер Чэнь, есть человек, которого Мы вверяем твоему попечению. Мы немедленно передаем в твое распоряжение Нашего главного секретаря императорского секретариата.

- Подождите... Что это значит? - опешил Чэнь Син.

- После некоторого размышления Его Величество решил направить Се Аньши, господина Се, в департамент экзорцизма в качестве... в качестве... ну, главного секретаря[14], что ли, - попытался объяснить новое назначение Пу Ян. - Заняв должность экзорциста, он будет помогать мастеру Чэню. Отныне, если Вам что-нибудь понадобится, например деньги или люди, просто скажите об этом мастеру Се, и все.

- Да что мне может понадобиться... - Чэнь Син пытался собраться с мыслями. - Се-шисюн, скажу сразу, я не считаю тебя бесполезным, но ты как-никак опора государства. Если ты перейдешь ко мне в департамент экзорцизма, чтобы быть там на вторых ролях, разве это будет хорошо? А как же твоя Северная армия? Бросишь ее?

- Обучение солдат Северной армии давно завершено, так что с этим никакой срочности нет, - тепло улыбнувшись, ответил Се Ань. - Его Величество почувствовал, что я связан по рукам и ногам, поэтому я временно передал дела присутствующим здесь моему брату и моему племяннику. Младший шиди, я же получил высочайший указ о назначении экзорцистом. Ты же не будешь ставить Его Величество в неудобное положение?

- Хорошо, в таком случае договорились, - ответил Сян Шу, совершенно не желавший и дальше затягивать эту докучливую болтовню.

Поначалу Фэн Цяньцзюнь подумал, что Сыма Яо, наверное, велел Се Аню следить за ними. Вот только невозможно было сделать соглядатаем человека, занимавшего пост государственного министра, да еще и так в открытую грубо. В противном случае, это было бы чистым безумием. При содействии же Се Аня они могли получить максимум помощи непосредственно от цзиньского двора. По-видимому, Сыма Яо действительно серьезно отнесся к словам Чэнь Сина, и лишь потому, что это имело отношение к конфликту между ханьцами и северными кочевниками, он предпочел проявить осторожность и действовать через Се Аня.

- Хрена с два мы договорились! - попытался возразить Чэнь Син, но все уже приняли ответ Сян Шу и захлопали в ладоши.

- Поздравляю младшего дядюшку со вступлением в должность! - первым с улыбкой выкрикнул Се Сюань.

- Господин Се, твоя мечта наконец осуществилась, - сказал Сыма Яо. - Не хочешь Нас за это поблагодарить?

- Премного благодарен Вашему Величеству, - Се Ань моментально поднялся, весь сияя от радости, и учтиво поклонился всем присутствующим, после чего сказал, обращаясь к Сян Шу: - Прошу, господин божественный воин-защитник, господин великий экзорцист, господин Фэн и остальные присутствующие здесь господа, позвольте мне впредь заботиться о вас.

Вот так Се Ань добился желаемого и под конец жизни стал экзорцистом. Мечта его детства сбылась.

Примечания:

[1] Цзяньчжан - дворец в окрестностях Чанъаня, возведенный в 104 г. до н.э. по приказу императора Хань У-ди (156-87 г. до н.э.). Согласно описанию Сыма Цяня, современника и очевидца постройки, «Цзяньчжан имел тысячу ворот и десять тысяч дверей, а высота переднего зала была выше, чем во дворце Вэйян». Цзяньчжан просуществовал чуть более ста лет, и в 21 г. н.э. был разрушен.

Текущее состояние императорского дворца Цзяньчжан

Его руины стали источником строительных материалов для сооружения храмов. Таким образом, реальный Фу Цзянь никак не мог прогуливаться по его залам и садам в реальном 380 г.

[2] События гл. 23.1. Напомним, Тоба Янь был ранен во время нашествия оживших мертвецов на Чанъань. Он заслонил собой Чэнь Сина, когда тот вызволял Фэн Цяньцзюня с эшафота: «Вдруг темный туман мгновенно расползся во все стороны, и из него с разных сторон выскочили пять или шесть призрачных воинов. Из руки Тоба Яня, принявшего на себя удар, предназначавшийся Чэнь Сину, брызнула кровь. Он широко махнул алебардой-цзи, которую сжимал в руках, - раздался громкий удар, и все враги с грохотом отлетели прочь».

[3] 玉树临风 (палл. юйшу линьфэн), образно: юноша с выдающимся талантом и внешностью.

[4] Речь идет о событиях конца гл. 26.2, когда Тоба Янь вмешался и не позволил Мужун Чуну поквитаться с Сян Шу за смерть его сестры, принцессы Цинхэ.

[5] Сад Шанлиньюань (кит. 上林苑) - самый первый императорский сад, зафиксированный в древнекитайских хрониках. Он был разбит по указ императора Цинь Шихуан-ди (258-210 гг. до н.э.) южнее реки Вэйхэ и включал в себя дворцовый комплекс Эпан (тот самый, куда новелльный Фу Цзянь убежал после того, как Чанъань захватили демоны засухи (см. гл. 23-26)). Столетие спустя император Хань У-ди реконструировал и расширил сад, добавив к нему дворец Цзяньчжан - самый большой из десяти находившихся на его территории дворцовых ансамблей. В итоге территория Шанлиньюаня разрослась до гигантских размеров: площадь в несколько сотен квадратных ли (1 ли = 500 м) и периметр около 150 км. Сад мыслился как метафора Поднебесной и призван был демонстрировать величие империи и безграничность императорской власти. Помимо дворцов, в нем были пруды и озера, масса экзотических растений, ценные камни, животные со всех концов страны. Разные части сада представляли собой разные регионы империи с соответствующими флорой и фауной.

Пруд Тайечи (кит. 太液池) располагался на территории дворцового ансамбля Цзяньчжан, к северу от парадного зала, и, следовательно, входил в состав садового комплекса Шанлиньюань. Посередине его были насыпаны искусственные острова, символизировавшие легендарные даосские острова-горы Бохайского залива - Пэнлай, Фанчжан, Инчжоу, где, по преданиям, обитали бессмертные. Помимо декоративных гор, пруд Тайечи украшали также фигуры огромных (до 5 м в длину) черепах и рыб, одну из которых археологи откопали в 1973 г. В наши дни от пруда Тайечи остался лишь пустырь, окруженный жилыми домами, ангарами и парковками.

[6] Речь о том, что перед смертью Ван Мэн убеждал Фу Цзяня не нападать на Восточную Цзинь, ссылаясь на законность власти цзиньского императора.

[7] То есть умереть.

[8] 天下第一 (палл. тянься дии), дословно: первый в мире; образно: не имеющий себе аналогов, несравненный. Хм, несравненный Шулюй Кун... А что, этому переводчику такой оборот нравится. )))

[9] Согласно свидетельству Сыма Цяня, дворец Цзяньчжан соединялся с дворцом Вэйян двухэтажной крытой галереей, которая проходила через городские стены и ров, окружавшие столицу. Пруд Тайечи питался водой также из дворца Вэйян.

[10] Пару глав назад должность Се Сюаня звучала как «шаншу военного ведомства», а теперь он вдруг стал начальником округа. С одной стороны, подобная чехарда в должностях может показаться небрежностью со стороны автора, но с другой - особого противоречия здесь нет. Реальный Се Сюань действительно был высокопоставленным генералом и имел далеко не последнее отношение к военному ведомству. Когда в 377 г. цзиньский двор искал человека, способного взять на себя задачу охраны северо-восточных границ империи, Се Ань порекомендовал на эту должность своего племянника. Так Се Сюань стал начальником округа (по сути, военным губернатором) Яньчжоу и ответственным за оборону всего Цзяндуна (т.е. территории к юго-востоку от Янцзы в нижнем ее течении, где располагалась столица империи Цзянькан). Кроме того, именно Се Сюань был создателем и верховным командующим той самой элитной Северной армии (другое название - войско северных штабов/областей), которая в 383 г. силами менее 100 тыс. чел. разгромит почти миллионное войско Фу Цзяня на реке Фэйшуй и остановит военную экспансию северных «варварских» народов на юг.

[11] Ван Линьчжи (года жизни, к сожалению, не удалось найти) был не только правителем области Дунъян (за что, кстати, получил прозвище Ван Дунъян), но и двоюродным племянником (по отцу) Ван Сичжи. В общем, семейственность как она есть.

[12] В новелле должность Хуань И называется 建威中郎将 (палл. цзяньвэй чжунланцзян), что дословно переводится как «начальник дворцовой стражи, авторитет утверждающий». Статус реального Хуань И (?-391) в 380 г. (текущее время в новелле) был выше - 建威将军 (палл. цзяньвэй цзянцзюнь), военачальник, авторитет утверждающий, и по совместительству начальник округа Юйчжоу (374-384). Оба этих назначения он получил в знак признания его заслуг в обороне границ Великой Цзинь от войск Цинь, что делает понятным его присутствие на совещании у императора в преддверии надвигающейся войны с Фу Цзянем. А еще Хуань И мастерски играл на флейте и даже сочинял музыку.

[13] 面壁思过 (палл. мяньби сыго), дословно: повернуться лицом к стене и подумать над ошибками. В общем, плохого мальчика Мужун Чуна поставили в угол.

[14] На языке оригинала новая должность Се Аня называется 司书监 (палл. сышуцзянь), т.е. главный секретарь департамента: 司 - департамент; 书 - письмо, документ, записывать, протоколировать, секретарь; 监 может быть переведено как «управляющий», «заведующий», так и «надзиратель», «смотритель», «инспектор», «цензор». Другими словами, «цзянь» - это чиновник, за которым закреплены как руководящие, так и надзорные функции. Отсюда становится понятным изначально настороженное отношение Фэн Цяньцзюня к новому назначению: официальный соглядатай от императора им точно был не нужен.

Глава 68. Согласное созвучие (1)

Музыка может выдать человеческое сердце

Той ночью

- Начнем! Я имею честь поднять эту чашку вина за вас, господа!

Се Ань устроил небольшой приветственный прием для своих, пригласив на него свою супругу, которая, улыбаясь, разливала вино младшим.

- С глубокой благодарностью - эта чашка за вас, Се-дажэнь, - произнес ответный тост Фэн Цяньцзюнь.

Сяо Шань и Сян Шу также подняли чашки в знак вежливости.

- Се-шисюн, ты действительно не сдаешься, - произнес Чэнь Син с каменным лицом.

Сначала Чэнь Син был уверен, что Се Ань заинтересован этим лишь в качестве увлечения. Ему и в голову не могло прийти, что желание Се Аня стать экзорцистом окажется настолько сильным, что он правдами и неправдами будет добиваться назначения в Департамент экзорцизма, несмотря ни на что.

- Это лучшее вино из погреба моего господина, - произнесла жена Се Аня. - Оно довольно крепкое, поэтому, пожалуйста, не торопитесь, пейте медленно.

Супруга Се Аня, происходившая из знатного цзяннаньского рода, была младшей сестрой книжника Лю Хуня.

- С тех пор, как вы вернулись, наш господин говорит только о том, каким образом он мог бы помочь Чэнь-дажэню, - с улыбкой произнесла она.

- Когда вы в будущем опять соберетесь крушить драконов, - завел снова Се Ань, - вам придется брать меня с собой.

Чэнь Син схватился рукой за лоб. Сян Шу ответил за него:

- Тогда тебе придется самому позаботиться о своей скромной жизни.

- Ну разумеется, - согласился Се Ань. - Маленький шиди, я практиковал многие методы в последние несколько дней и жду не дождусь восстановления магии. Это определенно может пригодиться... Хватит уже, госпожа моя, можешь идти отдыхать. Дальше мы будем говорить только о делах.

Госпожа Лю (2) улыбнулась и вернулась в свои покои. Чэнь Син бросил взгляд на Се Аня, и неожиданно ему захотелось рассмеяться. Се Ань был уже в солидном возрасте, занимал такое высокое положение, и все еще не забыл свои юношеские устремления и мечты. Но тщательно все обдумав, Чэнь Син понял, что это он сам оказался слишком зашоренным.

- Ладно, - поднял свою чашку для вина Чэнь Син, - добро пожаловать, Се-шисюн. Отныне вверяем себя твоим заботам.

- Совершенно верно, - хлопнул по столу Се Ань, и совместное распитие вина продолжилось. За столом обсудили не только Ши Хая, Поднебесную империю, Сердечный свет и клинок Будун Жушань, но и великие дела трехсотлетней давности. Се Ань после всех трудностей наконец стал экзорцистом, так что эти легендарные события были уже не далеки от него, а стали очень близкими, прямо рукой подать. Непринужденная разговаривая обо всем, собеседники проникались пылким воодушевлением, словно через несколько месяцев магия возродится на земле и они вместе вступят на широкий путь Великого учения.

Может ли это считаться за восстановление Департамента экзорцизма? Чэнь Син подумал о том, что ему осталось всего два года. Он посмотрел на тех, кто сидит за столом. Сян Шу, возможно, не останется здесь после его смерти. Больше вероятности, что он оставит южный Департамент экзорцизма, вернется на север и снова станет великим шаньюем. Передать департамент Се Аню, когда придет время, наверное, станет лучшим выбором.

Се Ань проявлял нескрываемое любопытство ко всему, что касалось призрачного мира, и задавал много вопросов на эту тему.

- Так значит, то, что внутри зеркала Инь Ян, это призрачный мир?

- Если уж говорить об этом, - принялся за объяснение Чэнь Син, - то призрачный мир - не отдельный мир сам по себе, как ты это понимаешь. Если говорить терминами реального мира - то смертные видят Поднебесную как реальный мир, а то, что нам известно, как мир иллюзий, это ее суть. Экзорцисты видят, что за пределами реального мира есть небесные и земные жилы, есть духовная ци, яо и демоны, которые и составляют призрачный мир. Вот это и значит - "Мир внутри и снаружи. Видимая сторона - реальный мир, скрытая - мир призрачный".

- Итак, - сказал Се Ань, - я наконец прикоснулся к призрачному миру.

- Ты... ты можешь думать, что это так, - усмехнулся Чэнь Син. - Но экзорцисты вовсе не такие, как ты себе напредставлял. Они не обладают тайнами бессмертия и не живут вечно, не умеют летать в небесах и проходить под землей, они вовсе не всемогущи. К тому же у них есть свои собственные установления и правила. Боюсь, в дальнейшем ты очень разочаруешься.

- Я понимаю, понимаю! - воскликнул Се Ань. - Быть бессмертным - мне такое и в голову не приходило. Что же касается магии, то это похоже на то, как учат в школах, где изучают боевые искусства. Первое правило, которому обучают воспитанников, - нельзя бездумно действовать против тех, кто не владеет боевыми искусствами. Это неписаный закон.

- Это не обязательно так, - совершенно искренне заметил Чэнь Син. - Кое-кто из достигших первого ранга в боевых искусствах во всей Поднебесной частенько грозился избить меня до смерти.

Сян Шу: "......"

Сяо Шань выпил немного вина, так что стал более говорливым, чем обычно.

- Кто это хотел избить тебя до смерти?! - сердито закричал подросток.

Чэнь Син лишь отмахнулся, сделав вид, что его слова были шуткой. Он снова повернулся к Се Аню и продолжил:

- Я не мог постоянно заботиться о Сяо Шане и тем самым причинил шисюну беспокойство.

- Сяо Шань - хороший ребенок, - улыбнулся Се Ань. - Когда он сможет выступать против яо, то он почти так же позаботится обо мне.

Брови Сян Шу слегка нахмурились, едва кочевник услышал это. Фэн Цяньцзюнь тоже уловил некий намек, таящийся за словами Се Аня, и с улыбкой спросил:

- Почему ты так говоришь?

На Чэнь Сина внезапно обрушилось понимание, и он тут же замолчал.

- Так вы все давно знаете друг друга, что ли? - удивился Сяо Шань.

- Ага, - сейчас, когда Се Ань наконец получил то, чего желал так долго, больше ни о чем он не хотел говорить. Поэтому он рассказал о том, как некогда поднялся на гору Хуашань, чтобы нанести визит Байли Луню и Чэнь Сину, который тогда еще был ребенком.

- Когда я первый раз увидел маленького шиди, он был как раз твоего возраста.

Чэнь Син припомнил те дни, и ему почудилось, что это было не в этой, а в какой-то прошлой жизни. Годы, прошедшие с его семи до шестнадцати лет, словно промелькнули в мгновение ока. А нынешние два года, с шестнадцати до восемнадцати, были бурными, словно он скользил по широким морским валам.

Когда Се Ань говорил о жизни на горе Хуашань, то знания его все же были скудноватыми. Ведь на самом деле жизнь Чэнь Сина была наполнена множеством забавных происшествий. Однако, по мнению самого экзорциста, эти так называемые забавные происшествия из детских лет были ничем иным, как унылой обыденностью - такой как изучение лекарского дела или чтение вместе с шифу свитков о Департаменте экзорцизма, как лечение и зашивание ран медведей или сращивание у птиц сломанных костей, как ловля рыбы в горной реке и другие скучные дела. Байли Лунь всегда был немногословным, поэтому в детстве Чэнь Сину постоянно приходилось развлекать себя самостоятельно.

Люди называют это уединенной жизнью в горах, однако для подрастающего ребенка такая жизнь означала, скорее, скуку и одиночество. Именно поэтому Чэнь Син так хорошо понимал Сяо Шаня, ведь у них было очень похожее детство. Чэнь Син все говорил и говорил, но в какой-то момент почувствовал, что остальным эта тема кажется утомительной, и лишь Сян Шу слушает его с искренним вниманием.

Поэтому Чэнь Син прекратил разговор, заявив:

- Я не умею пить - стоит чуть пригубить, и я становлюсь не в меру болтлив и зануден, не удивляйтесь, пожалуйста.

Се Ань лишь махнул рукой, и все снова продолжили пить вино.

- Когда твой день рождения? - напрямую задал вопрос Сян Шу Чэнь Сину.

- А? Почему ты спрашиваешь об этом? - улыбнулся юноша. - Семнадцатый день восьмого лунного месяца.

На некоторое время все в изумлении замерли.

- Вчера? - недовольно спросил Сян Шу. - Но почему ты ничего не сказал нам?

- По правде говоря, - Чэнь Син усмехнулся, словно посмеялся сам над собой, - я и сам не вспомнил о нем. А когда у тебя?

Сян Шу некоторое время помолчал, но потом все же небрежно бросил, избегая пытливого взгляда Чэнь Сина:

- Во втором лунном месяце.

- Эээй, - воодушевился Фэн Цяньцзюнь, - разве не тогда мы все встретились?

- В первый день второго месяца мы еще не встретились.

- Второй месяц, первый день, - Чэнь Сина внезапно озарило. Разве это был не тот самый день, когда он нашел Сян Шу в сянъянском подземелье?

Никто не стал продолжать дальше эту тему. Поскольку Чэнь Син был тем, кто начал разговор, то продолжил его Се Ань, принявшийся рассказывать о своем собственном детстве. Но все об этом уже слышали раньше - это оказалась всего лишь история о том, как начитавшись в детстве книг и наслушавшись историй, он возмечтал стать благородным воином наподобие бессмертных отшельников. После тема сместилась на Сяо Шаня.

- А когда твой день рождения? - спросил Чэнь Син. - Ты помнишь это?

Но Сяо Шань не знал, когда родился. Он был слишком мал, когда Божественный волк принес его на Карошу, так что сейчас в ответ мог лишь развести руками.

- В детстве тебе, наверное, было невероятно скучно на горе? - пожалел его Фэн Цяньцзюнь.

- Нет, не скучно, - возразил Сяо Шань. - Лу Ин всегда относил меня в горы поиграть. Я играл там целыми днями.

Сян Шу метнул взгляд на Чэнь Сина.

- Тогда тебе повезло больше, чем мне, - с улыбкой заметил экзорцист. - Здоровье моего наставника было не таким уж крепким, так что мы с ним постоянно сидели дома.

- А еще на Кароше есть земная жила, ярко сияющая в пещере, - продолжил рассказывать Сяо Шань. - Там есть такая пещера.

Чэнь Син на мгновение замер, а потом спросил:

- Ши Хай ведь не прятался на Кароше, верно?

- А в Каракоруме они тоже есть? - неожиданно задал вопрос Сян Шу. - Ты знаешь об этом?

Сяо Шань в растерянности покачал головой, так что обсуждение этой темы тоже быстро закончилось. Настал черед Фэн Цяньцзюня рассказывать о событиях своего детства. Он поведал о тех днях, что проводил со старшим братом, о том, как признал одного бродячего мастера боевых искусств своим наставником и научился у него приемам владения мечом. Вспомнив о Фэн Цяньи, все сокрушенно вздохнули.

Се Ань и Фэн Цяньи давно знали друг друга, так что чиновник не смог удержаться от слов:

- Я и подумать не мог, что Цяньи может оказаться в таких обстоятельствах.

- Итак, - со вздохом сказал Фэн Цяньцзюнь, - я должен отомстить за своего старшего брата. Лишь после того, как он будет отомщен, я смогу забыть об этом и спокойно жениться на Цин-эр.

- Мирская суета, - не смог удержаться от замечания Се Ань, - никого не ждет. Цяньцзюнь, вы, два брата, выросли на моих глазах. Просто делай, что должно. Думай о настоящем, не беспокойся о будущем.

Услышав эти слова, Чэнь Син почувствовал, как сердце его дрогнуло. Он подумал не только о себе, но и о Сян Шу. Повернувшись, он посмотрел на кочевника, и заметил, что в его взгляде проскользнуло подавленное одиночество.

Сян Шу отвел глаза и сделал глоток вина. Когда подошла его очередь, он сказал:

- Я уйду первым.

Допив одним глотком вино, оставшееся в чашке, он поднялся со своего места и вышел, не сказав больше ни единого слова, зато остальные по несколько раз печально вздохнули. Чэнь Син беспомощно покачал головой, зная, что Сян Шу не любил рассказывать о своем прошлом. Казалось, что он предал его забвению после того, как он оставил Чилэчуань. И лишь Чэнь Син - единственный, кто продолжал помнить об этом.

Се Ань жестом показал Чэнь Сину, что надо бы проверить, все ли в порядке с Сян Шу. Поэтому юноша, сделав еще несколько глотков, тоже поднялся:

- Я тоже пойду спать, а вы продолжайте пить.

Винная пирушка еще была в разгаре, когда Чэнь Син ощутил на своем лице свежий ветерок осенней ночи. Шагая по двору, залитому ярким звездным светом, он хотел вернуться в свою комнату, но неожиданно для самого себя направился к тем покоям, где остановился Сян Шу.

- Защитник, ты еще не спишь? - спросил он.

Так и не дождавшись ответа от Сян Шу, который точно был в комнате, Чэнь Син мягко толкнул приоткрытые створки ворот и вошел во внутренний дворик. Дверь в комнату была настежь открыта. Сян Шу был внутри. На нем остались лишь нижние штаны длиной до колена да пара кожаных сандалий, верхняя же часть его тела была совершенно обнажена. Он стоял перед узким письменным столом, белокожий и стройный. Контуры его спины и плеч, освещенные ярким светом ламп, смотрелись в высшей степени превосходно. Он был действительно "строен в одежде и мускулист без одежды" (3).

Сян Шу:

- Ты ошибся павильоном.

- Не ошибся. Я хотел посмотреть, как ты.

На столе лежала карта Поднебесной. Рядом лежали еще три листа с копиями карт, которые были сделаны Сян Шу. Удерживал бумаги на месте тот самый браслет с раковиной, который они вместе купили во время праздника осеннего жертвоприношения. Молниеносным движением Сян Шу схватил браслет и убрал его со стола, едва Чэнь Син переступил порог комнаты. Юноша заметил его, просто решил ничего не говорить.

- Все же не спишь, - улыбнулся Чэнь Син. - И ты еще будешь упрекать меня? Оденься, пока не простудился.

Сян Шу ушел прямо посреди застолья, чтобы посмотреть какие-то карты. Нетрудно было догадаться, что он хотел найти следы жемчужины Динхай.

Кочевник слегка свел брови.

- Я буду в порядке, - ответил он негромко. - После вина мне стало жарко и захотелось охладиться. Я думал о земных жилах и о так называемом Поле десяти тысяч духов. Ты уверен, что правильно расслышал это?

Чэнь Син и Сыма Вэй беседовали тогда (4) с глазу на глаз, без посторонних, но экзорцист отлично помнил почти каждую произнесенную фразу:

- Я уверен, что запомнил все правильно.

- Подойди и взгляни, - Сян Шу поднял глаза на Чэнь Сина.

Юноша направился к нему. Кожа обнаженного до пояса Сян Шу была обжигающе горячей после выпитого спиртного, а шея слегка покраснела. Стоило Чэнь Сину лишь чуть-чуть приблизиться, как сразу же облако запаха, наполненного мужской агрессией, словно окутало юношу. Чэнь Син невольно залился краской, сердце его застучало чаще, а дыхание словно замерло.

- Начинать надо с Кароши, - Сян Шу обмакнул длинный указательный палец в киноварь и легким движением отметил точку на самом севере карты, - если я правильно понял слова Сяо Шаня.

- Это там, где находится узел земных жил? - Чэнь Син понимал все, однако его внимание постоянно отвлекалось на полуобнаженного прекрасного мужчину, стоящего совсем рядом. Он не понимал, почему так происходит, но в последнее время все больше и больше поддавался очарованию Сян Шу. Он не мог думать больше ни о чем другом. И чем дольше смотрел, тем больше ему нравился Сян Шу, тем сильнее колотилось сердце в груди. Чэнь Син не мог удержаться от того, чтобы повернуть голову и украдкой посмотреть на кочевника, но в этот момент Сян Шу тоже повернул голову, чтобы взглянуть на него. Они стояли так близко друг к другу, что каждый чувствовал, как дыхание другого смешивается с его собственным. Дыхание Сян Шу было напоено цветочным ароматом вина, и сердцебиение Чэнь Сина снова бешено ускорилось.

Сян Шу церемонно повернул голову назад, но не стал отстраняться. Оставаясь на том же месте, он продолжил:

- Да. Если бы посмотреть на Каракорум, есть ли там земные жилы... Я решил написать письмо и попросить Се Аня отправить его Ши Мокуню. В письме будет просьба помочь нам в исследовании подземелий Каракорума.

- И что? - Чэнь Син наблюдал, как перепачканный в киновари палец Сян Шу оставляет еще две метки на карте.

- Если мы включим Цзянькан и Куайцзи, - Сян Шу отметил третье место, - то Цзяннань.

- Ага, - наклонив голову, Чэнь Син внимательно изучил пометки. - Это третья. Ты прочитал, наверное, много древних книг, чтобы получить такое ясное представление о земных жилах.

- Это было то, что изучали в семье моей матери, - ответил Сян Шу. - Ничего удивительного. Если сейчас посмотреть, где прежде появлялись демоны засухи, то следующим местом должен быть Чилэчуань.

Это была уже третья точка на севере, за пределами Великой Стены.

- А еще Чанъань, - Сян Шу отметил киноварью центральную часть Гуаньчжуна, - и Сянъян на юге. А потом из Сянъана - на гору Лунчжун.

- Где мы впервые повстречали демонов засухи, - впечатления, испытанные Чэнь Сином в этом месте, были необычайно сильными.

- Что это напоминает? - задал вопрос Сян Шу. - Ты заметил что-нибудь?

Чэнь Син вгляделся в шесть отмеченных на карте мест, одновременно вспоминая, о чем говорил Сыма Вэй. Из семи Полей десяти тысяч духов в Божественной земле... не хватало лишь одного.

- Мне кажется, будто все эти точки расположены на земных жилах. Что насчет седьмого?

Сян Шу наконец отметил седьмую точку, Лоян, и спросил:

- А сейчас?

Некоторое время Чэнь Син сосредоточенно изучал карту. Сян Шу соединил все точки, с севера на юг, превратив их в изогнутую линию, проходящую через Карошу, Каракорум, Иньшанские горы в Чилэчуане. Затем он протянул линию к Лояну и местам на Центральных равнинах, и на карте появился квадрат!

Четыре города на Центральных равнинах - Чанъань, Сянъян, Цзянькан и Лоян - стали телом ковша.

Три точки на севере стали ручкой ковша!

- Большой ковш! (5) - воскликнул изумленный Чэнь Син.

- Звезда Таньцюань (5) расположена в Лояне. По моим предположениям, во всех этих местах потребуется большое количество негодования для того, чтобы привести в действие все поля десяти тысяч духов единовременно. Планы Ши Хая в Сянъяне, на Кароше, в Каракоруме, Чилэчуане и Чанъане должны были увенчаться успехом, однако пострадали от нашего вмешательства, ведь мы отобрали у него артефакты. Относительно же Вэнь Чжэ и этого его дракона...

- Он поглощал негодование в Цзяннани, - пробормотал Чэнь Син.

Сян Шу кивнул и продолжил:

- Итак, теперь есть еще Лоян. Но магические предметы находятся в наших руках, и Ши Хаю теперь недостает этих артефактов. Сейчас он вряд ли сможет использовать Поднебесную как источник силы для своей темной магии, чтобы питать магические поля.

Вначале Чэнь Син думал, что Поле десяти тысяч духов - это всего лишь семь магических массивов, однако ему никогда еще не доводилось находить настоящие магические формации. Но вот сейчас он смотрит на них. Возможно, там никогда не было никаких магических образований. Или, возможно, Большой Ковш, созданный течением земных жил на Божественной Земле, сам по себе был таким образованием.

Иными словами, изначально Ши Хай хотел использовать князей - демонов засухи: заставить их рассредоточиться по всем этим местам, дождаться, пока Фу Цзянь направит войска на юг, и после этого наконец воскресить божественного демона Чи Ю, совершив последнее масштабное жертвоприношение.

- Завтра я планирую отправиться на гору Наньбин, - сказал Сян Шу. - Сегодня уже слишком поздно, так что иди отдыхай.

- Угу, - согласился Чэнь Син.

Сян Шу щелкнул пальцами, и пламя свечи погасло от порыва воздуха.

Чэнь Син изначально планировал воспользоваться опьянением Сян Шу и просто поболтать с ним. Но вопреки всем ожиданиям Сян Шу говорил только о делах, касающихся Департамента экзорцизма, и больше ни о чем. Чэнь Син неожиданно понял, что защитник имел в виду, когда говорил: "Неужели ты ни о чем другом больше думать не можешь?" Чэнь Син видел, что Сян Шу не собирается позволять ему остаться, и все, что он мог сделать - это развернуться и направиться к выходу. Но тут экзорцист заметил, что Сян Шу взял в руки цянскую флейту и присел на низкую кушетку во внутреннем дворике. Чуть приподняв ногу, он уперся ею в край колодца, и попробовал звучание флейты.

- Ты собираешься играть на флейте? - заинтересовался Чэнь Син.

Сян Шу поднял глаза и выстрелил в Чэнь Сина небрежным взглядом.

- Ты все еще не ушел? - нахмурился Сян Шу.

Чэнь Син послушно развернулся, но едва он сделал несколько шагов к воротам, как услышал за спиной знакомую мелодию Фушэн. По сравнению с исполнением в Каракоруме, сейчас она звучала намного мягче, в ней не было прежнего звучного ритма и величавого героизма.

Чэнь Син почти ушел со двора Сян Шу, когда осенний ветер донес до его ушей музыку. Он остановился, обернулся, и снова взгляд замер на обнаженном торсе защитника. Свет яркой луны покрывал его кожу серебристым сиянием, белые штаны казались похожими на снег. С волос на висках на плечи опускались голубые плетеные шнуры. С закрытыми глазами и сосредоточенным выражением на лице, полулежащий на кушетке мужчина действительно был похож на кусок превосходного ограненного нефрита.

Журчащие ручьи особняка Се, высокие камни и могучий осенний бамбук - все это, казалось, ожило в одно мгновение, словно аккомпанемент звучащей музыке. В эту лунную ночь Чэнь Син, сам не зная почему, кажется, уловил смысл песни, который он так и не смог понять в Каракоруме.

В самом начале песни, наполненной гнетущим одиночеством, Чэнь Сина словно перенесло назад в Сянъян. Поместил ли Сян Шу в эту мелодию свои воспоминания об их первой встрече? Вслед за тем музыка наполнилась звучанием тысяч народностей, в ней проступили сцены из грандиозного процветающего Чанъаня, а затем к ним примешались неясные образы пустынных далей степей Чилэчуаня.

Показалось ли это ему или Сян Шу и в самом деле умел при помощи цянской флейты вызывать картины из прошлого?

Перед тем, как вернуться в свои покои, Чэнь Син отыскал в доме гуцинь и принес его с собой. Попробовав несколько раз струны, он заиграл мелодию Фушэн, стараясь подстроиться под цянскую флейту Сян Шу.

Хотя павильоны, в которых разместили этих двоих, находились в отдалении друг от друга, песня звучала ясно и отчетливо, инструменты, будто эхо, гармонично дополняли друг друга. Когда звуки циня только раздались, музыка со стороны Сян Шу стихла, словно кочевника привели в замешательство.

Но меньше, чем через несколько вдохов, Сян Шу пришел в себя. Чэнь Син играл на гуцине очень легко, а цянская флейта Сян Шу следовала за ним, и вскоре оба инструмента соединились в мягкой гармонии. Чэнь Син слышал это и поверил, что это не такое уж и дикое предположение - Сян Шу и в самом деле что-то говорит через свою цянскую флейту.

Но прежде, чем экзорцист сумел уловить глубокие смыслы мелодии Фушэн, флейта Сян Шу умолкла, и резиденция Се погрузилась в тишину.

Чэнь Син замер в оцепенении. Его мысли постоянно возвращались к прошлому, скрытому между звуками флейты. Прожитое казалось долгим сном, состоящим из череды разрозненных картинок. Неясные, тусклые, они никак не складывались во что-то четкое и определенное. Время шло. Флейта молчала. Так и не дождавшись, Чэнь Син погладил рукой струны и щипнул одну из них.

Прозвучало низкое донннн.

Сян Шу подумывал вернуться в свою спальню и убрать цянскую флейту, когда до его ушей донеслись звуки циня. Мужчина снова сел на кушетку. Замерев, он вглядывался в чистое ночное осеннее небо и яркую луну, окруженную сияющим ореолом.

Чэнь Син несколько раз тронул струны гуциня, проверяя его, и лишь после этого опустил голову, посмотрел на инструмент и начал плавно перебирать струны. Сейчас он играл часть музыкальной "Поэмы Гуанлин", написанной Цзи Каном еще во времена династии Цзинь. Согласно легендам, семейство Сыма приговорило Цзи Кана к смертной казни. Незадолго до казни он сыграл на цине "Поэму Гуанлин" и после спокойно отправился навстречу смерти. Песня была длинной, плавной, но Цзи Кан играл ее не потому, что хотел пожить хоть еще немного, а лишь из желания выразить свою любовь к этому миру.

https://youtu.be/5Y1puNT2GTg

Сян Шу некоторое время прислушивался к мелодии гуциня, а затем поднялся, толкнул ворота и направился к восточным покоям. В самом конце галереи он увидел озаренного лунным светом Чэнь Сина, на лице его сияла мягкая беззаботная улыбка. Казалось, он развлекался в совершенном одиночестве, пока все спали. Играемая им "Поэма Гуанлин" несла в себе заряд юношеской энергии, что совершенно перечеркивало смысл, вложенный в музыку Цзи Каном (6).

Чэнь Син научился игре на цине еще в детстве, но впоследствии ему редко доводилось играть. Его отец как-то сказал: "Музыка может выдать человеческое сердце". Лишь сейчас, размышляя об этом, экзорцист понял, что означала эта фраза.

В конце концов, Сяншу оставил и ворота в свой внутренний дворик, и двери спальни широко открытыми. Вздохнув, он вернулся в комнату и лег в постель. Вокруг его пальцев был обернут красный шнур. Подняв руку, кочевник пристально вглядывался в него, пока звучание циня постепенно не утихло. Где-то невдалеке стукнула закрывающаяся дверь. Сян Шу взмахнул рукой, и ловко брошенный браслет с тихим стуком упал на стол.

---

Начало первого дня второго лунного месяца в 2022 году приходится на 2 марта.

От всего сердца поздравляем великого шаньюя и Божественного защитника, прекрасного во всех отношениях Сян Шу с его днем рождения! 生日快乐！

Примечания:

(1) Название главы на языке оригинала - 和鸣 - часть традиционного свадебного пожелания счастливого брака и жизни душа в душу: 鸾凤和鸣 , «луань и феникс вместе поют», где 凤 (фэн) - самец феникса, а 鸾 (луань) - его самка.

(2) В данном случае упоминается девичья фамилия жены Се Аня.

(3) Современная поговорка, характеризующая гармоничную накачанность тела. Идеальный образец, на мой взгляд, Ван Цзяэр, но у каждого читателя наверняка есть собственный идеал подобного типажа.

(4) Имеется ввиду разговор на постоялом дворе в 46-й главе

(5) Напоминаем, что Большой ковш, или Северный ковш, - это созвездие Большой Медведицы. Таньцюань - звезда Мегрец, дельта Большой Медведицы.

(6) «Гуанлин сань», или «Поэма Гуанлина», «Гуанлинские напевы», которую, по преданию, Цзи Кан исполнил лишь единожды за всю жизнь, перед самой смертью, рассказывает печальную историю юноши Не Чжэна, убившего правителя за то, что тот казнил его отца. Отец Не Чжэна ковал меч и не успел в срок закончить, поэтому его казнили. Не Чжэн поклялся отомстить. Он ушел в горы, где совершенствовался в боевых искусствах и игре на цине. В последнем он особо преуспел, и вскоре слух о непревзойденном мастере циня достиг дворца. Правитель захотел его послушать и призвал к себе. Не Чжэн пришел, сыграл на цине, после чего выхватил нож, убил правителя и тут же покончил с собой самосожжением, дабы его тело не опознали и не стали преследовать его мать и сестру. Однако мать юноши не пожелала мириться с анонимной гибелью сына. Она признала в убийце правителя Не Чжэна и тоже приняла смерть.

Глава 69. Подъем на гору

«Порой я тоже думаю, что лучше было бы уступить, пойти на компромисс, но отчего-то при виде тебя всегда теряю терпение...» (рулейт)

На другой день Сян Шу был готов отправиться в путь. Увидев Чэнь Сина, он понял, что тот, судя по его одежде, явно намерен пойти с ним.

- Плохо спал прошлой ночью? - спросил Сян Шу.

Вопрос был адресован Чэнь Сину, однако ответил на него совершенно не выспавшийся Се Ань:

- Начиная с сегодняшнего дня у меня наконец-то отпала необходимость присутствовать на ежедневной аудиенции во дворце, и я, естественно, собирался хорошенько выспаться. Однако две пташки ни с того ни с сего принялись без умолку галдеть прямо посередь ночи, из-за чего я ворочался с боку на бок, не смыкая глаз, и лишь под утро сумел заснуть.

- О, - уголки губ Чэнь Сина невольно дернулись. - Тут были птички? А я почему-то ничего не слышал.

- Да уж, были! - ответил Се Ань. - Одна прилетела с запада, другая с востока, и давай гоняться друг за другом... Летали туда-сюда, и так и этак, - его рассказ сопровождался активной жестикуляцией. - Потом та, что с запада, неожиданно затихла, но другая продолжила кричать прямо у меня над ухом. Странные вещи творятся, не находите?

Сян Шу никак на это не отреагировал. Чэнь Син тоже не стал ничего говорить, всем своим видом выражая недоумение.

«Вместе поют...» Арты от художников маньхуа (Цянь Эрбай) и аудиодрамы «Динхайские записи...»

- Я ухожу, - сказал Сян Шу.

- Я иду с тобой, - заявил Чэнь Син, готовый прямо сейчас отправиться в путь.

- Эй! - тут же с улыбкой воскликнул Се Ань. - Не спешите, возьмите и меня с собой! Даже не думайте бросать меня здесь!

- Ты уйдешь, оставив меня одного, а через мгновение за мной пожалует Ши Хай, что я тогда буду делать? - сказал Чэнь Син.

- Точно, если явится враг, эти старые кости[1] будут не в силах с ним справиться, - поддержал юношу Се Ань.

- Чэнь Син! Вы куда? - раздался голос Сяо Шаня. - Я тоже иду!

У Чэнь Сина не оставалось иного выбора, кроме как взять Сяо Шаня с собой. Сян Шу думал отправиться налегке верхом, быстро добраться до места и быстро вернуться, однако Се Ань неожиданно превратил эту поездку в некое подобие осеннего путешествия. Он приготовил конную повозку и послал человека к Фэн Цяньцзюню с предложением присоединиться к ним. Фэн Цяньцзюнь, в свою очередь, привел с собой Гу Цин, а заодно и Се Даоюнь, которая этим утром зашла проведать Гу Цин. Наконец, собравшись огромной компанией, включавшей департамент экзорцизма в полном составе и двух целителей, они покинули Цзянькан. Формально это была поездка по служебным надобностям, но в действительности они ехали на гору Наньбин, чтобы развлечься и попировать на природе[2]. Стояла сухая и приятная осенняя погода, как нельзя лучше подходящая для запуска воздушного змея.

В те времена земли, где находилась Красная скала, входили в состав уезда Пуцисянь[3]. Горная цепь тянулась непрерывной линией, словно драконовая жила мироздания, соединяя три вершины - Красную скалу, Наньбин и Цзиньлуаньшань.

Белоснежные облака и вздымавшиеся ввысь горные пики взирали с высоты на Янцзы и видневшееся вдалеке озеро Хунху. Белым шелком струился вниз водопад. Осенние горы завораживали. Заросли огненно-красных кленов перемежались рядами золотисто-зеленых гинкго, они словно наслаивались друг на друга. Это восхитительное полотно, дополненное встречавшимися порой вязами, тутовниками и фирмианами, растянулось на многие ли и отражалось в темно-синих водах озера Хунху.

По горным склонам бежали ручьи, а в ручьях отражались горы, и казалось, будто охра, киноварь, сурик, а также иные минералы зеленого и множества других оттенков растворились и перемешались в этом пейзаже. То была искуснейшая работа, потрясающей красоты картина, созданная самой природой.

Узнав о приезде Се Аня, почтенный начальник округа Учан тотчас подготовил лодки, чтобы дорогой гость мог распорядиться ими по своему усмотрению. Несколько небольших лодок причалили к берегу озера у подножия горы. Однако Се Ань не желал никого беспокоить. Оставив лошадей внизу, они отправились на гору Наньбин пешком. Поднявшись по склону, Чэнь Син достал рисунок Чжан Лю, восстановленный по памяти Сян Шу, и сравнил его с тем, что видел сейчас перед собой - три горы и большое озеро под ними. Если смотреть с этого ракурса, то искомым местом и правда была гора Наньбин.

- Где алтарь Семизвездия? - спросил Сян Шу.

- Он на полпути к вершине, - ответил Се Ань, - на выступе, обращенном к озеру Хунху. Ступайте за мной, я покажу.

После полудня зарядил мелкий дождь. В юности Се Ань обошел все известные реки и великие горы. Память у него была отменная, и, поднимаясь на гору Наньбин, он, по сути, шел хорошо известной дорогой. Он стремительно шагал вперед с зонтиком в руках, и вскоре обогнал всех своих спутников. Чэнь Син же, напротив, приподнимая подол халата и задыхаясь, плелся позади, не в силах угнаться за Се Анем. Шедшая рядом с Сяо Шанем Се Даоюнь посмотрела на юношу, несколько раз окликнула его, после чего решила остановиться и подождать.

- А ты, однако, хорошо ладишь с Сяо Шанем, - с улыбкой сказал Чэнь Син.

Когда юноша был прикован к постели, Се Даоюнь часто приходила, чтобы его осмотреть. Постепенно она сдружилась с Сяо Шанем, и в тот день, когда они присутствовали на аудиенции у Сыма Яо, она даже уговорила мальчика помериться с ней разок силой.

- Твой младший братец каждый день беспокоится о тебе. Я бы даже сказала, слишком беспокоится, - принялась вдруг отчитывать его Се Даоюнь. - Как ты вообще можешь так пренебрегать им?!

- Когда это я пренебрегал им? - удивился Чэнь Син.

Се Даоюнь фыркнула, но ничего не ответила. Чэнь Син бросил на нее подозрительный взгляд и спросил:

- Неужели ты замышляешь что-то в отношении моего названого сына?

- Экзорцист, в твоей голове есть хоть что-нибудь, помимо этого? - тотчас разозлилась Се Даоюнь.

Она постоянно находилась возле Сяо Шаня, словно его старшая сестра, и эта их дружба несколько озадачила Чэнь Сина. Безусловно, юноша понимал, что Сяо Шань быстро повзрослеет и через каких-нибудь несколько лет, вероятно, даже повстречает человека, которого полюбит. Согласно цзиньским обычаям, свататься можно было уже в четырнадцать, а у хунну - еще раньше. Однако в душе Чэнь Син по-прежнему считал Сяо Шаня слишком маленьким. Пусть за последний год он основательно подрос, ему тем не менее исполнилось лишь тринадцать[4].

Хорошенько поразмыслив, Чэнь Син был готов признать обвинение в «пренебрежении», брошенное Се Даоюнь. Он хотел, чтобы Сяо Шань побыстрее вырос или, по крайней мере, не привязывался бы к нему слишком сильно, хотя бы не так сильно, как к Лу Ину. В противном случае он так и будет ребенком, и за ту пару лет, что осталось Чэнь Сину жить, разве он сумеет стать самостоятельным человеком? Поэтому еще в бытность свою в Каракоруме он не обращался с Сяо Шанем, как с ребенком, а наоборот, относился к нему так же, как к самому себе, то есть как ко взрослому. Юноша учил его читать и писать, но при этом избегал чрезмерного проявления чувств. Он стремился к тому, чтобы у Сяо Шаня было много друзей, чтобы мальчик как можно больше общался с другими людьми и чтобы его мир ни в коем случае не ограничивался одним лишь Чэнь Сином.

Чэнь Син чувствовал, что Сяо Шань вроде бы все понимает, и Сяо Шань действительно все понимал. После их воссоединения в Куайцзи, юноша приложил массу усилий, чтобы извиниться перед ним, и, невзирая на то, поймет его Сяо Шань или нет, постарался объяснить свою позицию. В итоге Сяо Шань в общих чертах все же уяснил себе, что значило это родственное, но вместе с тем несколько отстраненное отношения к нему Чэнь Сина. Тот явно побуждал мальчика поскорее повзрослеть, ибо желал, чтобы однажды он смог сам заботиться о себе.

Чэнь Син совершенно опешил и уже собирался спросить, не хочет ли она отнять у него Сяо Шаня, чтобы стать его названой матерью, но из-за фразы Се Даоюнь оба внезапно почувствовали себя неловко.

- Не замышляю я ничего! - выпалила Се Даоюнь. - Я собиралась просить его быть моим шифу.

- А-а! - Чэнь Син вытер холодный пот, поспешно кивнул и, подняв руки в примирительном жесте, сказал: - Не имею ничего против. А он согласен?

Сяо Шаню, как успел заметить Чэнь Син, Се Даоюнь тоже нравилась, однако ему и в голову не приходило, что молодая женщина захочет найти себе наставника и обучаться у него боевым искусствам. Впрочем, подумал юноша, желание Се Даоюнь изучать боевые искусства вряд ли было встречено с одобрением. Семья Се, скорее всего, не разрешала ей упражняться с мечом и практиковаться с копьем, и только Се Ань относился к этому без предубеждения. У Сян Шу не было времени заниматься с ней. Фэн Цяньцзюню не пристало драться с лучшей подругой его невесты. Поэтому Сяо Шань оказался единственным, к кому могла обратиться Се Даоюнь.

- Шифу Сяо сказал, - ответила Се Даоюнь, - что собирается спросить твоего совета, понимаешь?

Чэнь Син кивнул. В этот момент Сян Шу как будто специально немного приотстал и прислушался к их разговору. Се Даоюнь замолчала и пошла дальше.

- Идите вперед, подождёте меня уже там, - прислоняясь к дереву, сказал Чэнь Син. - Я немного передохну.

- Не следовало тебе никуда ехать, - теряя терпение, отчитал его Сян Шу.

Чэнь Син только что оправился от тяжелой болезни и был еще довольно слаб. После повреждения меридианов сердца подъем на гору вызвал у него одышку. Все посмотрели на юношу. Сяо Шань собирался что-то сказать, но не успел, потому как Фэн Цяньцзюнь слегка подтолкнул его, заставляя идти вперед.

- Тогда мы с Сяо Шанем пойдем дальше и разведаем путь, - сказал он.

Чэнь Син утер выступивший пот и заставил себя улыбнуться.

- Ясно, - спустя какое-то время промолвил наконец Сян Шу. - Понесу тебя на спине.

- Нет, - возразил Чэнь Син, - я могу... Се-шисюн такой крепкий и бодрый, как ему это удается?

Сян Шу не стал настаивать. Вскоре все ушли вперед, и только Сян Шу остался рядом с Чэнь Сином. На протяжении всего пути юноша периодически поскальзывался. Погода испортилась. В горах поднялся туман, а сверху продолжал сыпать мелкий дождик, отчего верхние одежды Чэнь Сина и Сян Шу изрядно намокли.

- Я до сих пор помню, как ты взбирался со мной на Карошу, - сказал Чэнь Син. - Ты всегда такой нетерпеливый. Неужели так сложно подождать?

Сян Шу глубоко вздохнул. Он намеревался отчитать Чэнь Сина, но юноша выглядел таким подавленным.

- Хорошо, я... я, пожалуй, вернусь в Цзянькан, - сдался Чэнь Син. - Не буду никого задерживать. Так и знал, что ты рассердишься.

Произнеся это, Чэнь Син вздохнул и, обращаясь уже к самому себе, продолжил:

- На протяжении всей сегодняшней поездки я буквально трясся от страха, боясь ненароком расстроить тебя. Прости. Я возвращаюсь обратно.

Осознав, что Сян Шу ему немного... точнее очень, нравится, Чэнь Син невольно стал задумываться над тем, как тот относится к нему самому, пытался проанализировать его отношение к себе. Юноша более не смел открыто и нагло дразнить или высмеивать его. Сян Шу, казалось, тоже ощутил эту перемену в Чэнь Сине, его стремление вести себя с ним почтительно и с уважением, однако, сам не зная почему, порой непроизвольно начинал злиться и впадать в гнев. Всегда, когда он хотел заставить Чэнь Сина подчиниться, тот, напротив, игнорировал его слова и поступал по-своему. Из-за этого в душе Сян Шу постоянно накапливалось раздражение, и в итоге хватало любого повода, чтобы он устроил Чэнь Сину взбучку.

Однако на сей раз Сян Шу ничего не сказал. Вместо этого он взял Чэнь Сина за руку и медленно повел его вверх по горной тропе.

Моросил мелкий дождь. Внезапно сердце Чэнь Сина бешено заколотилось. Следуя за Сян Шу, он непроизвольно шевельнул пальцами, но тот без колебаний крепче сжал руку, удерживая кисть юноши в своей. Чэнь Син поднял глаза и посмотрел на профиль Сян Шу. Он обнаружил, что, похоже, никогда до конца не понимал его. Юноша знал, порой Сян Шу бывал очень раздражительным. Однако он мог быть и очень чутким - чутким настолько, что это несколько не вязалось с его привычным образом. И, конечно же, Чэнь Син чувствовал, что он уже стал тем единственным человеком на земле, кто понимал его лучше остальных. Как-никак, все познается в сравнении.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина. Похоже, он хотел ему что-то сказать, поэтому юноша махнул рукой, давая понять, что не нужно ничего объяснять. В конце концов Сян Шу все же пересилил себя и решился заговорить первым:

- Порой я чувствую, что безо всякой причины становлюсь нетерпеливым и раздражительным. Свирепею, что ли.

- Свирепеешь? - Чэнь Сину отчего-то показалось это забавным.

- Какая-то таящаяся во мне неуправляемая сила ищет выхода и жаждет вырваться наружу, - не задумываясь, ответил Сян Шу, и с этими словами он, казалось, неожиданно для себя вспомнил многое из прошлого, а потому добавил: - Порой я тоже думаю, что лучше было бы уступить, пойти на компромисс, но отчего-то при виде тебя всегда теряю терпение... А, забудь.

"Ты не только со мной раздражителен, - подумал Чэнь Син, - ты со всеми такой. Но другим тебе даже слово лень сказать, так что со мной ты, можно считать, еще хорошо обращаешься."

Возможно, именно в этом и заключалась одна из причин, позволивших Сян Шу преуспеть в боевых искусствах. Чэнь Сина не покидало ощущение, что в бою им овладевала бешеная ярость, и он полностью отдавался этой неуправляемой силе, хлещущей через край. Вероятно, сказалось также и присущее ему крайнее стремление к самоограничению. В большинстве случаев Сян Шу вел себя трезво и рационально, трезво настолько, что это даже немного удивляло Чэнь Сина. Но стоило им остаться вдвоем, как другая, раздражительная сторона его характера невольно давала о себе знать. Таким образом, Чэнь Сину приходилось быть предельно осторожным в своих словах и поступках из опасения сделать что-то не так.

- Я хотел, чтобы ты поехал, - с чувством заявил Сян Шу. - Да, я хотел, чтобы ты поехал со мной.

От этих слов лицо Чэнь Сина моментально озарилось улыбкой, полной юношеского счастья, и в следующий миг его пасмурное настроение развеялось без следа.

- О, угу, - только и смог промямлить он в ответ.

- Южные пейзажи действительно восхитительны, - сказал Сян Шу. - Пойдем.

Настроение Чэнь Сина улучшилось окончательно. Сян Шу отпустил его руку и позволил идти самостоятельно. Дойдя до того места, где горная тропа делала поворот, он обернулся и как-то странно посмотрел на юношу. Сложно было сказать, что стояло за этим взглядом.

- Чем собираешься заняться после возвращения магии? - меняя тему разговора, спросил Сян Шу.

Вопрос этот прозвучал для Чэнь Сина несколько неожиданно. Он понятия не имел, почему вдруг Сян Шу задал его, а потому ответил:

- Найду домик в Цзянькане и буду там жить.

Они поднялись выше по склону. Туман расступился, и перед ними открылся крутой обрыв. Стоя плечом к плечу, они смотрели на раскинувшееся под горой Наньбин озеро Хунху.

- Ты разве не собирался объездить всю Поднебесную? Передумал уже?

Возможно, предположил Чэнь Син, сегодняшняя поездка на гору Наньбин чем-то неожиданно тронула Сян Шу, и он вспомнил их давний разговор на корабле.

- Я уже и забыл, - улыбнулся Чэнь Син. - Все верно, ты мне напомнил.

Иногда, когда ему нечего было делать, Чэнь Син подсчитывал оставшееся время. Впереди его ждало еще два года. Однако лежавший перед ним путь оказался сложнее, чем представлялось изначально, и занял больше времени, а потому юноша уже не мог думать ни о чем другом. Если они сумеют разделаться с Ши Хаем, это уже будет благословение Небес. Возможно, после всего у него не останется времени на путешествия, тогда он найдет спокойное местечко, где и проведет остаток своих дней. Когда его спросили о будущем, Чэнь Син, не задумываясь, выпалил первое, что пришло на ум. Однако это было несколько неразумно, и его ответ моментально насторожил Сян Шу, отчего тот недоверчиво посмотрел на юношу. Этот взгляд заставил Чэнь Сина почувствовать себя немного виноватым. Он сконфуженно потупился и задал встречный вопрос:

- Ну а ты? Думаешь вернуться на север?

Сян Шу стоял, возвышаясь над крутым обрывом.

- Мечтаешь пройти путь, длиною в десятки тысяч ли, - как бы невзначай заметил он, - но в состоянии ли ты сделать хотя бы шаг?

- А что? - смеясь, ответил Чэнь Син. - Желаешь меня сопровождать? Как бы мне не пришлось по дороге снова выслушивать твою брань.

Незаметно подкравшийся туман затопил обрыв, скрыв его от глаз.

- Да, - донесся из тумана голос Сян Шу. Затем он развернулся и направился к вершине.

"Мне это послышалось?" - изумился Чэнь Син.

- А? - переспросил юноша. - Что ты только что сказал? Сян Шу, подожди меня.

Чэнь Син торопливо развернулся и едва не оступился. Словно предвидя это, Сян Шу не глядя протянул руку из тумана и удержал юношу. Чэнь Сина моментально прошиб холодный пот: прямо сейчас он чуть было не упал. Стоит ему поскользнуться на крутой горной тропе, и он тут же покатится со склона вниз.

- Боюсь, без меня ты даже Янцзы не перейдешь, - глядя на юношу, сказал Сян Шу.

Чэнь Син смущенно улыбнулся.

---

Некоторые главы будут делиться на две части из-за большого объема, отнеситесь к этому с терпением, пожалуйста.

---

Выпуск главы снова приходится на праздничный день. Так что:

Примечания:

[1] 老骨头 (палл. лаогутоу) - старые кости (шутливое обращение к пожилому человеку). В данном случае под «старыми костями» Се Ань имеет в виду себя.

[2] 吃香喝辣 (палл. чи сян хэ ла), дословно: вкусно есть и крепко пить; образно: жить в изобилии.

[3] 11 июня 1998 г. городской уезд Пуцисянь был переименован в Чиби в честь исторического сражения времен Троецарствия. В переводе с китайского «чиби» (кит. 赤壁) и есть «красная скала».

[4] По правде говоря, в оригинале у автора другая цифра - 十二岁, т.е. двенадцать лет. Однако год назад, когда Лу Ин передавал Сяо Шаня заботам Чэнь Сина, он называл тот же самый возраст - двенадцать лет (см. гл. 38). Поэтому в процессе перевода было принято решение все же засчитать мальчику прожитый год и сделать его на текущий момент тринадцатилетним.

Наконец они достигли той точки на склоне горы Наньбин, откуда горделиво возвышавшийся на высокой платформе алтарь Семизвездия был виден как на ладони. Снова выглянуло солнце. Сяо Шань и Се Даоюнь кормили белок под деревом, а Фэн Цяньцзюнь и Гу Цин, держась за руки, наблюдали за ними со стороны.

Алтарь Семизвездия был тем самым даочаном, где когда-то молился Чжугэ Лян, призывая восточный ветер. После битвы у Красной скалы, цзиньцы[1] привезли сюда строительные материалы и восстановили алтарь в память о том великом сражении, равных которому история не знала. Однако с тех пор, как столицу перенесли на юг, мало кто навещал это место.

Се Ань стоял перед алтарем Семизвездия со складным веером в руках и болтал с Фэн Цяньцзюнем.

- Я несколько раз за этот год упоминал о нем в разговоре с Его Величеством и хочу, чтобы он однажды приехал сюда, - не удержавшись, признался Се Ань.

- Готов поспорить, если лысый полезет на гору, подъем его изрядно утомит, - съязвил Фэн Цяньцзюнь.

- Побывать здесь стоит того, - с улыбкой парировал Се Ань.

Услышав эти слова, Сян Шу подошел к говорящим. Он, разумеется, понял, что имел в виду Се Ань: главный секретарь государственной канцелярии стремился придать уверенности Сыма Яо и всем министрам цзиньского двора.

- История знает лишь четыре битвы, где малым числом побеждали большое, - присоединяясь к разговору, объяснил Сян Шу, - Цзюйлу, Гуаньду, Красная скала и Сяотин, и это место имеет непосредственное отношение к одной из них.

В битве при Цзюйлу Сян Юй приказал своим солдатам стоять насмерть и нанес серьезное поражение армии Цинь[2]. В битве при Гуаньду двадцатитысячная армия Цао Цао наголову разбила трехсоттысячное войско Юань Шао[3]. Про битву у Красной скалы и говорить нечего. А в ходе последней великой битвы перед началом Троецарствия Лу Сюнь сжег лагеря армии Шу[4]. Эти четыре великие битвы прошлого были выиграны малом числом против большого и могут считаться примерами вершины полководческого искусства. Они прославили четырех полководцев - Сян Юя, Цао Цао, Чжоу Юя[5] и Лу Сюня, чьи имена будут жить в веках.

- Помнится, князь-гегемон Цзяндуна Сян Юй[6] вроде бы является предком божественного воина-защитника, - с улыбкой произнес Се Ань.

Сян Шу оставил эту реплику без ответа. Он посмотрел на алтарь Семизвездия, затем перевел взгляд на почти исчезнувшие руины первоначального алтаря, после чего принялся внимательно разглядывать край обрыва. Сян Шу, как оказалось, был неплохо знаком с ханьской историей, и для Чэнь Сина это стало полной неожиданностью. Должно быть, он много читал о ней, изучая военное искусство.

- Из четырех великих битв, - продолжил Сян Шу, - три произошли на этой земле, в Цзяньдуне, а участвовавшие в них офицеры и солдаты были сынами Цзяндуна[7].

- Все верно! - кивая, согласился Се Ань. - В силу судьбы или таланта, Цзяндун с незапамятных времен никогда не покорялся врагу. Божественный воин, знаешь ли ты, что из всех гражданских и военных чинов двора, за исключением меня, Се Аньши, ты единственный, кто сказал Его Величеству в лицо: "Победить не так уж невозможно".

Услышав это, Чэнь Син вдруг понял, какому давлению подвергался Се Ань. Однако не стоило также забывать, что на стороне Фу Цзяня была пятисоттысячная армия, в то время как сыны Цзяндуна располагали менее семьюдесятью тысячами. Из-за позиции, которую занимал Се Ань, весь цзиньский двор, наверное, считал его сумасшедшим. Даже если бы чудо, произошедшее в ходе битвы у Красной скалы, повторилось, от него в случае с Фу Цзянем не было бы ни малейшего проку. Он планировал вторгнуться на юг в районе реки Фэйшуй, а потому никакой возможности воспользоваться благоприятным климатом и ситуацией не предвиделось. Так как тогда заставить врага проиграть?

- Недаром эти битвы стали неисчерпаемым источником для классических сюжетов, которыми вы, ханьцы, так восхищаетесь, - сказал Сян Шу. - Се Ань, тебе бы не мешало хорошенько подготовиться, и как знать, может, грядущей битве на реке Фэйшуй тоже посвятят несколько строк в исторических хрониках.

- Божественный воин, рассматриваешь ли ты возможность... - начал с улыбкой говорить Се Ань, но Сян Шу его перебил:

- Не рассматриваю. Я не поведу ваши войска в бой против своих же собратьев. Максимум, что я могу сделать - не помогать ни одной из сторон.

Именно такого ответа Се Ань и ждал.

- Воистину премного обязан божественному воину-защитнику, - сказал он и тут же поклонился Чэнь Сину.

Чэнь Син так и не понял, что крылось за этой небрежно брошенной Сян Шу фразой. Тем не менее прозвучала она не без причины. Хотя в роду Сян Шу были ханьцы, он, однако, вырос в Чилэчуане и считал себя теле. Если бы между двумя народами вспыхнула война, разве стал бы бывший великий шаньюй просто так безучастно наблюдать за происходящим со стороны? Единственной причиной, побудившей его пообещать не вмешиваться, был, естественно, Чэнь Син.

- Достаточно отдохнул? Встань и посмотри, - обратился к юноше Сян Шу.

Чэнь Син поднялся и, обойдя алтарь Семизвездия по кругу, встал в центр него. Когда-то, подумал он, Кунмин[8] призывал отсюда восточный ветер. С тех пор минуло сто семьдесят два года. Скала покрылась зеленым мхом, и от прошлого уже не осталось и следа.

Алтарь Семизвездия был обращен к Янцзы. Вдалеке за рекой виднелось озеро Хунху, а позади, извиваясь, словно дракон, тянулись горы с тремя вершинами. Великая река походила на меч длиною в тысячу ли, а озеро напоминало огромное магическое поле. Это и правда было место, куда стекалась духовная энергия небес и земли.

- Это в самом деле одно из лучших благословенных мест на земле, - сказал Чэнь Син, - и к тому же оно находится в глубинных районах Поднебесной. Если Чжан Лю, произнося заклинание, использовал жемчужину Динхай на алтаре Семизвездия, он действительно мог поглотить всю духовную энергию небес и земли.

Подул горный ветер, вздымая и хлопая белыми одеяниями Чэнь Сина. Юноша закрыл глаза и сделал движение рукой, как если бы накладывал заклинание. Стоя в центре алтаря Семизвездия, он представлял себе, будто творит магию. Кто бы это ни был, Кунмин или Чжан Лю, если бы духовная энергия не исчезла, она бы мощным потоком хлынула ему в руки.

Сян Шу встал у Чэнь Син за спиной и оттуда наблюдал за ним. Юноша открыл глаза. Не увидев Сян Шу, он обернулся и спросил:

- Что?

- Выходит, Чжан Лю и правда использовал это место для произнесения заклинания, - заключил Фэн Цяньцзюнь.

- Верно, - ответил Чэнь Син. - Очень даже возможно.

- Могли ли остаться какие-нибудь следы после сотворения заклинания? - спросил Сян Шу.

- Даже если они и были, то их уже не найти, - ответил Чэнь Син. - Триста лет прошло.

- Тогда как насчет следов от призыва восточного ветра Кунмином? - Сян Шу задал еще один вопрос.

- Прошло более ста семидесяти лет, поэтому... - начал говорить Чэнь Син и вдруг спохватился: - Погодите-ка...

У него вдруг зародились сомнения, но Сян Шу опередил его и первым облек эти сомнения в слова:

- Чжан Лю ранее заключил всю духовную энергию небес и земли в жемчужину Динхай, что привело к исчезновению магии. Тогда каким образом Кунмин сумел призвать восточный ветер спустя сто тридцать лет после того, как мир лишился ее?

Это явно противоречило всякой логике.

- Ты прав! - вдруг в замешательстве произнес Чэнь Син. - Магия исчезла задолго до Троецарствия.

Все растерянно уставились друг на друга.

- Возможно, призыв восточного ветра - не более чем трюк, основанный на знаниях, - предположил Се Ань. - Чжугэ-чэнсян[9] был сведущ и в небесных явлениях, и в географии. И конечно же, разбирался в изменениях погоды. Не исключено, что он просто провел своих союзников из дома Сунь[10].

Это было единственным объяснением, однако Чэнь Син все равно чувствовал здесь некоторую нелогичность.

Чжугэ Лян и восточный ветер. Кадр из фильма «Битва у Красной скалы» (2008)

- Это же так важно, - сказал он. - Почему ты раньше об этом не сказал?

- Я уже как-то пытался спросить, - ответил Сян Шу, - но ты тогда сказал: "Это неважно"[11].

- Не может ли жемчужина Динхай находиться у Красной скалы? - предположил Фэн Цяньцзюнь. - Если Чжан Лю, после того как поглотил духовную энергию небес и земли, попал в засаду Ши Хая, то не мог ли он, убегая, спрятать ее где-нибудь неподалеку? Наверное, он оставил ее в горах, и спустя сотню лет она по-прежнему излучала немного духовной энергии. Кунмин нашел это место, однако был не в состоянии объяснить, отчего во всем мире только на горе Наньбин можно творить заклинания. В итоге, здесь он его и сотворил...

Се Ань тоже был ошеломлен. Неужели они нашли ответ!

- Подождите, - тут же воодушевился Чэнь Син. - Дайте-ка я попробую!

Чэнь Син поднял руку и произнес несложное заклинание. Смеркалось. Горный ветерок несколько раз пронесся через лес, мешая ему сосредоточиться. От волнения юношу охватила дрожь. Если все действительно так и от жемчужины Динхай их отделяет буквально пара шагов, то, возможно, им не придется прилагать много усилий, чтобы получить искомое.

Гу Цин и Се Даоюнь, которым впервые довелось видеть, как экзорцист накладывает заклинание, с изумлением смотрели на него.

Чэнь Син поднял одну руку, затем опустил ее, потом снова поднял. Он изо всех сил пытался совладать с захлестнувшими его эмоциями, выровнять участившееся дыхание и вспомнить наконец формулу.

- Ты уверен, что после исчезновения всей магии только жемчужина Динхай способна источать духовную энергию? - неожиданно спросил Сян Шу.

- Не отвлекай его разговорами! - одновременно выпалили Фэн Цяньцзюнь и Се Ань.

- Пусть заклинает, - добавил Се Ань. - Потом спросишь.

- Ничего не выходит, - после нескольких попыток разочарованно признался Чэнь Син. - Не могу найти никаких следов циркуляции духовной энергии.

- Проблемы с формулой заклинания? - сохраняя полное спокойствие, снова спросил Сян Шу.

- Откуда мне знать, - расстроенным голосом произнес Чэнь Син. - Я же изучал заклинания, когда духовной энергии уже не было... Ладно, оставим это. Сперва отвечу на твой вопрос.

Юноша задумался ненадолго.

- Утверждение, будто с исчезновением всей магии только Сердечный свет по-прежнему может источать магическую силу, - наконец серьезным тоном заговорил он, - на самом деле не совсем верно.

Сян Шу угукнул. Очевидно, его давно занимал вопрос: почему после исчезновения духовной энергии небес и земли, Сердечный свет, тем не менее, продолжал функционировать?

- Помимо Сердечного света, в мире есть и другие источники магической силы, - сказал Чэнь Син, - только их очень-очень мало. Например, Лу Ин.

Сян Шу, Чэнь Син и Сяо Шань уже видели подобное раньше. Перед смертью Лу Ин высвободил всю оставшуюся у него силу, чтобы вернуть Карошу к жизни. Так как после этого можно было говорить, что вся магическая сила пропала?

- Откуда взялась сила Лу Ина? - спросил Сян Шу.

- Внутреннее ядро, - тут же ответил Сяо Шань.

- Верно, - согласился Чэнь Син, - внутреннее ядро яогуая.

До исчезновения всей магии яогуаи совершенствовались, поглощая духовную энергию небес и земли, которая накапливалась во внутреннем ядре и обеспечивала их силой, необходимой для выживания. Теперь Чэнь Син в общих чертах понимал, что произошло. Жемчужина Динхай поглотила только разлитую в мире и свободно циркулировавшую духовную энергию, но не затронула ту, что была накоплена во внутренних ядрах яогуаев. Именно за счет своего ядра они еще какое-то время могли поддерживать себя после того, как духовная энергия иссякла. Однако восполнять магическую силу внутреннего ядра они уже были неспособны. Отчасти это напоминало флягу с водой, которая постепенно пустела, если в нее периодически не доливали - что ушло, то ушло.

Лу Ин был необыкновенно могущественным великим яогуаем, которому к тому же Чжуинь перед смертью передал свою драконью силу. Духовная энергия, заключенная в его внутреннем ядре, расходовалась на протяжении сотен лет, но даже перед самой смертью у него еще оставалось некоторое количество силы яогуая.

- С Сердечным светом происходит примерно то же самое, - прямо признался Чэнь Син. - Он горит за счет человеческой души. Три души хунь и семь душ по способны медленно восстанавливаться. И какими бы слабыми они ни были, они подобны бездонному внутреннему ядру, дающему небольшое количество силы.

- Хм, - Сян Шу стоял у края скалы и, казалось, думал о чем-то другом. - Выходит, если я найду внутреннее ядро какого-нибудь яогуая, то его можно будет использовать вместо Сердечного света, чтобы активировать Будун Жушань.

- В принципе нет ничего невозможного в том, чтобы активировать его силой яогуая, - ответил Чэнь Син. - Это сродни использования затаенной злобы, только тип энергии другой. Сила яогуая, по своей природе, тоже духовная энергия небес и земли. Однако прошло несколько сотен лет с момента исчезновения всей магии. Каким бы могущественным ни был яогуай, силы в его ядре сейчас уже не осталось. Даже феникс не смог ее сохранить, так что забудь об этом.

Чэнь Син, разумеется, понимал, что Сян Шу стремился защитить его, однако он предпочел бы, чтобы тот просто махнул на все рукой. Юноша решил подробно с ним это обсудить, как только появится свободное время. При мысли о том, сколь сильно Сян Шу переживал за него и заботился о его благополучии, юноше стало тяжело на душе.

- Магическая сила отсутствует, - вынес окончательный вердикт Чэнь Син. - По крайней мере сейчас я ее не чувствую.

- Может, пойдем вниз? - глядя на темнеющее небо, предложил Фэн Цяньцзюнь. - Завтра снова поднимемся сюда и все осмотрим.

Се Ань уже дал распоряжение начальнику округа подготовить все необходимое. Как только они спустятся с горы, их на лодках отвезут в резиденцию местных властей, где они и переночуют.

- Не беспокойтесь ни о чем, - сказал он, - считайте это увеселительной поездкой. Последние дни выдались такими напряженными, поэтому просто отдыхайте.

Раз уж они отправились осматривать гору, Се Ань с самого начала планировал также еще раз изучить местность в окрестностях Красной скалы. Если Фу Цзянь все же двинется с войском на юг, берег Цзяннани будет линией фронта, а территории к югу от Янцзы станут тылом. И это не говоря уже о том, что в случае неудачи при Фэйшуй, им, дабы сохранить силы, придется отступать с боями, попутно разыскивая подходящее место для решающего сражения.

- Спускайтесь первыми, - сказал Сян Шу, - отведите его отдыхать, а я задержусь здесь ненадолго.

Чэнь Син понимал, что Сян Шу, как всегда, не желал сдаваться, а потому заявил:

- Я с тобой.

Все направились вниз по горной тропе, оставив Чэнь Сина и Сян Шу одних.

В закатном небе клубились багровые облака, пронзаемые бесчисленными лучами заходящего солнца. С бескрайних просторов золотистых волн озера Хунху доносились звуки вечерней песни рыбаков. Сян Шу подошел к алтарю Семизвездия. Опустив голову, он посмотрел на камни у себя под ногами, затем переместил взгляд на край скального выступа.

- Не знаю почему, - пробормотал Чэнь Син, - но мне кажется, что мы все-таки пришли в правильное место.

- Ты что-то скрываешь от меня? - не обращая внимания на слова Чэнь Сина, спросил Сян Шу.

- А? - юноша опешил, в душе у него все перевернулось, тем не менее он сказал: - Не... нет же, почему ты вдруг спросил об этом?

Встав спиной к Чэнь Сину и лицом к обрыву у алтаря Семизвездия, Сян Шу поднял глаза и оглядел край скалы, освещенный последним лучом заходящего солнца.

- Каждый раз, когда разговор заходит о магии, заклинаниях и древних книгах, - сказал он, - у тебя неизменно на словах выходит одно, а в мыслях таится другое. Ты никогда не думал о том, как защитить себя?

- Разве у меня нет тебя? - с улыбкой ответил Чэнь Син. Сян Шу нахмурился, и юноша поспешил добавить: - Сян Шу, ты так печешься о моей жизни!

Сян Шу не ответил. Вместо этого он спросил:

- Помнишь тот день, когда мы впервые встретились в Сянъяне?

Чэнь Сину показалось это немного забавным: ни один из них не отреагировал прямо на слова другого, предпочтя уйти от ответа.

- Разумеется, помню, - сказал Чэнь Син. - А после того как пришел в себя, ты связал меня... Ты на этот край скалы уже полдня смотришь. Неужто он настолько красивый?

Сян Шу внезапно отошел назад и позвал:

- Подойди сюда.

Чэнь Син удивился. Неожиданно Сян Шу вытащил из-за спины меч, и юноша насторожился: здесь враг? Он моментально призвал Сердечный свет, но Сян Шу схватил его за запястье и, нахмурившись, сказал:

- Я просто хотел, чтобы ты взглянул.

С этими словами Сян Шу отступил в сторону, взял меч обеими руками и, примерившись к краю обрыва, сделал косое рубящее движение.

- На что похоже? - спросил он.

В тускнеющем свете заходящего солнца Чэнь Син увидел то самое, на что прежде обратил внимание Сян Шу, разглядывая край выступа.

- Это... кусок этой скалы был срублен! - поразился юноша. - Кому только силы достало?

Сян Шу подошел к краю обрыва и посмотрел вниз. В отвесной стене ниже того места, где он стоял, виднелась расщелина, заросшая растениями и частично скрытая за карабкавшимися вверх лозами. Если убрать эти вьющиеся стебли и зеленый мох, то под ними, возможно, обнаружатся следы, оставшиеся после битвы.

Примечания:

[1] Это самое «после» могло произойти не ранее 280 г., когда наконец царство У, на территории которого располагалась в те времена Красная скала, вошло в состав империи Цзинь.

[2] Битва при Цзюйлу (207 г. до н.э.) - крупное сражение в конце существования империи Цинь (221-206 гг. до н.э.), во время которого чуская армия под командованием Сян Юя (232-202 гг. до н.э.) уничтожила главные силы армии Цинь. В декабре 207 г. до н.э. Сян Юй с пятидесятитысячной армией переправился через реку Чжаншуй и атаковал четырехсоттысячную армию Цинь, осадившую город Цзюйлу (располагался на территории современного уезда Цзюйлу городского округа Синтай провинции Хэбэй). Солдаты, у каждого из которых был лишь трехдневный паек, получили приказ сражаться насмерть. После череды поражений, нанесенных циньцам армией Чу, один из циньских полководцев был взят в плен, а другой с остатками армии отступил от Цзюйлу. Эта битва не вбила последний гвоздь в крышку гроба гибнущей империи Цинь, однако после нее циньская армия уже не смогла оправиться и ее окончательный разгром стал лишь вопросом времени.

[3] Битва при Гуаньду (200 г. н.э.) - решающий бой между войсками позднеханьских полководцев Цао Цао (155-220) и Юань Шао (154-202) в борьбе за Северный Китай, произошедший близ крепости Гуаньду (ныне - северо-восток уезда Чжунму провинции Хэнань). В этой битве собственно сражению предшествовал ряд диверсий и дезинформаций, в ходе которых Цао Цао удалось уничтожить склады и обозы с провиантом армии Юань Шао, деморализовать его солдат, переманить на свою сторону его генералов и рассредоточить его основные силы. После такой подготовки атака на лагерь противника завершилась однозначной победой Цао Цао. Потери Юань Шао в этом сражении по разным данным составили от 40 до 70 тыс. чел., однако самому ему удалось бежать. Год спустя Юань Шао собрал новую армию, снова попытал счастья в борьбе за Северный Китай и снова потерпел поражение от Цао Цао в битве при Цантине.

Автор новеллы примерно втрое завысил численность армии Юань Шао. По тем данным, что этому переводчику удалось найти, в ней было «более 100 тыс. чел.» (но никак не 300 тыс.), и свыше половины из них пало в бою.

[4] Битва при Сяотине, или битва при Илине (лето 222 г. н.э.) - сражение между армиями Сунь Цюаня (на тот момент формально вассала царства Вэй с титулом У-вана, князя У) и царства Шу в районе поселений Сяотин и Илин (ныне - юго-восток городского округа Ичан провинции Хубэй). После почти полугодового противостояния, в ходе которого уская армия придерживалась тактики глухой обороны и всячески игнорировала попытки командовавшего войсками Шу Лю Бэя (162-223) спровоцировать ее на открытое столкновение, возглавлявший усцев Лу Сюнь (183-245) неожиданно решился контратаковать, воспользовавшись усталостью и низким моральным духом противника. Первая попытка захватить один из шуских военных лагерей не увенчалась успехом, и тогда Лу Сюнь изменил тактику - вместо лобовых нападений он приказал поджечь военные лагеря врага. Только после успешной «огневой» подготовки уский полководец повел свои войска в открытую атаку. В итоге ему удалось не только заставить армию Шу отступить, но и нанести ей огромные потери. Примерно половина генералов Лю Бэя, участвовавших в походе против Сунь Цюаня, пала в бою.

Спустя несколько месяцев после победы над Лю Бэем, поздней осенью 222 г., Сунь Цюань объявил о своей независимости от царства Вэй и провозгласил собственный девиз правления, тем самым завершив процесс распада империи Хань на три суверенных царства - Вэй, Шу и У. Именно поэтому 222 г. считается годом начала периода Троецарствия.

Честно говоря, не совсем понятно, почему битва при Сяотине попала в список битв, выигранных малым числом против большого, потому что изначально силы У и Шу были примерно равны - по 50 тыс. чел. с каждой стороны.

[5] Чжоу Юй (175-210) - военачальник периода заката империи Хань, командовал войсками Сунь Цюаня (будущего основателя царства У) в битве у Красной скалы.

[6] Назвав Сян Юя князем-гегемоном Цзяндуна, Се Ань был, мягко говоря, неточен. Сян Юй именовал себя князем-гегемоном Западного Чу (кит. 西楚霸王), и границы созданного им государственного образования из 18 полунезависимых уделов (207-202) выходили далеко за пределы Цзяндуна, приближаясь к границам империи Цинь (221-207).

[7] Цзяндун (кит. 江东), или Цзянцзо (кит. 江左), дословно: к востоку от реки - исторический район к юго-востоку от Янцзы в нижнем ее течении (на карте его примерные границы обведены оранжевым). При всем уважении к Шулюй Куну, вынуждена признать, что он, по-видимому, не очень хорошо изучил географию великих битв, как и географию самой Поднебесной: ни одна из упомянутых четырех битв не происходила в Цзяндуне в строгом смысле этого слова (см. карту в примечаниях). Если же воспользоваться расширительной трактовкой данного топонима - районы под властью Восточной Цзинь (316-420) и южных династий (420-588), то тогда в Цзяндуне произошли лишь две битвы - у Красной скалы и при Сяотине. Две другие же случились в бассейне реки Хуанхэ, т.е. на Центральных равнинах. Тем не менее Сян Шу не ошибся насчет трех битв с участием сынов Цзяндуна - у Красной скалы, при Сяотине и при Цзюйлу. Выигравшее последнюю войско Сян Юя состояло из уроженцев Куайцзи, причем своих воинов он так и называл - Сыны Цзяндуна.

Примечание к карте: Цзяннань (дословно: к югу от реки) включает в себя Цзяндун.

[8] Кунмин - второе, взрослое, имя Чжугэ Ляна.

[9] Чэнсян - высшее должностное лицо в имперском Китае, главный помощник императора, аналог европейского канцлера и обычно именно так на русский и переводится. Строго говоря, на момент битвы у Красной скалы Чжугэ Лян не был канцлером-чэнсяном. Этот пост он займет значительно позже, в 221 г., после того как Лю Бэй объявит себя правителем независимого государства Хань, вошедшего в историю как Хань Шу, или царство Шу.

[10] А точнее, Чжоу Юя (см. выше прим. 5), бывшего не только полководцем, но и родственником Сунь Цюаня. В классическом романе Ло Гуаньчжуна «Троецарствие» этот момент описан так (см. гл. 49): «Сам я не обладаю талантами, но мне доводилось встречаться с людьми необычайными, которые научили меня разбираться в магических книгах, - сказал Чжугэ Лян [Чжоу Юю]. - Если вам нужен юго-восточный ветер, я могу его вызвать. Для этого в горах Наньбин надо соорудить алтарь Семизвездия, на нем я сотворю заклинание и вызову юго-восточный ветер на три дня и три ночи. Он поможет вам выиграть битву...». В китайском фильме «Битва у Красной скалы» (2008) те же события представлены более реалистично: Чжугэ Лян не призывает восточный ветер, а предсказывает его, опираясь на так называемые народные приметы.

[11] Речь о событиях гл. 59. Когда Фэн Цяньцзюнь признал во втором рисунке Чжан Лю гору Наньбин и пояснил, что именно там Чжугэ Лян сотворил заклинание для призыва восточного ветра, Сян Шу поинтересовался, не был ли Чжугэ Лян тоже экзорцистом? Однако Чэнь Син тогда отмахнулся от его вопроса, заявив: «Сейчас это неважно».

Минутка китайской поэзии

Поднимаюсь в горы

Се Даоюнь

Хребет восточный грозен и велик, -

Пронзает небо островерхий пик!

На горных кручах - одинокий скит,

И всё вокруг безмолвие хранит.

Нет, мастера искусная рука

Не вылепит такие облака!

И запахи и воздух этих гор

Меня влекут в заоблачный простор!

Отныне я даю себе зарок

В горах окончить небом данный срок.

Глава 70. Одинокий остров

"Маленький шиди! Кажется, я поймал яогуая!"

- Спускайся первым.

- Нет, - настаивал Чэнь Син, - я хочу вместе с тобой.

Сян Шу смерил его взглядом, обнял за талию и спрыгнул с обрыва. Экзорцист ни в коем разе не предполагал, что все неожиданно обернется вот так.

- Ты что делаешь?! - завопил он. - Быстро остановись! Сян Шу! Ааааааа~!

Крики Чэнь Сина эхом разнеслись по горному ущелью. Уже спустившийся с горы Се Ань и остальные их спутники вздрогнули от испуга.

- Что там случилось? - встревожился Фэн Цяньцзюнь.

Сяо Шань тут же поднял голову и огляделся, но Се Ань торопливо произнес:

- Нет-нет, сначала осмотримся немного!

На Фэн Цяньцюня тоже снизошло понимание:

- Они вообще не испытывают никакого стеснения там наверху. Это случайно не на алтаре Семизвездия?!

- Фэн-дагэ, - одернула его Гу Цин.

- Перестань орать! - эхо от голоса Сян Шу звучало совсем близко.

- Как больно! - последовали жалобные крики Чэнь Сина. - Сейчас же, сейчас же остановись!

Обхватив Чэнь Сина за талию, Сян Шу летел вниз со скалы. Во время полета он ухватился за лозу, вьющуюся по горному склону, и падение их резко остановилось, Чэнь Син даже чуть плечо не вывихнул.

- Не получится войти! - раздались стенания Чэнь Сина. - Застрянем!

- Обними меня за шею покрепче! - ответил Сян Шу. - И сиди спокойно!

Сян Шу хотел провести юношу через трещину в скале, но Чэнь Син видел, что расщелина плотно заросла кустарниками и деревьями, так что не было совершенно никакой возможности протиснуться между ними.

Держась одной рукой за лозу, Сян Шу засунул другую руку в трещину и вытащил оттуда обломок древесного корня. Чэнь Син, обхвативший кочевника за плечи, с любопытством разглядывал проем в скале.

- Не сюда! Давай с другой стороны!

- Прекрати орать мне в ухо! Я хорошо тебя слышу!

На горной дороге

Фэн Цяньцзюнь: "......"

Сяо Шань: "???"

Се Ань:

- Давайте продолжим спускаться. Это... Даоюнь, и вы, парни, поторопитесь, не стоит нам тут задерживаться надолго.

Се Даоюнь: "......"

- Се Ань! - закричал Сян Шу. - Ты слышишь меня?! Быстро иди сюда!

Се Ань торопливо развернулся и повел своих спутников назад в гору. Тогда-то он и обнаружил Сян Шу и Чэнь Сина, связанных вместе одним поясом.

- Обойдите с той стороны и посмотрите, где находится противоположный вход в расщелину.

Фэн Цяньцзюнь метнул в сторону Сян Шу лук со стрелами и крикнул:

- Выстрели из него потом, когда понадобится связаться с нами!

Небо становилось все темнее и темнее. Одежда Чэнь Сина пребывала уже в совершеннейшем беспорядке. Когда они наконец смогли протиснуться в расщелину, то неожиданно увидели скрытую от посторонних глаз каменистую площадку. Сян Шу наклонился поближе, чтобы получше разглядеть ее. Казалось, что здесь никто не бывал уже сотни лет, настолько густо все заросло. С помощью меча Сян Шу смог очистить место от вьющихся стеблей и обнаружилось, что некогда здесь, похоже, произошла большая битва - в центре площадки были нагромождены разбитые камни..

- Это был... это был взрыв духовной ци, - пробормотал Чэнь Син. - Экзорцист здесь что-то взорвал!

- Взрывом здесь что-то завалило, - Сян Шу поднял голову и увидел еще одну груду обрушившихся камней. Он отодвинул в сторону обломки, весившие больше сотни цзиней. За ними обнаружилась тропа, ведущая в глубь пещеры.

- Это была твоя мать и Чжан Лю? - задумчиво произнес Чэнь Син. - Неужели они выбрали именно этот путь, чтобы сбежать, когда попали в засаду много лет назад?

Сян Шу ничего не мог утверждать, следы, увиденные ими, были не более чем предположениями. Но абсолютно ясно было одно - в этом месте случилось очень необычное сражение

- Пойдем вперед и посмотрим, - сказал Сян Шу.

К этому времени уже совсем стемнело. Чэнь Син хотел было воспламенить Сердечный свет, но Сян Шу без разговоров схватил его за руку и потащил за собой в тоннель. Тропа, по которой они шли, уходила в глубь, наверное, на несколько ли. Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина.

- Понести тебя на спине?

- Ничего страшного, - Чэнь Син был очень взволнован и торопливо следовал за Сян Шу. Это было очень похоже на то, как тогда, когда они перебирались сквозь горы Иньшань.

Через некоторое время Чэнь Син зацепился ногой за что-то, брошенное на дороге. Сян Шу остановился и наклонился посмотреть. Под их ногами среди обломков известняка что-то валялось. Это оказались почти истлевшие деревянные ножны, на которых было вырезаны иероглифы.

Чэнь Син хотел рассмотреть ножны поближе, но Сян Шу тут же убрал их:

- Продолжаем двигаться вперед.

Они шли не меньше половины шичэня, пока наконец не прибыли к выходу из пещеры. Воздух был чист и свеж, а небосклон усеян яркими звездами. Подземная тропа неожиданно провела их под рекой Янцзы и вывела к берегу озера Хунху.

Под звездным светом они смогли четко увидеть на строку из иероглифов, начертанных знаками чжунгу на полуистлевших древних ножнах.

- Будун Жушань, - тихо произнес Чэнь Син. - Это первоначальные ножны.

Нынешние, из мягкой стали, в которые теперь хранился меч, Чжан Лю выковал позже. А Сян Юйянь ушла из дома именно с теми, что они сейчас нашли на земле в известняковой пещере!

Стоя на берегу озера, Сян Шу вглядывался в окружающий пейзаж. Набегающие волны одна за другой разбивались о берег.

- Именно сюда тогда сбежали моя мать и Чжан Лю, - произнес Сян Шу.

Было уже совсем темно, поэтому Чэнь Син поинтересовался:

- Может, мы продолжим поиски завтра, когда встанет солнце?

Из-за дальней кромки озера, оттуда, где вода и небо сливались воедино, выглянула одинокая луна и осветила остров, расположенный совсем рядом с берегом. На острове виднелось строение. Это место и впрямь казалось тихим и уединенным. С берега к островку вела вымощенная камнем дорога, по сути, превращавшая его в полуостров

Сян Шу достал лук и выпустил в небо три стрелы с поющим наконечником, указывая Се Аню и остальным, куда следует идти.

- Есть лишь один способ, - сказал Сян Шу. - И он состоит в том, чтобы добраться до острова, сделать плот, переплыть озеро Хунху и посмотреть, что на другом берегу.

Уединенный дом на острове казался весьма древним. Чэнь Син подумал, рассматривая его, что он выглядит как пристанище практикующего алхимика-даоса. Строение было возведено в стиле династии Хань, а это означало, что оно, должно быть, простояло здесь не меньше ста лет.

- Есть здесь кто-нибудь? - Чэнь Син легко толкнул ворота, которые со скрипом отворились. Внутри кто-то подскочил и изумленно вскрикнул.

Чэнь Син думал всего лишь проверить, он не ожидал, что там действительно кто-то окажется! Снаружи здание не выглядело большим, однако, оказавшись внутри, Чэнь Син понял, что оно не такое уж и маленькое. Внутренний дворик был усажен цветами, книжник средних лет в этот момент как раз поливал их. Остановившись, он с улыбкой спросил:

- Каким образом младшие братья оказались здесь?

- Просто проходили мимо, - ответил Сян Шу. - Можем ли мы поинтересоваться, что это за место?

Ученый рассмеялся в ответ:

- Проходили мимо, но зашли сюда - должно быть, это определенно неспроста. Пожалуйста, входите, присаживайтесь. Если мы встретились друг с другом, значит, это было суждено. Что вы предпочитаете, чай или вино?

Сян Шу лишь махнул рукой. Чэнь Син с любопытством обошел двор и обнаружил, что пристанище даоса находится в идеальном порядке. Он бросил предостерегающий взгляд на Сян Шу, и тот кивнул в ответ, давая понять, что будет осторожен.

Во времена династий Вэй и Цзинь многие даосы жили уединенной жизнью, вдали от суетного мира. Самым знаменитым из них был Тао Цянь (1), а также его последователи. Так что Чэнь Сину вовсе не показалось странным обнаружить на острове одинокого отшельника, он просто выслушал, как книжник представляется. Фамилия его была Хуань, а личное имя состояло лишь из одного слога - Мо (2). Он принадлежал к семейству Хуань из Сюаньчэна.

После дворцового переворота, устроенного Хуань Вэнем, родственники Хуань И , правителя округа Сюаньчэн, всем кланом Хуань перебрались на новое место, дабы избежать беды и остаться в живых (3). Но Хуань Мо не захотел покидать Цзянцзо, так что пришел в эту даосскую обитель под названием Пристанище Синих волн и поселился здесь, на берегу озера Хунху.

- Пристанище Синих Волн... У него есть какая-то история? - полюбопытствовал Чэнь Син.

Хуань Мо готовил для двух гостей чай в двухфасадном зале, откуда можно было любоваться озерными водами.

- Легенды говорят, что это место было выстроено давным-давно неким экзорцистом на месте уничтожения водяного дракона.

Чэнь Син: "!!!"

Сян Шу слегка свел брови, но промолчал. А Хуань Мо, продолжая, задал вопрос:

- Известно ли младшим братьям, кто такие экзорцисты? Во времена династии Хань...

Под столешницей палец Сян Шу легонько постучал по тыльной стороне ладони Чэнь Сина. Экзорцист понял намек, кивнул и, притворившись, что ему любопытно, прислушался к словам Хуань Мо. Если верить Хуань Мо, он и в самом деле был близок к слухам, касающихся департамента экзорцизма.

- Ага, - кивнул Сян Шу, после того, как все выслушал. Хуань Мо к тому времени закончил приготовление чая:

- Пожалуйста, наслаждайтесь. Это свежий чай с гор Цзюньшань, который я приобрел на рынке у Красной скалы, выменяв на тростниковые циновки.

Сян Шу некоторое время сидел неподвижно, уставившись на чашку с чаем, но Чэнь Сина мучила жажда. Когда он поднял свою чашку, Сян Шу все еще о чем-то размышлял. Неожиданно с улицы раздался голос Фэн Цяньцзюня:

- Есть здесь кто-нибудь?

Наконец-то прибыли остальные. Хуань Мо, донельзя изумленный, поднялся и пошел открывать ворота. Сян Шу, не теряя времени, повернулся к Чэнь Сину.

- Нельзя бездумно пить все, что тебе предлагают.

Чэнь Син знал, что Сян Шу весьма осторожный человек. Прежде он никогда не позволял ему не глядя брать воду у посторонних.

- Давай сначала ты проверишь, нет ли там яда... - предложил экзорцист.

Что оставалось делать Сян Шу? Только жестом предложить Чэнь Сину посмотреть, как он берет чашку и делает из нее глоток

- А ты сам яда не боишься? - спросил Чэнь Син.

От слов Чэнь Сина Сян Шу даже потерял дар речи. С другой стороны в павильон входил Хуань Мо, за ним следовали Фэн Цяньцзюнь, Се Ань, Сяо Шань, Се Даоюнь и Гу Цин. Бросив взгляд на Чэнь Сина, Фэн Цяньцюнь воскликнул:

- Так вы и впрямь здесь!

Хуань Мо стало немного любопытно, каковы отношения между ними. Се Ань улыбнулся и объяснил:

- Мы все ученики из тайсюэ (4), получили приглашение на весеннюю прогулку. Мы уже довольно давно ищем этих двоих.

- Уважаемый брат тоже обучается в императорской школе? - улыбнувшись, спросил Хуань Мо.

- Учиться никогда не поздно, - с ответной улыбкой произнес Се Ань. - Даже в зрелом возрасте нужно усердно трудиться, чтобы продвигаться к заслуженному успеху.

Хуань Мо взглянул на Сяо Шаня. Тот все еще держал в руках что-то съестное.

- Я голодный, - сказал подросток Чэнь Сину. - Давайте поедим.

- А это юное дарование нашего тайсюэ, - отметил Се Ань. - Он начал читать и писать, когда ему было всего пять лет.

- Прошу прощения за свою невоспитанность, прошу прощения! - Хуань Мо, глядя на Сяо Шаня, никак не мог разглядеть в нем ученого, но раз Се Ань говорит, что так и есть, значит, придется смириться и перестать допытываться.

- Весьма благодарны вам за радушный прием, брат Хуань, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Мы как раз хотели найти место, где могли бы поужинать. Не желаете ли присоединиться к нам?

- Я уже поел, - ответил Хуань Мо. - Если уважаемые гости не побрезгуют, наверху есть несколько комнат для отдыха. Чтобы не было больше хлопот у вас сегодня, просто оставайтесь и переночуйте здесь. Утром приплывет лодка, она сможет доставить вас обратно.

Се Ань тут же с восторгом согласился и представился как Се Байцю. Вот так группа путников захватила чужое жилище и, ничуть не церемонясь, расположилась на ужин прямо в открытом павильоне Хуань Мо.

Сян Шу рассказал о находках, сделанных ими во время пути, и задумался:

- Разве не странно, что здесь, на этом острове есть такое место?

- Многие люди избирают жизнь в удалении от мирских дел, - ответил ему Чэнь Син. - Но я тоже нахожу, что в этом есть что-то странное...

Чэнь Сина не покидало ноющее чувство, что что-то идет не так, но, как ни старался, не мог понять, что именно не так. Вскоре все, принесенное Фэн Цяньцзюнем, было сообща съедено и выпито. Но во время трапезы никто так и не прикоснулся к чаю, поданному Хуань Мо. Гу Цин и Се Даоюнь были одеты в мужское, однако активного участия в беседе, подобно остальным, они не принимали и удалились на отдых первыми.

Сяо Шань потянулся.

- Отвести тебя наверх, чтобы ты отдохнул? - спросил его Чэнь Син.

- Я с тобой хочу спать.

- Хорошо.

Оказавшись наверху, Чэнь Син огляделся. Хуань Мо подготовил для них три комнаты, расстелив на полу циновки. Одну комнату разделили Се Ань и Фэн Цяньцзюнь, в другой разместились Чэнь Син, Сян Шу и Сяо Шань. Девушки заняли отдельное помещение.

Впрочем, Сян Шу так и не поднялся на верхний этаж. Вместо этого он остался снаружи павильона. Согнув одну ногу в колене и забросив на нее вторую, так что та повисла в воздухе, он полулежа наблюдал, как набегают и убегают волны. Истлевшие ножны лежали прямо у его ног.

Дождавшись, пока все разойдутся по комнатам, Хуань Мо прошелся по верхней галерее. Увидел, что Сян Шу, погруженный в раздумья, все еще смотрит на озеро, он улыбнулся.

- А ты еще не ложишься спать?

- Пристанище Синих Волн, - как-то неопределенно и совсем невпопад ответил Сян Шу. - Владелец этого места несомненно обладает весьма утонченным вкусом.

- Когда я впервые услышал об этом месте, - произнес Хуань Мо, - то подумал то же самое. Даосы считают, все в этом мире подобно реке. Однако этот ничтожный полагает, что творящееся в мире больше напоминает внезапно налетевший морской шторм. Временами ты оказываешься на гребне волны, вольный и независимый, как высочайшие горные пики. А иногда падаешь на самое дно пропасти между волнами и ничего нельзя поделать, ты словно тонешь. Год за годом мы раскачиваемся на этих волнах, и взлетам и падениям нет конца.

- Похоже, мастер Хуань многое испытал в своей жизни, - вежливо ответил Сян Шу.

- Самое сложное даже не в этом, - улыбнулся Хуань Мо, - а в том, что находясь посередине океана, ты не знаешь направления. Ты можешь лишь плыть по течению, и с этим ничего не поделаешь. Когда не знаешь, куда плыть, а вокруг кромешная тьма, вот это воистину трудно. Время от времени ветер стихает и волны успокаиваются, но в глубинах моря таятся еще большие опасности...

- Если хоть немного потерять осторожность, тебя тут же разорвет на куски. Даже если ты погибнешь без целого трупа (5) и будешь поглощен этим безбрежным морем, твои останки все равно будут пойманы в ловушку волн, без всякой возможности освободиться, и этому не будет конца. Разве это не похоже на то, что человек обречен страдать от позора многие тысячи лет даже после своей смерти?

Широкая ладонь Сян Шу неосознанно поглаживала деревянные ножны. Глубокий взгляд кочевника был по-прежнему устремлен на скрытое ночной тьмой озеро Хунху.

- Мастер, когда ты смотришь на это озеро, не кажется ли тебе, что там ничего нет?

- Да, - ответил Хуань Мо. - Сплошная непроглядная тьма, как бесконечно длинная ночь.

Сян Шу приподнял голову. Перед его глазами предстала яркая звездная река, отражавшаяся в озерной глади. Млечный Путь на поверхности озера, казалось, сливался с тем, что в небе, и вместе они образовывали единое сияющее кольцо, соединяющее небо с землей, а землю с небом.

- Но когда ты в море, на небе всегда есть что-то, что даст ориентир и направит тебя туда, куда тебе нужно, - приподнял брови Сян Шу.

- Ты веришь, что это правильное направление? - усмехнулся Хуань Мо. - Это ничто иное, как одержимость. Стоит на небе появиться облакам, и ты снова ничего не будешь видеть.

- Одержимость? - переспросил Сян Шу.

- Молодым людям нельзя так упорствовать в своих навязчивых идеях, - продолжил Хуань Мо. - Если ты будешь чересчур одержим ими, падение ко злу неизбежно.

- Хотя ты и предостерегаешь от упорствования, - возразил Сян Шу, - я, однако, думаю, что если бы не было этой одержимости, если бы люди ничего не принимали близко к сердцу и относились ко всему спокойно, жизнь неизбежно стала бы невероятно скучной.

Хуань Мо, казалось, несколько удивился, но затем все же кивнул:

- Что ж, это верно.

- Брат Хуань, не желаешь ли попробовать нашего чая?

И когда только этот Се Ань успел возникнуть?

Наверху

После того, как Сяо Шань, завернувшись в одеяла, наконец заснул, Чэнь Сина охватило внезапное желание немного прогуляться по округе. Стараясь не шуметь, он спустился по лестнице.

Было слышно, как в открытом павильоне Се Ань и Хуань Мо непринужденно болтают за чашкой чая.

Хуань Мо стоял в стороне и кипятил воду, так что он со смехом заявил:

- Ну раз так, тогда я не буду церемониться.

Чэнь Син проходил вдоль задней стены павильона, когда до его ушей донеслись слова Се Аня, продолжающего беседу:

- Я давно не слышал ни о ком из семьи Хуань. С тех пор как Хуань Вэнь потерял власть, весь его род как будто исчез из этого мира. У какого мастера брат Хуань учился в Сюаньчэне?

Хуань Вэнь в свое время считался непревзойденным генералом династии Цзинь, который повел войска на отвоевание Севера, и грозным противником кланов Мужун, Фу и Яо. Однако из-за своей боевой доблести он впал в гордыню и после возвращения ко двору сместил императора, посадив вместо него другого. Он даже претендовал на то, чтобы получить девять пожалований (6) и самому занять трон. В конце концов, он все же попал в руки Се Аня. Се Ань никогда не выступал против него открыто; после всей этой шумихи он использовал только одну стратегию - промедление.Ему удалось успешно продержаться до тех пор, пока Хуань Вэнь не скончался, после чего все при дворе смогли вздохнуть с облегчением.

Именно из-за Хуань Вэня семейство Сыма стало очень чувствительно к чиновникам, стремящимся к власти. Сыма боялись, что если таковые чиновники соберут достаточно военной силы, то могут восстать против императорской семьи. Поэтому три стороны - императорский двор, Северная армия и императорская власть - продолжали пребывать в этом немного неловком и неуравновешенном состоянии.

Хуань Мо чуть-чуть рассказал о Сюаньчэне, а после заговорил о давней дружбе Хуань Вэня и Ван Мэна. Едва Чэнь Син услышал, что речь зашла о его шисюне, он остановился и подслушал несколько фраз. Ему показалось, что Се Ань делает лишь необходимые замечания, на самом деле прощупывая почву.

Вскоре разговор перекинулся на обсуждение философии ландшафта. Чэнь Сину стало неинтересно, и он вышел во двор. Добравшись до глубины сада, экзорцист обнаружил каменную башню. Именно ее он видел издали.

У подножия башни стоял Сян Шу. Услышав звук шагов, он оглянулся на Чэнь Сина.

- Я как раз подумал, что не могу тебя нигде найти, - сказал Чэнь Син. - А ты вот куда сбежал.

- Если ты хоть мгновение не видишь своего защитника, то начинаешь искать его повсюду? Становишься похожим на Сяо Шаня.

- Я испугался, что ты сбежишь и потеряешься.

- Я просто хотел прогуляться по Пристанищу Синих Волн, но обнаружил, что эта каменная башня определенно какая-то странная.

- Да, - нахмурился Чэнь Син. - В Каракоруме тоже есть такая. Помнишь, там еще была Защитная стена? А эта просто заперта.

- Но почему я не могу избавиться от мысли, что это та же башня, которая стоит в Каракоруме?

- Нет, я хорошо помню, что в каракорумской башне не было замочной скважины, - Чэнь Син коснулся центральной части двери, ведущей в башню, где находилась утопленная черная замочная скважина, как будто ожидавшая подходящего ключа. У Чэнь Сина теплилось слабое подозрение, что Пристанище Синих Волн - это древняя обитель, оставшаяся от семьи Сян.

Сян Шу жестом велел Чэнь Сину отшагнуть назад, а сам наклонился к темной скважине и с сосредоточенным выражением заглянул внутрь. Этот вид показался Чэнь Сину весьма забавным.

- Ты ничего там не увидишь, - сказал Чэнь Син, - иначе она и не была бы заперта.

- Оттуда идет поток воздуха, - пробормотал Сян Шу и, приложив ухо к двери каменной башни, начал вслушиваться.

Чэнь Син: "???"

Повторяя за Сян Шу, он тоже приложил ухо и прислушался. Они стояли друг рядом с другом, лицом к лицу, прижавшись ухом к каменной двери. Чэнь Син был всего в одном цуне от теплых и мягких губ Сян Шу. Воздух, которыми они дышали, смешивался, - это был почти поцелуй.

Чэнь Син смущенно отпрянул. Сян Шу неловко кашлянул. Неожиданно какая-то мысль пришла кочевнику в голову. Он достал меч и направил его на каменную дверь.

- Размер подходящий? - поинтересовался Чэнь Син.

Сян Шу медленно вставил клинок в замочную скважину. Чэнь Сина мгновенно заколотило от волнения.

- Я уже попробовал один раз до этого, - вскользь бросил Сян Шу. - Ничего не произошло.

- Нет, нет, нет... - у Чэнь Сина перехватило дыхание.

Экзорцист накрыл своими ладонями руки Сян Шу Сян Шу, сжимавшие меч.

- Один раз, один-единственный раз, Сян Шу, позволь мне...

Чэнь Син вызвал Сердечный свет, и сияющий поток в одно мгновение наполнил их тела до краев. Юноша даже не успел договорить, а в саду уже было светло, как днем.

- Стоп, - неожиданно заявил Чэнь Син, сразу после того, как зажег Свет.

Сян Шу: "?"

- Может, мы их позовем?

- Нет. Сначала откроем, а потом позовем.

Чэнь Син глубоко вдохнул:

- После того как мы откроем ее, возможно, я не смогу вернуть, как было...

- Просто оставь это мне. Открывай!

Чэнь Син еще раз воспламенил Сердечный Свет, и в то же мгновение оба они засияли ярчайшим светом. Мана Сердечного света через меч мудрости заструилась в каменную башню. Магический массив, запечатленный на двери каменной башни, мгновенно загорелся мощным золотистым сиянием! С жужжанием, разнесшимся по всему поместью, вся земля начала светиться!

В павильоне

- Каллиграфия Ван Сичжи...

Хуань Мо произнес эти слова и остановился. На его губах заиграла странная улыбка.

Се Ань, взглянув на Хуань Мо, сощурился и тоже загадочно заулыбался.

- Чему ты улыбаешься? - Хуань Мо неожиданно охватило ощущение опасности.

- А ты чему улыбаешься? - задал встречный вопрос Се Ань.

Хуань Мо холодно рассмеялся и легко опустил руку на стол. В этот же миг стены, окружавшие Пристанище Синих Волн, треснули и разлетелись в стороны, словно были сделаны из бумаги. Деревянные стропила беззвучно рухнули, крыша исчезла, над головами теперь было только звездное небо.

Брови Се Аня шевельнулись, он кинул на Хуань Мо взгляд непостижимой глубины.

- Се Аньши, - начал свою речь Хуань Мо, - я действительно должен поблагодарить вас всех за то, что помогли мне открыть духовный замок башни и вернуть...

Но тут его тон изменился, а лицо застыло. Се Ань тихо произнес:

- Мастер Хуань, не торжествуй слишком рано. Разве ты не обнаружил, что чай, который ты только что выпил, был не совсем подходящим по вкусу?

Хуань Мо: "!!!"

В это время во дворе Сян Шу и Чэнь Син вместе схватились за рукоять меча.

- Откройся!!! - выпалил Чэнь Син.

С легким шумом слои начали отлетать от каменной башни, один за другим. Камни, из которых были сложены стены, разлетелись, подняв сильный ветер. Сян Шу попятился и, выставив перед собой руки, заслонил Чэнь Сина своей спиной. Глаза экзорциста распахнулись в изумлении - из-за плеча Сян Шу он увидел светящуюся жемчужину. Она лучилась золотистым светом внутри башни!

Жемчужина испустила волну ослепительного света, которая пронеслась по земле. Даосская обитель распалась на части. Иллюзия рассеялась. Остался лишь пустынный остров и лес. Спавший на втором этаже Сяо Шань оказался в воздухе и теперь полетел вниз. В середине полета он издал громкий крик, затем перевернулся в воздухе и приземлился, оперевшись на руку.

Фэн Цяньцзюнь повис на дереве.

- Что это за штука сияет так ярко? - закричал он, пребывая в состоянии шока. - Цин-эр! Цин-эр!

Издалека донесся крик Гу Цин.

- Осторожнее! - воскликнула Се Даоюнь.

Очевидно, обе они только что свалились с дерева. Испуганный Фэн Цяньцзюнь закричал:

- Подождите меня!

Во взгляде Хуань Мо читалась растерянность. Он прижал руку ко лбу. Ноги перестали держать его, и отшельник рухнул на землю. Иллюзия растворилась. Се Ань стоял над поверженным Хуань Мо и был несколько сбит с толку. Он не знал, что ему делать дальше, поэтому закричал:

- Маленький шиди! Кажется, я поймал яогуая! Ты не подойдешь взглянуть?

В этот момент из тела Хуань Мо начала исходить темная дымка, которая медленно приняла форму человеческого тела.

- Се Аньши, на этот раз я действительно попал в твои руки, - раздался из черного облака хриплый голос. - Теперь ты сможешь упокоиться с миром...

- Что ты за злой дух? - Се Ань бесстрашно вытащил меч и рыкнул: - Это твоя подлинная форма?

Облако темной ци разразилось безумным смехом.

- Разве ты не искал меня все это время? - голос духа звучал даже нагло. - А теперь ты не признаешь меня?

- Ши... Ши Хай?!

Таким образом Се Ань благополучно завершил первое задание по поимке яогуая в своей экзорцистской жизни. Вдобавок, он поверг еще и такого крупного... самого крупного из главарей вражеского лагеря. Одного этого уже было бы достаточно, чтобы его имя вписали в историю! Однако в этот короткий миг Се Ань принял поистине гениальное решение - развернуться и бежать!

- Чэнь Сиин! - вопил на бегу Се Ань. - Защииитниииииик! Здесь Ши Хааай!

Облако темной ци издало хриплый дикий рев и - шшшуа! - тут же бросилось за Се Анем!

Каменная башня открылась. Жемчужина, найденная внутри нее, излучала свет на тысячи чжанов вокруг. Как раз в тот момент, когда Чэнь Син собирался взять ее, некая тень из темноты замахнулась мечом для удара. Без малейшего звука, без единого вздоха лезвие устремилось к шее Чэнь Сина! Но Сян Шу оказался быстрее - он выбросил вперед руку и перехватил лезвие меча!

Брызнула кровь - Сян Шу схватился за клинок действительно голыми руками. Длинный меч жалобно звякнул, когда железная сила Сян Шу переломила его пополам. В этот момент Чэнь Син обернулся назад - и лицом к лицу столкнулся с нападавшим.

Сыма Вэй!

Князь был без шлема. Взмахнув обломком меча, он снова нацелился на шею Чэнь Сина. Но Сян Шу, положив руку на плечо экзорциста, но Сян Шу, опершись рукой о плечо юноши, подскочил вверх, развел ноги, повернулся и лодыжками сжал шею Сыма Вэя. Они вместе крутанулись в воздухе и упали на землю!

- Артефакт забирай! - крикнул Сян Шу и подтолкнул Чэнь Сина.

Тот в два шага взлетел на платформу, подпрыгнул и схватил жемчужину. Магическая сила, поддерживавшая каменную башню, исчезла. Камни посыпались вниз!

Сян Шу повалив Сыма Вэя на пол, перевернулся, подхватил Будун Жушань и снова вскочил на ноги. Сыма Вэй медленно поднялся, выправил свою свернутую шею и с голыми руками набросился на Сян Шу.

- Кто-то вроде тебя...

Не выпуская меча из рук, Сян Шу легко увернулся. Удар Сыма Вэя пришелся в воздух.

- Гуван может справиться со всей восьмеркой, - холодно бросил Сян Шу и со всего плеча нанес удар мечом. Глухо брякнув, нагрудник Сыма Вэя вогнулся, а сам князь отлетел в сторону. Спиной оно впечатался в большое дерево, сломав его ствол, и тяжело упал на обломки.

- В прошлый раз вас было трое... - Сян Шу поднял клинок и сделал еще один шаг вперед.

Чэнь Син смущенно поднялся и ошеломленно уставился на Сян Шу.

Сыма Вэй приподнялся с земли. Машинально подняв руку, чтобы заслониться от удара Сян Шу, он тут же получил второй удар мечом.

- ...Ты все еще не понимаешь, чем это обернется? Все еще не сдаешься? Все еще хочешь напасть исподтишка?! - ледяным тоном продолжал Сян Шу и снова поднял меч на Сыма Вэя. Три последовательных взмаха, три удара - Сыма Вэй с грохотом отлетел еще более чем на пять чжанов назад

- Прекрати драться! - воскликнул Чэнь Син. - Прояви хоть немного милосердия. Уже хватит!

- Это не я искал с вами драки... - Сян Шу не стал дожидаться, пока Сыма Вэй приземлится, а легко подпрыгнул и взлетел в воздух. Демон развернулся в воздухе и взмахнул своим сломанным мечом. Но Сян Шу схватил его за руку и сломал, как будто это была простая бамбуковая планка. Гнев в груди Сян Шу наконец прорвался наружу.

- Подонок! Проваливай! - проревел кочевник.

Сыма Вэй едва смог избежать удара, который разрубил бы его надвое. Словно воздушный змей с оборванной веревкой, он полетел прямиком в озеро и, с громким всплеском ударившись о поверхность, погрузился в воду.

Сян Шу убрал меч. Чэнь Син позабыл о жемчужине Динхай, сердце его полнилось чувством обожания, которое он не мог выразить словами. И тут он заметил бегущего человека. Одежды его развевались так, будто он оседлал попутный ветер, чтобы схватить луну с неба. Пребывая в совершеннейшей панике, он летел и кричал:

- Маленький шиди! Шисюн только что поймал Ши Хая...

Облако черного тумана трансформировалось в человеческий силуэт, который становился все четче и четче.

Чэнь Син крепко сжал жемчужину в ладони, а Сян Шу поднял клинок и встал перед экзорцистом, защищая его.

- Ах, жемчужина Динхай... целых триста лет понадобилось, чтобы найти ее.. триста лет... - медленно произнес тот, кто скрывался в облаке темной ци.

Се Ань медленно двигался в сторону к Чэнь Сину. Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань, только что спасшие Гу Цин и Се Даоюнь, подбежали к ним. Обнажив свое оружие, все развернулись лицом к черной тени.

- Ши Хай?! - закричал потрясенный Чэнь Син.

Это темное облако в точности повторяло фигуру, которую он уже видел раньше, у земной жилы в Куайцзи. Это был Ши Хай!

Не один раз Чэнь Син размышлял о том дне, когда он лицом к лицу встретится с Ши Хаем, но совершенно не ожидал, что это случится вот так, здесь и сейчас.

Примечания:

(1) Тао Цянь уже упоминался в этой новелле в главе 66. Именно его песню играл Чэнь Син на цине во время праздника осеннего жертвоприношения.

(2) Имя этого книжника звучит похоже на название дворца Хуаньмо, в котором обитает сердце Чи Ю, однако отличается тонами и значениями.

Дворец Хуаньмо - 幻魔, где

幻 - huàn - "иллюзия", "фантазия", "мираж", "заблуждение"

魔 - mó - "зло", "демон", "злой дух", "магия".

Имя Хуань Мо - 桓墨, где

桓 - huán - здесь просто родовое имя

墨 - mò - "чернила", "рисовать", "рукопись", но в числе прочего - "грязный", "оскверненный" и т. п.

(3) Хуань Вэнь (312-373) - генерал империи Цзинь, провел множество успешных военных кампаний на севере, однако, не желая довольствоваться малым, всегда стремился к трону. Хуань И (276-328) - правитель округа Сюаньчэн и отец Хуань Вэня. В гл. 48 упоминался как наставник Се Аня.

(4) Тайсюэ - см. глава 48.

(5) 死无全尸 - sǐ wú quánshī - так и переводится, умереть без целого трупа.

Последователи эзотерического даосизма полагают, что для скорейшего перерождения души тело умершего должно находиться в одном месте полном, с позволения сказать, комплекте. Также некомплектное тело затрудняет его воскрешение и делает невозможным качественное использование его в качестве демона засухи. Таким образом, когда человека разрывает на куски в результате превратностей жизненного процесса, его невозможно воскресить как демона, и все, что ему остается - бесконечно "страдать от позора многие тысячи лет" перед лицом всего душевого сообщества в бардо.

(6) 九锡 - jiǔxī - цзюйси, девять пожалований (государя сановнику, удельному князю: лошадь с коляской, одежды, музыкальные инструменты, право выкрасить свои ворота в красный цвет, право выстроить почётное парадное крыльцо, право иметь сотню и больше телохранителей, лук и стрелы, боевой топор и секира, жертвенное вино). На протяжении всего установления этого порядка (шесть с лишним веков, начиная с 5 г. н.э.) девять пожалований получил всего 21 человек. Некоторые из претендентов отказывались от подобной чести, во избежание подозрений в том, что они посягнут впоследствии на трон императора. Один из "отказников", например, уже известный нам повелитель восточного ветра и просто неглупый человек Чжугэ Лян, который сказал, что примет пожалования лишь после падения династии Вэй.

Глава 71. Завладеть чужим телом

«Мой Господин непременно ответит на все вопросы, что давно уже терзают тебя.»

- Один, два, три, четыре, пять... Пятеро! - неторопливо проговорил Ши Хай. - Ну же, вы станете прекрасной заменой моим пятерым уничтоженным князьям - демонам засухи и позаботитесь для меня о великом массиве Десяти тысяч духов.

В тот же миг он превратился в черный ураган и устремился к семерым людям, но они встретили его с оружием в руках. Сян Шу выставил перед собой меч, готовый отразить атаку, и тут вдруг мозг Чэнь Сина, словно молния, пронзила одна мысль. Внезапно ощутив опасность, он шагнул вперед.

Сотканная из черного тумана человеческая фигура подобно порыву зимнего ветра пронеслась мимо Сян Шу и, достигнув Се Даоюнь, неожиданно вошла в ее тело. Однако Чэнь Син оказался быстрее. Он призвал Сердечный свет и, хлопнув Се Даоюнь по спине, наложил на нее магическую печать с заклинанием. Едва Ши Хай проник в девушку, как Чэнь Син наполнил ее меридианы Сердечным светом. Ши Хай тотчас дико завопил, и его изгнали из тела прежде, чем он успел им завладеть.

- Эй! - с улыбкой поддразнил его Чэнь Син. - Еще разок?

Единственное, что представляло опасность для бестелесной твари, была магия Сердечного света Чэнь Сина. Остальные накинулись на Ши Хая с оружием, но там, куда приходились их удары, черный туман просто рассеивался, а сам Ши Хай оставался невредим. Он развернулся и, будто ветер, устремился к Се Аню.

- Ой-ой-ой, - воскликнул тот.

Чэнь Син моментально схватил Се Аня за запястье и, наполнив его силой Сердечного света, снова обратил пытавшегося завладеть чужим телом Ши Хая в бегство.

Ши Хай в итоге понял, что, действуя с наскока, ничего не добьется и вынужденно отступил. Взмыв над землей, он замер и выжидающе уставился на Чэнь Сина. Юноша же тем временем не переставал лихорадочно размышлять. Он сконцентрировал в руках Сердечный свет и приготовился идти до конца. Даже если ему придется пожертвовать собой, если его вырвет кровью и он свалится без чувств, то все равно будет всеми силами стремиться нанести врагу как можно более серьезный урон. Однако Сян Шу решил отступить.

- Жемчужина Динхай уже у нас, - сказал он. - Не надо с ним связываться. Уйдем первыми, а там видно будет.

Лишь после этих слов Чэнь Син вспомнил, что артефакт у него в руке. Вот только Ши Хай не собирался их отпускать.

- Решили так просто уйти? - с холодной усмешкой произнес он. - В самом деле полагаете, что дожидаясь здесь вашего прихода, я ничего не приготовил?

Не успел Ши Хай договорить, как воды озера Хунху за его спиной яростно забурлили, из его глубин на поверхность вырвалась затаенная злоба, а вслед за ней появился разлагающийся водяной дракон с оседлавшим его Сыма Вэем и устремился к небесам. Это был тот самый демонический дракон, который несколько месяцев назад сбежал от них в Куайцзи.

Все разом задрали головы, а Ши Хай, поднявшись еще выше, громко прокричал:

- Довольно! Прекратите бессмысленное сопротивление! Идите за мной, и тогда я отпущу тех двух простых смертных за вашими спинами...

Потянув руками за ребра, Сыма Вэй направил разлагающегося водяного дракона вниз к земле. Ши Хай, по-прежнему являвший собой сгусток черного тумана в форме человека, взлетел вверх и опустился на голову дракона.

- В стороны! - крикнул Сян Шу.

Все разом развернулись - Фэн Цяньцзюнь схватил Гу Цин, Сяо Шань схватил Се Даоюнь, Сян Шу обнял Чэнь Сина - и метнулись на землю. Се Ань без оглядки ринулся в заросли и подхватил бесчувственное тело ученого по имени Хуань Мо.

- Что нам делать? - громко прокричал он.

- Понятия не имею, - Чэнь Син только выбрался из слякоти, в которую его повалили, и в тот же момент облако ядовитого тумана, выпущенное разлагающимся водяным драконом, достигло земли. Сян Шу зажал юноше рот и нос рукой и заорал:

- Не вдыхайте! Бежим!

- Хотите вот так сбежать? - раздался голос Ши Хая. - Шулюй Кун, Чэнь Син, зря я все-таки рассчитывал как следует померяться с вами силой. Ладно, бегите. Жаль только, я сегодня еще не наигрался вдоволь, придется мне прогуляться по деревне на берегу. Да и Синьюань Пина надо чем-то покормить, не возражаете?

- Вернусь к Красной скале и приведу солдат, чтобы убить его, - крикнул Фэн Цяньцзюнь.

Если они сейчас просто сбегут, Пуцисянь[1] будет застигнут врасплох, и войска вряд ли смогут защитить его жителей. В кровавой бойне, устроенной разлагающимся водяным драконом, погибнет много людей, и затаенной злобы только прибавится.

Они спрятались среди деревьев, росших на острове. Чэнь Син схватил Сян Шу за руку и прошептал:

- Я призову Сердечный свет, и ты покончишь с ним одним ударом.

- Ни за что, - Сян Шу не задумываясь отверг предложение юноши.

- Это же Ши Хай, - настаивал Чэнь Син. - Убьем его, и все закончится.

- Придумай, как активировать жемчужину Динхай, - Сян Шу пальцем указал на артефакт в руке юноши, - а я выиграю для тебя время.

- Подожди... - прежде чем Чэнь Син успел схватить его, Сян Шу одним прыжком взмыл на дерево и свистнул.

Неподалеку раздался ответный свист Сяо Шаня, и мальчик тоже взобрался на дерево.

- Хай-я, - юный голос Сяо Шаня словно клинок вспорол ночной воздух, и в следующее мгновение мальчик тенью устремился в небеса. Сян Шу тем временем тоже бросился вперед и, когда они оба оказались в воздухе, взмахнул вверх мечом, вложив в это яростное движение всю свою недюжинную силу. Начавший снижаться Сяо Шань коснулся ногой развернутого плашмя лезвия Будун Жушаня и был снова подброшен вверх почти на десять чжанов[2]. Прочертив в небе дугу, он тряхнул когтями и нанес сокрушительный удар.

Ши Хай, управлявший кружившим над островом демоническим драконом, никак не ожидал, что простой смертный окажется способен на такой беспримерный прыжок. Между тем внезапно взмывший вверх Сяо Шань уцепился за голову дракона и скинул вниз веревку. Сыма Вэй моментально среагировал и рубанул по мальчику обломком меча. Веревка могла в любой момент улететь вниз, но Сян Шу, вскинув руку, намотал ее себе на запястье прежде, чем ее успели бы перерубить, и дракон утащил его за собой в вышину.

- Найди место, где спрятаться! - обращаясь к Гу Цин, крикнул Фэн Цяньцзюнь, после чего убрал свой парный клинок[3], ринулся вперед, схватился за конец веревки и тоже был поднят в воздух.

Чэнь Син выбежал из-под деревьев на открытое пространство, где к нему присоединились Се Ань и Се Даоюнь с мечом.

- Младший шиди, что делать? - спросил Се Ань. - Так это и есть жемчужина Динхай?

- Быстро уходите! - ответил Чэнь Син. - Бросьте всё! Бегите к берегу! Ну же, скорее!

Юноша видел, как демонический водяной дракон утащил за собой Сян Шу, Сяо Шаня и Фэн Цяньцзюня в небесную высь, и их силуэты растаяли в ночной темноте. Чэнь Син понимал, что должен как можно скорее разобраться с жемчужиной Динхай. Вот только как ее пробудить? Ни в одной из известных книг об этом артефакте не было ни единой записи, и кроме Чжан Лю никто и никогда не держал его в руках. Однако почему он оставил жемчужину Динхай здесь? Впрочем, довольно, сейчас не до размышлений.

Для начала Чэнь Син попытался активировать эту драгоценную жемчужину так же, как и любой другой магический артефакт. Стоило Сердечному свету влиться в жемчужину, и воздух вокруг внезапно пришел в движение. Чэнь Сину почудилось, будто поднялся ураган и заставил деревья ходить ходуном, а сам он оказался в эпицентре этой бури. Се Ань тотчас заслонил собой Се Даоюнь и Гу Цин и повел их подальше от центра острова.

- С вашими-то телами простых смертных суметь вытворить такое, - холодным тоном произнес Ши Хай, - очень непросто...

Сян Шу схватился за веревку, одним рывком моментально взлетел на голову дракона, затем, кувыркнувшись в воздухе, взмахнул мечом и отшвырнул прочь Сыма Вэя, атаковавшего Сяо Шаня. Между тем сгусток черного тумана на голове водяного дракона зашелся в диком хохоте. Он развернул демоническую тварь, которой управлял, и снова заставил ее устремиться вниз.

Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань одновременно громко завопили, когда демонический дракон резко рухнул вниз с высоты почти в сотню чжанов[4], неудержимо таща их за собой. Даже Сян Шу не вынес столь бешеного по скорости падения, и ему казалось, что сердце готово, пробив ребра, вырваться из груди. А мгновение спустя дракон со всего размаху врезался в водную гладь озера Хунху,

Чэнь Син всеми силами старался подчинить себе жемчужину Динхай. Он ощущал яростное клокотание духовной энергии, но понятия не имел, как управлять ею. Ураган налетал шквал за шквалом, однако жемчужина Динхай не вбирала в себя силу Сердечного света юноши. Напротив, она неудержимо вращалась, с остервенением выплескивая наружу заключенную в ней мощь.

- Плохо дело! - заорал в небо Чэнь Син. - Я вот-вот потеряю контроль над ней! Сян Шу!

Вместо ответа раздался оглушительный всплеск - спикировавший с высоты в сотню чжанов демонический водяной дракон рухнул в воды Хунху. Чудовищные валы, подобные цунами, прокатились по озеру, и никто не услышал крика Чэнь Сина. Сила удара при столкновении с водной поверхностью оказалась такой, что Сяо Шань и Фэн Цяньцзюнь моментально потеряли сознание.

Очутившись под водой, Сян Шу тотчас заработал обеими ногами и, сжимая в руке меч, поплыл к поверхности. Тем временем демонический дракон, не обращая никакого внимания на Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня, на огромной скорости подлетел к Сян Шу и немилосердно обрушился на него всей своей тушей, увлекая под воду в клокочущий и бурлящий водоворот.

- А ты, однако, отменный пловец, - разнесся над озером низкий голос Ши Хая. - Твой отец научил тебя?

По озеру расползлась затаенная злоба, и оно моментально стало черным, как непроглядная тьма. Между тем Чэнь Син на берегу изо всех сил пытался унять жемчужину Динхай.

- Ну как, получается? - крикнул ему выбежавший на берег Се Ань.

- Беги! Беги же! - заорал в ответ Чэнь Син. - Этот артефакт сейчас взорвется!

Чэнь Син чувствовал, что в жемчужине Динхай заключена поистине чудовищная сила, и уже жалел о своем решении выпустить ее прямо здесь. Если артефакт взорвется, то сравняет с землей все на сотню ли вокруг!

- Старший братец Фэн! - закричала Гу Цин, увидев, как тело Фэн Цяньцзюня качается на волнах, то появляясь, то снова уходя под воду. Не заботясь более ни о чем, она бросилась в озеро.

В этот момент на поверхности показался Сян Шу, и глаза Чэнь Син невольно расширились. Демонический водяной дракон зубами разодрал ему плечо, и из раны хлестала кровь. Вырвавшись на поверхность, Сян Шу продолжал сражаться, а его кровь растекалась по воде. Едва он поднял меч, как дракон снова обвился вокруг него и утащил вниз.

Кровь в жилах Чэнь Сина заледенела. Он на мгновение стиснул зубы, а потом дико закричал. Глаза его покраснели, и он влил в жемчужину Динхай всю силу, что у него была.

Гу Цин крепко обняла Фэн Цяньцзюня, швыряемого волнами туда-сюда. Внезапно он очнулся, высунул голову из воды и глубоко вдохнул.

- Вернись на берег! Быстро! - крикнул он, отталкивая от себя Гу Цин, после чего перевернулся и нырнул.

Вода в озере стала чрезвычайно мутной. Сяо Шань взмахнул когтями, собираясь вытянуть затаенную злобу из демонического дракона. Это движение породило громоподобный всплеск, и мгновение спустя бесчисленные водоросли, покрывавшие озерное дно, оказались вырваны с корнем.

Фэн Цяньцзюнь рыбкой устремился в глубину. Стоило ему достать свой двойной клинок, как его лезвие окутала затаенная злоба, и корневища лотоса, водоросли, а также тьма других водных растений, словно щупальца, с глухим бульканьем рванулись к демоническому дракону и крепко спутали его. Это позволило Сян Шу моментально освободиться. Он перевернулся в воде, колющим ударом вогнал меч в череп дракона, и в тот же миг черный туман, окутывавший голову демонической твари, превратился в Ши Хая. Глаза Сян Шу вдруг широко распахнулись, а изо рта вырвалась вереница пузырьков.

Ван Цзые!

Сян Шу с такой силой вонзил меч, что Ван Цзые наконец показался в своем истинном обличии. На лице его появилась странная усмешка, а мгновение спустя его облик снова изменился, и он обернулся ханьцем в маске.

- Кэера! - пронесся над водой рев Сян Шу.

- Ужас и тревога, гнев и безумство! - Ван Цзые поднял руку и направил ее на Сян Шу. Вырвавшаяся вдруг наружу затаенная злоба заслонила небеса, покрыла землю и достигла самого дна. - Знаешь, отчего ты страдаешь? Идем со мной, - проговорил Ван Цзые, - мой Господин непременно ответит на все вопросы, что давно уже терзают тебя.

Затаенная злоба сгущалась все сильнее, обвиваясь вокруг тела Сян Шу и руки, в которой он держал Будун Жушань. Черный туман, коснувшись его лба, просочился внутрь, и опутанный затаенной злобой, словно мириадами щупалец, Сян Шу начал погружаться во тьму.

Но в этот момент в его груди вспыхнул белый свет.

Из правой руки Чэнь Сина вырвался яркий луч, а левую, сжимавшую жемчужину Динхай, он погрузил в черные воды озера. Рукава одежд юноши развевались по течению, и казалось, будто сквозь повисшую над озерной гладью вечную ночь пробивается сияние восходящего солнца.

Стоило жемчужину Динхай опустить в воду, как со дна поднялся бешеный водоворот, а в обе стороны от Чэнь Сина разлетелись ураганные ветра, словно у него выросли небесные крылья. В следующее мгновение озеро Хунху с оглушительным грохотом взорвалось, и его воды гигантским фонтаном взмыли к небесам.

- Изыди! - прогремел в ушах Сян Шу голос Чэнь Сина.

Разум Сян Шу моментально обрел ясность, и в тот же миг под действием сверкающего Сердечного света опутывавшая его тело затаенная злоба исчезла без следа. Сян Шу перевернулся в воде, его меч ослепительно засиял, и он нанес удар Ван Цзые.

Воды озера Хунху взорвались, будто скопившиеся на дне миллионы палящих солнц неудержимым потоком хлынули на берег. Водная масса, способная уничтожить горы, устремилась к небесам, чтобы потом обрушиться вниз гигантским валом. Одежды Сян Шу превратились в позолоченный боевой наряд, и он с Чэнь Сином на руках золотой кометой взмыл из глубины.

Божественный воин-защитник. Артер: 纸上有仙

Демонический водяной дракон гневно заревел, но был безжалостно сметен ураганом, порожденным жемчужиной Динхай. Ши Хай яростно завопил и, обернувшись черным метеором, закружил над поверхностью озера.

- Все кончено, Кэера! - низким голосом произнес Сян Шу, натягивая длинный лук с наложенной на него сияющей стрелой.

Держась за обломок дерева, Гу Цин высунула голову из воды и попыталась отдышаться. В тот момент, когда Сян Шу вместе с Чэнь Сином приземлился на берегу, Ши Хай вдруг случайно заметил в озере девушку и со свистом устремился к ней.

- Цин-эр, - закричала Се Даоюнь.

Глаза Фэн Цяньцзюня, который только что из последних сил добрался до берега, широко распахнулись.

Облако черного тумана вмиг окутало тело Гу Цин, и на ее лице появилась хищная ухмылка. Она воспарила над озером и опустилась на голову демонического дракона. Сян Шу инстинктивно убрал стрелу.

- Подумай хорошенько, Шулюй Кун, - холодно усмехнувшись, произнесла Гу Цин. - Однажды мы с тобой еще встретимся.

Она умолкла, и демонический водяной дракон, роняя вниз озерную воду, стрелой рванул к протекавшей неподалеку Янцзы.

Жемчужина Динхай со звоном упала на землю. Чэнь Син, почувствовав, что вот-вот рухнет, схватился за рукав Сян Шу; картинка у него перед глазами то отдалялась, то приближалась снова. Сян Шу тут же опустился на одно колено и крепко обнял юношу, прижимая к своему плечу.

- Син-эр!

- Со мной... со мной все хорошо, - тяжело дыша, ответил Чэнь Син. - Жем... жемчужина Динхай...

- Чэнь Син! - Сяо Шань тоже выбрался из воды.

Озерная гладь вдруг заволновалась, и на поверхность всплыл черный как смоль мертвец. Напрягая последние силы, он продолжал бороться за свое спасение. Сян Шу обернулся и увидел на берегу с трудом пытавшегося встать на ноги Сыма Вэя.

Три дня спустя, Цзянькан

Сян Шу быстрым шагом вошел во дворец Тайчу. Все чиновники разом встали, приветствуя его, а Сыма Яо легким движением руки предложил ему сесть.

- Все было устроено согласно вашим требованиям, - сказал Се Сюань. - В устье Янцзы расставлены корабли, а под водой протянута железная цепь. Что бы или кто бы ни попытался там проплыть, об этом тотчас станет известно.

- Также были направлены войска для строгого и неусыпного надзора над всеми остальными водоемами Цзяннани и Цзяндуна, включая даже каналы между деревнями, - добавил Се Ши.

Сян Шу кивнул.

- Как здоровье мастера Чэня? - спросил Сыма Яо.

- Ему уже лучше, но он по-прежнему нуждается в отдыхе, - ответил Сян Шу. - Сейчас надо соблюдать особую осторожность. Ши Хай и есть Ван Цзые, теперь это подтвердилось. Если армия Севера все же двинется на юг, полагаю, немалая ее часть будет состоять из демонов засухи.

- Божественный воин прав, - ровным тоном произнес Сыма Яо. - Начиная с сегодняшнего дня, Мы будем рассылать гонцов во все концы. Будь то земли Цинь или Шу, земли Цзинь или северные края, друзья или враги - все генералы получат весть.

- В Поднебесной давно уже не стихают войны, однако все, начиная от любого вождя северного племени и заканчивая простолюдинами, всегда знали, что делать и чего не делать, - сказал Се Аня. - В людских войнах участвуют только люди. Если Ван Цзые использует живых мертвецов, наверняка ни одна из сторон не сможет равнодушно за этим наблюдать.

Сян Шу нахмурился и окинул взглядом присутствующих.

Примечания:

[1] Напомним, Пуцисянь - название уезда, в котором в IV в. находилась Красная скала.

[2] Около 20 м. Для летающих китайцев это обычное дело, вы же понимаете.

[3] Парный, или двойной, клинок - имеется в виду Сэньло Ваньсян, который, напомним, был выкован из двух парных клинков Сэньло и Ваньсян (см. т. 1).

[4] Примерно 210-220 м. Всего-то высота 72-этажного небоскреба. )))

Глава 72. Допрос

"Идем?"

В спальном покое дворца Тайчу Чэнь Син, глубоко задумавшись, смотрел на лежащий перед ним магический артефакт. На лице его, впрочем, все еще сохранялось недовольное выражение.

Официальный концепт-арт для дунхуа. Жаль, что, по всей вероятности, жемчужина Динхай так и не появится на экранах

На расстеленной по столу мягкой ткани покоилась жемчужина Динхай, добытая ими на берегу озера Хунху. Внутри нее медленно струилось неяркое мерцание в форме дракона. Пока духовная энергия не поступала в жемчужину, она сохраняла свой лазурный цвет, но стоило направить в нее силу Сердечного света, как жемчужина Динхай чудесным образом обращалась в золотую.

По возвращении из поездки к Красной скале Сян Шу, ввиду чрезвычайной важности текущего момента последовал совету Се Аня и вместе с Чэнь Сином переехал жить во дворец. Сейчас дворец Тайчу в Цзянькане был, похоже, самым безопасным местом на земле. Если уж вся мощь страны Сыма Яо окажется не способна защитить их артефакт, тогда о возвращении магии даже думать не имело смысла.

По счастью, от Ши Хая, который, вселившись в тело Гу Цин, оседлал цзяолуна и нырнул в воды Янцзы, не было ни слуху ни духу. Было похоже, что в ближайшее время он не собирается разыскивать жемчужину Динхай.

Зеркало Инь Ян, барабан Чжэн, колокол Лохунь, четырехцветный набор перстней с печатями, меч Будун Жушань - все пять артефактов были разложены по столу. Чэнь Син попробовал еще раз пробудить их силу через жемчужину Динхай, но безрезультатно.

В ту ночь, когда случилось их первое столкновение с Ши Хаем, Се Ань, всем сердцем желавший проявить себя как хороший экзорцист, по счастью, захватил с собой сильнодействующее снотворное, чтобы не быть обузой Чэнь Сину и остальным. Он и представить себе не мог, что его первая встреча с врагом окажется встречей с предводителем противоположной стороны, с самим Ши Хаем. Подобное деяние было достойно того, чтобы слава о нем жила в веках.

Чэнь Син воскресил в памяти события того дня, когда пал Хуань Мо.

"Ах, жемчужина Динхай... целых триста лет понадобилось, чтобы найти ее.. триста лет..."

Если исходить из этого, то жемчужина, находившаяся сейчас в их руках, определенно была тем, что они так старательно искали. В воспоминаниях Сян Юйянь, когда Чжан Лю проводил ритуал с жемчужиной, та ярко сияла, из-за чего невозможно было отчетливо увидеть ее форму, однако Ши Хай должен был видеть этот артефакт прежде.

Но зачем было прятать жемчужину Динхай на этом маленьком островке? Чэнь Сина продолжали мучать неразрешимые сомнения.

В это время вернулся Сян Шу. Он остановился у стола и молча сел, скрестив ноги и положив руки на колени.

- Что ты тут говоришь? - спросил он глубоким голосом

Чэнь Син и сам не знал почему, но каждый раз, когда появлялся Сян Шу, беспокойство, смущавшее его душу, и хаос, царящий в мыслях, рассеивались без следа.

- Где Сяо Шань и остальные? - поинтересовался экзорцист.

- Фэн Цяньцзюнь, Се Даоюнь и Сяо Шань отправились на поиски Гу Цин, - ответил Сян Шу. - Они выехали, когда ты крепко спал. Сяо Шань хотел подождать, пока ты проснешься, но я сказал ему, что не надо ждать.

Итак, департамент экзорцизма разделился. Сяо Шань и Фэн Цяньцзюнь отправились разыскивать водяного дракона, тогда как Се Ань, Чэнь Син и Сян Шу остались дома. По правде говоря, Чэнь Сину тоже следовало бы отправиться на поиски, ведь как можно оставлять Гу Цин? Но прямо сейчас необходимо было сосредоточиться на том, как разрушить магическое безмолвие.

В комнату вошел Се Ань, сел у стола и тоже начал разглядывать жемчужину Динхай.

- Мы наконец-то нашли то, что так давно искали, - произнес Чэнь Син. - Сейчас надо найти способ, как высвободить ману, собранную внутри, и тогда мир станет таким же, как раньше.

- Ты уверен, что это она? - Сян Шу ничего больше не спросил, просто повторил тот же вопрос, которым задавался Чэнь Син. Кочевник протянул руку и осторожно подтолкнул жемчужину изящными пальцами, которая, вращаясь, покатилась по столешнице.

- Уверен, - Чэнь Син мягким движением пальца остановил жемчужину. Подняв глаза на Сян Шу, он закончил фразу: - ... возможно.

На этот раз Чэнь Син отреагировал не так как раньше, когда он впал в кому на три месяца. Когда он погрузил жемчужину в воду, то отчетливо ощутил, как исходящая от нее мощная сила поддерживает его Сердечный свет, так что сейчас он проснулся всего через сутки. Что еще это могло быть, если не жемчужина Динхай, заключавшая в себе духовную ци небес и земли?

- Я очень хорошо помню, божественный защитник, - произнес Се Ань, - как Ши Хай сказал: "Се Аньши, я действительно должен поблагодарить вас всех за то, что помогли мне открыть духовный замок башни и вернуть... " Остальную часть вы, кажется, слышали.

- Да, - подтвердил Чэнь Син, - теперь, когда ты напомнил, это несомненно было именно так.

Сян Шу, обхватив себя руками, долго размышлял, после чего спросил:

- Се Ань, а что с тем князем - демоном засухи?

- Заключен в тюрьму, - ответил сановник. - Его тщательно стерегут, охранники внимательно следят за малейшими признаками нападения. Его Величество распорядился, чтобы его позвали, когда демона будут допрашивать.

- Тогда сегодня вечером, - ответил Сян Шу.

Се Ань кивнул, поднялся на ноги и вышел. В комнате остались Чэнь Син и Сян Шу, сидящие по разные стороны стола. Чэнь Син несколько раз покрутил жемчужину между пальцами, а затем слегка толкнул ее. Прокатившись по столу между разложенными артефактами, жемчужина Динхай остановилась перед Сян Шу.

Глаза Сян Шу ни на миг не отрывались от лица Чэнь Сина. Слегка раскрыв ладонь, кочевник запустил жемчужину обратно, и она, прокатившись через весь стол, остановилась перед Чэнь Сином. Так эти двое, словно играющие малые дети, катали жемчужину туда-обратно.

- Ты... Кажется, у тебя вполне хорошее настроение сегодня, - заметил Чэнь Син, рассматривая лицо Сян Шу.

- Ты обдумываешь, как ее разбить? - брови Сян Шу поднялись вверх.

- Если она разобьется, то содержащаяся в ней духовная ци хлынет наружу и легко сравняет с землей весь Цзянькан, - сказал Чэнь Син. - Просто предположим, что мы нашли место, где на сотню ли вокруг ни одного человека. Что можно было бы вообще использовать, чтобы открыть ее?

- Будун Жушань?

Чэнь Син тщательно обдумал это.

- Чудесный клинок Будун Минвана против драконьей жемчужины, что существует со времен сотворения мира, - с нерешительной медлительностью произнес он. - Как думаешь, какие шансы на победу?

- Цанцюн Иле? - продолжил Сян Шу. - Сэньло Ваньсян?

- Цанцюн Иле были сотворены из когтей Чжуиня. Если сравнивать их с застывшим средоточием внутренней алхимии дракона, то очевидно, что они на ступень ниже уровнем. В Сэньло Ваньсяне таится сила повелевать растительностью. Легенды гласят, что к его созданию приложил руку дух дерева Гоуман [1], но в сравнении с божественным драконом, который сотворил самый мир... этого тоже недостаточно.

Гоуман

Сян Шу развел руками .

- Мы всего в одном шаге от успеха.

- Этот артефакт не упоминается ни в одной из исторических летописей, - сказав это, Чэнь Син надолго замолчал и лишь после длительного раздумья продолжил: -Лучше всего было бы найти тот способ, что использовал Чжан Лю для поглощения духовной ци небес и земли, а затем повернуть его вспять, чтобы выпустить ману наружу.

- Я помню, что на берегу озера тебе почти удалось это.

- Тогда я чуть не взорвал сам себя. Если уж говорить об этом, то странно, что такое случилось всего один раз, понимаешь? Сейчас вообще никакого движения.

Чэнь Син попробовал ввести ману в жемчужину Динхай, так же, как проделал это в Пристанище Синих Вод на озере Хунху, но на этот раз Сердечный свет лишь прошел сквозь вещественную оболочку артефакта, никоим образом не повлияв на него.

Сян Шу нахмурился:

- И что ты сейчас чувствуешь?

- Ничего. Эта капля потраченной силы - просто пустяк.

"Что же делать?" Чэнь Син в сотый раз обдумывал и все равно ничего не мог понять, у него даже снова голова разболелась. Так они и просидели весь день, глядя на жемчужину Динхай. Лишь с наступлением темноты, после ужина, Сян Шу убрал ее со стола, спрятав за пазухой.

- Пусть пока побудет у меня. В любое время, когда она тебе понадобится, ты сможешь взять ее у меня.

- Из-за чего ты так волнуешься? - улыбнулся Чэнь Син, но Сян Шу уже вышел за дверь и громко свистнул.

Эта проблема пока не нашла своего решения, но настроение Чэнь Сина постепенно начало улучшаться. В конце концов, они были уже близко, очень близко к своей конечной цели.

- Стой! - крикнул Чэнь Син. - Что ты собираешься делать?!

Он вскочил с места и бросился за Сян Шу. Экзорцист вспомнил - сегодня вечером они собирались допрашивать Сыма Вэя, и ему стало не по себе. Предки семьи Сыма, правящей ныне, были возвращены к жизни и превратились в верных псов Ши Хая. Это дело было нешуточное, Сыма Яо запретил публично упоминать об этом. С того момента, как экзорцисты доставили искалеченное тело Сыма Вэя с берегов озера Хунху, князь - демон засухи был заключен в подземную темницу.

Когда сумерки сгустились, во дворце нашли свободное помещение. Павильон оцепило множество охранников, внимательно следивших за окружением и особенно - за тем, не наблюдают ли за происходящим вороны. Чэнь Син и Сян Шу сели на свои места. Сыма Яо спрятался за складной ширмой. Се Ань лично сопроводил охранников, приведших Сыма Вэя в зал допроса.

Это был последний из шести князей, которых воскресил Ши Хай. Искалеченное тело Сыма Вэя опутали железными цепями. Волосы его были растрепаны, кожа имела мертвенно-синий цвет. Кроме цепей демона удерживали железные канги.

- Сначала я хотел залить его расплавленным металлом, - пояснил Се Ань, - но мы не знали, выживают ли демоны засухи после этого, поэтому временно ограничились такими мерами.

- Этого вполне хватит, если он не может двигаться, - ответил Чэнь Син. - Когда он не находится под влиянием затаенной злобы Ши Хая, его способности сильно снижаются.

Когда князья - демоны засухи появились, тело каждого из них содержало затаенную злобу. Чем сильнее было негодование, тем сильнее был сам демон. Отчасти это было похоже на то, как сила Сян Шу увеличивается под воздействием Сердечного света.

Чэнь Син внимательно посмотрел на Сыма Вэя. Тот, подняв голову, тоже уставился на экзорциста мутным безжизненным взглядом. Он не сказал ни "спаси меня", ни что-либо подобное.

- Ты узнаешь эту вещь? - Сян Шу первым задал вопрос и вытащил жемчужину Динхай.

Сыма Вэй повернулся к нему и взглянул на предмет.

- Я не знаю, что это такое.

- В тот день, в Фэйняо, - произнес Чэнь Син, - помнишь ли ты те слова, что сказал мне?

- Какие слова? - спросил Сыма Вэй. - Вы спасете меня?

- Это зависит от того, будешь ли ты нам помогать, - сказал Се Ань. - Некогда ты был князем нашей Великой Цзинь, доблестным предком, но ты не подумал встать на защиту последующих поколений, вместо этого ты стал демоном при тигре[2] и беспощадно убиваешь своих же потомков. Когда ты окажешься в загробном мире, с каким лицом ты предстанешь перед императором нашей Великой Цзинь У-ди?

Уголки рта Сыма Вэя слегка опустились в презрительной усмешке. Чэнь Син, нахмурившись, внимательно посмотрел на него, на его правильные черты лица, его величественную фигуру. Даже в посмертии он не сильно изменился по сравнению с временами войны Восьми Князей. Когда Сыма Вэй умер, ему было всего двадцать, после он пролежал мертвым еще почти сто лет, но ему так и не был дарован покой. Чэнь Син не мог удержаться от того, чтобы в какой-то мере ему не посочувствовать.

Сыма Яо взглянул на Сыма Вэя из-за створок складной ширмы. Цвет лица императора тут же изменился, он затаил дыхание, не смея издать ни звука.

- Зачем Ши Хай прибыл в Цзяннань? Сыма Вэй, это твой последний шанс, - серьезно проговорил Чэнь Син. - Я обещаю тебе - что бы ты сейчас ни сказал, Ши Хай ни о чем не узнает.

Сыма Вэй медленно наклонил голову и воззрился на Чэнь Сина.

- Экзорцист, сначала нам надо договориться об условиях. Что ты можешь мне сделать? Если я не стану помогать вам, ты что, убьешь меня? Но я уже мертв.

---

Возможно, читатели уже заметили, что в последнее время некоторые главы разделены на две части. Это происходит из-за объема. Средний размер главы в оригинале - 4-5 тысяч знаков, но ближе к концу третьего тома все чаще попадаются главы, объем которых превышает 7000 знаков. Большие главы мы разбиваем на две части. Такой является и нынешняя глава. Продолжение - в следующий вторник.

---

Примечания:

[1] Гоуман - изначально дух дерева, помощник первопредка Фу Си, позднее почитался как один из у-ди - владык пяти первоэлементов (огонь, воздух, дерево, вода и металл). В "Каталоге гор и морей" описывается так: "Богом Востока [является] Вьющийся Терновник (Гоуман). [У него] птичье туловище и человеческое лицо, ездит на двух драконах." (пер. Э. М. Яншиной).

[2] 为虎作伥 - wèi hǔ zuò chāng - стать демоном при тигре (пособничать негодяю; быть орудием в руках злодея)

- Я могу убить тебя еще раз, так же, как убил нескольких твоих братьев, - не постеснялся Сян Шу.

За ширмой Сыма Яо одними губами сказал Се Аню:

- Непременно.

Се Ань несколько растерялся и не нашелся, что ответить.

- Тогда приступай, - произнес Сыма Вэй. - Когда моя душа вернется к небесам и земле, это тоже будет освобождение. Я уже и не помню, кто я такой.

- Чего ты хочешь? - спросил нахмурившийся Чэнь Син.

- Отпусти меня. Разрушь власть, которую имеет надо мною Ши Хай, и отпусти восвояси.

- И куда же ты собираешься пойти? - полюбопытствовал Се Ань.

- Не знаю, - покачал головой Сыма Яо. - Земля широка и просторна, а небо высоко и далеко. После того как Ши Хай дал мне вторую жизнь, я хочу лишь посмотреть мир. Я не тот, за кого вы меня принимаете, даже если...

Сыма Вэй приподнял руку, за которой тянулась железная цепь, указал на свою голову и продолжил:

- Я храню воспоминания о владельце этого тела и о том, что было прежде. Хотел бы я знать, кто я есть такой. Хотя я был повторно пробужден Ши Хаем, точнее было бы сказать, что меня сотворили.

Эти неожиданно прозвучавшие слова застигли всех врасплох. Чэнь Син смутно почувствовал, что все это время он неверно оценивал Сыма Вэя. Они считали его всего лишь умершим человеком. Им даже в голову не приходило, что Сыма Вэй, по-видимому, уже и не Сыма Вэй. Кто же он на самом деле такой, в конечном-то итоге?

Экзорцист поднял руку, попросив всех подождать минутку.

- Значит, ты пользуешься телом Сыма Вэя и даже помнишь отчасти его прошлое, но по сути своей ты демон засухи, сотворенный Ши Хаем, верно?

- Теми, кто создал меня, были Чи Ю и ты. Ши Хай - всего лишь исполнитель воли Чи Ю, - ответил Сыма Вэй. - В тот день на горе Лунчжун ты использовал свой Сердечный свет. Сила Сердечного света и сила божественного демона подобны инь и ян. Эти две взаимоисключающие силы и способствовали моему пробуждению.

Сыма Вэй, еще раз подняв руки, указал изломанными пальцами на свою грудь.

- Вот тут семя Сердечного света. Но Ши Хай пока не нашел его.

Впервые после того сражения в Дунъине Чэнь Син получил ответ. Ясность мысли Сыма Вэя неожиданно превзошла всего его ожидания. Он не знал, что ответить на это, и невольно посмотрел на Сян Шу. Тот, однако, нашел, что сказать:

- Раз уж ты не хотел служить Ши Хаю ценой своей жизни, так почему же ты следовал за ним?

- Я не мог освободиться, - произнес Сыма Вэй. - Мое тело часто было мне неподвластно и, побуждаемый силой негодования, я был вынужден нападать на вас. Это совсем как инстинкт, не оставляющий выбора. Сердечный свет внутри меня слаб, но он неустанно продолжает будить меня.

- Ши Хай проделал такой длинный путь, - заметил Се Ань. - Какова же его цель?

- Сначала он хотел похитить Чэнь Сина, - ответил Сыма Вэй, - преобразить его Сердечный свет и обратить в сосуд для Чи Ю. Обновленный Сердечный свет мог бы посеять семена одержимости в сердцах всех живущих в Поднебесной и заставить их покорно склониться перед Божественным демоном.

Чэнь Сину смутно припомнилось, что он уже слышал нечто подобное в тот день, когда они были у земной жилы. Услышав это из другого источника, экзорцист более или менее уяснил для себя общую картину.

- Тогда из-за чего он временно отказался от меня?

- Он нашел куда более удобный артефакт, жемчужину Динхай. Он пожелал использовать ее, чтобы восстановить материальное тело Чи Ю. Жемчужина Динхай содержит в себе духовную ци небес и земли. Впридачу это еще и средоточие внутренней алхимии божественного дракона, которое имеет власть вернуть причины и следствия к исходной точке. Так что она намного лучше подходит его целям, чем Сердечный свет.

- После того, как он получит жемчужину Динхай, что он намеревается сделать? - продолжил допрос Сян Шу.

- Вернуться к битве в Баньцюане и переписать судьбу того, кто проиграл Сюаньюань-ши, [1] - отвечал Сыма Вэй.

Чэнь Син задал еще несколько вопросов, но познания Сыма Вэя были ограничены. Ши Хай многого не говорил ему, князь смог только кое-что подслушать, когда Ши Хай и демоническое сердце обсуждали что-то во дворце Хуаньмо, и сейчас припомнил лишь несколько вещей. Впрочем, они и так уже многое приобрели. Самое важное - Чэнь Син узнал, что демоническое сердце скрывается во дворце Хуаньмо, а дворец этот расположен под землей, в месте, где сливаются земные жилы.

Но точное место нахождения дворца Сыма Вэй указать не мог, потому что каждый раз, когда Ши Хай приводил туда князей - демонов засухи, их путь пролегал по земным жилам. А значит, если бы он схватил Чэнь Сина и перенес его во дворец Хуань Мо, то, скорее всего, это так же прошло бы через земные жилы.

Большего от Сыма Вэя не удалось добиться, как бы ни спрашивали. Впрочем, Сян Шу продолжал терпеливо допытываться, касаясь, в основном тех догадок и предположений, что у них были. Наконец Сян Шу спросил:

- Каковы же, в конце концов, навыки и таланты Ши Хая?

- Его души хунь и по могут отделяться от его тела.

- Это невозможно, - возразил Чэнь Син. - Даже могущественные яогуаи не могут такое делать. Ты хоть понимаешь, что души будут поглощены небесным и земными меридианами? В этом мире только духи и демоны способны существовать без тела.

- Сила души Ши Хая невероятно велика, - ответил Сыма Вэй. - В любую минуту в любом месте он может воплотиться, заняв чужой труп. Он даже способен захватить и подчинить себе тело обычного человека с более слабой душой. Ван Цзые - всего лишь тело, которым он был более доволен, чем остальными. Его единственный враг - Сердечный свет.

Да кто же он такой, в конце-то концов? В глубине души Чэнь Син подозревал, что мощь Ван Цзые нельзя недооценивать. В тот день, когда они сражались друг против друга на озере Хунху, темная сила, исходящая от Ван Цзые и поглотившая тело книжника, была подавлена экзорцистом. Но для остальных этот человек был практически непобедим, он не боялся никакого оружия.

Однако Чэнь Син сохранил эти мысли в своем сердце, вслух же произнес иное:

- Когда души хунь и по оставляют тело, кажется, будто они могут передвигаться в блаженной свободе и ничем не связаны. Но это чрезвычайно опасно. Даже не используя Сердечный свет, с помощью одного только колокола Лохунь я могу вытянуть две его души хунь. Если же случится всплеск маны, то все его души будут одномоментно разрушены. Сыма Вэй, тебе не стоит бояться его.

Понимая, что от князя больше ничего не добиться, Се Ань умоляюще смотрел на Чэнь Сина.

- Последний вопрос, - произнес Сян Шу. - Почему он хочет воскресить Чи Ю?

- Не знаю.

Эту тему Чэнь Син и Сян Шу не один раз обсуждали между собой. Происхождение Ши Хая было им не известно, однако неким уникальным образом он "прожил" на свете несколько сотен лет, а, возможно, и больше. Совершенно нормально, что подобного рода великий яогуай, который выжил во время полного магического безмолвия, имеет свои собственные умыслы и притязания. Если смотреть с этой точки зрения на воскрешение Чи Ю, возможно, Ши Хай чувствовал, что его способности ограничены и не позволяют ему в одиночку подчинить себе всю Поднебесную.

"Если знаешь врага и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет" [2]. Руководствуясь этим, Сян Шу не сдавался, продолжал спрашивать снова и снова, но так и не смог добиться ответа.

Сыма Яо в нетерпении посматривал на Се Аня из-за складного экрана. Немного поразмыслив, Се Ань сказал:

- Я думаю, что не сегодня...

- Заприте его! - Сян Шу не стал дожидаться, пока заговорит Чэнь Син, а предпочел сначала отдать приказ. И это было как раз тем, что хотел сказать Чэнь Син: - Подождем, пока мы не разберемся с Ши Хаем, а после решим, что с ним делать.

Брови Сыма Яо недовольно сошлись у переносицы. Когда ожидавшие охранники вывели Сыма Вэя, Сян Шу вежливо кивнул императору, а затем протянул Чэнь Сину руку и увел его прочь.

- Ты оскорбил Сыма Яо, - прошептал Чэнь Син.

- Когда его предки появились передо мной, я убил всех пятерых. Так неужели гувану пристало заботиться об этом?

Вернувшись в отведенные им комнаты, Сян Шу принялся разбирать то, что им удалось выяснить в ходе сегодняшнего допроса. Подумав некоторое время, он взял в руки кисть и записал все по порядку, а затем начал сосредоточенно размышлять над записанным.

Чэнь Син видел, что настроение Сян Шу сегодня просто прекрасное.

- На свою жемчужину Динхай смотри, - сказал кочевник. - Чего застыл?

- Проблема в том, что я все еще не понимаю, как к ней подступиться, - ответил Чэнь Син, уперевшись лбом в ладони.

- Если ты устал, иди и поспи.

После их переезда во дворец, Сыма Яо подготовил одну спальню для них обоих, в полном соответствии с требованиями Сян Шу. Кроме того, что необходимо было оберегать жемчужину Динхай, также требовалось защищать Чэнь Сина от разного рода непредвиденных обстоятельств. Поэтому дворцовые слуги установили складные ширмы, которые разделили спальню на две части, внешнюю и внутреннюю. Сян Шу спал на низкой жесткой лежанке снаружи, а Чэнь Син отдыхал на мягкой кровати внутри.

На улице начал накрапывать дождик, принесший в комнату волну прохлады.

- Из-за меня? - спросил Чэнь Син, укладываясь в постель.

Сян Шу тоже улегся, держа в руках записи на бумаге. Он как раз рассматривал за ширмой карту. Услышав этот непонятно к чему относящийся вопрос, он недоуменно спросил:

- Что?

Чэнь Син, склонив голову набок, смотрел на ширму, где была видна тень Сян Шу. Тот лежал, закинув ногу на ногу.

- Сян Шу, - произнес Чэнь Син, - мы нашли жемчужину Динхай, и теперь ты думаешь, что я в безопасности. Поэтому у тебя такое хорошее настроение сегодня?

Сян Шу ничего не ответил. Он просто собрал листки бумаги, разложенные вокруг, и одним щелчком пальца погасил пламя в светильнике. Комнату залил лунный свет.

- Шулюй Кун, - позвал Чэнь Син.

Сян Шу снова ничего не ответил. Он поднялся, сел на своей лежанке и засунул руку под подушку.

- Из всех людей в этом мире ты заботишься обо мне больше всех, - с легкой тоской произнес Чэнь Син.

Сян Шу, как обычно, не ответил, а лишь продолжал держать руку под подушкой. Казалось, что он пребывал в нерешительности. Чэнь Син между тем продолжал:

- Но... ах, на самом деле я не хочу, чтобы ты из опасения, что мне грозит беда, стремился...

- Умолкни уже, а, - раскрыл наконец рот Сян Шу, одновременно вытаскивая левую руку из-под подушки.

- Сян Шу, но я думаю, что нам действительно следует обстоятельно поговорить...

Сян Шу поднялся и как был, в одном только нижнем халате и штанах, направился к выходу из спальни. Чэнь Син сел на кровати:

- Куда ты идешь?

- Подышать свежим воздухом, - ответил Сян Шу. - И не ходи за мной, а то я побью тебя.

Чэнь Сину оставалось лишь лечь обратно в постель. Он услышал, как открывается дверь и Сян Шу выходит из комнаты. Чэнь Сину хотелось найти предлог, чтобы вернуть его назад. Он даже едва не выкрикнул что-то вроде "А если через мгновение кто-то придет и похитит меня?" Но Сян Шу ушел не так уж и далеко - снаружи донеслись звуки цянской флейты, очевидно, кочевник играл на инструменте во внутреннем дворике.

С карниза капала вода.

Стояла поздняя осень. Двор был заполнен увядающими лотосами, которые внимали падающему дождю. На улице в мгновение ока посвежело, и древняя мелодия, исполняемая на цянской флейте, тоже привносила свою толику одиночества и запустения. Ночной холод укрыл южные земли. Чэнь Син не знал, как называется эта музыка. Слушая ее, он незаметно для себя погрузился в сон. Сян Шу долго всматривался в дождь. Лишь глубокой ночью он вернулся и лег спать. Услышав, как Чэнь Син беспокойно ворочается под своими одеялами, Сян Шу подошел взглянуть на него - съежившийся от холода юноша зябко свернулся в калачик.

Сян Шу прилег рядом на мягкую постель. Почувствовав во сне, что теперь не так холодно, Чэнь Син бессознательно, как зверек, ищущий тепла, прижался к Сян Шу и крепко уснул на его плече.

Цзянькан готовился к подступающей зиме. Весь этот месяц Чэнь Син пытался найти способ пробудить жемчужину Динхай и освободить скрытую в ней духовную энергию, но безрезультатно. С тех самых пор, как они вернулись с озера Хунху, артефакт не подавал признаков жизни. Фэн Цяньцзюнь, Се Даоюнь и Сяо Шань каждые пять дней присылали письма через курьерские станции по всей Цзяннани, и каждый раз сообщали о состоянии водоемов в разных районах провинции.

- Демонический дракон определенно не покинул юг, - сказал Чэнь Син, прочитав очередное послание. - Ши Хай вместе с ним где-то затаился на время. Что же он хочет делать?

Согласно отчету Се Аня, юг задействовал все доступные людские и денежные ресурсы, чтобы установить сети, через которые невозможно будет прорваться. Хотя корабли и не могли охватить все водные пути, но проверять реки, выводящие к морю, не было такой уж большой проблемой. Если цзяолун попытается использовать любой водный путь, чтобы сбежать в Лоян, это, безусловно, будет обнаружено.

Сыскная сеть Фэн Цяньцзюня тоже безостановочно собирала сведения и направляла их в Цзянькан

- Насчет жемчужины Динхай, - произнес Сян Шу. - Ши Хай так просто не сдастся. Он просто выжидает, когда ему предоставится возможность, и не остановится, пока не завладеет ею.

Сян Шу еще раз взял с собой Чэнь Сина на гору Наньбин, чтобы там на алтаре Семизвездия еще раз попробовать пробудить жемчужину. Но, как всегда, они потерпели неудачу.

По прошествии времени Сян Шу тоже стал волноваться. Они вернулись на остров посреди озера Хунху. Чэнь Син повторил прежнюю ситуацию и еще раз попытался совершить ритуал с жемчужиной Динхай, но они по-прежнему остались ни с чем.

- Положи ее сюда, - указал место Сян Шу.

Чэнь Син разместил жемчужину на осколке скалы.

- Сосредоточься, - произнес защитник и взмахнул мечом, проверяя его.

В конце концов оба они решили испробовать последний способ - попытаться при помощи меча Будун Жушань разрушить жемчужину Динхай. Чэнь Синь весь целиком, с головы до пят, сиял Сердечным светом. Он обнял сзади защитника, и Сян Шу с оглушительным криком нанес удар мечом!

Кланнгг! С громким, отчетливо слышным лязгом жемчужина отскочила в сторону. Камень разлетелся на куски, на артефакте же не осталось ни царапинки.

- Не работает, - пробормотал подавленный Чэнь Син.

Сян Шу опустил меч и проверил состояние Чэнь Сина. Тот дышал, будто бы немного запыхался, поэтому Сян Шу сказал:

- Отдохни немного.

Достав воду, он предложил Чэнь Сину попить.

- Ну почему это так трудно! - жалобно простонал экзорцист. - Очевидно же, что все уже в наших руках! Совсем не похоже, что в ней заключена духовная ци небес и земли! Или она не узнает своего хозяина? Но как я смог использовать ее тогда, в тот день?!

Сян Шу, взглянув на Чэнь Сина, внезапно рассмеялся - юноша и в самом деле вышел из себя

- Я хочу просто выбросить эту штуку, - небрежно произнес Сян Шу.

Подхватив жемчужину с камня, он с силой замахнулся - так что тело его даже откинулось назад, - сделал шаг вперед и метнул ее прямо в озеро Хунху

- Не дел...! - побледневший от ужаса Чэнь Син увидел лишь легкую рябь волн на поверхности воды, после того как артефакт, булькнув, утонул в озере.

- Аааааа!!!

Чэнь Син впал в ярость. Схватив Сян Шу за грудки, он с силой начал трясти его, но Сян Шу лишь громко хохотал.

- Он еще и смеется! - рычал донельзя рассерженный экзорцист. - Над чем ты смеешься?!

- Пойдем отсюда, - Сян Шу уже не улыбался, его лицо стало очень серьезным.

- Куда мы пойдем? - Чэнь Син просто не мог поверить в произошедшее, слезы подступили к его глазам. - Ты можешь вернуть ее назад? Это же наша последняя надежда!

- В Чилэчуань, - ответил Сян Шу. - К озеру Баркель. Я знаю дорогу. Если мы будем придерживаться этого пути, то сможем покинуть Центральные равнины.

Сян Шу бросил взгляд на осеннее небо и бескрайние воды озера Хунху.

- Если мы продолжим идти прямо, - терпеливо продолжил Сян Шу, - то пройдем через Шачжоу, через Лоулань [3] и еще дальше. Думаю, что там не будет никаких демонов засухи, и никакой жемчужины Динхай тоже не будет. Никакой духовной ци небес и земли, никаких экзорцистов, никаких яогуаев, демонов. Ничего из этого не будет. И тебе больше никогда не придется думать о том, что кого-то надо спасать.

Неожиданно Сян Шу пристально посмотрел на Чэнь Сина и долго-долго не отводил от него взгляда.

- Не беспокойся больше ни о чем, - наконец вымолвил защитник. - Неважно, что бы ни случилось на Центральных равнинах завтра, это не имеет никакого значения. Просто кивни, и я заберу тебя отсюда. Идем?

Едва эти слова слетели с губ Сян Шу, как глаза Чэнь Сина внезапно без всякой на то причины покраснели, он начал задыхаться. С трудом переведя дыхание, юноша посмотрел на Ся Шу. Они вдвоем прошли такой долгий путь, оказываясь вместе на грани жизни и смерти, разделяя скорби и горести друг друга, они преодолели столько трудностей, раз за разом обрушивавшихся на них - все эти воспоминания чередой пронеслись в мыслях Чэнь Сина. Волна эмоций, которые он не мог описать словами, с головой захлестнула и поглотила его.

- Нет, Сян Шу, - ответил юноша. - Мы зашли уже слишком далеко. Я не хочу сейчас сдаваться. Даже если каждая кость в моем теле будет переломана, даже если завтра я погибну, сегодня я все еще жив, а значит, надежда не потеряна. Разве нет?

Сян Шу пристально наблюдал за Чэнь Сином, и взгляд его на одно мгновение стал невероятно нежным. Волны озера Хунху одна за одной накатывались на берег, набегая и убегая назад, а эти двое все продолжали смотреть друг на друга. Наконец уголок рта Сян Шу слегка приподнялся. Защитник раскрыл руку - на ладони лежала, как ни в чем не бывало, жемчужина Динхай. То, что он бросил в озеро, было обычным камешком.

- Я просто разыграл тебя, - небрежно бросил Сян Шу.

- Я знал это, - улыбнувшись, ответил Чэнь Син.

- Давай вернемся, скоро пойдет снег. А позже неспешно подумаем над другими способами, - Сян Шу беззаботно протянул жемчужину Чэнь Сину. - Пусть пока у тебя будет.

Подул холодный ветер, и легкие снежинки начали мягко опускаться на берега озера Хунху. Это был первый снег нынешней зимы. За ночь вся Цзяннань окрасилась в белый. Зимние пейзажи в Цзяннани отличались от северных - когда снег шел в Чилэчуане, то все пространство между землей и небом становилось серым. А после того, как закончился снегопад в Цзянькане, мир словно превратился в белое пространство на картине тушью. Линии павильонов и дворцов стали более четкими, словно Ван Сичжи взял в руки кисть и нанес несколько сильных взмахов от земли к небу.

Минуло несколько месяцев. Чэнь Син пролистал все старые свитки по всему Цзянкану. Се Ань в помощь ему собрал группу интеллектуалов, куда вошли выдающие умы Цзяндуна, младшее поколение семей Се, Ван и других. Даже немало молодых людей из дома Сыма присоединилось к их изысканиям. Это было похоже на грандиозное собрание ученых умов всего мира. Но в итоге они так ничего и не достигли.

Примечания:

[1] Сюаньюань (кит. 轩辕) - одно из имен мифического императора Хуан-ди, первопредка и культурного героя китайской (ханьской) нации. Согласно легендам, Хуан-ди когда-то жил на холме Сюаньюань, название которого он впоследствии взял в качестве имени. Ши (кит. 氏) переводится как «род», «фамилия», «царствующий дом». Если ши стоит после фамилии, как в случае с Сюаньюань-ши, то в зависимости от контекста это может означать и «дом/род <фамилия>», и конкретного представителя/члена соответствующего дома/рода. Таким образом, Сюаньюань-ши могут называться и потомки Хуан-ди, и он сам. Стараясь сохранить эту двойственность термина ши, мы решили воспользоваться транслитерацией вместо перевода.

[2] Цитата из трактата "Искусство войны" Сунь Цзы (пер. Н.И. Конрада)

[3] Область Шачжоу расположена рядом с оазисом Дуньхуан, который находится на начальном отрезке Великого Шелкового пути со стороны Китая. Лоулань - в свое время оазис и царство в пустыне Такла-Макан, важный пункт на Великом шелковом пути, на сегодняшний день занесен песками. Таким образом, Сян Шу предлагает двигаться в сторону запада, за пределы Китая.

Глава 73. Церемония жертвоприношения

Чэнь Син даже подумать не мог, что в присутствии стольких людей Сян Шу вдруг потеряет над собой контроль.

Приближался канун Нового года. За последнее время Чэнь Син пережил множество спадов и подъемов настроения. Поначалу его переполняла надежда, которая сменилась диким беспокойством, постепенно переросшим в отчаяние. Затем утешение и поддержка Сян Шу вновь помогли ему поверить в успех, но под конец наступила полная апатия.

- Мне уже кажется, я только в самый последний день пойму, как пробудить жемчужину Динхай, - обращаясь к самому себе, пробормотал Чэнь Син.

- В самый последний день? - Сян Шу вошел в опочивальню и случайно услышал его слова.

- В день, когда начнется война, - тотчас поправил себя юноша.

За прошедшие месяцы Фэн Цяньцзюню, Сяо Шаню и остальным так и не удалось обнаружить разлагающегося водяного дракона. Между тем зона поисков все более сужалась, приближаясь к Цзянькану. Если подобными темпами пойдет и дальше, то уже к началу весны следующего года они вернутся в столицу. Новости с севера тоже приходили неутешительные. Мужун Чун после возвращения в Лоян был помещен под домашний арест, а в самом городе по указанию Фу Цзяня было введено военное положение. Тем временем в Чанъане в рамках подготовки к войне с Цзинь начался сбор войск и провианта для армии.

Военная разведка безостановочно слала в Цзянькан донесение за донесением, однако Фу Цзянь перекрыл большинство каналов сообщения. О его действиях Се Ань мог судить только по передвижениям войск и сбору налогов. Все ясно понимали, что это столкновение будет и его не избежать. Вот только среди народа Цзяннани было крайне мало желающих поддержать цзиньский двор в грядущей войне, а потому власти Великой Цзинь так до сих пор и не решились объявить всеобщую мобилизацию, чтобы быть готовыми к встрече с непобедимой тяжелой конницей Фу Цзяня. И уж тем более они не осмелились сказать простым людям, что на севере появилась ужасная орда живых мертвецов, только и ждущая случая отправиться на юг.

- Ханьский император хочет поговорить с тобой, - сказал Сян Шу, - должно быть, о начале войны.

- Никакого продвижения вперед, - устало посетовал Чэнь Син, - вообще никакого.

- Завтра же канун Нового года, - напомнил Сян Шу. - Разве вы не собираетесь устраивать большое жертвоприношение Небесам?

Только сейчас Чэнь Син осознал, что еще один год подошел к концу, и ему остается всего год и девять месяцев. Завтра по случаю праздника Сыма Яо вместе с многочисленными членами императорской семьи совершит в Цзянькане большое жертвоприношение Небесам. И по-видимому, завтра же Се Ань выступит перед народом Цзяннани с речью о крайне непростой ситуации, складывающейся сейчас по обеим сторонам от Янцзы.

Сыма Яо специально настоял, чтобы Сян Шу и Чэнь Син непременно присутствовали на церемонии, полагая, что им есть что обсудить.

На следующий день Чэнь Сину ничего не оставалось, кроме как привести себя в порядок, нарядившись на пару с Сян Шу в подобающие для присутствия на церемонии жертвоприношения одежды, и вместе с представителями императорского дома Сыма отправиться к месту ее проведения. Юноша не занимал государственной должности, однако, выбирая костюм, он руководствовался правилами, действовавшими для экзорцистов времен империи Хань. На нем была украшенная нефритом черная церемониальная шапка-бянь, белое с золотой отделкой официальное одеяние служащего департамента, как того требовал установленный в Цзинь порядок, и обувь с семью звездами.

Шапка-бянь, правда, значительно более позднего периода, времен империи Мин

Сян Шу надел воинские одежды с одним узким и одним широким рукавом[1], тоже белые с золотой отделкой, и воинскую шапку с перьями горного фазана, а на пояс повесил меч.

Одежды (современный сценический костюм) с узким (воинским) и широким (гражданским) рукавами (слева) и ханьский воин в шапке с перьями горного фазана (справа)

В канун Нового года все жители Цзянькана собрались на берегах реки Хуайхэ, дабы присутствовать на церемонии большого жертвоприношения Небесам императорской семьей Сыма, организованной Се Анем. Военные чиновники еще ранним утром расчистили место проведения обряда, а сейчас все пространство по обоим берегам на десять ли[2] вдоль реки было сплошь забито народом. Принесение в жертву Небесам трех ритуальных животных[3] сопровождалось воскуриванием благовоний, и в их струящемся дыму чувствовалась еле уловимая атмосфера новогоднего праздника.

Ночью, в час Мыши[4], после семейной новогодней трапезы, Сыма Яо в сопровождении гражданских и военных чиновников отправится в храм Цисюань[5], где лично позвонит в колокол и испросит благословения Небес для всех жителей Великой Цзинь. Поэтому каждая семья сегодня оделась в новые одежды и с персиковыми талисманами[6] в руках отправилась вслед за истинным драконом - Сыном Неба[7] на великое торжество по прощанию со старым и встрече нового.

От дворца Тайчу к берегу Хуайхэ Чэнь Син ехал в одном экипаже с Сыма Яо, а Сян Шу сопровождал их верхом вместе с другими военными чиновниками, вызывая у толпившихся вдоль дороги людей громкие крики восхищения. Всякий раз, когда они выходили на улицу, до Чэнь Сина долетали обрывки разговоров, и сейчас он понял, что его божественный воин-защитник опять стал объектом всеобщего пристального внимания. Впрочем, юноша уже давно привык к этому и потому притворился, что ничего не слышит.

- Мы полагали, великий шаньюй примет участие в церемонии в своем прежнем качестве, - сказал, обращаясь к Чэнь Сину, пребывавший сегодня в крайне благодушном настроении Сыма Яо.

В экипаже находились только он и Чэнь Син, и юноша догадывался: император хотел, чтобы Сян Шу, одетый в парадные одежды великого шаньюя северных племен, проехал бы по городу в его экипаже на глазах у всех жителей Цзянькана. Это позволило бы правящему дому Сыма и семье Се заручиться поддержкой народа в предстоящей войне между Югом и Севером.

- Ваше Величество, Шулюй Кун более не является великим шаньюем, - вежливо заметил Чэнь Син.

После того как они оскорбили Сыма Яо из-за дела Сыма Вэя, Чэнь Сину не слишком хотелось с ним общаться. Все-таки человек, обладающий титулом государя, занимает особое положение. Как, например, Фу Цзянь всегда мечтал завоевать Юг, так и у Сыма Яо была своя цель. Нередки ситуации, когда люди и не думают конфликтовать, но в силу занимаемого положения вынуждены поступать по принципу: я не хочу тебя оскорблять, но у меня нет выбора. Чэнь Син и Сыма Яо довольно хорошо понимали друг друга. Если они, дав волю своим обидам, поругаются, то лишь сделают друг другу хуже, а значит, нечего и начинать.

- Этого дракона еще не нашли? - спросил Сыма Яо.

- Это не истинный дракон, - после некоторого раздумья ответил Чэнь Син, - а всего лишь водяной[8]. Его появление очень тесно связано с нами, ханьцами, сложно объяснить это вкратце...

- Мастер Пу уже все рассказал, - перебил его Сыма Яо. - Нас не оставляет мысль, что если бы ты смог подчинить этого дракона, то, возможно, он бы Нам сослужил...

- Ваше величество, это в самом деле чрезвычайно сложно, - ответил Чэнь Син.

- Ну почему, что бы Его Величество ни предложил, - сказал Сыма Яо, - все отвергается! До чего же это скучно. Даже волосы на голове, и те не растут.

- Правда в том, что надо готовиться к войне, - посоветовал Чэнь Син. - И никакие ухищрения тут не помогут.

На какое-то время между ними воцарилось молчание. Для Чэнь Сина было очевидно, что многие предложения Сыма Яо высказывал не подумав, под действием момента. В конце концов, на нем лежала тяжелейшая обязанность по защите страны и народа, а потому не стоило удивляться, что посещавшие его голову идеи оказывались порой столь далеки от реальности.

- Впрочем, есть кое-что, что ты, пожалуй, в любом случае сделаешь, - нарушил тишину Сыма Яо.

- Конечно, сделаю все от меня зависящее, - вежливо ответил Чэнь Син. Внезапно он вспомнил, что жить ему осталось менее двух лет, и его снова охватило беспокойство.

- Не выпускайте этого Ван Цзые и его дракона из Цзяннани, - сказал Сыма Яо. - Когда между Нами и Фу Цзянем начнется война, ни в коем случае нельзя позволить чудовищам и злым духам участвовать в ней.

- Именно этим мы сейчас и занимаемся, - заверил императора Чэнь Син. - Местонахождение Гу Цин неизвестно, но старший братец Фэн непременно найдет ее.

- Юная барышня, скорее всего, уже мертва, - горестно вздохнул Сыма Яо. - Тяньчи, людям следует научиться принимать реальность. Если вы не вернете ее, то в независимости от того, какой это дракон, истинный или водяной, ты знаешь, какие будут последствия, появись он на поле боя.

За тот без малого год[9], что прошел с момента появления в Куайцзи этого так называемого дракона, слухи о нем уже успели распространиться по всей Цзяннани. Более того, в народе стали поговаривать, что Сыма Яо пошел против воли Небес и потому скоро произойдет смена правящей династии. Императору до смерти надоели подобные пересуды. Он приказал выяснить их происхождение, однако схватить того, кто распускает о нем сплетни, так и не удалось. Теперь же ему ничего не оставалось, кроме как надеяться, чтобы Чэнь Син побыстрее поймал этого типа.

Юноша, естественно, знал о последствиях. Если вдруг во время сражения на помощь Фу Цзяню с неба явится похожая на дракона тварь, цзиньские солдаты и офицеры вряд ли сумеют разобраться, что это за существо. Напротив, они решат, что император Цинь и есть истинный Сын Неба, признанный Небесами. Как следствие, их боевой дух сильно упадет, и они моментально потерпят сокрушительное поражение. Иногда, на чьей стороне так называемая воля Небес, те и оказываются неуязвимыми и непобедимыми, поэтому с подобными вещами нельзя шутить.

- Ваше Величество, не волнуйтесь, - попытался успокоить Сыма Яо Чэнь Син. - Пока я жив, ни за что не допущу, чтобы он свирепствовал на поле боя и стал причиной катастрофы.

Сян Шу размеренно ехал верхом вместе с другими военными чиновниками, сопровождавшими императорский экипаж, однако и своим одеянием, и экипировкой, и обликом в целом заметно выделялся из общей массы. Он находился в одном строю с прочими генералами Великой Цзинь, но при этом вызывал самую восторженную реакцию горожан. Поскольку Сян Шу с рождения не нравилось быть в центре внимания, он слегка отвернулся от толпы и, устремив взгляд в сторону императорского экипажа, попытался за царившим вокруг шумом разобрать, о чем беседовали Чэнь Син и Сыма Яо. Вот только оказалось, что в профиль он смотрелся еще лучше, а потому возгласы восхищения зазвучали громче прежнего.

Пу Ян подстегнул лошадь и, догнав Сян Шу, подал ему знак рукой. Тот намеренно приотстал и поехал бок о бок с фанши.

- То, о чем божественный защитник желал знать, - сообщил Пу Ян, - в общих чертах удалось выяснить. За последние несколько месяцев я просмотрел все сохранившиеся в моей семье записи, касающиеся расположения звезд и натальных карт.

- Говори, - низким голосом произнес Сян Шу.

- Чтобы Юпитер вошел в чью-то судьбу, - сказал Пу Ян, - такое случается крайне редко. Однако можно с уверенностью утверждать, что...

Императорский кортеж прибыл к реке Хуайхэ, и Чэнь Син помог Сыма Яо выйти из экипажа. Все уже было готово для проведения церемонии жертвоприношения. Сыма Яо убедил экзорциста и божественного воина-защитника сопровождать его сегодня и предложил Чэнь Сину выступить перед жителями Цзяннани. Таким образом он хотел показать, что воля Небес на его стороне, и тем самым расположить к себе народные массы.

- Где же божественный воин? - удивился Сыма Яо.

- Неужели Сян Шу снова куда-то подевался? - нахмурился Чэнь Син. Он пробежался глазами вдоль строя сопровождающих и сразу же отыскал яшмовое дерево на ветру[10] - Сян Шу невозможно было не заметить.

"До чего же он хорош собой!" - подумал Чэнь Син. Гражданские и военные чиновники Великой Цзинь из императорского эскорта выглядели безупречно, но даже на их фоне Сян Шу казался особенным. Как раз сейчас он разговаривал с Пу Яном, а точнее, Пу Ян, привстав в седле, что-то шепотом растолковывал Сян Шу. Однако тот не смотрел на собеседника. Его пронзительный взгляд был устремлен поверх голов многочисленных чиновников и неотрывно следовал за одним лишь Чэнь Сином.

Юноша нетерпеливо помахал ему рукой, давая понять, что церемония вот-вот начнется. Среди собравшихся горожан воцарилась мертвая тишина[11] - все ждали только Сян Шу. Пу Ян быстро договорил, и когда беспокойство Чэнь Сина уже достигло предела, он увидел, как Сян Шу с криком «цзя!» дернул поводьями. Боевой конь ринулся сквозь толпу. Одного человека он чуть сшиб, другие шарахнулись в стороны, уступая дорогу, отчего Сыма Яо буквально спал с лица.

Мгновением позже Сян Шу выпрыгнул из седла, в несколько шагов взлетел на жертвенный помост и внезапно на глазах у сотен тысяч зрителей схватил Чэнь Сина за руку. Все кругом так и опешили, а вконец растерявшийся юноша спросил:

- Что случилось? Да что ты такое творишь?

- Ты... - Сян Шу нахмурился, и казалось, он обезумел от гнева, - ты...

- Не время сейчас ссориться! - прошептал Чэнь Син. - Если ты чем-то недоволен, то, может, обсудим это по возвращении? Сотни тысяч же смотрят!

Невообразимое количество людей, собравшихся на берегах Хуайхэ, вкупе с несколькими тысячами чиновников цзиньского двора, а также император, члены его семьи, Се Ань и остальные - все с тревогой уставились на Сян Шу, который на их глазах схватил Чэнь Сина за запястье и не собирался отпускать.

- Больно... больно же! Зачем с такой силой-то?

Сян Шу дал волю рукам, дыхание его стало сбивчивым - Сыма Яо сразу понял, что дело плохо, а потому не преминул вмешаться и попытаться уладить все миром:

- Божественный воин? У вас что... случилась размолвка? Не лучше ли молодым супругам дождаться, когда они вернутся домой, и уже там выяснить отношения? А сейчас, ради сохранения Нашего лица, не мог бы ты сдержаться? Посмотри, сколько людей внизу...

Сотни тысяч жителей Цзяннани, задрав головы, наблюдали за происходящим, а затем начали это обсуждать. Чэнь Син даже подумать не мог, что в присутствии стольких людей Сян Шу вдруг потеряет над собой контроль.

- Хорошо, - обращаясь к нему, произнес юноша, - что ты все-таки хотел сказать? Давай сначала уладим наши разногласия, а они пусть подождут. Ваше Величество, пожалуйста, подождите...

Внезапно Сян Шу отпустил запястье Чэнь Сина и холодно буркнул Сыма Яо:

- Продолжай.

Глядя на поведение этих двоих, Сыма Яо действительно пришел в ярость. Если бы во время церемонии жертвоприношения кто-то из его чиновников устроил подобную сцену, этого человека, конечно, не стали бы стаскивать с помоста и бить палками, но своей должности он бы точно лишился. Однако суть проблемы заключалась в том, что Чэнь Син ему не подчинялся, и уж тем более он ничего не мог поделать с Сян Шу. Начни он сейчас важничать как император, и может статься, тот бы его еще и поколотит. Поэтому Сыма Яо ничего другого не оставалось, кроме как сдержать свой гнев и промолчать. Он кивнул Се Аню, тот прочистил горло и ответил:

- Тогда начнем.

Слуги расстелили желтую парчу и зажгли огромную жаровню. Чэнь Син взял в руки меч из персикового дерева и отчетливо произнес:

- Экзорцист мира людей и божественный воин даруют свою особую защиту Сыну Неба, государю Великой Цзинь! Да начнется Праздник весны года синь-сы[12]!

- Чуть погромче, - прошептал Сыма Яо.

- У меня горло болит, - ответил Чэнь Син. - Пусть лучше Сян Шу скажет.

Сян Шу нахмурился и только после того, как Чэнь Син подтолкнул его, едва сдерживая раздражение, прокричал:

- Экзорцист мира людей Чэнь Син и божественный воин Шулюй Кун даруют свою защиту Сыну Неба, государю Великой Цзинь! Да начнется Праздник весны года синь-сы!

Этот ошеломляющий и повергающий в трепет крик был подобен громовому удару большого колокола, и от него все гвардейцы Великой Цзинь разом изменились в лице. Что же это за недосягаемый уровень, если практически каждый человек по обоим берегам Хуайхэ на десять ли вокруг отчетливо услышал голос Сян Шу? Даже называвший себя первым воином Поднебесной Фу Цзянь не мог так! Тьма военных чиновников, собравшихся у жертвенного помоста, оценили свои возможности и пришли к выводы, что никому в Цзяннани подобное не по плечу.

Сыма Яо и Чэнь Сина, ближе всех стоявших к Сян Шу, от силы его голоса едва не вырвало кровью. Юноша побледнел, но Сян Шу вдруг положил руку ему на плечо, и ласковая срединная ци мощным потоком устремилась в его тело. Чэнь Сину сразу стало намного лучше.

- Почти семьдесят лет минуло с Бедствия Юнцзя, - Сыма Яо вздохнул и неторопливо продолжил: - Все эти годы Мы ни на мгновение не забывали о той трагедии, что пережила наша Великая Цзинь.

Сыма Яо опустил руку на большую императорскую печать Сына Неба, лежавшую на желтой парче, и громко произнес:

- Народ нашей Великой Цзинь! Сегодня, помимо совершения весеннего жертвоприношения, Мы также хотим сказать...

Сотни тысяч простых людей, собравшихся на берегах Хуайхэ, затаили дыхание и молча внимали каждому слову.

Как раз в этот момент в толще речной воды появилась огромная черная тень длиною в двадцать чжанов[13], и хотя день был пасмурный, кое-кто все же заметил ее. Услышав долетевший до него шепот, Чэнь Син повернул голову и озадаченно посмотрел на Се Аня.

Сян Шу тоже обратил внимание на тень. Тем временем Сыма Яо продолжал свою речь:

- ...хотим сказать, - громко произнес он, - что эта земля, называемая Цзяннанью, и прежде...

Сян Шу схватился за рукоять меча, а в следующий миг воды Хуайхэ внезапно пришли в движение, и объятый затаенной злобой разлагающийся водяной дракон взмыл из речных глубин к небесам.

На обоих берегах тотчас воцарился хаос. Люди, пихая и толкая друг друга, кинулись прочь, многие попадали в воду. Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань вскочили на ноги и, перегнувшись через перила ограждения, уставились на вылетевшую из Хуайхэ разлагающуюся тварь. Чэнь Син от неожиданности потерял дар речи.

- Я знал, что ты никуда не уйдешь, - пробормотал Сян Шу.

Восседавшую на голове водяного дракона Гу Цин окутывал такой плотный туман затаенной злобы, что казалось, будто она составляет с этим драконом единое целое. Сян Шу обнажил меч и загородил собою Чэнь Сина и Сыма Яо.

- Сын Неба Цзинь... - голос Ван Цзые разнесся по обеим берегам Хуайхэ.

У Чэнь Сина кровь застыла в жилах, однако Се Ань, похоже, ожидал такого поворота событий. Он поднял руку, и со всех сторон тотчас появились воины, сидевшие до этого в засаде. Почти двадцать тысяч солдат Северной армии, вооруженных арбалетами и веревками с крюком, заняли городские крыши, башни и галереи.

- Вот ты и пришел, - неспеша проговорил Се Ань.

Чэнь Син обернулся и заметил, что никто не удивлен происходящим, словно они были готовы к этому заранее. Судя по всему, пока сам юноша возился с жемчужиной Динхай, Сян Шу продумал план и сделал все необходимые приготовления. При мысли об этом первоначально охвативший Чэнь Сина страх стал отступать.

- ...дни твои сочтены и конец близок, - размеренным голосом произнес Ван Цзые. - Новый Сын Неба заменит тебя на этой земле. Ничто не может противиться воле Небес, и сами Небеса послали меня объявить их волю. Если ты продолжишь упорствовать в своих заблуждениях, вся Цзяннань незамедлительно превратится в одно сплошное пепелище.

Примечания:

[1] 文武袖 (палл. вэньу сю), дословно: гражданский и военный рукава.

[2] Примерно 5 км.

[3] Напомним, три вида жертвенных животных - бык, баран и кабан.

[4] Час Мыши - первый большой час суток, с 11 часов вечера до 1 часу ночи.

[5] Храм Цисюань (кит. 栖玄寺) появился еще во времена Троецарствия, когда Цзянье (прежнее название Цзянькана) был столицей царства У. По одной из версий (и скорее всего, автор новеллы исходил именно из нее), он находился на южном берегу озера Сюаньуху, у северного склона горы Цзилуншань (современное название - Бэйцзигэ) и получил свое название от располагавшегося поблизости пруда Цисюань. Сейчас на этом месте стоит буддийский храм Цзимин, основанный в эпоху Южных династий (420-589).

Согласно другой гипотезе, храм Цисюань располагался в одном из закрытых парков при императорском дворце династии Сунь. Сперва это был павильон, а затем подле него возвели даочан (т.е. молельню). Правда, позднее, во времена империи Цзинь, помещения дворцового храма прежней династии перешли в ведение приказа по уголовным делам и, соответственно, стали использоваться для иных, светских, надобностей.

[6] Персиковые талисманы - дощечки из персикового дерева с изображением или именами добрых духов, отгоняющих нечистую силу, которые вешали на дверях домов в новогодние праздники.

[7] 真龙天子 (палл. чжэнь лун тянь цзы) - истинный дракон - Сын Неба, т.е. император.

[8] Разница между истинным/настоящим драконом и, в данном случае, водяным драконом - яогуаем заключается в их происхождении. Истинный дракон с самого своего появления на свет является драконом. Водяной же дракон-яогуай есть результат длительного процесса совершенствования водяной змеи через накопление духовной энергии. Другими словами, истинным драконом рождаются (точнее, вылупляются), а драконом-яогуаем становятся. Дракон, ясное дело истинный, считался в Китае символом императорской власти. Именно поэтому Сыма Яо так переживает, что контролируемая Ван Цзые драконоподобная тварь может объявиться на стороне Фу Цзяня. Коли это произойдет, то подданные Великой Цзинь примут северного монарха за истинного Сына Неба. Естественно, никто не будет разбираться в том, что это за тварь - истинный дракон или всего лишь демонический яогуай.

[9] В оригинале, правда, указывается период «полгода с небольшим», однако это не соответствует хронологии предшествующих событий. В Куайцзи герои новеллы ездили в апреле 380 г. (см. гл. 55-62). Сейчас они отмечают Праздник весны, т.е. на дворе у них примерно февраль 381 г. Таким образом, с момента той памятной поездки в Куайцзи прошло около девяти месяцев, а никак не полгода.

[10] Напомним, 玉树临风 (палл. юйшу линьфэн), дословно: яшмовое дерево на ветру; образно: юноша с выдающимся талантом и внешностью.

[11] 鸦雀无声 (палл. яцюэушэн), дословно: не слышно ни вороны, ни воробья: образно: царит мертвая тишина; стоит гробовое молчание.

[12] 辛巳 (палл. синь-сы) - 18-й год 60-летнего цикла, или год белой Змеи, т.е. 381 г. Про китайские системы циклических знаков см. подробнее в прим. 15 к гл. 65.

[13] Свыше 40 м; 1 чжан ≈ 2,15 м.

Глава 74. Убить дракона

Я должен сражаться! За кого вы меня принимаете?!

То, что водяной дракон появился как раз в момент ритуального жертвоприношения, было крайне дурным предзнаменованием. Это нанесло сильный удар по моральному состоянию и воинов, и простых обывателей Цзяннани. Немногие из обычных людей понимали разницу между демоническим цзяолуном и истинным драконом. Они лишь, затаив дыхание, слушали пророчество, которое вещал им "фальшивый бог" Ван Цзые.

- Заткнись! - тут ж сердито выпалил Чэнь Син.

Сян Шу еще задолго до начала обряда предупредил Сыма Яо, что во время жертвоприношения могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Император и сам собирался ответить, но ярость Чэнь Сина проснулась как раз в самый подходящий момент. Позволить говорить ему было даже лучше, чем возмущаться самому.

- Сыма - Истинные драконы, Сыны неба! - голос Чэнь Сина разносился по обоим берегам реки. - После Бедствия Юнцзя и переноса столицы на юг Цзяннань семьдесят лет не знала хаоса войны, потому что императорская семья Сыма защищала сотни тысяч людей на юге! Ты всего лишь демонический дракон, который пытается поднять ветер и нагнать волны[1]. Какое право ты имеешь говорить от имени Небес?!

Дракон издал долгий протяжный рев, а Ван Цзые холодно изрек:

- В таком случае я дождусь, пока вы все умрете!

- Стреляйте! - тут же скомандовал Се Ань.

- Защитим Его Величество! - дружно выкрикнули военные чиновники.

И в одно мгновение десятки тысяч лучников, скрывавшихся в засаде по обе стороны от реки, выпустили в водяного дракона стрелы. К древку каждой стрелы, летящей к цзяолуну, были прикреплены веревки. Охранные войска столицы между тем начали уводить людей. Как раз в тот момент, когда Ван Цзые попытался взлететь повыше, стрелы впились в тело дракона, и тот, удерживаемый множеством веревок, рухнул в воды реки Хуайхэ, подняв огромную волну!

Выплеснувшаяся вода облила помост для жертвоприношения, ледяной поток с головы до ног окатил Чэнь Сина. Се Ань ухватил его за руку и вытащил из толпы.

- Сян Шу! Сян Шу! - громко звал экзорцист.

- Маленький шиди! - прервал его Се Ань. - Защищай Его Величество! Уходи отсюда!

- Действуем согласно плану! - выкрикнул Сян Шу. - Тащите его к берегу!

- Вперед! - Се Даоюнь взмахнула мечом и ворвалась на помост. Схватив Чэнь Сина, она выкрикнула: - Ваше величество! Следуйте за нами!

Се Ань уже давно все тщательно распланировал, однако с тех пор, как завершилась битва в Куайцзи, дракон значительно прибавил в мощи и боевой силе. Каким-то образом Ван Цзые удалось до краев напитать эту наполовину преобразившуюся тварь затаенной злобой, в результате чего она не только сумела залечить все раны, полученные в предыдущей битве, но и летать стала быстрее. Моментально вырвавшись из рук Сян Шу и остальных, цяолун устремился к Сыма Яо!

- Сегодня я от имени Небес сотру с лица земли это зло! - хрипло расхохотался Ван Цзые.

Сыма Яо пришел в ярость. Отбросив приличествующее императору самообладание, он вскричал:

- Твою мать [2], да ты и есть это самое зло! Смотри на меня...

- Ваше Величество! Прекратите ругаться! - Се Даоюнь ухватила Сыма Яо за шиворот и резко продолжила: - Уходите, быстро!

Демонический дракон сделал круг над рекой, после чего снова развернулся к Сыма Яо. Широко разинув пасть, цзяолун устремился к императору.

- Экзорцист! - воскликнул Сыма Яо. - У нас же есть великий экзорцист...

- Не жди от меня ничего! - взорвался Чэнь Син. - Где мой защитник?! Где защитник?!

Гниющее тело дракона пролетело мимо них, вызвав порыв ветра, который сбил с ног и охрану императора, и все войска на своем пути. Се Даоюнь в прыжке повалила Чэнь Сина и Сыма Яо на землю. Сян Шу и Се Ань неслись по главной улице, но несмотря на все старания, они не могли угнаться за летящим цзяолуном.

Всего одно его движение - и личная охрана императора оказалась полностью повержена. Многие простолюдины, увидев это, еще больше уверились, что перед ними истинный дракон, пали на колени и начали молиться.

- Это яогуай! - яростно выкрикнул Се Ань. - Не поклоняйтесь ему!

- Беги! - Сян Шу вспрыгнул на крышу и вне себя от волнения прокричал издалека: - Чэнь Син! Син-эр!

Чэнь Син и глазом не успел моргнуть, как они с Сыма Яо остались одни, без единого человека из императорской охраны рядом. Юноше оставалось лишь бежать с берегов Хуайхэ к горе, таща за собой императора. Сыма Яо, которого в дикой спешке тянули наверх, заставляя мчаться наперегонки со смертью, крикнул Чэнь Сину:

- Разве ты не экзорцист? Призови свой летающий меч и прикончи его!

- Я не владею таким заклинанием! - ответил ему Чэнь Син.

- Тогда что ты вообще можешь? - император не мог поверить своим ушам.

- Я тебе уже говорил, - напомнил Чэнь Син. - Еще в самый первый раз сказал, что не могу использовать никакую магию!

Эти люди на самом деле оказались кучкой обычных мошенников. В тот момент, когда возникла необходимость в экзорцисте, ему говорят, что экзорцист ничего не может сделать?

Чэнь Син бежал и бежал, пока его дыхание вконец не сбилось. Остановившись, он согнулся, уперся ладонями в колени, посмотрел на императора и произнес:

- Ваше Величество, по правде говоря, я знаю лишь, как спасти свою собственную жизнь... И вдобавок я очень везучий. Ясно?

- Наша страна! - гневно возопил Сыма Яо. - Наши люди! Они действительно поклоняются этому яогуаю?!

Это было даже более опасно, чем яростные атаки цзяолуна внутри городских стен Цзянькана. Сыма Яо чуть не вырвало кровью.

- Он снова возвращается! - крикнула Се Даоюнь. - Быстро, найдите, где спрятаться!

Разлагающийся дракон снова понесся к земле. Заметив на возвышенности двух людей, только что миновавших каменную мемориальную арку [3], он тут же устремился к ним. Чэнь Син и Сыма Яо находились на открытом пространстве, без возможности укрыться, - они оказались совершенно беззащитны перед монстром. Ван Цзые верхом на гниющей туше цзяолуна несся к ним с скорушительной скоростью молнии! Вот-вот окровавленные останки императора народа хань падут на землю, но -

- Ладно, сыграем по старым правилам! - наконец выкрикнул Чэнь Син. - Юпитер! Помоги мне!

- Что... Какой еще Юпитер? - император не успел прийти в себя, а Чэнь Син, высоко подпрыгнув, уже крепко-накрепко обхватил его руками.

- Отпусти меня! - тут же засопротивлялся Сыма Яо. - Быстро! Чжэнь не желает умирать с тобой вместе!

Однако Чэнь Син держал императора крепко, не позволяя тому сбежать, оба они продолжали просто стоять на открытом пространстве. И в следующее мгновение, когда гнилая плоть цзяолуна почти уже обрушилась на них, раздался громкий звук удара тела о камень. Словно кто-то столкнулся с каменной стеной. Демонический дракон - пЭЭнннн! - с грохотом врезался ровнехонько в мемориальную арку. Голова его прочно застряла в арочном проходе.

Сыма Яо: "..."

- Ах! - Чэнь Син отпустил Сыма Яо и оглянулся. В очередной раз Юпитер, нарушая законы природы, явил свою чудесную силу.

Тело водяного дракона в этот момент свисало с горы. Ван Цзые, ударившись о верхнюю балку арки, отправился в полет и свалился неизвестно куда. Острые зубы дракона скрежетали на расстоянии меньше чжана от беглецов. В ярости он пытался открыть свою пасть, но нижняя челюсть монстра была плотно прижата к земле, так что у него не получалось выпустить ни единого клуба ядовитого дыхания.

Демонический дракон: : "......"

Сыма Яо: "............"

Чэнь Син отступил на шаг назад и потянул за собой императора. Двумя передними лапами водяной дракон уперся в скалистый обрыв и начал тянуть голову назад, пытаясь освободиться. От его усилий арка затряслась. То место, где она стояла, тоже задрожало.

Сыма Яо отреагировал первым:

- Сейчас! Сейчас же иди и убей его!

- Нет, нет! - ответил Чэнь Син. - Я не смогу убить его! Помогите! Есть хоть кто-нибудь?!

Но спешившие к ним воины все еще находились где-то ниже по горному склону.

- Ты взял с собой меч? - спросил Сыма Яо.

У Чэнь Сина был с собой лишь ритуальный меч из персикового дерева, и он, конечно, попытался ударить им по демоническому дракона, но меч сразу же сломался.

- Мы должны уходить! - крикнул Чэнь Син. - Он вот-вот освободится. Бежим!

Отбросив сломанный меч, Чэнь Син развернулся, и они вместе с Сыма Яо снова побежали. Спустя совсем короткое время они услышали громкий скрежет, который доносился сверху. Водяной дракон действительно сопротивлялся изо всех сил, так что ему удалось выдрать из земли каменное сооружение.

Арка весила добрых десять тысяч цзиней, и голова дракона застряла в ней, точно в шейной колодке. Это памятное сооружение было возведено в честь Ван Дуня во время правления Сыма Жуя [4], цзиньского императора Юань-ди, и на верхней балке арки крупными знаками были вырезаны четыре слова: "Радуйся хорошему, оказывай благодеяния" [5]. Колонны арки, вытесанные из белого мрамора, со всех сторон были покрыты золотом, она выглядела грандиозно, но и весила при этом преизрядно. Водяной дракон смог пролететь лишь несколько чжанов, а затем тяжесть арки снова потянула его к земле. Он рухнул на набережную, раскрошив на мелкие кусочки темно-серый кирпич, которым она была вымощена.

Ван Цзые, все еще пребывавший в теле Гу Цин, наконец прилетел и снова оседлал шею водяного дракона. Цзяолун изо всех сил старался изменить положение тела, чтобы взлететь снова, но при всем желании вряд ли вы сможете свободно лететь с ношей весом в десять тысяч цзиней, на которой начертано "Радуйся хорошему, оказывай благодеяния". Даже просто определить направление ему уже было затруднительно. Каждый раз, когда он хотел повернуть голову, арка заставляла его снова и снова терять равновесие. Голова дракона кружилась от того, что часто билась о всевозможные предметы, и он не мог отличить лево от право.

- Что же пошло не так? - Ван Цзые только что едва-едва избежал превращения в мясной фарш. К счастью, в самый последний момент ему удалось спрыгнуть с дракона и спастись. Но дракон, который прежде в одиночку мог выйти против целой армии, теперь потерял большую часть своих боевых способностей - из-за того, что носил на шее каменную арку. На какое-то время Ван Цзые замолк, не зная, что ему делать. Еще больше его вводило в растерянность то, что его "истинный дракон", которого он планировал использовать как глашатая Небес, таскал на шее каменную арку со словами "Радуйся хорошему, оказывай благодеяния" - разница была просто огромной.

- Туда! - с криком бросился Се Ань. - Выпустить стрелы!

Цзяолун сейчас двигался замеденно, и цзиньская армия воспользовалась этой возможностью, чтобы забросать его стрелами.

Ван Цзые никак не ожидал, что цзиньцы окажутся готовы к его появлению, как будто разгадали его планы. Разлагающееся тело водяного дракона в одно мгновение было крепко опутано веревками. Ван Цзые питал радужные насчет того, как он одержит верх - он рассчитывал убить Сыма Яо во время церемонии жертвоприношения, подорвать тем самым моральный дух Великой Цзинь, а затем свободно и непринужденно улететь. Но неожиданно все пошло прахом. Он мог только отдавать распоряжения этому цзяолуну, который, не переставая бороться, волочил вдоль реки за собой тысячи веревок и пытался высвободиться из них.

Чэнь Син и Сыма Яо воссоединились с остальными членами императорской семьи и гвардейцами из личной охраны императора, и их отвели в сторону. Войска императора и Северной армии хлынули наружу, подчинившись приказу Се Аня, который спокойно направлял движение отрядов.

- Великий экзорцист, - произнес Сыма Яо, - ты можешь воспользоваться этим своим артефактом? Этот яогуай непременно должен быть сегодня схвачен!

- Как вы узнали, что он собирается устроить засаду? - сам Чэнь Син был совершенно не осведомлен об этом.

- Божественный воин догадался, - объяснил Се Ань. - Ваше Величество, не волнуйтесь, все тросы, которые мы использовали, чтобы связать демонического дракона, сделаны из стали.

Сыма Яо и Чэнь Син переглянулись. Губы императора продолжали непроизвольно подрагивать - очевидно было, что он чрезвычайно взволнован. Неожиданно он прошептал что-то Се Даоюнь на ухо. Она кивнула и убежала прочь.

- Монстр сбежал в южную часть города!

Императорские войска как раз подоспели, вместе с ними были Сяо Шань и Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син заметил, что эти двое вернулись.

- Пойдемте на юг, - произнес он.

- Ты остаешься здесь, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Братец Сян не позволит тебе участвовать в битве. Тебе просто нужно защищать государя, и больше ничего.

- Ни за что! - вспыхнул Чэнь Син. - Я должен сражаться! За кого вы меня принимаете?!

Сяо Шань немного колебался, и Чэнь Син схватился за него:

- Сяо Шань, отведи меня туда!

Чэнь Син нигде не видел Сян Шу. "Должно быть, он преследует этого цзяолуна," - подумал экзорцист, и его охватила сильнейшая тревога. Он посмотрел на Сыма Яо - Се Даоюнь как раз протягивала императору ножны с длинным мечом. У всех на глазах Сыма Яо вытащил клинок, инкрустированный драгоценными камнями, сверкающими всеми цветами радуги.

Се Ань: "..."

- Они зашли так далеко и нанесли Чжэнь столько оскорблений, - заявил Сыма Яо, - так как же Чжэнь может просто сидеть сложа руки?

- Прекрасно, - ответил Чэнь Син. - Идем!

- Ваше величество! - придворные, изменившись в лице, помчались догонять Сыма Яо.

- Ваше величество, - отчаянно взывал к благоразумию императора Ван Сичжи, - ваш меч Сына Неба не может убивать врагов!

Перед их глазами предстал водяной дракон, на шею которого был надета каменная арка со словами "Радуйся хорошему, оказывай благодеяния". Монстр летал по городу, врезаясь во все подряд, но несмотря на все усилия, так и не смог избавиться от опутавших его тросов. Войска Цзинь, впрочем, тоже не могли с ним совладать. Сян Шу стоял на возвышенности и оттуда руководил боем. Было ясно, что у него разработан подробный план битвы - сначала использовать тонкие стальные тросы, чтобы, как на удочку, поймать цзяолуна, а затем, когда он истратит все свои силы в борьбе, одним ударом убить его, и тогда с врагом будет покончено.

Чэнь Син залез на крышу одного из крупных поместий на юге города и закричал:

- Сян Шу! Возвращайся ко мне!

Сян Шу не слышал его. Но когда рассерженный Чэнь Син пробудил свой Сердечный свет, защитник сразу почувствовал это.

Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня отозвали обратно в Цзянькан. Видя, что Гу Цин наконец обнаружилась, они изо всех сил старались поспеть за драконом по имени "Радуйся хорошему, оказывай благодеяния"".

Сян Шу бросил взгляд в сторону Чэнь Сина, и лоб защитника собрался морщинами. Сян Шу направился к экзорцисту прямо по крышам.

- Возвращайся, - произнес он леденящим тоном. - Возвращайся с императором во дворец Тайчу.

- Это ты послушай меня, - Сердечный свет ярко засиял в руке Чэнь Сина, но Сян Шу, схватив его за запястье, яростно заломил руку за спину и прошептал на ухо:

- Я справлюсь. Мне для этого не нужен Сердечный свет.

Кочевник поднял взгляд и через плечо Чэнь Сина пристально посмотрел на Сыма Яо, который стоял поблизости.

- Если я не воспользуюсь Сердечным светом, тогда мы не сможем изгнать Ван Цзые, - ответил Чэнь Син. - Она умрет! К тому же ты должен использовать магию, равную ему по силе, и уничтожить его на глазах многих тысяч людей.

С самого начала, едва только Ван Цзые объявился верхом на демоническом драконе в разгар обряда, цель его была предельно ясна - воспользоваться ситуацией и при помощи так называемого "небесного мандата" разрушить боевой дух солдат Цзяннани. Ведь если "дракон" откажется признать правителя из дома Сыма Истинным драконом и Сыном Неба, что тут еще можно будет сказать?

Всякий раз, когда к власти приходила новая династия, были очень важны предзнаменования, "благоприятные" или "дурные". Это повелось задолго до установления династии Цинь. Если позволить этому гнилому цзяолуну сбежать, то моральный дух в Цзяннани подвергнется серьезному удару, от которого в ближайшие годы вряд ли оправится. Благоприятное впечатление народа о кланах Сыма, Ван и Се тоже опустится на самое дно. Черный дракон уже появился. Если все отборные силы Цзяннани выйдут сейчас на бой с разлагающейся тварью, это будет ни много ни мало противостоянием между "Небом" и людьми.

Таким образом, единственным способом победить это "благое предзнаменование", может стать лишь призыв другого благого предзнаменования той же силы, что и первое, которое на глазах у всех убьет "дракона" и возвестит, что небесный мандат по-прежнему находится в клане Сыма.

Неожиданно Чэнь Син заметил между бровями Сян Шу след темной ци. После чего он остался? С того раза, когда они сражались против Ван Цзые на озере Хунху? Вся мана поступала к Сян Шу через Сердечный Свет. Если в трех его душах хунь и семи душах по скрывалась затаенная злоба, то это было бы видно каждый раз при использовании Сердечного света. Или Ван Цзые действительно обладает способностью использовать негодование, чтобы загрязнить душу защитника?!

- Ты должен использовать его, - Чэнь Син после нескольких попыток смог, наконец, оттолкнуть Сян Шу и упрямо продолжил: - Сян Шу, у нас есть сейчас немного свободного времени... Скажи, о чем ты думаешь в своем сердце?

Сян Шу вдруг гневно вспыхнул:

- Ты умрешь!

И тут объятый ярким светом кулак Чэнь Сина врезался Сян Шу в лоб.

- Зло, изыди! - сердито рявкнул экзорцист.

Раздался гулкий грохот, цвет небес и земли изменился. Но Сян Шу чувствовал лишь, как луч света пронзает его, превращает его разум, его сердце и весь мир в белоснежное полотнище. Этот ослепительный огонь яростно бушевал, почти дотла сжигая его душу.

След затаенной злобы, оставленный Ван Цзые, был изгнан, негодование рассеялось и исчезло без следа.

Все тело Чэнь Сина было поглощено пламенеющим Сердечным светом. Четко, слово за словом, экзорцист произнес:

- Сян Шу, я знаю, ты боишься. Ты боишься, что Сердечный свет сожжет меня без остатка. Но ты... хоть когда-нибудь ты относился с уважением к моим желаниям? Одно-единственное желание за всю мою жизнь?

Чэнь Син взглянул прямо в глаза Сян Шу.

- Это то, что я всегда хотел сделать. Даже если мне придется отдать за это все. Даже если я погибну на месте, если кости мои расколются, а тело обратится в пыль, я не буду ни о чем сожалеть.

Сян Шу остолбенело смотрел на Чэнь Сина.

- Разве у тебя нет других желаний в глубине души? - наконец произнес кочевник.

Чэнь Син отвел глаза.

- Если ты хочешь что-то сделать для меня, то сделай, - ответил он и снова пристально взглянул на Сян Шу. - Спаси Гу Цин. Только ты можешь ее спасти. Уничтожь этого дракона на глазах у всех так же, как делали это защитники до тебя. Ты - божественный воин-защитник, именно это и есть наше с тобой предназначение.

Сян Шу больше ничего не сказал. Он повернул голову в сторону демонического водяного дракона. Цзяолун, утыканный со всех сторон стрелами, все еще продолжал бороться, зеленая кровь во все стороны хлестала из него, загрязняя воды Хуайхэ.

- Даже если ты, как мотылек, летящий на пламя, сгоришь в этом огне дотла, - тихо произнес Сян Шу, продолжая наблюдать за потугами водяного дракона, - ты все равно без колебаний сделаешь то, что должно?

- Да. Я верю в то, что поступаю правильно.

Сян Шу резко перевел взгляд на Чэнь Сина и спросил с опасной ноткой в голосе:

- Без всякой возможности обсуждения?

Чэнь Син упрямо молчал.

- В таком случае, если настанет день, когда я сделаю то, что считаю правильным, - в голосе Сян Шу зазвучали угрожающие интонации, - тебе придется вспомнить свои слова, которые ты сказал сегодня.

- Что ты собираешься сделать? Если ты не хочешь слушать меня, - Чэнь Син наконец произнес самую тяжелую для себя фразу, - тогда уходи.

Сян Шу глубоко вздохнул и поднял перед собой Будун Жушань.

Чэнь Син понял, что Сян Шу согласился принять его помощь, и воспламенил Сердечный свет, вложив в это всю свою силу.

Сверкающий белый столб устремился вверх, к темным и мрачным облакам.

Все тело Сян Шу вспыхнуло ярким сиянием. Пряди его длинных волос словно стали языками пламени, а на позолоченных боевых одеждах появились сияющая огнем броня. В руке защитника появился меч, а за его спиной медленно вращались остальные пять божественных орудий.

Сян Шу, объятый бушующим пламенем, словно сверкающий метеор, полетел к поверхности реки!

Чэнь Син сложил руки в печати света и поднялся в воздух над поверхностью земли!

Многие из убегавших горожан поднимали головы и, увидев такую сцену, падали на колени.

- Примите и исполните повеление Неба!

За спиной Чэнь Сина возникла огромная фигура божества. Юноша призвал всю силу своих трех душ хунь и семи душ по, и его голос громовым эхом разнесся над Цзяньканом...

- Силой великого экзорциста повелеваю божественному воину-защитнику...

- Изгнать демона! - одновременно со звонким ясным криком Чэнь Сина фигура сложила руки в печати света.

Свет и пламя с новой силой вспыхнули на теле Сян Шу, за спиной защитника возникла фигура Будун Минвана. Яростно взревев, он полетел к водяному дракону.

- Так-то лучше, - холодно усмехнулся Ван Цзые.

Ярость Сян Шу вышла из-под контроля. Высвободив всю свою силу, он с диким ревом бросился вперед и обрушил меч на голову водяного дракона.

- Изыди, демон!

Но Ван Цзые, все еще обладавший телом Гу Цин, протянул руку. Волна негодования устремилась к Сян Шу, поднимаясь по лезвию клинка, она обвивалась вокруг его тела. Однако тело Сян Шу было наполнено золотистым светом - этот свет поглотил затаенную злобу, превратив ее в ничто.

Ван Цзые расхохотался, и когда золотой огонь устремился к нему, покинул тело Гу Цин.

- Цин-эээр!

Схватившись за стальные тросы, Фэн Цяньцзюнь был готов вспрыгнуть на дракона, но Сяо Шань оказался проворнее. Мальчик забрался на голову цзяолуна, взмахом когтей подцепил Гу Цин и сбросил ее вниз. Фэн Цяньцзюнь развернулся и на лету подхватил девушку

В следующее мгновение Сян Шу одним взмахом меча расколол надвое голову водяного дракона.

Яркая вспышка превратилась в мощный луч света, который прорезал гниющее тело дракона насквозь, от головы до самого хвоста, и разделил надвое, будто монстр был сделан из бумаги. Ядовитая кровь брызнула во все стороны. И негодование исчезло без следа, когда останки цзяолуна упали в Хуайхэ!

Толпившиеся по берегам реки горожане дружно захлопали в ладоши, а Сыма Яо поднял свой меч и громко выкрикнул:

- Хорошо сделано!

Чэнь Син погасил Сердечный свет. В глазах у него потемнело, экзорцист начал падать на землю. Сян Шу развернулся в воздухе, метнулся к Чэнь Сину, крепко обнял его, и они вместе рухнули на крышу. Черепица от удара разлетелась во все стороны, а Сян Шу соскользнул вниз и приземлился на мостовой.

Глаза Чэнь Сина были закрыты, из уголка рта выбегала струйка крови.

- Божественный воин! - Се Ань, торопливо шагая по улице, вел за собой солдат, и по всему Цзянькану раздавались радостные крики.

Сян Шу устало опустился на колени. В своих объятиях он сжимал потерявшего сознание Чэнь Сина.

- - -

Это предпоследняя глава третьего тома "Будун Жушань". После второго тома мы устраивали лотерею, в которой разыграли три небольших сета официального стаффа DFR. К окончанию третьего тома мы подготовили для вас нечто иное.

Три таких кружки для трех читателей

Чтобы принять участие в лотерее, нужно просто прокомментировать текущую, 74-ю, главу до 23.59 ч 1 мая 2022, воскресенье. Если вам есть что сказать по тексту, но не нужна такая кружка, сделайте приписку что-то вроде "в лотерее участвовать не хочу". Если сказать по главе нечего, но поучаствовать в розыгрыше хочется, можете просто написать "в лотерее участвую". Любой вариант нормален :) Комментарии в других главах, комментарии, появившиеся после 00.00 ч. 2 мая, понедельник, а также ответы команды переводчиков не будут учтены в списке участников. Один аккаунт - одна возможность получить приз, вне зависимости от количества комментариев.

Результаты будут определены рандомайзером и опубликованы вместе с последней главой третьего тома, 3 мая.

Примечания:

[1] 兴风作浪 - xīngfēngzuòlàng - поднимать ветер и делать волны; накалять обстановку; устраивать беспорядки; поднимать шум

[2] Да-да. 他妈 - tā mā - вульг. б*я; твою мать. Сын Неба не должен употреблять таких слов, однако что имеем, то имеем.

[3] 石牌坊 - shípáifāng - каменная мемориальная (памятная) арка, один из знаковых элементов китайской архитектуры. Такого рода арки возводились обществом в знак признания достижений в науке, морали, верности, сыновнего благочестия или просто заслуг. Также каменные арки служили воротами к горным монастырям или храмам. Бывают самых разных размеров - от скромных, лишь немногим выше человеческого роста, до гигантских.

[4] Ван Дунь (266-324) был военачальником при императорской династии Сыма. Он привел к власти императора Сыма Жуя (276-323), так что возведение арки в честь генерала было делом само собой разумеющимся. Позже Ван Дунь, обладающий абсолютной властью над армией, возжелал большего, и затеял переворот, оставшийся в китайской истории под названием Хаос Ван Дуня. Переворот ничем не закончился, потому что мятежник скончался от болезни, не успев воплотить задуманное.

[5] Фраза на арке составлена на основе цитаты из "Исторических записок" Сыма Цяня: 闻徵音, 使人乐善而好施 - «...слушая мелодию в тоне чжи, люди начинают радоваться хорошему и любят оказывать благодеяния» (Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Т. 4 / Пер. с кит., вступ. ст., коммент. и прилож. Р.В. Вяткина. М.: Наука, 1986. С. 95.)

Глава 75. Вместе гореть

«Ты видела воспоминания Ван Цзые?»

Во дворце

Чэнь Син мирно лежал на кровати, погруженный в глубокий сон. Лицо его дышало нежностью, как у беззаботного младенца. Сян Шу сам на руках отнес юношу в экипаж и ни на миг не выпускал его, пока они возвращались во дворец Тайчу. По завершении битвы Чэнь Син провалился в подобие долгого сна, и сколько бы его ни звали, никак не приходил в себя.

- Энергия его души истощена, - сказал Пу Ян, закончив осматривать юношу. - Для восстановления ему необходим сон.

- И когда он проснется? - не переставая хмуриться, спросил Фэн Цяньцзюнь. - В прошлый раз он проспал три месяца. Сейчас у нас столько дел. Как же быть, если он опять проспит столько же?

В спальном покое толпились люди. Се Даоюнь даже привела своего шифу Чжу Цзиня, чтобы он осмотрел юношу.

- Сложно сказать, - Чжу Цзинь проверил у Чэнь Сина пульс. Все, что касалось магической силы, экзорцизма, трех душ хунь и семи душ по, выходило за рамки его искусства врачевания, и он мог лишь наказать Сян Шу как следует заботиться о Чэнь Сине.

Пу Ян вручил Сян Шу пожелтевший старинный том со словами:

- Это осталось от моего наставника. Здесь говорится о душе, прочтите ее.

Люди разошлись, оставив у кровати лишь Сян Шу и Сяо Шаня. Сян Шу опустил голову и принялся листать книгу. Внезапно его охватило сильнейшее беспокойство, и он посмотрел на Чэнь Сина.

- Юпитер вошел в твою судьбу, - низким голосом произнес он, - так и есть, да?

Чэнь Син не ответил, он просто мирно и крепко спал.

- Ты о чем? - спросил Сяо Шань.

Сян Шу покачал головой - мол, неважно, - сел в сторонке, скрестив ноги перед собой, достал жемчужину Динхай и молча уставился на нее. Сяо Шань приблизился к кровати, опустился возле нее на колени, коснулся рукой лба Чэнь Сина и с надеждой произнес:

- Он же поправится, правда?

На душе у Сян Шу было неспокойно, а в мыслях царил хаос. Он устало вздохнул, явно пытаясь сдержать гнев. Разговаривать ему совершенно не хотелось. Мгновение спустя он схватил Будун Жушань и с бешеным ревом быстрее ветра вылетел во двор, где принялся размахивать большим мечом, словно хотел таким образом выплеснуть душивший его изнутри гнев.

Сяо Шань никак не мог понять, что происходит. Раз Чэнь Син очнулся тогда, то и сейчас обязательно придет в себя, однако реакция Сян Шу определенно выходила за рамки простого беспокойства.

Сян Шу упражнялся с мечом с раннего утра и почти до самого вечера, так что под конец с него градом лился пот. Он вернулся в комнату, разлегся на полу в форме символа 大 и, тяжело дыша, пустым взглядом уставился в потолок.

Вечером снова пришел Сяо Шань и обнаружил, что Сян Шу до сих пор не ел. Тот сидел, разложив перед собой старинную книгу, что дал ему Пу Ян, и очень внимательно ее изучал. В этой книге содержались старинные записи о взаимном резонансе и отклике магических сил экзорциста и его защитника. После исчезновения магии и роспуска департамента экзорцизма, основатель школы, к которой принадлежал Пу Ян, переписал немало древних книг. Хотя подавляющее большинство заклинаний сейчас нельзя было использовать по причине отсутствия магии, все они были детально описаны, включая подробное изложение принципов их функционирования. Так, например, когда энергия души защитника или экзорциста истощалась вследствие чрезмерного использования магии, то для ускорения ее восстановления помимо специальных лекарств применялась также техника совместного воспламенения магической силы.

Сян Шу просматривал страницу за страницей, пока вдруг его взгляд не остановился на одной из них. Внезапно он повернул голову и глянул на кровать, где лежал Чэнь Син. Прочитав несколько предыдущих и следовавших за этой страниц, Сян Шу положил готовую вот-вот рассыпаться книгу на стол, встал и отправился совершать омовение, благо во дворце всегда имелась горячая вода, а покончив с ним, возжег благовония. Он вернулся, закутанный в хлопковый купальный халат, под которым были лишь штаны, босиком прошел в заднюю часть комнаты и приблизился к кровати.

Сильнейшее волнение охватило Сян Шу. Он опустился на одно колено, обнажив крепкие голени и лодыжки, протянул руку и накрыл ею тыльную сторону ладони Чэнь Сина.

- Я попытаюсь, - сказал сам себе Сян Шу, - времени мало, - с этими словами он встал и начал развязывать пояс халата.

От увиденного Сяо Шань потерял дар речи. Мальчик вернулся с ящиком для еды, чтобы Сян Шу мог поесть, и теперь озадаченно смотрел из-за двери, не решаясь войти.

- Великий шаньюй? - позвал он.

Сян Шу, уже успевший наполовину распустить узел пояса, замер. Внезапно он обернулся и, нахмурившись, произнес:

- Уходи!

- Что ты собрался делать? - растерянно спросил Сяо Шань.

- Тебе-то что? - огрызнулся Сян Шу.

Недоумению Сяо Шаня не было предела. Ему исполнилось всего тринадцать, и он вроде бы понимал, что происходит, и в тоже время не понимал. Впрочем, он начал догадываться, что это нечто сродни тому, чему он стал случайным свидетелем в ту ночь в резиденции начальника округа Куайцзи. Между тем Сян Шу не хотел, чтобы мальчик увидел больше того, что уже увидел. Поэтому, не говоря более ни слова, он развернулся, присел на край кровати, и они с Сяо Шанем молча уставились друг на друга. Взгляд паренька был полон сомнений.

В итоге эти двое оказались в какой-то странной тупиковой ситуации. Большой и маленький. Сян Шу сидел, Сяо Шань стоял. На протяжении одной палочки благовоний[1] они беспомощно глядели друг на друга, пока, наконец, Сяо Шань не сдался и не поставил ящик для еды на маленький столик.

Сян Шу запер дверь на засов и подождал какое-то время, желая убедиться, что Сяо Шань не подглядывает снаружи. После того как мальчик потревожил его, от прежнего волнения не осталось и следа. Сян Шу распахнул купальный халат, снял его и лег на кровать.

Он просунул руку под голову Чэнь Сина и, глубоко вздохнув, вызвал в памяти момент, когда тот воспламенял свои три души хунь и семь душ по, дабы поделиться с ним магией. А еще он вспомнил ту ночь в Куайцзи, когда в миг наивысшей опасности он сам разом вытянул из юноши всю его магическую силу.

Стоило Сян Шу лечь рядом и обнять Чэнь Сина, как тот, словно почувствовав что-то сквозь сон, инстинктивно двинулся навстречу этим объятиям и прильнул к его обжигающе горячей груди.

На Чэнь Сине были лишь легкая рубаха и короткие штаны, а у Сян Шу верхняя половина тела была обнажена, и когда юноша прижался к нему, у него на миг перехватило дыхание. В этот момент он ощутил, как во всем его теле забурлила кровь, вызывая легкое непривычное головокружение.

Он положил руку Чэнь Сина себе на талию, затем протянул свою и крепко обнял юношу, плотно прижав его к себе. Мигом в худом теле Чэнь Сина затеплился Сердечный свет, и его слабое сияние охватило их обоих. Сян Шу почувствовал, как сила Сердечного света, идентичная истинной ци[2], безостановочно струится по его меридианам - так было всякий раз, когда Чэнь Син делился с ним своей магической силой.

Сян Шу закрыл глаза и попробовал управлять течением истинной ци. После того как непрерывно вливавшаяся в него магическая сила совершила один полный оборот по телу, он вдруг еще крепче прижался к Чэнь Сину, уткнулся головой ему в плечо и, изменив направление движения ци, заставил циркулировавшую между ними силу течь обратно в юношу. Сердечный свет тотчас вспыхнул, его сияние усилилось, и в короткий миг между вдохом и выдохом возвращающийся поток затянул его в море сознания Чэнь Сина.

Чэнь Син качался на волнах посередь бескрайнего черного моря, а его тело излучало Сердечный свет. Сияющий дракон призрачным силуэтом кружился над водой, словно ища что-то взглядом. Наконец он заметил юношу и устремился к нему сквозь черную пустоту ночного неба. Приблизившись к дрейфовавшему на поверхности Чэнь Сину, он окружил его, закачался вместе с ним на волнах, но так и не коснулся его. Объятый тьмой Чэнь Син с изумлением открыл глаза.

Сияющий дракон в море сознания Чэнь Сина. © 纸上有仙 / Чжишан Юсянь [3]

Дух огромного божественного дракона следовал за его телом сквозь бурлящие воды, качался вместе с ним на черных волнах, преданно защищая от страшных и яростных валов, однако при этом так ни разу и не коснулся юноши.

Ощущения были до жути знакомыми, похожими на те, что он испытывал с Сян Шу на корабле в ту ночь взаимных откровений. Большая джонка плыла, качаясь, по непроглядно черному морю сквозь пронзающие небо до самой воды молнии и штормовые ветра, и все это время в ней неугасимо горел свет.

Сян Шу совершил несколько полных кругов обращения истинной ци. Сердечный свет то усиливался, то затухал, однако, когда он разгорался в полную силу, то с каждым разом сиял все ярче. Как будто черная и белая рыбы Великого предела[4] циркулировали в телах этих двоих, не давая погаснуть последней яркой свече мира людей, освещающей долгую ночь полного магического безмолвия.

Рыбы Великого предела

От принявшего омовение Сян Шу исходил аромат чистой кожи и благовоний, и довольно скоро его прекрасное мускулистое тело покрылось мелкими капельками пота. Дыхание Чэнь Сина стало горячим. Легкие одежды, в которых он спал, взмокли, и сквозь них проступили очертания его юного тела. Брови юноши были нахмурены, словно, пока Сян Шу раз за разом заставлял Сердечный свет разгораться, он переживал потрясающее и захватывающее приключение в море снов.

Под конец мягкое сияние Сердечного света вернулось к трем душам хунь и семи душам по Чэнь Сина. Сян Шу, весь мокрый от пота, устало вздохнул. Его черные нижние штаны насквозь промокли и прилипли к коже, подчеркивая очертания красивых длинных ног. Он собирался встать с кровати, чтобы снова совершить омовение, но Чэнь Син продолжал обнимать его за талию, не желая отпускать.

Дракон, окружавший Чэнь Сина в его море сознания, исчез, яростные волны улеглись, и в водной глади отразился полог ночи, усеянный мириадами звезд. Беспредельный Млечный Путь поглотил небо, море, все пространство сна - Чэнь Син словно оказался в океане звезд. Он открыл глаза и, плывя по течению, любовался звездным небом, раскинувшимся в вышине.

- Какая красота! - пробормотал юноша. - Ой, а где дракон? Где мой дракон? Не уходи!

Чэнь Син резко сел в кровати. Он очнулся. Ярко светило солнце, снаружи слышалось неумолкающее пение птиц.

- Сколько на этот раз я пробыл в забытьи? - придя в себя, юноша ощутил, будто все его тело разваливается на части.

Возле его кровати, как оказалось, сидел вовсе не Сян Шу, а Сяо Шань, сосредоточенно чистивший кинжал.

- Не так уж и долго, - ответил он. - Три дня.

- А? - удивился юноша. - На этот раз всего три дня? Какова обстановка? Сян Шу... Гу Цин, где Гу Цин?

- Она умрет, - сказал Сяо Шань. - Как и Лу Ин.

Чэнь Син вскочил с кровати, накинул халат и быстрым шагом покинул спальный покой. Войдя в боковой зал, он увидел лежавшую на кровати Гу Цин. Половина ее тела уже была тронута разложением. Подле нее тихо сидел на коленях Фэн Цяньцзюнь, напоминавший каменное изваяние, а в стороне дремала Се Даоюнь.

- Очнулся-таки, - Фэн Цяньцзюнь повернул голову и посмотрел на подошедшего Чэнь Сина.

Чэнь Син все еще чувствовал слабость в ногах. На протяжении всех этих дней Сян Шу, как и тогда, заботился о нем. Однако в этот раз он не дежурил неотлучно возле его кровати. Покормив и обтерев юношу, он оставлял рядом с ним Сяо Шаня, а сам уходил обсуждать дела с Се Анем. Вечером он возвращался и проводил ночь подле Чэнь Сина, спя с ним в одной постели.

- Я осмотрю тебя, - Чэнь Син присел у кровати и поднял одеяло. Се Даоюнь очнулась от дремоты, но ни она, ни Фэн Цяньцзюнь не проронили ни слова.

Пока Чэнь Син пребывал в забытьи, они, разумеется, снова и снова, бесчисленное количество раз обсуждали, сможет ли он, когда очнется, спасти Гу Цин, но Сян Шу категорически отверг эту идею. В свое время на Кароше они убедились в невозможности спасти Лу Ина. Разумеется, спасти обычного человека, коим являлась Гу Цин, также не представлялось возможным.

На протяжении нескольких месяцев, пока в ее теле пребывал Ван Цзые, плоть Гу Цин безостановочно разъедала затаенная злоба, и сейчас она мало чем отличалась от ожившего мертвеца. В конце концов Се Даоюнь дала ей лекарства, позволявшие принудительно поддерживать в ней жизнь. Все эти дни девушка лежала в кровати, страдая от невыносимой боли.

- Мне надо сказать... кое-что сказать тебе, - еле слышно произнесла Гу Цин. - Чэнь... Чэнь Син...

Юноша взял ее за руку. И хотя подобный финал был предсказуем, его сердце все равно переполняла боль.

- Я покончу с Ши Хаем, - прошептал Чэнь Син, - обещаю тебе, Гу Цин.

- Я... пока спала, видела... много всего, - тихим голосом произнесла Гу Цин. - Я чувствовала, что надо продержаться... дождаться твоего пробуждения... рассказать. Возможно... это поможет тебе. Божественный воин сказал, ты скоро очнешься... он нашел способ, исцелить тебя...

Чэнь Син был потрясен.

- Ты видела воспоминания Ван Цзые? - дрожащим голосом спросил он.

- Верно... да... - с трудом заставляя себя говорить, произнесла Гу Цин. - И еще... жемчужину Динхай.

Не зная точно, когда Чэнь Син очнется, Гу Цин заранее рассказала все Сян Шу и остальным. Однако, несмотря на это, она очень хотела дождаться его пробуждения и еще раз повторить все слово в слово, дабы не упустить ничего важного.

- Пойду позову божественного воина, - сказала Се Даоюнь.

В скором времени явились Сян Шу и Се Ань. Гу Цин, судя по всему, уже была на пороге смерти.

- Ван Цзые... считает, - голос ее звучал прерывисто, - в Лояне, в горах Лунмэнь, есть очень важное место, оно... связано с жемчужиной Динхай. Только он... не может войти... врата запечатаны...

- Врата? - удивился Чэнь Син.

Гу Цин, собрав остатки сил, покачала головой.

- Когда-то давно, - сказала она, - в горы Лунмэнь... приходил экзорцист и после себя запечатал ведущие туда врата. Ван Цзые, он... воскресил множество демонов засухи, чтобы они охраняли их.

- Военный лагерь с армией демонов засухи в Лояне, - промолвил доселе молчавший Сян Шу.

Гу Цин закрыла глаза и медленно произнесла:

- Он... нашел место слияния земных жил и хочет... чтобы Цинь и Цзинь сошлись там в решающем бою... Я видела реку... по берегам густой лес... через реку перекинут деревянный мост...

- Фэйшуй, - предположил Се Ань.

- Понятия не имею, - прошептала Гу Цин. - Он хочет там... установить алтарь... и совершить кому-то жертвоприношение...

- Мы уже обследовали местность близ реки Фэйшуй, - сказал Се Ань. - К сожалению, ничего найти не удалось.

- Тсс, - цыкнул на него Чэнь Син и спросил: - Это сердце?

Гу Цин из последних сил кивнула. Лицо ее посерело и осунулось. Она с трудом повернула голову и посмотрела на Чэнь Сина, в ее глазах читалась мольба.

- Чтобы совершить обряд перемещения души, ему прежде нужно открыть большие врата в горах Лунмэнь, - дыхание Гу Цин постепенно слабело, но она продолжала говорить. - То, что за этими вратами... очень важно для него. Если не получится их открыть до начала похода Фу Цзяня, тогда он откажется... от первоначального плана... и будет довольствоваться меньшим...

- И что это за "меньшее"? - спросил Чэнь Син.

- Дракон, - ответила Гу Цин. - Он может послужить... телом для божественного демона... в его мыслях царит сплошной сумбур...

- Водяной дракон? - Чэнь Син нахмурился и подумал, что если все так и есть, то они, на свое счастье, рискнули тогда всем и уже избавились от этой твари.

- У него... есть и другие варианты, - Гу Цин непременно хотела успеть договорить, - еще один кандидат, новый кандидат, это... высокий и крупный мужчина, император... его обязательно надо... во что бы то ни стало надо остановить...- Фу Цзянь, - сказал Сян Шу. - При невозможности заполучить Сердечный свет или жемчужину Динхай в качестве нового тела для божественного демона, он решил, что будет довольствоваться меньшим - использует водяного дракона, а если и с ним не выйдет, то переключится на Фу Цзяня.

Чэнь Син сжал руку Гу Цин в своей.

- Я видела его воспоминания, видела его, его разрубили на куски и закопали. Его душа не могла бороться, ей пришлось сотни, тысячи лет страдать во тьме под землей, не видя солнечного света... Еще я видела... он любил девушку... когда-то очень-очень давно... Все страдают, но почему даже смерть не приносит облегчения? В прошлом он был обычным человеком, - прошептала Гу Цин.

- Пусть они немного побудут вдвоем, - сказал Сян Шу. - Это все, что она рассказала нам за последние дни.

Сяо Шань, Се Ань, Чэнь Син, Се Даоюнь и Сян Шу покинули спальный покой и вышли в раскинувшийся перед ним императорский сад. Чэнь Сина потряс рассказ Гу Цин, и он словно пребывал в трансе, пока Сян Шу не вручил ему жемчужину Динхай. Юноша молча взял артефакт и лишь затем спросил:

- Нам и впрямь надо ехать в Лоян?

Ему никто не ответил. Чэнь Син окинул взглядом всех стоявших рядом, приободрился и с улыбкой сказал:

- Времени мы потеряли немало, ну да ладно, теперь у нас, по крайней мере, появились зацепки.

- Жизнь Цин-эр в обмен на зацепки - слишком уж высока цена, - заметила Се Даоюнь.

Чэнь Син вдруг вернулся к осознанию реального положения дел и ему стало не до смеха.

- Его Величество весьма признателен вам за избавление от этого чудовища, - сказал Се Ань, - а также за сохранение законной династии и небесного мандата Великой Цзинь. Кроме того, он согласен отправить посольство в качестве прикрытия для ваших передвижений и расследований.

- Защитник, что скажешь? - спросил Чэнь Син, обращаясь к Сян Шу.

Сян Шу хмыкнул, но более не проронил ни слова. В тот день, подумал Чэнь Син, он наговорил ему резкостей и к тому же ударил. Впрочем, рукоприкладство еще куда ни шло, юноша был уверен, что оно не рассердило Сян Шу, а наоборот, помогло ему прийти в себя. Что его задело гораздо сильнее, так это фраза: «Тогда уходи!».

- Прости меня, - сказал ему Чэнь Син.

- За что ты извиняешься? - холодно ответил Сян Шу. - Тебе нет нужды перед кем-либо извиняться. Ты же поступил так, как считаешь правильным. Напротив, это я позабыл, зачем ты изначально меня искал.

Чэнь Син хотел все объяснить, однако Сян Шу, не желая слушать его многословие, перевел взгляд на Се Аня и поднял брови: мол, продолжай. Се Ань кивнул и сказал:

- За прошедшие дни Его Величество уже совершил все необходимые приготовления. Однако из-за состояния Гу Цин и младшего шиди, лежавшего в забытьи, я решил, что вам все-таки понадобится...

Стукнула открывающаяся дверь, и из нее молча вышел Фэн Цяньцзюнь. Темная ци, струившаяся между его бровями, стала еще заметнее. Он не плакал, а лишь холодно сообщил:

- Она ушла.

- В таком случае будем готовиться к отъезду, - низким голосом произнес Сян Шу. - У каждого из нас накопилось множество поводов для ненависти. Надо найти Ван Цзые и заставить его заплатить по счетам, - сказав это, он развернулся и ушел.

* * *

На следующий день семья Гу отправилась хоронить Гу Цин, а посольство Великой Цзинь покинуло столицу. Остановив лошадей у горы Чжушань, они неотрывно смотрели на движущуюся вдалеке процессию.

- Прибрежные цветы взросли на тропах, и вся дорога скрылась под водой, - затянул Фэн Цяньцзюнь, и весенний ветерок подхватил слова песни.

- Разлив Янцзы широк необозримо, лишь ветви клена над водой видны, - в полголоса продолжил Чэнь Син.

- Я сотни ли окидываю взором,.. но лишь весна тревожит сердце мне... - Фэн Цяньцзюнь пришпорил коня и первым поскакал прочь от горы Чжуншань.

- Вернись, душа, приди, душа, обратно, сюда, ко мне, в скорбящую Цзяннань![5]

Звуки песни уносились вдаль, а на севере сгущались тучи.

До предначертанного Чэнь Сину судьбою дня оставался год и девять месяцев. Юноша пока не знал, что ждало его впереди. Тем не менее он всем сердцем чувствовал, что благодаря его настойчивости так называемое благоволение Небес с самого начала и доныне продолжало неизменно быть на его стороне.

--Конец тома "Будун Жушань"--

Примечания:

[1] Имеется в виду время, за которое сгорает одна палочка благовоний, - примерно 30 мин.

[2] Истинная, или правильная, ци (кит. 真气) - понятие китайской традиционной медицины, обозначающее один из видов ци, а именно: движущую силу жизнедеятельности человеческого организма. Основная ее функция - поддержание и укрепление внутренних органов и сохранение здоровья человека.

[3] Если приглядеться, то в центре арта можно заметить фигуру человека. Это Чэнь Син.

[4] Речь идет о широко известном черно-белом символе инь-ян, визуализированном в виде двух рыб. Великий предел, или Великое разделение, - этап исходного космогенеза в представлениях древних китайцев, предельное состояние бытия, характеризующееся наибольшим разделением на прошлое и будущее, момент начала времен и вообще всего, причина выделения двух сил, лежащих в основе мироздания, - инь и ян.

[5] Прощаясь с Цзяннанью и Гу Цин, Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син пропели заключительные строки поэмы Цюй Юаня «Призывание души» из антологии «Чуские строфы». Цюй Юань (ок. 340-278 до н.э.) - первый в истории Китая лирический поэт, живший в эпоху Сражающихся царств. Обряд призывания души совершается после смерти человека с целью умилостивить улетевшую на небо душу хунь и водворить ее в поминальную табличку предка. Стихи приводятся в переводе А.А. Ахматовой с незначительными изменениями по изданию: Цюй Юань. Стихи / Пер. с кит.; вступ. статья и общ. ред. Н.Т. Федоренко. М.: ГИХЛ, 1954. Полную версию русского перевода поэмы можно найти, например, тут: https://rustih.ru/cyuj-yuan-prizyvanie-dushi/.

Этим переводчикам есть что сказать

Вот и завершился третий том. Герои покидают гостеприимную Цзяннань и снова отправляются на север, в Лоян - последнюю из семи локаций магического массива Семизвездия, которую они еще не посетили. Тьма сгущается, ощущение чего-то мрачного становится все явственнее. Что-то ждет их впереди?

Путешествие в древнюю восточную столицу непременно состоится, но прежде мы позволим себе небольшой перерыв, чтобы потом вернуться к вам, дорогие читатели, отдохнувшими и с новыми главами.

Будем рады снова видеть здесь через три недели, 24 мая.

- - -

Что касается лотереи:

https://youtu.be/Z1pEaKoReuw

Всего в розыгрыше приняло участие 32 человека. Поздравляем @Irn_Ig (номер 30), @Sofy301988 (номер 8) и @user39944 (номер 16). В течение суток я напишу вам в директ и уточню адреса, чтобы отправить вам ваш подарок.

- - -

Ну и маленький бонус к окончанию третьего тома - перевод (сабы) полной версии «Песни чилэ», второго эндинга к дунхуа «Динхайские записи...». Огромное спасибо @ponchik382 за нахождение китайского оригинала слов и моральную поддержку. Иногда так важно, чтобы кто-то похлопал тебя по плечу (пусть даже виртуально) и сказал: «Дерзай!»

ПЕСНЯ ЧИЛЭ

Слова: Ли Ино (李一諾)

Музыка и вокал: Хуан Юэ (黃岳)

Пер. на русск.: Наталья 'ElleWiedźminka' Орлова

Чилэчуань под горами Инь,

Небосвод, как юрта, накрывает степь,

Небо голубое, бескрайние луга,

Ветер дует, клонит травы, являя взору стада.

Горы высоки, степи широки,

Сколько ни лететь гусям, знают путь домой они.

Вечер, солнце село, в небе диск луны,

Путь окончен, друг мой, снова дома мы.

Свет родной луны плещется в вине,

Давай плясать и петь, бурно веселясь.

Пир в самом разгаре, вино течет рекой,

Этой ночью, друг мой, пьем допьяна с тобой.

Хочу, чтобы ты вечно пировал со мной...

Том 4. Усмиряющий бурю отлив

Глава 76. Отправляясь на север

Как было бы чудесно, если бы все умершие вернулись к жизни

Стояла ранняя весна. Дороги, ведущие к Лояну, все еще оставались подо льдом и снегом. Ко всему прочему ударил необычно сильный весенний заморозок, и холод на открытой местности переносился намного тяжелее, чем в Цзянькане. Выдвигаться на север именно сейчас было не самой удачной идеей, но Сыма Яо отлично понимал, что времени практически не осталось.

Таявшие повсюду снега и весенние холода замедляли продвижение посольства Великой Цзинь. Путешественникам то и дело приходилось останавливаться, так как с ними ехало несколько гражданских чиновников. У Сян Шу и его спутников, разумеется, не было возможности оставить посланников позади, а самим поскакать вперед, как если бы они мчались по степи за Великой стеной. Среди них также был человек, не желавший даже пальцем пошевелить, чтобы помочь. Он обладал единственной способностью - усыпить врага при помощи снотворного. Это был Се Ань, конечно.

Но отчего же этот высокопоставленный и достойнейший чиновник ехал в Лоян вместе с экзорцистами?

Се Ань и несколько гражданских чиновников сидели кружком и грелись у костерка на обочине дороги. Сян Шу и Фэн Цяньцзюнь сидели у огня, молча уставившись в пространство. Фэн Цяньцзюнь выглядел удрученным. Всего за два года на него обрушились два сильных удара - гибель принцессы Цинхэ и Гу Цин, - которые, конечно, повлияли на его жизнь. Казалось, будто сама судьба была враждебно настроена к нему и жестоко лишала даже малейшей надежды в безрадостном существовании.

- Какими бы сильными ни были холода на Центральных равнинах, это не идет ни в какое сравнение с морозами за Великой стеной, - сказал Се Ань. - Для великого шаньюя это, должно быть, просто забава.

Сян Шу не стал исправлять то, как Се Ань поименовал его, а лишь невыразительно ответил:

- На самом деле зимы в Чилэчуане ничуть не холоднее, чем на Центральных равнинах. Во-первых, горы Иньшань преграждают путь ветру. Во-вторых, там живет много людей, и скота тоже много. Не то что на землях к северу от Янцзы.

Территории между Цзяньканом и Лояном, насколько мог дотянуться взгляд, выглядели необжитыми - на сотни ли тянулись земли, от которых веяло холодом запустения.

Среди послов, отряженных от империи Цзинь, помимо Се Аня был еще один влиятельный военный по имени Хуань И. Он был сыном Хуань Сюаня, военачальника и правителя юга, и прежде занимал пост начальника дворцовой стражи Сыма Яо.

Хуань И не проронил ни слова и даже не улыбнулся, предпочитая просто смотреть на Сян Шу. Они были похожи на пару благородных изваяний. И лишь Се Ань, лишенный какого бы то ни было высокомерия, старательно поддерживал оживленную атмосферу:

- В будущем, если предоставится возможность, можно будет совершить увеселительную поездку за Стену.

Хуань И издал безразличное "мм". Се Ань продолжил:

- Когда великий шаньюй встретится с Мужун Чуном, есть ли уверенность, что он сможет убедить его?

- Нет, - без раздумий ответил Сян Шу. - Я просто сделаю то же, что и все вы - буду действовать, когда предоставится возможность.

Посольство империи Цзинь на самом деле уже провело особые приготовления. Или точнее было бы сказать, что Се Ань и Хуань И, представители ханьских властей к югу от Янцзы, взвалили на свои плечи величайшую ответственность. Цель этого посольства была достаточно сложной. На первый взгляд главная миссия посланников состояла в заключении мира с Великой Цинь в лице Фу Цзяня и в том, чтобы оттянуть вторжение войск в уезд Шоу. Кроме этого они надеялись втайне заключить сделку с Мужун Чуном и спровоцировать племена сяньби и ди на войну друг с другом. Однако кроме этого у посольства была еще одна задача - поддерживать экзорцистов во главе с Чэнь Сином в деле решительного и окончательного устранения Ван Цзые.

Кроме того, они везли с собой Сыма Вэя, надежно заперев его в специально изготовленной из железа повозке. Чэнь Син не мог объяснить, почему он принял такое решение, но ему казалось, что когда они прибудут в Лоян, Сыма Вэй еще может пригодиться. В конце концов он был единственным, так сказать, человеком, который собственными глазами видел сердце Чи Ю.

Се Ань, гревшийся у огня, огляделся и спросил:

- А где маленький шиди, Тяньчи? Я схожу посмотрю, а вы пока поболтайте тут по-дружески.

Сян Шу: "..."

Фэн Цяньцзюнь: "..."

Хуань И: "..."

Посредине отдыха Се Ань, ни на кого не обращая внимания, в одиночку отправился разыскивать Чэнь Сина, а Хуань И, Фэн Цяньцзюнь и Сян Шу остались сидеть, как три безмолвных пня. Сян Шу находился в подавленном настроении. Фэн Цяньцзюнь только что потерял возлюбленную и не желал вести беседы. Хуань И вообще не собирался сближаться слишком сильно с этими экзорцистами. Вот поэтому у костра и стояла тишина.

К северу от этой безымянной деревеньки Чэнь Син нашел захоронение - глубокую яму, где в беспорядке были навалены обглоданные дикими зверями кости. Некогда здесь произошло сражение между армиями Цинь и Цзинь. Сяньби взяли в плен больше сотни жителей деревни и сперва хотели просто похоронить их заживо. Однако неожиданно показались цзиньские войска, поэтому сяньбийцам пришлось на скорую руку зарубить пленных, столкнуть тела в большую яму и дело было сделано. Подошедшие отряды цзиньской армии не могли уже никого спасти. В тревожной военной обстановке у них даже не было времени должным образом оплакать и похоронить невинно убиенных. Солдаты могли лишь направиться на север, преследуя сяньбийцев и с переменным успехом сражаясь с ними.

Жители этой безвестной деревни до самого последнего момента надеялись на спасение, но помощь так и не пришла. Когда они умирали, их сердца, скорее всего, были преисполнены отчаяния, и яма, куда сбросили их тела, до краев наполнилась необузданным негодованием. Чэнь Син и Сяо Шань стояли у края ямы и пытались использовать мощь скопившейся здесь затаенной злобы. Они хотели усилить лезвия Цанцюн Иле, способные разрубить все на свете, чтобы они смогли разрушить и жемчужину Динхай.

- Попробуем?

Чэнь Сину было крайне неприятно находиться в окружении затаенной злобы. Но в нынешних необычных обстоятельствах они могли использовать только такой метод.

Сяо Шань наклонился. Обе его руки были скрещены на груди, надетые на них когти начали вбирать в себя негодование из захоронения. Чэнь Син поднял правую руку, и Сердечный свет засиял из его ладони. Если Сяо Шань окажется под властью негодования, оно сию же секунду будет изгнано.

И сразу же глаза Сяо Шаня вспыхнули кроваво-алым.

- Хэййя!!!

Цанцюн Иле неожиданно вздрогнули и с грохотом взорвались. Только что подошедший Се Ань не смог удержаться и испуганно воскликнул:

- Посторожнее!

Два когтя, способных сокрушить все что угодно, сверкнули крест-накрест, вызвав резкий порыв ветра. Раздался звон удара, но жемчужина Динхай не поддалась. Зато большая часть могилы от этого мощного удара обрушилась, и ее завалило камнями, скатившимися сверху.

Жемчужина же, размещенная на краю ямы, ни чуточки не пострадала. Эксперимент Чэнь Сина в очередной раз провалился.

Один кэ[1] спустя все сидели вместе у костра и рассматривали драконью жемчужину.

- Цанцюн Иле сделаны из когтей дракона, - безразлично произнес Сян Шу. - Жемчужина Динхай - это жемчужина дракона, ты сам это говорил прежде.

Чэнь Син нахмурился:

- Тогда мы зашли в тупик. Мы получили жемчужину Динхай, но не можем ее разбить.

Хуань И в общих чертах был осведомлен о том, что происходит. Взяв жемчужину, он какое-то время рассматривал ее со всех сторон, а затем протянул Се Аню со словами:

- Вся духовная ци небес и земли действительно заключена внутри этой штуки?

То, что находилось перед его глазами, выглядело как самая обычная, ничем не украшенная гладкая, серая от пыли бусина, совершенно не похожая на чудесное сокровище.

- Несомненно, это она, - произнес Се Ань. - Мы приложили много усилий, чтобы отыскать ее.

- Существуют ли у драконов естественные враги? - подал наконец голос Фэн Цяньцзюнь. - Может быть, подумаем об этом с такой точки зрения?

- У драконов нет естественных врагов, - не стал лукавить Чэнь Син.

- Может быть, есть другие способы? - после минутного раздумья задался вопросом Сян Шу.

Чэнь Син:

- Какие, например?

Но Сян Шу, похоже, не имевший об этом никакого представления, лишь покачал головой. Се Ань посидел еще немного, потихоньку отхлебывая чай, после чего предложил:

- Давайте двигаться дальше. Если мы сегодня поспешим, то сможем добраться до уезда Шоу прежде, чем стемнеет.

Вскоре посланники один за другим поднялись и продолжили свое путешествие по казенному тракту, где все еще оставались следы недавних сражений. Когда стемнело, они прибыли в северо-восточную часть уезда Шоу. Черные тучи полностью скрывали собой луну, вокруг стояла кромешная тьма. Тропа вилась среди гор, и в такой темноте трудно было следовать по ней. Вереница людей с факелами в руках несколько раз сбивалась с пути, прежде чем Сян Шу наконец не сказал:

- Идите за мной. Я знаю в этих местах одну опустевшую деревню.

- Как ты узнал о ней? - удивился Чэнь Син.

Сян Шу ничего не ответил. Он повел людей вокруг невысокого холма, и, обогнув его, они в самом деле прибыли к небольшому заброшенному поселению. Это все еще была территория империи Цзинь, но еще один день пути на север - и они вступят на циньские земли. На протяжении многих лет в северной части уезда Шоу то и дело случались бои между войсками Цинь и Цзинь, поэтому мирные жители уже давно оставили эти края.

Путники под руководством Се Аня разбили временный лагерь для отдыха. После ужина Чэнь Син отправился на поиски Сян Шу, но так нигде и не смог его найти. Экзорцисту оставалось лишь вернуться в комнату и лечь. В полуразрушенной спальне было темно. С кровати донесся голос:

- Ты ошибся постелью, - произнес из темноты Фэн Цяньцзюнь.

- Не ошибся, - радостно произнес Чэнь Син. - Я полежу здесь с тобой немножко.

И как был, в верхних одеждах, он устроился в кровати. Фэн Цяньцзюнь немного подвинулся, и тихий вздох донесся до ушей Чэнь Сина..

Оба они без слов понимали друг друга. Чэнь Син опасался, что Фэн Цяньцзюнь впадет в отчаяние из-за смерти Гу Цин. А Фэн Цяньцзюнь понимал, что за все время их путешествия Чэнь Син не спускал с него глаз. Но перед таким количеством людей некоторые слова не так уж и легко произнести.

Сердечный свет засиял из ладони Чэнь Сина, и экзорцист осторожно сжал руку Фэн Цяньцзюня.

- Фэн-дагэ, с тобой все в порядке? - тихо произнес Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь какое-то время помолчал, а затем убрал руку.

- Не используй свою силу, - ответил он негромко, - иначе братец Сян опять рассвирепеет.

- О чем ты думаешь? - спросил Чэнь Син. - О Гу Цин?

Фэн Цяньцзюнь покачал головой:

- Ты помнишь, как мы первый раз встретились в Майчэне и вместе отправились в Чанъань?

- Угу, - Чэнь Син погрузился в воспоминания. Два года назад, во время того путешествия, они точно так же выискивали повсюду заброшенные деревни, через которые прокатилась война, чтобы устроиться в них на ночлег. Так что это было им уже отчасти знакомо. Время пролетело так быстро.

- Я начал заниматься боевыми искусствами, когда мне исполнилось восемь, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Пошел в ученики к наставнику Лю Цзину и обучился у него владению клинком, чтобы защищать Сэньло Ваньсян, чтобы защищать семейство Фэн, чтобы защищать тех... тех, кто нуждается в моей защите.

- Лю Цзин? - переспросил Чэнь Син.

Он не был так уж хорошо знаком с именами мастеров цзянху на Центральных равнинах. Фэн Цяньцзюнь кивнул:

- Истинный мастер клинка. Но сейчас он уехал в Фусан [2]. По правде говоря, мои врожденные таланты всегда были достаточно низкими. Мне потребовалось четырнадцать лет, чтобы считаться хоть как-то завершившим обучение.

- Неужели ты, который настолько преуспел в мастерстве, все еще не считаешь себя одаренным? - самоуничижительно рассмеялся Чэнь Син.

- Должен признать, что если сравнивать с братцем Сяном, - с горечью улыбнулся Фэн Цяньцзюнь, - то между людьми всегда существует огромная разница в способностях. Но это больше не имеет значения... Два года назад, до того, как мы повстречались, я только что закончил свое обучение и, преисполненный амбиций, направлялся в Чанъань.

- Боевые навыки Сян Шу не укладываются в рамки обычных представлений, - сказал Чэнь Син. - В целом мире только он один такой. Сейчас я все больше и больше понимаю, что Сердечный свет не просто так направил меня к нему.

- Да, вы двое очень хорошо подходите друг другу. Сейчас я вспоминаю то время, когда мы вместе путешествовали в Чанъань, - пробормотал Фэн Цяньцзюнь, - мы ведь тогда не никого боялись ни на небесах, ни на земле. Это была прекрасная пора. Кто мог знать, что все исчезнет в мгновение ока? Что все закончится так быстро, и у меня ничего не останется? Я надеялся, что вернувшись в Цзяннань, смогу начать все заново, но и подумать не мог, что даже Цин-эр вот так просто оставит меня.

Темные тучи над полуразрушенным домом постепенно разошлись, открывая чистое ночное небо и яркую луну, серебристым светом озарившую землю.

- Иногда я не могу удержаться от мысли, - тихо произнес Чэнь Син, - как было бы чудесно, если бы все умершие вернулись к жизни. Отец, мама, шифу, хан акеле... Сян Шу как-то говорил, что хотел бы, чтобы это пиршество никогда не заканчивалось. Но если оно уже закончилось, что я могу поделать?

- Эти твои мысли очень опасны, Тяньчи, - прервал его Фэн Цяньцзюнь. - Может быть, из-за таких же мыслей Ван Цзые и оказался под властью демонических чар.

Чэнь Син вздохнул. Временами ему все же приходилось признавать: хотя к собственной жизни и смерти он относился безразлично, однако к другим людям он был весьма внимателен. Он был готов отдать свою жизнь, ведь у него не было выбора, но надеялся, что все остальные в итоге смогут жить счастливо. Если же после его смерти, другие люди не смогут избежать катастрофы, то сердце его будет опечалено. По сути, Чэнь Син вовсе не считал себя человеком, которому всё безразлично.

- Юпитер сопровождает тебя в твоей жизни, так ведь? - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Ты единственный свет в мире людей, их единственная надежда превратить зло в добро. Теперь я все больше и больше ощущаю, что существует множество вещей, которые ты и только ты можешь сделать.

Чэнь Син хотел было объяснить ему, но Фэн Цяньцзюнь продолжил:

- Однако я всегда чувствовал, будто и в мою жизнь вошла некая одинокая звезда, и, возможно, определила мою судьбу. Может быть, мне суждено остаться в одиночестве. Цинхэ, Гу Цин, мой брат... Разве умерли бы они, если бы не были рядом со мной?

- Как ты можешь такое говорить? Фэн-дагэ, ты ни в чем не виноват.

Чэнь Син сел и посмотрел на Фэн Цяньцзюня.

- Сначала я тоже винил себя в страданиях многих людей, но Сян Шу сказал мне, что жизни и смерти никто не сможет избежать. Ты должен понимать, что с тобой или без тебя...

- Хорошо, - на лице Фэн Цяньцзюня появилась улыбка, и он протянул руку, чтобы ущипнуть Чэнь Сина за щеку. - За то недолгое время, что ты лежишь здесь, я уже несколько раз услышал его имя. Давай-ка иди к нему.

- Мне все равно, где он... - буркнул Чэнь Син.

Он собирался снова улечься, но Фэн Цяньцзюнь локтем толкнул его.

- Со мной все в порядке, я справлюсь. Иди уже, не вынуждай меня завтра снова терпеть побои.

Чэнь Сину пришлось подняться и покинуть полуразрушенный дом. Когда он вышел к берегу небольшой реки, то увидел Сян Шу - тот стоял на крутом склоне и что-то мыл в струях водопада.

- Сегодня пятнадцатый день первого месяца [3].

Чэнь Син остановился за спиной Сян Шу и, подняв голову, посмотрел на ночное небо. Облака совсем рассеялись. Круглая луна, похожая на нефритовое блюдо, ярко освещала землю. Отсюда, со склона, открывался вид на пустынные равнины к северу от Янцзы, и было заметно, что над этими землями всполохами взлетает к небу темный туман затаенной злобы.

- Чем дальше мы продвигаемся на север, тем сильнее негодование, - заметил Чэнь Син.

- Ты тоже увидел, - Сян Шу взглянул на землю у подножия горы. - Я думал, что только я способен видеть это.

- Из всех смертных на земле сейчас только мы двое обладаем маной, только мы двое можем видеть изменения в родной земле.

- Смертные, бессмертные, - ответил Сян Шу. - Родная земля, неродная...

Сян Шу неожиданно вздохнул и убрал вещь, которую мыл под струями водопада. Чэнь Син присел на камень рядом с ним и поинтересовался, всматриваясь в речную воду:

- О чем ты хотел поговорить днем?

- Ни о чем, - небрежно ответил Сян Шу.

- Наверное, есть многое, что тебе хотелось бы сказать.

- Даже если я скажу, ты все равно не обратишь на это внимания.

- Как я могу не обратить на это внимания? - беспомощно произнес Чэнь Син. - Если это касается жемчужины Динхай, если это говоришь ты...

- А что, если это не касается?

- Я помню одну ночь, когда луна была такой же, как сегодня, - не удержавшись, сказал Чэнь Син.

- Это был пятнадцатый день второго месяца два года назад, - рассеянно ответил Сян Шу, продолжая рассматривать подножие горы. - Тогда мы только-только познакомились.Ты попросил меня стать твоим защитником, а я отказался.

- Почему-то мне всегда кажется, что несмотря на то, что мы знакомы уже два года, ты все такой же, как и раньше, ни капли не изменился. Порой ты ведешь себя даже хуже, чем тогда, когда мы встретились впервые.

- Я не раз уже говорил о многих вещах, но ты не понял этого. Или лучше сказать, предпочел притвориться, что не понял.

Чэнь Син: "..."

Экзорцист посмотрел Сян Шу, но тот упрямо отводил взгляд.

- Что значит "предпочел притвориться, что не понял"? - растерянно спросил Чэнь Син.

- Ничего. Если бы я знал, что ты используешь такие методы, чтобы бороться с Ши Хаем, то не оставил бы Чилэчуань и не пустился бы в погоню за тобой на юг.

- Тогда я бы еще быстрее умер. Если бы схвативший меня Сыма Вэй вернулся со мной к Ши Хаю, то сейчас я уже был бы сосудом для Чи Ю.

- У тебя есть защита Юпитера. Твоя удача всегда была на твоей стороне.

- Ясно же, что на самом деле ты так не думаешь...

- Если ты хочешь разбить жемчужину Динхай, - неожиданно сменил тему Сян Шу, - у меня есть еще одно решение.

Мысли Чэнь Сина тут же перескочили на сказанное Сян Шу:

- Какое решение? Я знал, что у тебя найдется выход!

- Вернуть ее Ван Цзые. Пусть негодование осквернит ее.

- Ты с ума сошел? После всех трудностей мы наконец заполучили ее. Как мы можем так поступить?

- Ван Цзые хочет превратить жемчужину в новый сосуд для Чи Ю, поэтому он будет вынужден преобразовать ее при помощи негодования. Когда начнется последнее сражение, мы вольем Сердечный свет в Будун Жушань, и я использую всю эту силу, позаимствовав способность Сердечного света изгонять демонов, чтобы одним ударом разбить жемчужину.

Чэнь Син: "!!!"

Слова Сян Шу пробудили в мыслях Чэнь Сина еще одну картину. Чжуинь был драконом, который существовал еще в те времена, когда раскололись небеса и земля, когда был создан сам мир. Поэтому сейчас на земле не было вещи, способной разрушить драконью жемчужину, оставшуюся от Чжуиня. Но если Ван Цзые применит негодование, чтобы преобразовать ее, то жемчужина станет демоническим артефактом. И тогда объединенная мощь Сердечного света и клинка Будун Жушань нанесет по ней безжалостный удар. Использование силы Сердечного света, изгоняющей демонов, - единственный способ разрушить жемчужину!

- Это слишком рискованно, - пробормотал Чэнь Син. - Просто безумие.

Сян Шу приподнял брови и взмахнул руками, как бы говоря: "Я знал, что ты не примешь этот план".

Чэнь Син поднялся и прошел несколько шагов.

- Но это вполне возможно, - произнес экзорцист. - На самом деле я всегда задавался вопросом: почему Ван Цзые так заинтересован в этих "вратах" у горы Лунмэнь?

- Угу.

- Может быть, именно там находится алтарь, на котором Чжан Лю и твоя матушка собирались сотворить заклинание, чтобы вернуться на три тысячи лет назад.

- Может быть.

- Я подозреваю, что Ван Цзые тоже не имеет понятия, как использовать жемчужину Динхай. Вероятно, он даже никогда не держал ее в руках и не рассматривал внимательно. Эта идея безумна, но вполне осуществима. Я предполагаю, что если мы вернем ему жемчужину Динхай, то он сразу же использует силу затаенной злобы, чтобы преобразить ее. Это займет у него некоторое время, в течение которого он не сможет отвлекаться... и тогда у нас появится больше возможностей. Лучше всего будет сделать это в тот момент, когда Чи Ю начнет перемещать свои души в жемчужину Динхай...

- Но если я буду использовать силу клинка Будун Жушань, чтобы разрушить жемчужину, то ты неизбежно...

- Это неважно, - буркнул Чэнь Син. - Я до предела воспламеню Сердечный свет, чтобы объединить его мощь с твоей.

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина:

- Но на этот раз ты, может быть, не сумеешь выжить.

- Да, - кивнул Чэнь Син.

Естественно, он понимал, что имеет ввиду Сян Шу. После того как Ван Цзые преобразит негодованием жемчужину, они воспользуются предоставившейся возможностью и, влив всю энергию души Чэнь Сина в Будун Жушань, разобьют жемчужину Динхай.

Перенесение душ Чи Ю еще не будет завершено, когда Сян Шу уничтожит его, и с разрушением жемчужины вся духовная ци небес и земли высвободится и вернется в мир людей. В этот момент сила затаенной злобы перестанет быть значимой. Разлившаяся повсюду духовная энергия очистит от нее мир, начиная совершенно новый поворот колеса мироздания.

- Я могу сделать это. Только как мы сможем передать жемчужину Ван Цзые, не позволив ему узнать о наших планах? - нахмурился Чэнь Син. - Даже самая малая небрежность вызовет у него подозрения... Сян Шу?

Сян Шу не стал дожидаться, пока Чэнь Син закончит, а поднялся с камня и ушел. Экзорцист ошеломленно посмотрел на его спину и еще раз вздохнул. Внезапно он вспомнил одну фразу защитника.

- Что значит "предпочел притвориться, что не понял"? - вполголоса спросил Чэнь Син сам у себя.

Примечания:

[1] 刻 - kè - кэ. Здесь сотая часть суток, измерявшаяся водяными часами, чуть-чуть меньше четверти современного часа.

[2] 扶桑 - fúsāng - Япония (одно из наименований этой страны в китайском языке)

[3] Об этой дате уже говорилось в новелле, но напомним еще раз - на пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю приходится знаменующий окончание новогоднего периода праздник фонарей, или Юаньсяо. Это романтический праздник, китайский аналог дня влюбленных (один из нескольких), так как в этот день даже женщинам, которым обычно нельзя было покидать дом, дозволялось выйти на улицу. Традиционно в этот день любуются бумажными фонарями, едят рисовые колобки юаньсяо, разгадывают загадки и запускают фейерверки.

Глава 77. Старый друг

«Неужели Сян Шу и правда интересуется им?»

Наступило раннее утро следующего дня. Се Ань делал разминку на берегу горного ручья, когда заметил шедшего умываться Сян Шу.

- Всю ночь не спали? - спросил Се Ань.

Сян Шу не ответил, и Се Ань задал другой вопрос:

- Как великий шаньюй узнал, что здесь есть деревня?

- Я бывал тут раньше, - Сян Шу скрутил, выжимая, смоченное в ледяной воде полотенце. После непродолжительного раздумья он добавил: - В тот раз твои цзиньцы схватили меня прямо за этой горой и отправили в темницу в Сянъяне.

- Мне в самом деле очень неловко, - поспешил извиниться Се Ань. - Вы еще помните имена солдат и офицеров? Как только вернусь, непременно строго накажу их.

- Они все мертвы, - ответил Сян Шу. - И если бы Чэнь Син меня не спас, я бы тоже был мертв. Прежде мне даже в голову не могло прийти, что однажды я буду делать все возможное, помогая вам, ханьцам. Вот уж в самом деле поворот судьбы!

Се Ань сконфуженно усмехнулся, попутно пытаясь подобрать подходящие слова, но Сян Шу не стал дожидаться ответа. Вернувшись в дом, он набросил ледяное полотенце Чэнь Сину на лицо. Тот от неожиданности громко вскрикнул, перекатился с боку на бок и сел в кровати.

- Пора в дорогу, - глянув на юношу, сказал Сян Шу.

* * *

Первого числа второго месяца шестого года эпохи правления Тайюань[1] посланники Великой Цзинь, совершив долгое и трудное путешествие, добрались наконец до Лояна. Переход выдался тяжелым и вместо изначально предполагаемой половины месяца неожиданно растянулся аж на двадцать дней.

Если Чанъань походил на огромное дерево с несгибаемой волей к жизни, росшее посреди диких земель, то Лоян скорее напоминал подпирающую небеса и залитую кровью исполинскую каменную стелу. Согласно историческим хроникам, этот город возник еще во времена династии Ся и существовал вот уже почти две с половиной тысячи лет. Он был столицей пяти династий - Шан, Чжоу, Хань, Вэй и Цзинь[2], пережил немало войн, сгорал дотла, разрушался, однако и по сей день продолжал играть важную роль в судьбе Поднебесной. Эта стела, исписанная крупными потертыми символами, являла собой кровавую летопись правителей и народов прежних времен, повествовавшую о свирепых бурях и невыносимых страданиях, которыми сопровождалась каждая смена династий.

Сколько бы эпох процветания ни пережило человечество, все они в конечном итоге канули в небытие, но эта каменная стела по-прежнему возвышалась в самом центре мира подобно горе Бучжоу[3], служа одновременно и путеводным маяком, и скорбным напоминанием о былом.

В прошлом, во время Бедствия Юнцзя, разразившегося в период правления дома Сыма, Лоян почти сравняли с землей. К тому моменту, как клан Мужун захватил власть и основал Великую Янь[4], из некогда проживавших в восточной столице около миллиона семей осталось менее восьмидесяти тысяч. Позднее Ван Мэн отправился с войском на восток, и сяньбийцы в полной мере испытали на себе всю яростную мощь тяжелой диской конницы[5]. К счастью, по настоянию Ван Мэна, старшего шисюна Чэнь Сина, которого тот видел всего-то несколько раз, дисцы пощадили проживавших в городе кочевников и ханьцев и не стали устраивать резню. За прошедшее с тех пор десятилетие Лоян поправился и окреп, а его население возросло до двухсот тысяч семей.

На домах, городских стенах и даже строениях императорского дворца до сих пор сохранились следы пожара. В бытность свою правителями клан Мужун остро нуждался в деньгах, и чтобы поддерживать столицу государства[6] в должном порядке, вынужден был брать взаймы у семьи Фэн. Разумеется, полностью отремонтировать весь огромный город они не могли, однако именно это обстоятельство позволило позднее Фэн Цяньи заключить союз с принцессой Цинхэ.

Лоян встретил путешественников множеством старинных усадеб в весьма плачевном состоянии, пересекавшимися крест-накрест улицами и разбросанными, словно звезды на небе или камешки на доске, домами простых людей. А в центре этой плотной и несколько сумбурной городской застройки раскинулся величественный, но мрачный дворец Цзывэйгун[7]. Казалось, его залы и павильоны окутывала едва различимая дымка затаенной злобы, и под яркими лучами полуденного весеннего солнца угнетающая аура этого места ощущалась особо остро.

- Вот мы и вернулись... - горько вздохнул Се Ань, въезжая в город.

Лоян, столица императора-основателя Великой Цзинь, был знаком большинству южан исключительно по рассказам. Увидев вдруг старую столицу своими глазами, цзиньские чиновники, родившиеся и выросшие в Цзяннани, надолго лишились дара речи. Миновав городские ворота, они трижды поклонились в сторону дворца Цзывэйгун, и на глазах возглавлявшего посольство Се Аня неожиданно выступили слезы.

Встречать гостей прибыл циньский чиновник в сопровождении старшего управляющего местной конторы банка Сифэн. Собственноручное послание императора Цзинь Сыма Яо, доставленное ранее в Лоян, в максимально сжатые сроки было переслано в Чанъань и мгновенно вызвало волну самых разных, порой противоречивых, предположений во всех кругах Великой Цинь. Главная резиденция северного владыки Фу Цзяня располагалась в Чанъане, и по логике вещей посольству следовало бы отправиться в Гуаньчжун. Однако оно почему-то неожиданно пожаловало в Лоян, где формально правил Мужун Чун.

Се Ань намеренно пошел на этот шаг. После детального обсуждения вопроса относительно места проведения переговоров о мире, цзиньцы остановили свой выбор на Лояне. Они хотели устроить Фу Цзяню ловушку, и чтобы выманить его с его же территории, встреча должна была состояться не в Цзянькане или Чанъане, а где-то еще.

Однако Фу Цзянь до сих пор продолжал тянуть с ответом, фактически игнорируя предложение Сыма Яо сесть за стол переговоров.

- Его Величество пока еще не принял решение, ехать ли ему в Лоян. Поскольку вы прибыли издалека, то не желаете ли... - этого циньского чиновника звали Хэлянь Шуан, и когда его взгляд упал на Сян Шу и Чэнь Сина, лица этих двоих показались ему смутно знакомыми.

Сян Шу заранее сменил свое обычное платье на официальное черное одеяние ханьского военного чиновника, а левую половину лица скрыл под серебряной маской. Кроме того, он немного подрезал бровь на правой, оставшейся открытой, стороне лица, что придало ему еще более героический вид. Таким образом, у чиновника не было ни малейшей возможности узнать в этом офицере бывшего великого шаньюя Древнего союза чилэ. Цинец повнимательнее пригляделся к стоявшему позади Се Аня регистратору, коим предстал Чэнь Син. Волосы юноши были собраны и заколоты в пучок, а сам он немного подрос за то время, что минуло с момента его прошлого появления в Чанъане. Хэлянь Шуан происходил из племени хунну. Когда два года назад Сян Шу ворвался во дворец, он лишь мельком видел тех двоих «нарушителей», а потому узнать сейчас Чэнь Сина никак не мог.

- Не желаете ли остановиться на путевой станции для чиновников? - сказав это, довольно хорошо владевший ханьским Хэлянь Шуан сделал приглашающий жест рукой.

- Путевая станция ныне находится под управлением Сифэн, - еще более вежливым тоном добавил старший приказчик лоянской конторы банка. - Прошу вас, следуйте за мной... А что это за конная повозка? - управляющий бросил любопытный взгляд на повозку, обитую железными пластинами.

- Это подарок, который наш государь посылает небесному князю[8], - с улыбкой ответил Се Аня. - Разумеется, открыть ее можно будет, только когда появится Его Величество.

Хэлянь Шуан не стал дальше расспрашивать.

- Прошу, господа, чувствуйте себя как дома, - улыбнувшись, произнес он.

- Что Вы, что Вы, - сказал Се Ань, - Господину Хэляню совсем не обязательно проявлять к нам столько внимания. В кои-то веки нам посчастливилось вернуться на север в родные края, и, честно говоря, мы лелеяли мысль прогуляться по Лояну.

Се Ань представился вымышленным именем Се Вэй. Так как на севере практически никто не знал его в лицо, ему не было никакой необходимости изменять свою внешность или надевать маску. Не тратя более время на разговоры, Се Ань незамедлительно последовал за Хэлянь Шуаном по улице Бронзовых Верблюдов[9].

- Господин Се должно быть шутит, - заметил, однако, Хэлянь Шуан. - Лоян ныне находится во владениях небесного князя нашей Великой Цинь.

- Я оговорился, оговорился, - виновато улыбнувшись, поспешил оправдаться Се Ань.

- Впрочем, если господа пожелают переселиться в нашу Великую Цинь, - сказал Хэлянь Шуан, - то вряд ли пожалеют об этом. Его Величество наш небесный князь очень ценит образованных людей.

Ну вот, они опять за старое, подумал Чэнь Син. Дома по обеим сторонам улицы Бронзовых Верблюдов сверкали золотом и яшмой. Продавцы-лоточники бесконечным потоком сновали туда-сюда, почти как в Чанъане, однако некоторое отличие все же чувствовалось. Как будто спрос был ниже. Большинство торговых предприятий Лояна обслуживало исключительно сяньбийскую знать и влиятельные кланы пяти варварских племен. Простые же люди не могли позволить себе покупать у них.

Лоян времен царства Вэй и империи Западная Цзинь, внутренний город и императорский дворец[10]

- Прошу, первым делом отдохните как следует, - Хэлянь Шуан привел посланников, десять с лишним человек, на постоялый двор Сунбай. - Этим вечером правитель округа Мужун устраивает прием в вашу честь. Через три четверти часа после наступления часа Петуха[11] вам будут поданы повозки.

Путешественники были измучены долгой дорогой[12], и теперь, наконец, получили возможность немного отдохнуть. Когда они уже собрались отправиться в купальню, Фэн Цяньцзюнь неожиданно заявил:

- Не хочу я встречаться с Мужун Чуном. Вдруг лоянские чиновники меня узнают, тогда хлопот не оберешься...

- Так, послушайте, что я скажу, - Се Ань не владел боевыми искусствами, но в уме ему нельзя было отказать. - Цяньцзюнь, пожалуйста, когда стемнеет, пройдись по городу, посмотри что да как. И кроме того, необходимо отправить разведчика к Мужун Чуну, чтобы он договорился с ним о негласной встрече после приема.

Чэнь Син с беспокойством поглядывал на Фэн Цяньцзюня, опасаясь, что тот из-за своих переживаний может потерять над собой контроль. Еще больше он боялся, что Сяо Шань, не успеет начаться прием, ляпнет что-нибудь такое, чего не следовало бы говорить. Юноша хотел было поделиться своими тревогами, но Се Ань как будто заранее прочитал его мысли.

- Наследник вождей хунну, младший брат Сяо Шань, - сказал он, - могу я попросить Вас пойти с Фэн Цяньцзюнем и помочь ему осмотреться?

Хвала Небесам и Земле, подумал про себя Чэнь Син, это и правда прекрасная идея, как не допустить, чтобы Сяо Шань выкинул что-то этакое на приеме. Они только сегодня прибыли в Лоян и понятия не имели, какая тут царит обстановка. В свое время семья Фэн оказывала покровительство немалому числу наемных убийц. Сейчас возникла настоятельная необходимость связаться с ними, и безопаснее это было сделать в компании Сяо Шаня.

- Хорошо, - сходу ответил тот. - Я иду.

- На приеме тебя не будет, но помыться все равно надо, - Чэнь Син схватил Сяо Шаня, затолкал его в бассейн купальни и отпустил, только когда мальчик отмылся дочиста.

Фэнь Цяньцзюнь после легкого омовения тоже покинул купальню, оставив Чэнь Сина и Сян Шу отмокать одних. Над водой повисло гробовое молчание.

После той памятной беседы в заброшенной деревне, Сян Шу стал еще более неразговорчивым, настолько, что за целый день мог не сказать ни слова. Чэнь Син несколько раз пытался его разговорить, но тот лишь кивал в ответ, словно ему было лень открывать рот. Тем не менее всякий раз, как юноша, будучи в седле, оборачивался посмотреть на Сян Шу, он неизменно ловил на себе его взгляд. Через некоторое время Сян Шу, похоже, заметил это, и дабы не давать Чэнь Сину повода гадать, что у него на сердце, пришпорил лошадь и умчался вперед.

- Как думаешь, Мужун Чун сразу узнает нас? - спросил Чэнь Син.

- Он не глупец, - ответил Сян Шу. - Или ты так и продолжаешь считать всех неханьцев придурками?

- А ты не мог бы быть немного помягче? - возмутился Чэнь Син. - Только и делаешь, что издеваешься надо мной.

На протяжении всего путешествия казалось, будто между Сян Шу и Чэнь Сином случился конфликт. Почти все это заметили. Сейчас Фэн Цяньцзюнь ушел первым, прихватив с собой Сяо Шаня, а Се Ань, Хуань И и другие, напротив, нарочно не торопились появиться в купальне, тем самым давая этим двоим возможность побыть наедине друг с другом.

Сян Шу промолчал. Окутанный густым паром, он сидел скрестив ноги у края бассейна и смотрел в потолок.

Глядя на Сян Шу сквозь пелену пара, Чэнь Син не мог отделаться от мысли, что без одежды он был еще привлекательнее, чем в одежде. В итоге юноша передумал продолжать ругаться с ним и, выдавив из себя улыбку, промолвил:

- То, что ты сказал тогда, я все это обдумал и решил принять твое предложение.

- Ага, - безразличным тоном отозвался Сян Шу, - предложение умереть.

- Оно стоит того, - возразил Чэнь Син, - но Сян Шу... мне нужно тебе кое-что сказать.

Сян Шу нахмурился, окинул взглядом юношу, и тот продолжил:

- Иногда мне кажется, что раз удача благоволит мне, то может, я все-таки сумею выжить. Однако, если ты думаешь, что в последнем бою мне суждено погибнуть, то почему бы тебе не быть сейчас чуточку добрее со мной?

Сян Шу ничего не ответил.

- А если я и правда умру, то неужели, вспоминая потом, после того как все закончится, время, проведенное со мной, ты не станешь горько жалеть о том, что мы постоянно ссорились?

Сян Шу глубоко вздохнул. Казалось, изнутри его душила бешеная ярость, которая никак не находила себе выхода.

- Так или иначе, я уйду и ни о чем не узнаю, - спокойно проговорил Чэнь Син. - Тем, кому будет совестно, окажешься ты. Хотя, если тебе все равно, то просто считай, что этого разговора не было.

- Почему ты всегда так спокойно и невозмутимо рассуждаешь о собственной смерти? - Сян Шу наконец прервал молчание.

- Потому что, как говорил шифу, в этом мире нет ни одного живого существа, над которым смерть была бы не властна. Поэтому не лучше ли сосредоточиться на сегодняшнем дне и наслаждаться жизнью, пока она у тебя есть?

На лице Сян Шу вновь появилось так хорошо знакомое Чэнь Сину выражение глубокой печали и душевных мук.

- Впрочем, на все воля случая. Никому не дано знать наперед, что произойдет, так ведь? - сказал Чэнь Син, обращаясь уже скорее к самому себе. - Куда больше моей собственной судьбы меня сейчас беспокоит то, как бы поубедительнее всучить Ван Цзые жемчужину Динхай...

- Я помогу тебе, - сказал вдруг Сян Шу, отчего Чэнь Син на мгновение потерял дар речи. - Повернись...

Сян Шу заметил, что Чэнь Син, как ни выкручивал руки, никак не мог толком потереть себе плечи. Юноша развернулся к Сян Шу спиной, тот взял кусок холстины и принялся тереть ему плечи и спину.

Чэнь Син понял, что Сян Шу, похоже, решил не продолжать спор, и возможно, он поступил правильно. Им оставалось не так уже много времени, так не лучше ли было дорожить каждым моментом, проведенным вместе?

- Сян Шу, неужели ты... - тихим голосом начал Чэнь Син.

Сян Шу вдруг резко замер, но Чэнь Син неожиданно передумал договаривать. Что он ему скажет? В последние дни юноша все явственнее ощущал, что Сян Шу, похоже, интересуется им. Когда он впервые это почувствовал? Появилось ли это ощущение из-за того, что Сян Шу, пока они были в дороге, неотрывно следил за ним глазами? Или оно возникло потому, что Чэнь Син раз за разом возвращался мыслями к той его фразе, произнесенной у водопада в заброшенной деревне: «Ты предпочел притвориться, что не понял»?

- Неужели что? - в голосе Сян Шу послышалась легкая дрожь.

Сердце Чэнь Сина зашлось в бешеном ритме, и он наконец осознал, что за месяц, прошедший со дня ежегодного жертвоприношения, когда он провалился в забытье, отношение Сян Шу к нему как будто изменилось. Казалось, они многое хотели сказать друг другу, но почему-то продолжали держать это в себе. Вот и сейчас Чэнь Сину словно что-то мешало открыть рот и заговорить.

Поначалу юноша всецело рассчитывал на Сян Шу, видел в нем всемогущего героя, способного подняться на небеса и проникнуть в глубь земли. Однако довольно скоро выяснилось, что Сян Шу был вовсе не тем, кем можно управлять, поэтому в течение долгого времени Чэнь Сину оставалось только следовать за ним, ни к чему его не принуждая. Они, наверное, были наименее склонной к сотрудничеству парой в истории Департамента экзорцизма. Порой Чэнь Син даже сомневался, смогут ли они вообще однажды реализовать тот грешивший множеством пробелов план, который наметили себе.

Когда юноша оставался наедине с собою, в нем просыпалось неудержимое желание толкнуть Сян Шу при встрече, пнуть или даже поколотить, заорать на него изо всех сил, выплескивая наружу теснившуюся в груди злость: «Ну почему ты не можешь просто послушаться меня?». Однако стоило ему действительно увидеть Сян Шу, и он уже не мог дать волю переполнявшей его ярости. Все, что ему оставалось, это время от времени сотрясать воздух в приступе негодования.

Будь ему уготована другая судьба, могли бы их отношения сложиться иначе? Порой Чэнь Син позволял себе немного помечтать. Если бы в этом благоденствующем мире процветала магия, юноша, само собой разумеется, неотступно и безоговорочно следовал бы за Сян Шу. Он лишь изредка провоцировал бы своего защитника, только чтобы полюбоваться на его рассерженное лицо, но, как только тот вспыхнет, сразу же попросил бы прощения, обезоруживая своим покладистым видом.

Однако в реальности все было не так, как в фантазиях.

- Ничего, - ответил Чэнь Син. Пусть уж лучше их отношения остаются такими, какие есть.

Одной рукой Сян Шу придерживал Чэнь Сина за шею, а в другой сжимал холстину, которой тер плечи и спину юноши.

- Помнишь, ты мне кое-что обещал?[13] - произнес вдруг Сян Шу.

- Надеюсь, ты не станешь принуждать меня к тому, что я не могу или не хочу делать, - сказал Чэнь Син и услышал, как Сян Шу позади него глубоко вздохнул, словно хотел что-то сказать, но сдержался.

- А ты думаешь, я потребую от тебя что-то, что ты не хочешь или не можешь? - равнодушным тоном проговорил Сян Шу.

Чэнь Син рассмеялся и уже собирался ответить, но в этот момент снаружи послышался голос Се Аня:

- Это самое... двое там, вы закончили? У нас прием у Мужун Чуна... Э, ну... не хочется, конечно, вам мешать, но...

- Мы сейчас! - Чэнь Син вдруг понял, что их купание слишком затянулось, а снаружи тем временем ждали еще люди. Сян Шу пришлось встать и пойти одеваться.

Се Ань и другие наскоро совершили омовение. Посланные Мужун Чуном повозки уже стояли у ворот путевой станции. Чэнь Син и Сян Шу облачились в парадные одежды. Сян Шу также надел серебряную маску. Однако, как бы он ни пытался скрыть свою личность, его незаурядная фигура выдавала его.

- Если он все равно узнает нас, то эта маска, по-моему... - начал было говорить Чэнь Син, но Сян Шу его перебил.

- Маска - это способ дать ему понять, что не следует бездумно разглашать наши настоящие имена, - равнодушным тоном пояснил он, - а вовсе не попытка ввести его в заблуждение. Почему ты такой бестолковый?

Чэнь Син не стал возражать. Раз Сян Шу начал над ним насмехаться, значит, понял юноша, тот больше на него не сердится. Он рассмеялся, помог Сян Шу поправить воротник и сказал:

- Ладно, ладно! Не был я никогда толковым. Пошли уже.

Они сели в повозку. Руки и ноги у Сян Шу были длинными, отчего внутри сделалось довольно тесно, и Чэнь Сину ничего не оставалось, кроме как положить свою руку мужчине на бедро. Неожиданно юноша вспомнил их недавний разговор в купальне. То ощущение проявлялось все отчетливее, и Чэнь Син не заметил, как внезапно нахлынувший поток мыслей накрыл его с головой: если Сян Шу действительно интересуется им... тогда в этот последний отрезок его жизни...

Чэнь Син не удержался и искоса взглянул на Сян Шу, пытаясь понять, не обманывается ли он в своих предположениях. Неужели Сян Шу и правда интересуется им? Он упрямо отказывался в это верить или, может, просто запрещал себе думать в этом направлении, пока Сян Шу не произнес ту фразу. А если он прямо сейчас приподнимется и поцелует его в губы?

Чэнь Син смотрел на Сян Шу в серебряной маске, и внезапно его лицо запылало.

- На что смотришь? - равнодушным тоном спросил Сян Шу.

Чэнь Син покачал головой и отвернулся. Сян Шу поднял руку и положил ее юноше на плечо.

Главные ворота Лоянского дворца (реконструкция)

- При входе во дворец... сдайте мечи, - раздался голос дворцового евнуха.

Сян Шу, однако, не желал расставаться с Будун Жушанем.

- Иди и скажи своему правителю округа Мужуну, - заявил он, - что если требуется сдать меч, то я ухожу...

Всю их группу остановили у ворот дворца. Евнух собрался было открыть рот и повысить голос, но, почувствовав решительный настрой Сян Шу, не посмел проявить неучтивость. Се Ань приветливо улыбнулся, похлопал евнуха по плечу и сказал:

- Почему бы для начала не доложить правителю округа?

Вскоре явился человек и сообщил, что военному чиновнику, сопровождающему гостей, нет необходимости сдавать меч. Данное послабление, конечно, касалось только Сян Шу. Затем им наконец позволили войти во дворец и проводили в боковой зал павильона для аудиенций, где и должен был состояться прием, устраиваемый Мужун Чуном. Чэнь Син вошел в зал, и гости расселись согласно установленному порядку. Самое почетное место занял Се Ань. Подле него сидел Чэнь Син, а Сян Шу было отведено место позади юноши.

- Прибыл господин Мужун!

Гости оправили полы одеяний, и мгновение спустя в зал вошел Мужун Чун, облаченный в черные облегающие воинские одежды. Перед прибытием сюда гости уже успели обсудить первого красавца Севера, столь же известного, как и внук Се Аня Се Хунь[14]. Поговаривали, красотой своей он был он схож с Пянь Анем и Вэй Цзэ[15]. Однако, когда приглашенные на прием ученые увидели Мужун Чуна воочию, то невольно подумали: ой, и всего-то, ничего удивительного, внешностью под стать Сян Шу, разве что телосложением немного покрепче.

Впрочем, спустя какое-то время гостям все же пришлось согласиться и признать, что хотя они ожидали гораздо большего и увиденное в итоге не произвело на них ошеломляющего впечатления, репутация Мужун Чуна как несравненного красавца была вполне заслуженной. Все-таки никто из тех, с кем присутствующим в зале доводилось встречаться ранее, не мог сравниться с ним.

- Уважаемые гости прибыли издалека... - безразличным тоном начал Мужун Чун, но стоило ему увидеть Чэнь Сина и сидевшего позади юноши Сян Шу, как он осекся.

Сян Шу оставался совершенно спокоен, будто никакой заминки и не произошло. Весь зал ждал, когда же Мужун Чун договорит, но тот, как нарочно, вдруг замолчал. Его брови феникса взмыли вверх, тонкие губы еле заметно дрожали. Лишь по прошествии некоторого времени он смог закончить фразу:

- ...спасибо, что проделали этот нелегкий путь.

Се Ань и остальные тут же почтительно поклонились в ответ, а затем снова уставились на Мужун Чуна. Тот долго стоял не двигаясь, словно размышлял о чем-то, потом все же подошел к столу, предназначенному для хозяина приема, сел, скрестив ноги перед собой на манер военного, и постучал пальцем по столешнице, подзывая евнуха. Когда тот приблизился, Мужун Чун прошептал ему на ухо несколько слов, после чего евнух развернулся и покинул зал.

- Неужто господин правитель округа приказал своим палачам взять в руки мечи и топоры и устроить засаду[16]? - в шутку заметил Чэнь Син.

Гости рассмеялись, однако Мужун Чун вдруг замер и только спустя какое-то время произнес:

- Нет! Как можно играться топором у ворот Лу Баня[17]!

Хэлянь Шуан тоже присутствовал на приеме. Ниже главного места располагались места для лоянских чиновников, и именно их занимали официальные лица города с Хэлянь Шуаном во главе. Стоило Се Аню это увидеть и он сразу понял: Фу Цзянь послал Хэлянь Шуана присматривать за Мужун Чуном. Поэтому он улыбнулся и сказал:

- Имя правителя округа широко известно, и его репутация в самом деле не пустой звук. Государь моей страны тоже давно мечтает познакомиться с Вами.

Чэнь Син внимательно наблюдал за Мужун Чуном и понял: он их уже узнал. Однако нынешняя ситуация кардинально отличалась от той, что была два года назад, когда погибла принцесса Цинхэ. Сян Шу, несомненно, попал в самое яблочко, решив, что Мужун Чун не станет искать ссоры, точнее, сейчас не станет.

- Я за свою жизнь уже устал от известности, - равнодушным тоном ответил Мужун Чун. - Далеко не всегда широкая известность - благо.

С самого появления Мужун Чуна Чэнь Син пытался найти подходящее слово для описания впечатления, которое тот произвел на него, и, перебрав несколько вариантов, наконец остановился на «безжизненный».

Мужун Чун и Сян Шу - оба красавцы и оба холодны. Тем не менее Сян Шу не был чужд обычных человеческих радостей и печалей, в нем чувствовалась, пусть и глубоко скрытая, душевная теплота. Мужун Чуна же невозможно было описать иначе, как «безжизненный». Он казался несколько отрешенным, словно суета и заботы этого мира не особо волновали его. Возможно, со смертью сестры он потерял последнее, чем действительно дорожил, и теперь уже ничто не могло тронуть его сердце.

На сегодняшнем приеме перед Се Анем стояла действительно сложная задача - найти способ сблизиться с кланом Мужун. Легкомысленное упоминание о гибели Великой Янь могло вызвать ненависть и гнев, а комплименты молодости, таланту и красоте Мужун Чуна невольно напомнили бы ему об отношениях с Фу Цзянем. Что бы Се Ань ни сказал, он рисковал задеть рану, которую Мужун Чун менее всего хотел бы бередить. Хитрый политик прикидывал и так и этак, пока наконец ему на ум не пришла одна действительно блестящая идея:

- Лоян пребывает в плачевном состоянии, однако простые люди проявляют спокойствие. Не это ли достаточное свидетельство того, что правитель округа прислушивается к чаяниям народа.

- Моей заслуги в этом нет, - Мужун Чун по-прежнему выглядел немного отрешенным. В очередной раз скользнув глазами по Сян Шу, сидевшему позади Чэнь Сина, он ответил стандартной в таких случаях учтивой фразой: - Все это благодаря господину Хэляню и другим чиновникам. Я лишь незаслуженно пожинаю плоды их трудов.

Разговор снова зашел в тупик. Похоже, у Мужун Чуна не было никакого желания вести с гостями пустые беседы, и он не проявлял ни малейшего интереса к тому, чтобы наладить дружеские контакты с этими ханьцами, а потому после непродолжительного размышления Се Ань все же решил действовать прямо.

- Где Его Величество? - спросил он. - Каков его ответ?

- Не знаю, - равнодушным тоном произнес Мужун Чун. - Я уже написал ему. Возможно, он появится... Входи. Как ты себя чувствуешь?

В боковых дверях павильона для аудиенций возник чей-то силуэт. Поначалу гости решили, что это Фу Цзянь, и буквально остолбенели от неожиданности, но потом, присмотревшись, разглядели в вошедшем худощавого юношу лет двадцати и в еще большей растерянности молча уставились друг на друга. Как только Чэнь Син узнал этого человека, и он чуть было во все горло не закричал...

Тоба Янь!

С момента их последней краткой встречи в Чилэчуане Тоба Янь заметно исхудал. На нем была одежда из толстой ткани. Его некогда красивое открытое лицо сейчас выглядело усталым, меж бровей угадывалось еле заметное присутствие темной ци, а цвет лица был безжизненно серым. Он походил на бронзовый сосуд, искусно сделанный, но покрывшийся патиной и пылью. Однако стоило ему увидеть Чэнь Сина, и в следующий миг это изможденное лицо озарила столь редкая теперь для него улыбка.

- Вы пришли, - продолжая улыбаться, выдохнул Тоба Янь, после чего занял отведенное ему место за столом. Его по-прежнему ясные глаза не отрываясь смотрели на Чэнь Сина.

Сян Шу заметил это, но промолчал.

- Ты... - потрясению юноши не было предела. Появление Тоба Яня в Лояне не столько обескуражило его, сколько стало приятным сюрпризом. Однако радость встречи со старым другом тут же омрачилась его болезнью. Чэнь Син уже собрался спросить, что с ним случилось, но Сян Шу протянул руку и легонько дотронулся пальцем до плеча юноши.

Хэлянь Шуан был несколько озадачен. Лоянские чиновники - представители северных племен один за другим повернули головы в сторону Чэнь Сина, и юноше пришлось проглотить вертевшийся на языке вопрос. Тоба Янь натянуто улыбнулся и попытался спасти ситуацию:

- Я заболел и приехал в Лоян на лечение. Правитель округа сказал, что прибыли ханьцы, и мне захотелось расспросить их об одном младшем братце, узнать, где он сейчас. Его зовут Чэнь Син. Говорят, он отправился в Цзянькан, и я не знаю, как у него нынче обстоят дела.

- С ним все хорошо, - по собственному почину ответил вдруг Сян Шу.

- Тогда я спокоен, - улыбнулся Тоба Янь.

- Съешь что-нибудь? - спросил Мужун Чун.

Неожиданно Тоба Янь схватил его винную чашу и, обращаясь к присутствующим, произнес:

- Пью за вас!

- Тебе же нельзя вино! - нахмурившись, попытался остановить его Мужун Чун, однако Тоба Янь все равно осушил чашу до дна.

- Прошу меня извинить, - сказал он, поклонившись кивком головы, - я покину вас первым.

Примечания:

[1] Весна 381 г. С момента начала событий новеллы прошло ровно два года.

[2] Ся - легендарная династия, согласно традиционным представлениям, правившая в древнем Китае с 2070 по 1572 г. до н.э. Ее основателем считается Юй из рода Ся, прямой потомок легендарного императора Хуан-ди, вошедший в историю как Великий Юй.

На самом деле «Лоян», о котором говорит автор новеллы, это не один, а несколько городов, с разными названиями и располагавшиеся на некотором отдалении друг от друга. Первый «Лоян», называвшийся Чжэньсюнь, был возведен правителями династии Ся еще в самом начале II тыс. до н.э. Столетия спустя, в XVI в. до н.э., Шан Тан сверг последнего правителя из династии Ся, провозгласил новое царство Шан (1554-1046) и выстроил собственный «Лоян», названный им Сихао. Минуло еще полтысячи лет, и на смену династии Шан пришла династия Чжоу (сер. XI в. - сер. III в. до н.э.), второй правитель которой, Чжоу Чэн-ван, тоже внес свою лепту в историю «Лоянов», основав третий из них - Чэнчжоу (другое название - Ванчэн). На протяжении всего времени существования Западной Чжоу (1046-771 гг. до н.э.) Чэнчжоу оставался всего лишь вторым по значимости городом царства, и только в 770 г. первый правитель Восточной Чжоу Пин-ван сделал его своей столицей. Территории, на которых располагались три древнейших «Лояна», сейчас входят в состав современного Лояна.

Старый собственно Лоян, столица Восточной Хань, царства Вэй и Западной Цзинь, находился в 15 км к востоку от современного Лояна. Возник он еще в эпоху Сражающихся царств, но столицей стал лишь при первом императоре Восточной (Поздней) Хань Лю Сю (5 г. до н.э. - 57 г. н.э.). Именно в этот Лоян, изрядно, правда, порушенный вследствие Бедствия Юнцзя, а также череды последующих завоеваний, и прибыли герои новеллы.

[3] Гора Бучжоу - мифическая гора, один из восьми столпов, подпиравших небосвод.

[4] Вторая половина 330-х гг.

[5] Имеется в виду завоевание Ранней Янь в 370 г., которым командовал Ван Мэн (325-375), чэнсян (канцлер) Ранней Цинь и ближайший советник Фу Цзяня.

[6] В реальности Лоян никогда не был столицей Ранней Янь, а с 355 по 365 г. и вовсе принадлежал Восточной Цзинь. Первым столичным городом государства Мужунов стал основанный ими же Лунчэн (современный Чаоян; не путать с Лунчэном хунну). После 352 г. столица была перенесена в Ечэн (находился на территории современного уезда Линьчжан городского округа Ханьдань провинции Хэбэй).

[7] Первые залы дворца, а точнее дворцового города, Цзывэйгун были возведены только в 605 г., после того как император Суй Ян-ди (569-618), второй император династии Суй (581-618), перенес столицу из Чанъаня (бывшего Дасина) в Лоян. Уникальное название лоянского дворца, существовавшего во времена царства Вэй и Западной Цзинь, судя по всему, не сохранилось, поэтому, наверное, автор новеллы решил воспользоваться названием из более поздней эпохи.

[8] Напомним, небесный князь, или князь, правящий по воле Неба (кит. 天王; палл. тяньван), - официальный титул Фу Цзяня как верховного правителя Цинь.

[9] Улица Бронзовых Верблюдов, или улица Тунтоцзэ (кит. 铜驼街), действительно существовала в древнем Лояне. Название это пошло от бронзовых изваяний верблюдов, установленных по обеим сторонам улицы еще при императоре Восточной Хань Мин-ди (28-75). Однако главной магистралью древнего Лояна она стала много позже, в эпоху царства Вэй и Западной Цзинь (221-316), когда из двух дворцовых комплексов времен Восточной Хань северный существенно перестроили, а южный забросили. Улица Бронзовых Верблюдов соединяла главные (южные) ворота дворца с южными городскими воротами Сюаньянмэнь (см. карту).

[10] Источник: Цянь Госян [钱国祥]. Эволюция планировочной структуры древнекитайских столиц в период с империи Хань по империю Тан [中国古代汉唐都城形制的演进] // Памятники культуры Китая [中原文物]. 2016. № 4. С. 38.

[11] Т.е. примерно в 17:45 по нашим привычным часам. Час Петуха - время с 5 до 7 часов вечера.

[12] 风尘仆仆 (палл. фэнчэньпупу), дословно: устать от ветра и пыли; образно: измученный тяготами путешествия.

[13] Этот вопрос отсылает к событиям гл. 52, когда Сян Шу согласился вернуть за Чэнь Сина его долг Се Аню, но взамен потребовал, чтобы юноша ему «кое-что пообещал». Что именно он собирается заставить Чэнь Сина сделать, Сян Шу пока так и не озвучил.

[14] Се Хунь (ум. 412) - внук Се Аня, младший сын его второго сына Се Яня (ум. 400), военный чиновник и литератор времен империи Восточная Цзинь.

[15] Пань Ань (247-300) и Вэй Цзе (286-312) - два признанных красавца времен Западной Цзинь (265-316), входят в список как четырех, так и десяти знаменитых красавцев древнего Китая. Пань Ань был литератором и чиновником на службе Великой Цзинь, а Вэй Цзе - ученым-даосом, приверженцем сюаньсюэ, «учения о сокровенном». Кстати, в список десяти знаменитых красавцев древнего Китая входит также и Мужун Чун.

[16] 刀斧手 (палл. даофушоу), если переводить каждый иероглиф по отдельности, означает «с мечом и топором в руках». Однако у этого сочетания иероглифов есть и другое значение - «палач», т.е. человек, который орудует (держит в руках) мечом и топором, древними орудиями казни. В свою очередь 刀斧 (русс. меч и топор) в переносном смысле означает «жестокое/суровое наказание». Поэтому вопрос Чэнь Сина можно понять двояко в зависимости от известного слушателям контекста. Для присутствовавших в зале гостей-цзиньцев и лоянских чиновников он прозвучал как шутка. Однако Мужун Чун, несомненно, услышал в нем и другой, скрытый, подтекст: «Уж не собираешься ли ты сурово покарать нас за старые обиды?»

[17] Чэньсинову «шутку с двойным дном» Мужун Чун выкупил и ответил соответственно. 班门弄斧 (палл. бань мэнь нон фу), дословно: играться топором у ворот [Лу] Баня; образно: кичиться своим умением перед мастером; брать на себя слишком много. Лу Бань (507-440 гг. до н.э.) - гениальный ремесленник и изобретатель периода Вёсен и Осеней, обожествленный покровитель ремесленников. Таким образом, для большинства присутствующих ответ Мужун Чуна означал примерно следующее: «Ну что вы, как можно убивать послов, так много я на себя не возьму». Для Чэнь Сина и Сян Шу, однако, эта фраза могла прозвучать по-иному: «Ну что вы, я на столь подлое убийство не способен, мне далеко до вас, зарубивших мою сестру прямо в ее покоях».

Глава 78. Клятва на крови

Если он кивнет, то непременно доведет все до конца и никогда не отступит от своего слова

Сердце Чэнь Сина было охвачено хаосом душевных переживаний. Все подняли свои чашки и выпили, а Сян Шу, выпив, сказал:

- Я тоже хотел бы поднять чашу за всех вас.

Все: "???"

Мужун Чун, услышав этот тост, выпил, и собравшиеся за столом последовали его примеру. В конце концов Мужун Чун произнес: "Я хочу поднять за всех еще одну чашу, а после этого уважаемые господа вольны делать все, что им угодно."

Мужун Чун опустошил последнюю чашку вина. Было заметно, что мыслями он где-то далеко, не в пиршественном зале. Извинившись, Мужун Чун вышел из-за стола - по-видимому, он отправился искать Тоба Яня. А цзиньские посланники и Хэлянь Шуан остались обмениваться любезностями, так что Се Аню пришлось смириться. Каждый за столом свободно ел и пил в свое удовольствие. Се Ань не выдержал и начал подавать знаки Сян Шу - дескать, надо бы пойти и попытаться поговорить с Мужун Чуном, - но тот предпочел сделать вид, что ничего не замечает. С наступлением второй ночной стражи [1], Хэлянь Шуан велел слугам проводить гостей к путевой станции, где те остановились.

- Что с ним случилось? - спросил Чэнь Син. - Тоба Янь так серьезно захворал?

Сян Шу устроился на кушетке, забросив одну ногу на стоящий рядом узкий столик, и ничего не ответил.

- Интересно, что обнаружил Фэн-дагэ во время своего расследования? - продолжил Чэнь Син. - Почему они с Сяо Шанем все еще не вернулись?

Се Ань сначала вернулся в свои комнаты и немного привел себя в порядок, после чего зашел к ним поговорить.

- Этот юноша, страдающий от недуга, кто он? - полюбопытствовал сановник.

Чэнь Син рассказал, каким образом они познакомились с Тоба Янем.

- В таком случае, мне кажется, это добрые вести, - задумчиво произнес Се Ань. - Возможно, мы сумеем уговорить этого свитского всадника помочь нам в наших лоянских делах.

- Нуу, - невыразительно протянул Сян Шу, - на самом деле этот свитский всадник больше тысячи ли гнался за Чэнь Сином, от Чанъаня до самого Чилэчуаня.

- Тыыы... - вспыхнул Чэнь Син. - Сян Шу, ты даже в такое время намереваешься устроить свару?

В этот момент кто-то трижды постучал в их окно, выходившее на задний двор станции. Сян Шу выхватил камешек из набора облавных шашек и швырнул его. Ставни от удара резко распахнулись [2].

- Мне удалось связаться с Мужун Чуном, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Воспользуемся тайным проходом. Он и сам хочет обсудить кое-что с вами.

- Мы не пойдем, - ответил Сян Шу. - Будь добр, закрой окно поплотнее.

- Мы пойдем! - хором воскликнули Се Ань и Чэнь Син.

- Нам с таким трудом удалось заполучить эту возможность, - добавил Чэнь Син. - Как мы можем не пойти?!

- Я сейчас же переоденусь для ночной вылазки [3], - заявил Се Ань. - Подождите меня немного.

Современная реплика "костюма для ночных перемещений"

- Если хотите идти, то идите без меня, - сказал Сян Шу.

- У тебя все-таки есть какие-то разногласия с Тоба Янем? - развернулся к нему Чэнь Син.

- Нет у меня с ним никаких разногласий, - ответил Сян Шу. - Мужун Чун не пришел к нам сам. Значит, он хочет, чтобы мы пришли к нему. Он что, желчным пузырем леопарда объелся [4]? Кто я ему? Охранник, который прибегает по первому зову?

- Эй, - окликнул их Фэн Цяньцзюнь. - Вы можете прекратить хлестать уксус прямо сейчас? Мой человек ждет.

- Сколько ты платишь ему в месяц? - бросил Сян Шу. - Я заплачу вдвое больше,пусть ждет.

Чэнь Син: "..."

Фэн Цяньцзюнь:

- Ладно, ладно. Он несомненно будет счастлив подождать, пока вы не спеша обсудите свои дела.

- Если ты не пойдешь сейчас, то совсем скоро вернется Се-шисюн, одетый как ночной убийца, - сказал Чэнь Син. - Ты в самом деле хочешь тащить его по крышам? После всех этих долгих споров тебе все же надо пойти. Но если ты все еще не хочешь, то я пойду один.

- А я уже здесь, - улыбнулся Се Ань, одетый в черный как смоль костюм, скрывавший его в темноте. - Видите? Это ночное одеяние и впрямь довольно неплохое!

- Се-дажэнь, - слабо усмехнулся Фэн Цяньцзюнь, - неужели ты и в самом деле почувствовал себя наемным убийцей после того, как переоделся в эту одежду?

Сян Шу сидел все так же неподвижно. Чэнь Син, не обращая на него никакого внимания, привел одежду в порядок и вышел на улицу. Не прошло и минуты, как Сян Шу закинул себе за спину тяжелый клинок и раздраженно последовал за экзорцистом. Чэнь Син знал, что защитник хотел пойти, но не понимал, из-за чего он так взбесился. Они заранее, еще до приезда в Лоян, четко обсудили, что найдут возможность втайне переговорить с Мужун Чуном. Они только-только помирились днем. Но стоило Сян Шу увидеть вечером Тоба Яня, как он снова впал в ярость.

Неужели он ревновал? Чэнь Син внезапно припомнил кое-что из прошлого и понял: Сян Шу действительно мог ревновать его к Тоба Яню.

- Эй, - осторожно окликнул Чэнь Син, - защитник...

Сян Шу: "?"

Из-под нахмуренных бровей он бросил взгляд на Чэнь Сина. Никогда прежде экзорцист не замечал этого, но после сегодняшнего вечера многие из действий Сян Шу стали ему, наконец, понятны. Сян Шу ревновал его к Тоба Яню!

- Ты... тебе не нравится Тоба Янь, потому что.. - неуверенно начал Чэнь Син.

- Очевидно же, что все это из-за ревности, верно? - небрежно встрял Фэн Цяньцзюнь.

Сян Шу внезапно сделал движение - и Чэнь Син издал громкий вопль. Однако защитник схватил за отвороты халата и поволок за собой Фэн Цяньцзюня. Фэн Цяньцзюнь был такого же роста, как и Сян Шу, но ответить на молниеносное движение Сян Шу у него не было никакой возможности.

- Это... - запнулся Се Ань. - Божественный защитник, от своего имени... Нет, от лица Его Величества, мы же сейчас выполняем важную миссию. Отпусти его. Если у вас есть какие-то недоразумения, то разберитесь с этим после того, как вернетесь.

Сян Шу отпустил Фэн Цяньцзюня. Все четверо замолчали. Атмосфера между ними стала невероятно неловкой.

Чэнь Син хотел сказать что-нибудь, чтобы разрядить обстановку, но почувствовал, что лишь все ухудшит своими словами, так что оставил эти попытки. По счастью, в этот момент появился спаситель. За внешней стеной дворца у водного канала возник убийца, одетый в черное. Он свистнул им и повел тайным проходом во дворец.

В свое время семейство Фэн оказывало покровительство и давало приют многим из мира цзянху. После того, как дом Фэн в Чанъане был разрушен Фу Цзянем, люди цзянху предпочли сбежать от беды подальше. Прибыв в Лоян, Фэн Цяньцзюнь начал заново работать со своей сетью и возобновил контакты с кланом Мужун. Мужун Чун без всяких возражений пригласил Сян Шу и Чэнь Сина в свой дворец после вечернего приема.

В глубине дворца в одном из залов все еще горел свет, хотя шла уже третья ночная стража. Сяо Шань сидел в зале и ужинал тем, что подали Мужун Чуна. Тоба Янь грелся в сторонке у огня, время от времени переговариваясь с Сяо Шанем. Мужун Чун ожидал гостей у дверей снаружи. Когда он увидел Сян Шу, оказалось, что его бесстрастное лицо все же способно выражать некоторые эмоции.

- Тот, кто ищет мести, позволяет своему врагу оказаться у порога? - весомо произнес Сян Шу. - Да кем ты себя возомнил?

Мужун Чун глубоко вздохнул:

- Давай перечеркнем нашу вражду и оставим обиды в прошлом.

- Ладно, - небрежно ответил Сян Шу. - В таком случае я ухожу.

- Великий шаньюй, дай же мне сказать хоть слово, - торопливо сказал Мужун Чун. - Постой!

- Ради его красоты, - вступил в разговор Чэнь Син, - почему бы нам не выслушать то, что он скажет?

Мужун Чун: "..."

Сян Шу: "..."

Тоба Янь: "Тяньчи? Прошло так много времени с тех пор, как мы с тобой виделись."

Чэнь Син взглянул в сторону Тоба Яня, сидевшего в глубине зал, и снова повернулся к Сян Шу. Тот, в конце концов, сдался и проследовал за всеми внутрь. Мужун Чун отослал охранников из зала, Фэн Цяньцзюнь затворил за ними двери.

- Причину смерти моей старшей сестры я примерно выяснил, - со вздохом вымолвил Мужун Чун и взглянул на Сян Шу. - Вы давно уже узнали о подлинной природе Ван Цзые. Почему же ничего не говорили об этом?

- Если бы я сказал, то вы поверили бы в это? - ответил Сян Шу. - Ненависть к врагам государства давно затмила разум Мужун-ши [5]. Гуван не один раз напоминал ей об этом.

- Но в тот момент, - резко парировал Мужун Чун, - ты мог бы и пощадить ее!

- Если бы я не убил ее, то Чэнь Син был бы мертв.

Мужун Чун, припомнив события тех дней, снова поневоле вспылил:

- Выходит, ради какого-то ханьца ты не оставил моей сестре даже крошечного шанса на спасение?!

- Хочешь отомстить? - выкрикнул разъяренный Сян Шу. - Тогда Гуван вызывает тебя на поединок!

Все в зале внезапно умолкли. Се Ань, сидевший поодаль, увидел, что Сяо Шань принялся за сласти, и тоже подхватил кусочек.

- Если между вами есть какие-то споры, то пока их лучше оставить в стороне, - сказал сановник. - Странно... Почему мне кажется, что я постоянно говорю это во время нашего путешествия?

Мужун Чун с долгим глубоким вздохом опустился на кушетку. Несколько секунд прошли в полном молчании. Сян Шу взглянул на Тоба Яня.

Чэнь Син был удивлен, когда увидел Тоба Яня на приеме.

- Что с тобой случилось? - спросил экзорцист.

Тоба Янь покачал головой. За него ответил Мужун Чун:

- Он был ранен, долгое время рана не поддавалась лечению. Ван Цзые давал ему снадобья, чтобы Тоба Янь не превратился в демона засухи. Но после того, как я убил Ван Цзые, больше некому давать ему лекарства. Поэтому я взял его с собой в Лоян, подальше от такого опасного места, как Чанъан.

- Позволишь мне взглянуть? - спросил Чэнь Син. - Где твоя рана?

- Она не такая уж серьезная, - ответил Тоба Янь. - А после того, как я перестал принимать эти лекарства, я чувствую себя намного лучше.

- Правитель Мужун, - начал Се Ань, - хотя мы и живем в далеком Цзянькане, но знаем многое о том, что здесь происходит...

Сян Шу, стоявший до того молча, неожиданно спросил:

- Сяо Шань, о чем вы разговаривали до того, как я пришел?

Сяо Шань: "?"

Се Ань прервал свою речь и закашлялся.

- Да ни о чем таком уж важном, - произнес в ответ Тоба Янь. - Я всего лишь поинтересовался, где вы побывали. Целый год прошел с тех пор, как я последний раз слышал какие-либо новости о Тяньчи.

- И каким образом это касается тебя? - в глубоком голосе Сян Шу прорезались угрожающие нотки.

- Сян Шу! - сердито одернул его Чэнь Син.

Все присутствующие снова замерли. Се Аню пришлось снова завести свое:

- Это... Если у вас есть какие-то разногласия, то почему бы вам не забыть... в любом случае, все понимают, что я имею ввиду. Ну почему я так много докучаю всем своей болтовней? Когда люди стареют, им и впрямь нравится много говорить. Прошу прощения, прошу прощения...

- Фу Цзянь лишил меня власти над войсками, - сказал Мужун Чун, - и если верить моей сестре, в горах Лунмэнь содержатся сотни тысяч живых мертвецов. Возвращайтесь и передайте вашему императору, чтобы он бежал, спасая свою жизнь.

Фэн Цяньцзюнь нахмурился и мрачным тоном спросил:

- Твоя сестра и в самом деле жива?

- Не могу сказать, считается она живой или мертвой, - ответил Мужун Чун. - Знаю лишь, что сейчас она настоящее чудовище.

- По счастью, Ван Цзые мертв, - сказал Тоба Янь.

- Если он и вправду мертв, кем тогда был тот монстр, с которым мы столкнулись в Цзяннани? - мрачно произнес Сян Шу.

Внезапная дрожь ужаса пробила Мужун Чуна.

- Неужели он не умер? - пробормотал он.

Вести о чудовищной метаморфозе, случившейся в Цзяннани месяц назад во время ритуального жертвоприношения, быстро распространились по всем уголкам страны, но Мужун Чун не знал об этом. Возможно, это случилось из-за того, что он был заперт во дворце под домашним арестом и не имел возможности получать новости из внешнего мира.

- И что нам теперь делать? - зато Тоба Янь был спокоен, задавая свой вопрос Мужун Чуну.

Чэнь Син ничего не отвечал. Но он воспламенил Сердечный свет и прижал ладонь ко лбу Тоба Яня.

Тот сразу же схватился за предплечье, закрывая рану от Чэнь Сина. Но экзорцист ввел Сердечный свет в его меридианы. Резкая боль моментально пронзила все тело Тоба Яня.

Это было очень похоже на то, что произошло с Чэ Лофэном перед смертью ... или вернее было бы сказать, перед перерождением Чэ Лофэна в демона засухи. Чэнь Син был почти уверен, что Тоба Янь получал демоническую кровь. Возможно, чтобы скрыть это, Ван Цзые подмешивал ее в своих снадобьях к другим препаратам, вот поэтому ее действие было замедлено. Хотя прошел уже целый год, Тоба Янь все еще не преобразился в демона.

Тоба Янь с такими мучениями переносил борьбу Сердечного света с кровью божественного демона в своем теле, что пот струился по его лбу. Едва Мужун Чун увидел Сердечный свет, он сразу понял, что нашел нужного человека.

- Как он? - спросил Мужун Чун.

- Тебе станет лучше, - сказал Чэнь Син Тоба Яню.

Тяжело задышав, Тоба Янь закрыл глаза, а когда Сердечный свет рассеялся, тут же потерял сознание.

Чэнь Син уложил его на спину и лишь после этого раскрыл присутствующим правду:

- Жизненная сила в его теле постоянно борется с демонической кровью. К счастью, он принял ее не очень много, так что еще может выжить. Нужно позаботиться, чтобы в ближайшие дни он отдыхал в тишине и покое. Я не уверен, выживет он или нет, поэтому нужно быть готовыми к худшему исходу.

- Жить - это еще и страдать, - заметил Мужун Чун. Впрочем, сам он легко принимал это. Все те, о ком он заботился - отец и мать, сестра, двоюродные братья и сестры, другие родственники, - почти все они один за другим скончались в эти смутные времена. Одни погибли от руки циньцев, а другие - от руки ханьцев.

- Смерть приносит облегчение, - продолжил Мужун Чун. - Он сам попросил меня перевезти его в Лоян. Он боялся, что однажды окажется не способен контролировать себя и обратится в демона засухи, поэтому пожелал, чтобы я лично убил его. Он не хочет, чтобы Фу Цзянь управлял им.

Сян Шу редко когда был согласен с Мужун Чуном, но сейчас подошел и сел рядом с ним:

- Верно сказано.

Родичи Сян Шу, его аньда, те люди, о которых он заботился, тоже по большей части погибли, так что они с Мужун Чуном все же были способны понять друг друга.

Фэн Цяньцзюнь промолчал, но он тоже был согласен с этими словами.

Что же касается Чэнь Сина, для него это было еще более очевидно.

- Ну если так, - сказал Се Ань, - то смею полагать что все присутствующие здесь должны быть на одной стороне.

- Именно так, - согласился Мужун Чун. - А ты - Се Аньши, верно?

Се Ань довольно усмехнулся и не только не стал отрицать этого, но даже кивнул, великодушно добавив:

- А ты умен не по годам.

- Являясь одним из высших сановников своего государства, ты сейчас оказался в весьма опасном положении, - многозначительно произнес Мужун Чун. - Что, если я задержу тебя в Лояне как заложника? Ты думал о подобном исходе и его последствиях?

- Сыны Цзяннани уже более тысячи лет неустанно укрепляют свои силы, - улыбнулся в ответ Се Ань. - И никогда не было такого, чтобы причиной нашей мощи была сила одного человека. Иными словами, даже если Его Величество скончается, мы все равно будем сражаться с Фу Цзянем, как и прежде. Однако, Мужун-дажэнь, тебе стоит подумать о том, что творится на севере. Каковы будут последствия, если Фу Цзянь сгинет во мраке? В этом и заключается разница между нашими сторонами.

Некоторое время все молчали. Хотя тон Се Аня был легким, но произнесенные им слова были невероятно весомыми. В то время, когда Фу Цзянь собирался обрушить на них всю силу своей великой армии, эти слова демонстрировали силу и уверенность.

- Давайте приступим к обсуждению деталей, - сказал Се Ань, - как нам разрушить планы Ван Цзые. В конце концов, именно на этом сосредоточены сейчас помыслы Его Величества. Сначала необходимо покончить с его армией демонов засухи, и только тогда можно будет решить исход войны в честном бою.

- Я думал, что на самом деле вы приехали сюда для переговоров, - удивился Мужун Чун.

- Если мы сможем вступить в мирные переговоры, то это будем наилучшим решением, - улыбнулся Се Ань. - Но людей ведет воля Небес, как и Поднебесную, и не нам в это вмешиваться.

Мужун Чун испустил еще один глубокий вздох. Фу Цзянь намеревался в самое ближайшее время развязать войну, он всегда безгранично доверял советам Ван Цзые. А сейчас, когда выяснилось, что тот все же не умер и в скором времени должен вернуться в Чанъань, ситуация стала еще более угрожающей.

После долгого молчания Мужун Чун произнес:

- Верно. Моя сестрица уже умерла. Я хочу, чтобы она обратилась в прах, и чтобы Ван Цзые больше не мог использовать ее в своих целях. Я хочу избавиться от него, от его армии демонов засухи и отомстить за мою сестру.

- А заодно объявить войну Фу Цзяню и восстановить свое государство, Великую Янь? - холодно поинтересовался Сян Шу.

Мужун Чун обменялся взглядами с Сян Шу, и за это короткое мгновение оба они поняли друг друга. Сян Шу подозревал, что на самом деле Мужун Чун хотел взять армию демонов засухи под свой контроль и с их помощью напасть на циньскую армию. Если Мужун Чун не обозначит четко свою позицию, то они никогда не смогут прийти к соглашению.

- За кого ты меня принимаешь?

- Что ж, - легко согласился Сян Шу, - не забудь о том, что ты сказал.

- Сколько у вас людей? - спросил Мужун Чун у Се Аня.

- В нашем посольстве меньше двадцати человек, - с улыбкой развел руками Се Ань.

Мужун Чун: "...."

Он-то спрашивал у Се Аня, представлявшего Сыма Яо, сколько войск они смогут предоставить, но Се Ань откровенно не захотел дать прямого ответа на его вопрос.

- Включите меня в свои расчеты, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Если собрать всех наших людей, то мы сможем поставить три тысячи всадников.

- А что насчет тебя, Мужун Чун? - полюбопытствовал Сян Шу. - Давай сперва поговорим о том, что ты можешь предложить.

До недавнего времени Мужун Чун был заперт в своем дворце, совершенно один. В волнении он поднялся и несколько раз прошелся туда-обратно.

- Моя серебряная конная гвардия размещена в Пинъяне. Я могу призвать двадцать тысяч. Но как только я это сделаю, котлы будут разбиты, а лодки потоплены [6]. Фу Цзянь не отпустит меня так просто. Все из клана Мужун, оставленные в Чанъане в качестве заложников, наверняка будут беспощадно убиты.

- Я думаю, что если мы успешно избавимся от Ван Цзые и восстановим ясность ума Фу Цзяня, - после минутного размышления произнес Се Ань, - это перестанет быть проблемой. Мы искореним предателя и поддержим династию Цинь. Небесный князь лишь поблагодарит тебя за это.

- Легко сказать, - уныло протянул Мужун Чун. - Сейчас он кажется совсем другим. Даже последние крупицы человечности, что теплились в нем, кажется, совершенно утрачены.

- Тебе нет нужды беспокоиться об этом, - улыбнулся Се Ань. - У нас есть Сердечный свет. Он непременно поможет небесному князю прийти в себя.

Чэнь Син хотел было сказать, что Сердечный свет не может быть использован таким образом, но суровый взгляд Сян Шу остановил его. До экзорциста дошло, что у каждого из собравшихся здесь имеются свои собственные интересы. Если они успешно избавятся от Ван Цзые и схватят Фу Цзяня, то Цзяннань никогда не позволит ему просто так вернуться в Чанъань, иначе они навлекут на свою голову новые проблемы.

Мужун Чун, естественно, тоже понимал, что Се Ань всего лишь пытается склонить его к заключению соглашения.

- Семейство Фэн выставит три тысячи, - Мужун Чун повернулся к Сян Шу. - А что насчет вас? Шулюй Кун, ты ведь больше не великий шаньюй.

- У меня есть только я сам, - беспечно ответил Сян Шу.

- У нас есть еще экзорцист, - тут же вставил Се Ань, - а у него - магические артефакты, и их довольно много.

Мужун Чун с подозрением уставился на Чэнь Сина. Тот как ни в чем не бывало ответил:

- Если Ван Цзые появится в подходящее время, то решение всех остальных вопросов можете оставить нам.

- Даже если так, - произнес Мужун Чун, - у нас всего двадцать тысяч и еще три тысячи от клана Фэн. Вы в самом деле рассчитываете, что мы сможем таким малым войском выступить против армии демонов засухи в триста тысяч?

- Триста тысяч?! - Чэнь Син не ожидал, что их будет так много. Где Ван Цзые взял столько мертвецов?!

- Еще раз напоминаю, - сказал Сян Шу, - вы снова не учитываете меня. Двадцать три тысячи и один человек.

- Когда придет время, - сказал Се Ань, - отряды Северной армии придут на помощь. Но мы можем лишь помочь вам удерживать Фу Цзяня, сражаться с войском демонов засухи нам не под силу.

Цзяннань уже настрадалась от последствий поветрия, поэтому Се Ань не осмеливался пойти на такой риск.

Мужун Чун достаточно долго молчал, взвешивая в уме все "за" и "против". Сян Шу понимал его нежелание принимать решение - ведь с этим связано выживание всего сяньбийского клана Мужун. Даже если восстать против одного только Фу Цзяня, это неизбежно поднимет все Пять варварских племен в пределах Великой стены, а значит, в битву вступит еще больше людей.

- Обдумай это не спеша, - сказал Сян Шу, - а мы пока откланяемся.

- Подождите, - ответил Мужун Чун. - Я уже решил.

Мужун Чун прекрасно знал, что удобный случай надо ловить быстро. Цзинь, которую представлял сейчас Се Ань, находится очень далеко, южнее Янцзы. Дальняя вода не может потушить близкий пожар. Поэтому тем, кто на самом деле повлиял на его решение, оказался Сян Шу. С тех самых пор, как Шулюй Кун в возрасте 16 лет принял на себя обязанности великого шаньюя Древнего союза чилэ и прославился на охотничьих угодьях Чилэчуаня, он никогда не знал поражений. Все молодые кочевники восхищались теми, кто владел искусством войны, а Сян Шу, казалось, всегда имел в голове заранее составленный план и был готов к любому исходу событий. Более того, и в пределах Великой стены, и за ней ходили слухи, что если он кивнет, то непременно доведет все до конца и никогда не отступит от своего слова.

Возможно, встать на его сторону, будет самым правильным решением.

Мужун Чун поднял кувшин и разлил вино по пяти чашкам. Затем он вытащил кинжал, разрезал свою руку и капнул кровью в вино.

"Нет-нет-нет! - подумал Чэнь Син. - Ты что, хочешь дать клятву на крови? На это даже просто смотреть больно!"

Фэн Цяньцзюнь и Се Ань между тем сделали то же самое. Лицо Чэнь Сина задергалось в нервном тике. Он уже взял в руки кинжал, но Сян Шу не дал пролиться его крови.

- Мы вместе представляем Департамент экзорцизма, - сказал он и капнул в каждую чашку своей кровью.

- Да будут Чилэчуань, горы Иньшань и божественный дракон севера свидетелями сего. Это кровь народа сяньби.

- Кровь народа хань, - похоже, Се Ань тоже неплохо разбирался в этом ритуале.

- Кровь народа хань и кровь народа теле, - Сян Шу наконец признал, что он наполовину ханец. Произнеся эти слова, он посмотрел в сторону Сяо Шаня, убрал руку от чашки с вином и продолжил: - а также кровь людей к северу от Великой стены, заключивших кровный союз с кланом Шулюй, кровь народа хунну, кровь народа гаоцзюй, кровь жужанского народа... кровь остальных народов из числа шестнадцати северных племен и кровь дунъинского народа.

Чэнь Син: "!!!"

Юноша помнил, что Сян Шу, хотя и не был уже великим шаньюем, в прошлом пил подобное вино с кровью, когда заключался кровный союз в Чилэчуане. Это означало, что сейчас они заключили союз со всеми, кто был связан с Сян Шу.

- Кровь народов к югу от Великой стены - кровь народа ди, кровь народа цзе, кровь народа хунну, кровь народа цян и остальных, заключивших кровный союз с народом сяньби. Вся эта кровь вступает в союз для борьбы с бесчеловечным насилием династии Цинь. Преступившего эту клятву пусть жестоко покарают небеса и люди.

Четверо из пяти опустошили по чашке с вином. Едва Чэнь Син собрался поднять свою, как Сян Шу выхватил и выпил за него вино, после чего перевернул чашку и поставил ее на стол дном вверх.

- Что касается подробностей нашего плана, Се Ань обдумает их и в надлежащее время всех оповестит, - Сян Шу бросил взгляд в сторону Мужун Чуна, а затем подал знак Чэнь Сину, что пришла пора уходить.

После заключения этого союза Мужун Чун словно потерял все свои силы, казалось, будто он сделал самый трудный шаг в жизни. В изнеможении он опустился на кушетку, рядом с лежащим в обмороке Тоба Янем.

Чэнь Син еще раз взглянул на Тоба Яня.

- Если у нас будет время в ближайшие дни, я зайду к нему. Поменяйте лекарство на то, которое я прописал, и больше не давайте ему снадобья Ван Цзые.

Выражение на лице Мужун Чуна невозможно было прочитать. В полумраке, где до него не дотягивался свет, он горько усмехнулся и кивнул.

Примечания:

[1] Вторая ночная стража - с 21 до 23 ч.

[2] Напомню, что в древности окна в китайских домах закрывались легкими решетчатыми ставнями. Часто оконные проемы располагались весьма низко над землей, так что в комнату можно было спокойно забраться через открытое окно, не обязательно было искать дверь.

[3] 夜行服 - yèxíng fú - одежда для ночных перемещений, ее носили шпионы и наемные убийцы.

[4] 吃了豹子胆 - chīle bàozi dǎn - букв. "съел желчный пузырь леопарда", в знач. "осмелел", "совсем страх потерял". Согласно традиционной китайской медицине именно желчный пузырь отвечает за инициативность, решительность и храбрость, а леопард считается самым отважным из зверей.

[5] Цинхэ

[6] 破釜沉舟 - pò fǔ chén zhōu - букв. "продырявить котлы; потопить лодки", в значении "стоять насмерть" и "отрезать себе путь к отступлению". Мы сжигаем за собой мосты, а китайцы разбивают котлы и топят лодки.

Глава 79. Предварительная разведка

«Тогда как нам подсунуть ему жемчужину Динхай?»

- Людей недостаточно, - промолвил Се Ань, разглядывая карту земель от Чанъаня и Лояна до уезда Шоуян и Цзяннани. - Его Величество с самого начала не желал начинать войну и перед отъездом особо наказал, что если появится возможность избежать столкновения, то его надо избежать.

- Избежать столкновения не удастся, - ответил Чэнь Син. - Война между Югом и Севером рано или поздно случится. Се-шисюн, взгляни на ситуацию с положительной стороны: теперь у тебя есть союзник.

В Лояне стояла прекрасная весенняя погода. Был уже второй месяц - сезон, когда улицы утопают в летающем повсюду тополином пуху. Пройдет еще немного времени, и к фестивалю Шанси[1] весенние пейзажи Центральных равнин станут самым восхитительным зрелищем в мире. С той ночи, когда они заключили кровный союз с Мужун Чуном, минуло несколько дней. На небе не было ни облачка, и Чэнь Син нежился в теплых солнечных лучах, чувствуя, как буйное цветение природы невольно заставляет его сердце трепетать. Он мечтал отправиться на прогулку, а не заниматься серьезными вопросами, но Се Ань, как назло, снова пристал к нему с обсуждением их плана.

Сян Шу с самого начала возложил это дело на плечи Се Аня, полагая более не касаться его. Однако тот, даже тщательно обдумав каждую мелочь, все равно продолжал терзаться сомнениями.

- И так ясно, что Мужун Чун заключил этот союз только из-за репутации и доброго имени божественного воина, - беспомощно промолвил Се Ань. - В противном случае разве он доверился бы нам, ханьцам? В свое время Хуань Вэнь и Ван Мэн[2] действительно убили немало сяньбийцев. Разумеется, наиглавнейший пункт нашего плана - это заманить Фу Цзяня и Ван Цзые в Лоян. Нужно лишь вынудить их покинуть Чанъань, и тогда можно будет надеяться, что все получится.

Постепенно Чэнь Сину открылось, что Се Ань, этот его самопровозглашенный шисюн, обладал, кроме всего прочего, недюжинной хваткой. Поступив на службу в Департамент экзорцизма, он, подобно мозгу, сумел четко и слаженно организовать его работу. То же относилось и к текущим делам. В отличие от Чэнь Сина, смотревшего на все словно сквозь туман[3], Се Аню достаточно было одного взгляда, чтобы заметить массу подводных камней. Так, он категорически отверг предложение Сян Шу разгромить лагерь с армией демонов засухи. В самом деле, если эта орда живых мертвецов выйдет из-под контроля и примется свирепствовать в окрестностях Лояна, последствия будут катастрофическими. К тому же не исключено, что Ван Цзые устроил в горах Лунмэнь ловушку и теперь только того и ждет, когда они угодят в его западню. Учитывая все это, наилучшей стратегией для них сейчас было терпеливо дождаться, когда противник сделает первый шаг, и лишь затем нанести ответный удар.

Се Ань пересмотрел массу вариантов расположения и движения войск, пытаясь придумать, как при содействии Серебряной конницы Мужун Чуна нанести Фу Цзяню двойной удар с фронта и тыла, если переговоры вдруг не увенчаются успехом и циньский государь, разгневавшись, выступит на Цзяннань. Однако, как бы он ни прикидывал, Северная армия и Серебряная конница вместе насчитывали всего лишь сто тысяч человек, - силы обеих сторон и вправду были слишком неравны.

- Ты обдумай все не торопясь, - от всех этих маршрутов передвижения войск, мест расположения гарнизонов и военных стратегий, позволявших решить исход сражения в горных ущельях и на открытой равнине, голова Чэнь Сина налилась тяжестью и начала кружиться. Поэтому он решил встать и отправиться на поиски Сян Шу.

Сян Шу в это время писал письма в кабинете путевой станции, а Фэн Цяньцзюнь и несколько его подчиненных из числа благородных героев[4] ждали в стороне. Когда вошел Чэнь Син, Сян Шу как раз запечатывал письма, которые затем вручил трем находившимся здесь же людям.

- Ты собираешься отправить письма в Чилэчуань? - спросил Чэнь Син.

Сян Шу оставил вопрос юноши без ответа и обратился к посыльным:

- Даже если вы потеряете жизнь, эти письма не должны попасть в чужие руки.

Посыльные согласно кивнули. Фэн Цяньцзюнь тоже получил одно из писем.

- До скорого, Тяньчи, - бросил он уходя.

- Куда это он собрался? - снова спросил ничего не понимающий Чэнь Син.

И Сян Шу снова ему не ответил. Вымыв руки, он направился к выходу со словами:

- Где Сяо Шань?

Мальчик в этот самый момент валялся во дворе, греясь на солнышке. Чэнь Син последовал за Сян Шу, продолжая засыпать его вопросами:

- Куда и зачем ты послал старшего братца Фэна?

- Послал его найти способ блокировать Фу Цзяня, - уклончиво ответил Сян Шу. - Вставай, волчонок, пора заняться делом.

Сяо Шань лениво перевернулся, затем сел, всем своим видом выражая недовольство. Он по-прежнему был неразговорчив и слушался исключительно Сян Шу и Чэнь Сина. Порой, когда юноша видел Сян Шу и Сяо Шаня вместе, то не мог отделаться от ощущения, что они, как отец и сын. Если у Сян Шу однажды появится свой собственный сын, у них, наверное, будут примерно такие же отношения.

- Куда это вы? - удивился Чэнь Син, глядя, как эти двое садятся на предоставленных путевой станцией лошадей.

Сян Шу, казалось, ждал его и уже начинал терять терпение.

- Понятия не имею, - растерянно ответил Сяо Шань.

- Ты идешь или нет? Если нет, то я отправляюсь, - раздраженно буркнул Сян Шу.

- Постой, - Чэнь Син тут же устремился за ним. Сян Шу, проехав немного, остановился подождать юношу, но когда тот приблизился, снова двинулся вперед. Чэнь Син какое-то время гнался за ним по улице. Это вывело юношу из себя, и он уставился ему вслед.

- Залезай, - сказал наконец Сян Шу.

Чэнь Син забрался на лошадь, обнял Сян Шу сзади за талию, и они вместе покинули Лоян по уходящему на север казенному тракту.

- Городская стража следит за нами, - поделился своими наблюдениями Чэнь Син.

- Я давно уже заметил. Странно, что они не пытаются меня спровоцировать, - ответил Сян Шу.

Чэнь Син догадался: Сян Шу решил съездить в горы Лунмэнь, чтобы самому разведать обстановку. Выехав из Лояна, они втроем, как и следовало ожидать, мчались полдня, прежде чем прибыли к ущелью Лунмэнь. В древности оно называлось Ицюэ. Ранней весной горный лес сплошь окутывали холодные туманы, отчего было довольно промозгло. Они ехали вдоль восточного берега Ихэ, пока не увидели по обеим сторонам от реки две горы, высившиеся друг напротив друга, словно парные вышки у ворот[5]. У подножия гор на десять тысяч ли раскинулись плодородные поля, и хотя весна уже полностью вступила в свои права[6], из-за не утихавшей много лет военной смуты их некому было обрабатывать.

А вот и они, Драконьи Врата

- Что ты видишь? - спросил Сян Шу.

- Земные жилы, - ответил Чэнь Син. - Это особое место в системе земных жил, пронизывающих Поднебесную с севера на юг.

- От Кароши до Каракорума и далее до Чилэчуаня - это ручка Северного Ковша[7]. Она доходит до Ицюэ, где соединяется с четырьмя «звездами» Центральных равнин, - объяснил Сян Шу.

- Ты прав, - моментально отозвался Чэнь Син, - это место соединения ручки и ковша в поле Десяти тысяч душ.

Тут скапливалась еле ощутимая затаенная злоба, которая струями ледяного загробного ветра разносилась от двух пронзающих облака гор Лунмэнь на север и на юг. Во времена, когда магия еще не ушла, здесь определенно было наиблагословеннейшее из всех благословенных мест на земле.

Сян Шу снял со спины лошади дорожный мешок, и все трое уселись на берегу перекусить тем, что в нём лежало.

- Там птичка, - Чэнь Син никак не мог избавиться от предчувствия: они зашли Ван Цзые глубоко в тыл, и единственная причина, по которой они не знали ничего о его нынешних тайных замыслах, заключалась в том, что этот тип так до сих пор и не явил себя.

- Сяо Шань, - окликнул мальчика Сян Шу.

Сяо Шань достал рогатку, поднял с земли голыш и почти прицелился, но к этому моменту сидевшая у кромки воды птичка уже расправила крылья и улетела.

- Не стоит так переживать, - сказал Чэнь Син, - это же не ворона. Меня не беспокоит, что за нами следят, все-таки Ван Цзые лишился изрядной доли своих сил, просто я боюсь...

Внезапно юноша вспомнил слова Гу Цин, сказанные ею перед смертью: Ван Цзые стремится открыть «врата». Но где эти врата?

- Ты даже смерти не боишься, но при этом боишься Ван Цзые? - спросил Сян Шу.

«Я боюсь, что наш план провалится,» - подумал про себя Чэнь Син, однако продолжать разговор на эту тему ему совершенно не хотелось. Покончив с едой, Сян Шу и Сяо Шань, большой и маленький, встали у самой воды, понабрали голышей и принялись пускать «блинчики». Сян Шу выбрал гальку поплоще и принялся показывать Сяо Шаню, как надо запускать камешки, чтобы они летели дальше. За последний год мальчик здорово вымахал и теперь доходил Чэнь Сину до бровей, а Сян Шу - до плеча.

Прикинув на пальцах, Чэнь Син решил, что Сяо Шаню сейчас должно быть четырнадцать. Если он продолжит и дальше так расти, то к семнадцати-восемнадцати годам, возможно, даже перегонит Сян Шу. Обычно, если вдруг у Сян Шу появлялось свободное время, он устраивал с Сяо Шанем спонтанные поединки с целью преподать ему несколько приемов. Поначалу Сяо Шань мог только крутиться-вертеться во все стороны, теряя ориентировку, без возможности даже коснуться полы его одежд, однако постепенно навыки мальчика улучшились, и на сегодняшний день у него уже получалось обменяться с Сян Шу ударами, правда, всего двумя-тремя за каждый поединок.

Внезапно они оба увидели у самого берега нечто, что заставило их одновременно прекратить игру.

- Не надо это трогать, - предостерег мальчика Сян Шу.

- Чэнь Син, - позвал Сяо Шань, - сюда.

Юноша, совершенно сбитый с толку, встал, быстрым шагом подошел к реке и увидел разлагающийся труп, плывущий вниз по течению.

- Его нужно выловить, - сразу же предложил Чэнь Син, - иначе источник воды загрязнится, и в деревнях ниже по реке вспыхнет эпидемия.

Сян Шу принес веревку с крюком и, зацепив тело, вытянул его на берег. Чэнь Син нахмурился и, внимательно осмотрев находку, обнаружил, что это были останки циньского солдата с размозжённым черепом. Похоже, его чем-то ударили по голове.

- Это его камнем так? - Чэнь Син посмотрел вверх по реке, и морщинка между его бровями стала еще глубже.

Сяо Шань поднял кулак, примерился к трупу, как если бы наносил удар, и перевел взгляд на Сян Шу. Тот кивнул и ответил:

- Кто же настолько силен, чтобы так ударить кулаком?

Сказав это, Сян Шу развернулся, вскочил в седло, свистнул и, усадив на лошадь Чэнь Сина, направился вверх по реке.

По мере приближения к горам, вздымавшимся, словно привратные вышки, затаенная злоба становилась сильнее, а воздух вокруг - промозглее. Подъехав вплотную к подножию одной из гор, Сян Шу отыскал глазами тропу и, свернув на нее, двинулся по склону вверх. Когда они поднялись достаточно высоко, затаенная злоба сгустилась уже настолько, что, по сути, превратилась в туман. Неподалеку располагался циньский военный лагерь, откуда доносились прерывистые звуки кашля.

- Живые люди, - констатировал Чэнь Син.

Согласно слухам, где-то в этих горах Ван Цзые обустроил лагерь для армии демонов засухи, а Фу Цзянь послал людей охранять его, дабы помешать цзиньским разведчикам приблизиться. Наверняка, это было здесь. Еще дальше, вплоть до северных подножий гор, походивших на «драконьи врата», тянулся необъятный лес, а оба берега реки тонули в необузданной затаенной злобе.

- Уходим, - Сян Шу уже обнаружил искомое место и не собирался подходить ближе.

Сидевший верхом Чэнь Син, однако, нахмурился и уставился на две высившиеся друг напротив друга горы. Он смотрел на Ицюэ, напоминавшее гигантские ворота, и размышлял о предсмертных словах Гу Цин про «врата» из воспоминаний Ван Цзые.

- Что? - спросил Сян Шу. - Хочешь все-таки пойти туда и посмотреть?

- Нет, ничего, - покачав головой, ответил Чэнь Син.

Внезапно его посетила смелая мысль: если бы магия не ушла, то не открылись ли бы вдруг тут под действием какого-нибудь заклинания огромные светящиеся ворота?!

* * *

На следующий день план, над которым корпел Се Ань, был готов, и он представил его остальным.Чэнь Син знал, что хотя его детальной разработкой занимался Се Ань, право принятия решения о начале боевых действий оставалось тем не менее за Сян Шу.

- По мнению божественного воина, наш решающий бой с Фу Цзянем и Ван Цзые должен состояться в Лояне, - сказал Се Ань. - Первая и наиважнейшая задача - заманить сюда Фу Цзяня и Ван Цзые. Ранее присланный сегодня Хэлянь Шуаном человек сообщил, что Фу Цзянь согласен встретиться с нами и прибудет в Лоян на праздник начала лета[8].

- Очень хорошо, - промолвил Сян Шу, восседавший на царском месте путевой станции.

- Фэн Цяньцзюнь уехал и до сих пор не вернулся. Как быть с его тремя тысячами человек? - спросил Се Ань.

- Не надо его ждать, - ответил Сян Шу. - Он вернется к означенному в твоем плане сроку.

- Относительно Ван Цзые возможны два варианта развития событий, - продолжил Се Ань. - Первый - он будет сопровождать Фу Цзяня и появится вместе с ним. Второй - он будет скрываться в тени. Пока идут переговоры, мы должны будем стянуть сюда все наши войска и молниеносно блокировать Фу Цзяня, так чтобы он даже уши не успел зажать от внезапно грянувшего грома[9].

Сян Шу угукнул, а Чэнь Син подумал про себя: «То, что вы замыслили, это уже слишком. Посадить под домашний арест владыку государства - такими вещами не шутят. Подобное вообще реально сделать? Неужели он прибудет без охраны?» Впрочем, по тщательному размышлению все же стоило признать: с навыками и мастерством Сян Шу успех вполне был возможен.

- Таким образом, Фу Цзянь не будет схвачен и превращен в сосуд для Чи Ю, - сказал Чэнь Син. - Блокировать его - это легко сказать. Нужно еще принять в расчет его охранную гвардию...

- Считай, это уже сделано. Нет нужды беспокоиться, - ответил Сян Шу.

- Фу Цзянь прибудет в Лоян на переговоры в сопровождении как минимум двадцати-тридцати тысяч человек, - не унимался Чэнь Син.

- Сказал же, нет нужды беспокоиться. Неужели не можешь понять? - потерял терпение Сян Шу.

- Если все получится, - поспешил вернуться к обсуждению плана Се Ань, - тогда Мужун Чун под предлогом «избавления государя от злых министров» выступит против Ван Цзые. Затем, когда с его армией демонов засухи будет покончено, мы отрядим людей, чтобы они забрали Фу Цзяня и увезли...

- Увезли куда, в Цзянькан? И провели по улицам? - немедленно вмешался Сян Шу.

- Разумеется, я сдержу данное обещание, - с улыбкой ответил Се Ань. - Поскольку его невозможно передать в руки нашего государя, он будет пока оставаться под надзором в Шоуяне на южном берегу реки Фэйшуй.

Чэнь Син знал, что Сян Шу еще помнил о своей былой дружбе с Фу Цзянем и отнюдь не желал видеть его опозоренным.

- После всего у клана Мужун не останется выбора, и им придется вслед за Мужун Чуном поднять войска, - сказал Се Ань. - К тому же, и именно этот пункт плана изначально убедил Мужун Чуна заключить с нами союз, их войска понадобятся также для того, чтобы справиться с армией демонов засухи в горах Лунмэнь. Правда, не знаю, вы...

- Реальное месторасположение уже установлено, - сообщил Сян Шу.

- Предполагается, что подчиненные Фэн Цяньцзюня заблаговременно тайком проберутся туда и, пока будут идти переговоры, избавятся от этих тварей при помощи горшков с горючим маслом, - продолжил Се Ань. - Ради безопасности простых людей мы при необходимости полностью спалим все горы Лунмэнь. Однако вовсе не обязательно все пройдет гладко, и нам надо заранее подготовиться к тому, что не спаленная дотла армия демонов засухи всем скопом вырвется наружу. Буде такое произойдет, в дело вступят войска Мужунов.

- А что насчет Ван Цзые? Он не станет мирно взирать на происходящее. Как только заметит, что что-то не так, тут же начнет действовать, - сказал Чэнь Син. - Хотя того водяного дракона мы уже уничтожили, у него, подозреваю, наверняка есть запасной вариант. Если он вдруг оживит еще какого-нибудь неизвестного нам великого яогуая, то все осложнится.

- Верно, - кивнул Се Ань, - и к этому тоже надо быть готовыми. Сейчас у него нет в подчинении князей - демонов засухи. К кому же, проведя тщательное расследование, мы, в отличие от прошлых случаев, не обнаружили в Лояне ни одного человека, кого можно было бы заподозрить в том, что он - демон засухи, прикинувшийся чиновником. Логично предположить, что Ши Хай лишился практически всех своих солдат и генералов... Лагерь в горах Лунмэнь - это все, чем он сейчас располагает, и насколько нам известно, из тех, кого он контролировал, осталась одна только принцесса Цинхэ.

После этих слов на лице Се Аня проступили еле заметные признаки беспокойства. Он нахмурился и продолжил:

- Разведчики Фэн Цяньцзюня уже прочесали все горы Лунмэнь сверху донизу, за исключением того места, где находится лагерь демонов засухи, но так и не нашли ни подозрительной пещеры, ни жертвенного алтаря. Где же эти «врата», в которые так стремится войти Ван Цзые?

- А не могут они находиться в лагере демонов засухи? - предположил Чэнь Син.

- Лагерь демонов засухи - это просто ущелье, - покачав головой, ответил Се Ань, - и с виду, кроме затаенной злобы, там ничего необычного нет. Единственный возможный источник неопределенности сейчас - эти «врата». Только бы оттуда в самый последний момент не появилась какая-нибудь жуткая тварь.

Сян Шу развернул карту, некогда оставленную Чжан Лю на страницах его рукописи, - две горы, разделенные Ицюэ.

- Место, куда так жаждет попасть Ван Цзые, это место, отмеченное Чжан Лю, - сказал Сян Шу, скорее самому себе, чем кому-то еще, - там не должно быть никаких яогуаев. Думаю, оно в первую очередь связано с жемчужиной Динхай... В любом случае, - добавил он, - даже если Ван Цзые и оживит какую-нибудь нечисть, не думаю, что с ней будет справиться труднее, чем с водяным драконом.

- Тогда как нам подсунуть ему жемчужину Динхай? - после некоторого раздумья задал вопрос Чэнь Син.

В зале путевой станции повисла тишина. Се Ань с Сян Шу переглянулись, и Се Ань вдруг спросил:

- А почему мы должны отдавать ему жемчужину Динхай?

- Если мы не сделаем этого, то не сумеем высвободить магическую силу и избавиться от Чи Ю, - объяснил Чэнь Син.

- Наша цель - обратить Ван Цзые в прах и развеять его по ветру, чтобы он больше не создавал демонов засухи. Раз божественный воин уверен, что в этой битве Ван Цзые будет непременно уничтожен, то, по-моему, нет никакой необходимости платить столь высокую цену... - попытался возразить Се Ань, но Сян Шу его перебил:

- Когда придет время, я буду действовать по обстоятельствам. Можно еще раз попробовать пробудить жемчужину Динхай, после чего инсценировать обморок вследствие истощения энергии души. Ван Цзые заберет жемчужину. Фу Цзянь на тот момент будет уже блокирован, армия демонов засухи - уничтожена, а клан Мужун и так смотрит на него как на смертельного врага, поэтому Ван Цзые больше не сможет играть в свои игры, и этот артефакт станет для него последней соломинкой.

- Ага, - дослушав до этого места, Чэнь Син решил, что план выглядит вполне надежным, и добавил уже от себя: - Получив жемчужину Динхай, он вернется с ней во дворец Хуаньмо, чтобы воскресить Чи Ю, потому что ничего другого ему уже не останется. Вот только как мы узнаем, где находится дворец Хуаньмо? И еще, как мы туда попадем?

Эти моменты, похоже, Сян Шу пока не продумал, и у Чэнь Сина возникло смутное ощущение, что тот водит его за нос. В действительности он давно уже подозревал, что все не так просто: Сян Шу на самом деле вовсе не собирался прорабатывать ту идею, которую они обсуждали тогда ночью, хотя сам же ее и предложил.

- Давайте вы ещё подумаете, - прошептал Чэнь Син.

Се Ань посмотрел на Сян Шу, но тот, поняв, что Чэнь Син уже начал догадываться о его планах, мог лишь промолчать. Юноша тоже не стал ничего говорить, ибо знал: Сян Шу, возможно, это решение дастся тяжелее, чем ему самому, однако он должен будет его принять.

* * *

Время пролетело незаметно. Наступил третий месяц весны[10]. До двадцатилетия Чэнь Сину оставалось менее полутора лет.

- Согласно тому, что вы видели, Ван Цзые обычно перемещается по земным меридианам, - сказал Се Ань. - Его душа способна покидать тело и даже захватывать тела других людей. Однако, если при нем будет жемчужина Динхай, ему придется действовать, находясь в телесной оболочке.

- Дворец Хуаньмо находится близ Фэйшуй, - негромко произнес Сян Шу, - это следует из предсмертных слов Гу Цин. Вот только за исключением своих подручных Ван Цзые никому не позволит войти туда... Что до жемчужины Динхай, то порой мне уже кажется, что никакая это не жемчужина Динхай.

- Если ты тщательно обдумаешь мое предложение, - возразил Се Ань, - то поймешь, что это хотя и рискованно, но в целом осуществимо.

- Я не допущу, чтобы Чэнь Син тоже угодил к нему в руки, - ответил Сян Шу. - Конечно, в случае его попадания во дворец Хуаньмо, я, полагаясь на отклик Сердечного света, смогу войти туда и воссоединиться с ним. Однако если он умрет, то какой тогда вообще будет смысл во всем, что я сейчас делаю?

- Но таков шиди и его идеалы, - продолжал настаивать Се Ань. - Великий шаньюй, знаешь, почему за столько лет северные племена так ни разу и не ступили на земли Юга?

Сян Шу с раздражением посмотрел на Се Аня.

- Потому что Фу Цзяню не поколебать то, что сродни вере, - с улыбкой ответил тот, затем вздохнул, встал и добавил: - После Бедствия Юнцзя, даже когда путь перед нами тонул во мраке и не видно было ни зги, среди ханьцев все равно находился тот, кто продолжал идти вперед, становясь для нас путеводным фонарем во тьме. Изгнание демона и возрождение родной страны, между этими вещами много общего, не находишь? Сколько же раз мне доводилось видеть в глазах других людей тот же взгляд, что у шиди. Они живут ради своих идеалов, и за них же умирают, жертвуют собой во имя высшего блага и идеи.

Позади раздался грохот. Сян Шу опрокинул стол, резко развернулся и ушел. Он готов был ломать и крушить, дабы выплеснуть свой гнев, но внезапно остановился и тихо пробормотал:

- Перемещается по земным меридианам?

Той же ночью

- Твое, - Сяо Шань вручил Чэнь Сину письмо.

Юноша немало удивился: кто-то ни с того ни с сего написал ему? Чэнь Син распечатал послание. Внутри он обнаружил несколько строк, выведенных немного корявым почерком, и подпись - Тоба Янь. Глядя на них, Чэнь Син невольно вспомнил тот день в Чанъане, когда Тоба Янь впервые в жизни попробовал написать ханьские символы, а юноша предложил ему переписать «В пути и в пути»[11].

Теперь Тоба Янь знал уже немало ханьских символов и смог написать целое письмо.

- Гляди, почерк твоего шисюна красивее твоего, - Чэнь Син дал Сяо Шаню взглянуть.

- Ты идешь? - спросил тот.

Чэнь Син промолчал. В этом письме Тоба Янь просил его о встрече.

- Прямо сейчас? - несколько растерянно промолвил юноша. На самом деле ему не очень хотелось идти.

Сяо Шань жестом предложил Чэнь Сину посмотреть на улицу, давая понять, что Тоба Янь уже здесь.

- Ладно, пойду и послушаю, что он скажет, - ответил Чэнь Син. - Это ненадолго, ничего страшного.

Сяо Шань на мгновение заколебался, а Чэнь Син тем временем уже ушел. Мальчик хотел было последовать за ним, но в этот момент из главного зала быстрым шагом вышел Сян Шу. Сяо Шань с некоторым беспокойством посмотрел вслед удаляющемуся Чэнь Сину. Сян Шу нахмурился, затем развернулся и тоже ушел.

Нежное лунное сияние озаряло Лоян. Тоба Янь стоял под деревом, ожидая юношу, а рядом с ним находился высокий мужчина в доули, опущенные полы которой закрывали половину его лица. Тем не менее Чэнь Сину хватило одно взгляда на его фигуру, чтобы понять - это Мужун Чун.

- Он пришел, - сказал Мужун Чун. - Я ухожу.

Тоба Янь тут же повернулся и улыбнулся Чэнь Сину.

- Я знал, что ты придешь, - Тоба Янь стоял на берегу Лохэ, улыбаясь и лучась искренней радостью.

- Похоже, тебе стало лучше, - сказал Чэнь Син.

- Верно, - ответил Тоба Янь, - с начала весны я постепенно иду на поправку.

Тоба Янь немного похудел, однако все так же был полон энергии, да и цвет его лица значительно улучшился. Вопреки всему, Чэнь Син уже начал сомневаться в своих прежних выводах: неужели Сердечный свет в самом деле помог ему пойти на поправку? Юноша прижал руку к запястью Тоба Яня и влил в его тело Сердечный свет, но в итоге не нашел никаких улучшений, отчего невольно нахмурился.

Тополиный пух словно снег устилал реку и носился с ночным ветром туда и сюда. Чэнь Син отпустил руку Тоба Яня и внезапно заметил фигуру человека, беседовавшего неподалеку с Мужун Чуном. Это был Сян Шу.

Опять он идет за мной... Юноша кое-как заставил себя собраться с мыслями, посмотрел на Тоба Яня и спросил:

- О чем ты хотел поговорить?

- Пройдемся? - предложил тот.

После того как Мужун Чун ушел, Сян Шу последовал за ними. Чэнь Син остановился и хотел было заговорить с ним, но Сян Шу опередил юношу.

- Я не слушаю, о чем вы говорите, - равнодушно заметил он. - Буду в двадцати шагах от вас.

- Иди домой, - ответил Чэнь Син. - Это ненадолго, ничего не случится.

Сян Шу, однако, продолжил упорно следовать за ними. Чэнь Син знал, тот ни за что не спустит с него глаз во избежание повторения ситуации с похищением, а потому мог лишь смириться.

Примечания:

[1] Фестиваль Шанси (кит. 上巳节; палл. шансицзе), или день отвращения несчастий, - древний праздник, важной обрядовой частью которого было церемониальное купание в реке, с тем чтобы очистить тело от грязи, предотвратить болезни, а также избавиться от зла и несчастий. Помимо очищения, фестиваль Шанси имел и другую важную функцию - романтическую. В день его празднования не состоявшие в браке юноши и девушки могли свободно знакомиться, общаться, гулять, а в доханьскую эпоху даже предаваться плотской любви (примерно как славянская молодежь в ночь Ивана Купалы). Изначально фестиваль Шанси отмечался первого числа третьего месяца. Позднее, во времена империи Хань, он переместился на третье число третьего месяца, из-за чего у него появилось еще одно название - 三月三 (палл. саньюэсань), «двойная тройка». К эпохе Цзинь смысл праздника поменялся, и он стал восприниматься прежде всего как день любования весной. Соответственно, ритуальные омовения в реке отошли в прошлое, и их заменили пикники у воды и прогулки на природе.

[2] Имеются в виду северные походы Хуань Вэня (312-373), генерала и государственного деятеля Восточной Цзинь, сер. 350-х и 369 гг. против Ранней Янь Мужунов, и завоевательный поход Ранней Цинь против Ранней Янь 369-370 гг. Последним, напомним, командовал как раз Ван Мэн (325-375).

[3] 雾里看花 (палл. ули каньхуа), дословно: смотреть на цветы в тумане; образно: видеть неясно, неверно представлять. Данный чэнъюй описывает ситуацию человека с плохим зрением, у которого все расплывается перед глазами, и он не может как следует рассмотреть то, на что смотрит.

[4] На языке оригинала эти люди именуются 侠客 (палл. сякэ). Так в древности называли благородных героев - поборников правды, во имя справедливости помогавших другим и заступавшихся за невинно оскорбленных. Эти люди имели особый статус в традиционном китайском обществе, им приписывали такие черты характера, как щедрость, благородство, неравнодушие к чужой беде, и, конечно же, они нередко становились героями литературных произведений. Кстати, далеко не всегда благородные защитники справедливости были мастерами боевых искусств, ведь отстаивать добро и чью-то попранную честь можно не только кулаками и клинками.

[5] Ицюэ - место на реке Ихэ к югу от современного Лояна, где она, сужаясь, проходит между двумя горами, Лунмэнь и Сяншань, похожими на естественные вышки у ворот. 伊阙 (палл. ицюэ) можно перевести как «парные вышки [на реке] И[хэ]». В новелле, насколько я поняла, автор для простоты дела обе горы именует «горами Лунмэнь».

[6] В оригинале автор использует чэнъюй 草长莺飞 (палл. цао чан ин фэй), «травы высоки и летают иволги», являющийся метафорой поздней, полностью вступившей в свои права, весны. Источником идиомы послужило «Письмо к Чэнь Бочжи» (505 г.) Цюй Чи (464-508), литератора и государственного деятеля эпохи Южных династий. Рисуя прелести поздней весны в Цзяннани, он писал: «Весной в третьем месяце травы в Цзяннани высоки, цветет арахис и летают иволги».

[7] Напомним, Северным Ковшом в Китае называют созвездие Большой Медведицы.

[8] Праздник начала лета (кит. 端午; палл. дуаньу), или праздник драконьих лодок, отмечается пятого числа пятого лунного месяца, из-за чего его также называют «двойной пятеркой». Изначально этот праздник был посвящен защите от болезней и «отведению зла», однако в эпоху Сражающихся царств он приобрел новый смысл и стал отмечаться как день памяти Цюй Юаня (ок. 340-278 гг. до н.э.), поэта, патриота царства Чу и ярого противника циньской гегемонии, который, узнав о захвате чуской столицы войсками царства Цинь (771-221 гг. до н.э.), утопился в реке.

Согласно легенде, местные крестьяне пытались спасти Цюй Юаня, но безуспешно. Разыскивая его тело, они старались плеском лодочных весел и барабанным боем отпугнуть от него рыб и речных духов. Затем они стали кидать в реку рис в качестве жертвоприношения духу покончившего с собой поэта. Спустя какое-то время дух Цюй Юаня явился друзьям, поведал, что причиной его смерти стал речной дракон, и попросил бросать в реку рис, завернутый в треугольные шелковые «конверты», дабы отпугнуть дракона (так, если верить преданию, появились традиционные китайские рисовые «голубцы» цзунцзы). Постепенно «поиски тела на реке» приняли форму ежегодных состязаний в гребле на лодках, нос которых изображал драконью голову.

Хотя Цинь, «убившая» чусца Цюй Юаня, и Цинь Фу Цзяня - это совершенно разные Цинь, тем не менее символично, что по воли автора новеллы циньский владыка прибудет на встречу с противниками циньской гегемонии, большую часть которых составляют цзиньцы под началом потомка князя-гегемона Западной Чу, покончившего с древней Цинь, именно на праздник драконьих лодок. Кстати, территориально древнее царство Чу в первой половине III в. до н.э. располагалось примерно там же, где в конце IV в. н.э. находилась Восточная Цзинь.

[9] 迅雷不及掩耳 (палл. сюньлэй буцзи яньэр) - китайская поговорка, которая переводится примерно как «не успеть зажать уши при внезапном ударе грома» и служит метафорой молниеносности, внезапности совершения какого-либо действия.

[10] Начало третьего лунного месяца приходится на период с 21 марта по 20 апреля по григорианскому календарю.

[11] Речь идет о событиях гл. 12. Напомним, «В пути и в пути...» - первое стихотворение из сборника «Девятнадцать древних стихотворений», памятника древнекитайской поэзии начала I тыс. н.э.

Глава 80. Прибыли, как и было условлено

- Если великий шаньюй не видит тебя хоть мгновение, он сразу начинает волноваться, - сказал Тоба Янь, - почему бы нам не пригласить и его?

- Говори уже, - отмахнулся Чэнь Син.

Экзорцист был немного растерян. Он беспокоился, как бы его подавленное настроение не отразилось на Тоба Яне, но тот, как нарочно, отыскал его именно в такое время.

Они прогуливались вдвоем по берегу Лохэ, и тополиный пух кружил вокруг них в воздухе. Тоба Янь протянул руку. Его изящные длинные пальцы смахнули пушинку, упавшую на плечо Чэнь Сина.

- Я хочу попросить тебя кое о чем, Тяньчи.

Чэнь Син в недоумении поднял брови.

Тоба Янь какое-то время обдумывал свои слова.

- Я остался без отца, когда был еще совсем юным, и Его Величество обращался со мной так же, как обращался бы мой отец... Я... Я знаю, что не имею права так говорить, но...

- Я понимаю, - ответил Чэнь Син. - Фу Цзянь очень хорошо к тебе относится.

Некогда Фу Цзянь даже воспользовался своим статусом, чтобы помочь Тоба Яню с таким щекотливым вопросом, как устройство личной жизни, хотя и рисковал вызвать неудовольствие великого шаньюя. Чэнь Син до сих пор помнил этот момент. Видимо, Фу Цзянь действительно с невероятной отцовской любовью относится к Тоба Яню.

- Я не хочу, чтобы Его Величество оказался под контролем Ван Цзые, но также не хочу, чтобы он был унижен, - сказал Тоба Янь. - Если это возможно, я бы хотел вернуться и возглавить охранные войска, чтобы защитить императора. Передай, пожалуйста, мою просьбу великому шаньюю: когда придет время, пусть он вернет нам государя.

Чэнь Син угукнул, соглашаясь. Он подумал о том, что Сян Шу и Фу Цзянь тоже давненько знакомы друг с другом, поэтому как бы то ни было, а позором Фу Цзянь покрыт не будет. А вот Се Ань - другое дело. Он представляет интересы своей страны, поэтому когда потребуется быть жестоким, он проявит жестокость.

- Сян Шу придется это по душе, - сказал Чэнь Син, - и хотя шисюн может быть недоволен, но я найду способ. Как только мы избавимся от Ван Цзые, Сян Шу вернет вам Фу Цзяня и не допустит, чтобы он попал в руки ханьцев. К тому же еще неизвестно, кто над кем в итоге возьмет верх.

- Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы защитить вас, - улыбнулся Тоба Янь.

Если Тоба Янь сможет переманить на свою сторону императорскую гвардию, то это будет сильный ход в игре. Но было неизвестно, сколько людей в армии Фу Цзяня ясно отличают добро от зла и смогут, ослушавшись приказа императора, пойти за Тоба Янем.

- Сян Шу! - обратился Чэнь Син к защитнику.

Тот стоял на берегу реки и, склонив голову, глядел на бегущую воду. Чэнь Син был расстроен из-за того, что Сян Шу солгал ему.

- То, о чем мы говорили... - начал Чэнь Син.

Он знал, что Сян Шу совершенно точно все слышал. Его слух был таким же чутким, как и слух Сяо Шаня. Всякий раз, когда Чэнь Син просто шел из восточного крыла в западное, они улавливали это за несколько десятков шагов.

- Я правда не слушал вас! - Сян Шу был даже несколько раздосадован. - За кого ты меня принимаешь? О чем вам нравится, о том и говорите, я не собираюсь интересоваться этим.

Тоба Янь смущенно улыбнулся. Было ясно, что ему все еще памятен тот случай под деревом в Чилэчуане, поэтому он просто махнул рукой, показывая Чэнь Сину - не надо ссориться.

- Тогда чем ты тут занимаешься? - спросил Чэнь Син, даже не знавший как на все это отреагировать.

- О делах размышляю, - ответил Сян Шу. - Мне безразлично, о чем вы там беседуете, продолжайте разговаривать.

- О каких-таких делах ты размышляешь? - Чэнь Син не смог удержаться, чтобы не позлить его еще немного. - О том, что ты хочешь искупаться в реке?

- О том, что я тебя хочу в реку бросить!

Тоба Янь, назначая Чэнь Сину ночную встречу, никак не ожидал, что станет свидетелем перебранки этих двоих. Не найдя, что ответить, Чэнь Син предпочел проигнорировать Сян Шу и отправился дальше прогуливаться рядышком с Тоба Янем у тополиной рощи.

Сян Шу внезапно принюхался к себе. Увидев, как Чэнь Син и Тоба Янь уходят, он медленно последовал за ними.

- Только из-за этого? - улыбнулся Чэнь Син. - Стоило ли ради этого предпринимать такое путешествие посреди ночи? Мы могли бы поговорить об этом, когда у тебя выдастся время, было бы ровно то же самое.

- Потому что он мне как отец, - с улыбкой же произнес Тоба Янь. - Он единственный близкий мне человек.

Чэнь Син на минуту задумался. Он понимал состояние Тоба Яня. Понимал также и то, что Сян Шу не желает унижать Фу Цзяня и уж тем более не собирается передавать его ханьской стороне. Если взглянуть на это с такой точки зрения, то изначальные намерения Тоба Яня и Сян Шу одинаковы.

- Я поговорю с Сян Шу об этом, - ответил Чэнь Син.

- Уже совсем поздно, тебе надо возвращаться, - Тоба Янь остановился посреди дороги и жестом предложил Чэнь Сину вернуться назад. Сян Шу на другом конце дороги тоже остановился. Чэнь Син кивнул и похлопал Тоба Яня по плечу.

На лице Сян Шу было его обычное недовольное выражение, и непонятно было, о чем он думает. Увидев, что Чэнь Син возвращается, он не стал его дожидаться, а тут же развернулся и зашагал прочь.

Когда Чэнь Син вернулся во двор, Сяо Шань с некоторым любопытством уставился на него.

- Сяо Шань, - чуть подумав, спросил Чэнь Син. - О чем тебя тогда расспрашивал Тоба Янь?

- Ничего особенного. Он просто спросил меня, как ты, как гэгэ. Где вы побывали, что делали.

- Гэгэ? - изумился Чэнь Син. - Чей гэгэ? У тебя в придачу еще и старший брат есть?

Сяо Шань пальцем указал в сторону главного зала на путевой станции. Тогда до Чэнь Сина дошло - он говорил о Сян Шу! Это показалось экзорцисту забавным:

- Так ты зовешь его гэгэ?

- Я не знал, к нему обращаться. И он сказал, чтобы я звал его гэгэ [1].

У Сян Шу есть, оказывается, еще и такая сторона?

Усевшись, Чэнь Син спросил:

- И что ты рассказал Тоба Яню?

Сяо Шань лежал, подложив руку под голову и подставив лицо лунному свету. Он повернул голову, искоса глянул на Чэнь Сина и ответил:

- Я рассказал ему, что когда ты спал, гэгэ снял с себя всю одежду и лег в постель, чтобы убить тебя...

- Чего?! - услышав первую половину предложения, экзорцист почувствовал, что мозг его взрывается, а сам он начинает сходить с ума. - Ты что такое говоришь?!

И Сяо Шань обрисовал сцену, произошедшую в тот день, когда Сян Шу нес на руках потерявшего сознание Чэнь Сина.

- Но почему я не знал об этом? - недоверчиво произнес Чэнь Син.

- Ты же спал, - Сяо Шань бросил на Чэнь Сина недоумевающий взгляд. - Конечно, ты не мог знать.

- А дальше? - сконфуженно спросил юноша.

- А дальше я не стал смотреть, поэтому не знаю.

- А почему ты не стал смотреть дальше?! - Чэнь Син ухватил Сяо Шаня за воротник.

- Он велел мне не смотреть! Он пригрозил, что побьет меня!

Чэнь Син схватился рукой за лоб:

- Такая важная вещь, и ты никогда не рассказывал мне об этом?!

- Очень важная?

Интонация Сяо Шаня была в точности такой же, как интонация Сян Шу - в ответе на заданный вопрос отчетливо слышались насмешливые нотки.

- Ты больше не будешь учиться у него... ты у него только плохому учишься, - решил Чэнь Син. - Днями напролет ты подражаешь ему. Ты и с другими ведешь себя в точности, как он, будто они задолжали тебе. Или он подкупил тебя? Тогда нечего удивляться, что он постоянно занимается с тобой боевыми искусствами...

- Он сказал, если настанет день, когда он умрет, то наступит мой черед оберегать тебя.

Чэнь Син: "..."

- О, - запнулся экзорцист, - т-т-так ли это? Как он может умереть? Забудь об этом... Он же так хорошо сражается, как такое возможно? Сяо Шань, я хочу спросить тебя... эммм...

После этих слов у Чэнь Сина сразу же защипало в носу. О чем же размышляет Сян Шу днями напролет? Но посмотрев на Сяо Шаня, Чэнь Син передумал спрашивать:

- Неважно.

- Я сказал, что тебе не нужна моя защита, - продолжил Сяо Шань, - а он сказал, что нужна. Еще он сказал, что ты очень одинок. Что ты одинок больше, чем кто бы то ни было. Что ты не встречал хороших людей в своей жизни, и что у тебя нет семьи. И что с того самого дня, как он тебя увидел, ты никогда не был по-настоящему счастлив.

Улыбка скользнула по лицу Чэнь Сина:

- Это не так. Вот сейчас я очень-очень счастлив, правда же?

Он потрепал Сяо Шаня по голове. Мальчик внимательно посмотрел на него.

- Нет. Ты совсем как Лу Ин. Как будто прямо завтра собираешься умереть. Даже когда ты смеешься, ты все равно чуточку грустный.

Чэнь Син: "..."

"Да неважно, - подумал он. - Вы оба так хорошо умеете считывать людей, вникая в их речи и изучая выражение их лиц [2] . Но я все еще могу прожить год с небольшим. Вот не надо наговаривать на меня, ладно? Что за "прямо завтра собираюсь умереть"? Тьфу!"

Слова, произнесенные Сяо Шанем, дали Чэнь Сину столько пищи для размышлений, что он всю ночь крутился без сна в постели. Что именно сделал Сян Шу с ним, пока он был без сознания? Ведь он сам вообще не почувствовал ничего необычного!

Ему хотелось встать и пойти расспросить Сян Шу. Но если начать допытываться, то это будет выглядеть еще более странно. Как раз в этот момент кто-то постучал в дверь.

- Спишь? - спросил Сян Шу. - Я хочу кое-что сказать тебе, Чэнь Син.

Чэнь Син поднялся. Он чувствовал себя неловко после слов Сяо Шаня. Он хотел проигнорировать Сян Шу, но тот толкнул дверь и вошел. Чэнь Син был практически не одет, на нем была только пара нижних штанов, и он шлепнулся назад на кровать. Сян Шу тоже был без рубахи, в одних белых длинных штанах. Его лицо и обнаженный торс были покрыты каплями воды - похоже, он только что умывался колодезной водой, чтобы прояснить голову.

- Ты... - нахмурился Чэнь Син. - Я же не сказал, что можно войти.

- Что на этот раз сказал тебе Тоба Янь? - в голосе Сян Шу явно слышалась подозрительность.

Чэнь Син передал ему просьбу.

- Понял, - легко проронил защитник.

- Это возможно? Я предположил, что ты тоже хочешь...

- Я же сказал, что понял! - Сян Шу начал терять терпение. - Или ты не способен понять, что я имею ввиду?

Чэнь Син догадался, что Сян Шу дал свое согласие, и не стал продолжать, чтобы избежать очередной трепки.

- О чем ты хотел поговорить? - поинтересовался экзорцист.

- Разве только что, когда мы были на улице, не ты предложил мне пойти и искупаться?

- Да вы этой ночью что, оба спятили? Ты прибежал, чтобы поговорить о купании?

- Не в этом дело! - Сян Шу поневоле снова вскипел.

- Тогда говори быстрее, - поторопил Чэнь Син, - а после возвращайся к себе и ложись спать. Посмотри, который час!

- Тыы... - Сян Шу сжал купаки. Он и сам не понимал, отчего так злится.

- Ты совсем рехнулся? Разбудил меня средь ночи в третью стражу и теперь хочешь избить?

Сян Шу пришлось подавить свой гнев. Этот негодный мальчишка так долго щебетал с Тоба Янем, совсем не думая о времени. Но стоило прийти ему, как его тут же выгоняют, есть от чего взбеситься. Он развернулся и собрался уходить, но у самой двери передумал.

- Не хочешь слушать, тебе же хуже, - низким голосом произнес Сян Шу, - помяни мое слово.

Когда Сян Шу отвернулся, Чэнь Син хотел воспользоваться шансом внимательно рассмотреть его полуобнаженную фигуру. Однако увидев, что защитник снова поворачивается к нему лицом, Чэнь Син тут же отвел взгляд и принял вид понапрасну обиженного:

- Ну так говори! Я же не запрещаю тебе.

Сян Шу сделал несколько шагов и взглянул на Чэнь Сина. Удивленный экзорцист непонимающе уставился на Сян Шу.

- Мы только что обсуждали кое-что с Се Анем, - нетерпеливо заговорил Сян Шу, наконец успокоившись. - Неожиданно речь зашла о том, что Ши Хай может передвигаться по земным жилам. И я подумал об этом.

Чэнь Син: "О?"

Сян Шу присел на краешек постели.

- Я обдумываю один план, но не знаю, сработает ли он. Мои расчеты основываются на том, что души Ван Цзые могут покидать тело и свободно перемещаться. Просто мне нужно немного собраться с мыслями...

- Ты хочешь проследить за Ван Цзые и попасть во дворец Хуаньмо по земным жилам, так? Позволь мне говорить откровенно. Земные жилы могут принять лишь духовные субстанции. Если ты не способен покинуть свое материальное тело, это неосуществимо.

- А что значит "воплотиться, заимствуя чужой труп"? - неожиданно спросил Сян Шу.

Чэнь Син минутку подумал. Вспомнив все, что он раньше изучил об этом, экзорцист принялся объяснять:

- Об умении воплощаться, заимствуя чужие тела, есть упоминания в древних записях. Некоторые души, обладающие особо могущественной силой, действительно способны после смерти вселяться в живых людей. Но на какое-то время могут находить себе пристанище и в трупах мертвых.

- Тогда Ван Цзые совершенно определенно должен использовать этот способ. Именно так было в тот день, когда Се Ань дал лекарство человеку, в которого вселился Ван Цзые. Из его тела вышел черный дым - это как раз были души, семь по и три хунь.

Чэнь Син нахмурился и кивнул.

- Строго говоря, его следует считать духом, - сказал юноша, - иначе говоря, блуждающей душой, находящейся в свободном состоянии и существующей независимо. Я множество раз думал: как такое возможно? Почему он не похож на другие души, которые после смерти вливаются в небесную жилу и вступают в новый цикл перерождения? Может быть, он использовал силу затаенной злобы и кровь божественного демона, чтобы преобразить себя, и именно это дало его душе возможность отделяться от тела и перемещаться свободно?

После того, как люди умирают, их души хунь и по быстро исчезают из этого мира, вливаются в небесную жилу и вступают в новый круг перерождений, чтобы воплотиться заново. Сожаление и негодование в душах очищаются духовной ци небес и земли, ведь эти две силы, сталкиваясь, взаимно уравновешивают друг друга.

Используя мощь жемчужины Динхай, Чжан Лю собрал всю духовную ци. Из-за этого затаенная злоба больше не могла очищаться. Таким образом, Ван Цзые сумел накопить негодование, и оно послужило ему своеобразной защитой..

- И это лишь подтверждает мою догадку, что у него душа человека, - сказал Сян Шу. - Именно поэтому он способен передвигаться по земным жилам и появляться за тысячи ли. Ведь земные жилы могут поглощать только хунь и по!

- Верно, - похвалил его Чэнь Син. - Это весьма разумно, ты действительно умен. Без всяких подсказок ты самостоятельно смог успешно вычислить, что же является изначальной формой Ши Хая.

За последнее время Сян Шу изучил множество древних книг из собрания семьи Сян, теперь он имел представление о мире экзорцистов. Он поднял руку и, не задумавшись даже, положил ее на обнаженное плечо Чэнь Сина.

- Разве не существует способов избавиться от души? Например, чаоду, о котором я однажды говорил тебе. [3]

Чэнь Син хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Сян Шу сжал его плечо сильнее, показывая, что сначала хочет договорить, и принялся излагать:

- Если мы хотим окончательно устранить его, то сперва нам надо изгнать его из человека или из тела, которым он завладел. Так же, как Се Ань сделал тогда. В течение какого-то времени нельзя будет позволять ему снова в кого-нибудь вселиться, и тогда он будет вынужден явиться перед нами в своем истинном воплощении - в форме затаенной злобы.

Чэнь Син: "!!!"

Примечания:

[1] Те, для кого это хотя бы вторая китайская новелла, наверняка уже в курсе того, кто такой гэгэ, они могут пропустить это примечание. Для тех редких читателей, кто впервые сталкивается с миром китайских ранобэ, поясню двойное дно. Гэ - это брат. Причем не обязательно по крови, это обычное дружеское обращение к мужчине. Гэгэ - старший брат. И дагэ - старший брат. В чем разница? В дагэ - оттенок уважения, в гэгэ - оттенок близости, семейной или романтической. Китайская девушка, кокетничая с парнем, тоже называет его "гэгэ", хотя он ей вовсе не брат. И парень-шоу своего гуна тоже будет называть "гэгэ". Поэтому когда Чэнь Син впервые назвал Фэн Цяньцзюня Фэн-дагэ, это было самое четкое указание, что романтических отношений между ними ждать не стоит - мало того, что по фамилии, так еще и "дагэ". Сян Шу, предложив Сяо Шаню называть его гэгэ, имеет ввиду безусловно родственные отношения между старшим и младшим братьями. Однако если так его начнет называть Чэнь Син... ну сами понимаете)

[2] 察言观色 - chá yán guān sè - "прислушиваться к речам и вглядываться в выражение лица". Чэнь Син использовал изречение Конфуция: «...выдающийся [ученый муж] бесхитростен и прям, он любит справедливость, вникает в то, что люди ему говорят, и изучает выражение их лиц, заботится о том, чтобы поставить себя ниже других» (пер. И.И. Семененко по изданию: Конфуций. Луньюй: Изречения. М.: ЭКСМО-Пресс; ЭКСМО-Маркет, 2000. С. 124).

[3] Это было в главе 45, после гибели Чэ Лофэна.

Неожиданно в глубине души Чэнь Сина шевельнулось чувство - возможно, Сян Шу отыскал-таки в этих густых туманах верный путь, который в конце концов может привести их к победе.

- После этого я Сердечным светом смогу рассеять его негодование! - сказал экзорцист. - Но за столь длительное время он должен был поглотить огромное количество затаенной злобы. Так что наверняка он поднимет мертвых и призовет яогуаев, чтобы заставить их вступить в бой. Сохранность моей жизни будет зависеть только от тебя.

- Да, твой Сердечный свет сможет рассеять негодование, но что дальше? Подумай об этом. После того, как мы заставим его израсходовать всю силу затаенной злобы, он вернется к своей изначальной форме. И это будет истинный он, у которого есть лишь три души хунь и семь душ по.

- Он все равно убежит, найдет место с большим количеством мертвецов и там снова начнет поглощать негодование, совершенствовать и плавить собственную ци. Теперь я понимаю - он совершенствовал таким образом свои магические силы сотни, если не тысячи лет...

- Ты что, забыл? У нас все еще есть артефакт. Теперь мне кажется, что моя мать с самого начала, как только получила это оружие, решила сохранить эту вещь именно для того, чтобы победить его.

- Колокол Лохунь! - вспомнил Чэнь Син.

Кровь в жилах Чэнь Сина похолодела, а в голове его прозвенело гулкое вээнннг.

- Именно для этого Колокол Лохунь и был создан, - кивнул Сян Шу, - чтобы воздействовать на души.

Молодые люди обменялись взглядами.

- Да, это вполне может сработать! - пробормотал Чэнь Син. - Нам с тобой еще надо придумать способ, который не позволит ему вселяться в другие тела. А когда он явится в состоянии духа, мы сможем сразиться с ним. После того, как он истощит накопленную силу затаенной злобы, нам останется лишь дождаться, когда он вернется к своей истинной форме. Затем при помощи колокола Лохунь мы изымем у него его земную и человеческую хунь. Когда две души хунь будут утрачены, семь душ по, оставшись без тела, быстро рассеются. Таким образом у него останется одна лишь небесная душа, которая вскоре будет поглощена небесной жилой для последующего перерождения! Но даже если этого не случится, он все равно потеряет все свои воспоминания, которые хранит в себе человеческая хунь, а значит он не сможет больше ничего вспомнить! О небеса, да, да!

- Мы все еще не знаем, сколько затаенной злобы он смог собрать, чтобы увеличить свои силы, - задумчиво произнес Сян Шу. - Нам надо еще раз хорошенько обмыслить, каким образом заставить его растратить как можно больше негодования...

- Ахахаха, - рассмеялся Чэнь Син, - ну с этим-то мы ему поможем! Думаю, что и Сяо Шань, и Фэн-дагэ не будут иметь ничего против. И почему это я такой умный, а?

Довольный Чэнь Син начал превозносить себя, но Сян Шу, казалось, не слышал его. Он все еще обдумывал, насколько выполним их план.

Чэнь Син между тем обхватил Сян Шу и начал вопить:

- Великолепно! Великолепно!

Кочевнику внезапно стало не по себе. Он начал отдирать руку Чэнь Сина, обвившуюся вокруг его шеи, но тот обнял его неожиданно крепко, и Сян Шу смог лишь немного отодвинуть голову. С полыхающим лицом он выдавил:

- Не шуми, я пока еще не продумал это как следует. Дай мне еще немного подумать... Как мы собираемся создать поле боя, на котором он ни в чье тело не сможет вселиться?

Чэнь Син тоже думал об этом моменте. Когда они скрестят мечи, Ван Цзые может сбежать в любой момент, когда захочет. Если он увидит, что не может победить, то молниеносно перевоплотится и исчезнет, и никто не сможет помешать этому. Тела Чэнь Сина и Сян Шу защищены силой Сердечного света, так что Ван Цзые не сможет вселиться в них, а Сяо Шань и Фэн Цяньцзюнь - экзорцисты, так что их души тоже весьма сильны.

Но разве в округе на расстоянии ста ли не найдется больше ни одного смертного? Завладев чьим-нибудь телом, Ван Цзые тут же скроется от них, и они больше никогда не смогут отыскать его.

- Верно, - нахмурился Чэнь Син. - И мы пока не можем создать защитную стену, потому что нет духовной ци небес и земли, которой мы могли бы воспользоваться...

- Я же сказал не перебивать! - раздраженно рявкнул Сян Шу, а после неожиданно воскликнул: - Есть! Зеркало Инь Ян!

Чэнь Син: "......"

За эти несколько коротких мгновений настроение Чэнь Сина несколько раз то взлетало до небес, то падало в самый низ, но сейчас он был готов в благоговейном обожании простереться ниц перед Сян Шу.

- Но из-за этого твоя ноша станет намного тяжелее, - добавил защитник. - Тебе придется одновременно держать под контролем и колокол Лохунь, и зеркало Инь Ян...

- Ничего сложного, - заверил его Чэнь Син. - Сперва я воспользуюсь зеркалом Инь Ян, отправлю внутрь всех нас и Ван Цзые, и там, в потустороннем Чанъане, мы сможем наконец дать ему решительный бой. Сян Шу... ты и вправду невероятно умен!

Сян Шу повернул голову и искоса взглянул на Чэнь Сина. Оба они замолчали. Чэнь Син, насупив брови, сосредоточенно размышлял над вероятными исходами событий, которые могут возникнуть во время противостояния Ван Цзые. Легко сказать - "поглотить все его негодование". Однако это необыкновенно сложный процесс.

Сян Шу, подняв указательный и средний пальцы, провел ими по краешку алеющих губ Чэнь Сина, а затем прижал к уголку собственного рта.

- Вот видишь, я же сказал, что способ найдется, - проговорил кочевник, поднимаясь на ноги. - Я еще подумаю над некоторыми деталями, но беспокоиться больше не о чем.

Его движения были настолько быстрыми, что оцепеневший Чэнь Син не успел даже отреагировать, а Сян Шу уже развернулся и вышел. Но что им делать с Чи Ю после всего этого? Хотя, как бы то ни было, если они сумеют уничтожить Ван Цзые, вполне вероятно, это приведет к огромным переменам.

Чэнь Син неосознанно притронулся к уголку своих губ. То место, которого коснулись пальцы Сян Шу, как будто немного горело.

В следующие несколько дней каждый раз, когда Чэнь Син видел своего защитника, сердце его встревоженно колотилось, но выражение лица Сян Шу все более и более прояснялось. Казалось, будто эти двое что-то осознали, и теперь намеренно избегали любой возможности остаться наедине друг с другом.

Се Ань тоже заметил это, но, конечно, ничего не сказал. Обычно он лишь обсуждал с Сян Шу подробности нападения на Фу Цзяня. Снова и снова сановник прикидывал варианты, как может развернуться ход событий, когда Фу Цзянь приедет в Лоян на переговоры, где разместить в засаде войска из Пинъяна, а где - людей Фэн Цяньцзюня. Все эти вещи, одна за другой, должны быть четко продуманы.

Сян Шу приходилось каждый день выслушивать множество предположений, которые выдвигал Се Ань, и отметать их одно за другим. Каким бы терпеливым Сян Шу ни был, но и ему надоело разбирать подробности:

- Се Ань, не будет никаких неожиданностей.

- Когда люди стареют, они становятся занудными и болтливыми. Тебе придется войти в мое положение, божественный воин.

В Лояне насчитывалось около пятидесяти тысяч воинов, большую часть их набрали в разных местах. Этого было ничтожно мало, если сравнивать с хорошо обученной опытной армией Фу Цзяня. Но Фу Цзянь не может прибыть на встречу один, он возьмет с собой как минимум двадцать тысяч в качестве сопровождения.

Во время переговоров им надо будет взять под контроль Фу Цзяня и захватить Лоян, превратив защиту в нападение. Мужун Чун, Тоба Янь и Сян Шу возглавят войска, чтобы сжечь армию демонов засухи, которая встала лагерем неподалеку от ущелья Лунмэнь, и таким образом принудят Ван Цзые вступить в бой.

Водяной дракон Ван Цзые уже исчез. Сян Шу не один раз получил подтверждение от Сыма Вэя, что единственные силы, которыми по сведениям Сыма Вэя располагал Ван Цзые, - это шесть цзиньских князей, что были воскрешены еще в самом начале, Фэн Цяньи, Чжоу Чжэнь из Чилэчуаня, а из Цзяннани - Вэнь Чэ и гниющий цзяолун. За последние два года каким-то непостижимым образом Чэнь Сину удалось сначала избавиться на горе Лунчжун от того типа, с которым они никогда прежде не встречались, а затем началось то самое грандиозное и сокрушительное путешествие, в ходе которого Сян Шу постепенно ослабил вражеские силы на четыре пятых. Так что сейчас Ван Цзые представлял из себя одинокий отряд. Все что ему оставалось - не сдаваться и открыть свое истинное лицо Фу Цзяню.

- Кажется, Юпитер и в самом деле оказывает покровительство маленькому шиди, если так можно выразиться, - произнес Се Ань. - Изначально Ван Цзые держал в своих руках так много нитей, но мало-помалу от них ничего не осталось. Он сейчас в таком унизительном положении. Вот уж точно - людские расчеты уступают расчетам Небес.

Если бы Сян Шу и Чэнь Син не старались изо всех сил во время этого путешествия, то Ван Цзые все еще обладал бы силой, которой достаточно для покорения всей Поднебесной.

Фэн Цяньи и две сотни тысяч демонов засухи, спрятанных в Чанъане в зеркале Инь Ян. Темное воинство жужаней в горах Чилэчуаня. Цзяннаньский водяной дракон. Добавить к этому главные силы Лояна - армию демонов засухи. Нельзя исключать, что после битвы в Сянъане Ван Цзые собрал еще около миллиона. После всего этого - еще и подтолкнул Фу Цзяня развязать войну с югом и послать туда все войска на решающее сражение. Кто смог бы оказать Ван Цзые сопротивление?

Но внезапно, без всякой видимой причины, Ван Цзые сделал неверный шаг, который повлек за собой другие ошибки. Его игра, начавшись с безупречной расстановки сил на доске, к концу партии разлетелась вдребезги. Сян Шу казалось, что этот человек будто навлек на себя удары злого рока.

- Всё, прекрати, - наконец проговорил Сян Шу. - Я не хочу больше обсуждать это с тобой. Праздник драконьих лодок уже совсем на носу.

Се Ань глубоко вздохнул.

- Я лишь молю о благословении и защите предков-прародителей нашей Великой Цзинь.

- Если демоны засухи будут повержены, тогда битва продолжится между вами, смертными, - мрачно произнес Сян Шу. - Так что проси о помощи, пока не стало слишком поздно.

- Там под стенами города целая толпа народу! - торопливо подбежал Чэнь Син. - Фу Цзянь здесь! Сян Шу, Се-шисюн! Может, вы выйдете и посмотрите?

Фу Цзянь наконец прибыл - все было именно так, как и ожидалось. Фу Цзянь взял с собой двадцать тысяч солдат, и когда они входили в Лоян, горожане по обе стороны дороги в почтении преклоняли колени и били земные поклоны. Мужун Чун и Тоба Янь лично вышли из дворца, чтобы приветствовать северного императора.

Сян Шу, Се Ань и остальные не стали покидать путевой станции, они лишь подошли к окнам на втором этаже. Оттуда им было прекрасно видно, как Фу Цзянь въезжает в город на великолепной мощной лошади. Первое, что сделала императорская гвардия после вступления, - взяла под военный контроль весь Лоян и переназначила охрану. Это было сделано ради безопасности Фу Цзяня.

- Разве это не он никогда не страшился никого ни на небесах, ни на земле? - язвительно усмехнулся Сян Шу.

Се Ань утер проступивший пот и промолвил:

- Все в порядке. Видишь, тщательное планирование - не так уж и плохо.

Се Ань, многажды все продумавший, через подчиненных Фэн Цяньцзюня связался со всеми воинами, скрывающимися в Лояне, и распорядился: быть настороже и постараться избежать любых встреч со шпионами императорских войск. Это был естественный шаг в такой обстановке.

- Свитского всадника заменили, - небрежно заметил Сян Шу и бросил еще один взгляд. - Ты все еще помнишь этого человека?

Юйвэнь Синь, официальный концепт-арт к дунхуа

Чэнь Син стоял у самого окна. Он уже долгое время не произносил ни слова. Когда юноша увидел Юйвэнь Синя, подхлестывающего лошадь, чтобы не отставать от Фу Цзяня, в сердце его всколыхнулась целая буря эмоций.

- Не вижу Ван Цзые, - сменил тему Се Ань. - Возможно, он не на стороне Фу Цзяня. Когда же Цяньцзюнь вернется?

Снизу послышался шум. Чэнь Син слетел вниз по лестнице и увидел, что это вернулся Фэн Цяньцзюнь.

- Все поручения, данные мне, исполнены, - Фэн Цяньцзюнь, покрытый толстым слоем дорожной пыли, отчитался перед Сян Шу. Два месяца он бродил неизвестно где и вот, наконец-таки, возвратился.

- Какие поручения? - спросил Чэнь Син.

- Сколько? - спросил Сян Шу.

- Я сделал все, что было в моих силах, - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Я нанял шестьдесят тысяч человек, это обошлось тебе в два миллиона лян серебром. Оставшиеся деньги я потратил на большую партию фитилей и горючих горшков. Они уже прибыли в западную часть города.

Чэнь Син: "......"

Сян Шу:

- А что насчет других людей?

- Когда мы разбивали лагерь, я заметил множество солдат, идущих с севера. Они сейчас тоже должны уже прибывать.

- С двух сторон?

- Сложно сказать. Позже узнаем об этом.

- Хэлянь Шуан-дажэнь прибыл! - раздалось снаружи.

Хэлянь Шуан вошел в зал, лицо его лучилось счастьем.

- Наш государь прибыл и приглашает посланников с Юга встретиться с ним сегодня вечером за чашей легкого вина. Обед в честь прибытия назначен на третий кэ часа Петуха [1] ...

- Поскольку Его Величество прибыл издалека, - радостно ответствовал Се Ань, - и так высоко оценивает дипломатические отношения между странами, это будет для нас большой честью. Мы безусловно...

Однако Сян Шу прервал речи Се Аня:

- Цзянь-тоу будет очень занят сегодня. Вы уверены, что хотите назначить прием в честь его прибытия именно на это время?

Поначалу Хэлянь Шуан никак не реагировал, однако, услышав "Цзянь-тоу", тут же пришел в ярость и метнул разгневанный взгляд на Сян Шу. Чиновник полагал, что это простой телохранитель из ханьского посольства.

- Какая дерзость! - сердито отчитал он Сян Шу. - Как ты смеешь... как смеешь...

Однако неожиданно Хэлянь Шуан ощутил: что-то тут не так. Не успел Фу Цзянь войти в город, как тут же, вопреки здравому смыслу, захотел увидеться именно с этой группкой людей. Получив послание, этот человек обратил внимание на детали. Хотя этот воин с прекрасной внешностью и был немногословен во время их последней встречи, казалось, что все внимательно прислушиваются к его мнению... неужели это какой-то высокий чин при ханьском дворе? Дойдя до этой мысли, Хэлянь Шуан словно язык проглотил.

А Сян Шу продолжал как ни в чем не бывало:

- Пусть сам приходит сюда, если ему так уж не терпится увидеться со мной. Здесь мы поговорим на равных.

Се Ань тоже не ожидал, что Сян Шу так поведет себя.

- Божественный защитник, - попытался образумить его чиновник, - раз уж Его Величество отдал приказ, то почему бы нам не...

В этот момент еще двое прибыли на путевую станцию Лояна.

- Все четыре моря и степи - это всё земли великого шаньюя. И все люди под небесами - это всё люди великого шаньюя, - произнес первый посетитель. - Я и войска Древнего союза чилэ, от имени великого шаньюя Ши Мокуна, прибыли, как и было условлено, на встречу с величайшим воином в мире Шулюй Куном точно в назначенный срок.

Хэлянь Шуан: "......."

- Все четыре моря и степи - это всё земли великого шаньюя. И все люди под небесами - это всё люди великого шаньюя, - вступил второй посланец. - Я и люди дунху, подданные Сяо Елиня, правителя Дунъина, в соответствии с договором, который был заключен с кланом Шулюй у подножия гор Иньшань, и ради нашей прежней дружбы с Древним союзом чилэ прибыли, как и было условлено, на встречу с величайшим воином в мире Шулюй Куном точно в назначенный срок.

Ошеломленный Чэнь Син неожиданно вспомнил о письмах, которые Сян Шу разослал пару месяцев назад.

Шестой год эпохи правления Тайюань, третий день пятого месяца

Фу Цзянь прибыл к условленному времени, желая проявить уважение к ханьской дипломатической миссии, явившейся для мирных переговоров. Но в первый же день в Лояне свершилось нечто неслыханное на Центральных равнинах. Ши Мокунь, великий шаньюй Древнего союза чилэ, привел с собой на юг войско Шестнадцати племен, общим числом в двадцать тысяч.

Правитель Дунъина Сяо Елинь, высадившийся в Цзяочжоу, тоже привел с собой в Лоян двадцать тысяч воинов.

Даже в самых смелых своих помыслах Фу Цзянь никогда и представить не мог, что Лоян за одну ночь окажется отрезан от внешнего мира. Дунъинцы и войско Ши Мокуня заблокировали восточное и северное направления. В это же время начала продвижение с юга на север через Чаоху и цзяннаньская армия, а по дороге к ней присоединялись отряды наемников, завербованных Фэн Цяньцзюнем. Единственный путь, оставшийся свободным для Фу Цзяня, вел на запад, назад в Чанъань.

- Думаю, теперь у нас достаточно людей, - сказал Сян Шу.

- Этого... этого вполне достаточно, - кивнул Се Ань, вытирая влажные ладони.

Примечание:

[1] 17.45

Глава 81. Условие

«Просто ему нравится тот ханец по имени Чэнь Син.»

Сян Шу, как оказалось, сумел в одиночку собрать стотысячное войско для блокирования Лояна и тем самым создать серьезную угрозу Фу Цзяню. Царь Сяо Елинь и великий шаньюй Ши Мокунь прислали во дворец гонцов с известием о своем участии в переговорах, назначенных на день праздника начала лета.

- Ты... Вы... господин великий шаньюй? - только и смог выдавить из себя Хэлянь Шуан.

- Уже нет, - ответил Сян Шу. - Они прибыли сюда исключительно из-за чудовищ, которых развел у себя ваш государь Цзянь-тоу. Всем и с живыми-то людьми надоело воевать, а уж с ушедшими биться и подавно никто не хочет. Вернись и скажи ему, что нет нужды беспокоиться. Самое лучшее, если он сам возьмет на себя труд развести огонь и сжечь демонов засухи дотла. Если же нет, то послезавтра мы обсудим условия.

Сразу же после этих слов пребывавший в полном смятении Хэлянь Шуан покинул путевую станцию и отправился с докладом к Фу Цзяню.

Наконец Чэнь Син понял смысл всей этой комбинации. Цинь, Цзинь, сяньбийцы, Древний союз чилэ, Дунъин, Фэн Цяньцзюнь со своими наемниками и экзорцисты - семь значимых и влиятельных сил Поднебесной собрались вместе здесь и сейчас, чтобы присутствовать на самых масштабных за последние несколько сотен лет переговорах. Если они в итоге не сумеют договориться, то вспыхнет конфликт, который неизбежно перерастет во всеобщую потасовку.

- Фу Цзянь спрашивает, зачем ты это устроил, - на сей раз вопрос прозвучал от лично пожаловавшего к ним Мужун Чуна. Сян Шу более не скрывал свою личность, и потому Фу Цзянь тоже не мог относиться к нему, как к рядовому посланнику.

- Низачем, - холодно ответил Сян Шу. - Просто развлекаюсь.

- Ты... - воскликнул потрясенный Чэнь Син. - Тебе настолько неймется устроить скандал?

Сян Шу проигнорировал слова Чэнь Сина и поинтересовался у прибывшего с повторным приглашением Мужун Чуна:

- Где царь Сяо Елинь и Ши Мокунь?

- Они не собираются входить в город, - сказал Мужун Чун, - и появятся только послезавтра в полдень, когда начнутся переговоры. Фу Цзянь хотел бы переговорить с тобой наедине.

- Нет, - сходу отказался Сян Шу, - нам с Цзянь-тоу не о чем разговаривать. Это надо было делать раньше, два года назад. Он сам выбрал этот путь.

- А что насчет твоей сестры? - спросил Чэнь Син.

- Она так и не появилась, - признался Мужун Чун.

Мужун Чун не нашел и тени следа Ван Цзые. Между тем Фэн Цяньцзюнь послал своих тайных агентов в горы Лунмэнь, чтобы они вели постоянное, пристальное и всестороннее наблюдение за происходящим в ущелье.

Договориться с Сян Шу у Мужун Чуна не вышло, и ему оставалось только вернуться к Фу Цзяню для доклада. Чэнь Син же с Се Анем принялись строить догадки на предмет того, о чем думает сейчас циньский правитель и какие шаги он собирается предпринять: отправит ли незамедлительно гонцов в Чанъань с приказом выслать подкрепление или, следуя своей извечной манере, отнесется ко всему со спокойным безразличием.

- Ни один гонец за ночь из города не выезжал, - сообщил Фэн Цяньцзюнь.

- Очевидно же, что эта территория принадлежит Цинь, - не зная, плакать ему или смеяться, сказал Се Ань. - Отчего она вдруг стала как будто нашей?

- На самом деле у Фу Цзяня никогда не было полного контроля над Лояном, - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Наибольшим влиянием в городе по-прежнему пользуются ханьцы и сяньбийцы, так что удивляться тут нечему.

Прошло одиннадцать лет с тех пор, как Фу Цзянь стараниями Ван Мэна завоевал Лоян. До этого восточная столица принадлежала сяньбийскому клану Мужун, а еще раньше входила в состав империи Цзинь. Одиннадцать лет - слишком малый срок, чтобы установить полный контроль над Центральными равнинами. Тем не менее именно сейчас Фу Цзянь проявил потрясающую самоуверенность и отправился в Лоян на переговоры в сопровождении всего двадцати тысяч человек охранной гвардии. Он опрометчиво недооценил противника и, как результат, действительно угодил в расставленную со всех сторон ловушку Сян Шу.

Сян Шу как следует все продумал и даже оставил свободной западную дорогу, чтобы гонец Фу Цзяня и сам он могли покинуть город. Тем самым он хотел показать искренность своих намерений: дескать, не желаешь участвовать в переговорах, тогда имеешь полное право уехать, чинить тебе в этом препятствий я не стану.

Разумеется, они не ошиблись в своих расчетах, что Фу Цзянь не сбежит, ибо в противном случае он неизбежно выставил бы себя на посмешище перед всей Поднебесной. Последнее время Чэнь Син все больше уверялся в мысли, что Ван Цзые сейчас находится подле Фу Цзяня. Имея в своем распоряжении трехсоттысячную армию демонов засухи, на людей Дунъина и Древнего союза чилэ он, по-видимому, смотрел, лишь как на ничтожных букашек[1]. В нужный момент ему достаточно просто выпустить своих мертвецов из ущелья Лунмэнь, чтобы они полностью сравняли Лоян с землей.

Четвертый день пятого месяца, глубокая ночь

- Именно так, наверное, и пройдут завтрашние переговоры, - заключил Се Ань, завершая их последнее подготовительное совещание, а после добавил: - Младший шиди, тебе надлежит все время оставаться возле божественного воина, не отходи от него ни на шаг. Сможем ли мы изобличить Ван Цзые и одержать над ним верх - полностью зависит от вас.

- Это дело всей Поднебесной, а не только наше, - негромко заметил Сян Шу. - Иначе почему они все пришли?

Чэнь Син понимал: завтрашние переговоры повлияют не только на их дальнейшую судьбу, но также отразятся на будущем всей Поднебесной. Поэтому он кивнул и сказал:

- Да благословит нас Юпитер. Сейчас мне кажется, что, возможно, именно ради этого момента он и вошел в мою жизнь.

Оставалось еще больше года. Поначалу Чэнь Син полагал, что эта битва, скорее всего, будет не последней, и оттого его сердце полнилось тревогой. Однако, подумал вдруг юноша, если бы ему и впрямь удалось по счастливой случайности одолжить у владыки Небес год жизни, то какая бы это была потрясающая удача! От изначально принимаемой им идеи о покорности судьбе он постепенно пришел к своим нынешним мыслям, даже не заметив, как - всецело под влиянием Сян Шу - в глубине его души зародилось семя надежды: может, я сумею одержать над ними победу? Может, нам и не придется пойти на этот шаг. И неужели даже возможно такое, что в день моего двадцатилетия ничего не произойдет?

Чэнь Син молча встал. Попервой юноша рассчитывал с помощью цзиньцев оказать давление на Фу Цзяня, дабы в нужный момент вынудить Ван Цзые показаться, а затем сразиться с ним, но он и подумать не мог, что на самом деле придет столько людей. Слишком значительные силы оказались вовлечены без малейшей на то причины и без какого-либо представления о том, чем все закончится. В случае неудачи их ждут гораздо более серьезные последствия, чем могли бы быть, не появись они здесь.

И в то же время Сян Шу не ошибался, когда говорил, что это критический момент для всей Поднебесной и касается он не только их.

Чэнь Син обернулся и посмотрел на Сян Шу. Сян Шу тоже взглянул на него. И в тот самый миг, когда их взгляды встретились, юноша как будто что-то понял.

- Покину вас первым и пойду отдыхать, - сказал он.

- Выпьем? - Фэн Цяньцзюнь принес вино и разделил его на троих с Се Анем и Сян Шу.

Сян Шу слегка нахмурился и бросил взгляд вслед ушедшему Чэнь Сину, словно думая: сегодня очень важная ночь и надо быть настороже, если Чэнь Сина снова схватят, то о завтрашнем дне можно будет забыть.

- Ничего страшного не случится, - сказал Се Ань, заметив обеспокоенность Сян Шу. - Сяо Шань побудет с ним.

- Если я перед кем-то и преклоняюсь, так это перед тобой, Сян Шу, - с грустной улыбкой произнес Фэн Цяньцзюнь.

Сян Шу взял чашку с вином, молча отпил немного и поставил ее обратно на стол.

- Ты призвал людей Дунъина и племена степей, потратил свое семейное состояние, и все это только ради того, чтобы спасти жизнь одного человека, - продолжил Фэн Цяньцзюнь.

Се Ань, не говоря ни слова, лишь улыбнулся и принялся собирать разложенные на столе записи и карты. Сян Шу по-прежнему молчал.

- Кто в молодые годы был лишен хотя бы толики подобных стремлений? - промолвил Се Ань.

Фэн Цяньцзюнь взял свой чайник для вина, встал и ушел.

- Се Ань, как думаешь, завтра у нас все получится? - внезапно спросил Сян Шу.

- Сложно сказать, - ответил Се Ань. - Шансы на успех примерно шесть из десяти. Ван Цзые - это и наша конечная цель, и главный фактор неопределенности. В любом случае мы сделали максимум того, что было в наших силах, так неужели этого не хватит?

Летняя ночь веяла прохладой. Чэнь Син лежал на кушетке по дворе бок о бок с уже погрузившимся в сон Сяо Шанем. Юноша смотрел на искрящийся в летнем небе Млечный Путь, и ему невольно подумалось: если Юпитер в самом деле однажды покинет его, то он вернется на небеса и станет одной из звезд?

Чэнь Син знал, что хотел сказать своим взглядом Сян Шу, когда он уходил: все это я делаю только для того, чтобы ты жил хорошо.

- С самого рождения я никогда не ощущал такой жажды жить, как сейчас, - пробормотал Чэнь Син, глядя на Млечный Путь. - Но я не был честен с ним, Сяо Шань. Я не сказал ему, что в конце концов я все равно уйду.

Чэнь Син закрыл глаза. Он о многом еще не успел подумать как следует: например, о голосе, что когда-то говорил с ним во сне, или о своем двадцатилетии. Если на то пошло, Юпитер покинет его только через год и несколько месяцев, а значит, до этого момента он точно не умрет. Иными словами, выбирая начать битву именно сейчас, Чэнь Син мог не сомневаться, что сам он выживет.

Знал ли Сян Шу о стоявшей за этим подоплеке? У юноши появились смутные подозрения, но под шелест прохладного летнего ночного ветерка он довольно быстро уснул. Когда утром следующего дня Чэнь Син пробудился, то обнаружил, что лежит на кровати в своей комнате, и при этом он понятия не имел, кто его сюда перенес.

Посланники, проживавшие на путевой станции, уже давно встали и сейчас приводили себя в порядок, а Се Ань, как уже было заведено, обходил с проверкой своих подчиненных. Увидев его, Чэнь Син невольно воскликнул:

- Шисюн и впрямь обладает незаурядным талантом[2]. В такой-то момент и вдруг так спокоен!

- По правде говоря, младший шиди, - отведя юношу в сторону, шепотом признался Се Ань, - я сейчас так волнуюсь, что вот-вот начну биться в конвульсиях.

Чэнь Син несколько опешил, но тут к ним быстрым шагом подошел уже полностью одетый Фэн Цяньцзюнь и сообщил:

- Выяснено местонахождение Ван Цзые!

Всех сразу же охватило волнение, и они направились в главный зал, чтобы послушать, какие вести принес Фэн Цяньцзюнь. Тот развернул карту и, чертя пальцем маршрут, принялся пояснять:

- Моими людьми был замечен ханец, управлявший повозкой. Прошлой ночью он пересек ущелье Лунмэнь и прибыл ко дворцу Лояна. Предъявив бумагу, выданную Фу Цзянем, он вошел во дворец. В повозке могли быть еще люди.

- Наверняка, это он. Сколь велика повозка? - спросил Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь описал повозку, и из его слов следовало, что повозка эта была самой обычной.

- Оставляем все без изменений, - принял решение Се Ань. - Ждем нужного момента и отвечаем ударом на его удар. Всем приготовиться, скоро выезжаем.

После завтрака Чэнь Син облачился в одежды служащего Департамента экзорцизма. Завидев Сян Шу, юноша с удивлением обнаружил, что тот вернул себе прежний образ жителя степей. Он стоял во дворе в роскошном парчовом одеянии темного-синего цвета, расшитом тотемами шестнадцати племен, с Будун Жушанем за спиной, всем своим обликом напоминая божество.

- Откуда у тебя этот наряд? - невольно улыбнувшись, спросил Чэнь Син.

- Ши Мокунь прислал прошлой ночью, - ответил Сян Шу.

Это одеяние очень походило на одеяние великого шаньюя, которое он носил когда-то. Не хватало только драгоценных перстней духов пастбищ и гор, символизировавших верховную власть в Союзе, право наделять землей и командовать армией, да поясной подвески из нефрита в виде клыка, призванной подчеркнуть особый статус ее владельца.

- О чем думаешь? - поинтересовался Чэнь Син.

- Думаю, все, к чему ты стремился, исполнено, - ответил Сян Шу, - и теперь я наконец могу озвучить свое условие, сказать, что желаю получить от тебя.

- Какое условие? Что получить? - растерялся Чэнь Син.

Летний ветерок шуршал листьями деревьев во дворе, заставляя их тени носиться над головой, словно мириады метеоров.

- После сегодняшнего дня, - задумчиво произнес Сян Шу, - если нам удастся избавиться от Ван Цзые и при этом ты останешься жив, ты должен будешь уйти со мной.

- А как же Чи Ю? - недоуменно спросил Чэнь Син.

У Сян Шу, казалось, чуть жилы не лопнули на голове.

- Положись на меня, просто положись... - сказал он.

- В чем на тебя положиться? - Чэнь Син по-прежнему продолжал недоумевать.

- В конце концов я разберусь с этим, - Сян Шу с трудом подавил клокотавший внутри гнев. Все-таки устраивать трепку своим же перед началом переговоров никак не стоило.

- В конце концов? - у Чэнь Сина ёкнуло сердце.

- Выход всегда найдется, - сказал Сян Шу. - Разве ты не мечтал объехать... объехать всю Поднебесную? Неужели не можешь бросить все на время после того, как мы покончим с Ван Цзые?

Внезапно лицо юноши озарила улыбка. Он повернул голову, посмотрел на пятнистые тени деревьев во дворе и ответил:

- А разве... разве мы уже это не делаем?

Сян Шу вдруг остолбенел, а Чэнь Син продолжил:

- На самом деле каждый день, что я провожу с тобой, наполняет мою жизнь радостью. И мы уже побывали в стольких местах!

Сян Шу промолчал. В этот момент прибыл посланник теле с подарком в виде крохотного золотого дракона:

- Великий шаньюй Ши Мокунь прислал его господину Шулюй Куну с просьбой надеть.

Чэнь Син знал, это был тотем племени теле, призванный показать Сян Шу, что, несмотря на его отречение от титула великого шаньюя, он продолжает оставаться гордостью народа теле. Юноша принял дракона из рук посыльного и приколол его к одеждам Сян Шу.

- Пойдем, - Чэнь Син взял Сян Шу за руку, и они вместе покинули путевую станцию.

В качестве места проведения переговоров была выбрана равнина в долине реки Ихэ к северу от Лояна[3]. Поскольку Фу Цзянь формально являлся хозяином этих земель, на равнине, согласно принятым некогда в степях за Великой стеной и Западной Лян[4] обычаям, возвели большой, но довольно простой в своей конструкции павильон[5] для приема послов, поставили вариться мясо трех жертвенных животных, разостлали золотые ковры и приготовили нефритовые чаши и золотые блюда.

Будучи самоправным государем, Фу Цзянь никак не ожидал появления на своей территории всякого рода союзников, прибывших по приглашению Сян Шу. Только когда солнце поднялось уже достаточно высоко, он, прихватив с собой Мужун Чуна, забрался в повозку.

Ранее Фу Цзянь уже пытался договориться с Сян Шу о встрече, но неизменно получал от ворот поворот[6], и наконец Его Величество небесный князь понял: на сей раз бывший великий шаньюй настроен серьезно. Поначалу он полагал, что после смерти Шулюй Вэня его преемник на посту великого шаньюя Древнего союза чилэ будет во всем и всегда твердо занимать его сторону, поскольку из поколения в поколение и при любых обстоятельствах сыны кланов Фу и Шулюй были близки, как родные братья.

Фу Цзянь и правда не мог понять, отчего вдруг Шулюй Кун преисполнился твердой решимостью пойти против него. Инициаторами нынешних переговоров выступили ханьцы, однако, полагаясь исключительно на них, справиться с Фу Цзянем было невозможно. Эти люди - всего лишь рыба и мясо, тогда как себя он считал тем, кто держит в руках разделочную доску и нож[7]. Ему с его миллионной тяжелой конницей ничего не стоит в один миг стереть Цзянькан с лица земли. Так каким образом Сыма Яо, этому жалкому ничтожеству, вообще удалось заручиться чьей-то поддержкой?

- До отъезда в Лоян, - усевшись в повозку, Фу Цзянь взял руку Мужун Чуна в свою, - Мы каждый пытались понять, чем же Мы все-таки оскорбили Шулюй Куна?

Мужун Чун не стал забирать руку, лишь молча уставился на занавеску, закрывавшую окно повозки.

- Почему же он вдруг решил помогать ханьцам? - снова спросил Фу Цзянь. - Мы знаем, что наполовину он ханец, но по сути-то он теле...

- Просто ему нравится тот ханец по имени Чэнь Син, - равнодушно произнес Мужун Чун.

- Тот самый, который приглянулся Янь-эру? - с улыбкой сказал Фу Цзянь. - А этот мальчишка, видать, непрост, коль из-за него поднялась такая буча... Впрочем, с другой стороны... как бы абсурдно это ни выглядело... если бы дело касалось тебя, то Мы тоже... нельзя сказать, что Мы не способны его понять...

Мужун Чун не стал отвечать, хотя, конечно, смысл сказанного Фу Цзянем не укрылся от него. Он нахмурился и искоса многозначительно посмотрел на государя. Тот придвинулся ближе, потерся своей высокой переносицей о щеку Мужун Чуна, коснулся его лба, а затем, ничего не сказав, отвернулся.

К моменту прибытия посланников Цзинь возведенный на равнине павильон был уже полон народу. Лишь царское место пустовало. Стоило Чэнь Сину и Се Аню войти, как все встали и склонили головы в знак приветствия. Се Ань, разумеется, понял, что это проявление вежливости предназначалось Сян Шу, а потому тоже вместе со всеми согнулся в поклоне. Первым бывшего великого шаньюя поприветствовал Ши Мокунь, за ним - правитель Дунъина и сопровождавшие его учащиеся конфуцианской академии. Сян Шу, следуя обычаям Древнего союза, лишь ответил жестом на приветствия, после чего все, не говоря ни слова, опять сели на свои места.

Ши Мокунь отдельно поприветствовал Чэнь Сина, с которым познакомился в Чилэчуане. Юноша улыбнулся ему в ответ, а затем перевел взгляд на прибывших из Дунъина. Их возглавлял довольно худой молодой человек с длинными пальцами и верхними веками без складок, облаченный в царскую кирасу[8]. Он казался одного возраста с Тоба Янем, так что, наверное, это и был царь Сяо Елинь. Заметив на себе взгляд Чэнь Сина, он неожиданно поинтересовался:

- Неужели спустя год ты все еще помнишь меня?

Юноша немного удивился тому, что дунъинец совершенно свободно говорил по-ханьски. Однако, если так подумать, к моменту падения империи Хань конфуцианское воспитание и образование уже успели проникнуть во все уголки мира и завоевать уважение проживавших там народов. В Дунъине, например, действовала конфуцианская академия, где обучались будущие ученые-конфуцианцы, которые наверняка благоговели перед ханьцами.

- Мы прежде встречались? - с улыбкой спросил Чэнь Син.

- Когда ты покидал Фэйняо, - ответил один из учащихся конфуцианской академии, - Его Величество командовал военным отрядом, прикрывавшим твой путь к спасению.

Только после этих слов Чэнь Син неожиданно прозрел, а царь Сяо Елинь не удержался и добавил:

- Только, прошу, не надо больше призывать удар молнии. В конце концов, мы все хотим вернуться домой живыми.

Собравшиеся в павильоне рассмеялись, а Се Ань изумленно спросил:

- Шиди, ты умеешь призывать молнию?

- Тогда мне просто повезло, - Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться, и потому предложил: - Давайте сменим тему.

В павильоне повисло молчание. Чэнь Син посмотрел на небо. Было уже довольно поздно, а Фу Цзянь так пока и не появился. Ладно, если за этим стояло только проявление высокомерия, но юноша опасался, как бы тот втайне чего не замыслил. Павильон со всех сторон тщательно охранялся, и в случае, если охранявшие его стражники вдруг нападут на прибывших участвовать в переговорах, неминуемо завяжется беспорядочный бой. Но коль скоро Сян Шу и Се Ань все продумали и организовали заранее, то теперь только и оставалось, что уповать на их навыки и талант.

Воцарившуюся тишину довольно скоро нарушил царь Сяо Елинь.

- Шулюй Кун, почему ты отказался от титула великого шаньюя? - спросил он. - Ты и так уже первый воин Поднебесной. Однако тебе это показалось недостаточным, и ты решил последовать за ханьцем, чтобы обучиться технике призыва молнии?

Вот ведь и впрямь болтун, пробормотал про себя Чэнь Син. Не будь ты государем, тебе бы сейчас от Сян Шу досталось. Впрочем, Сян Шу, похоже, и не думал церемониться с ним.

- Сяо Елинь[9], - равнодушно заметил он, - к чему вся эта чушь? Или ты снова напрашиваешься на драку?

Все присутствующие дружно расхохотались, а Ши Мокунь решил поддержать шутку:

- Помнится, когда Сяо Елинь[10] был в Чилэчуане, у вас двоих как-то зашел разговор о стрельбе из лука, а после вы и вовсе устроили самое настоящее состязание.

- Тогда мы так и не смогли определить победителя, - ответил царь Сяо Елинь. - Мы состязались с Шулюй Куном один на один, но все впустую. Остается только еще раз померяться силами в стрельбе.

- Мне часто доводилось слышать, что государь Дунъина славится своей меткой стрельбой из лука. Преклоняюсь перед вашим мастерством, - Се Ань не упустил возможности ввернуть комплимент.

- А я преклоняюсь перед сотней ваших ханьских школ и доктрин, - признался царь Сяо Елинь. - Моя самая заветная мечта - поехать в Цзянькан, чтобы учиться у вас.

- В таком случае, - тотчас ответил Се Ань, - ваш покорный слуга возьмет на себя смелость пригласить Вас от имени Его Величества Сыма. Всенепременнейше приезжайте.

- Я также благодарен Великой Цзинь за предоставленную нашим молодым людям возможность учиться в Цзяннани, - сказал царь Сяо Елинь, обращаясь к Се Аню. - Видите ли, мы хоть и прибыли сюда из разных мест, но для общения друг с другом используем ханьский язык. Не это ли свидетельство величия народа хань!

- У Дунъина тоже есть многое, чему мы могли бы научиться, - с улыбкой произнес Се Ань. - Никогда не следует ограничивать себя старой практикой.

Услышав это, Сян Шу выразительно посмотрел на Ши Мокуня, словно говоря: ты только погляди, что они творят. Тот задумался на мгновение, а после кивнул.

Царь Сяо Елинь довольно быстро уступил инициативу в разговоре, которая перешла к Се Аню, но тут вдруг вмешался Ши Мокунь:

- Получив известие от прежнего великого шаньюя господина Шулюя, мы мчались днем и ночью без отдыха, торопясь прибыть сюда. Станем мы вмешиваться или нет в ваши южные распри с Фу Цзянем - это тема для отдельного разговора. Однако в том, что сейчас происходит, есть нечто, с чем мириться никак нельзя.

Се Ань безотлагательно лично поблагодарил его, из чего Чэнь Син сделал вывод, что Сян Шу, наверное, уже сообщил ему в письме о беде, нависшей над Центральными равнинами. Они полностью доверяли Сян Шу и, разумеется, поверили ему. Они прибыли сюда, поскольку это не было «только его дело», это была «беда всей Поднебесной».

- Что-то благородный муж делает, а чего-то не делает[11], - произнес царь Сяо Елинь. - Когда два государства вступают в войну, они должны решить ее исход в честном бою. Это то, с чем я полностью согласен, особенно после того, как узнал от великого шаньюя Ши Мокуня о несчастье, постигшем Чилэчуань.

- Прибыл хозяин Динлуна[12], Истинный Дракон - Сын Неба, повелитель Севера, Небесный Князь Поднебесной, Первый Воин в пределах Великой стены Его Величество Фу Цзянь! - снаружи павильона раздалось громкое и долгое перечисление титулов.

Хотя Чэнь Син не хотел насмехаться над Фу Цзянем, он все-таки не удержал язык за зубами и позволил себе разок пошутить:

- Если б я не знал его, то, услышав это представление, решил бы, что прибыло пять человек.

Весь павильон тут же разразился диким смехом. Сян Шу долго крепился, но под конец тоже рассмеялся. Фу Цзянь в сопровождении Мужун Чуна и Хэлянь Шуана широким шагом вошел в павильон, и... был встречен взрывом хохота. Явно не такого приема он ждал.

Никто не стоял, все сидели на своих местах, соблюдая при этом минимум этикета. Фу Цзянь полагал, что когда он войдет, все замрут в благоговейной и торжественной тишине, и никак не ожидал, что они будут обсуждать нечто смешное. На какое-то время он оторопел и смог лишь выдавить из себя:

- Мы припозднились.

Примечания:

[1] 蝼蚁 (палл. лоу и), дословно: медведки и муравьи.

[2] 有两把刷子 (палл. ю лян ба шуацзы), дословно: иметь две писчих кисти (для написания иероглифов); образно: обладать высоким мастерством, талантом, способностями, опытом.

[3] На самом деле река Ихэ протекает к югу от того места, где в IV в. находился Старый Лоян, а Ицюэ и гора Лунмэнь, напомним, располагались на юго-западе от него.

[4] В данном случае речь идет не о государстве Западная Лян, существовавшем в 400-421 гг., а вообще о землях, в свое время составлявших область Лянчжоу империй Восточная Хань и Западная Цзинь (ныне - провинция Ганьсу). Поскольку эта область располагалась на северо-западе тогдашнего китайского (ханьского) мира, ее также называли Сичжоу - Западная область. Таким образом новелльная Западная Лян - это общее наименование для северо-западных территорий Поднебесной. В соответствии с той же логикой Цинь в предшествующих и последующих главах называется Северной, а Цзинь - Южной.

Ну и кроме того, где-то в районе Западной Лян находились исконные земли племени ди, выходцем из которого был Фу Цзянь. Не исключено, что под упомянутыми в тексте «обычаями Западной Лян» автор имел в виду обычаи племени ди.

[5] Иероглиф 庐 (палл. лу) имеет несколько значений, среди которых «простое, примитивное жилище», «старинное название дома для приема путников», «помещение, где в древние времена размещались несущие ночное дежурство чиновники». На английский язык 庐 переводится как hut (хижина) или cottege (небольшой дом; домик), а на русский почему-то как «хижина» или... «беседка». Коль скоро у нас все-таки встреча на высшем уровне, а само строение на языке оригинала называется 鸿庐 (великий/величественный лу), было принято решение перевести его как «павильон простой конструкции».

[6] 吃闭门羹 (палл. чи бимэньгэн), дословно: съесть похлебку у закрытых дверей; образно: поцеловать замок, уйти ни с чем, уйти несолоно хлебавши, получить от ворот поворот.

[7] 人为鱼肉, 我是刀殂 (палл. жэнь вэй юй жоу, во вэй дао цзу) - несколько видоизмененный чэнъюй, взятый из «Исторических записок» Сыма Цяня, а точнее, из «Основных записей [о деяниях дома] Сян Юя». Выслушав сетования Лю Бана (будущего основателя империи Хань) о том, что Сян Юй пытается его убить, Фань Куай, соратник и друг Лю Бана, ответил: «人为刀俎, 我为鱼肉» - «Ныне этот человек действует, [словно держит в руках] нож и доску для резки пищи, а нас считает рыбой и мясом...» (цит. по: Сыма Цянь. Исторические записки. 2-е изд, испр. и доп. Т. II / Пер. с кит. и коммент. Р.В. Вяткина, В.С. Таскина; под общ. ред. Р.В. Вяткина. М.: Восточная литература, 2003. С. 135).

[8] Интересный момент. Как известно, и среди кочевников, и среди ханьцев первых веков I тыс. н.э. в ходу были ламеллярные, т.е. пластинчатые, доспехи, сделанные из скрепленных между собой шнуром пластинок. Отчего же вдруг дунъинский правитель оказался в 铠 (палл. кай) - древнем дальневосточном аналоге кирасы или панциря? Причина, как выяснилось, кроется в его изначально корейском «происхождении». Если помните, в примечаниях к гл. 46 говорилось, что до декабря 2020 г. никакого Дунъина в новелле и в помине не было. Вместо него было Когурё - одно из древних царств, существовавших в IV в. на Корейском полуострове. Так вот, в первой половине I тыс. н.э. в царствах Кореи был распространен весьма оригинальный комплекс доспеха на основе кирасы, склепанной или стянутой шнуром из отдельных бронзовых или железных пластин, с осевым разрезом спереди. Аналогичная броня встречалась в то же время (период Ямато) и на японских островах (Дунъин, кстати, одно из названий Японии). Позднее, к концу I тыс., кирасы в корейско-японском регионе были полностью вытеснены «континентальными» ламеллярными доспехами, более удобными для верхового боя.

На фото изображены японские кирасы, но в древних Корейских царствах в ходу были похожие

[9] Примечательно, что до того как реальный исторический царь Сосурим превратился в вымышленного царя Сяо Елиня, Сян Шу, обращаясь к нему, использовал имя, данное тому при рождении, - Го Губу. Это должно было подчеркнуть, сколь давно и близко они знакомы. К сожалению, при изменении имени персонажа данный нюанс был утрачен.

[10] До изменения имени персонажа Ши Мокунь, обращаясь к Сосуриму, держал себя с ним даже еще более «фамильярно», чем Сян Шу, и называл просто Губу. Это указывает на то, что вождь теле знал нынешнего правителя Когурё/Дунъина еще ребенком.

[11] Конфуцианская сентенция, берущая свое начало из высказывания Конфуция, которое приводится в «Лунь юе»: «Так как нельзя найти людей, придерживающихся середины в поведении, приходится иметь дело с людьми или несдержанными, или осторожными. Несдержанные берутся за все, а осторожные избегают нехороших дел» («Лунь юй», гл. 13, § 21; цит. по: Переломов Л.С. Конфуций: Лунь юй. М.: Восточная литература, 2001). Смысл сентенции заключается в том, что благородный муж должен делать то, что надлежит делать, совершать хорошие и правильные поступки, и в то же время он не должен делать то, что недопустимо, творить злые дела и поступать дурно.

[12] Имеются в виду исконные земли племени ди, ныне входят в состав территории провинции Ганьсу.

Глава 82. Неожиданное появление

Это не очень правильно, но я собираюсь начать наводить поклепы

Чэнь Син все еще размышлял, кому же уместнее заговорить первым, когда вошел Фу Цзянь. Все тут же посмотрели на Сян Шу. Однако тот не стал утруждать себя приветствием. Неожиданно инициативу перехватил Се Ань.

- Не слишком рано и не слишком поздно, - улыбнувшись, сказал он. - Ваше Величество дали нам возможность повспоминать о былом.

Фу Цзянь не узнал Се Аня. Услышав эти слова, император благожелательно произнес:

- Оказывается, у ханьского народа и нашего Древнего союза чилэ есть повод предаться воспоминаниям о прошлых делах. Да еще в такой непринужденной обстановке. Мы весьма удивлены.

- Между четырьмя морями все мы братья, - снова улыбнулся Се Ань. - Можно ведь, как говорится, подружиться с первой встречи[1]. Я довольно давно уже наслышан об элегантности манер Небесного князя. Убедившись в этом воочию, Ваш покорный слуга передает заверения в уважении и почтении от государя нашей страны.

- Да, - ответил Фу Цзянь, окинув взглядом всех собравшихся, - Мы принимаем его заверения.

- Я также хотел бы выразить глубокую признательность Вашему Величеству, - продолжил Се Ань, - и поблагодарить Вас за то, что Вы проявили готовность и предприняли путешествие в Лоян, дабы уладить разногласия между двумя нашими странами.

С тех пор как Фу Цзянь прибыл сюда, он почти преуспел в том, чтобы полностью взять ситуацию под свой контроль. Но Се Ань не дал ему такой возможности и перетянул внимание на себя. Мужун Чун и цзиньцы, находящиеся на одной стороне, естественно, не стали просвещать Фу Цзяня относительно личности Се Аня. Поначалу Фу Цзянь решил, что этот человек - обычный посланник. Единственный, кого он опасался из всего этого посольства, был Шулюй Кун. Но неожиданно император осознал: этот ханец тоже не так-то прост.

Было похоже на то, как будто две армии встали друг напротив друга перед сражением. Хотя этот человек средних лет привел с собой совсем мало людей, но он вел себя так, будто за его спиной стояла многотысячная армия. Находясь в этом павильоне, возведенном для переговоров, он шутил и смеялся, чувствуя себя равным Фу Цзяню.

Император обвел глазами всех собравшихся и в итоге остановил свой взгляд на лице Чэнь Сина.

- Уладить разногласия между двумя нашими странами? - Фу Цзянь явно находился в плохом расположении духа. - Так вот какой вы видите выход из положения? Мы полагали, что вы явились сюда сражаться.

Сян Шу собрался было раскрыть рот, но Се Ань непринужденно опередил его:

- Если не сможем договориться, тогда придется сражаться. Поэтому задача каждого из присутствующих здесь - не допустить войны. Я слышал, Вашему Величеству нравится читать книги, написанные ханьцами. Так что выражение "Сначала вежливость, потом оружие" [2], полагаю, должно быть Вам знакомо.

Фу Цзянь тут же побледнел как смерть. С тех пор как он поверг сяньбийский клан Мужун, никто не дерзал разговаривать с ним в подобном тоне. Но вопреки всяким ожиданиям этот ханец, чье положение куда ниже императорского, осмеливается вести с ним такие речи и даже прерывать его.

Чэнь Син наблюдал за Фу Цзянем, так что он сумел разглядеть, как вокруг тела императора клубится легкий туман темной ци. Это было немного похоже на Тоба Яня... но разве Тоба Янь здесь? И где Юйвэнь Синь? Командует снаружи охранной гвардией?

Сян Шу сидел, закинув нога на ногу, и по-прежнему ничего не говорил. Он положил свою руку на тыльную сторону ладони Чэнь Сина, сидевшего рядом, посмотрел на него и кивнул. По этому жесту экзорцист понял: приготовления завершены, беспокоиться не о чем.

- Прежде всего давайте решим с самым важным, - слова Се Аня текли свободно, будто ветерок несет по небу легкие облачка. - Насколько нам известно, Ваше Величество Фу Цзянь прибегнул к колдовскому искусству фанши Ван Цзые в Чанъане, Лояне, а также в Сянъяне и других местах. Вследствие этого мертвые, которым надлежало уйти и переродиться для следующей жизни, не получили упокоения, а вместо этого были призваны и сформировали войско. Основной задачей этой армии является вторжение на земли Великой Цзинь. Рассейте наше невежество - так ли это на самом деле?

Чэнь Син уже завершил свои приготовления, и даже Сыма Вэй был доставлен: железная повозка, в которой содержался князь - демон засухи, стояла как раз у входа. Как только Фу Цзянь опровергнет обвинения, Чэнь Син отдаст приказ, и Сыма Вэя выведут на всеобщее обозрение. Из тех, кто здесь присутствовал, Ши Мокунь уже встречал подобных созданий прежде, а вот правитель Дунъина Сяо Елинь мало что о них знал.

Однако никто и представить не мог, что Фу Цзянь не только не станет отпираться, но и ответит:

- Мертвые? Это чересчур грубо сказано. Скорее, армия бессмертных. Мы недостаточно хорошо знакомы со всеми присутствующими здесь. Может быть, кто-то желает присоединиться к Нам и стать одним из бессмертных?

Чэнь Син: "..."

Пронесся порыв ветра, и легкие занавеси заплясали в воздухе. Перед павильоном, установленным на равнине, открывался прекрасный вид на далекие Лунмэньские горы. В этот самый момент Фэн Цяньцзюнь, который вел за собой своих подчиненных, и Сяо Шань неустанно приближались к местности Ицюэ. Десятки тысяч лучших "теневых клинков" Фусана смешались вместе с простыми наемниками из южных земель. Каждый нес на себе "горючий горшок" с легко воспламеняющейся масляной смесью. Они взбирались на скалы при помощи крюков и веревок и готовились ждать сигнал поющей стрелы [3] от Фэн Цяньцзюня.

Но чем ближе они подбирались к лагерю демонов засухи, тем сильнее чувствовалась затаенная злоба. Вскоре ее присутствие стало настолько явным, что божественное оружие Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня зажужжало, неудержимо вибрируя,

- Ты пришел наконец.

Женский голос раздался в тот момент, когда они достигли вершины утеса.

Фэн Цяньцзюнь: "..."

- Ши Хай-дажэнь говорил, что рано или поздно, но ты придешь.

Принцесса Цинхэ была одета в белый наряд из тончайшего шелка. Ее легкие юбки взлетали и бились в сильных порывах летнего ветра над западным пиком гор Лунмэнь.

- Кто это? - спросил Сяо Шань.

- Один давно ушедший старый друг [4], - ответил Фэн Цяньцзюнь.

Он убрал свой меч в ножны и спокойно встал напротив Цинхэ на вершине утеса.

Сяо Шань приметил, что лицо Цинхэ было немного похоже на лицо Гу Цинь.

- Уходи отсюда, - сказал Фэн Цяньцзюнь мальчику. - Я смогу сам разобраться с этим. Я давно уже не принимаю это близко к сердцу.

Сяо Шань не стал настаивать. Он лишь кивнул:

- Будь осторожен.

Сразу же после этого Сяо Шань вцепился когтями в скалы. Забросив вперед крюк с веревкой, он тут же перемахнул расстояние в несколько десятков чжанов и помчался к восточной стороне горного массива.

Тонкий силуэт, взлетая над горными вершинами, вскоре достиг самой высокой точки. Оказавшись наверху, Сяо Шань снял со спины лук. Отсюда он мог наблюдать за рекой Ихэ, долина которой раскинулась меж двух гор. К югу от него над безбрежной зеленью равнины возвышался переговорный павильон. Берег реки был занят величественным и грозным войском. Это спешила Серебряная конница, переброшенная с юга, из Пинъяна, к реке Ихэ во исполнение их с Мужун Чуном договоренностей.

А за спиной Сяо Шаня становилась лагерем трехсоттысячная армия демонов засухи, над которой темным облаком нависало негодование.

Сяо Шань посмотрел на запад, туда, где в нескольких сотнях шагов от него, выпрямившись во весь рост, стоял Фэн Цяньцзюнь. Ветер поднимался все сильнее. Сяо Шань поднял лук и наложил на тетиву поющую стрелу. Как только из павильона внизу будет отправлен сигнал, что Фу Цзянь успешно задержан, он тут же выпустит эту стрелу в небо.

Однако в этот момент из деревьев [5] на вершине до него неожиданно донеслась волна гнилостного смрада. Кусты подлеска зашуршали, и перед Сяо Шанем показалась голова огромного зверя.

Это был волк. И этот волк медленно подступал к Сяо Шаню. Зверь достигал не меньше чжана в холке, его мех отливал серо-голубым, а глаза, подернутые мутной пленкой, пристально смотрели на мальчика. Сяо Шань попятился. Рядом с таким волком он сам казался еще меньше и ничтожнее, чем было на самом деле.

- Узнаёшь? - голос, произнесший эти слова, как будто посмеивался. - Хуянь Ханьгула. Я изрядно потрудился, чтобы найти его. Как тебе следует его называть? Думаю, что слово "отец" в некотором смысле не будет сильным преувеличением. Так ведь?

Следом за волком шел человек в ханьских одеждах, вокруг тела которого клубился темный туман. Хотя его лицо уже давно изменило свои черты, но голос был все еще голосом Ван Цзые.

Разлагающийся волк опустил голову и оскалил пасть, демонстрируя острые клыки. Сяо Шань, с трудом переводя дыхание, отступил к краю обрыва.

- О, кажется, все же сохранились какие-то чувства, - ласково усмехнулся Ван Цзые, сжимая в руках сложенный веер. - Досадно, что меня постигла небольшая неудача на полпути, но к счастью, я все же успел исполнить задуманное. Вы тут пока повспоминайте о своей прежней дружбе, а мне еще многое предстоит сделать. Я не могу дольше оставаться в вашем обществе.

Сказав это, Ван Цзые взмахнул веером, обратился в метеор темного пламени и улетел вниз, в сторону павильона, где в данный момент стороны пытались провести переговоры.

В павильоне царила гнетущая тишина. Фу Цзянь, чинно выпрямившись, сидел на отведенном ему в самом центре месте. Каждому было понятно, что сражения не избежать. Глаза всех были устремлены на на Фу Цзяня.

Наконец Ши Мокунь произнес:

- Древний союз чилэ официально требует распустить армию демонов засухи, находящуюся под твоим контролем, и уничтожить данную армию, ибо ее существование противоречит порядку, установленному небесами, и естественным моральным принципам.

- А иначе что? - с мрачным холодом парировал Фу Цзянь.

- А иначе ты совершенно определенно станешь врагом всего мира! - сказал Сяо Елинь.

- А иначе прямо здесь тебя сегодня и похоронят, - наконец произнес свои первые слова Сян Шу.

Фу Цзянь неожиданно разразился диким хохотом. В смехе его звенело какое-то неистовое сумасшествие. Это был совсем не тот человек, которого Чэнь Син знал прежде.

- Получается, - произнес император, нахохотавшись, - что вы все собрались здесь сегодня, чтобы вместе с этой ханьской шайкой судить меня? Наконец мне все стало ясно. Но неужели вы, тут вместе собравшиеся, думаете, что у вас есть право судить императора?!

Фу Цзянь медленно встал, распространяя вокруг себя подавляющую ауру. Все тут же положили руку на оружие, готовые по приказу Сян Шу обнажить клинки.

Мужун Чун, стоявший за спиной Фу Цзяня, тоже стиснул рукоять меча и решительно кивнул Се Аню

- Его Величество Фу Цзянь чего-то боится?

Выражение лица Се Аня нисколько не изменилось. Когда он поднялся со своего места, угнетающая атмосфера бесследно рассеялась, и даже грозное величие, исходящее от Фу Цзяня, неожиданно поуменьшилось, будто съежившись. Казалось, что эти два человека на некоем неосязаемом уровне вступили в противостояние и взаимно уравновесили друг друга.

Два самых главных человека от каждой стороны, от Севера и от Юга, намертво встали и не желали уступать другому ни цуня.

Внезапно Фу Цзянь замер.

Се Ань улыбнулся.

- Может быть, ты опасаешься, что тот неконтролируемый сброд, который еще не дошел даже до реки Фэйшуй, взбунтуется и свергнет твою власть? Или ты боишься, что ханьцы, на которых ты так высокомерно смотришь, подрежут тебе крылья и отправят восвояси?

Разъяренный Фу Цзянь хотел зарычать "Каков наглец!", но внезапно не смог произнести ни слова. Глазам Чэнь Сина в этот момент предстала удивительнейшая картина. Не видимые обычным зрением потоки силы, исходящие от земной и небесной жил, слились над северными землями в незримого дракона. Искажая вокруг себя пространство, он устремился в их сторону.

Против него поднялась мощь дракона Юга, которая сконцентрировалась в теле Се Аня. Две этих силы лишь слегка соприкоснулись друг с другом и тут же исчезли без следа. Словно силы земной и небесной жил, основа бытия Божественной земли, которые пребывают в неощутимом вечном противостоянии. Столкновение началось и закончилось неуловимо быстро, лишь Чэнь Син и Сян Шу смогли ощутить его.

- Что это было? - нахмурился Сян Шу.

Чэнь Син лишь покачал головой - он не мог ничего объяснить.

- Подрежете крылья и отправите восвояси? - злобно расхохотался Фу Цзянь. - Это будет зависеть от того, хватит ли у вас силенок! Поднебесная давно уже развалилась на части. Вы, ханьцы, влачите свое жалкое существование на южных окраинах, ваши дни давно сочтены. На протяжении всей истории, на протяжении тысячелетий люди запоминали лишь просвещенных и мудрых правителей, которые могут сильной рукой объединить Поднебесную. Это стоит того, чтобы пойти на некоторые жертвы, так чего же тут бояться? Если бы Шесть царств не были раздавлены железной конницей Ин Чжэна [6], основателя Великой Цинь, разве смогли бы ханьцы на протяжении многих веков наслаждаться своим великолепным благоденствием? Мир был разделен на юг и север слишком долго. Так долго, что даже Небеса больше не в силах смотреть на это. Мы, и только Мы - единственный истинный обладатель небесного мандата!

- Если Вы, Ваше Величество, продолжите использовать подобные методы, - продолжал Се Ань так же вежливо, как прежде, - не пожалеете ли Вы об этом?

- Сдается Нам, - произнес Фу Цзянь. - что вы слишком презрительно относитесь к Нашей бессмертной армии.

Сян Шу продолжал молча смотреть на Фу Цзяня. Пальцы Мужун Чуна дрогнули на рукояти меча, но Сян Шу подал скрытый знак, показывающий, что не надо безрассудно действовать, а следует дождаться сигнала.

- Мы хотели бы представить вам двух людей. Сядьте, пожалуйста, - сказал Фу Цзянь. - А вы двое входите.

Брови Се Аня недоуменно сошлись у переносицы. Фу Цзянь развернулся и уселся на свое место. В глазах его промелькнул штормовой ветер, но тут же рассеялся, в мгновение ока взгляд императора стал спокойным. Когда ожидавшие снаружи услышали зов, они вошли в павильон. Это были два ханьца.

- За исключением дунъинского правителя Сяо Елиня все мы здесь старые знакомые, - улыбнулся Ван Цзые. - Так что не будем обмениваться любезностями. Однако этого прославленного человека я вам все же представлю...

- Ван Мэн?! [7] - кровь застыла в жилах Мужун Чуна, а голос его дрогнул.

Второй вошедший был ученым. Рост его составлял около восьми чи [8], а на лице было написано величественное достоинство. Однако его кожа было мертвенно-серого оттенка, а глаза - мутными и безжизненными. Войдя внутрь, он поприветствовал присутствующих легким поклоном со сложенными у груди руками.

Чэнь Син: ".................................................."

Ван Цзые уже нашел себе другое тело. Сейчас, когда Чэнь Син увидел, кого Ван Цзые привел с собой, ему показалось, что среди ясного неба грянул гром. Его сердце вспыхнуло яростью. Это же Ван Мэн. Это мой старший шисюн!

Пока Мужун Чун пребывал в своем заключении в Чанъане, то не проходило ни единой ночи, чтобы он не стискивал зубы от ожесточенной злобы к этому ханьцу. Ведь именно из-за него, от его руки пало государство сяньби, Великая Янь. Невозможно даже сосчитать, сколько людей из пяти варварских племен испытывали к нему глубочайшую ненависть.

- Более всего в Нашей жизни Мы сожалеем о том, что именно Цзинлюэ [9] на один шаг опередил Нас, - сказал Фу Цзянь. - Из-за этого Наш величайший план по наведению порядка в Поднебесной пришлось отложить. Но теперь Ван Цзые изыскал для Нас возможность обретения вечной жизни и вернуть в мир ушедших... всех.

Фу Цзянь обвел взглядом собравшихся в павильоне и продолжил:

- Разве обретение утраченного - не величайшая радость в мире?

Присутствующие на время потеряли дар речи.

- Наш отец, Наша мать, родители отца, - прикрыв веки, вполголоса перечислял Фу Цзянь, - Наша возлюбленная, Наши преданные друзья, которые один за другим оставили Нас...

Император открыл глаза и посмотрел на Сяо Елиня. Затем перевел взгляд на Сян Шу, на Чэнь Сина, Се Аня, Ши Мокуня, на остальных по очереди. Взор императора был преисполнен сочувствия.

- Ваши отцы, матери, братья, дети, - речь Фу Цзяня текла мягко и неспешно, - все, кто ушел, вернутся. Мы будем жить вечно, и смерть никогда не коснется нас. Мы вернем в этот мир тех, о ком помним не забывая. Это и будет подлинная тысячелетняя, вечная жизнь.

Ван Цзые посмотрел на Чэнь Сина, и уголки его губ дрогнули в торжествующей улыбке. Он словно бы догадывался: этого хода будет достаточно, чтобы одержать красивую победу. Чэнь Син, в оцепенении уставился на Ван Мэна. Не прошло и семи лет, как Ван Мэн скончался и был похоронен в Чанъане. Но даже он был воскрешен!

- Присутствующие здесь полагают что воскрешение мертвых - это деяние, противное закону небес, - сказал Ван Цзые. - В ваших глазах армия демонов засухи только и знает, что убивать без малейшего проявления человечности. Поэтому я пригласил сегодня Ван-дажэня сюда, чтобы вы посмотрели: отличается ли он сейчас от того, каким был при жизни..

Ван Мэн весело оглядел собравшихся. Даже Се Ань не знал, как ответить на такой удар. Если тот, кто стоял перед ними, действительно был Ван Мэном из прошлого, тогда стратегию юга в отношении южной кампании Фу Цзяня придется в корне пересмотреть. Ум этого человека нельзя недооценивать. Ведь в прошлом даже Хуань Вэнь [10] потерпел от него поражение!

- Се Аньши, - медленно произнес Ван Мэн, - не думал, что ты лично явишься сюда для переговоров о мире. Столько времени прошло с нашей последней встречи

Се Ань: "......"

Фу Цзянь, услышав, как Ван Мэн во всеуслышание раскрывает личность Се Аня, сначала замер от удивления. Но вскоре на его лице появилось понимающее выражение: "Так вот кто он такой!"

- Ты состарился, - вздохнул Ван Мэн. - Аньши, ты уже не тот, что прежде.

Выражение лица Се Аня сменилось на серьезное.

- Ван Цзинлюэ, зачем ты это делаешь? - негромко спросил он. - Нет. Ты - это не он.

Се Ань и Ван Мэн уже встречались прежде, в пору их юности. Позже они выбрали разные пути, один встал на сторону Великой Цинь, другой - Великой Цзинь. И хотя они оказались соперниками, никто лучше них не знал сильные и слабые стороны друг друга.

- Помнится, при жизни ты всегда убеждал Фу Цзяня, - продолжал Се Ань, - что ему никогда, до самого конца жизни, нельзя идти войной на юг. Ты - уже больше не ты.

- Тогда это тогда, а сейчас это сейчас, - поднял брови Ван Мэн. - Раз уж предоставился удобный случай, почему бы не сделать это теперь?

Ван Мэн повернулся, взглянул на Чэнь Сина и продолжил:

- Маленький шиди, если память не подводит этого шисюна, твоя судьба находится в тесной связи с Юпитером...

- Даже если и так, - пробормотал Чэнь Син, - кто много болтает, тот обязательно ошибется [11]. Я думаю, что сейчас как раз самое время тебе заткнуться.

Сян Шу нахмурился.

Ван Мэн застыл от изумления.

- Ты наконец показал свой хвост [12], - Чэнь Син удивленными глазами внимательно посмотрел на Ван Мэна, а затем перевел взгляд на Ван Цзые, стоявшего чуть позади. В действительности с самого начала, как только Ван Мэн появился перед ними, Чэнь Син не переставал размышлять, каким образом можно ответить на этот ход Ван Цзые с воскрешением умерших. Если мы хотим разрушить этот союз Фу Цзяня и Ван Цзые, то должны нанести удар, от которого невозможно будет оправиться, в самый корень. А что является здесь "корнем"? Безусловно, эти люди.

Так что экзорцист произнес про себя: Это не очень правильно и честно, но я собираюсь начать наводить поклепы.

Сян Шу, обернувшись, посмотрел на Чэнь Сина.

- Получается, что ваше так называемое бессмертие, - заговорил экзорцист вслух самым серьезным тоном, - это всего лишь раскапывание могил чужих предков?

Все: "???"

- Ты поднимаешь покойников из их могил, - спокойно продолжал Чэнь Син, - а затем управляешь ими, дергая, будто деревянных кукол, за ниточки. Эти люди, по сути, уже не являются самими собой! Это все ты, Ван Цзые. Ты принимаешь их облик и играешь одну роль за другой.

Ван Цзые: "......"

На самом деле это было несправедливое, ничем не подтвержденное обвинение, но разве сейчас у Ван Цзые была возможность объяснить это всем и каждому? К тому же ему приходилось остерегаться ловушек, расставленных Чэнь Сином, который пытался вытянуть из него побольше деталей.

- Кажется, что у тебя так много тел, - вздохнул Чэнь Син, - и ты почти безупречно управляешь ими, притворяясь живым человеком. Ши Хай-дажэнь действительно применил все свое мастерство. Позволь полюбопытствовать, разве ты не испытываешь смущения или неловкости, когда играешь роль принцессы Цинхэ и живешь с Фу Цзянем?

Все из клана Фу остолбенели.

- Это все твои вздорные домыслы! - яростно выплюнул Ван Цзые. - Ты же сам ничего не видел! Разве Его Величество слеп? Если бы это я притворялся принцессой Цинхэ, неужели Его Величество не сумел бы этого разглядеть? Ван Мэн, ты ведь сам говорил...

- Да в любом случае, - прервал его Чэнь Син, - шифу никогда не рассказывал обо мне старшему шисюну, и уж тем более - о Юпитере. Этот человек - не мой шисюн!

Ван Мэн:

- Шиди, ты...

Из всех присутствующих здесь живых людей лишь Чэнь Син, будучи шиди Ван Мэна, был способен подтвердить его личность. Итак, если я буду отрицать, что трижды семь двадцать один [13], даже если это действительно мой шисюн, а я скажу "нет", - кто посмеет опровергнуть мои слова?

Ван Цзые совершенно не ожидал, что противник, показав на оленя, станет в открытую называть его лошадью [14]. Понимая, что сейчас он не в состоянии доказать собственную правоту, Ван Цзые обратился к Фу Цзяню:

- Ваше Величество! Этот ребенок несет какую-то чушь! Это не так...

Однако у всех, услышавших Чэнь Сина, по спине пробежал озноб. Что если эти слова правдивы? Что если пробужденные Ван Цзые люди действительно не имеют собственного разума? Чжоу Чжэнь, принцесса Цинхэ и даже Вэнь Чэ... Все они были лишь марионетками, действовавшими согласно указаниям Ван Цзые!

Ван Цзые наконец не смог удержаться:

- Когда принцесса Цинхэ еще была жива, - усмехнулся он, - она выпила кровь божественного демона, которую я дал ей. Поэтому она сохранила свое сознание и личность, экзорцист! У тебя слишком поверхностное понимание некоторых вещей. Это неудивительно, ты все же еще так неопытен.

- Что?! - поднял брови Чэнь Син. Он наконец успешно заманил Ван Цзые в ловушку. - Что она выпила?

Ван Цзые: "......"

В павильоне повисла тишина. Ван Цзые только что выдал собственный секрет - не обдумав тщательно свои слова, он вывалил чистую правду.

Чэнь Сину ничего больше не нужно было говорить. Фу Цзянь все прекрасно понял и пришел в ярость от того, что его водили за нос.

- Ван Цзые, - тон императора был леденяще холодным, - ты спланировал это все еще два года назад?

Ван Цзые издал странный смешок. Чэнь Син разоблачил его, скрываться больше не было смысла.

- Поскольку все тут уже готовы, - произнес Ван Цзые скучающим тоном, - почему бы вам не подождать немного и не проверить благосклонность Юпитера? Способен ли он, полюбив дом, полюбить и его ворон [15]? Защитит ли он твоих спутников?

Чэнь Син моментально изменился в лице.

- Хватит пустой болтовни! Приступайте! - Сян Шу, не поддавшийся словам Ван Цзые, раздавил чашку с вином, которую все еще держал в руке.

Примечания:

[1] В Китае есть не только любовь с первого взгляда, но и дружба с первой встречи. 一见如故 - yī jiàn rú gù - встретиться впервые, но как со старым знакомым; подружиться с первой встречи.

[2] Се Ань цитирует высказывание из классического романа "Троецарствие": "Лю Бэй действует издалека. Для начала он прибегает к церемониям, а потом пустит в ход оружие. Вы, господин мой, должны добрыми словами успокоить Лю Бэя и только потом начать битву. Иначе города нам не взять" (пер. Вл. Панасюк).

[3] Кажется, мы еще не показывали поющие (่они же свистящие) стрелы, хотя они уже появлялись в новелле. Наконечник такой стрелы представлял из себя свисток.

При полете воздух проходил через отверстие, и стрела издавала резкий воющий звук. Поющие стрелы на Востоке были известны давно, они применялись и на Центральных равнинах, и среди кочевых народов, и в Японии. Еще в 209 году до н.э. вождь Модэ как раз при помощи такой стрелы подал сигнал к убийству своего отца, шаньюя Тоуманя, после чего сам пришел к власти и создал империю хунну (по другой информации - лично застрелил отца такой стрелой, страшный человек был на самом деле). В России и в Европе стрелы-свистунки появились много позднее, уже в послемонгольский период. Основным назначением поющих стрел была подача сигнала (в более поздние эпохи Тан и Мин их и вообще относили к музыкальным инструментам), а также устрашение противника и его лошадей во время сражения - вой нескольких сотен одновременно выпущенных стрел не каждый был способен выдержать.

[4] Слово, которым ФЦЦ назвал Цинхэ, - 故人 - gùrén - означает "старый друг" и одновременно "покойный", "умерший". И то, и другое верно.

[5] Если я правильно помню, когда-то в комментариях к одной из старых глав прозвучал вопрос: "Откуда в горах деревья?" Тогда я не нашла времени ответить на него, потом и вовсе потеряла, но сейчас, думаю, подходящий момент, чтобы прояснить. В тот раз речь шла про горы Иньшань, сейчас перед нами Лунмэнь.

Это массивы не такие каменисто-безжизненные, как Гималаи, например, или Памир. Наивысшая точка Лунмэньских гор, Цзюдиншань, находится в южной части гряды, уже недалеко от Гималаев, и ее высота всего 4989 м. На севере же, в районе Лояна, пики не выше, чем 2000-2200 м над уровнем моря, а по большей части и вообще до 1000, и они почти полностью покрыты лесами. Поэтому деревья и на вершине горы, и во впадинах, и в открытых пещерах - в порядке вещей.

[6] Ин Чжэн - личное имя императора Цинь Шихуан-ди (259 г. - 210 г. до н.э.)

[7] Напомним - Ван Мэн, главный советник Фу Цзяня, родственник Ван Цзые, старший шисюн Чэнь Сина, один из величайших политиков в истории Китая, умер в 375 году, шесть лет назад по текущему времени новеллы.

[8] Около 172 см.

[9] Цзинлюэ - второе, взрослое имя Ван Мэна.

[10] Хуань Вэнь (312-373) - прославленный полководец империи Цзинь, позднее его потомки узурпировали трон, и посмертно он был провозглашён чуским императором Сюаньу.

Вероятнее всего, ФТ-гэ намекает на знаменитую встречу Хуань Вэня и Ван Мэна в 354 году. Хуань Вэнь тогда предпринял наступление против Ранней Цинь, которой правил Фу Цзянь I, дядя "нашего" Фу Цзяня. Армия Цзинь успешно достигла столицы государства, Чанъаня, но пересечь реку и пойти в последнюю атаку полководец никак не решался. Жители поднесли воинам вино, но никто из местной знати и знаменитых "героев" не вышел к цзиньцам. Зато вышел Ван Мэн.

Ван Мэн в те времена еще не был ничьим советником. На самом деле, он был невысокого происхождения, в юности зарабатывал на жизнь изготовлением бамбуковых корзин для зерна (по другой информации - и вообще совков для мусора), а после падения империи Чжао и провозглашения Ранней Цинь в 351 году подался в отшельники. Вот в этот период его жизни и произошла их встреча. Хуань Вэню в 354 году было 42 , Ван Мэну - 29. Выглядел Ван Мэн, как и многие подвижники, неопрятно, во время разговора чесался от насекомых, но поразил Хуань Вэня своей мудростью и прозорливостью.

Полководец, как водится, поинтересовался, что Ван Мэн вообще думает о ситуации в мире, а затем спросил, почему циньская элита не принимает его сторону. Ван Мэн указал на то, что люди не уверены в твердости его намерений: "Вы осмелились пройти тысячи ли по чужим землям, но вот Чанъань прямо перед Вами, а Вы не хотите пересечь воду. Никто не знает, что у Вас на сердце, поэтому к Вам и не хотят приходить". Вскоре у цзиньцев стало заканчиваться продовольствие, они были вынуждены отступить. В большой политике Ван Мэн появился лишь через несколько лет, в качестве советника пришедшего к власти Фу Цзяня II, и больше 20 лет, до самого конца своей жизни, оставался доверенным лицом императора.

[11] 言多必失 - yánduōbìshī - "много говоришь - обязательно ошибешься", аналог части нашей пословицы "слово - серебро, молчание - золото".

[12] Фигурально - раскрыл свою истинную природу. Существует поверье, что лиса-оборотень, как бы мастерски ни принимала человеческий облик, ничего не может поделать со своим хвостом, он всегда остается при ней.

[13] Мы говорим "дважды два четыре", когда хотим сказать, что это непреложная и общеизвестная истина. Китайцы в таком случае говорят 三七二十一 - sān qī èrshíyī - "трижды семь - двадцать один".

[14] 指鹿为马 - zhǐ lù wéi mǎ - "показывая на оленя, называть его лошадью" - выдавать черное за белое; сознательно извращать истину.

[15] 爱屋及乌 - ài wū jí wū - любя человека; любить всë, что с ним связано; любить не только дом, но и ворон [на его крыше].

Глава 83. Световая завеса

Фэн Цяньцзюнь и принцесса Цинхэ стояли друг напротив друга на вершине одной из гор Лунмэнь.

- В конце концов, ты - это не она, - глубоко вздохнув, холодно промолвил молодой человек. - Я знаю, что ты - это не она, но тогда кто же ты?

- Я обладаю всеми ее прижизненными воспоминаниями, - закрыв глаза, тихо произнесла принцесса Цинхэ. - Так кто я, по-твоему, Цяньцзюнь?

- Ты не даешь умершей обрести покой, - гневно крикнул Фэн Цяньцзюнь. - Ты... Что за бессовестные вещи ты творишь! Убирайся прочь из ее тела!

В следующее мгновение он выхватил Сэньло и, держа меч двумя руками, взмахнул им - с лезвия клинка сорвался луч света. Принцесса Цинхэ тотчас поднялась в воздух.

- Цяньцзюнь, ну же, - негромко произнесла она, - разве ты не хотел, чтобы твой дорогой старший брат жил хорошо? Ну почему ты так упорствуешь в своих заблуждениях? Все это время, я знаю, тебя не покидало чувство вины...

Фэн Цяньцзюнь яростно взревел, и меч Сэньло принялся втягивать в себя затаенную злобу из лагеря демонов засухи у подножия гор. Затем раздался грохот. Все растения вокруг поникли и увяли, а из скал появилась огромная лоза. Она взметнулась вверх, крепко обвилась вокруг принцессы Цинхэ и потащила ее вниз.

* * *

Разлагающийся волк разинул пасть и издал какой-то невнятный звук, отчего Сяо Шань невольно отступил назад и согнулся пополам. Ощущение было такое, будто все его внутренности заходили ходуном, а душу подцепили гигантским крюком и теперь насильно пытаются вытянуть из него.

Сяо Шань мучительно закричал, руки, удерживающие волчьи когти, непроизвольно задрожали, и мальчику уже начало казаться, что спасенья нет. Однако миг спустя в его груди вспыхнул крохотный огонек Сердечного света. Этот огонек был слаб, но он отчаянно сопротивлялся и все-таки смог вернуть душу Сяо Шаня обратно в тело, не позволив сизому волку вытянуть ее.

В этот момент округу огласил звук поющей стрелы, донесшийся со стороны павильона.

Хватая воздух ртом, Сяо Шань натянул лук с наложенной на него стрелой. Внезапно сизый волк гневно взревел, бросился на мальчика, схватил зубами за плечо и скинул со скалы, но даже свалившись и падая, тот не выпустил лук из рук, и пущенная им стрела умчалась ввысь.

Резкий свист второй поющей стрелы пронзил просторы неба.

* * *

Черная лоза с шипами, призванная Сэньло Ваньсяном, что держал в руках Фэн Цяньцзюнь, притянула принцессу Цинхэ обратно к вершине горы. Услышав вторую поющую стрелу, она надрывно расхохоталась, и из ее тела вырвались черные клубы затаенной злобы, которую без остатка поглотил меч Сэньло.

- Ну же... довольно сопротивляться... - принцесса Цинхэ легко разорвала опутавшую ее лозу и, раскинув руки, полетела навстречу Фэн Цяньцзюню. Тот неожиданно отбросил меч, схватил вместо него лук, наложил стрелу и, натягивая тетиву, проорал:

- Усни навеки!

От этих слов на лице принцессы Цинхэ появилась скорбная гримаса. Фэн Цяньцзюнь заскрежетал зубами, из глаз у него полились слезы, и он мучительно закричал. Не отдавая себе толком отчета в том, что делает, молодой человек наклонил лук и спустил тетиву. Поющая стрела с резким свистом насквозь пронзила живот принцессы Цинхэ и, разбрызгивая черную кровь, вырвавшуюся из раны на спине, устремилась в небеса.

- С самого начала у тебя было столько возможностей... - принцесса Цинхэ метнулась к Фэн Цяньцзюню в попытке скинуть его вниз с высокой скалы. Молодой человек напряг все силы, стараясь оттолкнуть ее от себя, но внезапно ощутил на губах ее поцелуй.

После трех поющих стрел, полуденное небо заволокло черными тучами, и горы Лунмэнь сотряс ужасающий грохот, от которого задрожала земля. Несметное число горшков с горючим маслом обрушилось на лагерь армии демонов засухи, и в следующий миг бушующее пламя поглотило горы. Берега Ицюэ и величественные горные вершины, существовавшие от начала времён, охватил яростный огонь. Распространившись во все стороны, он превратился в огромного огненного дракона длиною в десять ли, извивающегося между небом и землей.

* * *

Стоило в павильоне прозвучать приказу Сян Шу «приступать», как он сам, а также царь Сяо Елинь и Ши Мокунь одновременно натянули свои луки, и три стрелы нацелились на Фу Цзяня. В тот же миг Ван Цзые взмахнул складным веером, что держал в руке, и затаенная злоба, наполнив павильон, взвилась вверх к небесам. Однако несмотря на это, свист поющей стрелы прорезал небосвод. За первой последовали вторая и третья, и тут же горы Лунмэнь взорвались огнем.

Внезапно павильон и равнину, охваченные ледяным загробным ветром, огласил громкий крик Чэнь Сина, а мгновением позже вспыхнул яркий свет, озаривший все вокруг. Казалось, будто два вихря столкнулись друг с другом, и ледяной ураган, вызванный Ван Цзые, тотчас стих.

- Похоже, твои расчеты отнюдь не идеальны, - Чэнь Син погасил Сердечный свет и обратился к зависшему поодаль от него в воздухе Ван Цзые. - Давай посмотрим, что в итоге одержит верх: твоя накопленная за тысячу лет потрясающая мудрость или удача, дарованная мне Юпитером.

Ван Цзые холодно усмехнулся.

- Схватить Фу Цзяня, - крикнул Сян Шу.

Все войска в округе пришли в движение. Прозвучало три сигнала, ущелье Лунмэнь загорелось, и Серебряная конница Мужун Чуна лавиной устремилась на равнину. За ней последовали железная конница Чилэчуаня и всадники Дунъина.

Мужун Чун взмахнул длинным мечом в наполненном черным туманом павильоне и с яростным криком нанес удар. Брызнула кровь. Тем не менее Фу Цзянь одной рукой остановил его атаку...

- Мы же лично учили тебя обращаться с мечом, - глухо промолвил он. - Неужто ты полагал, будто Мы не поймем, что ты замыслил?!

Не ожидавший подобного поворота Мужун Чун растерялся, а мигом позже Фу Цзянь ударил его в грудь кулаком с такой силой, что он, выплевывая кровь, отлетел назад, словно порвавший веревку бумажный змей.

- Идемте, Ваше Величество, - не допускающим возражения тоном произнес Ван Цзые, опустившись рядом с Фу Цзянем.

Фу Цзянь обернулся и бросил гневный взгляд на Ван Цзые.

- Объясни Нам все толком... - яростно проревел он.

Ван Цзые поднял руку, и источаемая им непроглядная затаенная злоба вмиг окутала Фу Цзяня.

- Кровь божественного демона уже была испита, - ответил он, - и выбора теперь у тебя нет.

Фу Цзянь вдруг замолчал, и его глаза моментально окрасились в кроваво-красный. Его сердце уже и так было объято гневом от предательства Мужун Чуна, поэтому он мгновенно потерял рассудок.

- Юйвэнь Синь, - крикнул Ван Цзые, - собери охранную гвардию и отправляйся к Ицюэ.

Однако в охранной гвардии Фу Цзяня сейчас царил полнейший хаос из-за разразившейся в ней внутренней борьбы.

- Плохо дело, - Ван Цзые вдруг вспомнил, что кое о ком забыл, - Тоба Янь...

Сброшенный с вершины над ущельем Лунмэнь Фэн Цяньцзюнь упал в реку, а принцесса Цинхэ исчезла без следа. Издалека доносился грохот, от которого, казалось, дрожало все вокруг. Это, словно барабаны, стучали копыта многотысячного конного войска. Военные знамена Дунъина, Союза чилэ и Серебряной конницы Пинъяна стекались с трех сторон, постепенно окружая охранную гвардию Фу Цзяня.

Изначально возглавляемая Юйвэнь Синем охранная гвардия теперь оказалась разделенной на два лагеря: почти десять тысяч ее воинов последовали за Тоба Янем. Разгорелось беспорядочное сражение, вмешиваться в которое ожидавшая в стороне лоянская стража была не вправе. Словно по команде, четыре войска, собравшиеся на равнине, включая и то, которым командовал Тоба Янь, бросились сжимать кольцо вокруг Юйвэнь Синя. Тот же, мгновенно осознав, что его гвардейцы вот-вот будут рассеяны, буквально смял стоявшую у него на пути лоянскую стражу и ринулся к горам Лунмэнь.

- Он уходит, - закричал Чэнь Син.

- Неважно, - тут же выпалил Сян Шу. - Потом поймаем! По коням!

Они сели верхом. Сян Шу прижал два пальца к губам и свистнул. Тотчас вслед за этим, подобно тому, как разум двигает рукой, а рука - пальцами, один за другим прозвучали ответные свисты, и четыре войска выстроились колоннами. Сян Шу извлек из-за спины свой большой меч и поднял его над головой.

- Сердечный свет! - скомандовал он.

Над мрачной равниной клубился черный туман. Чэнь Син призвал Сердечный свет, и Будун Жушань в руке Сян Шу мгновенно ярко засиял.

- Все народы мира и Поднебесной, слушайте мой приказ! - прокричал он. - Уничтожение демона - вопрос жизни и смерти. Не страшитесь умереть в бою! За мной, в атаку!

В тот же миг округа огласилась мощным ревом - это четыре войска дружно разразились боевым кличем. А затем семидесятитысячная армия под предводительством Сян Шу двинулась в атаку на Фу Цзяня и то, что осталось от его охранной гвардии.

Оказавшись посреди этой лавины из десятков тысяч мчащихся коней, Чэнь Син уже не мог никуда свернуть и ни на что отвлечься, ему оставалось лишь следовать за неудержимо рвущимся вперед скакуном Сян Шу. И глядя на спину мужчины перед собой, юноша внезапно осознал: пусть он уже больше не был правителем за Великой стеной, пусть у него не было ни подданных, ни подвластных территории, тем не менее он по-прежнему мог считаться владыкой северных земель.

«Спасибо тебе, Сердечный свет, - мысленно промолвил Чэнь Син, - что привел меня к нему.»

Ван Цзые и Фу Цзянь поспешно отступили к подножию гор Лунмэнь. Вскоре их нагнал бежавший без оглядки с поля боя Юйвэнь Синь со своими подопечными.

- Скорее уходите! - закричал он. - Наставник государя[1]! Уходите скорее! Шулюй Кун идет к вам!

- Убирайся вон, ничтожество, - холодно бросил ему Ван Цзые

- Предатель Тоба Янь тоже с ними! - не унимался Юйвэнь Синь. - Бежать некуда!

Охранной гвардии и впрямь уже некуда было отступать. За их спинами полыхали горы Лунмэнь, и если они продвинутся хоть немного дальше, то горный пожар обратит их в пепел. Все, что они видели сейчас перед собой, это ревущее пламя, вздымающееся до небес и оставляющее после себя лишь черноту. Тем временем многочисленное войско, ведомое Сян Шу, неумолимо наступало, загоняя Фу Цзяня и остальных в объятый яростным огнем Ицюэ. Люди начали прыгать в реку, ища в ней спасения.

Ван Мэн тоже сбежал и сейчас добрался, наконец, до Ван Цзые. Тот, в свою очередь, окинул взглядом равнину и увидел, что вражеских войск на ней становится все больше и больше, а кольцо окружения безостановочно сжимается. И тогда он поднял руку.

Вмиг затаенная злоба взметнулась к небесам. Пылающие деревья на горных склонах с грохотом повалились наземь. А вслед за тем объятая огнем армия демонов засухи вырвалась из ущелья и наводнила равнину.

Близ Ицюэ

Фэн Цяньцзюнь в конце концов нашел Сяо Шаня. На плече мальчика зияла рана от волчьих зубов, источающая темную ци. Напрягая последние силы, он пытался удержаться на поверхности воды.

- Как ты? - обеспокоенно спросил Фэн Цяньцзюнь.

Сяо Шань энергично кивнул, затем указал пальцем вдаль и сказал:

- Я... я видел...

- Сначала выберемся, а после поговорим! - прервал его Фэн Цяньцзюнь. - Вон как полыхает!

Вокруг все горело. Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань добрались до берега Ихэ и увидели носящихся повсюду демонов засухи, объятых огнем. Пламя до такой степени пожгло трехсоттысячную армию чудовищ, что большинство из ее солдат уже обратились в угли. Оставшиеся же, менее ста тысяч, продолжали носиться туда-сюда, волоча за собой обгоревшие конечности и паленые кости с ошметками мяса. Они еще как-то пытались сопротивляться натиску железной конницы Сян Шу и его соратников, но тем хватило всего нескольких атак, чтобы окончательно рассеять их и растоптать копытами.

Царь Сяо Елинь с ужасом наблюдал за действом, развернувшимся на равнине. Он наконец понял, что если бы не эта битва, то вскоре после успешного завершения Фу Цзянем масштабной южной кампании, подобная угроза нависла бы и над его собственной страной.

- Оставляю это на вас! - крикнул Сян Шу Ши Мокуню и, увлекая за собой Чэнь Сина, добавил: - А мы займемся Ван Цзые.

- А как же Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань? - попытался возразить юноша.

- Мы не можем их ждать! - ответил Сян Шу.

Все пока более или менее шло по плану. От армии демонов засухи Ван Цзые уже практически ничего не осталось, и теперь им предстояло совершить самое главное. Чэнь Син с тревогой посмотрел вдаль.

В этот самый момент Ван Мэн немного отошел назад. Остановившись примерно в ста чжанах[2] от Ицюэ, он вдруг поднял руку и развернул потрепанное знамя. В тот же миг вокруг него стала собираться клубящаяся затаенная злоба.

Стоило Чэнь Сину увидеть это знамя, и он тут же вспомнил, что на дне сундука у их врагов все-таки остался артефакт, которым те могли использовать.

- Назад! - закричал он. - Не спрашивайте почему! Быстрее!

Мчавшийся во весь опор Сян Шу выпростал в сторону руку с Будун Жушанем, жестом отдавая приказ. Четыре войска почти мгновенно развернулись и, перестроившись, отступили назад по всем направлениям. Практически одновременно с этим Ван Мэн взмахнул знаменем, и невидимый порыв воздуха с гулом пронесся по полю боя.

- Знамя Белого Тигра? Оно что, магический артефакт? - следовавший за ними Се Ань сразу же узнал одно из двух сокровищ императорского дома.

Если верить легендам, императорские знамена времен империи Хань обеспечивали мир и спокойствие в государстве. Они символизировали Сына Неба и наделяли правом начинать и прекращать боевые действия. Армии всего мира начинали сражаться, завидев знамя Белого Тигра, и останавливали бой, завидев знамя Цзоуюя[3]. Много лет назад оба знамени действительно обладали огромной магической силой, но после кончины всей магии люди постепенно забыли об этом и стали воспринимать их просто как символы императорской власти. Когда-то Чэнь Син уже видел их в кабинете Фу Цзяня, но он и подумать не мог, что знамя Белого Тигра окажется вдруг у Ван Цзые и его подручных с собой.

Знамена Белого Тигра и Цзоуюя в кабинете Фу Цзяня в Чанъане. Оттуда, собственно, Ван Цзые одно из них и позаимствовал(кадр из дунхуа «Динхайские записи...»)

- Ван Мэн! - гневно воскликнул Се Ань. - Это же, в конце концов, священное сокровище народа Цзинь. Неужто у вас не осталось ни капли совести?!

К счастью, Сян Шу вовремя отдал приказ, и вся конница успела отступить за пределы области действия артефакта, иначе под влиянием знамени Белого Тигра в ее рядах непременно вспыхнула бы взаимная резня. Тем не менее знамя подействовало на остатки охранной гвардии, находившейся в одном с лишним ли[4] от Ван Мэна. Глаза гвардейцев налились кровью, и они, не заботясь уже о сохранении боевого строя, каждый сам по себе, ринулись на тех, кто их окружал.

- Ну у кого же не найдется пары-тройки артефактов? - с усмешкой произнес Чэнь Син.

Внезапно раздался удар барабана Чжэн, за ним еще два, и сразу после этого повсюду начали подниматься обуглившиеся и истоптанные копытами демоны засухи, превратившиеся в непогребенные останки. Они устремились к охранной гвардии и совершенно неожиданно атаковали ее.

Происходящее на берегах Ихэ напоминало самую настоящую преисподнюю. Горный лес горел, бушующее пламя вздымалось до небес, на десять ли вокруг раскинулось выжженное огнем пожарище, по которому метались бесчисленные скелетированные мертвецы, атаковавшие и убивавшие всех и вся на своем пути.

- Не используй его! - рявкнул Сян Шу. - Оставь до решающего боя! Оттяните их подальше и сражайтесь там! - отдал он следующий приказ. - Не приближайтесь к Ван Мэну!

- Надо найти способ забрать тот артефакт, - тяжело дыша, произнес Чэнь Син.

- Сейчас уже не до этого! - терпение Сян Шу было на пределе. - Куда, в конце концов, подевались Сяо Шань и Фэн Цяньцзюнь? - хмурясь, буркнул он.

Вымокший до нитки Фэн Цяньцзюнь выбрался с Сяо Шанем на берег и пустил в небо четвертую поющую стрелу.

Прозвучал сигнал, и остававшиеся до сих пор в засаде отряды начали действовать. Шестьдесят тысяч бойцов, нанятых семьей Фэн за золото и серебро, появились из своих укрытий по обеим сторонам от Ицюэ и приступили к окончательному уничтожению войска Фу Цзяня и Ван Цзые. Циньский государь уже лично присоединился к битве и теперь разил своих противников налево и направо. Вот только среди его солдат давно воцарился полнейший хаос. С одной стороны, знамя Белого Тигра вместо него направляло его людей, а с другой - лишило их разума, так что они уже не слушали никаких приказов.

Увидев, что творится на поле боя, Ван Цзые непроизвольно отступил на полшага назад.

- Они идут сюда! - прокричал он. - Ваше Величество, прекратите сражаться!

В следующее мгновение Сяо Шань и Фэн Цяньцзюнь одновременно бросились вперед. Фэн Цяньцзюнь рубанул Ван Мэна мечом по руке, а Сяо Шань с безудержной яростью набросился на Ван Цзые.

- Я убью тебя! - мальчик никогда не был в таком бешенстве, как сейчас.

Ван Цзые тотчас кинулся бежать, бросив Ван Мэна, и Фэн Цяньцзюнь одним ударом отсек тому руку, державшую знамя Белого Тигра.

Сян Шу остановил коня на краю поля боя и, окинув его взглядом, увидел, что охранная гвардия под командованием Юйвэнь Синя в очередной раз превратилась в хаотичную толпу, лишенную какого-либо строя.

- И что теперь? - тяжело дыша, спросил подъехавший к нему со своими гвардейцами Тоба Янь. - Продолжать бой?

- Подожди, - ответил Сян Шу. - Кажется, я видел Фэн Цяньцзюня.

Фэн Цяньцзюнь вскочил на отнятую у кого-то лошадь и, подхватив Сяо Шаня, ринулся в бой.

- Я забрал его! - крикнул он, демонстрируя знамя Белого Тигра. - Как его использовать?

- Нет, нет, нет! - тут же закричал, останавливая его, Чэнь Син. - Ни за что не используй его! Не используй!

- Всем войскам построиться! - решительно скомандовал Сян Шу. - В атаку!

Войска Фу Цзяня в конце концов не устояли под напором противной стороны, и потому сам он предпочел сбежать. Вслед за Ван Цзые он промчался по берегу реки к Ицюэ и, пройдя через полыхающие гигантские «врата», вошел в ущелье Лунмэнь.

Ван Цзые развернулся, поднялся в воздух, завис над самым центром Ицюэ и с высоты наблюдал, как с каждой очередной атакой огромной армии численность его собственных солдат тает буквально на глазах.

Войска Ши Мокуня и царя Сяо Елиня образовали фланги и окружили горы Лунмэнь, обойдя их с двух сторон. В свою очередь Сян Шу с мечом в руке и в сопровождении Чэнь Сина устремился к Ицюэ.

- Ну что ж, посмотрим, откроются ли они... - пробормотал самому себе Ван Цзые.

- Отними у него веер, - попросил Чэнь Син. - Он наверняка очень важен для него.

- Вот сам и отними! - огрызнулся Сян Шу. - Не указывай мне, что делать! Как его отнять, когда он в воздухе?!

Не успел он это произнести, как Ван Цзые собрал вокруг себя всю затаенную злобу, взмахнул веером, и та, превратившись в черный метеор размером с гору, с гулом понеслась к земле. По-видимому, Ван Цзые намеревался этим метеором разом уничтожить всех и вся.

- Мы не успеем! - воскликнул Чэнь Син.

Выбора у Сян Шу не оставалось. Он изо всех сил взмахнул Будун Жушанем, и его тело озарилось ярким светом - дух Будун Минвана откликнулся на призыв.

Все, кто были в этот миг на поле боя, подняли глаза и стали свидетелями потрясающего зрелища. Сян Шу встал во весь рост на мчащемся галопом коне и развернулся боком. Его одеяние изменило цвет, став белым с золотой отделкой, а Будун Жушань в его руке превратился в шесть видов оружия. Он подлетел вверх и, оставляя за собой золотисто-огненный след, устремился к Ван Цзые.

Сердце Чэнь Сина тотчас пронзила резкая боль. «Я выдержу, я должен выдержать», - сказал юноша самому себе.

Ван Цзые, однако, внезапно сложил веер - черный метеор мгновенно исчез.

Находящийся в воздухе Сян Шу и подумать не мог, что тот поступит именно так. На огромной скорости он пронесся сквозь густую мглу затаенной злобы. Неожиданно на лезвии Будун Жушаня загорелись девять символов заклинания, и объятые огнем «привратные вышки» Драконьих врат, казалось, отреагировали на это. Крутые склоны гор, обрамлявшие с востока и запада вход в ущелье, одновременно озарились ореолом света, и в широком пространстве меж двух вершин вспыхнула необычная печать в виде лучащегося золотом дракона.

Драконьи врата с печатью дракона (коллаж - ElleWiedzminka)

В то же мгновение посреди Ицюэ возникла золотая световая завеса, как будто некто отворил магические ворота.

- Что это такое? - воскликнул потрясенный Чэнь Син.

Все произошло совершенно внезапно. Ван Цзые, однако, не растерялся, моментально отлетел назад и нырнул за завесу, а вслед за ним туда же по инерции влетел не успевший остановиться Сян Шу.

- Чэнь Син! - закричал Фэн Цяньцзюнь. - Это, без сомнения, ловушка!

У Чэнь Сина уже стало темнеть в глазах, но в тот миг, когда Сян Шу скользнул за световую завесу врат, связь, что поддерживал между ними Сердечный свет, вдруг оборвалась. Почти сразу после этого завеса начала меркнуть буквально на глазах, потом вспыхнула разок и пропала окончательно.

Не прошло и нескольких мгновений, как исчезнувшие Сян Шу и Ван Цзые появились вновь, словно они просто прошли сквозь стену. С прекращением действия Сердечного света одеяния божественного воина исчезли с тела Сян Шу, его Будун Жушань превратился в самый обычный клинок, а сам он полетел с небес вниз.

Окутанный черным туманом Ван Цзые с громким всплеском рухнул в реку. Сян Шу кувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги. Сейчас они оба находились по другую сторону от Ицюэ. Чэнь Син галопом помчался к ним, крича на ходу:

- Сян Шу! Ты как?

Сян Шу выпрямился и, стоя спиной к Чэнь Сину, поднял руку со складным веером, отнятым у Ван Цзые.

- Великолепно! - обрадовался юноша.

К этому моменту Фу Цзяня уже и след простыл. Ван Мэн тоже неизвестно куда исчез. Оставшийся Ван Цзые с трудом выбрался на берег и внезапно разразился странным смехом:

- Так и знал! - негромко произнес он. - Ты, Шулюй Кун, еще глупее, чем я думал! Однажды ты пожалеешь об этом!

- Что ты знал? - изумился Чэнь Син. - Что вообще сейчас произошло?

Юноша спешился и с беспокойством принялся расспрашивать Сян Шу. Их глаза встретились. Сян Шу казался немного потерянным и словно старался избегать взгляда Чэнь Сина.

- Неважно, - тихо пробормотал Сян Шу. - Когда... когда вернемся, тогда я тебе и объясню.

Что-то, видимо, произошло в те мгновения, которые они провели за световой завесой, однако разбираться сейчас с этим времени не было. Вскоре подоспели Фэн Цяньцзюнь, Сяо Шань и Се Ань и плотным кольцом окружили Ван Цзые.

- Это тело и впрямь никуда не годится, - медленно проговорил Ван Цзые. - Шулюй Кун, подумай хорошенько над тем, что я тебе сказал.

- Что он тебе сказал? - нахмурился Чэнь Син, уловив в словах Ван Цзые нотки угрозы.

Сян Шу, однако, вытащил Будун Жушань и направил его на Ван Цзые.

- Мне нет дела до слов какого-то мертвеца, - буркнул Сян Шу. - Приступаем!

С этими словами он сам, а также Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань одновременно бросились к Ван Цзые. Тот снова дико расхохотался и закричал:

- Дальше давайте без меня.

- Ну же, еще столько всего хорошего... приготовлено для тебя, - Чэнь Син, который только и ждал этого момента, развел руки в стороны и активировал зеркало Инь-Ян.

Смех Ван Цзые моментально оборвался. Зеркало Инь-Ян поднялось в воздух и зависло над головами собравшихся, а затем с гулом втянуло в себя Ван Цзые:

- Вы... - только и успел прошипеть он.

Ван Цзые был поглощен первым, и как только это произошло, Чэнь Син прокричал Се Аню:

- Оставляю его на тебя! Се-шисюн, пригляди за зеркалом!

Четверо человек исчезли в зеркале Инь-Ян. Се Ань подбежал и поймал падающий артефакт.

Примечания:

[1] Такова, напомним, придворная должность Ван Цзые.

[2] Примерно 215-220 м (1 чжан ≈ 2,15 м).

[3] В древности знамя с изображением белого тигра использовалось в качестве аналога верительной грамоты при оглашении императорских указов. Кроме того, белый тигр символизировал военную мощь, и поэтому владевший им наделялся правом командовать армией.

Цзоуюй (кит. 驺虞) - мифическое животное, похожее на белого тигра, но при этом исключительно травоядное, символизировавшее праведность, доброжелательность, искренность и миролюбие. Вывешивание флага с иероглифами 驺虞 одной из воюющих сторон означало прекращение боевых действий вследствие капитуляции или перемирия.

Цзоуюй. Изображение времен империи Мин

[4] 1 ли ≈ 500 м.

Глава 84. Обратится против

В конечном итоге негодование обратится против того, кто безрассудно вознамерился подчинить себе тьму.

Чанъань в зеркальном мире

После той большой битвы зеркальный Чанъань был практически обращен в руины. Дома обрушились, дворцы сгорели. Весь мир представлял собой сплошные развалины.

Чэнь Син стоял в зеркальном мире и держал в руках зеркало, другая сторона которого была единственным выходом отсюда.

Зеркало Инь-Ян, официальный концепт-арт к дунхуа

Перед дворцом Тайчу [1] стояли Сян Шу, Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань, они блокировали все три направления. Сян Шу передвинулся и встал перед Чэнь Сином, заслонив его собой.

- Сражаться будем здесь, - веско произнес Сян Шу. - Тут твоей душе, как бы ты ни старался, некуда бежать.

Ван Цзые наконец осознал: эти экзорцисты серьезно намерены разделаться с ним сегодня раз и навсегда.

- Я уже давным-давно с нетерпением жду дня, когда смогу полностью расстаться с жизнью, - беззаботно ответил он. - Но небеса, к несчастью, редко прислушиваются к людским желаниям. Если сегодня вы действительно сможете помочь мне окончательно умереть, вы исполните одно из моих желаний.

- Те врата, в Ицюэ, - спросил Чэнь Син, - что там за ними?

- Узнаешь, когда придет время, - улыбнулся Ван Цзые. - Я даже не ожидал, что с одним лишь Сердечным светом, ты сможешь совершить столь многое. И теперь, сам того не заметив, я оказался в безвыходной ситуации. Оказывается, это зеркало Инь-Ян, отнятое у Чжоу Лю, можно было использовать и таким образом. Вы действительно умны.

- Сян Шу... - Чэнь Син обнаружил, что защитник ведет себя как-то неправильно.

Сян Шу отрицающе покачивал головой. Будун Жушань взметнулся, кочевник встал в боевую стойку, не отводя глаз от движений Ван Цзые.

Веер у Ван Цзые уже был отнят. Войска демонов засухи уничтожены - четыре армии окружили и разгромили их. Сбежавших Фу Цзяня и Юйвэнь Синя вот-вот поймают. Ван Цзые действительно оказался загнан в угол.

- Ван Цзые, рассей оставшееся в тебе негодование и позволь своим душам вернуться в небесную жилу, - сказал Чэнь Син. - Эти умения были мне дарованы именно для того, чтобы дать твоей душе возможность покинуть этот мир и вознестись в небеса. В этом и заключается истинная воля неба.

- Это еще не конец, - негромко произнес Ван Цзые. - Далеко не конец. Хочу посмотреть, долго ли ты сможешь продержаться, сжигая собственную душу. Думаю, что вовсе не я упаду первым. Любопытно, что там сейчас делается снаружи?

Умолкнув, Ван Цзые снова воспарил над землей. Затаенная злоба, будто ураган, вырвалась из него и пронеслась по Чанъаню, поднимая вверх все на своем пути - обломки деревьев, осколки черепицы, куски кирпичей и камней собрались в мощный поток и обрушились на головы экзорцистов.

Сила негодования оказалась куда больше, чем мог себе представить Чэнь Син. Когда поднялся ураган, в иллюзорном Чанъане будто наступил конец света.

- Удерживай Свет! - выкрикнул Сян Шу.

Чэнь Син сложил перед собой руки и воспламенил Сердечный свет. Среди мрака этого дикого шторма, поднятого негодованием, ярко засияла единственная точка Сердечного света. И хотя волны затаенной злобы накатывали с такой мощью, что, казалось, могли снести горы и перевернуть моря, этот Свет невозможно было погасить.

Фэн Цяньцюнь и Сяо Шань вытащили оружие и с яростным воплем ринулись вперед.

- За Цин-эр! - выкрикнул Фэн Цяньцзюнь. - Убью тебя!

Клинок Фэн Цязньцзюня обрушился вниз.

Сян Шу поднял свой Будун Жушань горизонтально, собирая сияние Сердечного света. Он не осмеливался вытягивать силу из Чэнь Сина, а лишь направлял Свет в лезвие, которое вскоре слабо замерцало. Когда Ван Цзые опустился на землю, Сян Шу бросился с мечом вперед.

- Сначала тело! - выкрикнул он.

И тело Ван Цзые тут же было искрошено, превратившись в кровавую массу изрубленной плоти. Черные души его тут же собрались воедино над телом, в воздухе раздался насмешливый пронзительный крик:

- Ну и что теперь? Что еще ты можешь со мной сделать?

- Назад! - скомандовал Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань моментально отступили, а Сян Шу встал за спиной Чэнь Сина. Экзорцист обеими руками толкнул вперед Сердечный свет. Сияние вспыхнуло и, вращаясь, устремилось к Ван Цзые.

Парящий в воздухе демон злобно расхохотался и метнул в сторону Чэнь Сина сконцентрированное негодование.

Свет, исходящий из ладоней Чэнь Сина, стал еще ярче, преобразившись в сияющий луч. Негодование в руках Ван Цзые, пылавшее темным пламенем, тоже приняло форму плотного потока ци. Две силы столкнулись. Мощь негодования была ошеломляющей. Одно лишь соприкосновение - и Сердечный свет померк, а точка удара заметно приблизилась к Чэнь Сина.

- Сила души экзорциста, которому не исполнилось даже двадцати, - усмехнулся Ван Цзые, - сумасбродно пытается совладать с моей, которая совершенствуется уже три тысячи лет...

Руки стоявшего позади Чэнь Сина Сян Шу скользнули по плечам юноши, мягко приобнимая его со спины. Следуя технике Инь-Ян, мужчина обхватил своими большими ладонями кисти юноши, излучавшие Сердечный свет. От сотворенной в четыре руки магии Свет перед Чэнь Сином засиял намного ярче, лучезарно распространяясь далеко вокруг.

В это мгновение Чэнь Син ощутил, как Свет разливается повсюду, а его самого изнутри охватывает древний золотой огонь. Ему показалось, что между ним самим и Сян Шу, стоящим за его спиной, возникла некая чудесная связь. Их души обратились в два кольца света, соединились между собой и начали вращаться, попеременно откликаясь друг на друга.

Теперь Сердечный свет, равный по силе темному пламени Ван Цзые, был способен дать отпор негодованию, и битва в воздухе напряженно застыла - стороны не желали уступать друг другу.

- Ты... - воскликнул Ван Цзые. - Шулюй Кун?!

Сян Шу не отвечал. Он открыл глаза и посмотрел вверх. Его взгляд встретился с взглядом Ван Цзые, парившего над землей. Брови и волосы защитника были окутаны золотистым сиянием. Тело Чэнь Сина в его объятиях тоже постепенно преображалось в лучезарный призрачный силуэт.

- Приступайте, - сказал глубоким голосом Сян Шу. - Берегите этот свет внутри себя.

Ван Цзые осознал - его положение сейчас не так уж и благонадежно. В следующее же мгновение Фэн Цяньцзюнь сосредоточился и перевернул лезвия своего клинка, Сяо Шань поднял коготь, и вместе они стали поглощать затаенную злобу.

Ван Цзые разгневанно зарычал, когда тщательно удерживаемое вокруг его душ негодование начало истаивать, бесконечными потоками перетекая в Сэньло Ваньсян и Цанцюн Иле. Едва защита, создаваемая затаенной злобой, ослабла, Сердечный свет тут же со всей силой устремился вперед, к Ван Цзые, проломив сопротивление темного пламени.

Ван Цзые:

- Вы... вы...

На лицах Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня, объятых черными языками огня, застыли гримасы страдания.

- Спасите... - крича от боли, Ван Цзые из последних сил пытался создать печать Темного пламени. - Фу Цзянь... Спаси меня!

Реальный мир, прибрежные равнины к северу от Ицюэ

Возмущению и гневу Фу Цзяня не было предела. Остаткам его личной гвардии Тоба Янь приказал продолжать погоню у реки. Остальные заинтересованные стороны понимали всю деликатность ситуации, они отступили почти на целый ли, подчинившись распоряжению Сян Шу, и оставили циньцев самостоятельно разбираться со своими внутренними делами.

Тоба Янь закашлялся и сплюнул немного крови.

Вся голова Юйвэнь Синя была в крови, его положение было явно не из легких. Фу Цзянь поднял свой меч и направил его на Тоба Яня.

Мужун Чун тоже был здесь. Он сумел пройти через внешнюю защиту, но внутрь пробиться не смог. Заранее догадываясь о его намерении воспользоваться общей суматохой и убить Фу Цзяня, Сян Шу предусмотрительно отдал распоряжение той части охранной гвардии, что последовала за Тоба Янем, прийти вовремя и не дать Мужун Чуну нанести смертельный удар.

- Янь-эр, ты пришел убить меня или спасти? - грозно произнес Фу Цзянь. - Ты тоже предал Нас?

- Тоба Янь никогда не посмеет забыть доброту Вашего Величества, - тяжело дыша, сказал Тоба Янь. - Так же и Ваша гвардия... никогда не осмелится предать Ваше Величество. Все сделанное нами сегодня - это на благо Великой Цинь! Это чародей Ван Цзые внес смуту в Великую Цинь и околдовал Ваше Величество! А гвардейцы слушали мои приказы. Всеми силами, ценою жизни они защищали Ваше императорское Величество!

- Глупец! - заорал Фу Цзянь. - Понимаешь ли ты, что именно вы уничтожили?!

За спиной у Фу Цзяня и Юйвэнь Синя оставалось лишь около сотни воинов. А перед ними стояла армия в десять тысяч под предводительством Тоба Яня. Се Ань выступил вперед и произнес:

- Ваше Величество, идемте с нами. Ручаюсь репутацией божественного защитника Шулюй Куна, что обращаться с Вами будут подобающим образом, а когда с Ван Цзые будет покончено, Вас отпустят.

Юйвэнь Синь затрепетал от страха. Он понимал, что Фу Цзяню не удастся вырваться из раскинутых сетей, и что вскоре оба они будут взяты под стражу. Потерпевший поражение, взятый в плен, Фу Цзянь неизбежно станет последним властителем павшей страны. Все его славные деяния будут смыты водой [2]. Юйвэнь Синь сомневался. Не лучше ли отбросить сейчас оружие и сдаться?

- Воины! Гвардейцы! - обратился к солдатам Тоба Янь. - Неужели вы хотите продолжать убивать друг друга?

Люди из охранной гвардии с самого начала не были довольны Юйвэнь Синем, а сегодня они собственными глазами видели колдовство Ван Цзые и сражались с армией демонов засухи. Теперь всем стало ясно, что причиной разрушения Чанъаня был именно этот человек, Ван Цзые. Мало-помалу они склонялись в своих сердцах к тому, чтобы перейти на сторону Тоба Яня.

И наконец Тоба Янь поклонился Фу Цзяню:

- Ваше Величество, пойдемте с нами.

Однако Фу Цзянь разразился взрывом смеха.

- Ты и вправду думаешь, что Мы вот так сразу возьмем и сдадимся на вашу милость? - хищно осклабился император.

Из зарослей за его спиной внезапно вырвалась, вздымаясь до небес, затаенная злоба, и наружу выпрыгнул гигантский волк!

- Уничтожь это сброд бунтовщиков ради Нас! - приказал Фу Цзянь и вскочил на спину монстра.

Однако огромный волк вовсе не слушал распоряжений Фу Цзяня. Его взгляд остановился на Се Ане. Сановника тут же озарило - настоящей целью волка было зеркало Инь-Ян!

Се Ань не успел даже пошевелиться - разлагающийся волк метнулся молнией и уже был прямо перед ним.

- Осторожно! - выкрикнул Мужун Чун за его спиной и бросился вперед - на генерале была железная броня, которая могла защитить от острых волчьих клыков. Се Ань воспользовался возможностью, пригнулся и отбежал. Тоба Янь изменился в лице.

- Защищайте Его Величество! - скомандовал он. - И защищайте ханьца!

Се Ань едва-едва сумел ускользнуть от огромного волка, который чуть не откусил ему голову, а Мужун Чун успел как раз вовремя, чтобы спасти жизнь Се Аня. Обе стороны были изрядно удивлены произошедшим. Воины императорской гвардии бросились на помощь, но были отброшены чудовищной тушей. Для стрельбы из лука было слишком мало места.

- Не обращайте внимания! - закричал Мужун Чун. - Присматривайте за Его Величеством!

- Нет! - крикнул Се Ань. - Зеркало Инь-Ян все еще у меня!

Тоба Янь уже кинулся в погоню, но гигантский зверь оказался невероятно проворным. Как только императорские солдаты добежали до него, они тут же были отброшены. Се Ань понимал, что в этот момент на карту поставлена его жизнь, и неожиданно открыл в себе феноменальные способности, раз за разом уворачиваясь от волка. Мужун Чуну и Тоба Яню все же удалось взять его в защитное кольцо. Фу Цзянь понял - если сейчас он не сбежит, то будет взят в плен, и закричал:

- Пошел!

Потрясенный Се Ань, уже со всех сторон окруженный гвардейцами, в изумлении наблюдал за Фу Цзянем. Огромный волк внезапно пригнулся к земле. Тоба Янь с первого взгляда почувствовал, что ситуация складывается нехорошо и вместе с Мужун Чуном бросился на выручку. Подпрыгнув, он оттолкнулся от гвардейского щита и устремился к Се Аню.

Как и ожидалось, волк прыгнул. Одним махом преодолев сразу десяток чжанов и перелетев над головами солдат, он снова набросился на Се Аня. Разинув пасть, он собирался схватить и утащить Се Аня. Мужун Чун взлетел в прыжке над землей и метнул меч. Клинок вонзился в плечо Фу Цзяня, сидевшего на спине волка. Император свалился на землю.

В руках Тоба Яня была длинная алебарда. Подскочив сбоку, он ударил ею волка в шею, чтобы заблокировать его голову. Неожиданно зверь вцепился и отхватил зубищами половину левой руки Тоба Яня.

Но Тоба Янь не издал ни звука, будто даже и не почувствовал боли. Наоборот, он поднял правую руку, и его кулак нанес по голове волка безжалостный удар поразительной силы. От удара волк упал на землю, но тут же, перекатившись, поднялся. Оставив Фу Цзяня, он снова взмыл в воздух и, раскидав ряды императорской охраны, сбежал.

- Защищайте Се Аня-дажэня! - Тоба Янь зажал ладонью то место, где была откушена его рука. - Я боюсь, что он вернется!

Се Ань знал, что стал главной целью врагов из-за того, что сейчас обладает зеркалом Инь-Ян.

- Мне надо найти место, чтобы укрыться, - торопливо произнес он.

- Ваше Величество, - Тоба Янь подбежал к императору. Плечо Фу Цзяня было пронзено, из раны сочилась черная кровь. С великим трудом императору удалось сесть.

- Чун-эр, - тяжело выдохнул Фу Цзянь. - Янь-эр...

- Ваше Величество, - горестно воскликнул Тоба Янь. Он хотел было помочь Фу Цзяню подняться на ноги, но неожиданно остановился.

Сверкающее лезвие императорского меча прошло через грудь Тоба Яня и выступило из его спины. Всем своим телом бывший свитский всадник упал на Фу Цзяня, ошеломленно глядя на императора. Рот Тоба Яня был полон крови, он не мог ничего вымолвить. Меч прошел точно через его сердце. Вскоре последние проблески жизни померкли в глазах Тоба Яня, взгляд опустел, и зрачки медленно расширились.

Глаза Фу Цзяня были кроваво-алыми. Крепко сжав рукоять своего меча, император грозно произнес:

- Кому еще не терпится испробовать на своем теле Наш клинок?

Гвардейцы начали тихо пятиться назад.

- Фу Цзянь, - негромко сказал Се Ань, - ты понимаешь, что ты такое творишь?

- Я вырастил этого ребенка, а он вот так предал меня! - мрачно ответил Фу Цзянь. - Я дал ему эту жизнь, так что, естественно, имею право и забрать ее.

Солдаты, отступив, освободили пространство, в центре которого находился Фу Цзянь. Все тело его источало клубы затаенной злобы. Тоба Янь еще стоял перед императором на коленях с мечом, торчащим из спины.

Мужун Чун медленно подошел и остановился шагах в десяти от них. Сначала он ошеломленно посмотрел на Тоба Яня, а затем поднял глаза на Фу Цзяня. Как бы ни складывались обстоятельства, он не мог поверить, что Тоба Янь встретит свою смерть именно так.

- Из всех людей Великой Цинь, - произнес Мужун Чун, - Тоба Янь был самым преданным Вам. Вы обезумели, Ваше Величество.

Фу Цзянь вытащил меч и повернулся к Мужун Чуну.

- Схватите его! - скомандовал тот. - Пусть Его Величество придет в себя!

Гвардейцы с громкими криками ринулись вперед. Меч императора, поднявшись, описал дугу, и воздух вокруг наполнился негодованием. Однако солдат подбегало все больше и больше, волна за волной, в конце концов им удалось повалить его. Опутанный бесчисленными веревками с крюками и железными сетями, император был обездвижен и пригвожден к земле.

- Только Мы! - дико вскричал Фу Цзянь. - В этом мире... Мы есмь единственный истинный владыка во веки веков!

Зеркальный мир, руины Чанъаня

С неба донесся громоподобный крик. Глаза Чэнь Сина широко распахнулись.

- Сейчас! - Сян Шу не собирался ждать, пока экзорцист соберется с мыслями, а велел воспламенить Сердечный свет. Чэнь Син сразу же довел его яркость до самого предела своих душевных сил. Ван Цзые издал душераздирающий вопль. Его последняя надежда на спасение так и не явилась. Затаенная злоба, поддерживающая его тело, уже была уничтожена, остались лишь его души хунь и по, мерцающие красным светом.

Ван Цзые еще раз пронзительно крикнул и поднялся в воздух. Он понял, что в этом мире ему некуда бежать, и единственный выход из него, иньская сторона зеркала, сейчас в руках Чэнь Сина.

- Невозможно, чтобы это было моей судьбой!

Ван Цзые спикировал вниз, его души преобразовались в пару когтей, готовые крепко впиться в Чэнь Сина.

Но экзорцист поднял руку. Свет вспыхнул в его ладони, и появился колокол Лохунь.

Кроваво-красные глаза Ван Цзые расширились. Он осознал, что сейчас произойдет. Чэнь Син вложил свою ману в колокол, и бронза артефакта превратилась в сияющее золото. Свет от него разлился во все стороны

Динннь!

Раздался звон колокола. Хотя Ван Цзые и пытался сбежать, поднимаясь все выше, но артефакт уже тянул к себе его душу хунь, которая приняла вид соединенной с ним светящейся ленты.

- Я не смирюсь! - разнесся отчаянный крик Ван Цзые.

Магическая сила Чэнь Сина была уже почти на исходе. Он и так из последних сил пытался удержать колокол под контролем, а Ван Цзые еще и начал сопротивляться.

- Держись! - крикнул Сян Шу.

- Сила его души... так велика... Ван Цзые! Все кончено!

Под воздействием колокола Лохунь Ван Цзые, который сейчас был ничем иным, как духом, начал искажаться и менять форму. Сила души вытекала из него, как вода, и впитывалась в колокол, заставляя его оглушительно вопить и рыдать на всю округу. И в этот момент в груди Ван Цзые вспыхнула темно-красная капля крови, похожая на драгоценный камень.

В глазах у Чэнь Сина померкло, он снова увидел внутренние покои дворца Хуаньмо.

Огромное сердце ярко вспыхнуло. Свет от него влился в земные жилы, которые тотчас окрасились в кроваво-красный цвет!

- Смертный! - раздался голос в ушах Чэнь Сина. - Ты все же сумел зайти так далеко.

Капля крови разбилась на крошечные капельки, они тут же растеклись по душам Ван Цзые, но были поглощены колоколом - Ван Цзые лишился последней возможности сопротивляться.

- Да, - поднял брови Чэнь Син. - Ты не сможешь спасти своего слугу, Чи Ю.

Колокол Лохунь полностью втянул в себя земную хунь Ван Цзые. Чэнь Син снова взмахнул артефактом.

Динннь!

Прозвенел второй удар. Ван Цзые являл собой бестелесную душу мертвеца, и у его двух оставшихся хунь уже не было сил бороться. Слабые и немощные, они не могли противостоять колоколу Лохунь и Сердечному свету

В этот момент в теле Фэн Цяньцзюня вспыхнул красный огонек. И такой же огонек слабо замерцал в сердце Сяо Шаня, то появляясь, то исчезая.

- Слишком рано говорить об этом, - голос Чи Ю гулко разносился повсюду. - Еще посмотрим, сможет ли твой Сердечный свет озарить весь мир, или все же это будет моя демоническая кровь, которая так ясно читает людские сердца...

Вторая хунь Ван Цзые еще не была полностью изъята, когда положение рук Сян Шу вдруг изменилось. Он схватил Чэнь Сина в охапку, пригнулся, кувыркнулся и бросился вниз по ступеням! Тела Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня вмиг оказались окутаны затаенной злобой, и они атаковали с двух сторон. Сэньло Ваньсян и Цанцюн Иле ударили одновременно, дворец Тайчу полностью обратился в руины!

Раздался такой грохот, будто снова поднялся ураган. Ван Цзые, превратившийся в призрачную тень, скуля и вопя, в предсмертных судорогах корчился на. земле. Сян Шу с Чэнь Сином на руках выбрался из-под обломков дворца. Экзорциста прервали в середине магического ритуала, он не мог так сразу прийти в себя и прислонился к колонне, чтобы восстановить дыхание.

- Еще немного... - прохрипел он. - Почти...

Но Фэн Цяньцзюнь уже атаковал. Его глаза светились кроваво-красным, а клинок обрушился на Сян Шу. Защитник выставил перед собой Будун Жушань и с яростным ревом остановил удар Фэн Цяньцзюня.

- Чтобы воспользоваться вашими артефактами, - звенел повсюду голос Чи Ю, - вам приходилось заменять духовную ци небес и земли на силу негодования!

Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань одновременно бросились вперед. Тела их были окутаны затаенной злобой. Они двигались так быстро, что казались призрачными тенями, и оба с силой яростного шторма атаковали Сян Шу. Ему приходилось и защищать Чэнь Сина за своей спиной, и одновременно сражаться со своими спутниками-экзорцистами, оказавшимися под влиянием крови божественного демона. Это было невероятно трудно.

- Но ты не знал - в конечном итоге негодование обратится против того, кто безрассудно вознамерился подчинить себе тьму. Я уже говорил тебе прежде - настанет день, и те, кому ты от всего сердца доверял, предадут тебя...

- Из... изыди... - из уголков рта Чэнь Сина сочилась кровь. Уперевшись руками в землю, он с трудом встал, приподнял ладонь, в центре которой сиял последний крошечный блик света, и направил ее на Сяо Шаня. Мальчик дико закричал и взмахнул Цанцюн Иле.

Сян Шу был в это время занят с Фэн Цянцзюнем, но тут он обернулся. Не обращая внимания на соперника, он бросился на помощь к Чэнь Сину, чтобы укрыть его в своих объятиях, но коготь Сяо Шаня уже коснулся груди юноши.

- Умри! - произнес голос Чи Ю. - Эра экзорцистов закончена.

- Еще не закончена, - неожиданно раздался голос другого юноши. - Этот бой будет за мной, бог войны.

Сяо Шань хотел нанести последний удар и распороть грудную клетку Чэнь Сина, но - диннь! - на пути у когтя оказался артефакт, который Чэнь Син держал у себя за пазухой.

Его верхние одежды были разодраны. От удара зеркало Инь-Ян пошло трещинами. "Щелк", "щелк"... Трещины стали увеличиваться, и зеркало распалось на множество частей.

Реальный мир, равнина близ Ицюэ

Все собрались и глядели на Фу Цзяня. Тот, надежно связанный находился в самом центре. Солдаты держали наготове тряпки, но никто не осмеливался вставить кляп в рот императору.

- Это... - помощник генерала озирался вокруг, но не находил ни единого человека, который посмел бы заткнуть рот Фу Цзяню. Мужун Чун был его подданным. Ши Мокунь - одного с ним статуса. Сяо Елинь представлял соседнюю страну и не являлся его врагом. Единственным человеком, кому подобало бы сделать это, был Сян Шу, но его здесь не случилось.

- Я сделаю это, - сказал Се Ань. - В нашей Великой Цзинь те дела, за которые никто другой не хочет браться, всегда достаются мне, Се Аньши.

Се Аня не беспокоило, небесный князь перед ним или не небесный князь, он просто воткнул кляп ему в рот.

Трехсоттысячная армия демонов засухи была повержена на берегах реки Ихэ. Опасность наконец миновала. Сейчас все ожидали вестей от тех, кто оказался в зеркальном мире - Чэнь Сина и остальных.

- Что дальше? - поинтересовался Мужун Чун. - Вы увезете его?

Изначально предполагалось, что Фу Цзянь будет передан Тоба Яню, который сопроводит его в уезд Шоусян, или оставлен в Лояне под домашним арестом. Но Тоба Янь теперь был мертв.

- А как же наши прежние договоренности? - сказал Се Ань. - Мы не можем содержать его под стражей. Его должны сопровождать люди из вашего государства.

- Се-дажэнь, - пробормотал Мужун Чун.

Неожиданно Се Ань почувствовал: что-то начало идти не так. Он склонил голову и взглянул на собственную грудь, где находилось зеркало Инь-Ян. Поверхность артефакта быстро покрывалась трещинами. Все отшатнулись.

Се Ань занервничал. Он не знал, как поступить: то ли продолжать держать зеркало в руках, то ли опустить его на землю.

- Тебе нужно место, чтобы укрыться? - спросил Мужун Чун.

Когда зеркало пошло трещинами, изображение внутри него тоже начало распадаться на части. А затем и вовсе - пэнннг! - с грохотом разлетелось на куски. Се Ань от неожиданности громко вскрикнул. Ши Мокунь первым отреагировал на опасность:

- Осторожно! Назад!

Негодование, которое было в зеркале извлечено из Ван Цзые, неожиданно взорвалось. Се Аню пришлось принимать мгновенное решение - он развернул артефакт разрушенной зеркальной поверхностью к небу. И именно это решение, принятое в последнее мгновение, спасло жизнь присутствующим. Ударная волна от взрыва негодования разлетелась во все стороны от зеркала Инь-Ян, и равнину охватило черное пламя. Первым из зеркала вылетел мерцающий кроваво-красным дух, за ним тенью следовали Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань. И наконец последним появился Сян Шу с Чэнь Сином на руках.

Сила от взрыва смела почти все на равнине на расстоянии целого ли. Темный туман разлился по воздуху, и оттуда донесся зловещий хохот Чи Ю.

Едва Фэн Цяньцзюнь коснулся земли, он тут же подхватил Фу Цзяня, и вместе с Сяо Шанем они, обратившись в языки темного пламени, с громким гулом устремились к горизонту.

Сян Шу держал на руках потерявшего сознание Чэнь Сина. Он стоял среди равнины. Негодование вокруг них медленно рассеивалось. Там, где оно впиталось в землю, почва почернела, а растения увяли.

- Божественный воин? - спросил Се Ань.

Вся голова Сян Шу была в крови. Он огляделся по сторонам, затем опустил взгляд на Чэнь Сина, которого держал на руках, и у него перехватило дыхание.

- Твою мать, - ответил Сян Шу.

Примечания:

[1] В Цзянькане тоже был дворец Тайчу (Великого начала), и он представлял собой императорский дворцовый комплекс. В Чанъане главные события разворачивались в дворцовом комплексе Вэйян, и в зеркальном Чанъане находится копия тоже Вэйяна. Здесь Тайчу, если и существовал в реальности, был лишь частью комплекса.

[2] 付诸流水 - fùzhū liúshuǐ - дословно, "предать проточной воде", поставить на чем-то крест; что-то сделать насмарку; не оправдать надежд.

Глава 85. Предложение сдаться

«В эти смутные времена он достоин того, чтобы считаться героем.»

Под землей, во дворце Хуаньмо

- Мой Господин... Мой Господин, - причитала душа Ван Цзые, ползя по полу к огромному сердцу.

Принцесса Цинхэ, Фэн Цяньцзюнь, Сяо Шань, высокий и крупный генерал в шлеме доциньской эпохи, Ван Мэн с отрубленной рукой, Сыма Вэй, а также огромных размеров разлагающийся волк сгрудились за спиной Ван Цзые. Тем временем две его оставшиеся хунь и семь по добрались до алтаря и теперь отчаянно пытались взобраться на него. Наконец им это удалось, и они протянули к сердцу руку.

- Какое же ты... ничтожество, - прогремел голос Чи Ю. - Кичился своим идеально разработанным планом, а в итоге вот чем все закончилось.

Из сердца выделилась капля крови божественного демона и упала на душу Ван Цзые. Тот мучительно завыл, и по его являвшей собой призрачную тень душе пошла рябь. Она медленно рассеялась, а затем собралась снова, приобретя смутные очертания человеческой фигуры.

- Мне необходимо... больше... затаенной злобы, - медленно произнес Ван Цзые. - Почти все, что было накоплено за тысячи лет совершенствования, сжег Сердечный свет.

- Безмозглый глупец! - раздался громогласный крик Чи Ю.

Ван Цзые резко вздрогнул, и его превратившаяся в призрачную тень душа пала ниц перед сердцем.

- Ты отыскал магическое поле? - холодно осведомился Чи Ю.

- Да, - ответил Ван Цзые. - В горах Лунмэнь действительно удалось найти следы древнего поля Приливов и Отливов.

- Подготовь поле, пробуди с помощью духовной силы жемчужины Динхай семь артефактов, - приказал Чи Ю, - и в день, когда Фу Цзянь начнет войну, Мы снова обретем тело.

- Но жемчужина Динхай... - начал было Ван Цзые.

- Придет, - уверенно произнес Чию.

- А прочие артефакты... - не унимался Ван Цзые.

- Конечно, и они появятся, - ответил Чию. - Князь демонов уже стабилен. Тех семерых, что здесь присутствуют, вполне хватит для защиты поля. Ступай и немедленно займись его подготовкой.

Ван Цзые посмотрел на высокорослого военачальника, названного Князем демонов.

- Мы своей силой вполне сможем поддерживать его в стабильном состоянии в течение нескольких месяцев, - снова заговорил Чи Ю. - Пошлем его в Каракорум. Отправляйся сейчас же.

- Слушаюсь, - повиновался Ван Цзые. - Однако этот подчиненный все еще нуждается в теле.

- Иди и найди его себе сам, - глухо отозвался Чи Ю.

Ван Цзые обернулся и посмотрел на своих подчиненных. Взгляд Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня был мутным, а от их сердец исходило еле заметное красноватое свечение.

- Чтобы спасти жизнь Чэнь Сина, - голос Чи Ю становился все тише, - он обязательно придет. Однако до тех пор не смей более расходовать Наши силы.

Ван Цзые поспешно кивнул.

Шестой год эпохи правления Тайюань, пятнадцатый день восьмого месяца

- Сколько же я на этот раз спал? - пробормотал Чэнь Син самому себе. Он очнулся, и ему буквально до головной боли не терпелось узнать правду.

Чэнь Син и не думал, что сумеет выжить в той схватке с Ван Цзые. Вот уж и впрямь непостижимая удача.

- А где Сян Шу? - снова заговорил сам с собой юноша. - Сян Шу? Ты где?

Возле его кровати Сян Шу не оказалось. Чэнь Син опустил голову оглядеть себя и увидел, что был одет в легкие одежды без подкладки, как и все прошлые разы, когда он пребывал в забытьи. Юноша поднялся с постели и толкнул двери спальни - снаружи его поджидала темнота.

В ночном ветерке чувствовалось что-то неуловимо осеннее, и было довольно прохладно. В небе висела полная луна. Этой ночью она светила необычайно ярко - так ярко, что казалось, будто сейчас вовсе и не ночь.

Откуда-то издалека до Чэнь Сина донеслись разговоры и смех. Пройдя по галерее, он вышел в сад и обнаружил, что там довольно многолюдно. Се Ань, Се Сюань, Ван Сичжи и другие люди пили вино, вкушали закуски и любовались луной, а Се Даоюнь, то ли печальная, то ли чем-то обеспокоенная, сидела в стороне.

- Вы... - начал было Чэнь Син, безуспешно пытаясь сообразить, что происходит.

- Очнулся! - громко воскликнула Се Даоюнь.

- Очнулся! Ты очнулся! - Се Ань тотчас вскочил и быстрым шагом направился к Чэнь Сину, чтобы поддержать его.

Все, кто был в саду, немало изумились появлению юноши, и разом встали, чтобы приветствовать его.

- В честь чего пируете? - спросил Чэнь Син. - Подождите, я схожу переодеться...

Прежде чем юноша успел договорить, он ощутил легкое головокружение.

- Быстро возвращайся к себе и немного отдохни, - тут же велела Се Даоюнь. - Ты же только что очнулся.

- Скорее пошлите кого-нибудь уведомить божественного воина, - сказал Ван Сичжи.

- Он говорил, - ответил Се Ань, - что даже если младший шиди не очнется, то он все равно вернется завтра или послезавтра.

- А где Сян Шу? - спросил все еще ничего не понимающий Чэнь Син. - Где старший братец Цяньцзюнь? И Сяо Шань... куда он подевался?

Се Даоюнь убедила юношу вернуться обратно в комнату и уже там спокойно поговорить. Вскоре к нему пришли Хуань И, а также Ван Сичжи, Се Сюань и еще несколько человек.

После чашки чая Чэнь Син почувствовал себя лучше. Он поднял голову и устремил на Се Аня вопрошающий взгляд.

- Я проспал три месяца? - юноша наконец получил ответ на мучавший его вопрос. - Ну, неплохо, примерно так же, как при прошлом забытьи, и гораздо лучше, чем я предполагал. А где мы?

- В Шоуяне[1], - ответила Се Даоюнь.

- А зачем вы здесь? - удивился Чэнь Син. Что за дела привели их всех в Шоуян?

Се Ань слегка заколебался, не зная, стоит ли говорить или промолчать.

- Давай-ка по порядку, - наконец сказал он. - Божественный воин ушел, чтобы по зацепкам, полученным от Сыма Вэя, отыскать дворец Хуаньмо.

- А-а, - протянул Чэнь Син, - он, должно быть, где-то неподалеку. Вот почему его не было сегодня рядом со мной. Значит, он пока еще его не нашел, так?

Се Даоюнь покачала головой, а Ван Сичжи пояснил:

- Он появляется раз в месяц, чтобы потом снова уйти. И он сказал, что в независимости от того, очнешься ты или нет, он вернется к семнадцатому числу восьмого месяца.

- Ага, - только и смог выдавить из себя Чэнь Син. - А чем закончилась та битва? Что было потом? Что с остальными?

- Фэн Цяньцзюнь и юный наставник[2] Сяо Шань исчезли невесть куда, но Шулюй Кун сказал, что непременно вернет их обратно, - ответила Се Даоюнь, - так что ты не волнуйся.

- Как я могу не волноваться? - устало промолвил Чэнь Син.

Менее всего юноша желал подобного исхода, но именно он и случился. С того самого момента, как они начали использовать затаенную злобу для активации магических артефактов, его не покидало смутное дурное предчувствие. Красные огоньки, вспыхнувшие в их сердцах, сыграли, в конце концов, решающую роль, но где и как они приняли кровь божественного демона?

Чем больше Чэнь Син об этом думал, тем сильнее у него болела голова. К счастью, еще давным-давно юноша предусмотрительно посеял в душах этих двоих семена Сердечного света. Это позволяло надеяться, что, возможно, у них еще был шанс вырваться из-под власти тьмы.

- Через три дня после битвы при Ицюэ Фу Цзянь вернулся в Чанъань, - сообщил Чэнь Сину Се Сюань. - Вы избавились от всех его демонов засухи, тем не менее он не оставил мысли о войне.

С разрушением зеркала Инь-Ян Ван Цзые исчез без следа. Фу Цзянь же по возвращении в Чанъань молча собрал все свои войска и, следуя изначальному плану, двинулся на уезд Шоуян, с тем чтобы на поле боя поквитаться за пережитое унижение. Мужун Чун бросил Серебряную конницу и покинул Лоян. Его нынешнее местоположение было неизвестно.

- А где колокол Лохунь? - спросил Чэнь Син.

- Все артефакты божественный воин носит при себе, - ответил Се Ань, - так что с ними ничего не случится.

Ван Сичжи присел в сторонке и кивнул.

- Мы приехали повидаться с Се Аньши, - сказал он. - Очень скоро, буквально через несколько дней, начнутся боевые действия, и всем нам придется вернуться.

Чэнь Син кивнул. Какое-то время он сидел, просто хмуря брови, а затем вдруг спросил:

- Где Тоба Янь?

- Ушел, - ответил Се Ань.

- Куда ушел? - удивился юноша. - Вместе с Мужун Чуном?

- Погиб, - уточнил Се Ань. - Чтобы не дать никому воспользоваться его телом после смерти, божественный воин предал его огню еще до твоего пробуждения.

Се Даоюнь встала, взяла с книжной полки шкатулку и вручила Чэнь Сину. Юноша открыл ее. Внутри лежало кольцо, некогда подаренное ему Тоба Янем.

- Куда уже дошла армия Фу Цзяня? - поинтересовался Чэнь Син.

- Сейчас они расположились в Сянчэне[3], - ответил Се Сюань, - и пока, похоже, не собираются нападать. Тем не менее уезд Шоуян уже превратился в линию фронта, и вам, честно говоря, следовало бы покинуть его первыми. Однако, официально война еще не началась, и все присутствующие здесь сочли, что нет особых причин паниковать.

Чэнь Син кивнул и задал еще один вопрос:

- А кто заботился обо мне все это время?

- Большую часть времени с тобой был я, - признался Се Ань. - Узнав, что ты болен, Даоюнь встревожилась и приехала тебя наблюдать.

Чэнь Син благодарно кивнул.

- Отдохни еще немного, - сказал Ван Сичжи. - Ты только что очнулся от долгого сна, и сил у тебя, естественно, нет.

Се Ань и другие ушли, а Чэнь Син погрузился в дремоту. Через какое-то время он сам не заметил, как уснул, но на сей раз проспал недолго и на следующий день проснулся довольно рано. Вошла Се Даоюнь, принесла ему каши. Чэнь Син принялся засыпать ее вопросами, а Се Даоюнь отвечала на них.

После битвы на реке Ихэ Ван Цзые и его демоны засухи пропали без следа и с тех пор от них не было ни слуху ни духу. Однако юношу не покидало ощущение, что все отнюдь не так просто. Пусть колокол Лохунь и вышиб из Ван Цзые одну хунь, Чи Ю по-прежнему оставался жив, в чем они убедились на собственном опыте. До сих пор они относились к Чи Ю довольно легкомысленно, и в итоге все их труды пошли прахом. Из-за того, что божественный демон крайне редко напоминал о себе, у них создалось обманчивое впечатление, будто Ван Цзые и есть их главная цель.

Вместе с тем возможности разодранного на части божественного демона, скорее всего, были весьма ограниченными, иначе он давно бы лично вступил в игру, а не стал во всем полагаться на Ван Цзые. Выяснил ли Сян Шу, где они скрываются? Чэнь Сину оставалось только надеяться, что они найдут дворец Хуаньмо и разберутся с этим делом прежде, чем начнется война между Цинь и Цзинь.

Юноша также надеялся, что с Фэн Цяньцзюнем и Сяо Шанем ничего не случится. Раз Чи Ю забрал их, значит, определенно собрался использовать. Выходит, в ближайшее время их жизням ничто не угрожает.

До его собственной кончины оставался всего лишь год.

После полудня Чэнь Син погрузился в молчаливые размышления. Многое не давало ему покоя. Он снова начал беспокоиться о Сяо Шане и Фэн Цяньцзюне, и чем больше он о них думал, тем тяжелее становилось у него на душе. Если бы он знал, где они, то несомненно, первое, что он сделал бы, когда очнулся, отправился их спасать. Вот только от них не было ни слуху ни духу, а сам он даже понятия не имел, где прячется Чи Ю.

Чэнь Син попробовал призвать Сердечный свет и обнаружил, что с ним все в порядке. Пока юноша пребывал в забытьи, энергия его души потихоньку восстановилась.

Стоило ему использовать Сердечный свет, как он ощутил, будто что-то далекое откликнулось и вспыхнуло в ответ.

Сян Шу! Чэнь Син мгновенно почувствовал его, но не мог определить разделяющее их расстояние. Это было как в тот день в Сянъяне, когда он нашел Сян Шу. За прошедшие с тех пор два года они пережили много всего, сражались вместе, проливали кровь, и раз от разу их связь, казалось, становилась крепче.

- Где же ты? - тихо прошептал Чэнь Син, снова призывая Сердечный свет.

Сян Шу снова откликнулся откуда-то издалека, и Сердечный свет моментально вспыхнул. Когда же юноша опять возжег его, то Сян Шу уже не отозвался. Наверное, побоялся тратить энергию души Чэнь Сина после того, как тот только что очнулся от долгого забытья.

* * *

На следующий день Чэнь Син плотно поел и словно обрел новые силы. Се Даоюнь приготовила ему отвар из женьшеня для восстановления жизненной энергии, после принятия которого на лице юноши появился здоровый румянец. Завернувшись в расшитый узором халат, он сидел во дворе и любовался осенними видами и бескрайним небом.

Внезапно Чэнь Син услышал снаружи какой-то шум и решил, что это вернулся Сян Шу. Однако, выйдя посмотреть кто пришел, юноша обнаружил, что прибыл некий ханец, облаченный в одежды циньского чиновника. Держа в руках свернутый в свиток официальный документ, он вошел в резиденцию градоначальника Шоуян.

Посланник Фу Цзяня?

Все находившиеся в резиденции высокопоставленные лица Великой Цзинь во главе с Се Анем поспешили скрыться, дабы не попасться визитеру на глаза и тем самым не дать ему узнать, что они здесь. Встречать посланника вышел Се Сюань.

- Кто он такой? - шепотом спросил Чэнь Син.

- Пришел предложить нам сдаться, - ответил юноше молодой чиновник. - Господин Се и другие сейчас прячутся за ширмой. Если господин Чэнь желает послушать, то прошу следовать за мной. Я немедленно отведу Вас туда.

Как-никак, после церемонии ежегодного жертвоприношения имя великого экзорциста Чэнь Сина стало известно каждой семье и каждому дому в Цзяннани, да и Се Ань практически ничего и никогда от него не скрывал. Юноша не горел желанием слушать, однако этот ханец, пришедший уговаривать их сдаться, показался ему смутно знакомым, поэтому он все же проследовал за чиновником. Тот привел его за ширму, установленную в главном зале.

- Вот уж действительно давно не виделись, - с улыбкой промолвил Се Сюань. Похоже, он тоже был давно знаком с этим чиновником, пришедшим с предложением сдаться.

Когда Чэнь Син подошел к ширме, там уже стояли Се Ань и Ван Сичжи. Все трое кивнули в знак приветствия. Воспользовавшись щелью между створками ширмы, юноша принялся рассматривал профиль этого человека, отчаянно силясь вспомнить, кто он такой.

- Его Величество ясно как свои пять пальцев знает возможности Северной армии, - чиновник средних лет огладил рукой бороду и продолжил: - Войско под командованием Мужун Чуя уже подходит к Фэйшуй.

Стоило Чэнь Сину услышать этот голос, соотнести его с внешностью, как он тут же вспомнил: правитель области Лянчжоу, Чжу Сюй[4]!

Чжу Сюй

Юноша тут же сделал жест рукой, давая понять, что знает этого человека. Се Ань кивнул и обменялся взглядом с Ван Сичжи. Чэнь Син указал пальцем наружу, затем на себя и пошевелил губами, показывая таким образом, что хотел бы с ним поговорить.

- ...менее чем за день город будет взят, - не выражая никаких эмоций, произнес Чжу Сюй. - Се Сюань, последнее, что могу сделать для родины, это дать ей возможность сдаться. Его Величество небесный князь не желает устраивать бессмысленное кровопролитие. Есть одно высказывание, которое мне велено обязательно вам передать: "Cначала прибегнуть к церемониям, а потом пустить в ход оружие". Он сказал, вы все поймете.

Се Сюань улыбнулся и не задумываясь ответил:

- Мне вот интересно, позаботился ли он о простых людях, когда взял Сянъян?

Чжу Сюю оставалось только притвориться, будто он не понял сарказма Се Сюаня. На самом деле два года назад после падения Сянъяна Мужун Чуй не только не выполнил обещание, данное сдавшемуся в плен Чжу Сюю, а напротив, разграбил город и вырезал его жителей.

- Это все потому, что великий военачальник Мужун жаждал мести, - ответил Чжу Сюй. - Если бы не то трагическое происшествие, из-за которого у него обгорело пол-лица, я без сомнения сумел бы сохранить жизни горожан.

И теперь все это вдруг обернулось моей ошибкой, подумал про себя Чэнь Син. Если его послушать, то выходит, Мужун Чуй в гневе вырезал всех горожан из-за того, что я подпалил ему лицо.

- За чем пришли, то и получите, - спокойно промолвил Се Сюань. - Оставим бессмысленные споры. Нам не о чем больше говорить.

- Завтра уезд Шоуян охватит пожар войны, - сказал Чжу Сюй. - Се Сюань, прошу прощения за откровенность, но вы с вашими ничтожными восемьюдесятью тысячами слишком переоцениваете свои силы.

Впрочем, Се Сюань тоже отличался беспощадным языком. Похоже, то было традицией семьи Се - язвительно высмеивать врагов. Никто из этой группы ученых, начиная с Се Аня и заканчивая Чэнь Сином, никогда не заботился о том, чтобы дать собеседнику хоть малейшую возможность сохранить лицо. Вот и сейчас Се Сюань с улыбкой спросил:

- Фу Цзянь уже излечился от того своего безумия в Лояне?

Чжу Сюй лишь молча смерил Се Сюаня взглядом, а тот, понизив голос, добавил:

- Господин Чжу, будьте осторожны. Когда он не в духе, может и мечом проткнуть... Эй, проводите гостя.

Чжу Сюй ясно понимал: предложение сдаться было отвергнуто, и война стала неизбежной. Ханьцы издревле отличались упорством и твердостью характера. Когда он несколько лет назад руководил обороной Сянъяна, то тоже не сдавался. Однако его в конце концов схватили, и поскольку он не желал умирать ради сохранения чести, у него не осталось иного выбора, кроме как перейти на сторону врага. Отправить его к цзиньцам с предложением сдаться, чтобы вроде как сначала прибегнуть к церемониям и только потом пускать в ход оружие, было всего лишь местью Фу Цзяня, до сих пор не забывшего те угрозы и насмешки, которым подверг его Се Ань у реки Ихэ.

- В таком случае позволю себе откланяться, - вежливо попрощался Чжу Сюй. - Увидимся завтра на поле боя.

Се Сюань как сидел, так и продолжил сидеть, вместо того, чтобы встать и проводить гостя.

- Неужели даже не взглянешь? - спросил Чжу Сюй, оставляя ему свиток с условиями сдачи. Се Сюань не полез за словом в карман:

- Ну это же не "Предисловие к стихам, написанным в Павильоне орхидей"[5]. Южные варвары в разы красивее пишут. Я разочарован, ступай.

Чжу Сюй развернулся и, не говоря более ни слова, покинул резиденцию градоначальника Шоуяна. Как только он ушел, Се Сюань тотчас поднялся и поспешил увидеться с Се Анем, Ван Сичжи и другими, чтобы все с ними обсудить. Чжу Сюй пересек двор, и когда он уже собирался сесть на лошадь и отбыть из Шоуяна, кто-то вдруг сзади окликнул его.

- Господин Чжу, - с улыбкой произнес Чэнь Син, - как же давно мы не виделись.

Чжу Сюй озадаченно обернулся. Уже наступили сумерки, и он довольно долго разглядывал юношу, прежде чем смог узнать его.

- Ты?! - удивленно воскликнул Чжу Сюй.

Чэнь Син учтиво поклонился Чжу Сюю в знак приветствия, и тот ответил тем же. Встретившись спустя два года, они первым делом предались воспоминаниям и принялись горестно вздыхать, словно века миновали с тех пор, как они виделись в последний раз. После того как Чжу Сюй сдался в плен циньскому двору, его поначалу отправили в темницу и лишь год назад сделали чиновником. За это время ему нередко приходилось слышать о всевозможных деяниях Чэнь Сина на просторах Поднебесной. До него доходили слухи о необычайной силе юноши и его потрясающих магических способностях, но он искренне полагал, что все это не более чем выдумки. Лишь после битвы на реке Ихэ Чжу Сюй наконец убедился, что Чэнь Син тогда ему не лгал.

Чэнь Син рассматривал Чжу Сюя, и внезапно его сознание пронзила мысль. Он взял мужчину за руку и направил внутрь него Сердечный свет. Лишь удостоверившись, что Ван Цзые не завладел им, Чэнь Син с облегчением вздохнул. Из-за способности этого типа воплощаться, заимствуя чужой труп, юноша уже и впрямь начал подозревать всех и вся.

Впрочем, пока Сердечный свет циркулировал по меридианам Чжу Сюя, Чэнь Син заметил и еще кое-что: в меридианах сердца бывшего правителя области Лянчжоу уже присутствовало семя Сердечного света. Неужели в тот день, когда вскоре после своей первой встречи с Сян Шу юноша беседовал с Чжу Сюем на галерее третьего этажа его резиденции, он, сам того не заметив, поместил в него это семя[6]?

- С тех пор, как мы виделись в последний раз, прошло уже два года, - со вздохом произнес Чжу Сюй. - Слышал, за это время ты столько всего сделал. Помню также, что у тебя тогда была заветная мечта возродить великое дело экзорцизма. Так как, тебе это удалось?

- Нет, - Чэнь Сину вдруг взгрустнулось, - будущее по-прежнему окутано туманом.

- При императорском дворе ходят слухи, что Ван Цзые был колдуном, оживлявшим мертвецов и подчинившим себе Его Величество. Но в итоге ты избавился от него тогда в Ицюэ. Его армия демонов засухи уничтожена и ни на кого уже не нападет. Выходит, смертельная опасность, грозившая Поднебесной, о которой ты говорил два года назад, теперь миновала.

- Да нет, - с горькой усмешкой произнес Чэнь Син, - все стало только хуже. Одно дело уладили, но на смену ему пришло другое. Кроме того, Фу Цзянь вторгся на Юг. Даже представить невозможно, сколько людей погибнет... Боюсь, Ван Цзые опять... появится, подобно огню, что вновь разгорается из холодного, казалось, пепла. От затаенной злобы, разлитой между небом и землей, избавиться легко, а от негодования в людских сердцах - чрезвычайно трудно.

- Могу ли я еще что-то для тебя сделать? - после некоторого раздумья спросил Чжу Сюй, а затем добавил: - Не стану скрывать, младший братец, после того как я сдался Цинь, тысячи людей тыкали в меня пальцем и десятки тысяч плевали в лицо, так что я уже давно привык к подобному.

- Как дела у Фу Цзяня? - нахмурив брови, поинтересовался Чэнь Син. Собственно, ради этого вопроса он и искал встречи с Чжу Сюем.

- После возвращения с реки Ихэ, - ответил тот, - он во многом стал таким, каким был прежде. Вот только еще более упрочился в своем решении отправиться на Юг.

- Ван Цзые больше не появлялся? - с сомнением спросил Чэнь Син. - А принцесса Цинхэ? А у других что происходит?

Чжу Сюй в общих чертах обрисовал юноше обстановку при дворе. Однако, учитывая его положение, он, понятное дело, был изгоем, не имевшим доступа к сердцу циньской политики, а потому сведениями обладал довольно скудными. Не приходилось сомневаться лишь в том, что после своего возвращения Фу Цзянь ни разу не завел речь о произошедшем и не стал карать людей из клана Мужун. Казалось, он снова зажил своей обычной жизнью, если не считать его кипучей деятельности по подготовке южной кампании. В итоге к настоящему моменту он собрал грозную армию в один миллион сто двадцать тысяч человек.

- Больше миллиона?! - воскликнул Чэнь Син, не веря собственным ушам.

- У Фэйшуй сгрудилось столько народу, что там не протолкнуться, - сказал Чжу Сюй.

Сколько же затаенной злобы возникнет, когда эти миллион сто двадцать тысяч человек сойдутся со своими противниками в битве! - подумал Чэнь Син. Чжу Сюй же тем временем думал о другом. За всю историю Поднебесной даже Чжугэ Лян и ему подобные не осмеливались собирать столь многочисленное войско. Единственным прославленным полководцем, кто хвастливо заявлял, что «чем больше, тем лучше», был Хань Синь[7]. Ведь даже снабжение и управление таким огромным числом людей уже становилось неимоверно сложной задачей.

- А где твой защитник? - спросил Чжу Сюй. - Когда он находился в темнице, я понятия не имел, что это великий шаньюй Севера, так что передай ему мои извинения.

- Сейчас он в отъезде, - сказал Чэнь Син, - а за прошлое не держит зла.

- Он убил моих собратьев-ханьцев, - добавил Чжу Сюй, - поэтому о том, что держал его в темнице, я ни капли не сожалению. Однако затем он последовал за тобой, спас массу невинных людей и тем самым искупил свою вину.

- На самом деле его обвинили напрасно, - ответил Чэнь Син. - Он не из тех, кто устраивает кровавую расправу над невиновными.

- Вот как? - удивился Чжу Сюй.

Небо темнело, и Чэнь Син не хотел слишком уж задерживать Чжу Сюя. Объяснять было долго, поэтому юноша просто улыбнулся и сказал:

- В эти смутные времена он достоин того, чтобы считаться героем.

- Выходит, я был к нему несправедлив... - ответил Чжу Сюй. - Ладно, я пойду...

Когда они прощались, в проеме ворот возник человек. Стоило Чэнь Сину поднять глаза, как он тотчас его заметил.

Это был не кто иной, как Сян Шу!

Чэнь Син на миг остолбенел, а после, уже не обращая ни на что внимания, опрометью бросился к нему. Сян Шу был весь в дорожной пыли. Поверх его воинского одеяния от плеча через грудь тянулся ремень из бычьей кожи с пряжкой, оканчивающийся кожаным же вещевым мешком, в котором, надо думать, лежали артефакты. За спиной у него висели Будун Жушань и длинный лук, запястья и предплечья защищали кожаные наручи, а на ногах были охотничьи сапоги, сплошь заляпанные грязью. Его несколько исхудавшее, но по-прежнему несравненно прекрасное лицо покрывала щетина от кое-как, по-видимому наспех, сбритых бороды и усов. Всем своим видом он напоминал овеянного ветрами и опаленного солнцем отважного скитальца, на долю которого выпал нелегкий путь.

- Ты вернулся! - радостно воскликнул Чэнь Син и крепко-крепко его обнял.

Сян Шу поднял руку, погладил юношу по голове, затем окинул недоуменным взглядом Чжу Сюя и кивнул ему.

- Неужто это ты?! - с улыбкой произнес Чжу Сюй. - Поначалу даже не узнал тебя.

Когда схваченного Сян Шу доставили в Сянъян, он лишь мельком видел Чжу Сюя, но тем не менее запомнил его.

- Чжу Сюй? - негромко осведомился Сян Шу.

Тот кивнул и сходу ответил:

- Кто бы мог подумать, что вы, никогда ранее не встречавшиеся, так в итоге привяжетесь друг другу. В наше смутное время утром не знаешь, что случится вечером, но пусть у вас все будет хорошо.

Сян Шу знаком намекнул Чэнь Сину, что гость все еще здесь и сперва надо позаботиться о нем, а потом уже заниматься всем остальным. Вдвоем они проводили Чжу Сюя за ворота. В воздухе кружились бесчисленные кленовые листья. Чжу Сюй вскочил в седло, кивнул им на прощание и помчался прочь из Шоуяна.

Стоило гостю отбыть, как Чэнь Син тотчас схватил Сян Шу за руку и принялся забрасывать вопросами:

- Где ты пропадал все эти три месяца? Отчего так похудел? Ты выяснил, где они находятся?

- Выяснил, - ответил Сян Шу, - но чтобы их спасти, придется приложить усилия. Как освобожусь, все тебе спокойно объясню, а сейчас мне надо увидеться с Се Анем.

Примечания

[1] Шоуян - это название одновременно и уезда, и города, являвшегося его административным центром. В данный момент герои новеллы находятся в городе Шоуяне уезда Шоуян. Напомним, уезд Шоуян времен императора Сыма Яо (362-396) располагался на территории современного уезда Шоусянь городского округа Хуайнань провинции Аньхой (его не следует путать с современным Шоуяном - уездом городского округа Цзиньчжун провинции Шаньси). Город Шоуян - это современный городок Шоучуньчжэнь (кит. 寿春镇), являющийся административным центром современного уезда Шоусянь.

[2] Если помните, Се Даоюнь хотела попросить Сяо Шаня быть ее наставником в изучении боевых искусств (см. гл. 69). Сейчас она назвала его 小师父 (палл. сяо шифу), т.е. дословно «маленький шифу».

[3] Сянчэн - уездный город, располагавшийся к северо-востоку от современного уездного города Сянчэн городского округа Чжоукоу провинции Хэнань.

[4] Напомним, Чжу Сюй (ум. 393) - это тот самый суровый дядька-генерал из первых двух глав новеллы, который, собственно, и позволил Чэнь Сину забрать Сян Шу из темницы Сянъяна. Тогда он занимал, кроме всех прочих, должность правителя области (кит. 刺史; палл. цыши) Лянчжоу (кит. 梁州; не путать с другой областью Лянчжоу (кит. 凉州)) и руководил обороной Сянъяна. После падения города Чжу Сюй был взят в плен и доставлен в Чанъань. Фу Цзянь отнесся к бывшему вражескому генералу весьма благосклонно и назначил его начальником счетно-финансового ведомства.

Когда в 383 г. Фу Цзянь отправился в военный поход на юг против Цзинь, он взял Чжу Сюя, который к тому моменту уже стал начальником государственной канцелярии, с собой. Перед началом собственно боевых действий Фу Цзянь отправил его к полководцам Восточной Цзинь с предложением сдаться, однако в реальности, в отличие от новеллы, переговоры с ним вел Се Ши, а не Се Сюань. И опять же, в отличие от событий текущей главы, реальный Чжу Сюй, несмотря на плен и милости циньского государя сохранивший верность Цзинь, вместо принуждения к сдаче сообщил Се Ши секретные сведения о том, что циньские войска еще не собрались и большая их часть находится пока на марше. Это позволило командованию Северной армии успешно воспользоваться ситуацией и в итоге одержать верх над Фу Цзянем.

Присутствующие в новелле расхождения с событиями реальной истории не ошибка автора, а литературный прием, намекающий на некоторую нереальность происходящего.

[5] «Предисловие к стихам, написанным в Павильоне орхидей» считается шедевром китайской каллиграфической поэзии. Это самое знаменитое произведение Ван Сичжи, который, напомним, хоть и занимал высокие государственные посты, прославился и вошел в историю в первую очередь именно как каллиграф.

Южные варвары - этнофолизм, презрительное наименование южан (уроженцев Цзяннани) северянами (выходцами с Центральных равнин). После перенесения столицы империи Цзинь на юг и переселения туда же высокопоставленных северян, между ними и представителями южной знати сложились очень непростые отношения, поскольку первые смотрели на вторых свысока, не скрывая своего презрения к провинциалам, да еще и потомкам, в их глазах, варваров и плебеев. Такое же презрительное отношение, напомним, все ханьцы, уже вне зависимости от региона своего происхождения, испытывали к северным кочевникам, к коим принадлежал и Фу Цзянь.

В данном случае «южные варвары» - это, скорее всего, смысловая инверсия «северных варваров». Впрочем, смысл остроты Се Сюаня может быть и глубже. Се - это хоть формально и северокитайский клан родом из округа Чэньцзюнь (ныне - городской округ Чжоукоу провинции Хэнань), но возвысился он уже после перемещения цзиньской столицы и императорского двора на Юг, тогда как Ван - одно из знатнейших семейств Северного Китая, известное еще со времен империи Хань.

[6] Речь идет о событиях второй главы. Тогда Чэнь Син действительно продемонстрировал Чжу Сюю свое умение излучать свет. Прямо в глаза ему лучом засветил.

[7] Хань Синь (231-196 гг. до н.э.) - военный генерал на службе Лю Бана, основателя империи Хань, блестящий военный лидер, талантливый тактик и стратег. По лору новеллы, он, напомним, предположительно был божественным воином-защитником великого экзорциста Чжан Ляна (262-186 гг. до н.э.), тоже входившего в число ближайших соратников Лю Бана (см. гл. 4.2).

Этому переводчику есть, что сказать

Дорогие читатели! Хочу еще раз сказать всем огромное спасибо за ваши поздравления с Днюхой, которые мне было очень приятно читать. Я в самом деле тронута. И я в самом деле очень люблю наше пусть небольшое, но крайне милое комьюнити, позитивное, без токсичности (пожелания Фу Цзяню провалиться в преисподнюю за убийство Тоба Яня не в счет) и, я бы даже сказала, уютное.

Глава 86. День рождения

"Ты больше не одинок, теперь ты понимаешь это?"

Атмосфера в резиденции шоуянского градоначальника была весьма напряженной. Се Сюань развернул карту. Основные приготовления уже были сделаны ранее. Шоуян не имел никаких шансов выстоять против конницы Фу Цзяня. Определенно, это будет так же, как и в Сянъяне два с половиной года назад. Сначала город будет захвачен, а затем всех жителей в нем перебьют. Поэтому как только солдаты Северной армии вошли в Шоуян, Се Ань принял самое мудрое в этой ситуации решение: почти всех горожан - девять из десяти - переправили в Молин. В Шоуяне остались лишь работники, выполняющие трудовые повинности, да небольшое количество ремесленников и мастеровых.

После того как явился Чжу Сюй со своим предложением сдаться, тут же был отдан приказ, и те немногие из гражданского населения, что еще оставались в Шоуяне, были выведены за пределы города.

В общем, когда Сян Шу вернулся, он увидел, что почти все дома в Шоуяне опустели.

- Сегодня в третью ночную стражу, - сказал Се Ань, - оставшиеся отряды Северной армии будут также выведены. Они отступят на семьдесят ли от Шоуяна, к реке Лоцзянь. Затем мы улучим момент, чтобы оказать им достойный прием и ослабить их головные войска. Прекрасно, что божественный защитник действительно вернулся!

После этого подали ужин, и собравшиеся принялись за еду прямо в главном зале, непринужденно болтая при этом. На столах были расставлены лучшие шоуянские яства, и все угощались, как будто эта была последняя трапеза в их жизни.

- На обратном пути я повстречался с генералом Лю Лаочжи [1], - произнес Сян Шу. - Он проводил приготовления к засаде у Лоцзяни. Сколько людей он с собой привел?

Генерал Лю Лаочжи

- Пять тысяч [2], - ответил Се Сюань. - Надеюсь, Лаочжи поторопится.

Повернувшись к Се Аню, он продолжил:

- В этой битве сразится самое большое количество воинов в истории, начиная с древних времен.

Чэнь Син: "......"

Припомнив древние записи, они неожиданно поняли: сейчас действительно собирается крупнейшее сражение в истории... Единственной битвой из прошлого, которая могла бы сравниться с этим противостоянием, можно было бы назвать битву у Красной скалы, но даже там на стороне Цао Цао выступало всего лишь пятьсот тысяч человек.

- Ага, похоже на то, - ответил Се Ань.

- Вы все так говорите, будто это чья-то чужая война, - удивился Чэнь Син.

- Маленький шиди, - ответил Се Ань, - не смотри так на шисюна, я вовсе не сторонний наблюдатель. На самом деле у нас всех сейчас крайне неспокойно на душе.

Все присутствующие взорвались хохотом. Чэнь Син был не рад уже, что сделал такое замечание. Ван Сичжи поинтересовался:

- Присоединиться ли к нам божественный защитник в этой битве?

- У меня есть более важные дела, - ответил Сян Шу. - Рассчитывайте только на себя.

- Поскольку божественный защитник вернулся, - обратился Се Ань к Чэнь Сину, - хоть шисюну и крайне неудобно, но мне придется попросить освобождения от службы... Разумеется, шисюн не прекратит заботиться о делах младшего шиди, касающихся Цяньцзюня и Сяо Шаня, но перед лицом национального бедствия... если вам придется проводить обряд экзорцизма, шисюн вряд ли будет полезен.

- Давай, бейся в своей битве! - выпалил Чэнь Син. - Сейчас уж тебе точно не до демонов!

Раскатился еще один взрыв смеха. Сян Шу вскоре покончил с едой. После ужина в помещении стало тихо - все посмотрели на Сян Шу, ожидая от него каких-то слов или новостей, которые могли бы изменить ход войны.

Но Сян Шу сказал лишь:

- Я иду мыться. Чэнь Син, побеседуй с ними еще.

Затем развернулся и вышел.

Чэнь Сину хотелось спросить у Сян Шу кое о чем, но раз Сян Шу вернулся, это всегда успеется, можно и позже спросить. Так что юноша продолжил общаться с Се Анем, Ван Сичжи и другими. Когда уже совсем стемнело, Се Ань заметил:

- Ладно, время не терпит и каждый миг у нас на счету, но сначала все же немного отдохнем.. С наступлением третьей стражи нам еще надо будет покинуть город. Маленький шиди, шисюн проводит тебя в твою комнату.

Чэнь Син понял, тот хотел либо еще о чем-то с ним поговорить, либо же увидеться с Сян Шу. Неожиданно юноша заметил, что Ван Сичжи улыбнулся, а после тоже встал и последовал за Се Анем. Вскоре за ними последовал и Се Сюань. Хуань И, который был с ними в Лояне во время их дипломатической миссии, вернулся в зал после исполнения своих воинских обязанностей. Выпив чаю, он также отправился с ними.

Чэнь Син: "???"

Теперь за ним шла уже целая толпа народу. Се Ань просто разговаривал с Хуань И, а Ван Сичжи тем временем причитал, что Шоуян так прекрасен и так жалко отдавать его варварам на разорение. "Все вы хотите лишь повидаться с Сян Шу, - размышлял Чэнь Син, - но так настойчиво следуете за мной, что кажется, будто вместо этого вы готовы прямо сейчас подраться."

Внутренний двор рядом со спальными покоями Чэнь Сина был ярко освещен. Се Даоюнь как раз подала Сян Шу фонарь, и тот вешал его на верхнюю ветвь дерева.

- Вот это да! - только и смог вымолвить Чэнь Син, увидев, что дворик залит великолепными сияющими огнями, даже более прекрасными, чем светильники на празднике фонарей. По дворику также было расставлено несколько мягких кушеток, возле которых на низких столиках были поданы фрукты и сладкие закуски к чаю.

- Ну, проходи, - улыбнулась Се Даоюнь.

Сян Шу стоял под деревом и смотрел на Чэнь Сина.

- Что это? - спросил Чэнь Син. - Какой-то праздник?

А про себя подумал: "Раз вы хотите оставить этот город и отступить, спасая свои жизни, так значит, решили взять самое лучшее и наугощаться до отвала напоследок?"

- Поздравляем с Днем рождения, - по-прежнему улыбалась Се Даоюнь. - После трех месяцев ожидания божественный защитник твоей семьи наконец вернулся.

Сян Шу уже выкупался. Он вымылся особенно тщательно по такому знаменательному поводу и переоделся в церемониальное платье темно-синего цвета. Не отводя от Чэнь Сина сияющих глаз, он произнес:

- Это же сегодня? Я прав?

- Даже если это не сегодня, то отпразднуем мы сегодня, - рассмеялся Ван Сичжи.

- Да, - в глазах Чэнь Сина стояли слезы. Он не ожидал, что в это смутное время хаоса и войны, где-то сохранится крошечная частичка мира, наполненная теплом.

- Все твои близкие сегодня здесь, - Сян Шу сел на кушетку. Он поднял взгляд на Чэнь Сина, что стоял рядом с ним и продолжил: - Ты больше не одинок.

Чэнь Син был так счастлив, что даже не находил слов. Он лишь смог произнести:

- Естественно, нет.

Се Ань, Се Даоюнь, Се Сюань, Ван Сичжи и Хуань И начали подыскивать себе место, чтобы сесть. Правда, самых-самых близких, Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня, здесь не было. И Тоба Янь был уже мертв. Чэнь Сину невольно взгрустнулось, когда он вспомнил о этом. Впрочем, понимая, что нельзя показывать печаль в такие моменты, он постарался улыбнуться и произнес:

- Спасибо вам всем.

- Тяньчи сегодня исполнилось девятнадцать, - радостно улыбнулся Се Ань.

- Да, - ответил Чэнь Син, - девятнадцать.

- А через год будет двадцать, - добавила Се Даоюнь, - станешь совершеннолетним.

- Я приглашу вас всех на свою церемонию совершеннолетия, если пожелаете, - усмехнулся Чэнь Син.

Все тут же громко изъявили свое согласие.

- Я уже и забыл, что мы делали, когда нам было по девятнадцать, - сказал Ван Сичжи.

- Наверное, таскали мечи на поясе, - произнес Хуань И, - разыскивали повсюду, где только можно, бессмертных и, будучи толстокожими и наглыми, требовали ученичества у мастеров.

Никто не смог удержаться от смеха. Се Ань тоже пошутил в ответ:

- А я не ожидал, что после жизни, проведенной в поисках, в своем-то возрасте я не только найду великого экзорциста, но и буду праздновать с ним его день рождения. Жизнь наполнена удивительными вещами.

Уже завтра Фу Цзянь приведет многомиллионную армию, чтобы стереть Шоуян с лица земли, но сейчас это не имело никакого значения.

- Давайте выпьем, - предложил Сян Шу. - Я хочу поднять эту чашу за всех вас. Я благодарен вам за заботу о Чэнь Сине на протяжении последних трех месяцев. И мне еще придется побеспокоить вас в будущем.

Се Ань, казалось, что-то почувствовал, но предпочел не подавать виду. В то же время Чэнь Син как будто ничего и не услышал. Он лишь наблюдал, как Сян Шу поднимает сосуд, разливает вино по чашкам и лично подает каждому из присутствующих.

Все подняли поднесенные им чашки. Когда они выпили, оказалось, что из глаз Се Даоюнь текут слезы.

- Даоюнь? - встревожился Чэнь Син.

Се Даоюнь вытерла глаза и, встряхнув головой, как ни в чем не бывало рассмеялась.

- Цин-эр, наверное, сейчас уже переродилась, - сказала она.

- Можем ли мы найти тех, кто переродился? - произнес Ван Сичжи ко всеобщему удивлению.

- Не знаю, - после минутного размышления ответил Чэнь Син.

Небесные жилы пульсируют в небесах, а земные текут на протяжении бессчетного количества лет. Рядом с Шоуяном - миллионы солдат армии Фу Цзяня, но внутри города светло, и яркие цветные фонари дарят миру свет в эту долгую темную ночь.

- Но, - подумав еще немного, продолжил экзорцист, - поскольку небеса позволяют людям перерождаться, скорее всего, есть причины, по которым после перерождения мы не помним, кем были в прошлой жизни. Как бы отчаянно мы ни хотели, мы не можем найти людей в их следующем перерождении. Разве недостаточно просто знать, что человек когда-нибудь где-нибудь возродится и будет жить счастливо? Разве этого мало?

Се Даоюнь кивнула.

- Маленький шиди, - произнес Се Ань, - объясни нам это.

Чэнь Син, как завороженный, смотрел на разноцветные фонари, развешенные по всему дворику.

- О чем ты? - удивился он.

- О небесах над нашими головами, - сказал Се Ань, преисполненный эмоциями, - и о земле под нашими ногами. Прошло уже так много времени с тех пор, как мы говорили о непостижимости Дао.

- Когда я был маленьким, - сказал Ван Сичжи, - я всегда думал, что смогу понять Дао. Потом я вырос и постепенно осознал: Дао непостижимо. Но во мне все еще теплится надежда, что когда-нибудь, когда я стану старше, я смогу понять это так называемое Дао. Просто я не в состоянии четко сформулировать это.

- Ты говоришь о том, что имел в виду Кун Цю, который сказал: "В пятьдесят лет я познал волю Неба" [3] ? - улыбнулся Чэнь Син. - Во время своего ученичества я мало что узнал о Дао. Мои уроки были по большей части посвящены техникам и артефактам. Мне кажется, то, что называют Дао, - это как раз та самая так называемая "истинная форма" мира, живых существ, его населяющих, а также всего, что мы в состоянии чувственно воспринимать. Эта "истинная форма" включает в себя небесную волю, но не только ее. В общем, это то, откуда всё пришло, чем является, чем станет и куда уйдет. Эти вещи... если никто не возражает, что я слишком много говорю, то я поболтаю немного об этом. Мы все еще не знаем, что будет с нами послезавтра.

- Продолжай, продолжай, - тут же поддержал его Се Ань.

- Я хотел бы еще послушать об этом, - добавил Ван Сичжи.

Хуань И собирался уйти, чтобы вернуться к своим военным обязанностям, но услышав такое, не смог удержаться, ему тоже хотелось узнать больше.

Яркие огни светильников отразились в ясных глазах Чэнь Сина. Он слегка повернулся, чтобы взглянуть на Сян Шу, улыбнулся и принялся рассказывать всем, чему он научился в свое время от шифу.

- Легенды гласят, что сущее возникло тогда, когда Паньгу [4] расколол мир на небо и землю, - медленно произнес Чэнь Син. - Глаза Паньгу превратились в солнце и луну, а первое в мире "одно"[5] превратилось в божественного дракона. Он[6] открыл глаза - наступило утро, он закрыл глаза - наступила ночь. Это привело в движение небесные и земные жилы. Они начали вращаться, и родилось время.

В ту ночь Чэнь Син начал неторопливое повествование с того момента, когда Паньгу отделил небо от земли, и рассказал о падении горы Бучжоу, об эпохе трех властителей и пяти императоров, длившейся несколько тысяч лет и завершившейся великой битвой, которая охватила все горы и моря, о том, как боги покинули этот мир, и о битве при Муе, когда Поднебесная уже принадлежала смертным [7]. Всем показалось, будто они оставили свою эпоху и сейчас неподвижно стояли в потоке времени, наблюдая за взлетами и падениями Божественной империи.

После он начал рассказывать об удивительных связях между небесными и земными жилами, о том, как души приходят в этот мир и уходят из него, о поразительной силе звезд, о внутренней алхимии яогуаев и о тайных практиках людей, а также о давно исчезнувшей духовной ци небес и земли.

В конце концов во дворе наступила тишина, а потом Чэнь Син сделал смелое заявление:

- Так какова же истинная форма этого мира? Я думаю, есть немало тех, у кого имеются свои мысли по этому поводу. Я слышал многие мнения, но до сих пор не нашел того, кто мог бы дать мне единственно верный ответ. На самом деле, я полагаю, что так называемая истинная форма - это отсутствие формы. Несомненно, что цветы - это цветы, а деревья - это деревья. Но, если мы говорим об истинной форме, ее изначальная природа заключается в том, что она неопределенна и остается неопределенной. В наших умах и сердцах есть нечто, что нам очень дорого, за что мы упорно держимся и что стойко защищаем. И вместе с тем наш разум вмещает в себя и это нечто, и целую Поднебесную, и даже небесный и земные меридианы. Выходит, суть Дао заключена в нас самих.

- Это Сердечный свет? - спросила Се Даоюнь.

- Сердечный свет - лишь его форма, - улыбнулся Чэнь Син. - И я думаю, что у каждого имеется свой собственный Сердечный свет, не только у меня. Иначе почему вы все сидите здесь прямо сейчас, а?

Смысл слов Чэнь Сина был предельно ясен. Ханьцы, в том числе и находившийся далеко в Цзянькане Сыма Яо, все еще гордились своей страной. Даже зная, что они умрут, они все равно готовились отдать все свои силы в этой битве. Когда Фу Цзянь пожаловал на Юг, это чувство, подобно фонарю в ночную бурю, стало путеводным маяком, лучащимся сквозь тьму военной смуты во все концы земли.

Чэнь Син всегда понимал, что не только у Чжу Сюя, но и у Се Аня и Се Сюаня, у Ван Сичжи и Сян Шу, у Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня, у многих других тоже было в душе нечто, что придавало им стойкости и сил..

Стоит Сердечному свету, вспыхнув, засиять, и он укажет путь, став тем ярким огоньком, к которому три хунь и семь по всегда стремятся.

"Могу ли я сыграть на цине для всех присутствующих?" - неожиданно подумалось Чэнь Сину. Он вышел со дворика и вернулся с инструментом. Щипнув струны несколько раз, он заиграл. По воздуху поплыли мягкие переливчатые звуки циня - это была та самая мелодия Фушэн. Все сидели, безмолвно слушая. Неожиданно Сян Шу поднялся и вошел в помещение. Мгновение спустя он вернулся с цянской флейтой в руках и встал чуть позади Чэнь Сина.

Флейта и гуцинь зазвучали вместе. Простой чистый звук циня и постоянно меняющийся голос цянской флейты сливались и переплетались друг с другом. Нынешнее исполнение мелодии Фушэн отличалось от того, как они играли прежде. Казалось, будто теперь они находились внутри бурной реки, испытывая на себе удары всех ветров и дождей в мире и наблюдая, как синие моря превращаются в тутовые рощи [8].

Когда мелодия закончилась, все тихо вздохнули, переполненные эмоциями.

- Что ж, - произнес Хуань И, - старикам пора уходить. Оставим их наедине.

Один за другим гости поднялись.

- Собираемся у задней двери через два шичэня, - напомнил Се Ань.

Сян Шу кивнул, и все разошлись.

Примечания:

[1] Генерал Лю Лаочжи (劉牢之, д/р неизв. - 402), один из десяти величайших генералов древности, военачальник в битве при реке Фэйшуй.

[2] Отсыл к реальному эпизоду масштабной подготовки к битве у реки Фэйшуй, когда 5000 хорошо организованных цзиньцев под предводительством Лю Лаочжи уничтожили 50000 воинов Фу Цзяня.

[3] Полностью цитата Конфуция звучит так: "В 15 лет я обратил свои помыслы к учению. В 30 лет - я обрёл прочную основу. В 40 лет - я сумел освободиться от сомнений. В 50 лет - я познал волю Неба. В 60 лет - я научился отличать правду от лжи. В 70 лет - я стал следовать зову моего сердца и не нарушал Ритуала".

[4] Согласно китайской классической космогонии Паньгу - родоначальник человечества, богочеловек, расколовший яйцо хаоса и разделивший мир на инь и ян, темное и светлое, землю и небо.

[5] Отсыл к трактату Лао-цзы "Дао дэ цзин": "Дао рождает одно, одно рождает два, два рождают три, а три рождают все существа" ("Древнекитайская философия", М., "Мысль", 1972).

[6] Он - божественный дракон, Чжуинь. Отсыл к Каталогу гор и морей.

[7] Краткого пересказа содержания ночной лекции великого экзорциста своим ученикам не будет. Кому интересно - а это все реально интересно, - все потоки времени плюс "Мифы древнего Китая", Гугл, Байду и первоисточники в помощь ;)

[8] 沧海桑田 - cānghǎi sāngtián - где было синее море, там ныне тутовые рощи (обр. в знач.: огромные перемены; житейские бури, превратности судьбы).

Все разошлись. Лишь Сян Шу с Чэнь Сином остались сидеть бок о бок на кушетке во дворике, озаренном разноцветным сиянием фонарей. Им все еще так и не удалось нормально поговорить с тех пор, как Сян Шу вернулся.

- Эй, - улыбнулся Чэнь Син, - ты чего застыл? О чем размышляешь, защитник?

- Хотя бы этим вечером мы можем не говорить об экзорцизме? - ответил Сян Шу. - Обещаю тебе, что спасу их.

- Ты нашел, где прячется Ван Цзые?

Сян Шу повернул голову и многозначительно посмотрел на Чэнь Сина.

- Ладно, не буду спрашивать, - сообразил юноша. - Но я чувствую себя намного лучше, - добавил он. - Думаю, что когда мы покинем Шоуян завтра, нам не придется следовать за ними на юг... Лучше...

- О чем я только что говорил? - нахмурил брови Сян Шу.

- Хорошо-хорошо, - торопливо согласился Чэнь Син. Экзорцисту вовсе не хотелось ссориться с защитником сразу после его возвращения. Сегодня он наконец увидел Сян Шу, и что бы тот ни сделал, Чэнь Син не мог на него сердиться.

На несколько мгновений между ними повисло молчание.

- Я на самом деле скучал по тебе, - неожиданно улыбнулся Чэнь Син. - Когда я проснулся и не увидел тебя рядом, я был в самой настоящей панике.

- За эти три месяца я побывал в нескольких местах, - произнес Сян Шу. - Да, я должен был оставаться рядом с тобой и заботиться о тебе, чтобы ты, по крайней мере, не был без сознания так долго. Но взвесив все за и против, я решил, что уйти будет лучше.

- Это ради того... Нет, забудь. Ерунда.

Чэнь Син хотел спросить: "Это ради того, чтобы найти укрытие Чи Ю?", но он понимал, что как только задаст вопрос, Сян Шу тут же захочет поговорить о чем-нибудь другом, поэтому ему пришлось сдержаться.

- Я также предпринял путешествие к горе Хуашань, - сказал Сян Шу. - Я побывал там, где ты когда-то жил вместе с шифу.

- Ты в самом деле узнал, где это? - удивился Чэнь Син.

- Се Аньши рассказал мне об этом месте, - ответил Сян Шу. - Я увидел места, где ты вырос. Твой наставник был так болен, что практически не вставал с постели?

- Ну да, - невесело усмехнулся Чэнь Син, - когда я покидал гору Хуашань, там все было в беспорядке, а у меня не нашлось времени прибраться. Ты искал древние тексты, оставленные экзорцистами?

- Когда ты жил там, - негромко пробормотал Сян Шу, как бы обращаясь к самому себе, - и заботился о своем шифу, должно быть, тебе было так одиноко...

Чэнь Син хотел рассмеяться, отпустить пару шуток, сказать что-то вроде "Да ладно, ничего". Если подумать, в своей не такой уж долгой жизни он всегда поступал именно так. Но может быть, хотя бы иногда стоит говорить правду?

- Да, - наконец сознался он. - Очень одиноко.

- Когда я сегодня увидел Чжу Сюя, - сказал Сян Шу, - я подумал о том дне, когда ты, оставив гору Хуашань, пришел в Сянъянь, чтобы найти меня.

Сказав это, Сян Шу поднялся и прошелся под фонарями. Когда он поднял голову, чтобы полюбоваться светильниками, в его взгляде проскользнуло что-то необъяснимое.

Чэнь Син, тоже видевший сегодня Чжу Сюя, припомнил тот день, и уголки его губ слегка приподнялись в мягкой улыбке.

- Ты нашел меня и вытащил из-за решетки, - тихо произнес Сян Шу, стоя к Чэнь Сину спиной. - Ты же на самом деле хотел, чтобы я был не только твоим защитником? С самого начала ты хотел, чтобы я стал тем, кто будет рядом с тобой до конца жизни, неважно, будет эта жизнь короткой или длинной.

- Ты наконец понял это, - улыбка Чэнь Сина была наполнена горечью. - Именно поэтому я так расстроился, когда ты сказал в тот день, что не хочешь быть моим защитником. Но я сам был виноват, потому что не подумал о твоих чувствах...

Сян Шу слегка повернул голову и внимательно взглянул на Чэнь Сина. Свет фонарей падал на его лицо. Чэнь Син удивленно посмотрел на своего защитника.

Профиль Сян Шу в звездном сиянии был невыразимо прекрасен. Он был прекраснее всех, кого когда-либо видел Чэнь Син в своей жизни. Его вечно нахмуренное выражение лица исчезло, уступив место решительной нежности.

- Син-эр, - совершенно неожиданно сказал защитник.

Едва Сян Шу произнес это "Син-эр", лицо Чэнь Сина моментально порозовело.

- Ты... - Чэнь Син даже несколько растерялся.

- Я не позволю тебе умереть, - искренне сказал Сян Шу. - Нет. Ты не умрешь.

- Почему ты вдруг заговорил об этом? - удивился экзорцист.

Но Сян Шу просто продолжал свои речи:

- Ведь на самом деле ты не желаешь смерти. Поэтому я и вернулся в этот раз, чтобы сказать тебе: ты больше не одинок. Теперь ты понимаешь это?

Как только Чэнь Син услышал эти слова, его сердце словно окутало теплом. В эти мрачные и такие долгие времена, погруженные во тьму и магическое безмолвие, это было словно увидеть луч света, нисходящий с небес. Чэнь Сину говорили, что он был Светом. Но сейчас, в этот самый момент, Чэнь Син ощутил, что для него самого тем лучом света, который озарил отчаянную темноту ночи, стал Сян Шу.

- Да, - наконец признался Чэнь Син. - Если бы была хоть какая-то надежда, то я хотел бы жить. Я хотел бы... хотел бы еще много чего сделать с тобой вместе. Но если будущее неизбежно, то я надеюсь, что мой уход позволит тебе, Сяо Шаню, Фэн-дагэ, Се-шисюну... и всем остальным прожить хорошую жизнь.

Сказав это, он сделал шаг и нежно обнял Сян Шу, уткнувшись лицом ему в плечо. У защитника перехватило дыхание, но уже через мгновение Чэнь Син отступил.

- Но, Шулюй Кун, - прошептал он. - Я солгал тебе и всем остальным.

Сян Шу: "......"

Чэнь Син поднял на него глаза:

- Мне осталось жить лишь один год.

Сян Шу ничего не ответил. Он даже не выглядел удивленным, а лишь продолжал молча смотреть на Чэнь Сина.

- Это из-за Юпитера, - продолжил Чэн Син. - Каждый раз, когда он нисходит в мир, он остается здесь всего на двадцать лет. Хотя я сам и не видел этого собственными глазами, но так написано во всех древних текстах. Шифу рассказал мне об этом, когда мне исполнилось шестнадцать. Раньше я всегда верил в свою удачу, но после того хаоса, что устроили демоны засухи, я все больше и больше чувствую себя...

- Ты наконец захотел рассказать об этом, - ответил Сян Шу.

Чэнь Син замер.

- Ты уже знаешь? - тихо пробормотал он. - Как ты узнал?

- Пу Ян раскрыл мне глаза на истинное положение вещей, - ответил Сян Шу. - Чтобы получить подтверждение, я специально отправился в дом твоего наставника и отыскал записи, что остались после тебя. Если эти документы правдивы, то ты не переживешь свой следующий день рождения. Начался последний год твоей жизни.

- Верно, - Чэнь Син почувствовал облегчение. - Дело не в том, что я никогда не думал о том, чтобы попытаться сопротивляться судьбе, или был готов безропотно прожить жизнь так, будто не принадлежу себе. Но это так трудно. Не то чтобы я боялся. Ты же знаешь, на реке Ихэ мы все равно потерпели неудачу. И не в том дело, что я не хочу сражаться. Просто у меня еще есть более важные дела. Что такое моя собственная жизнь и смерть по сравнению с миллионами жизней во всей Поднебесной? Вот в чем дело, Сян Шу.

"Как же ты мне нравишься, как же сильно ты мне нравишься!" - твердил в своем сердце Чэнь Син, но вслух он лишь тихо прошептал:

- Думаю, день, когда мое желание исполнится, также будет моим последним днем, поэтому относительно того, что будет после, я уже ничего не могу обещать тебе. Я не могу обещать быть с тобой в этой жизни, а может, и в твоей следующей тоже, впрочем...

Чэнь Син улыбнулся Сян Шу:

- Спустя какое-то время все это забудется. Как лица родителей уже давно стерлись в моей памяти, точно так же и ты постепенно забудешь, как я выглядел.

Сян Шу смотрел на Чэнь Сина и ничего не говорил.

- Но по крайней мере, я смогу оставить тебе этот чудесный мир, - продолжал улыбаться Чэнь Син. - Если у меня все получится, это окажется единственным, что я смогу тебе подарить, верно? Тебе, наверное, казалось, что я часто не обращал внимания на твои чувства из-за того, что думал о нуждах Поднебесной? Это не так. Причина, по которой я хочу, чтобы магия вернулась и этот мир снова расцвел, заключается лишь в том, что в этом мире... есть ты. В этом мире есть ты, Фэн-дагэ, Сяо Шань и еще Се-шисюн. Вот почему мой уход стоит того...

Нахмуренные брови Сян Шу наконец разгладились.

- Я понимаю, - ответил защитник.

- Тогда начиная прямо с завтрашнего дня, - Чэнь Син старался говорить как можно убедительнее, - пожалуйста, больше не бойся, что я умру. Просто оставайся со мной, чтобы я мог завершить свой путь, и я всегда буду помнить, что... что в этом мире есть кто-то, кто заботился обо мне настолько, что даже позвал всех своих друзей и растратил семейное состояние, - голос Чэнь Сина звучал все тише, - чтобы я просто мог продолжать жить, и кто всегда оставался на моей стороне.

Ладонь Сян Шу сама собой сжалась в кулак. Он отвернулся от Чэнь Сина.

- Я тоже буду помнить, - ответил он.

Чэнь Син поднял брови и взглянул на профиль Сян Шу.

- Я всегда буду помнить, что в этом мире жил кто-то, - продолжил защитник, - кто был готов дотла сжечь свою душу ради того, чтобы стать Светом, способным озарить всю землю.

Глаза Сян Шу после этих слов немного покраснели. Он развернулся и, словно порыв ветра, пронесся мимо Чэнь Сина.

- Сян Шу, - кинулся за ним Чэнь Син. - Сян Шу!

Но увидев, что тот плачет, экзорцист замедлил шаги и замер в оцепенении.

- Син-эр, Сян Шу, - прошептал он. - Сян Шу, Син-эр...

- Ты мне в самом деле, в самом деле очень-очень нравишься, - тихо-тихо, так тихо, что сам себя практически не слышал, произнес Чэнь Син.

Одиноким он пришел в этот мир, и в одиночестве же покинет его. У Чэнь Сина было так много слов, которые ему хотелось сказать, но он знал - стоит их произнести и получится, как тогда, у озера Хунху, когда этот человек так отчаянно хотел забрать его из этого мира, где у него столько обязанностей, забрать его...

Чэнь Син толкнул дверь и от неожиданности остановился.

На подушке одной из кушеток он заметил браслет, нить с кусочком лунной раковины.

Прошлой осенью во время празднования Цюше, они купили пару таких украшений на ярмарке в Цзянькане. После Чэнь Син совсем позабыл об этом - ведь они постоянно суматошно передвигались, то туда, то сюда, да еще несколько раз подряд он впадал в забытье. Он не имел понятия, где сейчас находится его собственный браслет.

А Сян Шу, оказывается, хранил купленную им вещицу. Красная нить уже выцвела, а лунная ракушка за год поистерлась и утратила свой блеск.

Чэнь Син, подняв браслет, долгое время молчал, а затем развернулся и быстрым шагом направился прочь.

Военные уже закончили готовить повозки, и Се Ань сейчас проводил последнюю проверку. Чэнь Син выскочил во двор:

- Где Сян Шу? Се-шисюн, где его комната?

- А разве он не живет с тобой? - переспросил ничего не понимающий Се Ань. - Ему не выделено отдельных покоев.

Три месяца назад, когда Сян Шу привез Чэнь Сина в Шоуян, он несколько дней оставался вместе с ним, разумеется, делил с ним одну спальню. Когда он вернулся этим вечером, все готовились к скорому отступлению, так что организовать для него жилье было просто некому.

- Тогда... - задумался Чэнь Син, - тогда где его вещи? Где те вещи, которые были у него с собой?

Сян Шу уехал.

- Оседлайте мне лошадь, - тут же попросил Чэнь Син.

- Стой! Стой! - воскликнул Се Ань. - Маленький шиди, ты должен ехать с нами, это единственная возможность покинуть город. Я пошлю разведчиков, чтобы они поискали божественного защитника.

- Но вам больше не нужно беспокоиться обо мне!

- Нет! - закричал Се Ань. - Божественный защитник специально распорядился...

Но Чэнь Син уже убежал. Он как раз нашел коня и собирался забраться на него, когда поспешно прискакал Се Сюань:

- Быстрее! Готовьтесь оставить город! Армия Фу Цзяня здесь!

- Проклятый Чжу Сюй! - тут же выругался Се Ань. - Он просто надул нас. Обманщик!

Когда Чжу Сюй убеждал их сдаться, то говорил: "Они нападут на город завтра". Но вот только-только миновала вторая ночная стража [1], а Фу Жун[2] уже отправил в наступление свою двухсоттысячную армию.

- Это же война, ради победы все средства хороши, - сказал Се Сюань. - Эй, все! Пошевеливайтесь! Чэнь-дажэнь, я видел защитника твоей семьи. Он только что покинул город и направился на север, а тебя просил ехать с нами в Цзянькан. Он сказал, что вернется туда и найдет тебя, как только закончит со своими делами!

- Ни за что! - ответил Чэнь Син. - Не успел он вернуться и опять куда-то умчался! Ублюдок! Сукин сын! Мне есть что ему сказать!

Се Ань видел, что Чэнь Син готов расплакаться, и постарался уговорить:

- Ты все равно не сможешь ехать куда-то еще. Прямо сейчас только дорога на юг безопасна.

- У меня есть Юпитер! Я везде буду в безопасности!

- Циньцы наступают! - раздался чей-то крик.

- Они штурмуют город! - выкрикнул откуда-то издалека другой солдат.

"Доннн доннн!" не умолкая, звенел над Шоуяном колокол. Город охватило волнение.

Летящие горючие горшки прочертили ночное небо. В городе повсюду вспыхнули пожары.

Се Аня осенила блестящая идея:

- Не позволяйте Чэнь-дажэню уйти! Жизнь каждого из нас зависит от него!

Чэнь Син: "???"

Ван Сичжи:

- Точно! Он же Юпитер!

Чэнь Син: "......"

- Даоюнь! - воскликнул Се Ань. - Где Даоюнь?!

Се Даоюнь подлетела к ним на повозке:

- Давайте! Быстро все садитесь!

В общем, они все вместе, захватив с собой Чэнь Сина, один за другим погрузились в тележку и на всей скорости рванули из Шоуяна. Какое-то мгновение казалось, что повторяется та ночь, когда Сянъян был разрушен. Чэнь Син сидел в самом центре повозки, вокруг него сидела целая группа гражданских чиновников, и каждый из них держался за край его одежд. Се Даоюнь управляла возком, их сопровождали люди Хуань И. Вот таким образом они и покинули Шоуян.

Отступление уже почти завершилось. Когда войско Фу Жуна вступило в город, оно не встретило никакого сопротивления. Вокруг была кромешная тьма - ни огонечка, ни костерка, и циньцы несли немалые потери из-за загодя расставленных Се Сюанем ловушек. После того как беглецы выехали из города, они неожиданно услышали за собой взрыв. Всю резиденцию шоуянского градоначальника охватило пламенем. Скорее всего, заманив в город вражеские войска, циньцы нашли возможность поджечь их, и часть солдат сгорела заживо.

То ли из-за присутствия Чэнь Сина, то ли благодаря мастерству Се Даоюнь, с которым она управляла повозкой, но вопреки всяким ожиданиям их отступление из Шоуяна проходило весьма гладко. Телегу ни разу по дороге не занесло, они не застряли ни в какой канаве, не говоря уже о том, что не повстречались с циньской засадой. Прошло совсем немного времени, а они уже на целых десять ли отъехали от города. Совсем недавно прекратился осенний дождь, и обочины дороги превратились в сплошную грязь. Оказавшись в безопасном месте, чиновники один за другим вылезли из повозки. С головы до ног одетые в белое, они опустились на колени прямо в осеннюю слякоть и трижды почтительно поклонились в сторону Шоуяна.

- Кому вы кланяетесь? - недоуменно спросил Чэнь Син.

- Трем отважным воинам, которые устроили взрыв и погибли вместе с циньскими войсками, - ответила ему Се Даоюнь.

Чэнь Син вместе с Се Даоюнь тоже сошли с повозки и отдали дань уважения.

- Итак, господа! Здесь мы расстаемся! - сказали Хуань И и Се Сюань. - Прошлым вечером мы уже выпили на празднестве в честь Чэнь Сина, так что нет необходимости прощаться.

Гражданские чиновники, вместе с Се Анем и Ван Сичжи уселись назад в повозку и поклонились Хуань И и Се Сюаню.

- Оставьте двор на нас, - сказал Се Ань.

Перед ним и остальными все еще стояла важная задача: вернуться в Цзянькан, чтобы защитить императора. Необходимо было собрать войска для защиты страны, находящейся на пороге великой войны, и эта война, скорее всего, докатится до самой столицы. Чэнь Син сидел на самом краю телеги, и когда он увидел, что солдаты один за другим оставляют их, спрыгнул вниз.

- Чэнь Син!

- Тяньчи!

Чэнь Син вскочил на лошадь Хуань И, усевшись у него за спиной, и скомандовал:

- Вперед!

Он повернул голову - в его ладони ярко вспыхнул Сердечный свет. Хуань И кивнул, пришпорил лошадь и вместе с Чэнь Сином поскакал к Лоцзяни. В этот момент Северная армия, войско Шуояна и отряды ополченцев спешили со всех четырех сторон к реке Фэйшуй.

Вместе с тем миллионным войском, что привел с собой Фу Цзянь, битва, которая вот-вот должна была начаться на северном берегу Фэйшуй, обещала стать самым грандиозным сражением за всю историю.

За последние несколько месяцев на необъятных землях Юга, которые всегда принадлежали ханьцам, крестьяне не возделывали земли, казенные работники прекратили трудиться, торговцы закрывали свои лавки, ремесленники не занимались своим ремеслом, ученые не читали своих книг, а мастера боевых искусств оставили цзянху. Каждый, кто мог, каждый, у кого были силы взять в руки меч, стекались в уезд Чаоху. Иные же растрачивали свои богатства, чтобы оказать поддержку армии.

Ведь это не просто междоусобица между двумя странами. Если Цзянькан будет повержен, с ханьцами будет покончено.

Кровавые следы Бедствия Юнцзя все еще были живы у всех в памяти. Это будет война не на жизнь, а на смерть.

Если Цзянькан падет, ханьцам придется принять действительность...

Это будет конец. И государству, и всему ханьскому народу.

Примечания:

[1] С 21 до 23 ч.

[2] Фу Жун (~340 - 383) - младший брат и советник Фу Цзяня, генерал циньской армии.

Глава 87. Сделка

«Одним хотением в этом мире ничего не добиться, только упорством»

- Мы[1] хотим заключить с тобой сделку. Такую, от которой ты, без сомнения, ни за что не сможешь отказаться.

- Да кто ты, в конце концов, такой?

- Приходи во дворец Хуаньмо, и ты все узнаешь.

Сян Шу стоял на северном берегу Фэйшуй и вспоминал слова Чи Ю, произнесенные им три месяца назад. Местность вокруг сплошь заполонило бесчисленное воронье, бросавшее жадные взгляды на открытую равнину к западу от Лоцзяни, которая, насколько хватало глаз, была занята войском Цинь, тянувшимся на север до самого горизонта.

Один миллион сто двадцать тысяч человек. Фу Цзян мобилизовал всю страну и поклялся сравнять Юг с землей, дабы доказать, что для него в этом мире нет ничего невозможного.

К югу от реки виднелся тихий обезлюдевший город, вокруг которого цзиньцы до последнего момента продолжали торопливо возводить укрепления.

Одна из ворон пронеслась прямо перед Сян Шу и приземлилась у самой кромки воды. Мужчина снял верхние одежды и не раздумывая бросился в реку. Пловцом он был отменным. Когда в прошлом он плавал и нырял в реках и озерах Чилэчуаня, то казался белой лентой в воде[2]. Ледяные струи омыли обнаженные плечи и спину Сян Шу, и перед его глазами вновь возникли события трехмесячной давности.

В тот миг, когда он пересек Ицюэ, световая завеса с гулом превратилась в полог, который накрыл все вокруг от неба до земли.

- Наконец-то я отыскал тебя, - четко выговаривая каждое слово, промолвил Ван Цзые. - Это место и впрямь открывается только силой драконьей жемчужины.

Сян Шу неожиданно заманили в какой-то странный мир. Он попытался удержать в себе силу Сердечного света, но она рассеялась, и он начал опускаться вниз.

- Ван Цзые, так это и есть твой план? - негромко спросил Сян Шу.

Место, где они очутились, чем-то напоминал мир в зеркале Инь-Ян. Впереди высилась круглая платформа из белого нефрита, покрытая странными светящимися магическими письменами. В ее центре располагалось колесо Великого предела с инкрустированными половинами инь и ян, а вокруг зеленели окутанные туманом пейзажи. Казалось, будто они попали внутрь живописного полотна.

Склонив голову, Ван Цзые рассматривал платформу и стоявшего на ней с мечом в руках Сян Шу.

- Только не горячись, - холодно произнес он. - В отличие от мира снаружи, время тут не движется, если только, конечно, я не заберу поддерживающий это место магический артефакт. Шулюй Кун, давай поговорим.

Сян Шу убрал меч в ножны.

- Сейчас уже нет никакой возможности решить дело миром, Ван Цзые, - глухо ответил он.

Ван Цзые медленно опустился на темную, иньскую, половину колеса Великого предела. Сян Шу же стоял на светлой, янской, половине и, подняв голову, осматривал окрестности.

- Не стоит спешить вырывать ее, - промолвил Ван Цзые. - Как я и сказал, это последний и наиважнейший артефакт. Я заберу его, и тогда ты сможешь благополучно уйти.

Сян Шу, ничего не говоря, уставился на Ван Цзые.

- Да, - пробормотал тот, - пять лет назад я видел тебя перед юртой в Чилэчуане. Тогда ты тоже вот так же смотрел на меня...

От этих слов Сян Шу моментально вспыхнул гневом. Кончина отца, смерть Чэ Лофэна... За всю свою жизнь этот человек стал причиной гибели огромного числа людей...

- ...взглядом, полным недоверия, - продолжил Ван Цзые. - Однако пять лет назад я отчего-то не признал в тебе жемчужину Динхай. Странно, как я мог быть настолько глуп, чтобы так ошибиться...

В тот же миг разум Сян Шу, казалось, взорвался, словно его ударило молнией, а рука, лежавшая на рукояти меча, начала безостановочно дрожать.

- Что? - с трудом веря услышанному, переспросил Сян Шу. - Ты... Что ты сказал?

Не вполне отдавая себе отчет в том, что он делает, Сян Шу вытащил из-за пазухи жемчужину, которую они собирались подсунуть Ван Цзые.

- Это жемчужина Цанлан[3], - пояснил Ван Цзые. - Она осталась от дракона - спутника твоего отца, после того как семья Сян, к коей принадлежала твоя мать, расправилась с ним.

Сян Шу опешил.

- Может, говорить об "отце" было не слишком уместно, раз ты до сих пор так ничего и не понял? Однако, поскольку ты есть перевоплотившееся внутреннее ядро дракона, то драконья сила, которую Чжуинь оставил в твоем теле, вполне может считаться отцовским наследием.

- Ты... - за одно мгновение перед мысленным взором Сян Шу пронеслась череда бесчисленных воспоминаний: его отношения с отцом и матерью, когда он был ребенком, жизнь в степи, первые уроки верховой стрельбы... Только сейчас он в полной мере осознал смысл сказанных Ван Цзые слов. - Все это чушь какая-то!

Сян Шу уже больше не мог сдерживать клокотавший внутри него гнев. С ревом выхватив меч, он ринулся вперед, но Ван Цзые, находившийся на темной половине колеса Великого предела, вдруг исчез и неожиданно возник на его светлой половине.

Они внезапно поменялись местами. Сян Шу нахмурился и попытался призвать Сердечный свет Чэнь Сина в надежде покончить с Ван Цзые одним ударом.

- Вот она, сила дракона, - пробормотал Ван Цзые. - Эта сила заставляет тебя бросаться в бой. Помнишь, что я сказал тебе при нашей прошлой встрече на озере Хунху? Я знаю все ответы на твои вопросы... Доставшаяся тебе сила дракона циркулирует по твоим меридианам, - с улыбкой продолжил Ван Цзые. - Она постоянно мешает тебе сохранять спокойствие. В тебе есть нечто, что побуждает все крушить и ломать, не так ли? Это делает тебя непревзойденным, первым в Поднебесной, и в то же время заставляет страдать. Ты вынуждаешь сердиться и обижаться на тебя даже самых близких людей, когда, поддавшись гневу, теряешь над собой контроль.

Сян Шу промолчал. И мало-помалу успокоился.

- Все эти годы я повсюду разыскивал жемчужину Динхай, - внимательно глядя на него, промолвил Ван Цзые. - Однако мне и в голову не приходило, что это величайшее сокровище мира, наделенное могущественной силой менять причины и следствия, перевоплотится,.. став вдруг человеком.

Сян Шу растерянно огляделся вокруг.

- Давай заключим сделку, Шулюй Кун, - предложил Ван Цзые.

Река Фэйшуй, глубокая ночь

Ворона парила над самой поверхностью воды, указывая Сян Шу путь, пока не вывела его к огромному утесу, высившемуся посередине реки, на который и приземлилась. В этом месте Фэйшуй разделялась, и часть ее уходила под землю, стремительным потоком вливаясь в видневшийся впереди черный как смоль провал грота.

Он, оказывается, под водой. Неудивительно, что я не мог его найти... - подумал про себя Сян Шу. Он вскинул голову, сделал резкий вдох, после чего нырнул в бездонную неизвестность подземной реки. В конце темного тоннеля, казалось, что-то светилось, и это свечение походило на то, как сияли в тот день горы и река у Ицюэ.

- Помоги мне в одном деле, - Ван Цзые тоже огляделся по сторонам, а потом с чувством продолжил: - Если рассказывать с самого начала, то я уже бывал здесь триста лет назад. Именно тут, в этом самом месте, твоя мать и Чжан Лю рассчитывали запустить временной отлив[4], чтобы отправиться в прошлое. К счастью, я их остановил. Ладно, перейдем к сути, - Ван Цзые принял серьезный вид и перешел на шепот: - Я могу дать тебе все, что пожелаешь, только помоги мне кое с чем.

Сян Шу посмотрел на Ван Цзые.

- Отправь меня на три тысячи лет назад, - неожиданно произнес тот, - позволь собственными руками изменить свою судьбу и стать новым божественным демоном. Как только ты согласишься, я научу тебя управлять духовной энергией небес и земли, заключенной в твоем теле, и тогда...

Сян Шу убрал меч, бросил на Ван Цзые полный сомнений взгляд и медленно двинулся к нему.

- ...те, кому ты позволишь жить, будут жить, а те, чьей смерти ты пожелаешь, умрут, - с улыбкой промолвил Ван Цзые. - Вся духовная энергия небес и земли заключена в тебе, и даже бог войны Чи Ю, именуемый божественным демоном, не сможет с тобой справиться. Разумеется, такой добрый и милосердный человек, как ты, вряд ли станет убивать людей без разбора. Однако, если ты вдруг захочешь продлить жизнь своему маленькому другу, которому изначально отпущено не так уж и много, то это та плата, от которой тебе не стоит отказываться.

- А что потом? - спросил Сян Шу.

- А потом ты станешь богом этого мира, - Ван Цзые поднял глаза и, глядя на Сян Шу, который был на полголовы выше него, пробормотал: - Ты будешь жить вечно, не ведая смерти...

Сян Шу смерил Ван Цзые взглядом, а потом вдруг с молниеносной быстротой простер вперед руку и сжал его горло. В глазах Ван Цзые сверкнули молнии, и вырвавшаяся из них с грохотом чернота в мгновение ока окутала их обоих. Пораженный неожиданным выбросом темной ци Сян Шу дико заревел, но руки, мертвой хваткой удерживавшей Ван Цзые, тем не менее не разжал. Вмиг его пальцы сжались еще крепче, с такой лютой силой, которой достало бы переломить шейные позвонки Ван Цзые.

Ван Цзые моментально раскрыл складной веер, что держал в руке, и взмахнул им. Последовал оглушительный удар. Весь магический массив с возвышавшейся в центре него платформой начал рушиться, обнажив лучившуюся синевой земную жилу, которая принялась втягивать в себя распадавшееся на осколки пространство вокруг. Вылетевшие вереницей из платформы магические письмена погрузились в землю.

Продолжая левой рукой душить Ван Цзые, Сян Шу одним движением правой отнял у него складной веер.

- Твое предложение весьма заманчиво, - холодно проговорил он. - Однако куда больше я хочу, чтобы ты своей жизнью заплатил за смерть отца и аньды.

Необузданная затаенная злоба окутывала Сян Шу. Его голос звучал грозно и властно, словно дракон угрожал смертным всколыхнуть небо и потрясти землю. Мир перед ним дрожал, и разбитая вдребезги иллюзия продолжала разлетаться на куски.

Ван Цзые приложил все свои силы, пытаясь с помощью затаенной злобы остановить драконоподобный натиск Сян Шу, но в итоге сам кувырком отлетел назад. Сян Шу стремительно бросился к нему по рушившейся платформе, вытащил тяжелый меч, взмахнул им и нанес рубящий удар.

Река Фэйшуй, глубокая ночь

Менее чем через несколько вдохов-выдохов вокруг вдруг стало довольно светло. Сян Шу вылез из воды, пригладил мокрые волосы и принялся разглядывать земные жилы, проступавшие на стенах скалистого тоннеля. Похожие на переплетенные корни огромного дерева, сходившиеся к корневой мочке внизу ствола, они тянулись со всех сторон и убегали в глубь тайного прохода. Сян Шу последовал за ними, и по мере того, как он шел, красноватое свечение, испускаемое земными жилами, становились все ярче. Наконец он добрался до подземной пещеры в десять чжан[5] высотой, сплошь опутанной кровавого цвета сосудами, которые стягивались к огромному сердцу, висевшему в самом центре.

Сердце источало темную ци, и с каждым его ударом подземный зал заполнялся красноватым сиянием.

- Ты пришел, Жемчужина Динхай, - раздался из сердца голос Чи Ю.

Между бровями Сян Шу играли красноватые блики.

- Как и условились, - ответил он.

- Мы ощущаем исходящую от тебя ауру божественного дракона.

Во дворце Хуаньмо было тихо и пусто. Лишь один незнакомец стоял возле огромного сердца.

- Ван Цзые? - пробормотал Сян Шу. - Ты жив?

Ван Цзые хотел что-то сказать, но промолчал. Вместо него заговорил Чи Ю:

- Забудь о нем. После того как вы забрали у него одну из душ хунь, он стал практически ни на что не годен.

Сян Шу поднял бровь и посмотрел на Ван Цзые.

- Ван Хай, как оказалось, позарился на Нашу убийственную силу, превосходящую силу целой армии, и даже пытался уговорить тебя помочь ему захватить Наше тело. К счастью, ты не согласился.

Ван Цзые внезапно задрожал и отступил за демоническое сердце.

- В моем присутствии он не упоминал ни о чем подобном, - ответил Сян Шу. - Тем не менее тебе все известно?

- Я слишком хорошо знаю вашу людскую натуру, - промолвил Чи Ю. - Прежде чем я пробудил его, он отчаянно цеплялся за жизнь под землей, не ведая покоя, но он был всего лишь простым смертным.

Сян Шу направился к огромному сердцу, и Ван Цзые вдруг начал безостановочно пятиться.

- Это и есть то, что Светлый князь[6] оставил вам, смертным? - спросил вдруг Чи Ю. - Будун Жушань?

Стоя перед сердцем, Сян Шу повернул голову, бросил взгляд на меч за спиной, но отвечать не стал.

- Наследие Сюаньюань-ши[7], - проговорил Чи Ю, - меч, отлитый из меди с горы Шоушань и шести великих видов первородного света этого мира - солнечных лучей, блеска луны, сияния звезд, вспышки молнии, бушующего пламени и мерцания фосфора... Можешь попробовать убить меня им, именно для этого он и был создан. Однако у тебя ничего не выйдет. Нынешний я - наглядное доказательство того, что у Светлого князя и Сюаньюань-ши желания было в избытке, а вот сил не доставало. Ведь помимо шести видов света, существующих от начала времен, есть еще один - свет сердца и души, свет разума[8]. Если в самом деле хочешь уничтожить меня, сначала тебе придется забрать жизнь экзорциста и вплавить его душу вместе с Сердечным светом в этот меч. В этом и заключается ваше истинное предназначение. Умертви своего возлюбленного собственными же руками и заверши меч. Лишь сделав так, ты добьешься успеха.

- Но тогда Чэнь Сину придется умереть, - возразил Сян Шу.

Сердце Чи Ю разразилось диким хохотом.

- Все верно! - подтвердило оно. - Разумеется, ты можешь на все махнуть рукой и отказаться от вашего предназначения. В этом случае через год, когда Юпитер вернется обратно на небеса, Сердечный свет неминуемо угаснет. Одним хотением в этом мире ничего не добиться, только упорством. И пока совершается круговорот мироздания, упорство и нежелание мириться с поражением никуда не денутся. Впрочем, Мы можем предложить тебе третий путь. Стань новым сосудом для Нас и раздели с Нами одно тело. Если твоя душа достаточно сильна, ты поглотишь Нашу душу, и тогда Мы станем тобой. В противном случае ты станешь Нами.

- Чи Ю, - глядя на сердце, тихо проговорил Сян Шу, - неужели ради этого тела ты готов пойти на такой риск?

- Если Мы сможем таким образом переродиться, пусть даже рискуя утратить контроль и подчиниться тебе, разве это того не стоит? - ответил Чи Ю. - Знай ты Нашу жизнь, наверняка сделал бы тот же выбор, что и Мы. Всем известно, что Янь и Хуан[9] являются прародителями рода людского, но никто не знает, что и Мы тоже предок людей. После битвы при Баньцюане Наша кровь пропитала землю Поднебесной. Вот уже несколько тысячелетий родниковая вода, которую люди пьют, лекарственные травы, которыми они лечатся, пища, которую едят на протяжении всей жизни, и даже их подношения Небесам и Земле - все пропитано Нашей кровью и несет на себе отпечаток Нашей сущности. Мы давно уже слились с Поднебесной. Птицы и звери, травы и деревья, горы и реки - все пропиталось Нашей волей. Сюаньюань-ши убил Нас, но вместе с тем он помог Нам стать совершеннее. Вне зависимости от того, кто в итоге возьмет верх, - продолжил Чи Ю, - Мы согласны изменить причины и следствия для тебя: вернуться на двадцать лет назад, когда Юпитер еще не вошел в его судьбу, и удалить эту звезду из его натальной карты. Что касается твоих товарищей, которых ты желаешь спасти, Мы избавим их от затаенной злобы и вернем тебе.

- И где гарантия, что ты сдержишь слово? - в голосе Сян Шу слышалось сомнение.

- Мы - бог этого мира, - низкий голос Чи Ю раздавался в подземном зале, - а боги всегда держат слово. Смертные в Наших глазах не более чем ничтожные букашки. Тем не менее все живые существа этого мира - наши потомки. Упрямое цепляние за жизнь, нежелание мириться с собственным поражением, ненависть - Нам как никому другому ведомы их страдания. Когда ты станешь нами или, быть может, крупица твоей души останется в Нас, ты, разумеется, поймешь это. Подойди. Фу Цзянь вот-вот начнет битву, затаенная злоба затопит все вокруг, и жемчужина Динхай скоро будет преобразована. Достань артефакты, что ты принес, и мы начнем подготовку к активации поля Десяти тысяч душ.

Сян Шу по-прежнему молчал.

- Нас совершенно не интересует ваша нынешняя эпоха, - сказал Чи Ю. - Подожди, пока массив Десяти тысяч душ будет завершен и, выполнив обещанное тебе, Мы вернемся на три тысячи лет назад в Баньцюань, на поле Нашей битвы. Жемчужина Динхай, чего ты все еще боишься? Слиться с Нами и стать единственным богом этого мира на веки вечные - наилучший для тебя исход.

Наконец Сян Шу вытряхнул содержимое вещевой сумки, и шесть сияющих артефактов - жемчужина Цанлан, барабан Чжэн, колокол Лохунь, знамя Белого Тигра, знамя Цзоуюя и веер Тяньло[10] - устремились к огромному сердцу.

- Веер Тяньло вернется обратно к Ван Цзые. Ты будешь отвечать за Тяньцюань[11] в Лояне. Добавим еще Сэньло Ваньсян и Цанцюн Иле, и тогда все семь смертных душ будут в сборе, - промолвил Чи Ю. - Ван Цзые, дождись, когда в мире соберется достаточно затаенной злобы, и активируй поле Десяти тысяч душ, чтобы преобразовать Наш сосуд.

Ван Цзые в растерянности уставился на колокол Лохунь, внутри которого слабым, едва различимым светом, сияли души.

Южный берег реки Фэйшуй, четвертая ночная стража[12]

Хуань И и Се Сюань галопом примчались на встречу с уже ожидавшим их за пределами военного лагеря Се Янем[13]. Чэнь Син торопливо спешился и спросил:

- Где Сян Шу? Кто-нибудь из вас видел Сян Шу?

- Господин божественный воин не так давно покинул военный лагерь, - ответил Се Янь. - Однако я не знаю, пересек он реку или еще нет. Если все же пересек, то наверняка отправился в расположение армии Цинь.

- И никто не пошел за ним следом? - Чэнь Син себе места не находил от беспокойства.

Се Янь развел руками и вопросительно посмотрел на Хуань И. Однако тот тоже не знал, как быть. В преддверии битвы, где решалась судьба страны, ему ничего другого не оставалось, кроме как позволить Чэнь Сину самому отправиться на поиски.

- Прошу, экзорцист, для начала немного отдохните, - предложил он. - Если желаете, можете воспользоваться палаткой главнокомандующего. И простите, что не смогу составить Вам компанию: нам еще надлежит обсудить некоторые вопросы относительно предстоящей битвы.

- В таком случае не буду вам мешать, - ответил Чэнь Син.

- А может, возьмем мастера Чэня с собой на поле боя? - Се Сюань шепотом поделился своими мыслями с Хуань И.

- И как это будет выглядеть? - нахмурился тот. - Понятно, что Юпитер благоволит ему и он неуязвим, но неужели мы отправим его крушить людей?

- Я все слышал! - возмутился не успевший отойти далеко Чэнь Син. - Вот найду Сян Шу и преподам вам урок!

Се Сюань неоднократно слышал, что Чэнь Син находится под защитой Юпитера, помогающего ему выкручиваться из любых передряг, и если взять его на реку Фэйшуй, то и в этом случае удача не покинет его. Как насчет того, чтобы поставить его во главе войска? Коли он будет ехать впереди, во главе Северной армии, может, в рядах циньцев вдруг случится беспорядок, и они начнут давить своих же? В итоге они сами себя затопчут и потерпят сокрушительное поражение. Хаос в миллионном войске, надо думать, разразится такой, что, возможно, первым, кого затопчут насмерть, окажется сам Фу Цзянь.

Впрочем, подобный расклад слишком хорош, чтобы всерьез полагаться на него. Хуань И к этому времени уже выстроил линию обороны и послал разведчиков вести наблюдение. Се Сюань привел свои мысли в порядок и спешным шагом направился к палатке главнокомандующего держать совет. Чэнь Син же тем временем взобрался на смотровую вышку военного лагеря и принялся растерянно всматриваться в кромешную ночную темноту.

Где же Сян Шу? Куда же он все-таки ушел? Чэнь Сина невесть почему терзало дурное предчувствие. Он призвал Сердечный свет, направил его луч в бескрайнюю черноту ночи, но Сян Шу так и не отозвался. Юноша прижал руку к груди, снова возжег Сердечный свет, однако и на этот раз Сян Шу не откликнулся.

- Прямо хоть иди в циньский лагерь и там спрашивай, - пробурчал самому себе под нос Чэнь Син. Он все больше и больше беспокоился за Сян Шу. Юноша чувствовал, будто вскоре после того, как тот покинул Шоуян и направился к Фэйшуй, некая связь, что существовала между ними на протяжении двух лет, внезапно оборвалась. Связь, которую он прежде ощущал, даже когда Сян Шу не было рядом.

Рассвело. Чэнь Син несколько раз проехался верхом туда-сюда вдоль Фэйшуй. Противоположный берег сплошь утопал в безбрежно-белой пелене. Юноша въехал на пригорок и увидел вдалеке циньское войско, напоминавшее огромный океан. Оно начиналось у реки и уходило к горизонту, где, казалось, смыкалось с небом.

- Ох, мать моя, - пробормотал Чэнь Син, - как же их много! Откуда их здесь столько?

Тем временем на равнине южного берега выстроилась стотысячная Северная армия, но это было всего лишь несколько квадратных колонн.

- Понятия не имея, на каком берегу они собираются биться, на северном или на южном, - раздался вдруг позади Чэнь Сина чей-то голос. - Неужто кому-то захочется ринуться в атаку на миллионное войско.

Услышав этот знакомый хмурый голос, Чэнь Син резко обернулся. Сзади к нему подъехал верхом человек в черном боевом одеянии и с длинным мечом[14] за спиной.

- Мужун Чун?! - воскликнул потрясенный юноша.

Примечания:

[1] 孤 (палл. гу) - «мы» в значении «я» (мелкий князь о себе).

[2] Здесь Сян Шу неявно сравнивается с Чжан Шунем по прозвищу Белая лента в воде, героем классического китайского романа «Речные заводи». Чжан Шунь прославился тем, что был превосходным пловцом и мог подолгу оставаться под водой: «Он может проплыть под водой пятьдесят ли и прожить под водой семь дней и семь ночей. А когда он плывет, то кажется, что в воде тянется сплошная белая полоса. Народ дал ему прозвище Чжан Шунь "Белая лента в воде"» (цит. по: Ши Най-ань. Речные заводи. Т. 2. 2-е изд. / Пер. с кит. А. Рогачева. М.: Художественная литература, 1959. С. 60.).

[3] 沧浪珠 (палл. цанлан чжу) - жемчужина Синих Волн. Такое же название, если помните, носил старый даосский скит на островке в озере Хунху. Теперь история его создания, рассказанная вкратце Ван 'Хуань Мо' Цзые, стала немного понятнее: «Согласно местным преданиям, экзорцист, живший много сотен лет назад, построил эту обитель на месте уничтожения водяного дракона» (см. гл. 70).

[4] В оригинале Ван Цзые называет это 万世潮汐 (палл. ваньши чаоси), что дословно можно перевести как «многовековой отлив»: 万 - «десять тысяч», «тьма», «мириады», «бесчисленный», «множественный» и т.п.; 世 - «век», «поколение», «эпоха», «год»; 潮汐 - «приливы» (утренний и вечерний), «прилив», «отлив», «морской прилив и отлив». Поскольку речь идет о путешествии в прошлое, то 万世, «мириады/много веков», были переведены прилагательным «временной» (звучит красивее, чем «многовековой», но смысл конкретно в данном случае тот же), а для 潮汐 было выбрано значение «отлив», чтобы сохранить смысловой акцент на движении вспять, назад, обратно.

[5] Чуть более 21 м. 1 чжан ≈ 2,15 м.

[6] В данном случае под «светлым князем» (кит. 明王) подразумевается древнее божество Будун Минван (кит. 不动明王), выковавшее меч Будун Жушань (подробнее см. в гл. 50).

[7] Сюаньюань-ши - одно из имен мифического императора Хуан-ди, врага Чи Ю, а также общее наименование для его потомков. Подробнее см. прим. 6 к гл. 72.

[8] На языке оригинала этот источник света обозначен сочетанием иероглифов 心魂 (палл. синьхунь), где 心 - «сердце», «душа», «разум», «воля», «искренний», а 魂 - бессмертная (разумная, янская) душа хунь. Иными словами, 心魂 - это то, что составляет разумно-нравственно-волевую сущность человека.

[9] 炎黄 (палл. яньхуан) - имеются в виду Янь-ди и Хуан-ди, мифические правители древности из числа легендарных трех властителей, почитаемые как прародители ханьцев и культурные герои китайской (ханьской) цивилизации. После того как Хуан-ди победил Янь-ди (это произошло до начала его борьбы с Чи Ю), возглавляемые ими племена объединились под началом Хуан-ди. Новое племенное образование стало называться яньхуан, по титулам вождей вошедших в него племен. Яньхуан считаются предками народа хань, и китайцы (ханьцы) по сей день называют себя потомками яньхуан.

[10] 天罗 (палл. тяньло), дословно: небесные сети (для ловли грешников); образно: небесная кара, божье наказание, справедливое возмездие. Таким образом, наименование артефакта можно перевести как «веер Кары Небесной».

[11] Тяньцюань (кит. 天权) - китайское название звезды Мегрец из созвездия Большой Медведицы.

[12] Время от 1 до 3 часов ночи.

[13] Се Янь (ум. 400) - видный полководец Восточной Цзинь, герой битвы на реке Фэйшуй, второй сын Се Аня.

[14] В оригинале меч Мужун Чуна обозначен как 长刀 (палл. чандао) - длинный меч с прямым лезвием и односторонней заточкой. Думаю, не особо ошибусь, если предположу, что у него хуаньшоу чандао, т.е. клинок того же типа, что и Сэньло Ваньсян, но обычный, без «зачарования».

Глава 88. Отлив

«Ты - не я, у тебя есть великий шаньюй. Тебе нет смысла умирать!» (рулейт)

- Потише, - нахмурившись, осадил юношу Мужун Чун. - Хочешь всех цзиньцев сюда созвать?

Чэнь Син уже собрался спешиться, но Мужун Чун его остановил:

- Не слезай с лошади, надолго я тебя не задержу.

Хорошо, подумал про себя Чэнь Син, как скажешь. Какое-то время они просто молча глядели друг на друга. Наконец Мужун Чун спросил:

- Где великий шаньюй?

Чэнь Син развел руками. Очевидно, Мужун Чун тоже пришел сюда в поисках Сян Шу. Молодые люди обменялись сведениями. После того как Мужун Чун покинул Лоян, вся его Серебряная конная гвардия перешла под начало Фу Цзяня, а он, по сути, стал беглецом. Первым делом он наведался в Сяньбийские горы[1], затем попытался договориться с Древним союзом чилэ и убедить Ши Мокуня напасть на Фу Цзяня с тыла, когда тот отправится на юг, но нынешний великий шаньюй ему отказал.

Царь Сяо Елинь, разумеется, тоже не собирался рисковать своей репутацией, поэтому Мужун Чун попытался связаться с Мужун Чуем. Однако еще до того, как он лично встретился со своим дядей, его предали и едва не убили. Удары судьбы поджидали молодого мужчину на каждом шагу.

- Ну а ты? - закончив свой рассказ, поинтересовался Мужун Чун.

- А я три месяца пролежал в забытьи, - одной фразой поведал о себе Чэнь Син.

Они снова молча уставились друг на друга.

- Зачем ты здесь? - первым нарушил тишину Чэнь Син.

- Пока Цинь и Цзинь сражаются, хочу подобраться к Фу Цзяню и убить его, - признался Мужун Чун.

- Разве ты не хочешь жить нормальной жизнью? - удивился Чэнь Син.

- Не хочу, - ответил Мужун Чун. - В том, чтобы сделать это, и есть смысл моей жизни.

Мужун Чун отвел взгляд в сторону. В его глазах читалось невыразимое чувство одиночества.

- Труп моей сестры куда-то пропал. Если найдешь ее... - Мужун Чун развернул лошадь, собираясь уезжать, - прошу, сожги. Понятия не имею, где ее искать.

- Погоди! - остановил его Чэнь Син. - Следуй за мной.

Чэнь Син повел Мужун Чуна окольными путями в тыл цзиньского войска. Северная армия как раз начала отходить назад. Се Ань, похоже, прекрасно обучил своих солдат. Даже отступая, стотысячное воинство выглядело организованным и сохраняло четкий боевой строй. Чэнь Син окликнул одного из офицеров и спросил:

- Что происходит?

- Генерал Се Сюань согласился на предложение Фу Цзяня, - ответил командир отряда. - Наша армия отходит на десять ли назад, чтобы циньское войско могло перейти реку[2]. Исход войны решится в одном сражении.

Чэнь Син и Мужун Чун остановили лошадей и принялись наблюдать за происходящим с южного берега Фэйшуй.

- А он и впрямь зазнался! - пробормотал Мужун Чун. - Если на него нападут во время переправы, поражения ему не избежать.

- Очень на него похоже, - ответил Чэнь Син.

Северный берег реки Фэйшуй, передовая линия армии Цинь

Фу Цзянь, облаченный в императорские доспехи и с мечом Сына Неба на поясе, неподвижно восседал верхом у самого берега реки.

- Ваше Величество, - обратился к нему Фу Жун, - цзиньцам верить нельзя. Если во время переправы на нас...

- Взгляни на это огромное войско позади тебя, - Фу Цзянь резко перебил Фу Жуна прежде, чем тот успел договорить, - а потом взгляни на эту реку.

Множество людей застыло в полном молчании.

- Даже если воины Нашей армии бросят свои плетки в Янцзы, то остановят ее течение[3]! - сказал Фу Цзянь и, не тратя более слов попусту, зычным голосом отдал приказ: - Перейти реку!

Циньская армия начала переправу. Неожиданно в небе грянул гром, и внезапный порыв ледяного загробного ветра пронесся над долиной Фэйшуй. В то же мгновение воды реки стремительно вздыбились, из ее глубин с шумом вырвалось облако черного тумана и, клубясь, стало расползаться от середины к берегам.

В небе собрались грозовые тучи, в один миг скрывшие яркое солнце, и все вокруг потемнело. Главнокомандующий армии Цзинь Се Сюань, Хуань И и Се Янь разом задрали головы и посмотрели вверх.

- Кажется, дождь собирается, - сказал Мужун Чун. - В непогоду сражаться труднее.

- Нет, - пробормотал Чэнь Син, - это не дождь, это... затаенная злоба? Откуда она тут?

Во дворце Хуаньмо

- Будун Жушань тебе уже не понадобится, - раздался голос Чи Ю. - Отдай его Нам.

Сян Шу сидел скрестив ноги на алтаре, а перед ним на коленях лежал Будун Жушань.

- Что за срочная нужда? - негромко ответил Сян Шу. - Это тело рано или поздно будет твоим, так с какой стати тебе опасаться меча?

- Конечно, - холодно усмехнулся Чи Ю, - ты просто боишься Нас. До смерти боишься, что Мы обманем тебя. Скоро, как только Наша сила восстановится, ты узнаешь, что Мы есть бог этого мира. Ван Цзые! Активируй поле Десяти тысяч душ!

Ван Цзые стоял перед алтарем. Сян Шу открыл глаза, пристально взглянул на него, и Ван Цзые вдруг попятился.

- Активировать... поле Десяти тысяч душ... - произнес он. - Мой Господин, затаенной злобы все еще недостаточно. Давеча мне пришлось потратить затаенную злобу, собранную в веере Тяньло, чтобы преобразовать жемчужину Цанлан и другие предметы...

- Она восполнится, - ответил Чи Ю. - Соверши жертвоприношение!

Тело Ван Цзые окутали густые клубы черного тумана, он метнулся к земной жиле и умчался по ней прочь.

Сердце вдруг вспыхнуло и ярко засияло красным. В то же мгновение затаенная злоба и кровь божественного демона побежали по земным жилам Поднебесной, устремляясь на север и на юг...

Яогуан[4], далекий север, горные пики Кароши

Концы длинного платка, обвивавшего шею Сяо Шаня, трепетали на сильном ветру. На его руках холодным блеском отливали когти. Затаенная злоба северных земель вдруг завихрилась и разделилась на две воронки, которые затем были поглощены Цанцюн Иле.

Одну руку Сяо Шань воздел к небу, другую опустил вниз, к земле. И в тот же миг собранная им затаенная злоба, что переполняла Карошу со времен последней войны, столбом черного света взмыла к небесам.

Кайян[5], Каракорум

Каменная башня, казалось, отозвалась, и хранившийся в ней артефакт загудел. Однако громадный Князь демонов прошествовал мимо нее, даже не обратив внимания, и двинулся дальше, к императорскому дворцу. Обосновавшиеся здесь жители Союза чилэ громко закричали и принялись закидывать его стрелами. Ши Мокунь, сыпля проклятиями на языке теле, повел воинов своего племени преградить ему путь.

Князь демонов вытянул руку и активировал окутанный затаенной злобой колокол Лохунь. Раздался глухой удар, и тотчас все люди в Каракоруме лишились по одной из своих душ хунь, которые бабочками устремились внутрь колокола.

Внезапно Князь демонов наклонился и выхватил меч. Обернувшись черной тенью, он метнулся к Ши Мокуню и вмиг обезглавил его. В Каракоруме воцарилась тишина.

Князь демонов вошел во дворец и воздел колокол Лохунь устьем к небесам. В то же мгновение над дворцом хунну раздался грохот, и его высокую крышу пронзил столб черного света.

Юйхэн[6], вершина в горах Иньшань, увенчанная каменными столбами[7]

В воздухе над вершиной возник гигантский разлагающийся волк и постепенно принял облик молодого человека со шрамом, пересекавшим всю боковую часть его лица вплоть до брови. В левой руке он держал знамя Белого Тигра, а правой медленно поглаживал его. Из тела мужчины вырвался столб черного света и взметнулся к небесам.

Тяньцюань[8], Лоян

Ван Цзые появился у подножия гор Лунмэнь, взмахнул веером Тяньло, и затаенная злоба тотчас заволокла небо и укрыла землю. Раздался грохот. Плотные потоки черного света устремились вверх и вниз, пронзая небосвод и земную твердь до самой земной жилы.

Тяньшу[9], Куайцзи

Фэн Цяньцзюнь стоял на стене над городскими воротами с Сэньло Ваньсяном в руках. Поглотив затаенную злобу, клинок испустил мощный луч черного света, взметнувшийся к небесам.

Тяньсюань[10], гора Лунчжун

Сыма Вэй тряхнул знаменем Цзоуюя[11], и потоки черного света пронзили небеса и землю.

Тяньцзи[12], Чанъань

Принцесса Цинхэ взмахнула рукавами и воспарила в воздух. В руках у нее была жемчужина Цанлан. От такого зрелища жители Чанъаня в страхе закричали:

- Чудовище! Снова явилось чудовище!

Два года назад людям в Чанъане уже довелось быть свидетелями нашествия демонов засухи, и потому теперь они, словно птицы, пуганные луком, в панике кинулись бежать кто куда. Юйвэнь Синь собрал остатки охранной гвардии, и те принялись судорожно пускать в небо стрелы.

- К-кто это? - дрожащим голосом воскликнул Юйвэнь Синь.

Холодно усмехнувшись, принцесса Цинхэ активировала жемчужину Цанлан. Затаенная злоба вырвалась из артефакта, сметая все на своем пути, отчего императорский дворец в Чанъане тотчас превратился в руины, а после собралась в центре того, что еще недавно было дворцом Цзяньчжан. С грохотом пробив остатки крыши и пола, потоки затаенной злобы устремились одновременно вверх и вниз, к небесам и земной жиле.

Поле Десяти тысяч душ[13]

В считаные мгновения мир заметно изменился, и долина реки Фэйшуй не стала исключением. Семь мощных световых столбов взмыли к небесам. Ход великого круговорота мироздания, совершавшегося от начала времен, оказался нарушен, и подлинная жизненная сила Поднебесной, ее основа основ, начала стекаться к этим столбам. Потоки из мириад световых частиц вливались в них, поглощаемые затаенной злобой.

Бешеные ураганы разыгрались вокруг каждого светового столба, и мир постепенно стал погружаться во мрак. Беспросветная тьма продолжала сгущаться, и из семи точек гигантского поля Десяти тысяч душ она стремительными потоками уносилась по земным жилам к сердцу Чи Ю.

Сердце, напитавшееся кромешной темнотой, вдруг стало чернее черного, а в воздухе запахло кровью.

Цзянькан

В самый разгар церемонии жертвоприношения Небесам, совершаемой Сыма Яо, небо резко изменилось. Гражданские и военные чиновники во главе с Се Анем спешно выбежали наружу и воззрились на темные тучи, затянувшие небосвод.

- Что происходит? - нахмурился Се Ань.

- Неужели что-то случилось на реке Фэйшуй? - пробормотал Ван Сичжи.

- В этой битве решается наша судьба, - негромко произнес Сыма Яо. - Беспокойство уже давно снедает каждого из Наших министров, так давайте же все вместе помолимся за ее благополучный исход.

Тем временем многочисленное войско Фу Цзяня продолжало переправу в полной темноте. Сильнейшие ветра, способные вздымать песок и двигать камни[14], свирепствовали по обоим берегам, а черный туман, наполнивший реку, становился все плотнее.

- Переправляйтесь! - вестовой передал просьбу задних рядов. - Ускорьте переправу!

Южный берег реки Фэйшуй

- Ветер как-то слишком разгулялся, - сказал Хуань И. - Что ж нам с этим делать?

- Принять бой, - решительно заявил Се Сюань.

Три полководца моментально пришли к согласию: это их единственный шанс, и либо они будут биться, либо умрут.

Цзиньцы ударили в боевые барабаны, и от этих трех ударов содрогнулись небеса и земля. Налетевшая буря заслонила солнце. Позади войска Цинь поднялся ужасный ураган, вобравший в себя всю затаенную злобу мира, и первыми его ощутили на себе сотни тысяч всадников, переправлявшихся через реку. Из-за налетевшей с противоположного берега черной бури, видимость резко ухудшилась. Тем не менее пребывавший в тылу цзиньского войска Чэнь Син практически моментально определил, откуда исходила затаенная злоба.

- Это с того берега! - сказал он. - Последуем за ними!

- Незачем тебе идти на смерть, - Мужун Чун схватил Чэнь Син за воротник и зашептал ему на ухо: - Ты - не я, у тебя есть великий шаньюй. Тебе нет смысла умирать! Не ходи туда!

Он отпустил юношу и добавил:

- Я ухожу. Увидимся в следующей жизни. Если она вообще будет...

Трижды пробили барабаны.

- Бей их! - цзиньские солдаты с алебардами-чанцзи[15] наперевес бросились в атаку к реке Фэйшуй. Небо заслонили стрелы, а земля задрожала от топота сотен тысяч ног, заглушавшего все остальные звуки.

Чанцзи

Мужун Чун сжал коленями бока лошади, выхватил меч и влился в клокочущий поток цзиньских солдат, ринувшихся в смертный бой.

Чэнь Син ошалело наблюдал за происходящим. Воды Фэйшуй моментально окрасились кровью, и мрак вокруг сгустился еще сильнее. На просторах Поднебесной свирепствовала затаенная злоба. Деревья начали валиться наземь, по реке пошли огромные валы, и издалека полетели щиты.

Все это очень странно, подумал Чэнь Син и тихонько промолвил:

- Чи Ю, где же ты?

Примечания

[1] Сяньбийские горы - легендарная прародина сяньбийцев. Точное их местоположение неизвестно, однако историки полагают, что под таким названием в старинных хрониках фигурирует северная часть Большого Хингана, вулканического горного хребта на северо-востоке Китая (в автономном районе Внутренняя Монголия) и востоке Монголии.

[2] 10 ли ≈ 5 км. Что касается отхода Северной армии назад, то в реальной истории все случилось с точностью до наоборот: Фу Цзянь, вопреки предостережениям своих генералов, принял предложение Се Сюаня отвести войско назад, чтобы цзиньская армия могла переправиться через реку и развернуться для сражения. Полагаем, наблюдаемая в данной главе инверсия - не ошибка автора, а намеренное искажение событий, намекающее на некоторую нереальность происходящего.

[3] Это отсылка к реальной фразе Фу Цзяня, который, похваляясь многочисленностью циньского войска, отправившегося в 383 г. покорять Восточную Цзинь, заявил, что если его воины бросят свои плетки в реку, то остановят ее течение.

[4] Яогуан (кит. 摇光) - китайское название звезды Алькаид из созвездия Большой Медведицы.

[5] Кайян (кит. 开阳) - китайское название звезды Мицар из созвездия Большой Медведицы.

[6] Юйхэн (кит. 玉衡) - китайское название звезды Алиот из созвездия Большой Медведицы.

[7] Имеется в виду одна из вершин хребта Ланшань, входящего в горную систему Иньшань, где в гл. 42-43 удерживали плененного Чэнь Сина, приковав его цепью к каменному столбу. В наши дни это юго-восток хошуна Урад-Хоуци городского округа Баян-Нур автономного района Внутренняя Монголия.

[8] Тяньцюань (кит. 天权) - китайское название звезды Мегрец из созвездия Большой Медведицы.

[9] Тяньшу (кит. 天枢) - китайское название звезды Дубхе из созвездия Большой Медведицы.

[10] Тяньсюань (кит. 天璇) - китайское название звезды Мерак из созвездия Большой Медведицы.

[11] То, что в новелле знамя Цзоуюя досталось Сыма Вэю, довольно символично. В 291 г., когда императрица Цзя Наньфэн решила избавиться от Сыма Вэя, ставшего для нее неудобным союзником, именно знамя Цзоуюя было использовано в качестве дополнительного «аргумента», призванного убедить войсковых генералов отвернуться от князя Чу и не препятствовать его аресту. Держа в руках знамя Цзоуюя - верительное знамя императора, военачальник, командующий дворцовой стражей императорского дворца, известил генералов под началом Сыма Вэя, что тот подделал указ императора (на самом деле нет), и от имени Сына Неба велел им сложить оружие. Послушные императорской воле генералы не стали вмешиваться и увели своих людей. В итоге Сыма Вэй остался один, без защиты и поддержки. Его арестовали и казнили. На момент смерти ему было всего двадцать. (Источник: «История династии Цзинь: Биографии», гл. 29.)

[12] Тяньцзи (кит. 天玑) - китайское название звезды Фекда из созвездия Большой Медведицы.

[13] Внимание! Дабы привести карту в соответствие с реалиями новеллы, северные границы империи Цинь были изменены. Настоящая Ранняя Цинь в начале 380-х гг. простиралась гораздо дальше на север, заходя на территорию современной Монголии.

[14] 飞沙走石 (палл. фэй ша цзоу ши) - вздымать песок и двигать камни (образно об очень сильном ветре).

[15] Чанцзи (кит. 长戟) - алебарда-цзи с удлиненной рукоятью.

В подземном дворце Хуаньмо

Под напором затаенной злобы первородная сила, текшая по небесной и земным жилам, окрасилась в черный, став похожей на тушь. Непрерывным потоком она вливалась в огромное демоническое сердце.

- Сейчас я преобразую тебя, Жемчужина Динхай, - прогремел голос Чи Ю.

Темная ци, испускаемая сердцем, продолжала сгущаться. Она окутала Сян Шу, и его тело вспыхнуло черным пламенем.

- Давай же, прояви всю свою волю, сопротивляйся, как только можешь... Используй хоть силу дракона, хоть Сердечный свет... Сейчас я есть мир! И я есть Дао!.. Знаю, ты хочешь схватить меч и убить меня, пока я еще не восстановился полностью... Но когда начнется перемещение души, у тебя уже не останется сил бороться...

Сян Шу по-прежнему сидел на алтаре, с прямой спиной и закрытыми глазами, но услышав эти слова, вдруг поднял веки. Внезапно божественная душа Чи Ю с силой вторглась в его собственную, и щупальца затаенной злобы вмиг опутали его разум. Единственное, что он мог сделать, это крепче сжать в руке меч. Искра света промелькнула в его меридианах сердца, сберегая последние крохи воли и сознания, не давая полностью потерять себя.

Река Фэйшуй

- Сян Шу? - Чэнь Син моментально почувствовал это.

Звуки боя заглушали все вокруг, не позволяя даже услышать собственный голос, тем не менее юноша заметил слабую вспышку Сердечного света, показавшуюся вдали.

- Сян Шу! - заорал Чэнь Син. - Что ты творишь? Почему меня не подождал?

Юноша пустил лошадь вскачь, слетел с холма и устремился к заваленной трупами Фэйшуй. Стоило цзиньцам войти в реку, как они тут же столкнулись с решительным натиском армии Цинь. Се Сюань знал: в этой битве они либо победят, либо умрут, третьего не дано, а потому кинул в бой все силы, которыми располагал.

- Чэнь Синь! - Хуань И вдруг заметил мчавшегося во весь опор юношу и закричал: - Не ходи туда! Ты спятил!

Глаза солдат обеих армий налились кровью от охватившей их жажды убийства, а река стала подобна ненасытной злобной твари, пожиравшей воинов вне зависимости от стороны, за которую они сражались. Чэнь Син придержал лошадь, оставаясь на южном берегу. В этот момент издалека донесся грохот, земля разверзлась, и в водовороте черного тумана из ее недр показался гигантский алтарь.

Дворец Хуаньмо явился в этот мир!

Твердь земная пошла трещинами. Земные жилы, питавшие сердце над алтарем, стали чернее черного.

- Бейтесь! - раздался голос Чи Ю. - До последнего вздоха! В этом ваше предназначение!

Затаенная злоба вдруг охватила солдат Цинь, и те, полностью утратив рассудок, сломя голову бросились в атаку.

- Все прочее неважно, - голос Чи Ю разносился над землей, - убейте этого экзорциста!

Подхваченные бурлящей волной затаенной злобы, сотни тысяч циньских солдат разом устремились к южному берегу, круша всех и вся на своем пути.

Чэнь Син как завороженный смотрел на неодолимую армию Цинь. Боевой строй цзиньцев не устоял и разделился на два крыла в отчаянной попытке уйти из-под удара. И тогда неудержимые, словно цунами, циньцы ринулись к юноше.

Вдруг все тело Чэнь Сина озарилось мягким сиянием Сердечного света.

- Сян Шу! Я иду! - прошептал он и направил лошадь навстречу циньской армии, наступавшей с того берега, неумолимой, как бушующее море. Один человек против бурного потока.

Этот путеводный свет, блеснув во тьме, словно метеор пронесся над землей, через поле боя, где сошлись сотни тысяч человек, через потоки затаенной злобы, и, оставляя за собою светящийся след, решительно устремился в тыл врага.

- Син-эр, - раздался вдруг в ушах Чэнь Сина голос Сян Шу.

Глаза юноши широко распахнулись, и в этот миг исступленно рвавшиеся вперед солдаты Цинь вдруг разом затоптались на месте, а затем, не выдержав лучей Сердечного света, подались в стороны.

- Вернись, - снова прозвучал голос Сян Шу.

- Что ты собрался делать? - пробормотал Чэнь Син.

- Помнишь, ты мне кое-что обещал? - спросил Сян Шу.

- Сян Шу! - бешено взревел Чэнь Син. - Сучий ты выродок! Неужто ты в одиночку пошел убивать Чи Ю?!

- Скоро, очень скоро вы встретитесь! - голос Чи Ю разразился громоподобным хохотом.

Объятое черным пламенем тело Сян Шу начало разрушаться, теряя ткани слой за слоем. И наконец показалась жемчужина Динхай. Последней искоркой сверкнула она в груди Сян Шу, прежде чем скрыться в клубах затаенной злобы. Внутри нее медленно вращалось золотое кольцо, повелевавшее циклами великого круговорота небесной и земных жил.

- Смотри же, - проговорил Чи Ю, - мир - это плавильная печь, а несметные души - бушующее пламя. Величайшее творение, которое когда-либо знала земля, вот-вот родится из-под Наших рук...

Затаенная злоба непрерывным потоком вливалась в жемчужину Динхай, делая ее чернее ночи. Наполненная густой и тягучей, как тушь, темной ци, жемчужина озарилась черным сиянием, и тогда похожие на лозы струи затаенной злобы потянулись еще глубже, к кольцу, принялись обматывать и опутывать его.

- Син-эр? - Сян Шу закрыл глаза, его голос раздался в голове Чэнь Сина. Кожа на его правой руке, обожженной черным пламенем, потрескалась, выступила кровь, но рука эта по-прежнему продолжала крепко сжимать Будун Жушань.

Чэнь Син не ответил. Он просто мчался вперед. Внезапно перед глазами юноши вспыхнул ослепительный белый свет, и бесчисленные образы пронеслись в его сознании.

Темница Сянъяна. Сияющий луч прорезает непроглядную тьму. Сян Шу ошалело смотрит на Чэнь Сина. Все вокруг него плывет и словно в тумане. Лишь лицо обнимающего его юноши озаряет яркий свет.

Вслед за этим промелькнули и другие фрагменты воспоминаний.

Гора Лунчжун. Сян Шу, потеряв терпение, отчитывает Чэнь Сина, но тот, глядит на него с улыбкой, затем притягивает к себе и начинает шепотом увещевать.

Улица в Чанъане. Сян Шу с недоумением смотрит на Чэнь Сина, а тот с деловитым видом, совершенно серьезно молится, прося о помощи свыше[1].

Императорский дворец. Ничего не понимающий спросонок Чэнь Син крепко обнимает стоящего подле него Сян Шу.

Лунная ночь в Чилэчуане. Пользуясь тем, что Сян Шу не смотрит на него, Чэнь Син украдкой бросает взгляд на его профиль...

Фрагменты воспоминаний

(фреймы из маньхуа «Динхайские записи...», художник Цяньэрбай | 千二百)

От Сян Шу уже осталась почти только одна душа. Темная ци, исторгаемая сердцем, насквозь пропитала его тело. Три души хунь и семь душ по, а также воспоминания светящимися бабочками выпорхнули из него и теперь летали вокруг.

Затаенная злоба практически полностью разъела жемчужину Динхай. Однако за миг до того, как тьма окончательно поглотила ее, внутри вращавшегося в ней кольца, в самом его центре, вспыхнула искорка и показался крохотный сияющий огонек.

- Син-эр, - прошептал Сян Шу, - обещай мне, что проживешь долгую хорошую жизнь.

- Нет, не хочу, - яростно прокричал Чэнь Син, заливаясь слезами, - не буду обещать! Даже не думай об этом! Покажись, демон!

Чэнь Син прорвался через миллионное войско Цинь и, оставляя за собой светящийся след, метеором несся сквозь мрак к высившемуся впереди алтарю.

Чи Ю дико расхохотался:

- Твой огонек слишком слаб... Неужто думаешь, что сумеешь противостоять Нашей мощи...

Божественный демон уже полностью завладел телом Сян Шу. Держа меч правой рукой, левой мужчина провел по его лезвию. Девять горевших на нем символов заклинания погасли один за другим, и клинок вдруг вспыхнул черным пламенем.

Затем Сян Шу уверенно поднял руку, направляя меч на Чэнь Сина. И в тот самый миг, когда юноша кинулся к нему, Будун Жушань пронзил его грудь. Его прямо-таки насадили на клинок.

Остановленный немилосердным ударом, Чэнь Син замер менее чем в одном чи[2] от Сян Шу. Из руки юноши вырвался яркий луч и осветил прекрасное лицо мужчины перед ним. Чэнь Син ошалело уставился на Сян Шу, а в следующее мгновение из его рта потекла кровь.

- С твоей смертью он погаснет, - пристально глядя на юношу, с улыбкой произнес Сян Шу голосом Чи Ю, - и более не загорится никогда...

Однако прежде, чем Сян Шу договорил, его взгляд вдруг снова обрел ясность.

- Я знал, что ты не оставишь меня. Знал, что придешь, - лицо Сян Шу тронула нежная улыбка.

- На этот раз... я не ради... чего-то еще, а только... ради тебя... - слова давались Чэнь Сину с трудом.

- Дай мне Сердечный свет, - еле слышно попросил Сян Шу.

И тут же свет из тела юноши устремился к Будун Жушаню. Меч взорвался ослепительным блеском и превратился в стрелу, нацеленную на Сян Шу. Тот развернул руку и вонзил стрелу себе в грудь.

Мир на мгновение погрузился в тишину.

Вырвавшийся из стрелы луч света угодил прямо в черную как смоль жемчужину Динхай. Раздался звон. Теплившийся внутри нее огонек, казалось, отреагировал. Внезапно он разгорелся и ослепительно засиял. Это сияние передалось золотому кольцу, и оно снова ярко заблестело.

Неожиданно пораженная алмазной стрелой[3] жемчужина издала треск. Вся ее поверхность пошла трещинами. Их становилось больше и больше. Демоническое сердце не выдержало и яростно взревело.

- Сян Шу? - ошалело пролепетал Чэнь Син.

Жемчужина Динхай разлетелась на куски, и ураган хлынувшей из нее духовной ци накрыл мир. Горы и реки, земля и деревья, мирный люд и бившиеся в исступлении солдаты - всё за пределами ока бури воспряло вновь!.. Магия возродилась!

Сян Шу протянул руку, схватил Чэнь Сина за запястье, привлек к себе и крепко обнял. А в следующий миг раздался рев дракона, который словно окружил этих двоих, укрытых в оке бури.

Сян Шу, подобный прекрасному богу войны, карающему демонов и защищающему Поднебесную, сидел на алтаре в позе отдохновения, держа на руках Чэнь Сина. Склонив голову, он неотрывно смотрел на красный шнурок, повязанный на запястье юноши.

Поза отдохновения

- Это последние мгновения, когда мы можем побыть вместе, - прошептал Сян Шу. - Хочу, чтобы ты знал, Син-эр...

- Ты... - пробормотал Чэнь Син. - Жемчужина Динхай... Ты... Что?.. Почему?..

Грудь юноши пронзил Будун Жушань. Стоило ему открыть рот, и кровь безудержным потоком полилась из раны, а перед глазами все поплыло.

Сян Шу наклонил голову и поцеловал Чэнь Сина в лоб. Неожиданно из тела юноши выскочила светящаяся звездочка, завертелась, запорхала, но, словно не желая улетать, принялась кружить вокруг этих двоих.

Сян Шу поднял глаза к небесам и тихим голосом начал читать заклинание. Ураган духовной ци, вырвавшийся из жемчужины Динхай, накрыл весь мир. Порывы золотого ветра, чистого и свежего, будто после дождя, овевали алтарь, совсем как вечные и неизменные приливы и отливы в безбрежном синем море.

Появилась огромная фигура Чи Ю. Душа божественного демона изо всех сил сопротивлялась натиску духовной ци и пыталась справиться с бешеным ураганом в отчаянном стремлении вернуть сосуд.

- Как же глупо! - проревела она.

С последним словом заклинания вокруг Сян Шу появились светящиеся магические письмена. Они сформировали древнее поле Приливов и Отливов, и колесо Великого предела завращалось под алтарем.

- Что ты задумал? - в голосе Чи Ю промелькнули нотки страха.

Сян Шу проигнорировал вопрос. Сейчас для него существовал лишь Чэнь Син, которого он сжимал в объятьях.

- Юпитер уже покинул тебя, - сказал он. - Ты будешь жить долго-долго. И найдешь себе божественного воина-защитника, с которым проведешь всю жизнь.

Блеск в глазах Чэнь Сина мало-помалу угасал. Сян Шу протянул руку к своей бесплотной груди и извлек оттуда кольцо Приливов и Отливов. Оно зависло над его почти прозрачной рукой и начало вращаться.

Чи Ю, под его собственный гневный рев, мгновенно унесло могущим неудержимым вихрем.

Потоки небесной и земных жил обратились вспять.

Чэнь Син наконец закрыл глаза и погрузился в темноту.

В темноте

- Эй, - раздался чей-то юношеский голос.

Чэнь Син резко распахнул глаза и обнаружил, что стоит в полной темноте.

- Где это я? - удивился он. - Я умер? Где Сян Шу?

Перед ним вдруг возник юноша, от тела которого исходило слабое сияние. Однако это был не Сердечный свет. Сияние больше походило на нежный свет звезды. Казалось, юноша был ровесником Чэнь Сина.

- Надо что-то сказать, да? - пробормотал он, почесывая затылок. - Ну, прощаюсь с тобой.

- Кто ты? - Чэнь Син огляделся, затем снова посмотрел на юношу. Внезапно он догадался: - Ты - Юпитер! Это же ты только что говорил со мной!

Юноша выглядел чрезвычайно привлекательным. И хотя ему недоставало утонченности Чэнь Сина, весь его облик был проникнут молодеческим задором.

- Точно! - с улыбкой ответил он. - Я рожден цилинем[4] и являюсь четвертой из звезд судьбы, несущих вахту на небесах. Поскольку я самый младший из братьев, они зовут меня Сяоцзи[5].

- Я умираю, - сказал Чэнь Син. - Так что тебе тоже пора уходить.

- Э, - протянул Сяоцзи, - по правде говоря, тут все несколько сложнее... Изначально оставался еще год, но Жемчужина Динхай взял и украл его у меня, поэтому... Как же теперь быть-то?

- Погоди-погоди, я вспомнил! - затараторил Чэнь Син. - Сян Шу, он... в самом деле жемчужина Динхай?

Сяоцзи не ответил, лишь задумчиво смерил Чэнь Сина взглядом.

- А Чи Ю? - не удержался от вопроса Чэнь Син. - С ним же покончено?

- Можно сказать, что он умер, но также можно сказать, что и не умер, - прозвучавший ответ поверг Чэнь Сина в недоумение. Сяоцзи улыбнулся и добавил: - Мне действительно жаль расставаться с тобой. Ты очень отважный смертный.

Чэнь Сину показалось, что на глазах у него выступили слезы, но он уже стал бесплотным духом, и у него не могло быть слез.

- Спасибо тебе, что так долго заботился обо мне, Сяоцзи, - сказал Чэнь Син.

- В будущем ты уже не будешь таким везучим, - ответил Сяоцзи, - поэтому хорошенько заботься о себе... Ой, точно! Только сейчас сообразил! Есть же еще один артефакт!

- Верно! - согласился Чэнь Син. - В следующей жизни я бы о нем и не вспомнил.

- Пойду, пожалуй, - сказал Сяоцзи.

- Постой! - воскликнул Чэнь Син, увидев перед собой вспышку. - У меня еще один вопрос!

- Ни о чем не волнуйся, - ответил Сяоцзи и исчез прямо у Чэнь Сина на глазах.

Во временнóм разломе тысячелетиями крутившееся огромное колесо времени начало вращаться вспять. Мириады звезд вырвались из небесной жилы и полетели к земле, а миллионы душ, напротив, устремились от земли к небесам. Духовная ци связала потоки небесной и земных жил, позволив им вновь сообщаться между собой. Под действием этой неудержимой силы горы и реки сдвинулись, солнце взошло на западе, луна зашла на востоке, после чего они принялись сменять друг друга с поразительной быстротой.

В тот миг, когда жемчужина Динхай разлетелась на куски и духовная ци наполнила мир, янтарь, висевший на поясе Чэнь Сина, внезапно оторвался. Подхваченный ураганом, он сгорел дотла, красный шнурок лопнул, и пепел феникса сверкающими искрами разнесся по ветру.

Кольцо, вращавшееся в урагане духовной ци, остановилось. Магические письмена на древнем поле Приливов и Отливов померкли, а потом и вовсе пропали. Сян Шу взял кольцо, осторожно надел его Чэнь Сину на палец и прошептал:

- Я люблю тебя, Син-эр.

Ураган огласился криком феникса, и Сян Шу резко поднял голову.

Огненная птица плавно взмахнула полыхающими крыльями, огромными, как само небо, и воспарила в порывах урагана, а за ней тянулся шлейф божественного пламени, что сжигало всё и вся дотла, дабы затем все сущее могло родиться вновь. С нее осыпались мириады сияющих частиц, напоминавших Млечный Путь, которые искрящейся лентой окружили Сян Шу.

Феникс сделал один виток над алтарем. Огненный круг замкнулся и тут же начал сжиматься.

Пламя возрождения вмиг охватило Сян Шу. Оно громко загудело, и тело мужчины разом вспыхнуло, объятое яростным огнем. Светящиеся пылинки собрались вместе, и могло показаться, будто в центре алтаря восседало божество огня.

- Позволь побеспокоить тебя, - из частичек звездного света, окруживших алтарь, постепенно сформировалась фигура юноши с поднятой рукой.

- Что? - недоуменно спросил Сян Шу.

- Не к тебе обращаюсь, - ответил Сяоцзи. - Колокол, явись!

И в тот же миг в руке Сяоцзи возник колокол Лохунь. Раздался звук удара. Сян Шу и Чэнь Син вздрогнули всем телом, и из них выпорхнули две светящиеся голубые бабочки. Одновременно с ними появились еще три бабочки, прилетевшие откуда-то издалека.

Вся реальность внутри временнóго разлома начала вдруг таять, совсем как сгорающая в огне бумага, пока наконец не исчезла без следа.

- Он не один из смертных. В его душе заключена сила дракона, подобная силе феникса. Она будет блокировать воспоминания о прошлом. Не думаю, что затея удастся, - сказав это, феникс взмахнул крыльями и улетел.

В темноте

- Прощай! - донесся до Чэнь Сина шепот Сяоцзи. - Я возвращаюсь к себе. Спасибо, что разрушили оковы и освободили магию. Иначе я бы долго еще оставался заперт в этом мире. Тяньчи, я буду скучать по тебе.

- Подожди! Ну подожди же! - воскликнул Чэнь Син. - Сяоцзи! Юпитер! Эй, вернись! Я не хочу столь поспешно воплощаться вновь. Зачем же ты так быстро убегаешь!

Чэнь Син широкими шагами шел куда-то в полной темноте. Внезапно он кое-что заметил: далеко впереди в кромешной тьме показался слабый свет.

Бабочка облетела вокруг юноши и вошла в его тело. Состояние было довольно странное. Он снова ощущал свои руки и ноги, снова мог чувственно воспринимать окружающий мир, и только перед глазами по-прежнему стояла непроглядная тьма, ничего не удавалось рассмотреть.

Так я не умер? Чэнь Син поднял руку и пошарил ею перед собой.

- Где я? - пробормотал он самому себе.

- В темнице, - раздался позади юноши голос Чжу Сюя.

Примечания:

[1] См. гл. 10. Имеется в виду момент, когда Чэнь Син, после того как встретил Тоба Яня и получил от него кольцо, продолжил стоять у обочины, надеясь (и, как теперь выяснилось, молясь), что Юпитер пошлет ему еще одного благодетеля, на этот раз именно с деньгами.

[2] 1 чи ≈ 21,5 см.

[3] Алмазная стрела, напомним, одна из шести форм оружия, в которое может превращаться Будун Жушань. Подробнее см. гл. 63.

[4] Согласно легенде, когда родился Конфуций, появился цилинь, поэтому китайцы верят, что цилинь приносит сыновей, а также способствует благополучию и процветанию семьи. В Китае существует традиционное благопожелание: 麒麟送子 (палл. цилинь сун цзы), «пусть цилинь дарует сыновей», а выдающихся, талантливых мальчиков и юношей называют «сыновьями цилиня» (кит. 麒麟儿; палл. цилиньэр). Таким образом, назвавшись 麒麟所生 (палл. цилинь сошэн), «рожденным цилинем», Юпитер без зазрения совести провозгласил себя чудо-ребенком, этаким юным дарованием.

[5] 伯仲叔季 (палл. бо чжун шу цзи) - порядок старшинства братьев: старший, второй, третий, младший. 小季 (палл. сяоцзи) дословно переводится как «маленький младший брат», или «младшенький».

Этому переводчику есть, что сказать

Ah shit, here we go again! Что-то кончается, что-то начинается... Да здравствует Новая игра+!!!

Ну а если серьезно, то 88-й главой завершилась первая из двух глобальных арок «Динхайских записей...», и настало время прояснить один вопрос, который долго не давал этому переводчику покоя: как же все-таки перевести название новеллы на русский язык, не прибегая к маскирующим непонимание транслитерации и многоточию.

Итак, на языке оригинала новелла называется 定海浮生录 (палл. дин хай фушэн лу). Коллеги-анлейтеры из любительской команды ChickenGege не стали заморачиваться и перевели только самое понятное и не вызывающее разночтений слово - 录, records, а остальные четыре иероглифа просто транслитерировали. Так появилось устоявшее в англопространстве название - Dinghai Fusheng Records. Впоследствии эта команда стала официальным переводчиком маньхуа по новелле, так что предложенное ими название, по-видимому, стоит считать уже официальным.

С русскоязычным названием все гораздо сложнее. Не то чтобы попыток перевести его на «великий и могучий» не предпринималось - они были, - но все имеющиеся варианты далеки от совершенства, а то и вовсе неверные.

Первыми свою версию на просторах рунета озвучили широко известные в узких кругах любители переиначивать названия и банить всех несогласных с этим, начавшие (и бросившие на гл. 13) переводить маньхуа по новелле, - «Динхайские хроники иного мира». Из пяти иероглифов оригинального названия более или менее правильно был переведен только последний - 录 (палл. лу), «запись», «делать записи», «отметки», «записывать», «заметка». Правда, в данном случае его перевели как «хроники», но это, в принципе, допустимо. С 定海 (палл. дин хай) заморачиваться не стали и просто транслитерировали, а вот как 浮生 (палл. фушэн) - «преходящая (эфемерная) жизнь», «бренная жизнь» - превратилось в «иные миры», сказать сложно (тут, наверное, сработала та же логика, что раньше превратила «основателя» в «магистра», а «темный путь» в «дьявольский культ»). Впрочем, каким бы странным ни был данный вариант, его подхватила другая команда, взявшаяся за перевод новеллы, но бросившая это начинание тоже на 13-й главе.

Два других встречающихся в рунете варианта русскоязычных названий значительно ближе к оригинальному, особенно второе, - «Динхайские хроники о скоротечности бытия» и «Динхайские хроники о бренной жизни». Говоря по совести, к «скоротечности» все же есть вопросы, ибо по смыслу данное понятие не тождественно «эфемерности», «преходящности» и «бренности». Эфемерная, или преходящая, жизнь не обязательно должна быть скоротечной, т.е. короткой. Она может быть и долгой, что при этом не отменяет ее эфемерности и бренности, а именно «эфемерность», «преходящность» и составляют смысловое ядро даосского понятия «фушэн», которое мы попытались раскрыть в прим. 2 к гл. 41.

Если с «хрониками», или «записями», с самого начала все было понятно, если с «эфемерной и бренной жизнью» худо-бедно тоже разобрались, то «дин хай» так и остался непереведенным. В какой-то степени тут, наверное, сказалось наличие в Китае одноименного топонима - района городского подчинения Динхай городского округа Чжоушань провинции Чжэцзян, однако к содержанию и названию новеллы он не имеет никакого отношения, абсолютно никакого, да и само это название, первоначально уезда, появилось только в 1687 г., т.е. через 1300 с лишним лет после окончания событий новеллы. А это значит, что «дин хай» тоже требует перевода. И вот тут ваша покорная слуга споткнулась о порог, который долго не могла перешагнуть (ну я же не волшебник, а только учусь). Первая версия, высказанная мною где-то в комментариях под одной из глав, звучала как «вечность». Она мне не особо нравилась тогда, совсем не нравится теперь, но зашел разговор с читателем о смысле названия, и я поделилась размышлениями. Сейчас же, с высоты сегодняшнего дня вынуждена признать: «вечность» была плохой идеей, но что сказано, то сказано, и у меня нет кольца Приливов и Отливов, чтобы отмотать все вспять и передумать по новой.

В той же беседе в комментариях, однако, я упомянула и о важности иероглифа 海 (палл. хай; русс. море; воды; океан) в названии, и вот это уже было ближе к истине. На страницах новеллы метафора моря, бушующего моря, морского шторма, неистовой бури, бурного потока, а также моря времени (гл. 58) встречается не раз. Значит, в названии это самое «море-буря» должно быть.

Ну а что же 定 (палл. дин)? Значений у этого иероглифа довольно много: «приходить/приводить в порядок», «стабилизировать(ся)», «стабильный», «неизменный», «постоянный», «прекращаться», «затихать», «проходить», «останавливаться», «смирный», «спокойный», «успокаивать», «усмирять», «утихомиривать» и др., - но все они так или иначе сводятся к наведению порядка, стабилизации и успокоению чего-то неспокойного, например бушующего моря, бури или бурного потока (название того района городского подчинения, который не имеет к новелле никакого отношения, переводится, кстати, как «установить порядок на море»). Таким образом, 定海 (палл. дин хай), думаю, можно перевести как «усмирение бури» или «усмирение бушующего моря». Второй вариант мне нравится несколько больше, ибо он вводит в название одну из главнейших метафор произведения - море.

Итак, если суммировать все вышесказанное, то получится вполне осмысленное, хоть и многословное, название - «Записи об усмирении бушующего моря бренной жизни». При этом оно [название], что тоже хорошо, согласуется с названием другой новеллы, действие которой происходит в той же вселенной, но только без малого 400 лет спустя - «Записи об усмирении нечисти в эпоху правления Тяньбао», где, правда, «усмирение» передано другим иероглифом - 伏 (палл. фу), т.е. «подавлять», «подчинять», «покорять».

Ура, с названием новеллы разобрались! Осталось прояснить частности: название четвертого тома и наименование ключевого артефакта первой глобальной арки. Собственно название текущего тома мы уже давно озвучили - «Усмиряющий бурю отлив» (кит. 定海潮汐; палл. дин хай чаоси). В данном случае «дин хай» был переведен как «усмирение бури», а не «бушующего моря» исходя из реалий гл. 88, которую вы только что прочитали. Моря-океана тут нет, зато бури, ураганы и вихри, вызванные затаенной злобой, свирепствуют еще те. «Отлив» же - это та самая отмотка времени назад, которую реализовал Сян Шу, наш местный повелитель времени, и которая действительно позволила утихомирить вызванные затаенной злобой бури и шторма. Ну и если помните, круговорот временных циклов в гл. 58, как и в гл. 88, сравнивается с морскими приливами и отливами.

Теперь артефакт. Хотя в данном переводе названия артефактов даются в транслитерации (так уж повелось с тех времен, когда перевод делался исключительно с анлейта), каждое из них можно вполне осмысленно перевести на русский: колокол Лохунь - Колокол Павших Душ, жемчужина Цанлан - Жемчужина Синих Волн, веер Тяньло - Веер Кары Небесной, Цанцюн Иле - Разрывающие Небосвод, Сэньло Ваньсян - Всё Сущее или Всё Под Небом, Будун Жушань - Неподвижен, Как Гора, и т.д. Жемчужина Динхай не исключение. В процессе поиска для нее адекватного русскоязычного наименования этот переводчик наткнулся на еще одну «динхайскую жемчужину» в китайской художественной литературе. Речь идет о легендарном посохе царя обезьян Сунь Укуна, который он наглым образом отжал у повелителя Восточного моря и который, если верить роману «Путешествие на Запад», некогда принадлежал Великому Юю, герою китайской мифологии, усмирившему потоп. На языке оригинала этот могущественнейший артефакт именуется 定海神珍 (палл. дин хай шэнь чжэнь), «волшебная "жемчужина", повелевающая морем/водами» (см. гл. 3 романа, но не в русском издании, куда сия «жемчужина» по прихоти переводчика не попала), поскольку как раз с помощью него Великий Юй решал проблему разбушевавшихся вод, затопивших Поднебесную. Хотя слово «жемчужина» применительно к посоху используется в переносном значении - «драгоценность», «диковина», «ценная вещь», ничто не мешает воспользоваться переводом названия этого артефакта как аналогией для перевода названия драконьей жемчужины из нашей новеллы: 定海珠 (палл. дин хай чжу) - Жемчужина, Повелевающая Морем, но не просто морем, а морем времени, ибо как сказал Чжан Лю в гл. 58: «Время похоже на море, а годы - на приливы». Само словосочетание «море времени» (кит. 时光之海) тоже встречается в новелле, но не ранее гл. 90.

Глава 89. Воссоединение

"Колесо судьбы повернулось, наконец-то и на нашей улице настал праздник!"

Четвертый год эпохи Тайюань, первый день второго лунного месяца. Город Сянъян

- В темнице.

Темнице, темнице, темнице... Голос Чжу Сюя, казалось, эхом отдавался в ушах. Чэнь Син резким движением сдернул с глаз повязку, недоверчиво огляделся вокруг и встретился глазами с растерянным взглядом Чжу Сюя.

- Он прикидывался слепым! - взбудораженно закричал секретарь. - Притворщик! Обманщик!

Развернувшись, Чэнь Син устремился вглубь подземелья. В это же время из пустоты вылетела сияющая бабочка и, трепеща крылышками, исчезла в темноте.

Сян Шу, Сян Шу?! Ты здесь?

Чэнь Син бежал, пошатываясь из стороны в сторону и только чудом не падая. Бабочка между тем легко нагнала его и грациозно упорхнула во тьму. Экзорцист несся без оглядки, а потом, опустившись на колени, соскользнул на пол.

Сян Шу лежал на боку на земле без всякого движения.

В глазах Чэнь Сина проступили слезы. Взволнованно воскликнув, он крепко обнял Сян Шу.

Все: "......"

Спустя одну палочку благовоний

В особняке губернатора снова пошли споры относительно личности Чэнь Сина. И снова все говорили, что цель приезда и намерения этого молодого человека крайне сомнительны и что всенепременно надобно во всех подробностях разузнать о нем.

- Верительные документы, подписанные в министерстве чинов Се Анем, настоящие, не подделка. Что вы хотите... - тут голос Чжу Сюя внезапно оборвался. Растерянно он пробормотал себе под нос:

- Почему мне кажется, что раньше я уже произносил точно такие же слова?

Все тоже неожиданно ощутили: эта ситуация, как будто, уже происходила прежде. После краткого замешательства секретарь губернатора промолвил:

- Господин, этот юноша, должно быть, явился сюда ради того заключенного, которого приговорили к смертной казни. Назвавшись экзорцистом, он всего лишь пытался одурачить нас. А происхождение этого приговоренного, надо сказать, весьма странное.

На лице Чжу Сюя отразились сомнения, и он погрузился в размышления.

Особняк правителя области, гостевые покои

Чэнь Син обнимал Сян Шу. Экзорцист был настолько взволнован, что сначала не мог удержаться от слез, но уже через несколько мгновений счастливо смеялся. После того как он принес этого человека в комнату, он не мог больше ничего делать. Он продолжал прижимать к себе Сян Шу, одновременно и плача, и смеясь. Просто обнимал его и рыдал.

Сян Шу: "......"

- Как ты мог быть таким? - вспоминая последнюю сцену, связанную с жемчужиной Динхай, Чэнь Син опечалился. Он не смог удержаться, чтобы еще раз не посмотреть на Сян Шу, и у него перехватило дыхание. - Почему ты мне прямо не сказал?

Расколотая жемчужина Динхай, бесконечные вихри золотистого чистого ветра, возрождение магии, вращение колеса причин и следствий... В один короткий момент бесчисленное множество эпизодов, случившихся перед их смертью, воскресли в памяти Чэнь Сина. Он догадался, что за миг до гибели они вернулись на два года назад!

- На этот раз мы обязательно добьемся успеха! - сказал Чэнь Син. - У нас совершенно точно все получится! Я больше никогда тебя не оставлю! Сян Шу!

Глаза Сян Шу были плотно закрыты. В подземелье он ненадолго открыл их и даже на какое-то время пришел в сознание, но потом снова впал в забытье. Чэнь Син так и не разобрался во всех деталях произошедшего в последний момент. Возможно, всему причиной стала смерть Сян Шу. Из-за этого жемчужина Динхай разбилась и, чтобы спасти его, отправила их обоих в прошлое. Да неважно. Еще будет время расспросить Сян Шу, когда он поправится. Скорее всего, он исчерпал всю свою ману, чтобы изменить их судьбу.

- Ах, да, - припомнил Чэнь Син. - Сначала лекарство. Ты должен выпить лекарство.

Чэнь Син едва не забыл, что когда они с Сян Шу впервые повстречались, тот был практически на грани жизни и смерти и смог понемногу выздороветь лишь благодаря пилюле, составленной шифу. После приема снадобья Сян Шу в течение шести шичэней не сможет ни говорить, ни двигаться.

Положив лекарство себе в рот, Чэнь Син передал его Сян Шу. Прикасаясь ко лбу защитника, юноша не мог отвести взгляда от его губ.

- На этот раз я буду следовать за тобой по пятам, - прошептал Чэнь Син. - Даже когда я убегал на край света, даже когда впереди меня ждала скорая смерть, тебе и в голову не приходило бросить меня...

Может, небеса наконец смилостивились над ними и даровали чудо, вернув их в тот самый день, когда они впервые повстречались. В этот раз Сян Шу был еще более изможденным, он был таким худым, что Чэнь Син не мог удержаться от слез, когда глядел на него. Но вместе с печалью юноша ощущал и счастье, ему вспомнилось, как в самый последний их момент Сян Шу так же держал его в своих руках, а потом наклонился и поцеловал... В сердце юноши жарким пламенем вспыхнули чувства, и взрыв этих чувств он не мог больше контролировать.

Озноб Сян Шу постепенно проходил, тело его согревалось, а губы становились теплыми и приобретали свой естественный цвет.

Чэнь Син держал Сян Шу в своих объятиях, чуть склонив голову. Юноша не мог удержаться от желания поцеловать его, пока тот был без сознания.

"Просто поцелую его, - сказал про себя Чэнь Син. - Он все равно не проснется. Просто возьму и поцелую."

Но Сян Шу проснулся и открыл глаза.

Сян Шу: "......"

Дверь в спальню не была заперта. Чжу Сюй лично пришел проверить Чэнь Сина и попал как раз в тот момент, когда юноша обнимал неподвижного пленника, которого только что вытащили из камеры смертников, и склонился над ним, чтобы поцеловать. На какое-то время Чжу Сюй от смущения потерял дар речи.

Чжу Сюй: "......"

Чэнь Син неловко кашлянул и с сомнением взглянул на Чжу Сюя. Кажется, Чжу Сюй ничего не помнил. Или сейчас, два года назад, он сам оказался единственным человеком, который помнил все?

- Чжу-дажэнь, сейчас я занят важными делами, - решительно произнес Чэнь Син и, поднявшись, подошел к двери, чтобы закрыть ее и прогнать посторонних. - Приходите позже. Хотя, думаю, потом у Вас не будет времени. Так что прощайте.

- Эй, кто-нибудь сюда! - в гневе зарычал Чжу Сюй. - Схватить этого шарлатана, отвести ко мне и запереть там! А там уж видно будет.

- Стойте-стойте! - воскликнул Чэнь Син.

"Все идет совсем не так, как прежде," - пронеслось в его голове, а вслух он поспешно продолжил:

- Позвольте мне объяснить! Ну же! Я прямо сейчас все объясню!

Но в комнату, выбив дверь, уже ворвались солдаты, схватили Чэнь Сина и потащили его. Сян Шу остался в одиночестве лежать на кушетке.

Сян Шу: "........................"

- Армия Цинь собирается напасть на город сегодня вечером! - кричал Чэнь Син, которого солдаты волокли по полу. - Чжу-дажэнь! Когда я пробирался в Сянъян, я разведал много важного о состоянии их армии! Выслушайте же меня!

Чжу Сюй остановился, обернулся и взглянул на Чэнь Сина.

Спустя еще одну палочку благовоний Чэнь Син стоял на высокой открытой галерее особняка губернатора.

- Выслушайте меня. Ни в коем случае не трогайте Сян Шу, его личность очень важна.

На карниз крыши опустилась огненно-красная птица.

- Я так и знал, что ты что-то задумал, - ледяным тоном произнес Чжу Сюй. - Говори. Одно неверное слово - и вы оба поплатитесь своими головами за это. Даже если город падет сегодня вечером, сперва я успею казнить тебя.

Снег валил не переставая. Чжу Сюй стоял на галерее третьего этажа своего особняка и глядел на усыпанный огнями Сянъян.

Чэнь Син глубоко вздохнул. Он все еще не мог до конца поверить в то, что они вернулись в прошлое. С одной стороны, он был невероятно счастлив, но в то же время ему словно бы чего-то не хватало, как будто что-то все же было не так.

Юноша ощущал себя как во сне. Он то улыбался, то становился серьезным, но времени хорошенько обдумать это у него не было. Сначала нужно было решить проблему, стоящую перед ним прямо сейчас.

- Как бы это сказать... - Чэнь Син ненадолго задумался, прежде чем продолжить. - Я постараюсь рассказать покороче. Чжу-дажэнь, честно говоря, я действительно экзорцист. Я пришел сюда из-за того, что случилось с магией триста лет назад...

Едва Чэнь Син произнес это, как неожиданно до него кое-что дошло. А существует ли в этот раз период полного магического молчания? Или магия уже полностью восстановлена? Есть ли здесь сейчас духовная ци небес и земли? И он почувствовал! Он почувствовал течение духовной ци! Магия вернулась к жизни!

Чжу Сюй: "???"

Обернувшись, правитель области окинул Чэнь Сина суровым взглядом, и рука его начала медленно доставать меч из ножен. Чжу Сюй действительно был готов убить Чэнь Сина прямо на месте!

- Не волнуйтесь так! - тут же произнес юноша и начал лихорадочно вспоминать. Как же мне в конце концов удалось провести его в прошлый раз?! Вот беда-то, я так распереживался, что ничего не помню!

- Ах, да! - Чэнь Син состроил серьезную мину всеведущего знатока и продолжил. - Верите ли вы, что в этом мире есть бессмертные и яогуаи? Верите ли вы, что я обладаю магической силой? Аааай, я больше не могу! Не могу держать себя в руках! Я так счастлив! Чжу-дажэнь, как же давно мы не виделись! Магия восстановилась! Сдохни, Чи Ю и все, кто там с тобой был! Колесо судьбы повернулось, наконец-то и на нашей улице настал праздник!

Чэнь Син действительно был счастлив, но он понятия не имел, как и с кем он может поделиться своим счастьем. Ему просто хотелось уладить это недоразумение с Чжу Сюем, по-доброму разок поддев его.

Чжу Сюй: "........................"

- Эй, кто-ни... - разгневанно заорал губернатор.

Чэнь Син набрал в грудь побольше воздуха:

- Я докажу! Сейчас Вы увидите. И если все еще не поверите мне, то я сдамся без всякого сопротивления.

Чжу Сюй дрожал от ярости и гнева на этого Чэнь Сина. Но юноша от всего сердца улыбнулся:

- Я знаю, сегодняшние Ваши действия не были искренними, но Вы были вынуждены это сделать, чтобы не пошатнуть боевой дух войска.! В твоем сердце прежде уже был Свет!

Чжу Сюй несколько переменился в лице. Почему ему казалось, что это уже происходило когда-то раньше? Губернатор пристально посмотрел на Чэнь Сина и постепенно успокоился.

- Сам не знаю, отчего, - сказал Чжу Сюй, - но мне вдруг почудилось, что мы уже знакомы друг с другом.

- Это так, - тут же ответил Чэнь Син. - Хотя позже Вы и сдадите им город, но я верю, что в своем сердце Вы по-прежнему преданы Великой Цзинь...

Услышав такие слова, Чжу Сюй снова рассердился:

- Сянъян пока еще не пал! Ты наконец-то раскрыл свое истинное лицо, шпион?!

- Нет, - Чэнь Син закатал правый рукав. - Шпион? В таком случае я прямо сейчас покажу Вам кое-что...

Чэнь Син, подняв правую руку, чистосердечно предложил Чжу Сюю:

- Прошу. Смотрите, пожалуйста.

Приложив все свои силы, экзорцист призвал Сердечный свет.

Буквально через долю секунды Сердечный свет вспыхнул на галерее третьего этажа губернаторского особняка. Усиленная мощью духовной ци небес и земли, вспышка сверкнула до невыносимого ярко.

Чэнь Син и Чжу Сюй хором закричали от боли.

- МОИ ГЛАЗА!!! - в неистовстве кричал Чжу Сюй.

- ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!! Я ОСЛЕП!! - истошно вопил Чэнь Син.

- УБИЙЦА! ЭЙ, КТО-НИБУДЬ! ЗДЕСЬ УБИЙЦА!! - продолжал Чжу Сюй.

Чэнь Син сам призвал Сердечный свет, и тот послушно появился. Так значит, все эти триста лет, пока магия была погружена в безмолвие, все магическое искусство было эффективно самое меньшее вполовину. Но сейчас, когда духовная ци пребывала на месте, сила Сердечного света значительно возросла. Казалось, будто сейчас прямо перед ними пробила бесшумная молния, яркость которой была вдесятеро больше обычной, и оба они ослепли от этой вспышки.

Сначала перед глазами Чэнь Сина была лишь безбрежно-белая пелена, но она тут же поблекла и сменилась непроглядной тьмой, в которой беспорядочно вспыхивали, сменяясь тенями, бесчисленные искры. После вспышки Сердечного света огненно-красная птица расправила крылья на карнизе и улетела.

На крик Чжу Сюя прибежал секретарь со списками в руках:

- Господин! С вами обоими все в порядке?

- Убийца?! Где?! - закричал Чэнь Син. - Поймайте его!

Поначалу Чжу Сюй подумал, что Чэнь Син решил воспользоваться ситуацией и убить его, поэтому и закричал "Убийца!". А Чэнь Син просто подумал, что убийца появился в тот момент, когда они перестали видеть. Какое-то время эти двое временно ослепших беспорядочно кружили, но потом их руки нащупали друг друга, и в конце концов они обнялись.

Вскоре прибежала охрана, и все увидели, что никакого убийцы нет. К Чэнь Сину и Чжу Сюю постепенно начало возвращаться зрение. Лишь тогда они смогли оглядеться и перевести дух.

Все еще не опомнившийся от испуга Чжу Сюй посмотрел на Чэнь Сина. "Разумеется, магия вернулась! - подумал юноша. - Не переусердствовал ли я?"

- Ну вот... так вот... - произнес он вслух. - Я не лгал, понятно? Я могу творить заклинания.

Экзорцист только начал снова поднимать руку, а Чжу Сюй уже в панике закричал:

- Опусти, опусти руку! Ты уже едва не ослепил меня! Эта твоя магия... Что этот свет может делать?

- Эммм... - ответил Чэнь Син, - похоже на то, что он ничего не может делать. Хотя почему, раз уж магия вернулась в мир, я могу только излучать свет? О, точно! Пламя, гори! Почему это не действует? Может быть, Сердечный Свет и это заклинание подавляют друг друга? - Чэнь Син несколько раз щелкнул пальцами, сосредоточенно произнося про себя заклинание призыва пяти стихий, однако магия так и не явилась на его призыв.

Теперь мысли Чэнь Сина сконцентрировались на Сян Шу.

- Ну и ладно! - покладисто произнес юноша. - В любом случае, как изволите видеть, я действительно экзорцист, который пришел сюда в поисках своего защитника, я не обманывал тебя. И теперь, когда я нашел его, я немедленно...

- Ты со своим защитником, - прервал его Чжу Сюй, - поможешь мне защитить город?

- Я должен забрать его, - ответил Чэнь Син. - Я весьма занят. А ты продолжай усердно трудиться... Увидимся позже, в Шоуяне!

- Стой! - Чжу Сюй припустил за уходящим Чэнь Сином. - Экзорцист! Я тут вдруг придумал кое-что! Давай ты будешь стоять вместе со мной на городской стене и используешь свой свет, чтобы поразить глаза противника...

- Некогда мне! - выпалил на ходу Чэнь Син, который торопился назад в свою комнату. - Кроме того, Чжу-дажэнь, расстояние слишком велико. Ты действительно думаешь, что это будет полезно? Противник собирается штурмовать город, а ты собираешься зажечь для него свет... Или ты опасаешься, что вражеские войска не найдут дорогу в темноте?

Чжу Сюй еще раз подумал и понял, что это верное замечание. Этот навык можно было бы применить на близком расстоянии, но если вражеское войско далеко, то это будет похоже на то, что неприятелю просто освещают дорогу. В общем, задумано было умно, да вышло глупо.

- Тогда, - продолжил правитель области, - давай ты будешь...

Чэнь Син повернулся к нему:

- Послушай, что я тебе скажу! Они скоро будут здесь! Сянъян совершенно определенно не сможет устоять сегодня! Но когда Мужун Чуй со своими людьми войдет в город, он будет использовать это место, резиденцию правителя области, как свой штаб! Тебе стоит поторопиться и устроить здесь засаду! Может быть, это что-то изменит...

Чжу Сюй в изумлении остановился. В этот момент снаружи донеслись крики:

- Циньцы наступают!

- Городская стена разрушена!

Чжу Сюй, не обращая более внимания на Чэнь Сина, мгновенно развернулся и побежал в главный зал.

Армия, возглавляемая Мужун Чуем, начала наступление на город. Небо над Сянъяном было заполнено горючими горшками, похожими на падающие звезды. Чэнь Син торопливо вбежал в комнату. Сян Шу по-прежнему лежал на постели. Услышав шум, он скосил глаза и пристально посмотрел на вошедшего юношу.

- Нам надо быстро бежать отсюда, - Чэнь Син туго закрутил Сян Шу в ватное одеяло. - Не волнуйся, мы сможем выбраться из города.

Неожиданно он припомнил, что случится вскоре после того, как циньцы ворвутся в город... Сначала ему надо притвориться повесившимся. Поэтому он поспешно повторил то, что уже проделывал однажды - запихнул спеленатого Сян Шу под кушетку, сдернул простыни, соединил их вместе, закинул на потолочную балку, завязал узел и принялся вешаться.

Сян Шу взирал на действия Чэнь Сина из-под кровати: "........................"

Чэнь Син лишь наполовину закончил свои приготовления, когда дверь с треском распахнулась и циньский воин с мечом наизготовку ворвался в комнату.

Экзорцист совершенно не был готов к тому, что все случится так быстро! Он посмотрел на циньца. Цинец посмотрел на него. Солдат решил, что этот молодой книжник собрался покончить с собой, и растерялся. Он не понимал, надо ему убивать юношу или не надо.

"Что же делать? - метались мысли загнанного в тупик Чэнь Сина. - Что пошло не так? Почему удача изменяет мне на этот раз? Это что, конец? Неужели мы погибнем вот прямо здесь?"

И кажется, это было именно так - цинец, подняв меч, кинулся на него. При таких обстоятельствах коротенькая жизнь Чэнь Сина оборвется совсем скоро.

Надо рисковать, надо сражаться! Чэнь Син собрал всю свою решимость. Он резко пригнулся, перепрыгнул через низенький столик и с громким криком бросился на солдата циньской армии. Цинец оторопел. Он никак не ожидал, что человек, который только что собирался повеситься, обезумеет буквально в следующую секунду. Солдат невольно попятился, а Чэнь Син обхватил его за пояс и повалил на пол!

Сян Шу: "......"

Цинец схватил свой меч и выругался. Чэнь Син же отчаянно пытался выбраться из комнаты, чтобы солдат не заметил Сян Шу.

- А ну иди сюда! - закричал экзорцист. - Попробуй поймать меня!

А затем помчался так, будто подошвы его сапог были намазаны маслом.

Конечно же, разъяренный солдат, не переставая браниться, схватился за лук и начал стрелять в него. Чэнь Син просто хотел увести врага в главный зал резиденции правителя области. Если Чжу Сюй все еще не ушел оттуда, то кто-нибудь из его людей, разумеется, поможет убить противника. Но когда юноша выскочил из крытой галереи, опоясывающей строение, то наткнулся еще на двух циньцев, которые с угрожающим видом бросились к нему. Чэнь Син тут же развернулся и побежал куда глаза глядят.

Первый солдат, преследовавший его, присоединился к этим двум, и теперь они гнались за Чэнь Сином уже втроем. Сердце юноши колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Он мчался по галерее, но неожиданно остановился и развернулся. Выставив перед собой обе руки, экзорцист призвал Сердечный Свет, предусмотрительно закрыв перед этим глаза.

- Ну-ка, смотрите! - выкрикнул Чэнь Син.

Еще одна невероятно яркая вспышка, и трое циньцев тут же завопили в ужасе. Чэнь Син воодушевился - этот прием пригодится позже, когда они будут бежать из города. Воспользовавшись моментом, пока солдаты валялись на земле, он побежал назад к Сян Шу, чтобы забрать его.

Вот так ему и удалось сбежать. Но он все еще не мог найти никакой повозки, как ни искал.

- Где же та тележка из первого раза? - рычал рассерженный Чэнь Син. - Где лошадь?!

Лежащий под кроватью Сян Шу увидел, как Чэнь Син опять вбегает с улицы во двор. Но не успел юноша переступить порог, как три циньских солдата снова атаковали его.

Если смотреть на эту сцену с позиции Сян Шу, а именно с пола из-под кровати, то прямо перед ним была распахнутая дверь, и происходившее снаружи было похоже на ожившую картину, изображавшую следующее. Чэнь Син исчез с левой стороны, но вскоре появился снова. В правой руке юноша сжимал невесть откуда взявшийся бамбуковый дуршлаг [1], а в левой руке то появлялось, то исчезало что-то сверкающее. Казалось, что он нервничал и хотел подпустить врагов поближе, прежде чем поднять руку.

Примерно такое "оружие", только побольше, находилось в руке Чэнь Сина

С правой стороны появились три циньца, каждый из которых держал в руке меч. Они не осмеливались подойти к Чэнь Сину слишком близко. Обе стороны оказались в тупике.

Чэнь Син рассчитывал, что ударит дуршлагом по голове того, кто посередине, зацепит его, притянет и, приставив к шее меч, возьмет его как заложника. Это может сработать. Главное - не забыть потом закрыть глаза, когда будет пробужден Сердечный Свет.

Главный из циньских солдат, очевидно, тоже начал воспринимать противника серьезно. Прежде цинец смотрел на него свысока, потому что тот был похож на молодого ученого. Подняв руку, командир собирался отдать приказ. Он планировал, что они втроем окружат юношу, а затем атакуют. Но в этот момент на стене за ними возник еще один человек. Чэнь Син только и успел увидеть, как этот кто-то достает длинный меч и описывает лезвием круг, вспыхнувший белым светом.

Чэнь Син тут же закричал!

Сян Шу: "!!!"

Сян Шу со своего места увидел, как свежая кровь забрызгала все вокруг. Чэнь Син резко отступил назад, а с другой стороны в поле зрения появился привлекательный мастер боевых искусств, ростом около девяти чи [2], голову которого покрывала доули. Трое циньских солдат одновременно упали на землю.

Благородный герой грациозным движением снял свою бамбуковую шляпу и взглянул на Чэнь Сина.

- Фэн-дагэ! - Чэнь Син аж подпрыгнул и, обхватив Фэн Цяньцзюня, повис на нем.

- К счастью, я успел вовремя, - произнес Фэн Цяньцзюнь. - Я слышал, как ты упоминал, что в этот день ты был в Сянъяне. Тяньчи! ТЯНЬЧИ!!!

Фэнь Цяньцзюнь изо всех сил обнял Чэнь Сина. Они одновременно и плакали, и улыбались. Просто обнимали друг друга и рыдали.

Сян Шу: ".................."

* * *

10 сентября в Азии отмечали Праздник середины осени, который приходится на пятнадцатый день восьмого лунного месяца. А наша юная звездочка, получившая второй шанс на жизнь, родилась в семнадцатый день восьмого лунного месяца. То есть вчера у Чэнь Сина был день рождения! Поздравляем его с этим замечательным праздником - пусть в его новой жизни будет поменьше стекла и побольше счастья, он заслужил это... ;)

Примечания:

[1] 笊篱 - zhàoli - шумовка для снятия пены или извлечения приготовленных продуктов из бульона, масла и т.п., а также дуршлаг большего размера для тех же целей.

[2] 9 чи - 194 см.

Глава 90. В путь

«А-а-а! Меня подстрелили! А-ха-ха! Меня подстрелили!»

Когда Чэнь Син увидел Фэн Цяньцзюня, то от радости едва не лишился рассудка и принялся раз за разом повторять:

- Откуда ты здесь? Какими судьбами?

- Где братец Сян? - Фэн Цяньцзюнь, не тратя времени на объяснения, широким шагом вошел в комнату.

- Он под кроватью, - ответил Чэнь Син. - Давай сначала найдем лошадь. Надо как можно скорее покинуть Сянъян.

- Верно, - согласился Фэн Цяньцзюнь, - поищу телегу. Он же сейчас не в состоянии двигаться.

Фэн Цяньцзюнь подошел к кровати, заглянул под нее и поприветствовал Сян Шу. Затем он развернулся и вместе с Чэнь Сином направился обратно во двор. Сян Шу проводил их полным недоумения взглядом.

Следуя за Фэн Цяньцзюнем, Чэнь Син покинул резиденцию правителя области и вышел на улицу.

- Да что, вашу мать, в конце концов, произошло? Я купался в реке! - с возмущением произнес Фэн Цяньцзюнь. - Кто-нибудь объяснит мне, почему мгновение назад мы сражались с Ши Хаем в Чанъане, который в зеркале Инь-Ян, а потом вдруг оказалось, что я купаюсь в реке в предместьях Майчэна двумя годами раньше?

- Так последнее, что ты помнишь, это... - начал было Чэнь Син, но внезапно замолчал.

Юноша неожиданно вспомнил: в тот день они устроили ловушку в зеркале Инь-Ян. Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань одновременно попали под контроль Чи Ю, и с тех пор от них не поступало никаких вестей. Похоже, молодой человек решительно ничего не знал о том, что произошло в последующие три месяца. Может, он тоже тогда умер? Однако затем активировалась жемчужина Динхай, и время обратилось вспять. Нынешний Фэн Цяньцзюнь как раз торопился в Майчэн, где они и должны были встретиться день спустя.

- Это случилось посреди ночи, в третью стражу, - продолжил свой рассказ Фэн Цяньцзюнь. - Я вообще ничего не мог понять. Ворвался в первый попавшийся дом, выяснил, какой нынче день, и тут мне неожиданно пришло в голову: а не должен ли ты быть сейчас в Сянъяне? Ну я и ринулся галопом к тебе...

Фэн Цяньцзюнь, похоже, быстро разобрался в ситуации и сразу же принял в высшей степени разумное решение: первым делом найти Чэнь Сина, а дальше уж как получится.

- Выходит, ты тоже помнишь, что произойдет в будущем, - сделал вывод Чэнь Син. - И я помню. Однако странно, почему же Чжу Сюй и другие ничего не помнят? А Сяо Шань? Он же сейчас на Кароше? Пока он должен быть в безопасности... С ним я познакомлюсь только будущей зимой. Се-шисюн в Цзянькане... Погоди-ка, раз Сяо Шань на Кароше, значит, Лу Ин все еще жив?!

Стоило Чэнь Сину, которому прежде многое даже не приходило в голову, задуматься об этом, как его мозг буквально взорвался - ему было сложно разом осмыслить такой объем информации.

- Тогда и мой старший брат должен быть все еще жив, - продолжил мысль юноши Фэн Цяньцзюнь. - Насчет Ван Цзые не знаю. Мы ведь потом убьем его? Хотя стоп, сейчас самое главное - выбраться отсюда. А уже после поищем место, где можно будет спокойно все обсудить.

- Кто-то идет! - крикнул Чэнь Син.

Группа циньских солдат устремилась к Фэн Цяньцзюню. Чэнь Син уже хотел было попросить того закрыть глаза и приготовился ослепить нападавших Сердечным светом, но Фэн Цяньцзюнь вдруг выхватил меч и легким движением махнул им в сторону улицы. В тот же миг все деревья, росшие по ее обочинам, повалились наземь, а все циньские всадники полетели кубарем на мостовую вместе со своими лошадями. Такого эффекта юноша не ожидал.

- А что меня еще больше удивило, так это то, как изменился меч Сэньло, - сказал Фэн Цяньцзюнь.

- Это потому, что возродилась магия... - объяснил Чэнь Син. - Однако давай-ка сначала найдем лошадь, а то мы слишком много времени теряем впустую.

- Верно! - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Но потом мы с тобой обязательно поговорим и все тщательно обсудим.

Вдвоем они бегом направились к циньским солдатам, которых Фэн Цяньцзюнь повалил на землю, но те так перепугались, что поспешно взобрались обратно на своих лошадей и умчались прочь.

- Не уезжайте! - крикнул им вслед Чэнь Син. - Лошадей оставьте!

Фэн Цяньцзюнь погнался за конями, но так и не сумел ни одного догнать. При этом он едва не упал, споткнувшись о дерево, которое сам же и повалил. Будучи бессилен что-либо придумать, он посмотрел на Чэнь Сина.

- Да что ж сегодня за невезение такое! - с этими словами Чэнь Син направился обратно во двор, и вскоре эти двое снова появились в поле зрения Сян Шу. Теперь им ничего другого не оставалось, кроме как пешком выбираться из города, таща его на себе. К счастью, Чэнь Син был не один, а с Фэн Цяньцзюнем. Молодые люди повернули головы и посмотрели на лежавшего под кроватью Сян Шу. Тот тоже уставился на них ничего не понимающим взглядом, да к тому же лишенный способности говорить.

- Уже светает, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Сколько еще ждать, когда он сможет двигаться?

- Не думай об этом, - ответил Чэнь Син. - Еще несколько шичэней.

- Нелегко придется, - заключил Фэн Цяньцзюнь. - Если я понесу его, то, боюсь, мне уже будет не до тебя. А что насчет твоего Юпитера? Пусть срочно пошлет нам двух лошадей.

- Юп-питер? - промолвил Чэнь Син. - Юпитер! Юпитер!

Постепенно воспоминания Чэнь Сина о той полной темноте, в которую он попал, прояснились, и юноша как стоял, так и застыл.

- Юпитер ушел! - сказал он. - Я понял! Это из-за его ухода! Вот почему мое везение стало таким же, как у обычных людей!

- Куда ушел? - изумился Фэн Цяньцзюнь. - Это вовсе не смешно. Ты серьезно?

Недоумение во взгляде Сян Шу только усилилось.

- Он и правда ушел? - Чэнь Син опустил голову, посмотрел на свои руки и тихонько пробормотал: - Мне не придется умирать? Я смогу жить и дальше?!

В этот момент с улицы во двор полетели стрелы и послышались громкие крики циньских солдат. Судя по всему, они привели с собой подкрепление, однако не отваживались ворваться в резиденцию правителя области и просто беспорядочно закидывали ее стрелами, которые с хаотичным стуком впивались в дверь.

- Берегись стрел! - предупредил Фэн Цяньцзюнь. - Все наконечники циньских стрел смазаны сильным парализующим ядом.

Однако Чэнь Син и опомниться не успел, как ему в бедро попала шальная стрела. Юноша тотчас завопил от боли, что не укрылось от внимания Сян Шу.

- Ступай внутрь и спрячься! - крикнул ему Фэн Цяньцзюнь. - Я тут сам справлюсь.

- А-а-а! Меня подстрелили! - вопил Чэнь Син. - А-ха-ха! Меня подстрелили!

- Да какого беса ты хохочешь! - Фэн Цяньцзюнь готов был взорваться. - Быстро перевяжи себя!

Прихрамывающий Чэнь Син споткнулся о порог. Неожиданно судьба, что всегда повергала его в отчаяние, вдруг чудесным образом перестала над ним довлеть.

- Меня подстрелили! - Чэнь Син повернул голову и улыбнулся Сян Шу. - Я... Юпитер ушел!.. Эта стре-ла...

Внезапно расплывшееся в улыбке лицо Чэнь Сина начало неметь.

- Стрела... отравлена, - юноша накренился и рухнул на пол.

Фэн Цяньцзюнь ушел, и почти сразу с улицы послышались громкие крики. Разобравшись с циньскими солдатами, он вернулся обратно в комнату, и увидел пораженного парализующим ядом Чэнь Сина. Тот лежал неподвижно, а на его лице застыла улыбка.

- Тяньчи! - Фэн Цяньцзюнь подскочил к юноше и принялся его трясти, а Сян Шу продолжал за всем этим наблюдать.

Один шичэнь [1] спустя

Фэн Цяньцзюнь ехал верхом, а сзади к нему был привязан находившийся под действием парализующего яда и не способный двигаться Чэнь Син. На другой лошади поперек крупа лежал завернутый в ватное одеяло Сян Шу. Так они и покинули Сянъян. На рассвете резиденция правителя области запылала, объятая яростным огнем. Мужун Чуй и прочие военачальники заняли ее, намереваясь устроить здесь свой опорный пункт, но предупрежденный Чэнь Сином Чжу Сюй незамедлительно привел в действие заранее подготовленную ловушку и поджег усадьбу. Затем он в сопровождении нескольких солдат ринулся в атаку и принялся, не жалея сил, убивать врагов. В итоге он все же не выстоял, проиграл, был схвачен и сдался Цинь.

Второго числа второго месяца четвертого года эпохи правления Тайюань Сянъян пал.

Два скакуна вылетели из города и направились на юг, стремясь поскорее выбраться из-под вездесущего черного полога. Следом за ними из застилающего небо пожарища выпорхнула золотисто-красная птица и, расправив крылья, устремилась за Чэнь Сином.

Чанъань

Небо заволокло темными тучами. Глухо клокотали громовые раскааты. Стояло начало весны. В воздухе висела мелкая морось. Утро уже наступило, однако в городе по-прежнему царила сумрачная темнота.

Это было обычное, самое обычное весеннее утро. Повсюду открывались лавки. Чиновники спешили во дворец на утреннюю аудиенцию. Земля и мостовые пропитались влагой, а на растениях, почувствовавших наступление весны, появились первые новые побеги. В народе этот день называли «лунтайтоу» - дракон поднимает голову[2] - и считали днем, когда северный дракон пробуждается от спячки.

Все, казалось, было как всегда, однако в полночь Ван Цзые вдруг почувствовал, что произошли некоторые изменения. В четвертую стражу[3] он спешно прибыл на площадку для наблюдения за звездами, но небо было плотно затянуто тучами, и ему ничего не удалось увидеть, кроме пелены мелкого моросящего дождя. Когда придворный астроном узнал, что прибыл Ван Цзые, ему пришлось сонному вылезти из кровати и, несмотря на дождь, подняться на площадку к ожидавшему его там визитеру.

- Господин Ван? - промолвил он.

Ван Цзые с растерянным видом стоял на площадке, подставив дождю ладонь вытянутой руки.

- Эти небо и земля... Какой сегодня день? - пробормотал он, обращаясь к самому себе.

- Дракон поднимает голову, - ответил астроном. - Земная ци пробудилась.

- Магия возродилась, - сказал Ван Цзые. - Как такое могло случиться? Что же все-таки произошло?

Буквально за одну ночь исчезнувшая добрых триста лет назад духовная ци небес и земли совершенно неожиданно вернулась обратно - вернулась так же тихо и незаметно, как и пропала. Никто даже толком не понял, когда именно это произошло.

Кажется, в час Мыши[4]... Ван Цзые начал припоминать: был как раз час Мыши второго дня второго месяца, когда ему вдруг стало казаться, что что-то не так. Но что же все-таки произошло? Что положило этому начало? Ведь никаких явных изменений не было.

Жемчужину Динхай разбили? Это невозможно! Где бы она ни разлетелась на куски, там непременно остались бы следы мощного выброса духовной ци. Где же все-таки Сян Юйянь ее тогда спрятала?

Ван Цзые торопливо спустился с площадки и вернулся в повозку.

- Господин, куда едем? - спросил возница.

- В резиденцию Сунбай. Трогай, - ответил Ван Цзые.

Полдень, брошенная деревня в Цзинчжоу, дом на берегу реки

Золотисто-красная птица подлетела к дому и опустилась на росшую подле него фирмиану[5].

Фирмиана

Действие парализующего яда прошло. Чэнь Син худо-бедно перевязал себе рану на бедре, затем сходил набрать воды и принялся протирать лицо Сян Шу. Тем временем Фэн Цяньцзюнь, всю ночь крутившийся без передыху и от того уставший до невозможности, разыскал оставленный бежавшими от войны жителями деревни рис и занялся приготовлением каши.

- Какой прекрасный бесценный нефрит, аххх... - Чэнь Син смотрел на Сян Шу, и чем дольше юноша на него смотрел, тем больше он ему нравился.

Брови Сян Шу слегка нахмурились. На лице мужчины уже начала появляться кое-какая мимика, а его взгляд был прикован к Чэнь Сину. Юноша украдкой взглянул на Фэн Цяньцзюня, увидел, что тот не обращает на него никакого внимания, и в нем вдруг проснулось желание наклониться и поцеловать Сян Шу. Это настолько смутило Чэнь Сина, что все его лицо залилось краской.

- Сколько еще продлится действие лекарства? - спросил Фэн Цяньцзюнь. - Этой еды, конечно, недостаточно, хватит только разок перекусить. Когда снова доберемся до Майчэна, давай объединим усилия и вместе ограбим лавку Дунчжэ.

Чэнь Син встал и, слегка прихрамывая, пошел набрать еще воды для Сян Шу.

- После того как Сян Шу придет в себя и что-нибудь поест, - ответил юноша, - нам надо будет первым делом как следует разобраться в ситуации. Так много всего произошло, и все это никак не укладывается в стройную систему.

- Не сказал бы, - возразил Фэн Цяньцзюнь. - Когда я направлялся к тебе, то специально обратил внимание на одну вещь: денежная лавка Дунчжэ в Майчэне по-прежнему работала.

- Да, но... - начал было Чэнь Син, но Фэн Цяньцзюнь его перебил:

- Это самый что ни на есть важнейший ключ к пониманию происходящего.

Слова Фэн Цяньцзюня озадачили Чэнь Сина. Прополоскав тряпицу, юноша продолжил оттирать грязь с лица Сян Шу. Однако сейчас он повернул голову и с недоумением посмотрел на Фэн Цяньцзюня.

- Исходя из того факта, что денежная лавка Дунчжэ продолжает работать, мы можем сделать вывод относительно всего остального, - пояснил свою мысль Фэн Цяньцзюнь. - Раз Дунчжэ все еще существует, значит, Вэнь Чэ по-прежнему жив и никуда не делся.

- Верно! - согласился Чэнь Син. - В противном случае это было бы лишено смысла.

Хотя Чэнь Син всю дорогу находился под действием парализующего яда, он тем не менее не переставал размышлять: жив ли еще Ши Хай и где сейчас Чи Ю? Если подлинной причиной произошедшего действительно является жемчужина Динхай, то все без исключения люди вернулись на два года назад. Иными словами, все, кто погибли за эти два года, сейчас живы.

- Вэнь Чэ жив, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Это говорит о том, что все остальные тоже живы.

- И Цин-эр по-прежнему жива, - с улыбкой заметил Чэнь Син.

Глаза Фэн Цяньцзюня вдруг стали немного влажными. Он кивнул и сказал:

- Тоба Янь тоже жив.

Чэнь Син внутренне встрепенулся: Тоба Янь не погиб!

- И Лу Ин жив... - пробормотал себе под нос юноша, - и хан акеле - все они живы...

Внезапно Чэнь Син подумал о том, что Чэ Лофэн тоже жив. От одной мысли о нем настроение юноши резко испортилось, и он бросил полный ненависти взгляд на Сян Шу. Тот, в свою очередь, посмотрел на него с недоумением.

Чэнь Син сцепил пальцы и щелкнул Сян Шу по лбу, отчего у того на коже остался еле заметный красноватый след.

- И Цинхэ тоже все еще жива, - добавил Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син понимал, что Фэн Цяньцзюнь сейчас оказался в весьма щекотливой ситуации.

- Скорее всего, Ши Хай тоже жив, - вскинув брови, промолвил Фэн Цяньцзюнь.

- Без сомнения, - Чэнь Син кивнул, потом снова поднялся и пошел сменить тряпицу. От голода он уже еле стоял на ногах, а потому не удержался и спросил: - Как там каша, готова? Давай отложим разговоры на потом и поедим. Хотя столько всего еще на самом деле надо сделать...

В этот момент к Чэнь Сину подбежал щенок, привлеченный запахом каши, бешено завилял хвостом и принялся безостановочно лаять. Юношу вдруг как молнией ударило.

- Старший брат Фэн? - пробормотал Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь оглянулся посмотреть и почти тут же закричал:

- Ба! Да это же Сян Шу!

На лице завернутого в ватное одеяло и оставленного греться на солнышке у основания стены Сян Шу появилось странное выражение.

- Сян Шу! - во всю глотку заорал Чэнь Син. - Сян Шу! Ты пришел! О Небеса...

Щенок пытался защитить Чэнь Сина и в итоге был насмерть зарезан одержимой злыми силами принцессой Цинхэ. Стоило юноше сейчас снова его увидеть, и все выученные им за жизнь произведения изящной словесности оказались не в состоянии описать вспыхнувшие в нем эмоции. Чэнь Син вскочил и бросился к щенку!

- Сян Шу! Не убегай! Ты меня что, не признал? - Фэн Цяньцзюнь бросил ложку, которой помешивал кашу, и тоже ринулся за щенком.

Песик, напуганный горячностью Чэнь Сина, развернулся и пустился наутек. В бедро юноше попала стрела, он был ранен, а потому хромал и не мог быстро бежать. Он и Фэн Цяньцзюнь вмиг забыли о настоящем Сян Шу, наблюдавшим за ними со стороны. Все их мысли были в данный момент заняты исключительно щенком.

- Скорее поймай его! - деловито скомандовал Чэнь Син. - Не дай ему убежать!

Фэн Цяньцзюнь немедленно бросился в погоню, крича на ходу:

- Он думает, что, гоняясь за ним, ты так с ним играешь. Прекрати бегать!

- Не могу ничего с собой поделать! А-а-а, - ответил Чэнь Син. - Сян Шу! Иди скорее сюда! Как же я по тебе скучал!

Так эти двое и носились перед лицом Сян Шу, изо всех сил стараясь поймать щенка, а тот продолжал бегать туда-сюда, играя с хромающим Чэнь Сином. Наконец песик подбежал к горшку с кашей, и лишь тогда юноша сумел подхватить его на руки.

Чэнь Син то плакал, то смеялся, сжимая щенка в объятьях, а потом и вовсе крепко его поцеловал.

Он просто обнимал щенка и рыдал.

Фэн Цяньцзюнь стоял рядом с Чэнь Сином и с улыбкой наблюдал за юношей. Внезапно в глазах у него потемнело, и он упал.

Чэнь Син насторожился, но даже обернуться не успел, как у него тоже потемнело в глазах. Получив от Сян Шу ладонью по затылку, юноша рухнул наземь.

Примечания:

[1] В китайском шичэне, напомним, два наших обычных астрономических часа.

[2] Фестиваль лунтайтоу, или весенний праздник дракона, отмечается второго числа второго лунного месяца и знаменует собой начало весеннего сезона дождей. По китайским поверьям, небесный дракон - повелитель дождя в этот день просыпается от зимней спячки. Если он пребывает в добром расположении духа, то на землю прольются сильные дожди, после которых урожай будет обильным, а год - сытным.

[3] Время от 1 до 3 часов ночи.

[4] Час Мыши - первый большой час суток, от 11 часов вечера до 1 часу ночи.

[5] Фирмиана простая - дерево, называемое также стеркулия платанолистная, китайское зонтичное дерево или японское маковое дерево.

Четверть часа спустя

Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син очнулись в углу дома, связанные так, что веревка крепко опутывала их шеи и заведенные за спину руки. Песик тем временем крутился у ног Сян Шу. Тот же взял нож и, используя поверхность воды как зеркало, начал бриться, но мгновением позже вдруг развернулся и отправился к речке, очевидно, набрать еще воды.

Вот так примерно связали Фэн Цяньцзюня и Чэнь Сина: одна веревка опутывает шею и заведенные за спину руки

- Он ничего из того, что было, не помнит? - с трудом веря в происходящее, спросил Фэн Цяньцзюнь. - Почему ты не сказал?

Для Чэнь Сина это стало еще одним огромным ударом, от которого его мозг буквально опустел.

- Я думал... Да откуда мне было знать?! Почему он все забыл? Неужто потому, что он жемчужина Динхай?

- Что?! - бешено воскликнул Фэн Цяньцзюнь. - Он - жемчужина Динхай?!

- Сян...

- Тсс! - резко оборвал юношу Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син посмотрел на него, а после перевел взгляд туда, куда ушел Сян Шу.

- Послушай меня, - прошептал Фэн Цяньцзюнь. - Послушай, что я скажу, Тяньчи.

Чэнь Син глубоко вздохнул, поглядел на связывавшие его веревки, и на лице его отразилось выражение полного краха.

- Хочешь сказать ему, что он потерял память? - принялся увещевать юношу Фэн Цяньцзюнь. - Уверен, что он примет все, что ты ему скажешь? Расскажешь о том, что произошло в прошлом?

Чэнь Син растерянно посмотрел на Фэн Цяньцзюня и покачал головой.

- Да он и слушать не станет. Решит, что я плету какие-то небылицы, и заткнет мне рот, - ответил юноша.

- Вот и не говори ему ничего, - поддержал Чэнь Сина Фэн Цяньцзюнь. - Я придумаю, как нам выбраться, а потом мы вместе схватим его... Ты просто сиди спокойно, я сам справлюсь.

Постепенно к Чэнь Сину вернулась способность трезво соображать, однако вслед за этим его охватило отчаяние:

- Ты помешаешь Сян Шу уйти? Ну схватишь ты его, а дальше что? Силой заставишь нас выслушать? Так он все равно не поверит ни единому слову!

Если бы Сян Шу раньше уже терял память, тогда бы он, наверное, даже усомнившись в их словах, все же попытался бы их проверить. Вот только у этого типа никогда в жизни не случалось провалов в памяти, так с какой стати он должен был им поверить?

- Сумеешь освободиться? - прошептал Чэнь Син.

- Эта веревка меня не остановит, просто потребуется некоторое время. Но сначала я хотел бы понаблюдать за ним, - ответил Фэн Цяньцзюнь.

Как же быть? - принялся размышлять Чэнь Син. Спустя какое-то время вернулся ходивший к речке бриться Сян Шу. Судя по всему, он не слышал ни слова из того, что Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь говорили о жемчужине Динхай. Явив взору свое прекрасное, как и прежде, лицо, он начал есть приготовленную Фэн Цяньцзюнем кашу. Песик подле него зашелся в безостановочном лае. Сян Шу равнодушно взглянул на щенка, подождал немного, пока каша слегка остынет, а после отлил чуть ли не половину в чашку и дал ему.

- Оставь и нам немного, братец, - взмолился Фэн Цяньцзюнь. - Мы же помрем с голоду.

Сян Шу, все так же храня молчание, недоверчиво оглядел двоих молодых людей. Под конец его взгляд задержался на лице Чэнь Сина, и то, как он смотрел, мгновенно заставило юношу почувствовать: он явно его узнал! Казалось, будто пока длился этот взгляд, между ними снова возникла та безмолвная связь, что существовала прежде. Вот только, к сожалению, Сян Шу и правда забыл его.

Глядя на Сян Шу, можно было подумать, что он хочет высказаться, но слова по какой-то причине застряли у него в горле. По крайней мере вид у него был такой, как если бы его неудержимо тянуло сказать что-то Чэнь Сину.

- Братец, освободи нас, - снова подал голос Фэн Цяньцзюнь. - Нам с тобой поговорить надо.

- Хочешь что-то сказать, так скажи, - промолвил Чэнь Син.

- Это я так ослабляю его настороженность и усыпляю бдительность, - шепотом пояснил Фэн Цяньцзюнь, - а потом уговорю освободить нас. Это называется искусством убеждения.

- У него потрясающе острый слух, - ответил Чэнь Син. - Что мы шепчемся здесь, что ты скажешь ему прямо в ухо - в этом нет никакой разницы.

У Фэн Цяньцзюня вдруг появилась одна идея, и он снова заговорил:

- Братец, смотри какой я тебе сейчас фокус покажу. Как насчет пари? Побьешься об заклад?

Сян Шу продолжал молчать. В попытке спрятаться от взгляда Чэнь Сина он уставился на горшок с кашей перед собой, но его мысли, казалось, занимала отнюдь не каша. Лицо его все так же было полно сомнений, словно на слишком многое он не находил ответа.

Наконец он встал и сел на лошадь. Щенок посмотрел на Чэнь Сина, затем на Сян Шу. Мгновение он колебался, но в итоге все же не последовал за мужчиной, а напротив, подбежал к Чэнь Сину и уже издалека несколько раз гавкнул на Сян Шу.

- Но! - как и в прошлый раз, Сян Шу пришпорил лошадь и умчался прочь.

Фэн Цяньцзюню и Чэнь Сину только и оставалось, что проводить его глазами.

- Подумать только, сейчас он нас не развязал, - с досадой промолвил Чэнь Син.

- Должно быть решил, что я сам сумею выбраться, - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Что будем делать? Перехватим его в Майчэне? Сян Шу, принеси мне меч. Меч. Вон там. Иди. Иди и возьми его.

Чэнь Син в данный момент тоже находился в безвыходном положении. Песик принялся грызть связывавшие юношу веревки, а Фэн Цяньцзюнь лег на землю и гусеницей пополз к брошенному возле колодца мечу Сэньло. Как только клинок будет у него, он освободится от веревок.

На душе у Чэнь Сина было неспокойно, а в мыслях царил хаос.

- Я голоден, - признался юноша. - Давай сначала поедим что-нибудь. Ну почему, как назло, именно он-то и не помнит ничего?

- Все дело в жемчужине Динхай и драконьей силе Чжуиня, - произнес чей-то мужской голос.

Двое молодых людей одновременно вздрогнули от испуга. Сидевшая на росшей возле дома фирмиане золотисто-красная птица расправила крылья и обратилась пылающим огнем, который принял форму обнаженного мужчины. Тут же вслед за этим бушующее пламя, что охватывало его фигуру, собралось и, обернувшись вокруг тела, превратилось в царское одеяние.

У него были рыже-красные волосы, подобные пылающему огню, а его царское одеяние походило на яростное пламя, струящееся в сияющих солнечных лучах, и одновременно напоминало клубящееся зарево рассвета. Его полы двумя длинными золотисто-красными фалдами ниспадали до земли. Царское одеяние свободно свисало с плеч мужчины, обнажая по пояс его тело с белой гладкой кожей и налитыми силой мускулами[1].

Великий феникс образца эпохи правления Тяньбао (кадры из дунхуа «Записи об усмирении нечисти в эпоху правления Тяньбао»)

- Феникс?! - Фэн Цяньцзюню уже доводилось слышать о фениксе, а золотая вышивка на царском одеянии этого человека как раз изображала парящую огненную птицу фэн[2]. И тут вдруг двое молодых людей одновременно осознали, с какой новой проблемой придется столкнуться миру: с возрождением всей магии вернулась духовная ци небес и земли, а это значит, что также начнут появляться и яогуаи.

- Ого[3]! - воскликнул Чэнь Син. - Почему на тебе так мало одежд? Это несколько непристойно.

Феникс предпочел промолчать, а юноша, глядя на него, невольно подумал: будь Сян Шу одет подобным образом, даже представить сложно, какой бы это произвело фурор.

- Не задирай его, - Фэн Цяньцзюнь напряг последние силы в отчаянной попытке ползти быстрее к Сэньло Ваньсяну. - Думаю, мы не противники этому великому яогуаю.

- Не стоит беспокоиться, - ответил феникс. - Поскольку вы вернули магию и помогли гувану[4] воскреснуть из огня, толика великодушия у меня найдется.

Вопреки ожиданиям, феникс проявил к ним расположение. Уголки рта Чэнь Сина невольно дернулись.

- Ты... Когда же ты нас нашел?.. Ты тот самый феникс! - юноша внезапно осознал: именно он и был тем пеплом феникса, что пребывал запечатанным в янтаре, который дал им Лу Ин. - Ты тот самый! Это ты! Я еще повесил тебя на пояс.

- В мире есть только один феникс, - даже не удостоив Фэн Цяньцзюня взглядом, феникс подошел к Чэнь Сину, встал, загородив собой солнце, посмотрел на юношу сверху вниз и добавил: - Это гуван.

- А-а... - Чэнь Син надолго задумался, но так и не придумал, что сказать.

По-видимому, у феникса не было намерения доставлять юноше неприятности. Хотя до недавнего времени этот яогуай пребывал запечатанным в янтаре, тем не менее он сопровождал Чэнь Сина в его путешествии по миру и посетил вместе с ним немало мест, что в некоторой степени способствовало их знакомству и сближению.

- Погоди, - Чэнь Син наконец собрался с мыслями. - Почему... Отчего, ты совсем недавно сказал, Сян Шу не может ничего вспомнить?

Феникс развернулся и вышел на солнечный свет. Стоило ему бросить взгляд на песика, как тот испуганно спрятался за Чэнь Сина и сжался в комок. Обычные животные рядом с фениксом были не более чем ничтожными букашками.

Феникс взмахнул рукавом своего одеяния, и перед ним тотчас вспыхнуло всезатмевающее золотое сияние, внутри которого появилась сцена из воспоминаний - последний миг в разломе времени, предшествовавший тому, как огромное колесо причин и следствий завращалось вспять. Тогда Чэнь Син уже потерял сознание, и лишь сейчас, увидев воспоминания, он понял: тем, что воссоздало заново физическое тело Сян Шу после возрождения всей магии, был, оказывается, истинный огонь феникса, способный возвращать к жизни в первые мгновения, следующие за его воскрешением из пепла.

- Гуван изъявил желание, - промолвил феникс, - совершить три деяния для того, кто вернул духовную ци небес и земли. Жемчужина Динхай была вне цепи причин и следствий, поэтому, когда она разлетелась на куски, гуван самовольно решил воссоздать тело Шулюй Куна. Считай это первым деянием. Уверен, ты не отвергнешь его.

- Нет, - Чэнь Син словно только что очнулся ото сна. - Спасибо! Спасибо тебе! Огромное тебе спасибо!

- А если бы ты этого не сделал, - спросил Фэн Цяньцзюнь, - что бы тогда было?

- Круговорот причин и следствий непрерывен, - пробормотал Чэнь Син, - но жемчужина Динхай находилась вне причин и следствий, поэтому он исчез бы безвозвратно. Если бы не вы, то по возвращении в нынешнее время Сян Шу в темнице не оказалось бы.

- Верно, - ответил феникс. - Однако, несмотря на то что сейчас он уже больше не жемчужина Динхай, сила дракона по-прежнему крепко переплетена с его душой. Когда вы отправлялись в прошлое, Юпитер, который тоже вне причин и следствий, с помощью колокола Лохунь извлек из Шулюй Куна, тебя, Фэн Цяньцзюня, Сяо Шаня и Се Аня воспоминания и, сохранив их с помощью тайной магии, отослал в нынешнее время, где они вернулись обратно в ваши души. Поэтому вы помните все, что произошло до временнóго отлива.

Наконец для Чэнь Сина многое прояснилось, тем не менее он спросил:

- Тогда почему же Сян Шу ничего не вспомнил?

- Воспоминания рождаются из силы души, - пояснил феникс, - а в Шулюй Куне также заключена и сила дракона. Эти силы взаимно отталкивают друг друга, из-за чего вернувшиеся в него воспоминания блокируются. Какое-то время он будет неспособен что-либо вспомнить, но постепенно, по мере того как две силы будут приходить в гармонию, он, возможно, шаг за шагом начнет вспоминать. Впрочем, это уже зависит от вас.

Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син переглянулись: говори они с ним хоть полдня, это на самом деле ничего бы не дало. Юноша кивнул и сказал:

- Даже Чжу Сюй упомянул, что ему кажется, будто с чем-то похожим он уже сталкивался когда-то раньше, значит... Думаю, Сян Шу сумеет вспомнить.

- Это все неважно, - промолвил феникс. - Гуван пришел сюда, чтобы поведать вам о самом главном.

- Это... Ваше Величество, - вмешался Фэн Цяньцзюнь, - если дело важное, может, сперва поможете нам освободиться? А уже тогда и потолкуем.

- Хотя жемчужина Динхай изменила причины и следствия, а магия воскресла, - феникс, не обращая ни малейшего внимания на Фэн Цяньцзюня, продолжил говорить с Чэнь Сином, - вам все равно не стоит проявлять легкомыслие, поскольку повторно проживаемая жизнь по-прежнему будет стремиться идти заранее предначертанным маршрутом и после череды бесконечных исправлений вернется на свой изначальный путь.

Сердце Чэнь Сина сжалось от страха.

- Получается, Ши Хай жив, - промолвил юноша, - Чи Ю все еще может возродиться, а мы по-прежнему должны остерегаться того, что произошло через два года, так?

- Не обязательно, - после некоторого раздумья ответил феникс. - Честно говоря, если не будут происходить незначительные изменения, жизнь, скорее всего, и правда вернется к своему изначальному пути. Однако начало положено. Юпитер ушел из твоей судьбы, а гуван возродился. Эти два события уже повлекли за собой изменения. Покинув тебя, Юпитер сберег ваши воспоминания, а гуван воссоздал тело Шулюй Куна.

- А-а-а, - Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь одновременно уразумели суть.

Если бы не упомянутые фениксом изменения, то, после того как безостановочно вращающееся колесо причин и следствий открутилось на два года назад, Чэнь Син и остальные ничего бы не помнили о Ван Цзые и напрочь забыли бы о существовании Сян Шу. Ситуация была бы следующей: юноша не нашел бы своего божественного воина-защитника, но вследствие возрождения всей магии у него появились бы силы противостоять Чи Ю. Те люди, наверное, по-прежнему бы умирали один за другим, тем не менее Чэнь Син в итоге собрал бы экзорцистов настоящего, чтобы вместе с ними дать отпор Чи Ю, нашел бы Будун Жушань и, объединив силы людей и яогуаев, пошел бы на божественного демона войной.

Итак, пока сложно сказать, кто в конце концов одержит верх. Однако, благодаря двум деяниям Юпитера и феникса, нынешняя ситуация разительно отличалась от той, что была прежде.

- Я понял, - ответил Чэнь Син, - и буду крайне осмотрителен.

- Ты должен приложить все усилия, чтобы преумножить изменения в цепи причин и следствий, - продолжил феникс. - Бесчисленные изменения сложатся вместе и вызовут огромную волну в море времени. Лишь в этом случае можно будет по-настоящему одержать победу над божественным демоном.

- Спасибо тебе! - воскликнул Фэн Цяньцзюнь.

- Не стоит благодарности, - ответил феникс. - Гуван не желает, чтобы Чи Ю подчинил себе клан яогуаев, и еще меньше ему хочется, чтобы люди превратились в ходячих мертвецов.

Чэнь Син кивнул и спросил:

- Что ты собираешься делать дальше?

- Гуван пришел, чтобы, как и обещал, исполнить три заветных желания, - сказал феникс. - Одно уже было потрачено ранее, осталось еще два. Они должны соответствовать тому, что гувану по силам совершить. Лишь исполнив их, гуван сможет спокойно уйти.

- Может, сначала ты нас освободишь, а уже потом поговорим? - предложил Чэнь Син.

Феникс нахмурился и щелкнул пальцами. Раздался хлопок. В тот же миг веревки, связывавшие двоих молодых людей, перегорели, и те наконец избавились от пут.

- Второе исполнено, - сообщил феникс. - Осталось последнее. Поторопись.

- Погоди-ка! - разом возмутились Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син пошевелил запястьями и в бешенстве крикнул:

- Ах ты так, значит!

Феникс остался равнодушен к этой вспышке негодования. Он сделал рукой приглашающий жест, начиная понемногу терять терпение.

- Второе не считается, - не унимался Чэнь Син. - Я даже не сформулировал его надлежащим образом.

- Это не тебе решать, - ответил феникс.

- Если так торопишься уйти, то на кой вообще рассказал мне про эти три заветных желания? - парировал Чэнь Син. - Не сказал бы, и никто бы ничего не узнал. Закончил говорить и мог бы идти.

- Верно! - поддержал юношу Фэн Цяньцзюнь. - Или просто сказал бы, что, мол, одно заветное желание, и тогда бы тоже не возникло никаких вопросов, правда же?

- Гуван не желает лгать самому себе, - промолвил феникс.

- Ну раз уж ты решил себя не обманывать, - возразил Фэн Цяньцзюнь, - то должен все как следует довести до конца и...

Прежде чем Фэн Цяньцзюнь успел договорить, феникс поднял руку, и мощная струя энергии устремилась к груди молодого человека. К счастью, тот очень быстро среагировал - мгновенно развернулся, повалился наземь, да так и остался лежать. Сгусток бушующего пламени пронесся над ним и улетел куда-то вдаль, откуда донесся сотрясший небеса и землю грохот взрыва.

Ни Фэн Цяньцзюнь, ни Чэнь Син такого не ожидали. Феникс же снова щелкнул пальцами, и вокруг Фэн Цяньцзюня завращались шесть огненных шаров. Сделав так, он вежливо посмотрел на Чэнь Сина и промолвил:

- Говори.

Юноша принялся судорожно размышлять, а феникс, окинув взглядом загнанного в угол Фэн Цяньцзюня, добавил:

- Гуван не желает просто так убивать людей. Для убийства первого после возрождения человека должна быть более веская причина.

- Если ты угрожаешь жизни старшего брата Фэн, чтобы заставить меня говорить, - нашелся наконец с ответом Чэнь Син, - то третье желание моментально превратится в требование оживить его.

Феникс тут же изменился в лице, и огненные шары исчезли. Это натолкнуло Чэнь Сина на одну мысль.

- Ты и сейчас все еще в состоянии оживить человека? - поинтересовался он.

- Только в момент возрождения, - холодно ответил феникс. - Лишь в тот миг выделяется огонь, обладающий подлинной жизненной силой, который способен воссоздать физическое тело. Что же касается души, то над ней я не властен. К счастью, тогда там был Юпитер. Гуван обязан напомнить тебе, что ты не должен пренебрегать своей жизнью. Если однажды ты умрешь, Юпитера рядом не будет, как и возможности вернуться.

- А-а... - Чэнь Син призадумался, а после от всего сердца произнес: - Значит, ты потратил свою силу, накопленную в ходе совершенствования, чтобы оживить Сян Шу. Благодарю тебя за доброту, феникс.

- Говори, - продолжил настаивать яогуай.

Вслед за этим наступило длительное молчание, в течение которого они долго смотрели друг на друга. Наконец на лице Чэнь Сина появилась довольная улыбка.

- Я в самом деле не могу ничего придумать, - серьезным тоном сказал юноша. - Не соблаговолите ли на время присоединиться к нам в нашем путешествии? Как знать, может немного погодя мне что-нибудь и придет в голову.

Дать тебе уйти и не попользоваться тобой в качестве готового телохранителя? За дурака меня держишь? Знаю, - подумал про себя Чэнь Син, - ты не станешь помогать нам в драке, однако тебе придется защищать меня. Ведь если я погибну, ты тоже потерпишь фиаско с последним желанием, которое должен исполнить.

Кадр из дунхуа «Записи об усмирении нечисти в эпоху правления Тяньбао»

Феникс очень долго смотрел на Чэнь Сина, затем отвернулся, беззвучно выругался одними губами, после чего снова повернулся к юноше и, кивнув, промолвил:

- Хорошо.

Фэн Цяньцзюнь все понял и показал Чэнь Сину большой палец.

* * *

Полшичэня спустя, пройдясь по деревне, Чэнь Син нашел ватную куртку с цветочным рисунком и временно надел ее, чтобы защититься от весенних заморозков.

Его команда увеличилась и теперь включала одного человека, одного феникса и одного щенка[5].

Юноша окинул взглядом голубое небо и землю, что окружали его, и ощутил беспредельную духовную ци, наполняющую этот мир.

- Все прошлое не в счет, - с надеждой в голосе произнес Чэнь Син. - Все перечеркнуто и начато по новой. Отправляемся!

Примечания:

[1] Примечательно, что описание человеческого воплощения феникса в этой новелле почти дословно повторяет его описание в гл. 1 «Записей об усмирении нечисти в эпоху правления Тяньбао», действие которых разворачивается в той же вселенной: «Его рыже-красные волосы были подобны пылающему огню, а царское одеяние слепило глаза золотисто-красным сиянием,.. словно по его поверхности струилось зарево рассвета. Полы одеяния длинным огненным шлейфом ниспадали до земли; верх же свободно свисал с плеч, обнажая по пояс его тело с белой кожей и налитыми силой мускулами».

[2] 凤 (палл. фэн) - самец феникса.

[3] В оригинале здесь используется иероглиф 哇 (палл. ва), одно из значений которого - звукоподражание чувственному возгласу или непристойному восклицанию.

[4] Так феникс говорит о себе в третьем лице. «Гуван» (рус. одинокий/сирый правитель) не является уникальным самоназванием Сян Шу. Этот феникс тоже своего рода правитель (знакомые с «Записями об усмирении нечисти в эпоху правления Тяньбао» не дадут соврать) и тоже имеет полное право так себя называть.

[5] Данная фраза - отсылка к MMORPG или одиночным партийным RPG, где лидер группы игроков или игрок, управляющий протагонистом, набирает себе команду (пати) из других игроков или персонажей игры, управляемых ИИ, для выполнения квестов, зачистки подземелий или рейдов на боссов.

Глава 91. Завоевать доверие

"Что ты думаешь насчет того, чтобы я дал тебе имя? Если ты не против, разумеется."

Майчэн

- Как твое имя, князь яогуаев? - выжидающе поинтересовался Чэнь Син. - Как нам звать тебя?

Совершенное лицо феникса потемнело. Он не собирался отвечать Чэнь Сину.

Фэн Цяньцзюнь взял немного серебра в местной денежной лавке банка Сифэн. Денег оказалось достаточно для покупки новой одежды Чэнь Сину, и даже осталось немного на коротенькую кунью шубку для собаки. Сейчас Чэнь Син как раз переодевался в одежной лавке, пытаясь поддерживать беседу с фениксом.

Однако фениксу, судя по выражению его лица, хотелось влепить Чэнь Сину такую затрещину, чтобы тот улетел куда подальше, на самый край земли.

- Сейчас у тебя и не должно быть имени, так? - продолжал Чэнь Син. - Фениксы возрождаются раз в сто лет на протяжении тысячелетия. После десятикратного возрождения из пепла они обретают новую сущность.

Хотя в прошлом магия была погружена в молчание, но Чэнь Син все равно тщательно изучал происхождение яогуаев, обитающих в этом мире, их особенности и тому подобное. И хорошо, что он читал раньше старинные истории, иначе сейчас ему пришлось бы нелегко.

Некогда все яогуаи этого мира были запечатаны на юге, в пределах Шивандашаньских гор [1]. После того, как духовная ци иссякла, барьер, сдерживавший демонов, исчез, и монстры рассеялись по миру, однако мана их также была утрачена.

Экзорцисты проводят обряд запечатывания демонов в горах Шивандашань (официальный концепт-арт к дунхуа)

С течением времени, возможно, в ближайшие десять-двадцать лет, число яогуаев в мире станет увеличиваться. Поэтому Департамент экзорцизма, занимающийся яогуаями, к тому времени непременно надо будет восстановить.

Чэнь Син закончил переодеваться, подхватил собаку на руки и вышел из одежной лавки. Оказавшись на майчэнской улице под сияющими лучами солнца, юноша остановился. Он припомнил, что феникс, представляясь, не назвал свое имя. Должно быть, в этом цикле перерождений он еще не получил имени. Поэтому Чэнь Син предложил:

- Что ты думаешь насчет того, чтобы я дал тебе имя? Если ты не против, разумеется.

Феникс: "..."

- Когда ты вновь возродился в этом мире, в него вернулся и свет, - проникновенно произнес Чэнь Син. - Духовная ци восстановилась во всей своей полноте... и снова явился свет! Поэтому я дам тебе имя...

Брови феникса понемногу начали сходиться у переносицы.

- Тяньлян? Или Сяо Лян? А как насчет Да Лян? А-Лян? Лянлян? [2]

Феникс: "................."

- Все они звучат отвратительно, - феникс тут же очнулся. - Ни за что. Совершенно определенно - ни за что.

Чэнь Син знал, что для яогуаев имена имеют огромное значение. Когда они оказывались на пороге прорыва в своем совершенствовании, им был необходим человек, признавший этот прорыв, чтобы совершенствование завершилось установленным порядком. Например, если змея развивалась в водяного дракона цзяо, перед самым перерождением ей всегда был нужен человек - самое совершенное из всех существ в этом мире, - чтобы он указал на нее и сказал: "Ого! Это же цзяо!" Лишь тогда змея могла по-настоящему стать водяным драконом и вознестись в заоблачные выси.

Этот процесс назывался "достижение ранга". Даже демон, достигший определенного уровня, не всегда обладал именем. Если бы он мог удостоиться чести быть поименованными человеком, это стало бы для него еще одним шагом вперед. Испокон веков в Божественной империи было лишь три расы, которые обладали силой давать имена всему сущему. Боги, люди и драконы. Чэнь Син понимал, что, вероятнее всего, феникс не имеет ничего против того, чтобы ему дали имя, поэтому внимательно наблюдал за ним..

Феникс и в самом деле не сопротивлялся. Он просто нервничал из-за имени.

- Чунлян? Фулян? - продолжал перебирать варианты Чэнь Син. - Чунмин? Минлян? [3] Или, может быть, сам что-нибудь выберешь?

Феникс собирался что-то сказать, но не произнес ни слова. Чэнь Син знал: хотя тот и был фениксом, но права выбора у него не было. Все, что оставалось яогуаю, - повиноваться человеку. В конце концов, как люди его назовут, тем он и будет.

- Нет нужды! - вскипел раздраженный феникс. - Среди всех кланов яо в этом мире, кто осмелится дать имя гувану?!

- Чунмин, - улыбнулся Чэнь Син. - Все. Как-нибудь приспособишься.

Таким образом феникс получил имя на эту тысячу лет, которое лишь с натяжкой можно было бы счесть приемлемым.

- Ты закончил? - спросил поспешно подошедший к ним Фэн Цяньцзюнь. - С нашими осведомителями все договорено. Братец Сян ограбит банк Дунчжэ в ближайшие полшичэня.[4] Пойдем пока купим по лепешке, чтобы перекусить.

Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь шли по рыночной площади, когда Чэнь Син обернулся и позвал:

- Чунмин? Где ты?

Феникс уже куда-то исчез. Чэнь Син посмотрел по сторонам и заметил золотисто-алую птицу, сидевшую на карнизе одной из крыш. Экзорцист понимал, что феникс не желает водиться со смертными, а может, просто втихомолку радуется тому, что наконец поименован, поэтому юноша решил не обращаться на это особого внимания.

- Что дальше будем делать? - спросил Чэнь Син у Фэн Цяньцзюня.

Фэн Цяньцзюнь тоже находился в затруднительном положении. Спрятавшись в переулке, эти двое жевали свои лепешки.

- Я просто думаю, что нам нельзя терять его из виду, - ответил Фэн Цяньцзюнь. - Если он сейчас не покажется, то чуть погодя отправимся на гору Лунчжун и там перехватим его. Но что нам делать, когда мы встретимся с ним? Будет ли он нас вообще слушать?

Чэнь Син жестом успокоил мастера.

- У меня есть план, - сказал экзорцист. - Если тебе ничего не приходит в голову, тогда сперва послушай, что я придумал.

Фэн Цяньцзюнь кивнул. Чэнь Син еще раз обдумал свои слова, а затем осторожно произнес:

- Наша главная цель на ближайшее время - избавиться от Ван Цзые, а затем от Чи Ю. Самое большое преимущество, которое у нас есть на этот раз помимо маны, - то, что Ван Цзые блуждает в потемках, а нам с тобой все ясно и понятно. В прошлый раз, как только мы оказались в Чанъане, он сразу же вычислил нас. Сейчас мы ни в коем случае не должны выдавать себя, а наоборот, понадежнее спрятаться от него.

- Да-да-да! - воскликнул Фэн Цяньцзюнь. - План, который братец Сян составил в последний раз, был вовсе не плох.

- Поэтому, - продолжил Чэнь Син, - нам надо снова попытаться убедить Сян Шу. Лучше я сам с этим разберусь.

- Только ты и можешь это сделать, - согласился Фэн Цяньцзюнь.

- Мы сделаем так же, как и в прошлый раз, - кивнул Чэнь Син. - Мы доберемся до Чанъаня. На этот раз, зная, где хранится зеркало Инь-Ян, мы сможем стащить его и заполучить клинок Будун Жушань... Эй! Вы! Подождите! Подождите, пожалуйста! Госпожа! Это же ты! Я тебя помню! Вернитесь! Стойте! Остановите экипаж! Позвольте мне сесть к вам и сделать вашему господину иглоукалывание! Обещаю, очень скоро он поправится...

Чэнь Син заметил, что мимо проезжает повозка, и поспешно выскочил из переулка на улицу. Этот экипаж принадлежал той самой семье ученого, который упал в обморок от гнева в прошлый раз, когда он направлялся в Майчэн.

- Позвольте мне осмотреть вашего господина, - радушно предложил Чэнь Син. - Он ведь сейчас без сознания, верно?

- Убирайся! - заявил возница. - Мы сейчас ищем лекаря.

- Не обращай внимания на этого проходимца! - распорядилась жена ученого. - Нам нужна серьезная лечебница! Поезжай!

- А мне немного жалко его, - произнесла пожилая госпожа, - давайте дадим ему чуть-чуть серебра. Ему, должно быть, нелегко приходится.

- Матушка! - воскликнула молодая женщина. - В нынешние времена каких только людей не встретишь! У этого малого масляные уста и скользкий язык. Сразу видно, что он не из порядочных людей.

И экипаж проехал, не остановившись. Доброту Чэнь Сина приняли за ослиные потроха [5]. Возница даже замахнулся кнутом на экзорциста и собирался отхлестать его, но тут подлетел рассерженный Фэн Цяньцзюнь и оттащил Чэнь Сина к обочине. Семья сразу же уехала...

Чэнь Син: "..."

- Ну будет тебе, - постарался утешить его Фэн Цяньцзюнь. - Не суй свой нос в чужие дела, давай лучше продолжим. Что дальше? Зеркало Инь-Ян?

Чэнь Сину оставалось лишь сдаться. Вернувшись в маленький проулок, он еще немного подумал и произнес:

- Мы заберем Будун Жушань, спрятанный в зеркале, отдадим его Сян Шу. Затем поедем в Чилэчуань и спасем Лу Ина.

- Еще есть колокол Лохунь, - напомнил Фэн Цяньцзюнь. - Может быть, лучше сначала вернуться на юг, в Цзянькан, и заполучить его? Отсюда до Куайцзи на хорошей лошади не больше пяти дней пути.

- Колокол Лохунь может подождать, - решительно возразил Чэнь Син, - а вот зеркало Инь-Ян не может. Вдобавок, пока мы будем путешествовать в Куайцзи, Сян Шу сбежит от нас.

Родные места Фэн Цяньцзюня были так близко. На самом деле, в прошлый раз, когда Фэн Цяньцзюнь впервые повстречал Чэнь Сина, он как раз направлялся коротким путем из Цзянькана. Но сейчас, услышав слова Чэнь Сина, ему оставалось лишь согласно кивнуть.

- Колокол Лохунь можно забрать без всякой спешки, в самом конце, - сказал Чэнь Син. - Как только получим его, устроим ловушку для Ван Цзые. Если мы будем следовать изначальному плану, то избавимся от Ван Цзые, потом отправимся к реке Фэйшуй, вытащим Чи Ю из-под земли и сведем с ним счеты. К этому времени у нас будут божественный олень, феникс, магическое оружие и еще Се Ань...

- Звучит неплохо, - кивнул Фэн Цяньцзюнь, - но ты должен понимать, какой именно шаг из всех самый трудный...

Они переглянулись. Каждый прекрасно осознавал, что самая сложная часть их плана - убедить Сян Шу следовать этому самому плану.

Главной трудностью было то, что Сян Шу не собирался прислушиваться к чьим-либо указаниям, из-за чего весь план мог пойти насмарку. Не говоря уже о том, что Чэнь Син не знал, как именно Сян Шу в прошлый раз нашел Чи Ю! Он только знал, что Сян Шу каким-то непостижимым образом добрался до Чи Ю, что дворец Хуаньмо каким-то непостижимым образом перенесся в этот мир, что Сян Шу каким-то непостижимым образом оказался жемчужиной Динхай, а затем собственными руками заколол себя стрелой, заодно заколов всех приспешников божественного демона...

- Он идет! Идет! - Фэн Цяньцзюнь толкнул Чэнь Сина себе за спину.

- Грабят! - закричал какой-то прохожий. - Банк грабят!

- Оставь это мне, - сказал Чэнь Син. - Ты просто должен будешь отвлекать его внимание! Вперед!

Сян Шу вышел из денежной лавки банка Дунчжэ с узелком, в котором лежали золотые слитки. Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син тут же выскочили из своего переулка.

- Могучий воин, пожалуйста, подожди! - обратился Фэн Цяньцзюнь к Сян Шу. - Мне надо сказать кое-что.

Сян Шу тут же встряхнул свертком - и спасайся, кто может!

Фэн Цяньцзюнь тут же пригнулся, а Чэнь Син пробежал вокруг Сян Шу и зашел сзади. Они набросились на кочевника с двух сторон. Чэнь Син кинулся на Сян Шу и крепко обхватил его за бедро.

Сян Шу: "!!!"

Сян Шу повернулся, собираясь сбежать, но Чэнь Син вцепился в него и не отпускал. Сян Шу резко поднял ногу, однако Чэнь Син лишь крепче ухватился за его ногу и произнес:

- Послушай... Сян Шу, не надо бежать! Твои ноги такие длинные!

В этот момент прибежали солдаты, и командир резко приказал:

- Арестуйте их всех!

Сян Шу ухватил Чэнь Сина за отворот халата, но в юном экзорцисте проснулись невиданные доселе силы, и он никак не отцеплялся от Сян Шу. Обстановка была критической. Времени на разговоры не было, поэтому Сян Шу развернулся и помчался в переулок, волоча за собой Чэнь Сина.

- Не стреляйте! - выпалил Фэн Цяньцзюнь. - Мы помогаем праведному делу!

Сян Шу: ".................."

- Отпусти! - закричал вконец разозленный Сян Шу.

Все еще крепко обнимающий бедро кочевника Чэнь Син был утащен в переулок. Фэн Цяньцзюнь прикрывал их сзади. Втроем они начали петлять по узким улочкам, пытаясь сбежать. Сян Шу почти удалось отцепиться от Чэнь Сина, поэтому юноша, как только предоставилась возможность, ухватился немного повыше и случайно прикоснулся к чему-то торчащему и твердому.

Чэнь Син: "!!!"

Сян Шу: "............"

Штаны, надетые на Сян Шу, были из тонкого шелка, поэтому когда Чэнь Син крепко обхватил его ногу, они оказались практически полностью спущены. Собака, подбежавшая сбоку, громко залаяла и тоже вцепилась в штанину. Как Сян Шу ни старался, он ничего не мог поделать с этим юношей. Но как раз в тот момент, когда кочевник собрался побить его, к ним подбежал Фэн Цяньцзюнь.

- Это и есть твой план?! - вопил мастер. - Что-то он плохо работает!

Сян Шу, едва увидев Фэн Цяньцзюня, сразу понял, что этот мужчина знаком с боевыми искусствами. Нападать на Чэнь Сина в полную силу кочевник не мог, зато с Фэн Цяньцзюнем можно было не церемониться. Хотя юноша все еще висел на нем, Сян Шу развернулся и встал в боевую стойку. Фэн Цяньцзюнь инстинктивно попытался увернуться, а Чэнь Син тем временем улучил мгновение и постарался забраться еще выше - он уцепился за плечи Сян Шу и произнес одно имя:

- Кэера. Ты же его ищешь?

Сян Шу вздрогнул и остановился.

Одну палочку благовоний спустя, в окрестностях Майчэна

Чэнь Син подошел, намереваясь взять Сян Шу за руку, но тот нахмурил брови и уклонился.

- Говори, - холодно произнес кочевник. - Кто вы такие?

Наконец-то с Сян Шу можно было нормально поговорить. Чэнь Син утер пот со лба, мысли в его голове крутились не переставая Прежде он совершенно не понимал Сян Шу. Да и сейчас он знал о нем не так уж много, однако кое-что ему все же было известно. Например, что Кэера, воплощение Ван Цзые, это очень важная зацепка, ради которой Сян Шу проделал весь этот путь. Именно из-за него он, будучи великим шаньюем, оставил Чилэчуань и отправился на юг.

- Экзорцисты, - ответил Чэнь Син. - Что касается того, что это такое, я объясню тебе немного позже. Фэн-дагэ, сколько времени у нас есть?

Фэн Цяньцзюнь посмотрел на небо и произнес:

- Если мы отправимся сейчас, то после полудня будем на горе Лунчжун.

В прошлый раз они изрядно подзадержались в Майчэне, но зато теперь времени у них было достаточно.

Чэнь Син кивнул и сказал Сян Шу:

- Мы тоже хотим выследить его,

Лицо Сян Шу моментально стало серьезным.

- Если это так, то кто он такой? Где он? Чего он хочет?

Сначала Чэнь Син хотел рассказать Сян Шу, кем на самом деле является Ван Цзые, но что-то в глубине души подсказало ему - если он сейчас раскроет все секреты, то не помчится ли тотчас Сян Шу назад в Чанъань мстить? Решив не выкладывать всю правду сразу, он немного изменил то, что намеревался сказать:

- Мы нашли несколько следов, которые ведут к нему. Вполне возможно, что в настоящее время он находится на горе Лунчжун. Пойдешь с нами проверить это? А поговорить мы можем и по дороге.

Фэн Цяньцзюнь тут же наградил юношу восторженным взглядом: теперь, скорее всего, Сян Шу не будет пытаться сбежать снова.

Сян Шу все еще не доверял словам незнакомцев. Однако они упомянули имя Кэеры, значит, почти наверняка хоть немного осведомлены об этой истории.

На мгновение он задумался, а затем вскочил на коня. Чэнь Син огляделся по сторонам. Феникса нигде не было видно, но экзорцист все равно думал, что феникс последовал за ними.

- Мне нужно закупиться кое-чем, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Кто знает, когда нам представится возможность снова пополнить припасы?

Фэн Цяньцзюнь давал им шанс поговорить наедине. Сян Шу бросил взгляд в сторону родных северных земель. Весенний ветер усиливался. Равнины представляли собой безлюдные пустоши. Чэнь Син подошел к лошади и остановился. Экзорцист не отводил глаз от Сян Шу. Тот невольно приподнялся, уперевшись ногой в стремя. Чэнь Син окинул взглядом Сян Шу с головы до ног. Ему вспомнилось, как совсем недавно он прижимался к ноге Сян Шу.

"В прошлый раз он был таким тощим, - подумал Чэнь Син, - но к счастью, у меня с собой лекарства."

Сян Шу, казалось, что-то обдумывал. Неосознанно краем глаза он скользнул по Чэнь Сину, и его взгляд сместился на ногу юноши, чье бедро было перевязано после ранения стрелой. Только что он проделал довольно длинный путь, вися на ноге Сян Шу, и сквозь повязку снова проступило немного крови. Было понятно, что ему все еще немного больно, брови его хмурились

- Почему вы ищете его? - неожиданно спросил Сян Шу.

- Это яогуай, - ответил Чэнь Син. - Он умеет подчинять себе силу затаенной злобы и поднимать из мертвых, поэтому я должен уничтожить его.

Лоб Сян Шу избороздили морщины. Он снова глубоко задумался, и после долгого молчания произнес:

- А почему ты спас меня?

Одна мысль молнией пронеслась в разуме Чэнь Сина. Он решил, что не станет просить Сян Шу стать его защитником. Если сейчас сменить тему, то хрупкое доверие, только-только установившееся между ними, будет разрушено. Поэтому он на ходу придумал новую причину:

- Мы уже довольно давно разыскиваем его... Согласно тому пути, по которому он бежал, мы решили, что, возможно, вы встречались с ним прежде, так что... да, мы приехали в Сянъян, чтобы найти тебя.

Сян Шу хмыкнул и подозрительно посмотрел на Чэнь Сина. Казалось, у него осталась еще куча вопросов, но на время он принял такое объяснение.

Сердце Чэнь Сина, до сего момента словно подвешенное в воздухе, постепенно расслабилось и забилось спокойно. Экзорцист понимал: прямо сейчас у Сян Шу наверняка имеется бесчисленное множество подозрений. Однако после того, как они сумели поладить в прошлый раз, Чэнь Син лучше понимал Сян Шу. Снова заставить кочевника поверить было не такой уж трудной задачей. Но... но буду ли я по-прежнему нравиться ему? Думая об этом, Чэнь Син испытывал тревогу. В его памяти возник тот браслет, который он нашел перед расставанием. Юноша даже засомневался - а нравился ли он Сян Шу на самом деле? На сердце у него было тяжко.

Сян Шу заметил это.

- Ты тоже хочешь отомстить Кэере?

Чэнь Син собирался ответить "нет", но, немного поразмыслив, все же кивнул:

- Да, он... из-за него я потерял многих дорогих мне людей.

Когда Фэн Цяньцзюнь вернулся со снедью и вином, в глазах его мерцал огонек любопытства. Чэнь Син дал понять, что все прошло благополучно, и тогда Фэн Цяньцзюнь произнес:

- Я покажу дорогу, - и двинулся вперед.

Он предоставил Чэнь Сину шанс использовать как можно лучше отведенное им время и поскорее обворожить Сян Шу, чтобы тот влюбился в него без ума.

Как только они выехали, Фэн Цяньцзюнь старался держаться впереди, а Сян Шу, поотстав, ехал бок о бок с Чэнь Сином.

- Поначалу я действительно не знал, кто ты такой, - сказал Сян Шу. - Почему ты сразу не упомянул Кэеру? И кто такие экзорцисты?

- Это просто... ну...

Сказав это, Чэнь Син снова почувствовал легкую боль. Внезапно на него снизошло вдохновение. Юноша нахмурился в болезненной гримасе. Рана от стрелы действительно еще не зажила, и он решил немного преувеличить.

- Это такое ремесло... по... по уничтожению чудовищ, - выдавил Чэнь Син. - Странновато звучит, да?

- Прошлой ночью ты, казалось, с ума сошел, - скептически произнес Сян Шу.

- Потому что... ай! Немножко больно. Давай потише поедем.

Чэнь Син начал прикидываться, и Сян Шу оставалось лишь замедлиться, принимая во внимание ранение спутника.

- Ты не знаком с воинским искусством, - заметил Сян Шу.

- Верно, - ответил Чэнь Син. - Ни на плечи взять, ни руками поднять [6].

- Как ты оказался в Сянъяне?

Разве ты не видишь, как я страдаю?! - подумал Чэнь Син и начал хмуриться еще сильнее, слегка наклоняясь при этом к Сян Шу. Вслух же он произнес:

- Ааайй... как же болит... а? Почему Фэн-дагэ так быстро поскакал вперед? Глазом не успел моргнуть, а он уже исчез...

- Ладно, поедешь со мной, - только это кочевнику и оставалось сказать. - Если мы будем ехать так же медленно, то не успеем засветло доехать до гор.

- Как я могу навязываться тебе? Это будет слишком хлопотно для тебя...

Легкая тень раздражения мелькнула на лице Сян Шу.

- Ну, тогда спасибо, - произнес довольный Чэнь Син, перебираясь на лошадь Сян Шу. Юноша устроился сзади, крепко обнял кочевника и прижался к спине, ощущая тепло его тела.

Увидев, что Чэнь Син пересел на другое место, собака зашлась в отчаянном лае - она решила, что ее хотят оставить.

Сян Шу только сейчас вспомнил о существовании пса и тут же стрельнул в него взглядом.

- Прости, у него такое же имя, как и у тебя, - извиняющимся тоном объяснил Чэнь Син. - Но я же не знал. Он сбежал от меня по дороге в Сянъян. Впервые я встретил его под дубом, поэтому и назвал Сяншу [7]. Я не нарочно...

- Ладно, ладно! - нетерпеливо бросил Сян Шу. - Просто назови его по-другому.

- Может быть, ты сам дашь ему имя? - улыбнулся Чэнь Син за спиной Сян Шу.

- Не буду я ему имя давать.

На это Чэнь Син ничего не ответил. Вскоре собачий лай начал стихать. А Сян Шу тихонько произнес, будто разговаривал сам с собой:

- Ты действительно совершенно не владеешь боевыми искусствами.

Навыки его были таковы, что он мог с первого взгляда оценить противника, знаком тот с воинском делом или нет. И это больше всего поразило кочевника в их совместном путешествии.

- Да, - ответил Чэнь Син. - И что?

- Ты не из Сянъяна, - продолжал Сян Шу. - Каким же образом ты там оказался?

Когда Сян Шу заперли в подземной темнице, Фу Цзянь уже направил войска, чтобы плотно осадить Сянъян. А юноша, которому не доставало сил даже курицу связать, в самый опасный момент успешно проник в город, со всех сторон окруженный вражеской армией. Это просто не укладывалось в голове.

Чэнь Сину только и оставалось честно признаться:

- Просто повезло. Мне всегда везло..

- Везло настолько, что в тебя угодила шальная стрела? - усмехнулся Сян Шу.

- Неожиданно мне перестало везти. Не знаю уж, почему.

- И зачем ты пришел в Сянъян?

- Чтобы тебя найти, конечно, - не задумываясь, ответил Чэнь Син.

Больше Сян Шу ничего не говорил. Чэнь Син ликовал - они ехали вместе c Сян Шу по широкому тракту в сторону горы Лунчжун, мимо лугов, овеваемых весенними ветрами.

Неожиданно Сян Шу задал вопрос:

- А как ты планировал вытащить меня из города, когда найдешь? Ты думал об этом?

- А, Фэн-дагэ помог бы.

- Разве вы двое не встретились после долгой разлуки? Как ты мог знать, что он появится в этот критический момент? Это совершенно точно не было задумано, ведь ты сам удивился, увидев его.

Чэнь Син: "..."

Сян Шу был чрезвычайно наблюдателен и проницателен. По поведению Чэнь Сина и Фэн Цяньцзюня во время встречи он сразу понял, что эти двое не виделись довольно долго. Поэтому невозможно, чтобы Фэн Цяньцзюнь привез Чэнь Сина в Сянъян. Со дня их последней встречи прошли месяцы, а возможно, и годы. То есть мальчишка самостоятельно пробрался в Сянъян, попытался перехитрить Чжу Сюя, чтобы заставить освободить Сян Шу, а после этого собирался еще и вытащить его из осажденного города, целым и невредимым.

По счастью, Фэн Цяньцзюнь пришел на помощь, иначе попытка этого юнца выбраться в одиночку из гибнущего Сянъяна с обездвиженным Сян Шу на руках была бы равносильна верной смерти.

И все же... Этот человек отчетливо осознавал, что умрет, но все равно пришел спасти его. О чем он только думал?

Примечания:

[1] 十万大山 - Шивандашань - дословно "Десять тысяч великих гор" - горный комплекс на юге Китая.

[2] Великий экзорцист всея Поднебесной шутить изволят. Чэнь Син играет с разными формами имени, которые могут быть образованы от слова 亮 - "лян", "светлый". Тяньлян - 天亮 - вообще это сочетание иероглифов означает "рассвет", "заря", однако у первого из них, 天, в числе прочих значений имеется "император", "божественный", "добродетельный", это самая уважительная из названных Чэнь Сином форм, но скорее, она иронично-уважительная. Сяо Лян - 小亮 - 小 "младший", "маленький", - стандартный уменьшительный префикс к имени. Да Лян - 大亮 - 大 - напротив, "старший", "большой", уважительный префикс к имени. А-Лян 阿亮 - в числе прочих значений 阿 а- выражает близкое, родственное отношение к тому, о ком идет речь, часто это младший родственник, имя с ласкательным оттенком. Лянлян - 亮亮 - удвоение имени, состоящего из одного слога, считается милой формой. Если предположить, что нейтральная форма этого имени в русском языке могла бы быть, например, "Светан", эти варианты можно было бы перевести ориентировочно как "божественнейший Светан", "Светаня", "Светан Иванович", "Светанчик", "Светанюшка".

[3] Чэнь Син прекращает прикалываться и предлагает варианты посерьезнее. Чунлян - 重亮 - слово 重 "чун" имеет много положительных значений, среди которых "прекрасный", "обильный", "мощный". Фулян - 复亮 - "заново обретенный свет". Чунмин - 重明 - здесь используется другой иероглиф, обозначающий "свет" - 明 "мин", а 重 "чун" - "мощный", "прекрасный" - из первого варианта. Однако у этого сочетания есть устойчивое значение "сияние луны и солнца". Минлян - 明亮 - состоит из двух иероглифов, обозначающих "свет", сочетание имеет значения "яркий", "сверкающий".

[4] Один час по нашему времени.

[5] 好心当成驴肝肺 - hǎoxīn dàngchéng lǘgānfèi - образное выражение, означающее, что благие намерения принимают за злые. В этом варианте поговорки упоминаются внутренности осла, однако в классическом варианте говорится о волчьем сердце и собачьих лёгких (狼心狗肺 - lángxīn gǒufèi)

[6] 肩不能扛，手不能提 - китайская поговорка, описывающая человека, неспособного к труду, требующему хорошей физической подготовки.

[7] По версии для Сян Шу имя пса - Дуб - 橡树 - xiàngshù. Имя великого шаньюя - 项述 - xiàng shù. Звучание абсолютно одинаковое, хотя иероглифы разные.

Глава 92. Дух-воитель

В этот раз Сян Шу такой добрый и внимательный. Кто бы мог подумать, что он даже станет заботиться обо мне!

- Спасибо, что спас меня, - сказал наконец Сян Шу.

Чэнь Сина несколько ошеломили эти внезапные слова благодарности. По-видимому, он все же не бешеный пес, просто поначалу я сам, должно быть, вел себя с ним неправильно, - подумал юноша и почувствовал себя увереннее.

- Меня почему-то не оставляет ощущение, - Сян Шу наклонил голову, - словно я уже видел тебя где-то, как будто в каком-то сне.

- Ты тоже мне снился, - ответил Чэнь Син. - Возможно, нам в прошлой жизни было предначертано встретиться.

Сян Шу промолчал. Пару мгновений назад он сказал то, что действительно было у него на уме. Однако после ответа юноши атмосфера между ними тотчас стала двусмысленной, особенно если учесть, что тот обнимал его за талию, пока они ехали вместе верхом. Оба молодых человека сразу ощутили некоторую неловкость. Чэнь Син немного отодвинулся назад. Сян Шу почувствовал это, но ничего не сказал.

- Ты... - Чэнь Син и Сян Шу заговорили одновременно

Когда они остались вдвоем, в Сян Шу откуда ни возьмись проснулось непреодолимое желание говорить с Чэнь Сином. А еще его так и подмывало обернуться и посмотреть на юношу.

- Как твоя рана от стрелы? - поинтересовался Сян Шу. - Получше? Лекарства нужны?

- Пустяки, - ответил Чэнь Син. - Я, признаться, еще и целитель. Ты-то как? Лучше себя чувствуешь?

Что ж, - подумал Чэнь Син, - взаимное уважение[1] - это уже неплохо для ситуации, когда все приходится начинать заново с чистого листа. В этот раз Сян Шу такой добрый и внимательный. Кто бы мог подумать, что он даже станет заботиться обо мне!

Сян Шу собственными глазами видел, как в пришедшего спасать его юношу попала стрела, поэтому, естественно, чувствовал свою ответственность за него.

Прежде Чэнь Син всецело полагался за защиту Юпитера, да и Сян Шу постоянно защищал его, так что ему ни разу не приходилось быть раненым. Однако, вспоминая прошлое, юноша не мог точно сказать, было ли то из-за дарованной Юпитером удачи или из-за того, что он нашел Сян Шу, который защищал его настолько хорошо, что ранам просто неоткуда было взяться. В прошлом всякий раз, как ему что-то угрожало, Сян Шу неизменно заслонял его собой, и, вспомнив об этом сейчас, Чэнь Син снова почувствовал себя чрезвычайно тронутым.

- Что за лекарство ты мне дал? Сам тоже прими его, - предложил Сян Шу.

- У меня больше такого нет, - честно признался Чэнь Син. - Шифу дал мне тогда только одну пилюлю.

- Где живет твой шифу? Далеко отсюда? - спросил Сян Шу.

- Шифу уже нет в живых, - ответил Чэнь Син, - а то лекарство веками передавалось из поколения в поколение.

Это было чудодейственное снадобье, моментально возвращающее к жизни. Сян Шу, разумеется, понимал, сколь ценным оно было. А еще он понимал, чего Чэнь Сину стоило его спасти.

- Ты очень много времени провел в заточении, и силы пока еще не полностью вернулись к тебе, - предупредил Чэнь Син. - Ешь в эти дни побольше. Посмотри на себя, какой ты худой.

Сян Шу промолчал.

* * *

Добравшись до ущелья, ведущего к горе Лунчжун, трое молодых людей устроили короткий привал. Фэн Цяньцзюнь пошел вперед разведать путь, а когда возвращался, увидел, как Сян Шу нашел какое-то неизвестное лекарственное растение, растер его руками, после чего, задействовав внутреннюю силу, нагрел и втер Чэнь Сину в рану, оставленную стрелой.

Все это он проделал молча, а заметив приближающегося Фэн Цяньцзюня, встал и отправился к ручью мыть руки.

- Успешно? - спросил Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син кивнул. Его глаза светились улыбкой.

- Он забыл тебя, но не забыл свое влечение к тебе, - прошептал Фэн Цяньцзюнь. - Смотри, ты обнял его за бедро, и от этого его штуковина...

- Довольно! - возмутился Чэнь Син. - Заткнись!

Фэн Цяньцзюнь похлопал Чэнь Сина по плечу и, обернувшись, посмотрел на Сян Шу. Тот уже смыл с рук остатки снадобья, но вместо того, чтобы вернуться обратно, просто молча сидел у ручья.

- Не тяни, - понизив голос, снова зашептал Фэн Цяньцзюнь, - ускорь процесс, покори его! Уложи его в постель, и тогда он уже точно никуда не денется! Если понадобится какое-то средство, смело скажи об этом старшему брату Фэну. Порошок «Обоюдная радость» из шелковой акации[2] пригодится? Поискать его для тебя, как прибудем в Чанъань?

- Может, лучше поговорим о чем-нибудь другом? - также шепотом ответил Чэнь Син. - Принцесса Цинхэ и сестрица Гу Цин, что собираешься с ними делать? Как подумаю о них, так такое отчаяние берет!

Фэн Цяньцзюнь резко умолк и отошел подальше. Как только он ушел, Сян Шу поднялся, вернулся к Чэнь Сину и окинул юношу взглядом.

- Я в порядке, - промолвил Чэнь Син. - Поехали.

От Сян Шу не укрылось, что именно Фэн Цяньцзюнь слушался Чэнь Сина, а их отношения отчасти напоминали отношения главы и подчиненного, но вместе с тем походили и на дружеские. Он недоверчиво покосился на Фэн Цяньцзюня, но не стал ни о чем спрашивать.

- Старший брат Фэн тоже экзорцист. Мы давно знакомы, - счел все же необходимым пояснить Чэнь Син.

- А-а, - неопределенно протянул Сян Шу.

Ведя за собой лошадей, трое молодых людей благополучно миновали висячую дорогу на горе Лунчжун и добрались до того места, где в прошлый раз Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь останавливались на ночлег.

- Это же здесь? - осмотревшись по сторонам, спросил Чэнь Син.

Фэн Цяньцзюнь кивнул, мельком взглянул на своих спутников и указал на вершину ущелья, жестом давая понять, что пойдет на разведку. По дороге сюда Чэнь Син вкратце рассказал Сян Шу о Ши Хае и демонах засухи, равно как и о скрытой угрозе, нависшей над Поднебесной.

- Кровь божественного демона, - Сян Шу вспомнил название снадобья, которое Кэера дал его отцу.

- Одной ее капли достаточно, чтобы живой человек преобразился. Ты... - Чэнь Син едва не проговорился, но, к счастью, вовремя спохватился. - Ты где и когда прежде встречался с ним?

Сян Шу погрузился в воспоминания и так ничего и не ответил. Спустя какое-то время он спросил:

- Здесь-то мы что сейчас делаем?

- Ждем, - промолвил Чэнь Син, - ждем, когда солнце сядет. С наступлением ночи мы отправимся в другое место и перехватим его там. К тому моменту он как раз появится на горе.

- Ты что, знаешь, где он будет? - недоверчиво поинтересовался Сян Шу.

Юноша кивнул и добавил:

- Его ни в коем случае нельзя спугнуть, иначе он запросто сбежит. Очень тебя прошу, пожалуйста, делай, что я скажу. Потом я все тебе не торопясь объясню.

- Сам будь поосторожнее! - Сян Шу, похоже, был настроен весьма скептически в отношении Чэнь Сина, не отличавшегося крепкой физической подготовкой.

- Я хоть и не владею боевыми искусствами, но обладаю иными умениями, - после некоторого размышления ответил юноша. - Когда придет время, просто доверься мне.

Этой ночью Чэнь Син во что бы то ни стало должен был схватить того человека в маске и помешать воскрешению Сыма Вэя. В противном случае, если врагу удастся сбежать, Ван Цзые тотчас узнает о появлении экзорцистов.

- Я понял, - ответил Сян Шу. И хотя у него, как заметил Чэнь Син, еще продолжали оставаться сомнения, пока он все же предпочел поверить им.

Вскоре показался Фэн Цяньцзюнь с трупом на плече и, подойдя ближе, бросил его на землю. Это был тот самый труп солдата, который обнаружил Сян Шу, когда они в прошлый раз проходили здесь.

- Армия Цзинь, - пробормотал себе под нос Сян Шу.

- Его надо сжечь, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - В противном случае, если мы отправим его обратно в Майчэн, зараза распространится, и превращение людей в демонов засухи станет настоящей эпидемией.

Чэнь Син, под пристальным взглядом Сян Шу, возжег Сердечный свет и прижал ладонь с ним ее ко лбу трупа. На этот раз все было иначе, нежели в прошлый. Под действием Сердечного света затаенная злоба, наполнявшая тело мертвого цзиньского солдата, начала медленно таять, словно снег под лучами палящего солнца, пока наконец от нее не осталось и следа.

- Покойся с миром, - прошептал Чэнь Син.

Все тело юноши окутывало нежное сияние, и под действием Сердечного света он, казалось, изменился сам. Лицо Чэнь Сина стало торжественным, как у божества, и преисполнилось сострадания. После изгнания затаенной злобы от трупа отделились светящиеся частицы и устремились ввысь, к небесам. Душа солдата отправилась к небесной жиле, готовая снова войти в круговорот перерождений.

Потрясенный Сян Шу не отрываясь смотрел на Чэнь Сина. Когда свет погас, к юноше вернулся его первоначальный облик.

- На всякий случай, - сказал Фэн Цяньцзюнь, встряхивая и раздувая хочжэцзы[3], - его нужно сжечь. До наступления темноты еще есть время. Отдохните немного, а уже после займемся делом.

Хочжэцзы в действии

Чэнь Син зевнул. С начала позапрошлой ночи он уже более двух суток не смыкал глаз.

- Мне нужно немного поспать, - устало промолвил он.

- С тобой все хорошо? - спросил Сян Шу, которого невесть почему вдруг охватило беспокойство. - Это заклинание, из-за него ты чувствуешь усталость и тебя клонит в сон?

- Я просто устал, - махнув рукой, ответил Чэнь Син.

С этими словами он свернулся калачиком сбоку от Сян Шу, там, куда не доставали солнечные лучи. Подошел щенок и угнездился в объятиях Чэнь Сина. Посидев немного в молчании, Сян Шу лег рядом с юношей и искоса взглянул на его лицо - во сне тот казался совсем еще ребенком.

* * *

С приближением вечера Фэн Цяньцзюнь достал еду и даже налил всем немного вина. Чэнь Син зевнул, пробуждаясь ото сна.

- Давайте отпразднуем удачное вызволение братца Сяна из заточения, - предложил тост Фэн Цяньцзюнь, - и начавшуюся для всех нас... новую жизнь.

Чэнь Син перепугался, что необдуманно сказанные Фэн Цяньцзюнем слова заставят Сян Шу насторожиться. Однако тот посмотрел на чашку в своей руке, кивнул и выпил вино.

Наступил закат. Фэн Цяньцзюнь вручил Сян Шу меч, и они втроем, войдя в лес, двинулись по тропинке к тому месту, где в прошлый раз человек в маске оживил Сыма Вэя. Это был последний день длительного процесса воскрешения. В прошлый раз Чэнь Син худо-бедно уловил суть происходящего только перед самым криком петуха. Этой же ночью юноша был более чем уверен, что они сумеют застать того человека врасплох и нанести ему удар, которого он не ожидает.

- Твоя ручная птичка? - спросил вдруг Сян Шу.

- Что? - изумился Чэнь Син и лишь потом догадался, что тот имел в виду Чунмина.

Ну надо же, и это заметил! - подумал про себя юноша. Сам-то он даже не обратил внимания, что феникс всю дорогу следовал за ними.

- Да... - продолжил Чэнь Син. - Жизнь до боли коротка, а сия история выйдет долгой. Расскажу ее тебе как-нибудь на досуге. Это яогуай, но он ничего нам не сделает.

Они остановились за пределами горной деревни. Солнце почти село. Вокруг царила умиротворяющая тишина, и не было заметно ничего необычного.

Внезапно Сян Шу насторожился - в окрестностях деревни начали появляться ожившие мертвецы. Для Фэн Цяньцзюня они уже стали чем-то обыденным, и он, стараясь ступать бесшумно, отправился к месту засады. Сян Шу, напротив, вытащил меч и уже собрался было двинуться вперед, но Чэнь Син, крепко схватив за руку, остановил его.

- Тсс, - прошептал юноша. - С этими мы разберемся позже, а пока подождем.

В центре кладбища все так же высился алтарь. День окончательно сменился ночью. Чэнь Син и Сян Шу спрятались по одну сторону от алтаря, а Фэн Цяньцзюнь притаился по другую. Поджечь находившихся на кладбище оживших мертвецов они пока не решались из опасения выдать себя раньше времени.

- Чуть позже, - Чэнь Син схватил Сян Шу за запястье левой рукой и предельно серьезно посмотрел на него, - я дам тебе силу Сердечного света, и твоей задачей будет покончить с тем, кто ими руководит.

Молодые люди переглянулись, а мгновением позже перед ними вспыхнул теплый свет.

Сердечный свет по-прежнему внутри Сян Шу. Прекрасно! - подумал про себя Чэнь Син. Ему не стоило практически никаких усилий пробудить крохотный огонек в меридианах сердца Сян Шу, и когда это случилось, между ними, казалось, возникла некая чудесная связь. Опустив голову, Сян Шу посмотрел на свое запястье, которое сжимала левая рука юноши. В этот момент из правой ладони Чэнь Сина врывался луч света, и он мягко провел ею по тыльной стороне ладони Сян Шу. Стоило коже их рук соприкоснуться, как дыхание Сян Шу тут же участилось. Его меч откликнулся на Сердечный свет и озарился белым сиянием.

Затем облик Сян Шу начал меняться. На его теле проступили смутные очертания белых с золотым одежд божественного воина-защитника, а из точки между бровями заструился золотой свет.

- А дальше что? - Сян Шу не заметил произошедших с ним изменений. Он лишь почувствовал, что заклинание Чэнь Сина было довольно необычным.

Юноша в растерянности уставился на Сян Шу, затем вдруг улыбнулся и как будто даже немного смутился. Когда свет погас, между ними снова воцарилась темнота.

- Ничего, - ответил Чэнь Син. - Этот истинный свет позволит одолеть его. Теперь все в твоих руках, а я тебе помогу.

Сян Шу кивнул.

Чэнь Син развернулся и прислонился спиной к надгробной стеле, силясь унять бешено колотящееся сердце. Не удержавшись, он снова посмотрел на Сян Шу. Во мраке ночи Чэнь Син не мог толком разглядеть выражение его лица, однако руку, которую держал юноша, тот все же не отнял, отчего его собственное сердце невольно продолжало трепетать.

Сян Шу сидел в темноте, храня полное молчание и дожидаясь полуночи. Чэнь Син снова принялся зевать, а потом и вовсе задремал, привалившись к Сян Шу.

- Почему ничего не происходит? - спросил появившийся из темноты Фэн Цяньцзюнь.

Чэнь Син тоже этого не знал. Может, все начнется в час Мыши[4]?

- Он придет, - сказал Сян Шу.

- Откуда ты знаешь? - удивился Фэн Цяньцзюнь.

- Сам не знаю откуда, - ответил Сян Шу, - но у меня такое ощущение, будто события этой ночи я уже видел во сне.

Фэн Цяньцзюнь ушел, а Чэнь Син, в очередной раз зевнув, придвинулся поближе к Сян Шу. Протянув руку, он случайно коснулся тыльной стороны его ладони. Сян Шу же решил, что юноша боится, поэтому, перевернув руку ладонью вверх, сжал его кисть в своей, давая тем самым понять: я рядом. От этого Чэнь Син пришел в неописуемый восторг и подумал про себя: как же мы хорошо ладим, а-а-а-а! Но почему в прошлый раз все было иначе? Мы только и делали, что выводили друг друга из себя!

* * *

С наступлением часа Мыши на кладбище произошла разительная перемена. Поднялся черный туман. Трое молодых людей разом обернулись и нервно выглянули из-за надгробных стел, дабы посмотреть, что происходит.

Фэн Цяньцзюнь махнул рукой: мол, пока ждем. Чэнь Син выглянул еще раз. В наибольшем же напряжении пребывал Сян Шу. Он нахмурился и крепко сжал в руке длинный меч.

Одетая в черное фигура приблизилась к алтарю и взмахнула руками. Над жертвенной платформой заклубился, сгущаясь, черный туман, и из него показалось тело, облаченное в доспехи. Из рук фигуры в черном заструилась темная ци и непрерывным потоком стала вливаться в мертвое тело Сыма Вэя.

Чэнь Син еле слышно начал обратный отсчет: три, два, один... Трое молодых людей разом выскочили из своих укрытий.

- Так это вы та шайка, которая повсеместно раскапывает могилы предков... - закричал Фэн Цяньцзюнь.

- Умри же! - выкрикнул Чэнь Син.

Сян Шу видел, что это был не Кэера, однако щадить его не собирался. Оттолкнувшись ногой от надгробной стелы, он с яростным криком взмыл вверх, и его длинный меч описал круг, озаряя окрестности яркой вспышкой.

Человек в маске изрядно изумился и тотчас воспарил в воздух.

- Кто ты? - холодно произнес он.

- Так мы тебе и сказали! - Чэнь Син быстрым шагом подошел к алтарю. Человек в маске взмахнул рукой, и из нее вырвались яростные клубы затаенной злобы. Он намеревался и дальше удерживать контроль над телом Сыма Вэя, но Чэнь Син, соединив руки, образовал печать света и толкнул ее в сторону человека в маске. Сердечный свет вмиг нарушил его контроль над Сыма Вэем, чем не преминул воспользоваться Чэнь Син. Юноша прижал руку к груди пока еще не успевшего ожить цзиньского князя и принялся рассеивать наполняющую его тело темную ци.

Человека в маске звали Чжоу И, и он был доверенным лицом Ван Цзые. Увидев, как Чэнь Син рассеивает затаенную злобу, которую он с таким трудом копил семь раз по семь - сорок девять дней, Чжоу И моментально пришел в ярость и устремился к юноше с явным намерением вцепиться ему когтями в голову.

- Берегись! - Фэн Цяньцзюнь запрыгнул на каменный столб, собираясь нанести человеку в маске неожиданный удар, но вдруг увидел, как тот бросился на Чэнь Сина, и понял: защитить юношу он не успеет. Но именно в этот момент сбоку подлетел Сян Шу с занесенным для удара мечом.

Лезвие вспыхнуло ослепительным светом. В тот же миг Чжоу И, которому Сян Шу отсек руку по плечо, истошно завопил и снова взмыл вверх.

Сян Шу встал, заслоняя собой Чэнь Сина, крутанул длинным мечом и холодно спросил:

- Где Кэера?

Чжоу И был одновременно и напуган, и взбешен.

- Да кто вы... - зависнув в воздухе, начал было он негромко, но крик Чэнь Сина его перебил:

- Заставьте его спуститься!

Фэн Цяньцзюнь взмахнул мечом Сэньло, но одновременно с этим из-под одежд Чжоу И с грохотом вырвалась затаенная злоба и волнами растеклась по кладбищу. Здесь была собрана вся затаенная злоба жителей Цзинчжоу, погибших во время битвы за Сянъян[5]. Крышки гробов вдруг отворились, и оттуда один за другим начали появляться демоны засухи. Их становилось все больше и больше.

- Я займусь ими, - крикнул Фэн Цяньцзюнь, - а его оставляю на вас.

С этими словами он развернулся и поспешил к потревоженным могилам. Меч Сэньло в его руке описал круг, и из земли вокруг бешено взметнулись бесчисленные лозы с колючими шипами и какие-то еще растения. Близлежащий горный лес пришел в движение. Деревья высвободили из-под земли свои корни, поднялись на них и устремились к кладбищу.

Подобное зрелище немало поразило Сян Шу.

- Не обращай внимания, - вернул его к реальности Чэнь Син, - это у него магия такая. Покончи уже с этим типом!

Не отнимая руки от груди Сыма Вэя, Чэнь Син продолжал вливать в его тело Сердечный свет, изгоняющий затаенную злобу. При этом юноша ощущал, как капля крови божественного демона в меридианах сердца цзиньского князя сопротивляется его вмешательству.

- Экзорцист? - холодно промолвил Чжоу И.

Не успел он договорить, как случилась очередная вспышка затаенной злобы, от которой образовался черный туман. Из этого тумана неожиданно появился Чжоу И с кинжалом в руке и несколько раз попытался ударить им Чэнь Сина. Однако Сян Шу оказался быстрее и со звоном отбил все его атаки своим мечом.

- А ты искусен! - злобно процедил Чжоу И.

С последним ударом о кинжал Чжоу И меч Сян Шу, который был самым обычным оружием, не чета Будун Жушаню, издал чистый металлический звон и переломился пополам.

- Держись, совсем немного осталось! - сказал Чэнь Син.

- Ничего не видно! - прокричал Фэн Цяньцзюнь. Управляя мечом Сэньло, он как раз старался с помощью растений окружить и заблокировать демонов засухи, но расползшийся по кладбищу черный туман вмиг лишил его возможности что-либо видеть. - Слишком темно! Можешь посветить своим Светом?

- Замолчи! - рявкнул ему в ответ Сян Шу.

Чжоу И снова скрылся в черном тумане, откуда донесся его мрачно-печальный голос:

- А экзорцисты, на удивление, еще не перевелись...

Вслед за этими словами из черного тумана послышались отрывистые звуки заряжаемого стрелами арбалета, и Чэнь Син ощутил, как его охватывает чувство неумолимо надвигающейся опасности. Однако Сян Шу, сжимая в руке обломок меча, заслонил его собой, и чувство опасности вмиг исчезло без следа, словно его и не было. Но вместо него пришло другое...

Испугавшись, что Сян Шу не сумеет справиться со стрелами, выпущенными Чжоу И из черноты тумана, Чэнь Син временно прекратил вливать Сердечный Свет в Сыма Вэя и отнял ладонь от его груди. Стремясь разогнать затаенную злобу, юноша воздел правую руку к небесам, и из нее вырвался яркий белый свет. Этот свет озарил все вокруг своим сиянием, словно на горе Лунчжун наступил день.

Фэн Цяньцзюнь, Чжоу И, да и сам Чэнь Син разом громко закричали.

- Слишком ярко! - возопил Фэн Цяньцзюнь. - Я ж так ослепну!

Все петухи на горе решили, что настал рассвет, и принялись наперебой кукарекать. Взор Чэнь Сина заволокло белым. Юноша забыл зажмуриться, и теперь у него кружилась голова, а перед глазами плыли круги. К счастью, Сян Шу стоял спиной к нему. Протянув левую руку к правой, в которой был сломанный меч, он обеими руками крепко взялся за рукоять и слегка пригнулся.

Лучи Сердечного света разогнали затаенную злобу, и затопившее округу ослепительное сияние собралось вокруг Сян Шу.

Сквозь пелену застящего глаза тумана Чэнь Син увидел, как под действием Сердечного света Сян Шу обретает облик божественного воина-защитника: белое воинское одеяние, доспехи, укрывающие верхнюю часть тела, облачные сапоги на ногах и золотые наручи в виде обвивающих предплечья драконов. У его висков засияли крохотные струйки света, а сломанный клинок, который он держал в руках, вдруг удлинившись, превратился в горящий золотом длинный меч. Сян Шу взмахнул появившимися за спиной огромными крыльями и стремительной золотой тенью взмыл ввысь, оставляя за собой светящийся след. Со свистом рассекая воздух, он устремился к парящему над землей Чжоу И.

Неожиданно Чжоу И понял, что с этими людьми ему все же лучше не связываться. Моментально забыв про Сыма Вэя, он обернулся черным пламенем и полетел на север.

- Не дай ему уйти! - заорал Чэнь Син.

Как бы ни был быстр Чжоу И, Сян Шу оказался быстрее. Он в мгновение ока настиг его и наискось ударил мечом. Клинок рассек черное одеяние и надвое разрубил тело, сотканное из затаенной злобы. Чжоу И истошно завопил и тотчас сгорел без остатка в сияющем огне.

- Почему... этот свет снова... - донесся его предсмертный крик.

- Тебе бы следовало удивиться тому, что ты почему-то сказал "снова", - запрокинув голову, Чэнь Син наблюдал за рассеивающейся над кладбищем затаенной злобой.

Сян Шу развернулся в воздухе, опустился на землю, нахмурившись, посмотрел на Чэнь Сина и двинулся к нему, с головы до ног окруженный искрящимся сиянием.

Юноша обалдело уставился на него, словно увидел могучего, но вместе с тем доброго духа-воителя, выходящего из созидающего мир сияющего ветра.

Когда Сердечный свет погас, к Сян Шу вернулся его первоначальный облик.

- Почему мне кажется, что это уже происходило раньше? - удивленно произнес он.

Чэнь Син погрузился в размышления. Вокруг снова воцарилась темнота. Все кладбище было полно опутанных лозами демонов засухи.

- Как поступим с Сыма Вэем? - спросил подошедший Фэн Цяньцзюнь. - Быстрей! Прими уже решение! Не стой столбом!

Чэнь Син вспомнил об оставшемся незавершенным деле и жестом дал понять Сян Шу, что поговорит с ним позже. Не отвлекаясь более ни на что другое, юноша принялся доизгонять затаенную злобу из трупа Сыма Вэя.

Под действием Сердечного света клубящаяся затаенная злоба покинула мертвое тело князя и рассеялась. Один за другим начали кукарекать петухи.

- Уже рассвет? - изумился Чэнь Син.

Сян Шу подошел к алтарю и, опустив голову, посмотрел на останки Сыма Вэя.

- Так это и есть тот самый демон засухи, которого Кэера намеревался оживить? - спросил он.

- Э-э... - протянул Чэнь Син, - похоже, это цзиньский князь.

- Сыма Вэй, - равнодушным тоном произнес Сян Шу.

- Ты вспомнил... - Чэнь Син был потрясен его ответом. - Как ты узнал?

Сян Шу подал юноше знак рукой, предлагая посмотреть: разве это не написано на погребальной стеле?

Ну да, - подумал про себя Чэнь Син, а затем сказал уже вслух:

- Мы должны снова предать его земле. Кроме того, надо сжечь всех находящихся здесь демонов засухи. Только после этого можно будет уйти.

Не успел юноша договорить, как тело Сыма Вэя вдруг шевельнулось.

Сян Шу моментально схватил Чэнь Сина за плечо и толкнул себе за спину. Фэн Цяньцзюнь вздрогнул и, опешив, посмотрел на юношу, для которого произошедшее тоже стало полной неожиданностью. Невероятно, Сыма Вэй все-таки ожил! Но почему? Неужели я допустил ошибку?

Сыма Вэй барахтался на алтаре, пытаясь подняться. Сян Шу приготовился было вытащить меч, но Чэнь Син его остановил:

- Погоди, давай сначала посмотрим, что с ним да как.

Сыма Вэй медленно сел и снял шлем, явив взору мутные глаза и землистого цвета лицо.

- Это... что за место? - запинаясь, произнес он. - А я... кто?

Примечания:

[1] 相敬如宾 (палл. сянцзин жубинь) - дословно: относиться друг к другу с уважением, как к гостю; образно: уважать друг друга; взаимоуважение [между супругами].

[2] Разновидность афродизиака.

[3] 火折子 (палл. хочжэцзы) - дословно: сложенная (в рулон или гармошкой) огненная бумага. Это довольно специфическая китайская «зажигалка» (кавычки тут неспроста), появившаяся во времена Южных и Северных династий (первое упоминание относится к 577 г.) и существующая поныне. В старину ее изготавливали из грубой бумаги, свернутой в рулон (отсюда и название). Эту бумагу вместе с другими потенциально горючими веществами (серой, фосфором и т.п.) заталкивали в бамбуковую трубку, поджигали, затем задували так, чтобы она не горела, а медленно тлела, после чего накрывали второй половинкой трубки, служившей крышкой и имевшей небольшое отверстие для доступа кислорода. В таком виде тлеющая бумага могла сохраняться довольно долго. Чтобы воспользоваться хочжэцзы, надо было снять крышку, хорошенько его встряхнуть или резко и сильно на него подуть. От такого воздействия вкупе с притоком кислорода тлеющая бумага вступала в реакцию с горючими веществами в составе хочжэцзы, и появлялся огонь. Вообще-то, эта штуковина - нередкий гость на страницах новелл с древнекитайским сеттингом, но до русскоязычного читателя она, как правило, не «доживает», ибо еще на этапе анлейта «превращается» в lighter, «зажигалку», или даже в torch - «факел».

[4] Час Мыши, напомним, это время от 11 часов вечера до 1 часу ночи.

[5] Во времена, когда происходят события новеллы, Сянъян находился на территории области Цзинчжоу.

Глава 93. Лунная ночь

Неудивительно, что тем человеком, кто в итоге пришел ко мне, оказался именно ты.

Позднее утро, на обочине казенного тракта под горой Лунчжун

После того как Сыма Вэя вернули к жизни, его мысли явно еще не прояснились.

- Может, связать его и спокойно допросить? - предложил Фэн Цяньцзюнь.

Сыма Вэй: "???"

- Он не собирается нападать на нас, - ответил Чэнь Син, - и не представляет опасности, верно? Не думаю, что он доставит нам неприятности, даже если мы его не свяжем. С нами Сян Шу, Сыма Вэй не сможет с ним справиться.

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина и ничего не сказал.

- Эй, Сыма Вэй, - окликнул воскрешенного Фэн Цяньцзюнь, - где Чи Ю? Какие слабости есть у Кэеры? И твои собратья, князья - демоны засухи, где они скрываются?

Сян Шу, стоявший рядом с Чэнь Сином, наконец не смог больше выносить это. Нахмурившись, он произнес:

- Прямо сейчас он ничего не знает и не может знать. Конечно, ему нечего вам ответить.

Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь все еще думали о Сыма Вэе, как о князе - демоне засухи, который находился под контролем Ши Хая. Они забыли, что на этот раз Сыма Вэй был возвращен к жизни вот только что. Сян Шу же, напротив, исходил из позиции здравого смысла, и одной-единственной фразой он открыл им глаза на истину.

Верно! Сейчас Сыма Вэй был только что возвращен к жизни. Он еще даже не общался со слугами Ши Хая, как ему могут быть известны детали того, что происходит в лагере неприятеля? Да и у самого Сыма Вэя все еще был туман в голове. Он уже доподлинно умер, но совершенно необъяснимым образом оказался воскрешен. Находясь в этом состоянии, он потерянно уставился на Чэнь Сина и его спутников.

- Что мы с ним сделаем? - поинтересовался Фэн Цяньцзюнь. - Сожжем?

- Как так можно? - произнес Чэнь Син. - Он нам ничего плохого не сделал. Не получив упокоения после смерти, он был воскрешен, уже только за это его стоит пожалеть. А ты еще хочешь сжечь его?

- Ну да, - уверенно ответил Фэн Цяньцзюнь. - Разве плохо позволить ему и дальше спать вечным сном? А по-твоему что нам с ним надо сделать?

Сян Шу, стоявший немного поодаль, наблюдал за ними, не упуская из внимания ни единого движения Чэнь Сина. Сыма Вэй несколько раз повернулся на месте, затем сделал несколько шагов и наклонился к цветам, росшим на обочине дороги. Сорвав один цветок, он поднес его к лицу и осторожно понюхал.

- Пускай сам решает, - предложил Чэнь Син. - Если он хочет продолжать жить, тогда...

Сыма Вэй обернулся и взглянул на трех своих спутников.

- Что ты сам думаешь, Сыма Вэй? - серьезным тоном поинтересовался Чэнь Син.

- Не знаю, - ответил мертвец. - Я знаю лишь то, что я уже умер.

Последним его воспоминанием был день, когда его казнили по приказу Цзя Наньфэн [1].

- У нас все еще осталось много дел, - произнес Чэнь Син в некоторой растерянности, - мы не можем дожидаться, пока ты примешь решение. Может быть, ты... будешь жить сам по себе? Но ты не должен причинять вред людям.

Чэнь Син наблюдал за Сыма Вэем и видел, что тот не выказывал никаких признаков злобы. В конце концов, подобного рода демоны засухи были весьма удивительными созданиями. Если отнести этих ба к яогуаям, то из всех монстров, сохраняющих ясность ума, это должен быть самый безобидный их вид. Им не требовалась пища, как птицам или зверям, так что не было потребности в убийствах. Знай себе поглощай духовную ци земли и неба да совершенствуйся.

Сян Шу довольно долго смотрел на Сыма Вэя, как будто тоже хотел убедиться в том, что у этого демона засухи нет ни намека на агрессивность, и лишь после этого пробормотал:

- Это не такой демон засухи, которых я видел прежде.

- Может, это из-за Сердечного света? - задумался вслух Чэнь Син. - Теперь он находится под его воздействием, возможно, это сохранило его человечность. Мы даже могли бы назвать его добрым демоном засухи.

- Тебе нельзя ходить туда, где есть люди, - произнес Фэн Цяньцзюнь. - Ведь мы не знаем, не станешь ли ты распространителем поветрия.

Сыма Вэй кивнул.

- Не должен бы, - сказал Чэнь Син. - Причиной поветрия была кровь божественного демона, но теперь в его теле нет этой крови.

Чэнь Син еще раз проверил и убедился, что сейчас в сердечном меридиане Сыма Вэя мерцает только огонек Сердечного света.

- Я хочу пойти с вами, - произнес Сыма Вэй. - Куда вы направляетесь?

Вот же... Чэнь Син не ожидал такого. Своими руками он сам выкопал себе огромную яму. Могут ли они тащить его с собой в Чанъань? Если да, то как его спрятать? Если Ван Цзые обнаружит Сыма Вэя, не создаст ли это еще больше хлопот?

Однако некоторые вопросы можно решать не торопясь. И в этот момент Чэнь Син почувствовал, что Сыма Вэй был весьма несчастен.

Разве прямо сейчас не был он одним-единственным подобным созданием в целом мире?

- Что думаете об этом? - повернулся Чэнь Син к Сян Шу и Фэн Цяньцзюню.

Фэн Цяньцзюнь показал экзорцисту, что оставляет решение на его усмотрение. У Сян Шу тоже не было собственного мнения:

- Я послушаюсь тебя.

- Ладно, - обратился Чэнь Син к Сыма Вэю, - но ты должен будешь слушаться меня.

Сыма Вэй кивнул с бесстрастным выражением лица.

- Тогда... - сказал Чэнь Син, - каков будет наш следующий шаг?

Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь уже давным-давно обговорили между собой путешествие в Чанъань. Самым насущным сейчас было найти оправдание для этого путешествия, чтобы Сян Шу не подумал, что этот план возник прямо из воздуха. Нужна была причина для него.

Кочевник все еще держал маску, которую уронил Чжоу И. Покрутив ее в руках то так, то эдак, он произнес:

- Даже если этот человек в маске не был слугой Кэеры, каким-то образом он с ним все равно связан.

- Верно, - дружно кивнули Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь.

- Может быть, они прячутся где-то вместе, - как бы размышляя вслух, продолжил Сян Шу.

- Верно, - еще раз согласился Чэнь Син.

- И в конце я заметил, что этот ублюдок собирался улететь в северо-западном направлении, - завершил Сян Шу свою цепочку наблюдений.

- Северо-запад... - повторил Чэнь Син. - Как насчет того, чтобы посетить Чанъань?

- Вот здорово! - хлопнул себя по бедру Фэн Цяньцзюнь. - Мой старший брат как раз живет в Чанъане, не исключено, что мы узнаем от него последние новости!

Таким образом все сделали вид, что согласились с только что предложенным вариантом. И даже Сыма Вэй добавил:

- Я тоже хочу вернуться в Чанъань.

Чэнь Син хлопнул по плечу Сыма Вэя, потрепал по голове щенка и посмотрел на золотисто-алого феникса, который сидел на растущей в отдалении фирмиане [2] и чистил свои перышки. Затем он окинул взглядом мир вокруг, наполненный беспредельной духовной ци.

Классический сюжет китайской графики - феникс и дерево утун.

Их группа выросла еще больше, и теперь в спутниках Чэнь Сина числились двое людей, одна птица, один демон засухи и одна собака.

- В путь! - воскликнул преисполненный уверенности Чэнь Син. - В Чанъань!

Подземелье во дворце Хуаньмо

Огромное сердце парило в воздухе и поглощало негодование, текущее по кровеносным сосудам, что тянулись отовсюду из земных жил.

Сердце: "........."

Неизвестно почему, но в последние дни сердце испытывало стойкое ощущение, словно что-то начало идти не так. Будто неожиданно, непонятно с какого момента, возникла некая странная атмосфера. Однако в то же время все было как всегда, и именно в этом заключалась главная странность. Это было похоже зловещее предчувствием, но откуда это зловещее взялось?

Если уж на то пошло, именно Чи Ю был тем самым воплощением зловещего в этом мире. Это же он сам - зловещее божество. Кто мог бы объяснить ему, откуда у зловещего божества возникло зловещее предчувствие?

Вошел Ван Цзые. Он принес с собой что-то длинное, завернутое в желтую ткань, и положил свою ношу перед жертвенным алтарем.

- Всего за одну ночь, - с удивлением произнес Ван Цзые, - вся магия возродилась. Ваш покорный слуга затрудняется объяснить это. А что думает об этом мой господин?

- Должно быть, в некоем месте, которое нам с тобой неведомо, - ответил голос Чи Ю, - что-то произошло.

- И что нам делать теперь, когда духовная ци земли и неба восстановлена? - продолжал Ван Цзые. - Все яо в ближайшее время вернутся к жизни, и мир людей тоже...

Сердце взорвалось диким хохотом:

- Даже если бы экзорцисты все еще были здесь, что они могли бы сделать?

Ван Цзые никак не мог прийти в себя от изумления. В эти дни он множество раз проверял, снова и снова, и неизменно убеждался: да, духовная ци небес и земли действительно восстановлена. Этому могла быть лишь одна причина - жемчужина Динхай найдена и вся духовная ци небес и земли, которую в свое время сосредоточил в ней Чжан Лю, теперь высвобождена. Однако не это беспокоило его. Более всего Ван Цзые тревожился из-за того, что все это произошло внезапно, без всякого предупреждения!

- Кто мог разрушить жемчужину Динхай, не подняв при этом никакого шума? - задался вопросом Ван Цзые. - Мой господин, это же совершенно противоречит здравому смыслу!

- Неважно, - ответил голос Чи Ю. - Вне зависимости от того, кто это сделал, эти люди вскоре окажутся у наших ворот. Ты должен вовремя завершить приготовления. Естественно, ты лучше всех знаешь, чего они желают.

Когда Чжоу И умер, Ван Цзые и Чи Ю в тот же момент почувствовали это. В конце концов, Чжоу И был самым доверенным учеником Ван Цзые, следовавшим за ним на протяжении десятков лет. Его совершенствование уже было на той ступени, когда форма его бренного тела достигла состояния "небытия". И все же он исчез буквально за одну ночь.

Мощь их противника неожиданно оказалась крайне велика, и Ван Цзые не мог не испытывать большой тревоги. Однако он взял свои эмоции под контроль и шагнул вперед, чтобы развязать узел на желтой ткани, в которую было завернуто что-то длинное.

- Благодаря тому, что духовная ци восстановлена, - сказал Ван Цзые, - я смог воспользоваться в зеркале Инь-Ян остаточными следами, которые оставила душа Сян Юйянь в колоколе Лохунь. Также мне удалось обойти защиту, возведенную вокруг клинка Будунь Жушань, и заполучить его. Так что не было бы счастья, да несчастье помогло.

После того как магия всего мира погрузилась в полную тишину, Чжан Лю воздвиг защитные барьеры и оставил меч Будун Жушань в Департаменте экзорцизма, расположенном во внутризеркальном Чанъане. Ван Цзые нашел его еще три сотни лет назад, но вокруг меча была установлена защита, которая изменилась в соответствии с природой артефакта. Клинок Будун Жушань был чудесным оружием, которое было предназначено для борьбы с демонами и рассеивания затаенной злобы, поэтому, конечно же, Ван Цзые, который практиковал совершенствование при помощи этой самой затаенной злобы, не имел возможности добраться до него.

Однако как только духовная ци небес и земли была возрождена, Ван Цзые с ее помощью сумел обойти барьеры, установленные вокруг Будун Жушаня. Забрав клинок из зеркального мира, теперь он преподносил его Чи Ю.

Сердце вспыхнуло красным светом и медленно произнесло:

- Будун Жушань, ха! В целом мире одна лишь эта вещь вызывала у Нас опасение. С сегодняшнего дня в этом мире не существует больше оружия, способного причинить Нам вред... Ван Цзые, ты хорошо постарался!

Капля багровой крови божественного демона сорвалась с сердца и упала прямо на лезвие меча, который тут же засветился алым сиянием.

- К счастью, - произнес Ван Цзые, - после смерти Сян Юйянь этот меч не признавал нового хозяина, так что сейчас еще не поздно его преобразовать.

Девять символов на лезвии поблекли. Вместо них по клинку зазмеилась кровь Чи Ю, и следы ее образовывали на мече странные узоры. Негодование, струящееся вокруг артефакта, начало непрерывно вливаться в металл. Вскоре кровь божественного демона полностью покрыла меч, и последний блик света, исходящий от Будун Жушаня, угас.

Меч начал изменяться, он превращался в черное как смоль копье, источающее затаенную злобу.

Чи Ю злобно расхохотался.

- Как только преображение клинка Будун Жушань будет благополучно завершено, Мы станем неуязвимы!

Однако, хотя Чи Ю и продолжал смеяться, его все же не покидало это смутное зловещее предчувствие.

В тот день и у божественного демона, и у Ван Цзые на сердце было неспокойно.

Ночь, заброшенная деревня где-то на дороге в Чанъань

Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь, как обычно, остановились в одной комнате. Сыма Вэй остался снаружи, уставившись куда-то в дальние дали. Щенок уже спал, а куда улетел феникс, никто не знал. Чэнь Син устроился на сломанной кровати и, разгибая палец за пальцем, высчитывал оставшиеся дни.

- Мы успеем, - сказал вернувшийся с улицы Фэн Цяньцзюнь и улегся в постель. - В тот раз, если бы не наше вторжение, дагэ, скорее всего, еще несколько дней ждал бы.

Чэнь Син задумчиво угукнул. Он не понимал почему, но стойкое ощущение опасности не покидало его. Зеркало Инь-Ян все еще оставалось в руках Фэн Цяньи, так что им было нужно пошевеливаться, не привлекая при этом внимания Ван Цзые, чтобы вернуть Будун Жушань и зеркало Инь-Ян. Лишь когда все это будет проделало, дело можно будет счесть улаженным.

- А ты не собираешься составить компанию братцу Сяну? - поинтересовался Фэн Цяньцзюнь.

- Забудь об этом, - ответил Чэнь Син, хотя в глубине души он как раз думал о Сян Шу и все, чего ему хотелось, это пойти к нему. - Он ничего не помнит.

- Он все еще помнит тебя, - настаивал Фэн Цяньцзюнь. - Даже если он и забыл, что вы с ним были вместе, конечно же, он помнит ощущения. Ты погляди только, как он смотрит на тебя. Глаза никогда не лгут. Так же, как и прежде, он не отводит от тебя глаз.

- Это потому, что мы только что встретились, - нервно вспыхнул Чэнь Син. - Он все еще не доверяет нам, вот и следит за мной. Фэн-дагэ, не нужно суетиться и пороть горячку. Сейчас нам придется заново пройти это все, и если я, в конце концов, ему так и не понравлюсь... тогда... увы...

Это было то, чего больше всего боялся Фэн Цяньцзюнь. Поэтому он и старался на протяжении всего путешествия держаться от Чэнь Сина подальше, чтобы Сян Шу, чего доброго, не заподозрил, будто между ними есть какие-то тайные отношения.

- Хорошо, - торопливо согласился Фэн Цяньцзюнь. - С этого момента я буду делать вид, что мне ничего не известно.

Чэнь Син, раздумывая над его словами, украдкой выглянул в окно, но кочевника там видно не было. Юноша не знал, лег спать Сян Шу или еще нет. Поворочавшись в постели, он наконец поднялся и вышел на улицу.

Сян Шу в этот момент как раз купался под лунным светом у берега горного ручья. Здоровье его восстанавливалось быстро, всего за несколько дней ему стало значительно лучше. Вода струилась по его обнаженному торсу, не скрывая от взгляда прекрасный рельеф его мускулов. Сян Шу выглядел просто идеально.

Подходя к ручью, Чэнь Син несколько раз шумно шаркнул ногами об землю, чтобы Сян Шу знал о его приближении, но тот не обернулся и ничего не сказал. Оказавшись на берегу, Чэнь Син снял с себя всю одежду, кроме нижних штанов и прыгнул в ручей, окатив Сян Шу потоками холодных брызг.

- Ай! Как холодно! - не успел Чэнь Син оказаться в воде, как тут же устремился назад.

Но Сян Шу схватил его и, неожиданно поставив подножку, повалил в воду. Чэнь Син заорал еще громче, и лишь после этого Сян Шу позволил ему встать прямо.

Чэнь Син трясся от холода, а Сян Шу отвернулся и отряхнул руки, словно был совершенно не причастен к произошедшему только что.

Впрочем, совсем скоро Чэнь Син с изумлением обнаружил, что вода не такая уж ледяная, как показалось сначала. Он придвинулся поближе к Сян Шу, как будто рядом с ним было немного теплее.

Сян Шу: "..."

- Холодно, - озябший Чэнь Син дрожал не переставая. Весна еще только начиналась, так что юноша совершенно окоченел.

Сян Шу в мгновение ока вытащил его на берег и протянул полотенце. Трясущийся от холода Чэнь Син прижался к нему. Сян Шу только и оставалось, что заставить Чэнь Сина стоять спокойно и самому вытереть его. Затем Сян Шу накинул на юношу свой халат поверх его собственного и закутал потеплее.

- Спаси... спасибо, - лишь теперь Чэнь Син начал, наконец, немного согреваться.

Сян Шу иронично посмотрел на экзорциста. Очевидно же, что тот боялся холода, но все равно полез купаться. Кочевник развернулся и зашагал в сторону их лагеря.

Его собственные штаны, вымокнув, стали полупрозрачными и открывали прекрасные и гармонично длинные ноги. Когда он шел, то под тканью смутно проступали очертания крепких мышц. Добравшись до лагеря, он сел у костра. Положив на колени одеяло, он взял в руки кинжал и что-то бросил в висевший над огнем горшок. Чэнь Сину издали было не очень хорошо видно, но вскоре до него донесся пряный запах имбиря. Должно быть, Сян Шу готовил согревающий отвар.

Когда вода закипела, Сян Шу покопался немного в припасах, купленных Фэн Цяньцзюнем, и достал из мешка несколько кусочков сахара [3]. Подсластив содержимое горшка, он перелил отвар в надколотую чашку и непринужденным жестом протянул Чэнь Сину.

Кусочки "каменного сахара"

- А ты не хочешь выпить немного? - спросил Чэнь Син.

- Я не боюсь холода, - ответил Сян Шу. - А твое телосложение слишком уж слабое.

Чэнь Син, закутанный и в свою одежду, и в одежду Сян Шу, отхлебнул немного имбирного отвара. Его тело тут же согрелось. Словно размышляя над чем-то, Чэнь Син посмотрел в сторону Сян Шу. На мгновение их глаза встретились, но Сян Шу сразу же отвернулся, избегая взгляда Чэнь Сина.

Ясная луна висела над ними на небосклоне. Ее необычайно яркое сияние освещало Чэнь Сина и полуобнаженного Сян Шу, сидящих у костра. Вокруг царили тишина и спокойствие.

- Сегодня луна такая красивая, - неожиданно проговорил Сян Шу.

Чэнь Син никогда бы не подумал, что Сян Шу может сказать такое по своей собственной воле.

- Сегодня пятнадцатый день второго месяца, - улыбнулся экзорцист.

Сян Шу, казалось, погрузился в свои воспоминания.

- В сянъянском подземелье, - продолжил он негромко, - все что мне иногда удавалось увидеть, это слабые блики света. Я не мог там видеть ни полной луны, ни солнца, но в некоторые ночи луна сияла особенно ярко. Я даже думал, что больше никогда в своей жизни не увижу луну, подобную этой.

Чэнь Син вспомнил, что Сян Шу всего лишь пытался доискаться правды, когда цзиньские солдаты схватили его и притащили в Сянъян. Чувство вины охватило юношу, и он искренне произнес:

- Прости.

Сян Шу: "?"

Брови его начали недоуменно сходиться у переносицы.

- Мне стыдно, что люди из нашего народа так бессовестно поступили с тобой.

- Но я говорил не об этом, - ответил Сян Шу. - Забудь. Они же сказали тебе, сколько человек я убил?

Сян Шу находился в некотором недоумении. Он не собирался выражать какую-то ненависть к ханьскому народу, но Чэнь Син неправильно его понял. Но раз уж они дошли до такого момента, Сян Шу решился высказать то, о чем тревожился.

- Они сказали, что ты убил две тысячи человек, - сказал Чэнь Син. - Но я знаю, что они просто оговорили тебя.

- Почему?

Глядя на огонь костра, Чэнь Син отрешенно произнес:

- Ты не кажешься таким человеком. С того самого дня, когда я впервые увидел тебя... я знал, что ты не мог этого сделать.

Сян Шу решил не продолжать разговор на эту тему. То, о чем вспоминал сейчас Чэнь Син, было действительно тем самым первым разом, когда он повстречал Сян Шу и когда по его ясному взгляду юноша почувствовал - этот человек не может быть плохим. Впрочем, в прошлый раз, найдя своего защитника, Чэнь Син был невероятно счастлив и думал, что глаза этого человека просто прекрасны. Даже если бы он оказался плохим человеком, как было бы чудесно, если бы он решил искупить свои злодеяния, встав на путь добродетели. Так что на некоторое время Чэнь Син перестал думать об этом.

- Когда я находился в заключении, - в тон ему бесстрастно вымолвил Сян Шу, - поначалу я думал, что кто-нибудь придет и спасет меня. У меня было столько власти, столько уверенности, что никто не сможет объявить себя выше меня. Но в конце концов из-за череды неудачных обстоятельств я попал в темницу, где ждал смерти.

Чэнь Син поднял голову и посмотрел на Сян Шу. Никогда прежде он не слышал от Сян Шу упоминаний об этом.

В прошлый раз он вообще не говорил об этом. Но сейчас, когда Чэнь Син начал размышлять, это казалось правдой. Если бы он был Сян Шу, то поступил бы точно так же.

В тот день, когда его поймали и заточили в тюрьму, он определенно был уверен, что сможет сбежать оттуда. Под давлением голода и под тяжестью кандалов ему пришлось смириться с действительностью. Тигру, оказавшемуся в долине, приходится страдать от оскорблений псов [4]. Со временем надежда медленно угасала, и в итоге ему пришлось принять то, что он вполне может умереть в подземной камере. Каково же было его отчаяние?

Сян Шу нахмурился.

- Моих родителей больше нет. Поскольку ты уже разузнал обо мне от Чжу Сюя, то должен знать, что я из народа теле. Я думал, мои сородичи придут помочь мне, мой аньда придет...

Чэнь Син тут же прервал его. Ему не хотелось, чтобы Сян Шу продолжал в том же духе.

- Они в конце концов всего лишь люди, они же не знали, куда ты отправился. Как они могли бы найти тебя? Не думай так.

- Если бы у них было желание, то нашли бы. Они могли бы отправиться за мной по тем следам, что я оставлял. Ты же смог отыскать меня?

- Не думай больше об этом, - искренне произнес Чэнь Син, и тон его стал немного настойчивее.

- Они всего лишь люди, - кивнул Сян Шу, - я понимаю. Ты очень великодушный и широко смотришь на вещи. Неудивительно, что тем человеком, кто в итоге пришел ко мне, оказался именно ты..

Сян Шу смотрел на Чэнь Сина. Какое-то время оба они молчали. Юноша постепенно начал понимать, что этот момент для Сян Шу был очень и очень важен. В прошлом Чэнь Син никогда не мог поверить, что тоже нравится Сян Шу, потому что... Ну что в нем может понравиться? Чэнь Син всегда думал, что ничем не заслужил симпатии со стороны Сян Шу.

Но теперь он наконец-то осознал, что Сян Шу все время неустанно заботился о нем. И эти сложные чувства между ними были предопределены уже давно, с того самого мига, когда они впервые повстречались.

- Когда я сейчас об этом думаю, это кажется странным, - Сян Шу отвернулся, стараясь не встретиться взглядом с Чэнь Сином. - Я до самого конца не терял надежды, что кто-нибудь вызволит меня оттуда... Не могу объяснить это чувство, но я как будто постоянно видел сны, повторяющиеся сны об этом моменте, когда тот самый человек оказывается передо мной. Он выглядел так же, как ты, и из его тела исходили лучи света... Я даже говорил себе, что мне нужно продержаться, нужно лишь продержаться до тех пор, пока... И когда ты вошел в темницу, когда я увидел тебя, это было как если бы я... как если бы...

Сердце Чэнь Сина отчаянно колотилось. Сян Шу повернулся и еще раз взглянул на него. Взгляды их пересеклись и на мгновение замерли, но Сян Шу тут же неестественно отвел глаза.

- Как если бы что? - не выдержал все же после долгой паузы Чэнь Син.

- Ничего.

Сян Шу поднялся, собираясь вернуться к себе и лечь спать. Однако прежде, чем он ушел,, Чэнь Син негромко окликнул его:

- Сян Шу...

Кочевник остановился, но не обернулся.

- Есть одна вещь, о которой я хочу спросить тебя, - замялся Чэнь Син. - Нет. Я хотел бы услышать твое мнение о том... тут такое дело, я... мне нужен кто-то, кто мог бы какое-то время защищать меня... Это довольно сложно объяснить, но я великий экзорцист. И так исторически сложилось, что каждому экзорцисту нужен... ну... божественный воин-защитник.

Сян Шу: "?"

- На самом деле тебе не придется ничего такого особенного делать, - принялся объяснять Чэнь Син. - Все, что нужно, - просто быть рядом со мной некоторое время. Ты же видел, я и правда не могу как следует позаботиться о себе.

Сян Шу повернул голову и искоса посмотрел на Чэнь Сина. Брови кочевника недоуменно хмурились. Он махнул рукой в сторону дома, стоящего в отдалении, как бы подразумевая: А Фэн Цяньцзюнь?

- Нет-нет! - поспешно протараторил Чэнь Син. - Все совсем не так, скоро ему придется уехать, у него и своих дел по горло. Мы просто случайно встретились, так что он помог мне выбраться. Ты же видел, что за все время путешествия он не обращал на меня никакого внимания. На самом деле мы с ним просто приятели... Нет, что я такое несу? Не пойми меня неправильно, я просто хотел спросить... не согласишься ли ты...

По наблюдениям Сян Шу, отношения между Чэнь Сином и Фэн Цяньцзюнем были весьма странными. Нельзя было сказать, что они не знакомы друг с другом - при встрече они обнялись и разрыдались. Но и назвать их отношения дружескими тоже было сложно, потому что за все время путешествия Фэн Цяньцзюнь совершенно не обращал внимания на Чэнь Сина. Это отсутствие заботы казалось даже несколько нарочитым, как будто он специально оставляет Чэнь Сина на Сян Шу, стараясь уклониться от ответственности.

- Ты слишком легко доверяешься людям, - прервал Сян Шу уговоры Чэнь Сина.

Чэнь Син удивленно ойкнул. Это была правда. Он с самого детства с доверием относился к людям. Это не было хорошей привычкой, такое отношение выработалось у него из-за Юпитера. Разве причина кроется в нем самом? Что будет если он станет безоглядно доверяться посторонним? Конечно же, он угодит в ловушку. Но пока с ним был Юпитер, никто не мог бы нанести ему вреда. Или, вернее сказать, раньше Чэнь Син никогда не беспокоился, что встретит плохих людей и поплатится за это.

- Ты другой, - искренне заверил Чэнь Син. - Конечно, это не то, к чему я хотел бы принуждать тебя. Должно быть, у тебя много своих забот, которые требуют внимания. Но если ты все же не против, пожалуйста, обдумай...

- Понял, - бросил ему в ответ Сян Шу и ушел по направлению к своему дому.

Услышав это, Чэнь Син на некоторое время остолбенел. Что значит это "понял"? Когда они раньше общались с Сян Шу, его "понял" означало "хорошо". Кажется, так и есть. Правда же? Да! Он не собирался сбегать от него снова! Получилось! Удалось успешно перехитрить Сян Шу! Но нельзя ослаблять бдительности из-за своего успеха! Надо оставаться сильным, надо держаться!

Прекрасно! Чэнь Син хлопнул себя по бедру и вскочил. Пытаясь подавить взволнованные крики, он несколько раз крутанулся вокруг себя. И заметил, что Сян Шу стоит не так уж далеко и наблюдает за ним со странным выражением на лице.

Чэнь Син: "............"

Сян Шу:

- Одежду верни.

- Позволь... Позволь мне еще чуть-чуть поносить ее. Мне все еще немного зябко. Я хочу еще немного подвигаться, а потом лечь спать, по крайней мере, мне будет немножечко теплее.

Сян Шу вернулся к себе, а Чэнь Син бегом помчался в свою комнату, прижимая к себе халат Сян Шу и счастливо хохоча в своем сердце:

Ахахаха, разве это не успех?!

Примечания:

[1] Уже и не помню, рассказывали мы об этом эпизоде из Войны восьми князей или нет, но, в любом случае, сейчас уместно вспомнить историю гибели Сыма Вэя, историю амбиций и предательства.

После того, как император Сыма Янь (посмертное имя У-ди) скончался в 290-м году, на троне оказался его 31-летний недееспособный сын, Сыма Чжун. Регентом при нем стала его мачеха Ян Чжи. Вдовствующая императрица сразу же приблизила к трону свой род Ян во главе с Ян Цзюнем. Однако новоиспеченный император был женат, и его супруге, Цзя Наньфэн, такой расклад не понравился, пусть мужу власть не нужна, но ей самой очень хотелось покомандовать. Она обратилась к Сыма Вэю, младшему брату Сыма Чжуна, и Сыма Ляню, его двоюродному деду. В 291 году Ян Цзюня и его сторонников убили под предлогом того, что они были уличены в замышлении восстания. Ян Чжи была заключена в темницу, где провела остаток своей жизни. Регентом при императоре стал Сыма Лянь, который почти сразу начал выживать из дворца молодого и решительного Сыма Вэя, угрозами вынуждая того вернуться в свое поместье в провинции Цзин. Спустя несколько недель после переворота Цзя Наньфэн отправила Сыма Вэю через своего сторонника, Хуань Мэна, указ о том, что Сыма Лянь уличен в злонамеренном умысле по отношению к императору и должен быть казнен. Говорят, что Сыма Вэй хотел удостовериться в подлинности указа, но ему было отказано: дело, дескать, тайное и не терпит отлагательства. Той же ночью Сыма Лянь был убит отрядом Сыма Вэя. Любопытно, что солдаты не сразу отважились на убийство регента, и лишь обещание награды в тысячу лошадей придало им решимости. Наутро же было объявлено, что Сыма Вэй подделал императорский эдикт, а это преступление карается смертной казнью. Цзя Наньфэн сочла, что в руках у чуского вана сосредоточилось слишком много власти. Сыма Вэю в момент смерти было всего 20 лет.

[2] Постоянное упоминание фирмианы рядом с фениксом вовсе не случайно. Во время перевода наткнулась на такую пословицу: 家有梧桐树，自有凤凰来 "Если у твоего дома растет дерево утун, феникс сам прилетит". И выяснилось, что 梧桐 - wútóng - не только 1) фирмиана, китайское зонтичное дерево, но и 2) мифическое дерево утун, на котором живёт феникс.

Почему феникс выбрал именно фирмиану? Так же, как феникс считается князем среди птиц и из мифических существ уступает лишь дракону, так и фирмиана считается князем среди деревьев. Это первое из деревьев, упомянутое в китайской поэзии. Еще принято считать, что фирмиана - одухотворенное дерево, способное осознавать течение времени.

[3] Сахар в Древнем Китае был, но не привычный нам белый, а коричневый, не очищенный от патоки. Производство его началось как раз в период Шести династий в Китае (220-559 гг. н.э.), когда происходит действие нашей новеллы, сырьем служил сахарный тростник. Сахар изготавливался в форме пудры (сахарный иней), песка, хлопьев ("каменный мед") и кристаллов ("каменный сахар").

[4] 虎落平阳被犬欺 - "тигр, спустившийся в долину, страдает от оскорблений собак". Пословица, означающая, что у каждого бывают плохие времена. "Тигр, спустившийся в долину" - о человеке, утратившем былое влияние.

Глава 94. Вхождение во дворец

«Прояви снисхождение, не обижай этих людей. У стражей тоже есть родители, которые их растили.»

Кое-кто искупался в ледяной воде под открытым небом во втором месяце[1] и на следующий же день подхватил простуду, как того и добивался.

Весь остаток пути Чэнь Син пребывал в полуобморочном состоянии, так что Сян Шу пришлось вплоть до самого конца везти его на своей лошади. Скорость передвижения троих молодых людей замедлилась. Чэнь Син то приходил в сознание, то снова отключался, наваливаясь грудью на спину Сян Шу. Минуло немало дней, прежде чем юноша пошел на поправку. Вид у него был крайне изможденный. Князя - демона засухи Сыма Вэя, перед тем как войти в город, спрятали в загородных землях близ дворца Эпангун. Чэнь Син не стал как-либо стеснять его свободу, однако строго-настрого велел беречься от людей, а также предупредил, что в случае необходимости он с ним свяжется.

Дворцы Чанъаня (эпоха Западной Хань)

По прибытии в Чанъань Чэнь Сина одолел чих, и юноша энергично потер нос. На этот раз он, Фэн Цяньцзюнь и Сян Шу втроем сидели у рынка, и перед каждым из них стояла большая миска лапши.

- Тогда... я сразу же и пойду, - сказал Фэн Цяньцзюнь. - Как закончим есть, отправлюсь прямиком в резиденцию Сунбай и, живя там, исподволь займусь сбором сведений... Действовать будем порознь?

Чэнь Син, который хоть и начал поправляться после простуды, но еще не вернул себе прежнюю бодрость мысли, энергично закивал. Согласно их тайной договоренности с Фэн Цяньцзюнем, тот по приезду в город должен был сразу же отправиться домой, убедиться, что его старший брат по-прежнему жив, и найти способ забрать зеркало Инь-Ян. Идти туда с ним Чэнь Син не собирался, дабы не давать Фэн Цяньи ни малейшего повода для подозрений. Случись что непредвиденное, и ситуацией станет трудно управлять. Поэтому сперва надо добыть артефакт, а уже потом делать все остальное.

Глядя на привычное выражение лица Сян Шу, Фэн Цяньцзюнь напомнил себе, что этот человек - великий шаньюй, а значит, можно не переживать. Успокоившись, он сказал:

- Давайте, допьем и пока что попрощаемся. Сообщите, как найдете, где остановиться. Сян... эта собака, она останется с тобой?

- Иди уже, - устало ответил Чэнь Син. На этот раз он решил взять щенка с собой - для его большей безопасности.

Тем временем Сян Шу все так же продолжал сидеть над чашкой чая в глубокой задумчивости. Фэн Цяньцзюнь указал Чэнь Сину на небо и напомнил:

- Уже поздно.

Юноша понял намек. Когда они в прошлый раз прибыли в Чанъань, он был полностью здоров, но на этот раз в их планы вмешалась его болезнь. Кроме того, хотя они и старались не задерживаться в пути, им все же пришлось искать убежище для Сыма Вэя, на что ушло немало времени. В город они прибыли уже под вечер, то есть на полдня позже, чем в прошлый раз.

На рынке Чанъаня было шумно, но с приближением конца торгового дня, одежная лавка и баня закрылись. Чэнь Син встал посреди улицы, почесал затылок и взглянул на Сян Шу, который, не говоря ни слова, следовал за юношей, куда бы тот ни шел.

- Где бы остановиться? - промолвил Чэнь Син. - Надо найти место для ночлега.

- У тебя есть знакомые в Чанъане? - спросил Сян Шу.

Чэнь Син подумал о Юйвэнь Сине, но у него не было ни малейшего желания идти к нему. Поэтому юноша вздохнул и ответил:

- Мой друг детства живет здесь, но я не хочу с ним встречаться.

Услышав горечь в словах Чэнь Сина, Сян Шу приблизительно догадался, что произошло.

- Все люди меняются, - равнодушно произнес он. - Так устроен мир.

Чэнь Син вдруг задался вопросом: отчего Сян Шу в тот день не торопился открыто и во всеуслышанье объявить, что он - великий шаньюй? Неужели он тоже полагал, что Фу Цзянь, став императором, изменился и был уже не тем, что прежде? В таком случае... Сян Шу, возможно, изначально и не собирался входить во дворец, чтобы остановиться там. Лишь по причине отсутствия места для ночлега ему в конце концов все же пришлось отправиться к Фу Цзяню, что, в свою очередь, обернулось для них множеством всевозможных проблем.

- Сколько у нас денег? - спросил Чэнь Син. - Хватит на постоялый двор?

Сян Шу извлек последний оставшийся у него золотой слиток и, держа его указательным и средним пальцами, показал юноше. В Майчэне Чэнь Син ничего не заработал целительством и на протяжении всего пути полагался исключительно на деньги Фэн Цяньцзюня и Сян Шу. Даже купить одежду и сходить в баню по прибытии в Чанъань ему на этот раз, в отличие от прошлого, было не на что.

Городской шум постепенно стихал. Сян Шу, казалось, о чем-то задумался. Чэнь Сину тоже пришла в голову одна мысль.

- Я... хочу кое в чем убедиться, - сказал он.

В итоге они отправились на улицу Белого Тигра[2], пересекавшую город с востока на запад. Оказавшись на месте, Чэнь Син остановился у обочины. Какое-то время он просто молча стоял, явно ожидая чего-то. Вскоре с востока и правда показалась группа верховых. Впереди ехали четыре всадника из числа личной охраны императора, а за ними следовала конная повозка, украшенная яшмой.

Чэнь Син всего лишь желал собственными глазами удостовериться, что Тоба Янь по-прежнему жив.

Он и правда по-прежнему жив!

Хотя они с Фэн Цяньцзюнем предположили это еще в самом начале путешествия, от увиденного воочию юноша все равно испытал целую гамму чувств. Чэнь Син уже открыл было рот окликнуть его, но потом вдруг вспомнил о последствиях, которые в прошлый раз повлекла за собой их встреча в доме Юйвэнь Синя. Знакомство с ним обернулось для Тоба Яня бедой. Тот потерял все, что имел, да и сам погиб от руки Фу Цзяня, пронзенный мечом Сына Неба. На этот раз юноша ни в коем случае не собирался снова втягивать его в свои дела.

Хотя Чэнь Сину хотелось доподлинно убедиться, что человек, сидящий в повозке, и есть Тоба Янь, для спокойствия ему вполне достаточно было увиденного. Юноша вовсе не горел желанием попадаться на глаза Тоба Яню. Ему хватило и прошлого раза, когда тот отправился за ним со своими признаниями в Чилэчуань.

Раздиравшие Чэнь Сина противоречивые чувства достигли своего апогея. Он ужасно нервничал, и это, похоже, не укрылось от глаз Сян Шу. Тот взглянул на юношу и нахмурился.

Повозка почти поравнялась с молодыми людьми. Чэнь Син в конце концов не удержался и вытянул шею в попытке разглядеть, кто внутри.

- Прочь! С дороги! - закричал императорский страж, возглавлявший кавалькаду.

Сян Шу молча на него посмотрел, и в этот момент страж занес кнут с явным намерением отогнать Чэнь Сина. Юноша тотчас отступил назад.

- Хорошо, - с улыбкой произнес он. - Я посмотрел. Пойдем отсюда.

Первой мыслью Сян Шу было просто уйти, однако он не смог проглотить нанесенной обиды. Даже не поворачивая головы, мужчина взмахнул рукой - и сверкающий золотой слиток со свистом отправился в полет. Раздался звук удара. Под глазом у стража тотчас расплылся синяк, и он, вскрикнув, повалился с лошади.

Перепуганный неожиданным поворотом событий Чэнь Син схватил Сян Шу за руку и потащил за собой.

- Ты что творишь? - закричал он. - Пошли быстрее!

Однако в следующее мгновение дело приняло совсем уж скверный оборот. Подбежавшие стражи окружили молодых людей и наставили на них заряженные стрелами арбалеты. Тем не менее Сян Шу сохранял каменное спокойствие и не сдвинулся с места ни на шаг. Он стоял, загораживая собой Чэнь Сина, и с равнодушным безразличием взирал на сгрудившихся вокруг солдат.

- Не трогай их! - Чэнь Син продолжал тянуть Сян Шу за руку. - Давай... просто уйдем.

Сян Шу бросил взгляд на Чэнь Сина, и тот поспешил добавить:

- Прояви снисхождение, не обижай этих людей. У стражей тоже есть родители, которые их растили.

Для императорских стражей подобные речи стали полной неожиданностью. Их было двадцать человек против одного Сян Шу, и сказанное юношей прозвучало для них сродни пощечине, отчего они моментально пришли в ярость. Сян Шу, однако, услышав эти слова, воспринял их как руководство к действию. Его рука скользнула Чэнь Сину за спину, обвивая тело юноши на уровне ребер. Он уже собрался подхватить Чэнь Сина на руки, чтобы вместе с ним перемахнуть через стену, избавляясь таким образом от стражей, но именно в этот момент из повозки донесся нетерпеливый голос:

- Да что там такое?

Занавеска чуть приподнялась, и на подножке показалась нога, одетая в воинские штаны и черные сапоги, однако полностью выходить из повозки ехавший внутри человек не стал. Рука с простым старинным кольцом на пальце отдернула занавеску, явив взору верхнюю часть тела Тоба Яня. Облаченный в золотое с красным воинское одеяние, он в сумеречном свете угасающего дня походил на прекрасного героя.

Чэнь Син был потрясен. На мгновение глаза юноши и Тоба Яня встретились. Затем хозяин повозки окинул двоих молодых людей недоверчивым взглядом, а стражи тем временем бросились к нему с докладом.

- Тоба Янь, - улыбаясь, промолвил Чэнь Син.

- Я тебя знаю? - удивился Тоба Янь.

- Не знаешь, - замахал руками Чэнь Син.

Юноша был весь в дорожной пыли. Он с Майчэна не менял одежд, за всю долгую дорогу до Чанъаня ни разу не совершал омовения и даже не имел возможности стереть с лица грязь. Сян Шу выглядел не лучше: охотничьи одежды, длинный лук за спиной, висящий сбоку на поясе меч и такой же донельзя грязный. Они с Чэнь Сином походили на двух братьев, прибывших в столицу на заработки.

Недоверчиво оглядев их и не проявив при этом ни малейшего интереса к Чэнь Сину, Тоба Янь выслушал доклад своих людей, кивнул и задернул занавеску.

- Наш глава сказал забыть об этом, - в голосе стража сквозило презрение. - И не марать о вас руки. Катитесь отсюда, да побыстрее!

Чэнь Син не стал ничего отвечать. Повозка тронулась с места и вскоре скрылась из вида. Ну и хорошо, - подумал про себя юноша, - будем считать, что... такова судьба.

Сян Шу стоял рядом с Чэнь Сином и просто смотрел на него. Изначально юноша вовсе не собирался видеться с Тоба Янем, но ситуация вышла из-под контроля, и они встретились. В итоге результат получился совершенно неожиданным.

- Увидев, что у него все хорошо, я могу быть спокоен, - Чэнь Син застыл на месте, предаваясь воспоминаниям. - Я и правда очень рад, рад за него... - сказав это, юноша улыбнулся Сян Шу и добавил: - Куда ты бросил золото? Пойду поищу...

Но Сян Шу развернулся и зашагал прочь. Чэнь Син тут же кинулся за ним.

- Погоди! - крикнул ему юноша. - Куда ты собрался?

* * *

- К Цзянь-тоу! - без тени сомнения заявил Сян Шу стражнику, стоявшему на посту у задних[3] ворот дворца Вэйянгун.

- Снова ты? - пробормотал стражник. - Странно, почему это я сказал "снова"?

Мгновение спустя стражники подняли шум, и в воздухе запахло дракой. Чэнь Син подбежал к задним воротам, попытался схватить Сян Шу за рукав в надежде увести отсюда, но не тут-то было. Не вынимая меча из ножен, тот сшиб с ног двух стражников, затем сам схватил Чэнь Сина за запястье и потащил за собой во дворец.

Вкратце о том, как Сян Шу входит во дворец )))

Спустя одну палочку благовоний во дворце Вэйянгун снова воцарился ужасный переполох. Сян Шу тащил за собой Чэнь Сина, а Чэнь Син нес на руках собаку. На лице юноши застыл испуг. Почему это опять повторяется? - беззвучно твердил он про себя.

Впрочем, на этот раз их маршрут, похоже, был иным, и стражников на пути Сян Шу попадалось меньше. Наконец они добрались до передней[4] части дворца Вэйянгун. В одной руке Сян Шу сжимал длинный меч, а другой тащил за собой Чэнь Сина.

- Стой! - закричал юноша. - Мне все это не нравится!

Чанъань времен империи Западная Хань (202 до н.э. - 9 н.э.)[5]

Сян Шу поднял ногу и пинком распахнул двери главного входа в зал Дэнмин[6] дворца Вэйянгун. Группа императорских стражей тотчас со всех сторон окружила Фу Цзяня.

- Шулюй Кун?! - завидев Сян Шу, испуганно пробормотал Фу Цзянь, который мгновение назад был занят тем, что обсуждал со своими военными и гражданскими чиновниками дела за закрытыми дверями.

Чэнь Син схватился рукой за лоб. Сян Шу, похоже, почувствовал, будто что-то не так, но откуда это чувство взялось, толком сказать не мог. Фу Цзянь тоже был несколько озадачен, поскольку эта сцена ему отчего-то показалась смутно знакомой, словно он видел ее где-то раньше.

- Великий шаньюй?! - разом воскликнули все гражданские и военные чиновники.

Ну что ж, - подумал Чэнь Син, - в таком случае, пожалуй, подыграю им. Он посмотрел на Сян Шу и с благоговейным восхищением в голосе произнес:

- Сян Шу, как они тебя назвали? Великим шаньюем?!

Четверть шичэня спустя

Принцесса Цинхэ принесла еду и собственноручно налила Сян Шу вина. Фу Цзянь расхохотался, и они с Сян Шу пустились вспоминать былое, а не знающему, куда деть себя от скуки, Чэнь Сину снова пришлось их слушать. Юноша дал песику баранью косточку, и тот принялся ее грызть. Однако стоило щенку увидеть принцессу Цинхэ, как он, судя по всему, тоже испытал чувство дежавю и разразился бешеным лаем.

- Ой! - улыбнулась Цинхэ. - Такой свирепый! Как же тебя зовут?

- Э-э... - замялся Чэнь Син.

- Его зовут Чэнь Син, - вежливо промолвил Сян Шу.

Юноша наградил его молчаливым взглядом, затем глубоко вздохнул и решил не обращать внимания.

- А кто этот младший брат? - поинтересовался Фу Цзянь. - Ты еще его не представил.

- Меня тоже зовут Чэнь Син, - беря инициативу в свои руки, ответил юноша.

Неожиданно покладистое поведение Чэнь Сина настолько поразило Сян Шу, что он аж выплюнул вино, которое не успел проглотить. Фу Цзянь снова расхохотался.

- Шулюй Кун, где ты все-таки был? - отсмеявшись, спросил он. - Я больше года рассылал людей во все концы, пытаясь выяснить, куда ты пропал.

Что-то не заметно, чтобы ты искал его, - подумал Чэнь Син. - Все эти твои заявления про повсеместные поиски ничего не стоят. Прав был Сян Шу, ты же император и если бы действительно хотел найти человека, так неужели бы не нашел? Внезапно юноше открылось, что за подобным бездействием вполне мог крыться определенный интерес... Разве Фу Цзяню на самом деле исчезновение Сян Шу... не выгодно? Ведь в случае долгого отсутствия нынешнего великого шаньюя Чилэчуаня рано или поздно пришлось бы выбирать нового. И если следующий обладатель титула окажется человеком послушным и сговорчивым, то Фу Цзянь тогда сможет давить на него как угодно, требуя себе Пурпурный свиток.

Чэнь Син осознал это только сейчас. Но неужели Сян Шу уже давно было все ясно, и он просто никогда об этом не упоминал? Он же по большей части предпочитает держать рот на замке, так ведь?

- Год назад гуван... - начал было Сян Шу, но Чэнь Син протянул руку и двумя пальцами, указательным и средним, легонько коснулся его бедра, - ... почувствовал, что еще немного, и он умрет от скуки на Севере, - Сян Шу очень удачно подобрал слова, так что фраза вышла естественной. - Гуван собирался отправиться в Цзяннань, но неожиданно пал жертвой ханьских козней на Центральных равнинах и из-за этого угодил в руки врагов.

- А-а, - задумчиво протянул Фу Цзянь. - Ты отправился в Цзяннань, чтобы найти свою судьбу? Или чтобы найти семью своего дяди по матери?

Сян Шу нахмурился, по-видимому, посчитав, что Фу Цзянь сказал нечто, чего говорить не следовало. Император знал, что мать Сян Шу принадлежала к ханьцам, а значит, решил Чэнь Син, та часть вопроса, которая не должна была прозвучать, скорее всего, касалась поисков семьи дяди.

Прежде Фу Цзянь уже несколько раз с любопытством поглядывал на Чэнь Сина и теперь наконец спросил:

- Как вы познакомились? Дитя, откуда ты родом?

Если я начну рассказывать о своей жизни, - подумал Чэнь Син, - то в самом деле рискую напугать вас до смерти.

- Моего отца звали Чэнь Чжэ, - ответил Чэнь Син. - Прежде я жил в Цзиньяне, но мои родители покинули этот мир во время битвы за Цзиньян[7].

Этот ответ поверг Фу Цзяня в шок.

- Ты наследник Чэнь Чжэ?! - пробормотал император.

На лице Сян Шу отразилось удивление, а Фу Цзянь, нахмурившись, задал еще один вопрос:

- А живые родственники или близкие люди у тебя есть?

- Есть, - Чэнь Син посмотрел на Сян Шу и улыбнулся.

- Кем был твой отец? - спросил Сян Шу. Выглядел при этом он весьма озадаченным.

- Простым ученым, - все так же улыбаясь, промолвил юноша.

- Половина Наших гражданских и военных чиновников были в свое время учениками мастера Чэня, - сказал Фу Цзянь, обращаясь к Сян Шу. - А вторая половина его учеников живет сейчас в Цзянькане.

На это Сян Шу ничего не ответил.

Подумав немного, Чэнь Син все же решил не говорить Фу Цзяню, что Ван Мэн был его шисюном, дабы Ван Цзые не догадался, кто он такой, по его наставнику.

- Где ты был все эти годы? - Фу Цзянь продолжил забрасывать юношу вопросами. - Когда Цзиньян пал, вся семья мастера Чэня погибла вместе с ним. Ни о чем другом Мы в своей жизни не сожалели так, как об этом.

- Правда? - Чэнь Син мало знал о том, что тогда произошло. - Когда на город напали, друг моего отца вывел меня оттуда. Позже мне сказали, что война унесла всю мою семью.

- Очень жаль, - со вздохом промолвил Фу Цзянь. - Действительно очень жаль.

- Не нужно сожалений, - с улыбкой возразил Чэнь Син. - Для ученого погибнуть за свою страну - это высшее проявление добродетели, так о каком сожалении может тут идти речь?

Когда ханец Жань Минь основал Великую Вэй[8], Чэнь Чжэ взялся готовить для него будущих чиновников. Все, кто прошел обучение у мастера Чэня, стали непревзойденными учеными. Захоти он жить, ему было бы достаточно пойти на службу к Фу Цзяню. В таком случае его семья уцелела бы, а сам он получил бы высокий чин и щедрое жалование. Однако со смертью Жань Миня и после того, как семья Чэнь передала своего любимого сына Байли Луню, она послужила родной стране тем, что приняла смерть. В итоге Фу Цзянь, не сумевший предотвратить подобный исход, действительно на протяжении всех этих лет не переставал остро переживать из-за случившегося.

Взгляд Сян Шу, устремленный на Чэнь Сина, изменился. Казалось, мужчину обуревает целая гамма мыслей и чувств, но каких именно, сказать было сложно.

Фу Цзянь, выслушав ответ юноши, кивнул, а тот не удержался и наконец задал вопрос, который не давал ему покоя целых два года:

- Я слышал, бывший ученик моего отца, Юйвэнь Синь, тоже служит сейчас при дворе.

- Юйвэнь Синь... - Фу Цзянь на пару мгновений задумался, но потом, видать, вспомнил: - Да, именно его Мы послали тогда к твоему отцу, чтобы он убедил... убедил его присоединиться к Нам. Мы полагали, что раз Юйвэнь Синя и твоего отца связывают близкие отношения ученика и учителя, то мастер Чэнь скорее послушает его... Знай Мы раньше, то велели бы Цзинлюэ[9]...

Кое-что в этом коротком диалоге обратило на себя внимание Сян Шу, и он снова взглянул на Чэнь Сина.

В ответ на объяснение Фу Цзяня юноша лишь грустно улыбнулся. Теперь он более или менее представлял себе суть произошедшего. Утверждать, будто Юйвэнь Синь убил его родителей, было все-таки не совсем верно. Вполне возможно, Фэн Цяньи сказал это тогда с целью пробудить в нем ненависть и гнев, а поэтому принимать его слова за чистую монету тоже, скорее всего, не стоило.

На какое-то время все трое замолчали. Первым воцарившуюся тишину нарушил Фу Цзянь:

- Юный мастер Чэнь, - сказал он, - ты непременно должен стать чиновником при Нашем дворе.

Внезапно Чэнь Син расхохотался: Фу Цзянь показался ему довольно забавной персоной. Сян Шу хотел что-то сказать, но потом передумал и просто продолжил молча попивать вино.

От реакции юноши Фу Цзянь опешил. В итоге Сян Шу, видя, что Чэнь Сину неловко говорить, все же взял инициативу на себя и холодно промолвил:

- Цзянь-тоу, его отец предпочел сдаче смерть, расценивая ее как исполнение долга перед Родиной. Так как он после этого может стать твоим чиновником?

В глазах Фу Цзяня вспыхнул гнев. Заметив это, Чэнь Син улыбнулся и попытался все объяснить:

- Великий шаньюй слишком серьезен в своих высказываниях. Просто после потери дома и гибели семьи мой шифу не раз повторял, что запрещает мне постигать искусство управления государством и дозволяет быть только целителем. Я не читал ни одного писания святых мудрецов и буду лишь вносить сумятицу в Ваши дела. Поэтому я прошу о снисхождении. У меня есть желание, но нет способностей.

Однако Фу Цзянь не желал сдаваться.

- Даже если это будет только номинальная должность, уже хорошо, - с улыбкой произнес он.

Смерть Чэнь Чжэ стала в свое время огромным потрясением для всей страны. Многие ученые испытывали угрызения совести за эту смерть во имя сохранения душевной чистоты. Поэтому, если бы сын Чэнь Чжэ поступил на службу, это, несомненно, до некоторой степени избавило бы Фу Цзяня от причинявшей ему немало неудобств занозы.

- Ты что, человеческий язык не понимаешь? - вышел из себя Сян Шу.

Чэнь Син знаком попросил Сян Шу не сердиться, взял его за руку и сказал, обращаясь к Фу Цзяню:

- У моего отца были свои принципы. У всех сановников при дворе наверняка тоже есть свои устремления и идеалы. Кто-то хранит в сердце верность родной стране, а кто-то почитает Ваше Величество в качестве мудрого правителя и желает, чтобы в Поднебесной воцарились благоденствие и процветание, а войны прекратились. Это всего лишь разные выборы. Так стоит ли Вашему Величеству беспокоиться и переживать о том, что произошло тогда?

После этих слов выражение лица Фу Цзяня несколько смягчилось. Он понял, что как правитель государства повел сейчас себя безрассудно. Получив от Чэнь Сина вежливый отказ, он все равно продолжил настаивать. Такое поведение действительно было недостойно государя, за что Сян Шу его и отчитал.

- Мы поднимаем чашу в честь юного мастера Чэня, - только и оставалось, что сказать Фу Цзяню.

- Ты ничего не говорил мне, - нахмурился Сян Шу.

- Но ты ведь тоже не сказал мне, что ты - великий шаньюй, разве нет? - весело парировал Чэнь Син. - Мы квиты. И я в свою очередь поднимаю чашу за великого шаньюя!

Сян Шу промолчал.

- Что думаешь делать дальше? - спросил Фу Цзянь, обращаясь к Сян Шу. - Раз уж пришел, то оставайся.

Сян Шу ненадолго задумался, бросил взгляд на Чэнь Сина и ответил:

- Мы это еще не обсуждали.

Услышав это «мы», Фу Цзянь не стал ничего больше говорить и просто кивнул. Сян Шу допил вино и сказал:

- Цзянь-тоу, мы оторвали тебя от дел, так что мы, пожалуй, пойдем.

* * *

Стоял последний месяц весны. Легкий ночной ветерок гулял по дворцу Вэйянгун. Чэнь Син выпил вина и оттого был немного пьян. Вместе с Сян Шу он проследовал в дворцовую баню. Его спина и плечи, распарившись от горячей воды, покраснели. Юноша скользнул взглядом по находившемуся рядом Сян Шу.

- Великий шаньюй, - дворцовый евнух опустился на колени возле купальни.

- Твои услуги нам не понадобятся, - сказал Чэнь Син.

- Оставь нас, - равнодушным тоном промолвил Сян Шу.

Евнух сразу же удалился.

- Все степи меж четырех морей - земли великого шаньюя, а все люди под небом - народ великого шаньюя, - тихонько пробормотал Чэнь Син. - Владыка за Великой стеной, первый среди воинов Шулюй Кун.

Сян Шу хотел что-то сказать, но промолчал.

- С виду быть великим шаньюем - это наслаждаться красивой жизнью, но на деле это тяжкий труд, - Чэнь Син припомнил прежнего Сян Шу, невольно вздохнул и добавил: - Нужно заботиться о стольких сородичах и соплеменниках, и это не вопрос выбора.

Сян Шу остолбенел. Затем смерил Чэнь Сина взглядом. От того, как на него посмотрели, юноша несколько смутился. В следующий момент на лице Сян Шу проступил румянец, и он, словно почувствовав неловкость, поспешил отвернуться, однако спустя некоторое время снова как-то странно посмотрел на Чэнь Сина. Юноша попросил Сян Шу повернуться, взял полотнище и начал было тереть ему спину.

- Ты всегда знаешь, о чем я думаю, - сказал Сян Шу. - Не надо, я сам. Ты как-никак крупный ученый и к тому же экзорцист, а не слуга. Половина ханьцев при дворе - ученики твоего отца. Гуван не смеет позволить тебе прислуживать ему.

- И что тут такого? - улыбнувшись, возразил Чэнь Син. - Когда мы только познакомились, я не знал, кто ты, а ты не знал, кто я. Неужто сейчас что-то изменилось?

Чэнь Син подумал, что когда в прошлом он пребывал в забытьи, Сян Шу наверняка каждый день собственноручно его кормил, обтирал, переворачивал с боку на бок, умывал ему лицо, и от этих мыслей сердце юноши невольно наполнилось нежностью.

Сян Шу помолчал, затем снова спросил:

- Ты навещал родные места?

- Нет, - ответил Чэнь Син. - После смерти шифу, я спустился с горы и отправился искать тебя,.. чтобы расследовать это дело.

Когда Сян Шу услышал это, он несколько удивился, но спрашивать ни о чем не стал.

- Ничего страшного, - добавил Чэнь Син, - впереди еще полно времени.

Целая вечность впереди, мы можем быть вместе очень долго, вот только я не знаю, что творится в твоей голове... - подумал юноша, и внезапно ему стало легче на душе: неважно, будет ли он ему нравиться, как раньше, или нет. Главное, чтобы у Сян Шу в жизни все было хорошо, а ответит он ему взаимностью или нет, разве это имеет значение?

* * *

На этот раз Фу Цзянь выделил им другую комнату в спальных покоях, и она совершенно не походила на ту, которую они занимали в прошлый раз. К удивлению Чэнь Сина, кровать здесь была только одна, но очень большая.

Сян Шу, не говоря ни слова, разделся, сел на кровать и посмотрел на Чэнь Сина. Затем он перевел взгляд на постель и поднял брови. Юноша моментально догадался, что тот имел в виду: велеть поменять комнату или будешь спать тут?

Чэнь Син кивнул. Между ними установилось потрясающее молчаливое согласие, словно слова и вовсе были им не нужны, чтобы понимать друг друга. Для Сян Шу это стало неожиданностью.

- Я, чур, сплю у стены, - сказал Чэнь Син, заползая на внутреннюю половину кровати. - Ну как же во дворце хорошо! Так уютно и приятно! Ночевать здесь куда лучше, чем в дороге.

Это была самая удобная кровать, на которой Чэнь Сину когда-либо доводилось спать. Сян Шу, по-прежнему не говоря ни слова, тоже лег. Им приготовили одно парчовое одеяло на двоих. Сян Шу потянул его на себя, но Чэнь Син тут же возмутился:

- Ты что делаешь?

- Не хватает укрыться, - нахмурившись, ответил Сян Шу.

Чэнь Сину не оставалось ничего другого, кроме как уступить ему. Вот только кровать была такой большой, что им обоим пришлось сдвинуться ближе к середине. Сердце юноши зашлось в бешеном ритме, хотя это был и не первый раз, когда он спал вместе с Сян Шу. В ту ночь на корабле они даже уснули обнаженными в объятиях друг друга. Правда, тогда они остались совсем без сил и им очень хотелось спать.

Никто из них не проронил более ни слова. Чэнь Син закрыл глаза, повернулся спиной к Сян Шу, но сон не шел к нему.

Сян Шу какое-то время лежал тихо. Внезапно дыхание его участилось, он шевельнулся и проснулся.

Изначально Чэнь Син располагался спиной к Сян Шу. Однако, услышав утяжелившееся вдруг дыхание мужчины, юноша повернулся и посмотрел на него.

- Слишком жарко? - спросил Чэнь Син.

- Нет, - Сян Шу обернулся, как-то странно глянул на Чэнь Сина и пояснил: - Не знаю, что это сейчас было. Как будто я задремал и мне приснился сон, однако не похоже, чтобы я в этот момент спал...

- А-а, - протянул Чэнь Син. - И что тебе приснилось?

Сян Шу внезапно залился краской, махнул рукой, развернулся к Чэнь Сину спиной и сказал:

- Спи.

Подобная реакция озадачила юношу, но продолжать допытываться он не стал.

* * *

Прошло довольно много времени. В конце концов Сян Шу все же не выдержал и сел в кровати. Дыхание его было горячим. Он взглянул на Чэнь Сина, затем отвернулся и встал.

- А? - полусонный юноша тоже приподнялся на кровати. - Что случилось?

- Не спится, - ответил Сян Шу. - Посижу немного снаружи.

Чэнь Сину смертельно хотелось спать, и потому ему было уже все равно. Одетый в черные нижние штаны Сян Шу опустил голову и увидел под кроватью пару больших сандалий из бычьей кожи. Внезапно ему опять начало казаться, будто многое с ним уже происходило раньше, однако у него никак не получалось вспомнить, где именно.

Сян Шу вышел из комнаты и сел на улице. Сверху его омывал лунный свет, а в голове роилось множество образов. Некоторые были почти осязаемы: например, тепло, исходящее от кожи обнаженного Чэнь Сина, которого он сжимает в объятиях на корабле. Ветер и волны легко качают большую джонку, и в тот момент, когда их толкает друг к другу, мириады неподдельных ощущений вспыхивают у него в голове... Вот только он никак не мог сообразить, когда же все это происходило с ним.

Примечания:

[1] Купание случилось 15 числа второго лунного месяца. По нашим григорианским меркам это примерно март.

[2] Информации о наличии в ханьском Чанъане улицы Белого Тигра, пересекающей город с востока на запад, этому переводчику найти не удалось. Улица, которая пересекала город насквозь, называлась Чжичэнмэньдацзе (широкая улица, идущая от ворот до ворот, или, как бы мы сказали сегодня, Сквозной проспект). Она пролегала от городских ворот Чжичэнмэнь (Сквозных ворот, названы так по названию улицы) на западе до ворот Бачэнмэнь (Государевых ворот) на востоке и проходила через дворец Чанлэгун (см. карту).

[3] Под задними воротами дворца, скорее всего, подразумеваются северные ворота, так парадными воротами дворца были южные.

[4] То есть южная часть дворца.

[5] Отмеченная на карте резиденция Сунбай является вымышленной; ее местоположение определялось на основании описания в новелле, а также карты из дунхуа.

[6] Информации о наличии зала Дэнмин в реальном дворце Вэйянгун этому переводчику найти не удалось. Возможно, в реальности такого зала не существовало.

[7] Цзиньян - уездный город, находившийся на территории современного городского округа Тайюань провинции Шаньси. Напомним, битва за Цзиньян, о которой говорит Чэнь Син, произошла в 370 г., а руководил взятием города не кто иной, как Ван Мэн.

[8] Жань Вэй (350-352) - короткоживущее государство, основанное полководцем Поздней Чжао ханьского происхождения Жань Минем (320-е - 352). Реальная Жань Вэй просуществовала всего два года и в итоге была завоевана Ранней Янь. Сам Жань Минь попал в плен к Мужунам и был казнен по приказу Мужун Цзюня, на тот момент правителя Ранней Янь и по совместительству отца Мужун Чуна и принцессы Цинхэ.

В отличие от реальной Жань Вэй, новелльная Великая Вэй, судя по всему, просуществовала не два года, а два десятилетия и была завоевана в 370 г. Фу Цзянем. Соответственно, новелльный Жань Минь тоже прожил на 18 лет дольше себя реального и погиб, сражаясь против циньцев, а не Мужунов. Как преданный слуга своего императора, Чэнь Чжэ предпочел смерть службе при дворе завоевателя.

[9] Цзинлюэ - прозвище Ван Мэна.

Глава 95. История

"Как ты думаешь, Сян Шу, почему он ничего не сказал?"

Тремя шичэнями ранее, вечером, в резиденции Сунбай

С того самого момента, как Фэн Цяньцзюнь увидел своего старшего брата, его неудержимо трясло.

- Дагэ... - Фэн Цяньцзюнь изо всех сил пытался сдерживать дрожь в голосе. - Я... я здесь.

- О, правда? Как прошло твое путешествие? - Фэн Цяньи, как и прежде, сидел в своем деревянном кресле-каталке и невозмутимо потягивал чай из чашки. Они с Фэн Цяньцзюнем не виделись всего около шести месяцев - тот уехал в Цзянькан незадолго до нового года.

Фэн Цяньцзюнь лишь растерянно смотрел на старшего брата. Фэн Цяньи нашел это немного странным.

- Что случилось? - спросил он, в недоумении нахмурив брови.

Фэн Цяньцзюнь тотчас помотал головой. Глубоко вздохнув, он произнес:

- За последние шесть месяцев в деле восстановлении власти [1]...

Фэн Цяньи озадаченно глядел на него.

Фэн Цяньцзюнь много чего хотел сказать, но в момент, когда он на самом деле оказался перед старшим братом, слова не шли с его языка. Их родители давно уже умерли, поэтому между ними сложились очень близкие отношения. И в детстве, и уже повзрослев, Фэн Цяньцзюнь ничего не мог утаить от своего сюнчжана [2].

Сегодня Фэн Цяньи чувствовал некую странность в поведении младшего брата, но не мог точно определить, в чем дело.

- ... в восстановлении власти как продвинулись дела? - закончил свой вопрос Фэн Цяньцзюнь и грустно улыбнулся

Фэн Цяньи ничего не отвечал. Он сделал еще один глоток чая и поставил чашку перед младшим братом. Фэн Цяньцзюнь взял ее.

- Не об этом тебе надо беспокоиться, - произнес наконец Фэн Цяньи. - Почему ты так задержался?

- Из-за войны под Сянъяном все дороги были перекрыты, - ответил Фэн Цяньцзюнь после короткой заминки.

- Ты принес Сэньло Ваньсян? - Фэн Цяньи все еще в чем-то сомневался.

Фэн Цяньцзюнь отвязал от пояса ножны и положил их на стол. Фэн Цяньи выдвинул клинок, взглянул на него и вернул Сэньло Ваньсян назад в ножны.

- Раз пришел, так оставайся, - произнес Фэн Цяньи. - Этот меч - реликвия нашей семьи, я сохраню его для тебя.

Фэн Цяньцзюнь: "......"

Он собирался возразить, но не смог найти ни единой причины. Старший брат хотел взять Сэньло Ваньсян, что можно было поделать с этим? Скажи он сейчас хоть одно слово против, и у Фэн Цяньи тут же проснутся подозрения. Но если немного подумать, навыки владения чудодейственным оружием были давно утрачены. Хотя в Департаменте экзорцизма в зеркальном мире Чэнь Син все же находил древние записи, но Фэн Цяньи, даже если и будет обладать мечом, не сможет им воспользоваться. Ничего страшного не должно произойти, даже если на время оставить ему Сэньло Ваньсян.

Так что Фэн Цяньцзюню пришлось согласиться:

- Хорошо, пусть так.

- Через несколько дней дагэ возьмет тебя на встречу с одним знакомым, - сказал Фэн Цяньи. - Ты, должно быть, утомился после долгого пути, иди отдохни. Эй, кто-нибудь, сопроводите второго господина!

Фэн Цяньцзюню оставалось лишь подчиниться. Вымывшись и переменив одежды, он перед уходом мельком глянул в щель между прикрытыми створками дверей. Фэн Цяньи снова вытащил меч из ножен и теперь, склонив голову, в молчании разглядывал лезвие.

На следующий день, дворец Вэйян

Когда Чэнь Син проснулся от какого-то шума снаружи, то обнаружил, что целиком и полностью обвился вокруг Сян Шу. Тот лежал неподвижно, но тело его было напряженным, а дыхание - неслышным, будто он его сдерживал.

Чэнь Син: "!!!"

Юноша тоже не осмеливался пошевелиться - его поза была слишком уж двусмысленной. Во сне он, сам того не осознавая, придвинулся ближе к Сян Шу. Обвив его шею руками, а лицом уткнувшись в ключицу, Чэнь Син еще и ногу на него закинул. Сян Шу просто лежал на спине, раскинув руки в стороны, а Чэнь Син вот таким образом опутал его.

Чэнь Син: "......"

Ему оставалось лишь делать вид, что он еще не проснулся. Как бы во сне он медленно повернулся, мало помалу отстраняясь от Сян Шу. Лишь после этого Сян Шу наконец смог облегченно выдохнуть и тут же встал с постели.

Евнухи принесли им новую одежду. Было очевидно, что после вчерашнего возвращения великого шаньюя, портные трудились без сна и отдыха и за ночь сшили наряд, сняв мерки с его старого костюма. Также к одежде прилагалась шкатулка, в которой лежали драгоценности и перстни с вырезанными на них печатями Шестнадцати племен Ху. Услышав в спальных покоях шум, в комнату ввалилась целая толпа людей, жужжащих, будто пчелиный рой, и жаждущих помочь великому шаньюю облачиться. Согласно обычаям северных племен, волосы на висках оставили гладкими, а сзади заплели в несколько дюжин тонких косичек и собрали на затылке в кольцо из белого нефрита. Вместо короны великого шаньюя его волосы украсили тремя перьями.

Сян Шу в облачении великого шаньюя (маньхуа)

Чэнь Син тоже поднялся. Раньше он одевался так, как водится у ханьцев, но одежда, которую сейчас для него принесли, была той, что носят на севере. Впрочем, Чэнь Син не имел ничего против. Костюмы, принятые среди кочевников, в верхней части плотно прилегали к телу, так что талия в этой одежде выглядела необычайно стройной. Это совершенно не походило на ханьские свободные халаты с широкими рукавами. Наоборот, в этом была особенная красота.

Даже для их собаки Фу Цзянь прислал наряд: курточку, подбитую овчиной, и серебряный ошейник.

- Кто бы мог подумать! Фу Цзянь даже этот набор колец для тебя подготовил! - удивился немного заинтригованный Чэнь Син.

Евнух, который обслуживал стоящего перед зеркалом Сян Шу, выразительно приподнял брови. Чэнь Син понял, что эти перстни, символы власти великого шаньюя, Фу Цзянь, возможно, готовил для себя самого.

Слуга надел на пальцы Сян Шу три кольца, в каждое из которых были вставлены драгоценные камни. Сян Шу, увидев, что Чэнь Син внимательно разглядывает украшения, снял и протянул ему одно. Экзорцист сначала хотел отказаться, но немного поразмыслив, решил взять перстень.

- Что означают эти кольца? - полюбопытствовал Чэнь Син, склонив голову над драгоценностью. Руки у Сян Шу были большими, и перстень, который он снял со своего мизинца, пришелся Чэнь Сину впору на безымянный палец. Это оказался перстень с бирюзой, на которой были выгравированы деревья, звери и птицы.

- Право начинать и заканчивать войну, контролировать торговлю и разделение земель, даровать людям жизнь или казнить, - небрежно ответил Сян Шу. - Это все во власти великого шаньюя. Кольцо на твоей руке - жизнь или смерть.

Евнухи аж рты разинули, увидев, как Сян Шу неожиданно отдает одно из колец великого шаньюя Чэнь Сину. Не зная, что сказать, они лишь многозначительно перемигивались друг с другом. Сян Шу вышел за ширму и уселся на кушетку. Слуги тотчас же сервировали несколько блюд и подали чай с молоком. Чэнь Син заметил, что, в отличие от прошлого раза, сейчас возле стоявшей перед ширмой кушетки было также устроено место и для него. Юноша вопросительно взглянул на Сян Шу.

- Садись уже, - непонимающе сказал Сян Шу. - Что ты хочешь на завтрак?

Чэнь Син был чуть-чуть даже смущен неожиданной милостью. Он подошел к кушетке и, опустившись на колени, сел за один стол с Сян Шу, затем отпил чаю и принялся за завтрак.

Дверь распахнулась, и в комнату хлынули северяне, ожидавшие снаружи. Говорившие на разных языках - теле, хунну, по-жужаньски, по-сяньбийски и на многих других, - один за другим они произносили: "Все степи между Четырьмя морями - это всё земли великого шаньюя. И все люди под небесами - это всё люди великого шаньюя", - и принимались кланяться.

Чэнь Син был в ужасе от этих приветствий и поклонов. Может, не надо? - беспокойно думал он. - Вы поклонились Сян Шу, и хватит! Зачем и мне тоже кланяться?! Это так смущает! Не выдержав, он еще раз взглянул на Сян Шу. Как и раньше, великий шаньюй был облачен в темно-синий парчовый халат, украшенный шестнадцатью символами Шестнадцати племен Ху, заключивших Древний союз чилэ. При ярком свете дня он смотрелся необычайно восхитительно. С головы спускались черные, как смоль, косички. Вокруг его талии был обернут пояс цвета темного золота с парящим драконом, ноги были обуты в сапоги из оленьей кожи, покрытой черным лаком. Сян Шу сидел, скрестив ноги. Его глаза сияли, подобно звездам в темноте, а выражение на лице было холодным и отстраненным. Два кольца с драгоценными камнями на его пальцах отбрасывали блики солнечных лучей.

- Йэлуоса, - ответил Сян Шу, даже не взглянув на посетителей, и продолжил пить чай с молоком.

Чэнь Син положил в серебряную чашку с молоком порцию жаренных в масле сацзы [3] и начал есть ложкой, усыпанной драгоценными камнями. Не удержавшись, он взглянул на собравшихся людей. Все они посматривали на него самого, время от времени украдкой бросая взгляд на его палец с кольцом.

Сацзы

- На языке теле "йэлуоса" означает "не надо церемоний", - непринужденно объяснил Сян Шу и спокойно закончил свой завтрак. Затем он поднял брови, давая понять пришедшим, что они могут сказать то, с чем пришли.

Для начала кочевники из вежливости поинтересовались, когда Сян Шу прибыл, но даже не дождавшись ответа, принялись наперебой жаловаться на Фу Цзяня.

Чэнь Син, сидевший, как на иголках, невольно еще раз посмотрел на Сян Шу. Мысли юноши были все еще заняты сценой, случившейся сегодняшним утром, когда они проснулись. Тело, укрытое сейчас церемониальной одеждой великого шаньюя, было бесподобно теплым, а запах, исходящий от него, вызывал чувство спокойствия и комфорта. Если в прошлый раз Чэнь Син думал, что Сян Шу очень хорош собой, то сейчас, когда он был намного ближе, экзорцист просто не мог отвести от него глаз.

Сян Шу тоже взглянул на него искоса, однако ничего не сказал. Столпившиеся перед ними ветераны-кочевники твердили одно и то же, так что слегка раздраженный Сян Шу нетерпеливо кивнул им, давая понять, что он в курсе дел.

- После смерти Ван Мэна, - произнес кто-то на языке хунну, - Фу Цзянь чем дальше, тем больше жаждет величия и славы. Хотя знатные роды отговаривают его, но он все равно хочет набрать войско, чтобы пойти войной на Цзинь. А ханец по имени Ван Цзые только больше масла в огонь подливает. Сейчас при дворе императора болтается целая куча ханьцев, которые днями напролет творят все, что им в голову взбредет...

Заметив, что говоря о ханьцах, этот человек посмотрел на него, Чэнь Син ответил на том же языке:

- Он не сможет совладать с Югом.

Сян Шу бросил на Чэнь Сина изумленный взгляд.

Все собравшиеся просто остолбенели. Никто не ожидал, что Чэнь Син действительно понимает, о чем они говорят!

Чэнь Син беспокоился, что разговор может свернуть на его собственную персону. Поэтому, чтобы избежать неловкого положения, он решил продемонстрировать, что умеет говорить на языке кочевников. Заодно они станут посдержаннее на язык и не сболтнут того, чего не следовало бы.

- Хотя Северная армия южан невелика - добавил Чэнь Син, - ханьцы используют Янцзы как естественное укрепление. Это не то, что можно преодолеть с налета. Почему Ван Мэн до самой своей смерти постоянно предупреждал Фу Цзяня, чтобы тот никогда не ходил войной на Цзинь? Должно быть, у него были на то причины.

Сян Шу выглядел весьма озадаченным. Дело в том, что язык, на котором говорил Чэнь Син, был не тем, на котором обычно общаются в Чилэчуани, а древним диалектом хунну.

Сян Шу произнес на языке теле:

- Человека, который твердо решил идти своим путем, никто не сможет переубедить.

Это была известная среди народа теле пословица. Чэнь Син до сих пор помнил ее, хотя в первый раз услышал, когда в прошлый раз приезжал в Чилэчуань.

Больше Сян Шу ничего не сказал. Кочевники успокоились и начали просить о другом: если Сян Шу не желает свергать Фу Цзяня, то может, он хотя бы заберет с собой назад тех северян, что остались в Чанъане?

- Дорога в Чилэчуань открыта, - ответил Сян Шу. - Вы можете уехать, когда захотите. Это только от вас зависит.

Сказав это, он поднялся с кушетки и на глазах у всей толпы направился прочь из комнаты. Обернувшись, он посмотрел на Чэнь Сина и свистом подозвал собаку. Чэнь Син очнулся и вместе со щенком поспешил за Сян Шу.

- Куда идем?

Сян Шу ничего не ответил. Он просто оставил всех пришедших к нему кочевников в своих спальных покоях.

Чэнь Син улыбнулся и произнес на языке теле вторую часть пословицы, которую Сян Шу начал говорить, но не закончил:

- Человека, который твердо решил идти своим путем, никто не сможет переубедить, так же как никто не остановит лошадь, преследуемую свирепым волком. Стать государем, слава о котором будет греметь в веках, объединить Север и Юг - это его свирепый волк.

Сян Шу не стал спрашивать, где Чэнь Син научился говорить на языке теле и хунну. Вместо этого он искренне признался:

- Я думал, ханьцы никогда не станут учить язык теле.

Чэнь Син почувствовал себя немного виноватым..

- Среди ханьцев есть разные люди, - с улыбкой заметил он. - Так же, как и среди Ху тоже есть разные люди.

- И тысяча лет пройдет, и две тысячи лет пройдет, - глубоким сильным голосом произнес Сян Шу, - а вы, ханьцы, так и не утратите своей лютой ненависти.

- Ты не похож на остальных, - после короткого размышления ответил Чэнь Син. - Ты попросил меня выйти с тобой лишь для того, чтобы спросить об этом?

- Иди и сообщи Цзянь-тоу, чтобы он велел своему свитскому всаднику, - Сян Шу остановился и обратился к проходящему мимо стражнику, - подготовить и подать экипаж для великого шаньюя.

Вскоре явился Тоба Янь. Должность командира императорской стражи Фу Цзяня и свитского всадника, прислуживающего при дворе, относились к четвертому рангу. Обычные чиновники при встрече с ним должны были проявлять вежливость и называть его "Тоба-дажэнь". Однако требование исходило от Сян Шу, чей статус был почти равен статусу Фу Цзяня. Император понятия не имел, чем Тоба Янь прогневал великого шаньюя, но сейчас был благоприятный момент для получения Пурпурного свитка, так что он решил поддержать хорошие отношения с Сян Шу.

- В этом... нет нужды, - смутился Чэнь Син

Впрочем, Тоба Янь не принимал это близко к сердцу. Поприветствовав Сян Шу должным образом, он распорядился подготовить экипаж Фу Цзяня, и сказал:

- Великий шаньюй, пожалуйста!

Чэнь Син подумал: Сян Шу, должно быть, неправильно все понял и решил, что Тоба Янь был тем самым закадычным другом детства, - но он не имел понятия, как объяснить правду. Естественно, Сян Шу не стал говорить об этом, а просто спросил:

- Куда ты хочешь поехать?

Когда они в прошлый раз оказались здесь, юноша был весьма занят: сперва он бегал по делам, а потом на него было совершено покушение. На этот раз у него наконец появилась возможность насладиться атмосферой Чанъаня.

- Я бы хотел выйти и просто прогуляться, - сказал Чэнь Син. - Давай сходим на рынок? Но сперва пусть Тоба-дажэнь вернется обратно.

Когда они вышли из экипажа, Сян Шу жестом подозвал Тоба Яня:

- Поди прогуляй собаку. Да следи, чтобы щенок не потерялся.

Чэнь Син: "......"

Весть о прибытии великого шаньюя в одночасье облетела весь Чанъань. И теперь, когда императорский экипаж покинул дворец, живущие в Чанъане северяне пожелали увидеть Сян Шу. Столпившись вдоль обочин дорог, они беспрерывно выкрикивали приветствия. Поначалу Сян Шу отвечал им "йэлуоса", но потом ему это надоело, и он перестал обращать на них внимания.

Все больше и больше людей высыпали на улицы, и даже многие ханьцы расталкивали локтями друг друга, чтобы хоть мельком увидеть элегантный стан Сян Шу. Из-за этого Чэнь Син был совершенно не в духе. Он несколько раз взглянул на Сян Шу, потом посмотрел по сторонам - и настроение его окончательно испортилось.

Оба они: "......"

- Просто представь, что их здесь нет, - сказал Сян Шу. - Куда ты хочешь пойти? Я тоже давно не бывал в Чанъане.

Чэнь Син потянул его за собой к тому району, где жили ханьцы. Тоба Янь без всяких объяснений моментально сообразил и направил солдат из дворцовой охраны, чтобы преградить путь зевакам - великий шаньюй не любил, когда на него глазеют, поэтому людей должно быть поменьше. Спустя некоторое время они добрались до ханьского квартала. Окружающие их досужие наблюдатели постепенно разошлись. Оставалось лишь несколько молодых мужчин и женщин, которые не могли удержаться и бросали украдкой взгляды на Сян Шу.

Чэнь Син хотел просто прогуляться, но потом увидел прилавки с браслетами. Это были не такие браслеты с лунными раковинами, как во время праздника осеннего жертвоприношения, а самые обычные украшения. Юноша остановился посмотреть на них, а Сян Шу, заложив руки за спину, встал позади него.

- Сначала договорись, - сказал Сян Шу. - Гуван не взял с собой денег.

Чэнь Син рассмеялся. Он знал, что у Сян Шу должны быть с собой деньги, просто он так шутил.

- Я не собирался покупать их, - ответил юноша. - Просто вспомнилась одна история.

Сян Шу: "?"

Бок о бок они медленно шли по рынку.

Чэнь Син думал довольно долго перед тем, как начать:

- У нас в Цзяннани есть праздник, который называется Цюшу, праздник осеннего жертвоприношения. Принято, что в этот день двое людей, которые нравятся друг другу, покупают браслеты, украшенные лунными раковинами, и обмениваются ими.

Сян Шу: "Хм..."

Чэнь Син склонил голову и искоса посмотрел на Сян Шу.

- И вот были двое, которые друг другу нравились. Они бродили по улицам, увидели такие браслеты и купили их... И хотя один из них ждал довольно долго, другой все никак не решался подарить ему браслет. Позже первый спросил у него: "Кому ты собираешься отдать этот браслет?" Но тот ничего не ответил и просто убрал свой браслет.

Сян Шу: "?"

- Как ты думаешь, Сян Шу, почему он ничего не сказал? - с недоумением в голосе спросил Чэнь Син.

Примечания:

[1] Напомню, что семейство Фэн на тот момент принимало активное участие в политической жизни страны, намереваясь низложить Фу Цзяня.

[2] 兄长 - xiōngzhǎng - форма именования и обращения к старшему брату, вежливая и почтительная.

[3] 撒子 - sǎzǐ. Сацзы - очень тонкие полоски несладкого рисового теста, обжаренные во фритюре до золотистого цвета. Жарится порционно, "клубками", размером с ладонь или поменьше. Считается традиционной едой на празднике холодной пищи (накануне Цинмина), также часто продается в качестве стрит-фуда.

- И вот были двое, которые друг другу нравились. Они бродили по улицам, увидели такие браслеты и купили их... И хотя один из них ждал довольно долго, другой все никак не решался подарить ему браслет. Позже первый спросил у него: "Кому ты собираешься отдать этот браслет?" Но тот ничего не ответил и просто убрал свой браслет.

Сян Шу: "?"

- Как ты думаешь, Сян Шу, почему он ничего не сказал? - с недоумением в голосе спросил Чэнь Син.

Сян Шу выглядел озадаченным. Немного подумав, он произнес:

- Немой?

Чэнь Син: "......"

Юноша хохотал так, что чуть живот не надорвал, ему даже пришлось остановиться и перевести дух на обочине. А Сян Шу не мог понять, почему.

Чэнь Син объяснил ему еще раз.

- А кто платил? - спросил Сян Шу.

- Немой платил.

- И разве это не значит, что он уже подарил браслет? Ведь все деньги были у него.

- О, - на Чэнь Сина снизошло озарение. - Похоже, что так.

- Возможно, тот немой в душе тоже был расстроен, - добавил Сян Шу. - Почему другой человек не подарил ему первым?

- Ах, я понял! - рассмеялся Чэнь Син. - Ты имеешь ввиду, что немой, не желая уступать, тоже ждал, когда ему подарят браслет?

Сян Шу просто сделал жест, показывая, что он ничего не может утверждать наверняка. Как вообще можно понять любовь?

- Но почему немой все же не подарил его? - продолжил Чэнь Син. - Совершенно же ясно, что ему нравился другой человек.

- Разве та девушка не полагалась на... - решительно продолжил Сян Шу, но Чэнь Син прервал его:

- Мужчина. Это был молодой человек. Юноша, который ничего не понимал.

Сян Шу понимающе воскликнул "Ааа!", какое-то время размышлял и лишь затем ответил:

- Юноша просто полагался на любовь немого к нему, поэтому ждал, пока тот не выдержит и первым подарит ему браслет. Но разве немой не показал уже искренность своих чувств, купив браслеты? Разве этого знака было недостаточно? Любовь предполагает взаимность. Зачем нужно было так обижать его?

- Да с чего ты это взял? - неожиданно Чэнь Син почувствовал, что даже немного сердится. - Тот юноша просто не понимал ничего! Ему тоже нравился немой!

- Тогда почему он не сказал это? - удивился Сян Шу. Они говорили о чужих делах - с чего вдруг Чэнь Син внезапно вспыхнул? Поведение этого человека просто сводило его с ума.

- Он думал, что немой не любит его, - Чэнь Син на минуту задумался и продолжил: - К тому же он.. эмм, он был болен, и жить ему оставалось совсем недолго.

- Как так выходит, что добавляются все более и более сложные обстоятельства? - нахмурился Сян Шу. - Почему ты сразу не объяснил это все?

- Вопрос просто в чувствах двух людей, как я могу сказать еще яснее? Ладно, забудь!

Чэнь Син был невероятно зол на Сян Шу. А Сян Шу между тем был совершенно обескуражен:

- Что случилось?

Сначала все было хорошо, но ни с того ни с сего он так рассердился. Этот мальчишка, что, больной?

Сян Шу поспешил нагнать Чэнь Сина и окинул его внимательным взглядом:

- Ты...

- Я не болен! - тут же уточнил Чэнь Син. - И тот молодой человек - тоже не я. Просто раньше мне довелось услышать об обстоятельствах этой истории.

- Тогда почему ты так сердишься?

- Я? Вовсе я не сержусь, - выпалил Чэнь Син. - О, мы пришли. Наверное, будет лучше подождать, пока Фэн-дагэ выйдет и встретит нас?

Сян Шу: "......"

Перед расставанием они с Фэн Цяньцзюнем условились, что каждый день будут встречаться и обмениваться полученными сведениями. Даже если что-то помешает встрече, они все равно должны будут найти способ связаться. И хотя сейчас они шли наугад, тем не менее оказались точно в условленном месте - оно находилось в районе, где жили преимущественно ханьцы.

Это был музыкальный дом, расположенный в северной части города. Хотя он и был открыт ханьцами, многие из северян тоже приходили туда, чтобы вместе насладиться музыкой. Как только до них дошли сведения о прибытии великого шаньюя, тут же один за другим они начали выходить из отдельно устроенных небольших кабинетов, взяв с собой жен и детей, чтобы поприветствовать Сян Шу. Распорядитель в зале подготовил и для новых гостей места тоже, но прошло довольно много времени, прежде, чем все успокоилось.

- Звучит весьма неприятно... - послушав какое-то время мелодию, Чэнь Син обратился к Сян Шу: - Ты умеешь играть на каком-нибудь инструменте?

Сян Шу думал о чем-то своем. Едва он услышал, что Чэнь Син обращается к нему, как тут же множество моментов вихрем пронеслись в его голове. Но все они были, словно в тумане, он не смог уловить ни одного из них.

Сян Шу просто кивнул, но тут же спохватился и поправился:

- Нет.

- Конечно же, умеешь. Я видел, как ты кивнул

Сян Шу: "......"

Чэнь Син подозвал слугу и попросил принести гуцинь. Настроив инструмент, он произнес:

- Когда-то я слышал эту мелодию. Я не знаю ее происхождения, но кажется, она родом из северных земель. Вдруг ты ее знаешь.

Начиная с того самого момента, когда они поговорили на рынке, Сян Шу постоянно был погружен в свои мысли. Брови его сосредоточенно хмурились, и он даже не смотрел на Чэнь Сина. Словно в забытьи Сян Шу сидел, обратившись лицом к внутреннему дворику. Но стоило экзорцисту начать играть, как выражение на лице Сян Шу тут же переменилось, и взгляд обратился к Чэнь Сину.

Юноша начал играть мелодию Фушэн, хотя и немного прерывисто. Сию же минуту в здании воцарилась тишина. Сдвинутые брови Сян Шу постепенно разгладились, он уже не отводил глаз от Чэнь Сина. Чэнь Син вопросительно посмотрел на него.

Сян Шу вдруг, не говоря ни слова, поднялся и встал за спиной Чэнь Сина.

Чэнь Син: "!!!"

Сердце юноши пустилось вскачь. Одна рука Сян Шу легла на его плечо, а другая - поверх его руки на гуцине. Приобняв Чэнь Сина, Сян Шу передвинул его пальцы по струнам.

Дыхание Сян Шу шелестело совсем рядом с Чэнь Сином, будто бы дополняя мелодию, подобную плывущим облакам и текущей воде, и связывая ее воедино.

- Ты умеешь играть на гуцине? - изумился Чэнь Син. Он повернулся к Сян Шу - и чуть не поцеловал его, так близко к нему оказался защитник. На лице Сян Шу возникло неестественное выражение, он тут же отошел от экзорциста и сел на свое прежнее место,

- Ты и в самом деле умеешь играть на гуцине! - Чэнь Син был потрясен. Сян Шу никогда прежде не говорил, что знаком с игрой на цине.

- И что? - раздраженно отозвался Сян Шу.

- Я думал, что ты... играешь на цянской флейте или чем-то похожем...

- Моя мать из ханьского народа, - непринужденно объяснил Сян Шу.

Чэнь Сину вспомнились прежние времена, когда они были вместе. Сян Шу никогда и никаким образом не показывал, что умеет играть на цине. Он даже позволял Чэнь Сину учить его, когда у них находилось время. Все это было притворством! Неожиданно Чэнь Син ощутил, что не знает даже, что сказать.

- Слава о музыкальном мастерстве великого шаньюя разлетелась далеко за пределы Севера, - донесся снаружи смеющийся девичий голос. - Как говорится в легенде, даже пролетающие дикие гуси спускаются на землю, чтобы послушать, как он играет на цянской флейте.

Чэнь Син: "......"

Концепт-арт к дунхуа

Принцесса Цинхэ? Откуда она здесь? Чэнь Син нахмурился.

- Лишь потому, что они были подстрелены гуваном, - равнодушно ответил Сян Шу.

На короткое мгновение Чэнь Син растерялся - он не знал кому стоит дивиться, Сян Шу или принцессе. Из-за ширмы по соседству действительно вышла принцесса Цинхэ. Глаза ее ярко сияли, а лицо было подобно родниковой воде. Девушка подошла к Сян Шу и сделала легкий поклон, на который Сян Шу ответил простым кивком. Глаза же его были сосредоточены на мужчине, который находился за спиной Цинхэ.

Фэн Цяньи! Они снова встретились.

Чэнь Син какое-то время смотрел на Фэн Цяньи, размышляя при этом: Какое счастье, что мы не говорили здесь об экзорцизме. Сян Шу тоже не спрашивал, что эти двое здесь делают. Они просто вдвоем уставились на Фэн Цяньи.

- Немало семейств в Чанъане, - продолжила принцесса, - заслышав, что великий шаньюй прибыл в столицу, тут же направились с портретами в его дворец просить об аудиенции. Но кто бы мог подумать, что он сбежит сюда на тайное свидание!

Все тем же равнодушным тоном Сян Шу ответил:

- Цинхэ, тебе следует вернуться во дворец. Если Цзянь-тоу не сможет найти тебя, он тут же разошлет повсюду людей на поиски.

Принцесса Цинхэ улыбнулась:

- Он остался с Ван Цзые, так что совершенно точно не будет искать меня. Но я в любом случае уже собиралась уходить.

Принцесса Цинхэ и Фэн Цяньи откланялись и покинули кабинет.

Чэнь Син повернулся к окну и взглянул на цвет неба, чтобы прикинуть, сколько сейчас времени. Фэн Цяньцзюнь все еще не показывался. Возможно, он пытался сейчас улучить момент, пока старшего брата нет дома, и стащить зеркало Инь-Ян.

- Подождем еще немного? - предложил Чэнь Син.

- Гувану требуется еще кое-чем заняться, - неожиданно ответил Сян Шу,. - Придется тебе обойтись без меня.

- Что ты хочешь сделать? - заинтересовался Чэнь Син. - Конечно же, я пойду с тобой! А то кто же будет защищать меня?

Сян Шу замялся. Казалось, ему было трудно определиться, но, в конце концов, он все же решился:

- В таком случае ты должен следовать моим указаниям и не мешать мне.

- Ладно! - послушно произнес Чэнь Син.

Сян Шу поднялся и посмотрел из окна вниз. Чэнь Син все еще не знал, что тот собирается делать, юноша просто проследил за его взглядом и с любопытством осмотрелся вокруг. Но Сян Шу распустил пояс и начал снимать одежду.

Прямо в середине разговора он начал раздеваться? - изумленно подумал Чэнь Син.

Сян Шу наполовину скинул часть верхнего одеяния, и под ним обнаружился сплошной черный костюм. Он снова затянул пояс. Верхний халат так и оставался свисать, его рукава Сян Шу завязал вокруг талии. Теперь никто не мог догадаться, что на нем наряд великого шаньюя. Подняв руку, он снял с нее перстни великого шаньюя, отдал их Чэнь Сину и попросил спрятать.

- Обними меня, - сказал Сян Шу.

Лучшего ты и придумать не мог! Спешу воспользоваться предложением! - подумал Чэнь Син и с энтузиазмом обхватил Сян Шу.

Сян Шу: "......"

Двое посмотрели друг на друга.

- Не за талию, - пояснил Сян Шу.

- О, - произнес Чэнь Син и обнял его за шею. Крепко прижав к себе Чэнь Сина, Сян Шу крутанулся вокруг себя, пробежал несколько шагов и в мгновение ока выскочил из окна второго этажа музыкального дома.

Чэнь Син только что выпрыгнул со второго этажа, но все, что он ощущал - это легкость. Сян Шу, одной рукой ухватившись за черепичную кровлю, а другой держа Чэнь Сина, взлетел на третий этаж. На мгновение он ступил левой ногой на перила третьего этажа, лишь для того, чтобы оттолкнуться. Затем еще раз оттолкнулся, но уже правой ногой от деревянной колонны, и, бесшумно перевернувшись в воздухе, вместе с Чэнь Сином приземлился на карниз крыши. В густеющих сумерках они помчались в ту сторону, куда направился Фэн Цяньи.

Его цингун [1] просто потрясающий! подумал Чэнь Син. Только что Сян Шу втащил его на здание, держа лишь одной рукой, и словно не заметил этого.

- Как же ты достиг такого мастерства? - тихо спросил Чэнь Син.

- Хочешь научиться? - небрежно ответил Сян Шу. Он опустил Чэнь Сина и потащил за руку вместо того, чтобы нести. Оба они, пригнувшись, наблюдали за повозкой, проезжающей мимо них по улице.

- Ты же отменно стреляешь из лука, так? - поинтересовался Чэнь Син.

- Довольно неплохо, - ответил Сян Шу.

- Тогда научи меня верховой стрельбе, когда найдешь немного времени.

Сян Шу глянул на Чэнь Син, но ничего не ответил. Потянув юношу за собой, он помчался со скоростью молнии и довольно скоро нагнал экипаж, оставаясь при этом незамеченным. Повозка подъехала к безлюдному перекрестку в северной части улицы. К ней подошел человек и забрался внутрь.

Экипаж снова тронулся, но спустя совсем немного времени этот человек покинул его, а повозка развернулась и уехала.

Чэнь Син неожиданно кое-что вспомнил и прошептал:.

- Ты хочешь узнать, что принцесса Цинхэ и этот человек... обсуждали?

Сян Шу лишь хмыкнул. Чэнь Син вспомнил, что Сян Шу позабыл все, что происходило. Он не знал, ни что Фэн Цяньи был старшим братом Фэн Цяньцзюня, ни что зеркало Инь-Ян находилось в руках семейства Фэн! Они еще много о чем не говорили с Сян Шу.

Фэн Цяньи и принцесса Цинхэ заранее условились о встрече в этом месте, а значит, у них безусловно были какие-то сведения, которыми они собирались обменяться. Однако неожиданно они столкнулись с Сян Шу и Чэнь Сином, которые поднялись наверх. Цинхэ и Фэн Цяньи довольно долго не издавали ни единого звука. Скорее всего, чтобы пообщаться, им приходилось обмакивать кончики пальцев в чай и писать иероглифы на столе.

Но если бы Сян Шу и в самом деле намеревался, он легко мог бы обнаружить, что за ширмой кто-то есть. Ему достаточно было просто повернуть голову, и присутствие принцессы Цинхэ было бы неизбежно раскрыто. Вместо того чтобы надеяться на то, что Сян Шу не заметит их, принцесса решила сделать первый шаг и поприветствовать его. Так она показывала, что ее не в чем подозревать.

Иначе, если бы они столкнулись друг с другом позже, это выглядело бы еще более странно.

Так о чем же говорили принцесса Цинхэ и Фэн Цяньи? По всей вероятности, они должны были обсуждать переданный приказ. Следовательно, после того как Фэн Цяньи покинул музыкальный дом, он, скорее всего, намеревался выполнить некое поручение. И действительно, он отправил гонца.

- Клан Мужун замышляет восстание, - сказал Сян Шу. - Это не вопрос одного или двух дней.

Гонец уже прошел улицу и быстрым шагом свернул в пустынный переулок, где была привязана лошадь. В тот момент, когда он уже собирался сесть в седло, с карниза слетела тень и ударила мужчину ладонью по затылку. Тот, потеряв сознания, свалился на землю.

Чэнь Син тоже спустился вниз и с ужасом взглянул на посыльного. Сян Шу тем временем поднял его и пинком отправил его вглубь переулка. От удара человек пришел в себя и испуганно взглянул на Сян Шу с Чэнь Сином.

- Ты хочешь передать его Фу Цзяню? - спросил Чэнь Син.

Сян Шу долго стоял, как будто размышляя о чем-то.

- Если ты передашь его Фу Цзяню, тогда Цинхэ... это очень опасно. Тебе надо как следует это обдумать.

Сян Шу лишь посмотрел на Чэнь Сина и ничего не сказал.

Чэнь Син смерил посыльного взглядом и спросил:

- Что поручил тебе сделать Фэн Цяньи? Если ты признаешься, то, возможно, останешься в живых.

- Фэн Цяньи? - нахмурился Сян Шу.

Сумерки. Резиденция Сунбай

Фэн Цяньцзюню удалось в конце концов напоить управляющего резиденции Сунбай и успешно завладеть ключами от подземного хранилища.

- Столько вина...

Фэн Цяньцзюнь тоже пил, пока у него не заболела голова. Знай он раньше, что будет так, приготовил бы снотворное. Однако, если бы он воспользовался им, то после пробуждения управляющий определенно заподозрил бы неладное.Поэтому единственный способ незаметно забрать ключи, вытащить зеркало Инь-Ян, а потом вернуть их на место заключался в том, чтобы сначала напоить управляющего.

Но управляющий, казалось, мог, не пьянея, выпить хоть тысячу чашек. Так много времени потрачено впустую!

Фэн Цяньцзюнь отпер дверь, ведущую в хранилище золота. С лампой в руке он уже прошел через помещения, где хранились монеты и серебряные слитки, пока, в конце концов, не добрался до самой глубины денежного хранилища. Подойдя к дверь, запертую тайным замком, он достал рисунок, который дал ему Чэнь Син, и по нему вскрыл хитроумный запор на двери, преграждавшей путь в тайную комнату.

Раздался легкий щелчок. Толкнув, Фэн Цяньцзюнь отворил дверь в тайную комнату. Взяв в руку светильник, он осветил им пространство внутри.

В комнате было пусто. Все, что здесь находилось, когда они приходили сюда в первый раз, теперь просто исчезло.

Фэн Цяньцзюнь: "......"

- Младший братец, не это ли ты ищешь? - раздался за его спиной голос Фэн Цяньи.

Фэн Цяньи с зеркалом Инь-Ян

(фрейм из маньхуа, рассказывает о другом моменте, но действующие лица те же, ФЦИ и зеркало )

Фэн Цяньцзюнь резко обернулся. В этот же момент раздался оглушительный грохот - зеркало Инь-Ян испустило из себя огромное облако темной ци и втянуло Фэн Цяньцзюня внутрь!

Примечания:

[1] Цингун - совокупность умений и навыков, позволяющих мастеру боевых искусств передвигаться с поразительной скоростью, невероятно высоко прыгать, бегать по стенам, зависать в воздухе и прочее такое.

Глава 96. Изменения

«Ты и я, вместе создадим этот мир, снискав себе славу,

что не истлеет и через миллионы лет!»

- А ну выкладывай все начистоту! - взъярился Сян Шу, - что там с Фэн Цяньи?

- Постой, - попытался успокоить его Чэнь Син, - я все тебе объясню. Вот только... ну... с посыльным-то что нам делать?

В окрестностях Чанъаня

Кое-как, наполовину неся на себе, наполовину волоча по земле, Чэнь Син пытался втащить посыльного с надетым на голову мешком в каменное строение, высившееся посреди пустующего селения. Некогда это место было цзиньской императорской усыпальницей, но ее забросили, когда двор и знать бежали на юг. Разумеется, Фу Цзянь не настолько маялся от безделья, чтобы посылать людей охранять фамильный склеп правящего дома прежней династии, поэтому возводимый обычно близ усыпальниц поселок, где жили хранители гробниц, сейчас стоял абсолютно пустой.

Видя, что юноша буквально выбивается из сил, Сян Шу все-таки развернулся, поднял посыльного и швырнул его к гробнице.

Решив поселить здесь Сыма Вэя, Чэнь Син руководствовался двумя причинами: во-первых, люди в такие места, как правило, не захаживают, а во-вторых, даже если князя - демона засухи обнаружат, он всегда сможет притвориться духом усопшего. Нести пойманного посыльного обратно во дворец совершенно не годилось, поэтому пришлось притащить его сюда.

- Сыма Вэй! Ты тут? - крикнул Чэнь Син и неожиданно заметил, что здесь вдруг стало убрано и чисто. А еще тут было довольно светло благодаря расставленным повсюду свечам и множеству маленьких фонариков, которые Сыма Вэй сделал из оклеенного белой бумагой бамбукового лыка, собранного на горе. Услышав, что его зовут, Сыма Вэй вышел и посмотрел визитеров.

- Давай говори все как есть, - раздраженно рявкнул Сян Шу, - а не то поколочу.

Всё такой же вспыльчивый, - подумал Чэнь Син и после краткого размышления пришел к выводу: хочет он того или нет, ему придется открыть правду.

- Ладно, - сказал юноша, - на самом деле мы давно уже подозреваем, что Кэера, которого ты ищешь, это Ван Цзые, приближенный Фу Цзяня.

Сян Шу промолчал.

Чэнь Син знал, если он не расскажет, Сян Шу и правда, скорее всего, его изобьет.

- Сейчас я все тебе объясню.

- Ну объясни, - нетерпеливо промолвил Сян Шу.

Чэнь Син глубоко вздохнул. Ему не оставалось ничего другого, кроме как все честно рассказать, начиная с намерения Ши Хая воскресить Чи Ю. Однако стоило юноше начать говорить, как Сян Шу тотчас изменился в лице и знаком велел ему остановиться - из множества деталей в его голове постепенно стала вырисовываться связанная картина.

Сыма Вэй стоял в стороне и слушал, как Чэнь Син подробно рассказывает Сян Шу о мести семьи Фэн и принцессы Цинхэ, а также об искаженной сути зеркала Инь-Ян, преображенного затаенной злобой. Сян Шу лишь молча хмурился в ответ.

- Все это и правда довольно сложно, - добавил Чэнь Син. - На самом деле... Фэн Цяньи - один из подручных Ван Цзые. Причина, по которой я прежде об этом не упоминал, заключается в том, что он старший брат Фэн Цяньцзюня. У меня и в мыслях не было тебя обманывать, просто... брат Фэн хотел сам со всем этим разобраться.

Ранее Чэнь Син и Фэн Цяньцзюнь уже обсуждали, стоит ли все рассказать Сян Шу, и в итоге не стали этого делать. С одной стороны, Сян Шу тогда только-только вышел из темницы, и не было никакой уверенности в том, что он сходу усвоит разом обрушившийся на него немалый объем довольно запутанной информации. А с другой, они боялись, что из-за ненависти к убийце отца Сян Шу станет неуправляемым и, прибыв в Чанъань, первым делом броситься искать Ван Цзые. В этом случае все только усложнилось бы: не добыв зеркало Инь-Ян, они спугнули бы своего врага.

Было и еще кое-что. Фэн Цяньцзюнь надеялся, что сумеет сам убедить брата вернуться на правильный путь. И конечно же, они не могли не учитывать, как все это будет выглядеть в глазах Сян Шу. Узнай он, что брат его союзника - один из прихвостней Ши Хая, вряд ли проникся бы к ним доверием.

Выслушав до конца, Сян Шу так ничего и не сказал. Чэнь Син не ожидал, что тот сразу во всем разберется и даже, кажется, полностью поверит его словам. Это было так непохоже на прежнего Сян Шу. Юноша с самого начала ждал, что мужчина спросит: «Откуда вам это известно?». Задай он такой вопрос, и Чэнь Син рассказал бы ему, сколько всего им в прошлом довелось вместе испытать и пережить.

- Поскольку это касается твоего расследования, я думал... я боялся, что ты не сумеешь сохранить это в тайне, и Ван Цзые в итоге узнает, кто мы такие... Пока мы остаемся в тени...

- Я не бешеный пес, - теряя терпение, нахмурился Сян Шу. - Ладно, разберусь с тобой, когда вернемся.

После некоторого колебания Сян Шу подошел к посыльному и стянул с его головы мешок, после чего присел в сторонке. Он него исходила такая грозная аура, что посыльного мгновенно обуял страх.

Стоило Чэнь Сину увидеть лицо этого человека, как он застыл от удивления.

Юйвэнь Синь!

Тогда, в темном переулке юноша не успел его разглядеть. Сейчас же их окружали фонарики, ярко освещающие лицо Юйвэнь Синя.

- Ты... ты... - только и смог выдавить из себя Чэнь Син.

- Ты его знаешь? - спросил Сян Шу.

Юйвэнь Синь смерил Чэнь Сина недоверчивым взглядом. После стольких лет они снова встретились при вот таких обстоятельствах, но сейчас Юйвэнь Синь не узнал своего друга детства. И, разумеется, он не узнал Сян Шу, которого прежде никогда не видел в Чанъане. Какое-то время все трое молчали, отчего атмосфера вокруг стала довольно напряженной.

- Нет... не знаю, - ответил юноша.

В конце концов Чэнь Сину все же удалось взять себя в руки. Он вздохнул и отошел в сторону. Ему нужно было время, чтобы успокоиться. Сян Шу заметил, что с юношей что-то не так, но не стал ничего спрашивать. Вместо этого он холодным тоном обратился к Юйвэнь Синю:

- Что Фэн Цяньи приказал тебе сделать?

Поняв по выражению лица Юйвэнь Синя, что тот сейчас начнет причитать о своей невиновности, Сян Шу шагнул вперед, схватил его пальцами за запястье и легонько сжал. Юйвэнь Синь тотчас завопил от боли.

- Кто вы такие? - заорал он. - Отпусти! Да отпусти же!

Однако Сян Шу продолжил сжимать запястье Юйвэнь Синя указательным и средним пальцами, почти ломая его.

- Я очень занят, и у меня нет времени выслушивать твою чепуху, - тихо проговорил он. - Если не скажешь правду, переломаю тебе все руки и ноги и брошу валяться здесь.

Поняв, что жалости от этого человека он не дождется, Юйвэнь Син поспешил выложить все как есть:

- Я скажу! Скажу! Фэн Цяньи приказал мне отправляться в Чилэчуань! Я должен сообщить Чжоу Чжэню, что план изменился! Ему следует оставить Карошу! Оленьи рога не нужны! Сперва надо жужаней...

Сян Шу вдруг замер, а Чэнь Син неожиданно развернулся и с крайним изумлением посмотрел на Юйвэнь Синя.

- Что?! - разом выпалили они.

Сян Шу потрясло то, что это дело, как оказалось, имеет отношение к Чилэчуаню, а также упоминание уже покойного Чжоу Чжэня. Чэнь Сина же поразил тот факт, что Ши Хай вопреки ожиданиям внес изменения в свой план.

- Фэн Цяньи сказал, что господину вскоре требуется еще больше демонов засухи, - задыхаясь, продолжил Юйвэнь Синь, - и чем больше, тем лучше. Чжоу Чжэнь должен действовать немедленно. Не надо ждать, когда Белый Олень умрет.

Стоило ему это произнести, и в голове Чэнь Сина моментально сложилась полная картина сложного и тщательно продуманного плана Ван Цзые, каким он был во времена прошлого приезда юноши в Чанъань.

- Как выглядит Чжоу Чжэнь? - холодно спросил Сян Шу.

- Я не знаю... - ответил Юйвэнь Синь. - Никогда его не видел... Знаю только, как его зовут... А-а-а-а-а!

Юйвэнь Синь дико завопил - находясь в состоянии сильнейшего потрясения и не отдавая себе отчета в том, что делает, Сян Шу одним движением вывихнул ему запястье.

- Стой! - тут же вмешался Чэнь Син. - Сейчас же прекрати!

Из глаз Юйвэнь Синя брызнули слезы. От боли он был на грани обморока.

- Ты же ему руку вывихнул! - с тревогой в голосе воскликнул Чэнь Син, но Сян Шу словно не слышал его.

- Чжоу Чжэнь... все еще жив? - пробормотал он.

Чэнь Син взял Юйвэнь Синя за руку и вправил ему запястье. Заливающийся слезами молодой человек часто закивал, приговаривая:

- Спасибо... Спасибо тебе... добрый человек.

Сян Шу встал, а Чэнь Син задал еще один вопрос:

- Тот, кому подчиняется Фэн Цяньи, кто он?

- Понятия не имею, - лицо Юйвэнь Синя исказила страдальческая гримаса. - Я только... получаю приказы и исполняю их. Принцесса Цинхэ велела мне исполнять приказы Фэн Цяньи. За выполненные поручения мне платят...

- Как тебя звать? - равнодушным тоном спросил Сян Шу.

Изначально его совершенно не интересовало, кем был посыльный, но, увидев реакцию Чэнь Сина, он вдруг заподозрил неладное.

- Юй... Юйвэнь Синь, - ответил молодой человек. - Я из клана Юйвэнь.

Сян Шу вспомнил: если верить вчерашним словам Фу Цзяня, Юйвэнь Синь был причастен к смерти родителей Чэнь Сина. Однако юноша, услышав это имя, ни капельки не удивился. Выходит, он уже знал, кто перед ним.

- И что теперь? - спросил Чэнь Синь.

Сян Шу продумал все еще до того, как притащил посыльного в цзиньскую гробницу: Юйвэнь Синь останется здесь под надзором Сыма Вэя. Убивать его нельзя, как, впрочем, и отпускать на все четыре стороны. Велев князю - демону засухи строго следить за тем, чтобы Юйвэнь Синь не смог ни с кем связаться, Сян Шу забрал Чэнь Сина и отправился обратно во дворец.

Оказавшись снова во дворце, Сян Шу отвел Чэнь Сина в их комнату. Сложно было описать словами то, что творилось у юноши на душе после его встречи с Юйвэнь Синем. Однако стоило ему пересечься взглядом с Сян Шу, и он распереживался еще сильнее.

- Прости, я столько всего тебе не рассказал... - извиняющимся тоном проговорил Чэнь Син. - У меня и в мыслях не было ничего дурного, просто я думал... может, тебе лучше этого не знать...

Сян Шу смерил Чэнь Сина яростным взглядом.

- Как в случае с Юйвэнь Синем? - спросил он.

Юноша вспомнил: так же было и в прошлый раз. Не успел он узнать имя убийцы отца, как за ним в резиденцию Сунбай явился Сян Шу. По дороге обратно на него напали, а уже во дворце Сян Шу, даже не дав слово сказать, схватил его за воротник и задал хорошую трепку.

- Хочешь меня поколотить, ну так поколоти, - устало промолвил Чэнь Син.

- Мало ли что я сказал сгоряча, - нахмурился Сян Шу. - Зачем мне тебя колотить?

Чэнь Син присел на кровать. Настроение у него было подавленное. Мгновение спустя к нему подошел Сян Шу и сел рядом.

- Когда-то давно, в детстве, мы с братом Синем были близкими друзьями, - прошептал Чэнь Син. - А вот с Тоба Янем я действительно не знаком...

Сян Шу ничего не ответил, и Чэнь Син шепотом продолжил:

- Когда я узнал, то все никак не мог поверить, что брат Синь довел до смерти моего отца...

Сян Шу, все так же не произнося ни слова, искоса посмотрел на Чэнь Сина - в глазах юноши читались печаль и одиночество. Мужчина поднял руку, положил ее Чэнь Сину на плечи и нежно его обнял. Будучи не в силах больше сдерживаться, юноша развернулся и уткнулся лицом в Сян Шу. Послышались сдавленные всхлипы.

- Мой отец умер из-за Кэеры, - сказал Сян Шу. - После кончины родителей, я остался совершенно один в этом мире. Разве такое просто пережить? Услышав вчера слова Фу Цзяня, я понял, что эта боль, должно быть, постоянно бередит твое сердце, а улыбка - всего лишь попытка ее скрыть.

- Великий шаньюй, вы вернулись? - раздался снаружи голос Тоба Яня.

Сян Шу нахмурился. Он сидел на кровати, обнимая Чэнь Сина, и говорил очень тихо. Вот только он забыл запереть дверь. В следующее мгновение эта предательская дверь распахнулась, и в комнату вошел Тоба Янь, ведя за собой выгулянную собаку. Чэнь Син моментально вернул себе непринужденный вид и утер рукавом глаза.

- Пшел вон! - недовольно буркнул Сян Шу.

Тоба Янь отпустил собачий поводок, поклонился и, попросив дозволения удалиться, покинул комнату. Тем временем щенок, виляя хвостом, подбежал к молодым людям. Сперва он посмотрел на Сян Шу, потом, как будто с недоумением, взглянул на Чэнь Сина, несколько раз подскочил на месте, после чего запрыгнул юноше на руки и принялся его лизать, отчего тот снова заулыбался.

- Завтра обязательно поговорю с Цинхэ, - сказал Сян Шу и, немного подумав, добавил: - Давай поужинаем и ляжем спать.

Чэнь Син не стал ничего говорить, лишь подумал про себя, что Сян Шу - очень надежный человек, на которого всегда можно положиться. Услышав сегодня имя Чжоу Чжэня, он на короткий миг потерял самообладание, но почти сразу же снова взял себя в руки. Наверняка в его голове уже созрел какой-то план, поэтому он перестал задавать вопросы. Единственное, что немного тревожило Чэнь Сина, это отсутствие вестей от Фэн Цяньцзюня. Впрочем, Фэн Цяньцзюнь знал, где искать Зеркало Инь-Ян, так что у него вряд ли могли возникнуть трудности, а значит, попытку связаться с ним вполне можно было отложить до завтра. Придя к такому выводу, юноша быстро уснул.

Когда на следующее утро Чэнь Син проснулся, снаружи снова стоял шум. Сквозь полудрему он слышал, как Сян Шу что-то многословно объясняет пришедшим к нему людям на языке теле. По-телески он говорил быстро, но при этом очень четко и с выражением, отчего слушать его было одно удовольствие. Правда, из-за быстрого темпа речи Чэнь Син далеко не все мог разобрать.

Выйдя из-за ширмы, юноша увидел полный зал представителей кочевой знати, прибывших с предложением руки и сердца. Сян Шу еще не закончил говорить, когда появился Чэнь Син. Взгляды всех собравшихся разом устремились на юношу, а сам он с удивлением посмотрел на Сян Шу.

- Прямо сейчас... покончим с этим, - продолжил тот на языке теле. - Возьмите все портреты... заберите их обратно. И чая тоже не надо. Да, я не стану его пить. Я высоко ценю ваше расположение... Однако поищите кого-то другого... Братья, выберите себе в зятья кого-нибудь еще.

Чэнь Син заметил: когда он появился, Сян Шу вдруг начал слегка запинаться, что было ему совершенно не свойственно. От такой перемены собравшиеся сперва пришли в недоумение, затем одарили юношу недобрым взглядом, после чего всей толпой испросили позволения откланяться и покинули зал.

- Чай и портреты пусть отошлют им обратно, - распорядился Сян Шу, обращаясь к евнуху.

Тот смерил Чэнь Сина взглядом, потом снова повернулся к Сян Шу, поклонился и, собрав разложенные на столе вещи, унес их с собой.

Было позднее утро. Чэнь Син и Сян Шу сидели друг напротив друга. Сян Шу, облаченный в одеяние великого шаньюя, писал письмо, а Чэнь Син завтракал, попутно наблюдая, как мужчина кистью из ягнячьего волоса выводит телеские письмена. Особенно же юношу поразило то, что все символы у Сян Шу выходили ровными и аккуратными, словно написаны они были вовсе не рукой мастера боевых искусств.

- Понимаешь? - спросил Сян Шу.

Чэнь Син мог говорить по-телески, но не умел читать, так как знал всего-то несколько символов.

- Безукоризненный почерк, - восхитился юноша, - одно удовольствие смотреть.

- Ханьские символы у меня - сплошной стыд, - признался Сян Шу.

Чэнь Син отпил чай с молоком и продолжил:

- Ты хорошо держишь кисть, поэтому что бы ты ни написал, это будет выглядеть красиво.

- Моя мать меня учила, - ответил Сян Шу.

Чэнь Син кивнул и спросил:

- Кому ты пишешь?

- Пишу в Чилэчуань, - сходу ответил Сян Шу, - старейшине Ши Мокуню. Пусть он остерегается Чжоу Чжэня.

Поначалу Чэнь Син думал, что, услышав это имя, Чжоу Чжэнь, Сян Шу моментально сорвется с места и помчится в Чилэчуань, однако тот, вопреки ожиданиям, сумел сохранить спокойствие. Хотя юноша уже знал, кто такой Чжоу Чжэнь, он все равно задал вопрос, который от него ожидали, как делал это до сих пор.

- Кто такой Чжоу Чжэнь? - поинтересовался он.

- Наконец-то ты вспомнил об этом, - спокойно сказал Сян Шу.

Чэнь Син тут же бросился объяснять, что хотел спросить еще вчера вечером, однако Сян Шу знаком остановил его: мол, обойдемся без многословия.

- Это возлюбленный моего аньды. Он погиб несколько лет назад, - просто, без предисловий, ответил он.

Чэнь Син с удивлением уставился на Сян Шу. Мужчина запечатал письмо, скрепил его огненной печатью и только после этого обратил внимание на выражение лица Чэнь Сина. Юноша не ожидал, что Сян Шу будет настолько прямолинеен и не станет ничего от него скрывать. Сян Шу же истолковал его реакцию по-своему, решив, что того удивил сам факт отношений между мужчинами.

- Да, они оба мужчины, - спокойно сказал он. - Мы, северяне, не такие как вы, ханьцы. Кто нам нравится, с тем мы и живем.

- Нет-нет, я не это имел в виду, - поспешил объясниться Чэнь Син. - Твой аньда, ты разве не волнуешься за него? Все-таки он был его возлюбленным.

- Я доверяю ему.

Сказав это, Сян Шу кликнул евнуха и велел ему передать письмо Тоба Яню, чтобы тот отправил людей доставить его. Таким образом, Тоба Янь должен был теперь не только выгуливать собаку, но и служить мальчиком на побегушках. Поначалу Чэнь Син опасался возможных неприятностей со стороны Чэ Лофэна, но коль скоро они перехватили Юйвэнь Синя, которого Фэн Цяньи послал в Чилэчуань, то Чжоу Чжэнь вряд ли узнает о происходящем в Чанъане, а значит, ничего неожиданного в ближайшее время не случится.

В прошлый раз они, покинув Чанъань, провели в дороге все лето и только к началу осени прибыли в Чилэчуань. На этот раз времени у них было предостаточно. Если они устранят Ван Цзые, Чилэчуаню перестанет что-либо угрожать.

Чэнь Син сидел, погрузившись в раздумья, но вдруг заметил, что Сян Шу смотрит на него. Юноша вопросительно глянул на него в ответ.

Сян Шу знаком предложил Чэнь Сину ознакомиться с еще одним письмом, лежащим на столе. Вскрыв его, юноша обнаружил, что оно было послано Фу Цзянем, который приглашал его в свой кабинет на аудиенцию. И так же сегодня Сян Шу должен был встретиться с принцессой Цинхэ. Поэтому молодые люди договорились: как только Чэнь Син освободится, он присоединится к Сян Шу.

- Цзянь-тоу тот еще мерзавец, - предупредил Чэнь Сина Сян Шу, - не ведись на его слова.

- Не беспокойся, - ответил юноша.

Аудиенция проходила в императорском кабинете, как и в прошлый раз, но сейчас Ван Цзые отсутствовал.

Чэнь Син смутно ощутил действие того невидимого потрясающего эффекта, который, по словам феникса Чунмина, производили круговорот небесного и земного меридианов, а также великое колесо судьбы. Даже будучи принудительно измененной жемчужиной Динхай, повторно проживаемая жизнь все равно постоянно стремилась исправить самоё себя, и прямо сейчас она посредством множества заранее предзаданных событий постепенно возвращалась на изначально предначертанный ей путь.

Порождать изменения, бесчисленные крохотные изменения, - все равно что строить башню из песка... Снова и снова прокручивая в голове слова Чунмина, Чэнь Син невольно подумал о фениксе, который после их прибытия в Чанъань исчез неизвестно куда.

- Слышал, великий шаньюй сегодня отказал всем уважаемым господам, пришедшим к нему свататься, - Фу Цзянь игриво улыбнулся Чэнь Сину. - А может, лучше и не ждать другого дня? Что если Мы предложим вам прямо сейчас провести свадебную церемонию и обменяться поклонами в темном шалаше[1]?

Да ты, похоже, и во второй своей жизни все такой же бездельник, любящий играть в сваху, - подумал Чэнь Син, но вслух сказал другое:

- Не стоит. Неужели Ваше Величество позвали меня только затем, чтобы обсудить это?

Чэнь Син разговаривал с Фу Цзянем, однако взгляд юноши был устремлен на два знамени, висевших в императорском кабинете за спиной его хозяина: Знамя Цзоуюя и Знамя Белого Тигра - надо придумать способ вытребовать их у Фу Цзяня, чтобы они не попали в руки Ван Цзые.

- Шулюй Кун Нам все равно что брат. Уж я-то прекрасно понимаю, чего он хочет, - ответил Фу Цзянь.

Ничегошеньки ты не понимаешь, - подумал про себя Чэнь Син. - Понимай ты хоть что-то, не оказался бы тогда в Ицюэ в безвыходном положении, будучи окруженным Сян Шу со всех четырех сторон[2].

- Знай, - продолжил говорить Фу Цзянь, вырывая юношу из его размышлений, - великий шаньюй по крови наполовину хань.

Чэнь Син угукнул, отпил чай с молоком, однако мысли его занимал вовсе не Фу Цзянь, а знамена за его спиной, на которые он время от времени поглядывал.

- Четыре года назад, - Фу Цзянь не собирался останавливаться, - когда Шулюй Кун принял титул великого шаньюя, Мы лично отправились в Чилэчуань, чтобы его поздравить. Тогда же Мы спросили у него, не нашел ли он себе подходящую партию для вступления в брак, и Шулюй Кун сказал... Мы и сейчас ясно помним те слова... Отчего Вы, почтенный, только и делаете, что смотрите куда-то позади Нас?

- Эти два знамени, они же цзиньские? - тотчас с улыбкой ответил Чэнь Син. - Как я понял это, так взгляд сам к ним постоянно возвращается.

- А-а, - протянул Фу Цзянь.

Чэнь Син никак не мог решить, что предпринять. Если он уговорит Сян Шу прийти и попросить у Фу Цзяня знамена, то наверняка их ему отдадут. Однако Ван Цзые без сомнения знает об их силе и, обнаружив пропажу артефактов, непременно насторожится, а значит, избавиться от него станет гораздо сложнее.

- Он сказал: "Гуван уже в общих чертах представляет себе, с какого типа человеком он хотел бы прожить свою жизнь, на этот счет тебе не стоит волноваться", - произнес вдруг Фу Цзянь.

- Хм, - только и смог выдавить из себя Чэнь Син, по-прежнему погруженный в свои размышления.

- Мы спросили его, с какого же все-таки типа человеком он желал бы вступить в брак? Шулюй Кун тогда не ответил, однако наверняка это ханец вроде тебя.

- Вот как, - рассеянно пробормотал Чэнь Син, полностью поглощенный своим мыслями, а после, наконец решившись, сказал: - Ваше Величество, могу я у Вас кое-что попросить?

- Ты вообще слушаешь Нас или нет? - возмутился Фу Цзянь. - Тебе нужны эти цзиньские реликвии? В таком случае, пообещай Нам кое-что, и тогда Мы...

- Прибыл великий шаньюй! - раздался снаружи голос Тоба Яня.

Двое собеседников разом замолчали. Сян Шу вошел, не здороваясь, сел, окинул обоих вопросительным взглядом и жестом предложил им продолжить разговор.

- Тебе нужны Наши... - начал было Фу Цзянь, но Сян Шу его перебил.

- Что тебе нужно? - спросил он, обращаясь к Чэнь Сину.

- Э-э... - протянул юноша, - всего-то два каких-то лоскута... На самом деле уже ничего.

- Сними их и отдай ему, - безапелляционно заявил Сян Шу.

Не на шутку испугавшись, что эти двое сейчас передерутся, Чэнь Син поспешил пойти на попятную:

- Нет, мне уже не нужно.

Лицо Фу Цзяня тотчас исказилось гримасой. Однако он желал получить от Сян Шу Пурпурный свиток, а потому не мог сейчас оскорбить его отказом, ведь по сравнению с Драгоценным вручением Пурпурного свитка эти два полотнища были сущим пустяком.

- Бери, забирай их, - только и оставалось сказать ему.

- Спасибо, спасибо... - Чэнь Син был вне себя от счастья. - Хотя я забираю их, просто чтобы тоже повесить на стену, они очень важны для меня... Прошу, простите за беспокойство, Ваше Величество, я ни в коем случае не хотел Вас оскорбить... Вы в самом деле прекрасный человек. А если кто вдруг примется говорить про Вас дурное, то я ни за что с ним не соглашусь...

Фу Цзянь позвал Тоба Яня, велел ему свернуть знамя Белого Тигра и знамя Цзоуюя, положить их в ящик и передать Чэнь Сину.

- Нас и большая императорская печать, которую вы, ханьцы, передаете из поколения в поколение, нимало не беспокоит[3], - глухо промолвил Фу Цзянь. - Если бы владение этими вещами наделяло силой защитить родную страну, цзиньцы вряд ли так спешно бежали бы на юг.

Эти слова неприятно резанули слух Чэнь Сина. Однако знамена были уже у него, и в обмен на ящик с ними он вполне мог позволить Фу Цзяню получить небольшую словесную компенсацию.

- Нет нужды его благодарить, - снова вмешался Сян Шу. - Раз уж ты так великодушен, гуван не желает брать у тебя что-то безвозмездно. Дарю тебе три тысячи баркёльских ураганов - превосходных жеребцов, полученных от диких степных лошадей, что спариваются лунными ночами в горах. Пошли потом кого-нибудь в Чилэчуань забрать их.

Фу Цзянь уже давно мечтал заполучить этих лошадей и сейчас едва не потерял самообладание от того, как все обернулось. Ему стоило огромных усилий сдержать охвативший его восторг.

- Почему это выглядит так, будто Мы воспользовались ситуацией? - пробурчал он. - А ладно, ничто не мешает Нам сделать еще одно доброе дело.

- Значит, вы позволите нам откланяться и пойти прогулять собаку? - сказал Чэнь Син. - Ваше Величество, простите, что покидаем Вас.

- Не так быстро, - ответил Фу Цзянь.

Чэнь Сину пришлось снова сесть. Какое-то время все трое молчали.

Фрагмент фрейма из маньхуа. Художник - Цяньэрбай

- Цзянь-тоу, что ты еще задумал? - с явным недовольством промолвил наконец Сян Шу. - Что еще за доброе дело?

- До твоего появления мы обсуждали твои слова, сказанные, когда ты принял титул великого шаньюя, - с улыбкой произнес Фу Цзянь.

- Кто только ни приходил в тот день к гувану поговорить, - ответил Сян Шу. - Я не помню, о чем мы с тобой разговаривали.

- Мы тоже не помним, о чем тогда говорили другие, - парировал Фу Цзянь, - но Мы с тобой в тот день говорили исключительно о ханьцах. Тебе не нравятся ханьцы...

- Эй! - воскликнул Сян Шу. Казалось, он вот-вот потеряет терпение, а во взгляде, обращенном на Фу Цзяня, как будто читался укор за слишком болтливый язык.

Прозвучавшие слова заставили Чэнь Сина внутренне вздрогнуть. Он вспомнил, как когда-то отзывался о ханьцах Тоба Янь, вспомнил отношение к ним людей из пяти варварских племен, возглавляемых Фу Цзянем, и кочевников за Великой стеной. Похоже, все к ним испытывали в той или иной степени уважение или даже благоговели перед ними. На это юноша обратил внимание еще в свой прошлый приезд в Чанъань.

Единственное, о чем Чэнь Син никогда всерьез не спрашивал Сян Шу, так это о том, правда ли, что он в прошлом всем сердцем мечтал побывать в родных краях народа хань? Когда-то давно юноша искренне полагал, что Сян Шу просто испытывает к ханьцам отвращение. Однако, если хорошенько подумать, этот вывод был неверен. Его мать принадлежала к ханьцам. Так в чем же дело? По идее, он не должен был к ним так относиться... Проведя столько времени подле Сян Шу, Чэнь Син только сейчас начал смутно догадываться о тех сложных, противоречивых эмоциях, которые царили в его душе и о которых он никогда не рассказывал.

Прежде Сян Шу считал край, где жили ханьцы, для себя родным, и почитал за честь, что в его жилах течет ханьская кровь. Однако, когда он отправился на юг, соплеменники его матери схватили его и, не потрудившись разобраться что к чему, бросили в темницу умирать. Поэтому он был так зол, что даже срывал свой гнев на Фэн Цяньцзюне и Чэнь Сине.

Благодаря словам Фу Цзяня, Чэнь Син наконец начал понимать, что за противоречивые чувства обуревали сердце Сян Шу.

- Я собираюсь в поход на юг, - легким тоном промолвил Фу Цзянь. - Шулюй Кун, хочешь отправиться в Цзяннань?

- Цзянь-тоу, из тебя вышел прекрасный император Севера, тебе стоит им и остаться, - нахмурившись вдруг, ответил Сян Шу. - Иначе ты только навлечешь на себя проблемы.

- Ван Мэн и правда всеми силами отговаривал Нас от войны с югом, - возразил Фу Цзянь. - Однако недавно Нам был сон. Нам снилась широкая река и переправляющаяся через нее армия под Нашим командованием. Позади ревет ветер, миллионное войско движется к берегу, а за рекой виднеются малочисленные отряды южан... Весь мир блекнет перед Нашим огромным войском. Миллионная железная конница, которая, если бросит в реку свои плетки, остановит ее бурное течение. Только вообрази себе эту картину, Шулюй Кун! До чего же это будет величественное зрелище, не находишь?

Фу Цзянь вышел в центр кабинета, повернулся к карте Поднебесной, висевшей здесь уже не одно десятилетие, и самодовольно добавил:

- От Каракорума на севере до земель юэ[4] на юге - всё это будет принадлежать нам с тобой. Ты и я, вместе создадим этот мир, снискав себе славу, что не истлеет и через миллионы лет!

- Это самое... - осторожно подал голос Чэнь Син. - Ваше Величество, простите меня за неуместный вопрос, но было ли среди той миллионной армии, что Вам приснилась, войско великого шаньюя?

Слова юноши костью встали в горле Фу Цзяня.

Примечания:

[1] Темный шалаш, или цинлу (кит. 青庐) - шатер из темной материи, сооружавшийся во дворе специально для свадебной церемонии, где молодожены совершали взаимные поклоны.

[2] 四面楚歌 (палл. сымяньчугэ) - дословно: со всех сторон слышатся песни чусцев; образно: быть окруженным врагами со всех сторон, оказаться в безвыходном положении. Примечательного в этом чэнъюе то, что в нем упоминаются чусцы. Напомним, предком Сян Шу по матери был Сян Юй, после падения империи Цинь (221-206 до н.э.) провозгласивший себя князем-гегемоном Западной Чу.

[3] Речь идет о деяниях первого императора Восточной Цзинь Сыма Жуя (276-323), который, как говорится в гл. 51, сумел вернуть себе большую императорскую печать спустя несколько лет после переноса цзиньской столицы на юг.

[4] Имеются в виду земли южных неханьских народов, объединенных общим названием юэ, или байюэ. Сейчас это территория провинции Чжэцзян, а во времена событий новеллы - юг Цзяндуна, а также восток и юго-восток Цзяннани. По сути, Фу Цзянь мечтает объединить в единую империю Цинь, Цзинь и земли Древнего Союза Чилэ.

Глава 97. Отступить

"Ты отвечаешь за мою защиту, а я - за защиту собаки"

Спустя два шичэня, в северной части города

- Своей последней фразой ты чуть не свел Цзянь-тоу в могилу, - сказал Сян Шу.

Чэнь Син держал в руках поводок - они вместе с Сян Шу, переодевшимся в повседневную одежду, выгуливали собаку. Наряда великого шаньюя Сян Шу в этот день больше не надевал. Во-первых, чтобы на него не глазели прохожие, а во-вторых, в парадном облачении было весьма неудобно. Но теперь, с ног до головы одетый по-ханьски, он выглядел еще более великолепно.

- Я думал, ты не носишь ханьскую одежду, - заметил Чэнь Син.

- Я же наполовину ханец, - произнес Сян Шу.

Чэнь Син вздохнул.

- Когда цзиньцы схватили тебя в Сянъяне, ты, наверное, был очень разочарован в них?

- Но среди них есть и такие люди, как ты, - легко ответил Сян Шу. - И поскольку все прояснилось, для широкой души великого шаньюя это больше несущественно.

Чэнь Син рассмеялся, а потом спросил:

- Как нам теперь поступить с принцессой Цинхэ?

При мысли об этом лицо Сян Шу потемнело.

- Я предупредил ее, что если она продолжит своевольничать, то пусть не винит меня ни в чем. Мы долгое время не виделись с ней, она слишком строптива, я не смог убедить ее.

Сян Шу и Чэнь Син по-прежнему ходили в музыкальный дом. Перед тем, как подняться на второй этаж, они, как обычно, привязали собаку в сторонке. Чэнь Син счастливо улыбнулся, разложил стяги Белого Тигра и Цзоуюя, полученные от Фу Цзяня, и внимательно осмотрел их.

Сян Шу взглянул сначала на пару ветхих тряпок, затем на расплывшегося в улыбке Чэнь Сина, и уголки его губ изогнулись в язвительной усмешке.

Чэнь Син был безгранично счастлив. Он хотел рассказать обо всем Сян Шу, но подняв глаза, увидел выражение на его лице:

- Ты, должно быть, думаешь сейчас "Это же просто две тряпки, чему тут радоваться?" - сказал экзорцист.

- Нет, - ответил Сян Шу. - Раз они тебе нравятся, значит, на это есть причины... Я просто нахожу забавным, когда вижу, что ты так счастлив.

- На самом деле, - торжественно произнес Чэнь Син, - это два магических артефакта, которые на долгое время были утеряны.

Сян Шу приподнял брови. Чэнь Син расстелил на столике в отдельном кабинете знамя Белого Тигра и начал совершенно серьезно давать пояснения, что вот здесь при изготовлении нити, коей расшито полотнище, была применена мана, а вот эти темные орнаменты - есть магически начертанные заклинания, а еще Белый Тигр и Цзоуюй составляют пару великих чудесных животных... Сян Шу слушал, но не совсем понимал, о чем идет речь. По большей части все это время он просто смотрел на Чэнь Сина. Очевидно, что всецело поглощенный своим приобретением Чэнь Син был куда более одухотворенным, чем пара лоскутов старого тряпья.

Они даже не заметили, как стемнело. Фэн Цяньцзюнь и сегодня не пришел.

Это был второй день, и Чэнь Сину начинало становиться немного не по себе - прошел уже целый шичэнь с того времени, на которое у них была назначена встреча.

- Надо бы сходить да проверить, - пробормотал юноша. - Вдруг с ним что-нибудь случилось?

И в сумерках Сян Шу и Чэнь Син с собакой на поводке направились прогуляться по широкой улице вокруг резиденции Сунбай.

- Если потом у нас возникнут сложности, - сказал Чэнь Син, - то ты отвечаешь за мою защиту, а я - за защиту собаки.

Сян Шу: "..."

Кочевник посмотрел на щенка. Этот пес был довольно смышленым, послушным и тихим. Чэнь Син понимал: Сян Шу полагает, что собаку лучше отослать назад во дворец - ну зачем тащить ее с собой на расследование?

- Я настаиваю, - заупрямился Чэнь Син. - Просто позволь мне это.

Воспоминание о принцессе Цинхэ, которая, впав в безумие, зарезала невинного щенка, все еще ясно стояло перед глазами Чэнь Сина. На этот раз он не осмеливался оставить собаку одну во дворце.

И Сян Шу оставалось лишь разрешить ему взять собаку. Чэнь Син взялся за указание пути, когда они проходили через сад, и повел Сян Шу дальше по окрестностям.

- Ты уже бывал здесь? - нахмурился Сян Шу.

- Это Цимэнь Дуньцзя[1], чудесные врата незримости, - шепотом пояснил Чэнь Син. - Своего рода магическое поле. Просто иди за мной.

Вскоре Чэнь Син определил путь. Они вышли из сада, и перед ними оказалась ярко освещенная сдвижная дверь. Изнутри доносились дружные выкрики:

- Свергнуть Фу Цзяня! Восстановить Великую Цзинь!

Сян Шу "..."

- Они здесь тайно замышляют бунт, - прошептал Чэнь Син. Юноша прижался к двери и заглянул внутрь. Комната была ярко освещена, но он никак не мог разглядеть в ней Фэн Цяньцзюня. Фэн Цяньи сидел в самом центре. Сян Шу ухватил Чэнь Сина за воротник и жестом показал, что надо уходить.

Чэнь Син направился хорошо знакомой дорогой по резиденции Сунбай. В галерее стояла тишина. Экзорцист распахнул дверь в покои Фэн Цяньцзюня, но увидел лишь безупречно убранную комнату.

- Не похоже, что здесь кто-то живет, - Сян Шу сдвинул складные дверцы, за которыми обнаружился пустой шкаф.

Современная версия шкафа с дверцами-ширмами

(не удалось найти картинок старинной мебели со складной дверью)

Чэнь Син пребывал в совершеннейшем недоумении. Фэн Цяньцзюнь должен был вернуться домой.

Сян Шу вышел наружу и осмотрелся.

- Покои Фэн Цяньи находятся в главном павильоне, - произнес он. - Давай сходим посмотрим?

И, подхватив на руки Чэнь Сина, он перепрыгнул через стену, чтобы избежать лишних встреч с домашними слугами, затем они пересекли сад и направились к комнатам хозяина.

- Не пускай собаку внутрь, - предупредил Сян Шу. - Пусть на улице подождет.

Сян Шу боялся, что собака наведет беспорядок внутри, поэтому Чэнь Син оставил ее дожидаться снаружи .

Вообще-то резиденция Сунбай весьма тщательно охранялась, но с теми способностями и ловкостью, которыми обладал Сян Шу, они не встречали никого на своем пути. Они двигались стремительно и без остановок, направляясь туда, куда им хотелось. Чэнь Син сдвинул створку скользящей двери в покои Фэн Цяньи. Внутри были те же самые стол и постель, которые они видели, когда были здесь в прошлый раз.

Сян Шу закрыл за Чэнь Сином дверь. В комнате загорелась лампа. Когда Чэнь Син увидел, что лежит на столе, он удивленно вскрикнул.

Сэньло Ваньсян!

Сэньло Ваньсян распространял вокруг себя туман темной ци. Теперь он был разделен на два клинка. Судя по ауре, исходящей от него, всего за несколько дней его переплавили и отковали заново! Чэнь Син был уверен, что не ошибается на этот счет.

- Его меч? - Сян Шу тоже узнал его и хотел взять, чтобы рассмотреть поближе. Два клинка лежат на столе, их владелец отсутствует... У Чэнь Сина появились нехорошие предчувствия по этому поводу.

В этот момент снаружи раздались голоса. Собрание заговорщиков под руководством Фэн Цяньи подошло к концу, и теперь его участники, переговариваясь между собой, начали расходиться по комнатам. Чэнь Син и Сян Шу развернулись одновременно. Голоса слышались у самой двери, было ясно, что уходить уже слишком поздно. Сян Шу за долю секунды нырнул под кровать, увлекая за собой Чэнь Сина. Фэн Цяньи вошел в комнату в тот самый миг, когда Чэнь Син закатывался под тахту. Время было рассчитано просто идеально.

Места под кроватью оказалось не так много: она была достаточно высокой, чтобы под ней могли разместиться два человека, но очень узкой. Сян Шу лежал на полу, а Чэнь Сину оставалось лежать только на теле защитника, крепко обнимая его и не смея пошевелиться. Их дыхание переплеталось, а губы почти соприкасались. Чэнь Син отвернулся и принялся смотреть в промежуток между дном тахты и полом. Если бы он хоть чуть-чуть повернул голову, то Сян Шу поцеловал бы его.

Дыхание Сян Шу участилось.

- Шулюй Кун что-то подозревает, - тихо сказала принцесса Цинхэ, откидывая назад капюшон своей накидки. - Этот подлец слишком уж любопытен. С чего вдруг он, в его-то статусе, озаботился жизнью Фу Цзяня?

Фэн Цяньи ничего не ответил. Он обогнул столик, уселся перед ним и поставил на огонь воду для чая.

- Мой господин, - со значением произнес Фэн Цяньи, - обнаружил нечто неожиданное, поэтому было решено начать перемещение войск как можно скорее. А как продвигаются дела у тебя?

Принцесса Цинхэ довольно долго не отвечала, пребывая в нерешительности.

Чэнь Син, лежащий на груди Сян Шу, слышал как колотится его сердце, быстро и мощно. Неожиданно экзорцист кое о чем подумал и склонился к Сян Шу, чтобы прошептать ему на ухо. Но тот обняв юношу одной рукой, высвободил другую и нежно сжал его теплые губы, показывая, что знает.

- Я... - голос принцессы дрожал. - Не сейчас, шифу. Чун-эр еще не готов.

Фэн Цяньи неторопливо достал из-за пазухи флакончик со снадобьем, затем разлил чай и добавил содержимое бутылочки в чашку.

Чэнь Син: "!!!"

Кровь божественного демона!

Чэнь Син тут же дернул Сян Шу, чтобы тот тоже посмотрел. Сян Шу держал Чэнь Сина за руку, но когда кочевник увидел это, пальцы его бессознательно сжались.

Ай, больно-больно-больно... Лицо Чэнь Сина скривилось от безумной боли. Сян Шу, заметив это, тут же ослабил хватку.

Маленькая капля пурпурно-черной крови каталась по чашке. Фэн Цяньи поставил чашку перед принцессой Цинхэ. Какое-то время принцесса молчала, а затем произнесла дрожащим голосом:

- Я...

- Выпей. Как только ты выпьешь это, твое совершенствование начнет продвигаться по тысяче ли в день [2]. И ты сможешь узреть истину этого мира глазами нашего господина...

- Я... - дыхание Цинхэ сбилось, - шифу, я не готова к этому. Я...

Когда пришло время действовать, Цинхэ немного испугалась. Фэн Цяньи пристально посмотрел ей в глаза и медленно произнес:

- Ты же хочешь отомстить? Отомстить за свою семью. Отомстить за те унижения, которым Фу Цзянь подверг твой клан.

- Но это слишком быстро. Сегодня Шулюй Кун, он... он сказал мне...

Сердце Чэнь Сина встрепенулось. Что Сян Шу сказал Цинхэ? Повернув голову, экзорцист взглянул на него.

Сян Шу колебался. Было похоже, что он сейчас принимает еще одно трудное решение. Сжав руку Чэнь Сина, он показал ему на основание тахты, под которой они лежали, и жестом дал понять, что не следует выходить наружу.

- Он сказал... - взгляд принцессы на мгновение стал растерянным, и наконец она пробормотала: - Что сказали бы люди, которыми мы с Чун-эром так дорожили, если бы были все еще живы? Неужели они захотели бы, чтобы за них отомстили таким образом?

Фэн Цяньи: "..."

Глаза его распахнулись. Цинхэ взглянула на него и тихо продолжила:

- В этой жизни я желаю только, чтобы с Чун-эром все было хорошо и чтобы семейство Мужун был в безопасности. Если мы... если мы сегодня ночью убьем Фу Цзяня, то не окажемся ли втянуты в... войну... такую же, которая погубила Лоян?

- Цинхэ, ты напугана, - Фэн Цяньи четко выговаривал каждое слово.

- Я просто не... просто не хочу... - на душе у принцессы Цинхэ было беспокойно, а в мыслях царил хаос. - Позволь мне подумать еще немного. Если мы сами сможем устранить Фу Цзяня...

- Ши Хай-дажэнь ручается, - говорил Фэн Цяньи убедительным тоном, - что как только мы возьмем Фу Цзяня под свой контроль, ни одна невинная душа не будет убита. Клан Мужун будет не просто в безопасности, более того, его провозгласят как... пей, Цинхэ. Ты больше не можешь оглядываться назад.

Но Цинхэ все еще колебалась. Фэн Цяньи взял ее за руку и, глядя ей прямо в глаза, вложил чашку в ладонь.

Капля крови божественного демона все еще перекатывалась внутри. Цинхэ хотела отдернуть руку, но Фэн Цяньи тихо уговаривал:

- Выпей это, Цинхэ. Почему ты решила отступить в последнюю минуту? Разве ты не мечтала об этом моменте? Выпей...

Цинхэ попробовала высвободить руку из его хватки.

- Это было сделано моим господином специально для тебя, - продолжал шептать Фэн Цяньи. - После того, как выпьешь, тебе надо будет вернуться и возлечь с Фу Цзянем...

- Нет, - ответила девушка. - Хватит! Мне надо идти! Отпусти!

- Неужели ты думаешь, что зайдя так далеко, - холодно вымолвил Фэн Цяньи, - ты все еще можешь надеяться...

- Отпусти ее, - раздался голос Сян Шу, - ничтожная тварь.

Принцесса Цинхэ громко вскрикнула. Сян Шу вылетел из-под кровати. Фэн Цяньи тут же обернулся, и в этот самый миг выскочил Чэнь Син. Прикрыв голову руками, он бросился к Цинхэ. Сян Шу одной рукой схватил тахту из черного дерева [3] весом в триста цзиней [4], поднял и обрушил ее на Фэн Цяньи. Человек, стол, жаровня, ширма, чайник, кровь божественного демона... сметено было все, что оказалось на пути!

Чэнь Син: ".............................."

Он уже множество раз видел, как сражается Сян Шу. Морально юноша был подготовлен, но видеть это вживую все еще было для него слишком впечатляюще. Он лишь услышал грохот, когда Фэн Цяньи вместе с кроватью пробил дверь комнаты и вылетел наружу, словно воздушный змей, отрезанный от веревки!

- Уводи Цинхэ! - проревел Сян Шу. - Возвращайтесь и предупредите Цзянь-тоу!

Чэнь Син схватил Цинхэ за запястье и ринулся прочь. Фэн Цяньи от удара Сян Шу улетел неизвестно куда. Вся резиденция Сунбай вскипела. Наемники носились туда и сюда с криками "Убийца! Ловите убийцу!"

А Сян Шу просто встал перед ними во внутреннем дворике. Он поднял ладони в знак приветствия, затем сделал обманный шаг и показал пустые руки десяткам мастеров боевых искусств - оказывается, он собирался одними только голыми руками справиться с вооруженными людьми!

- Туда! - крикнул Чэнь Син. - Возвращайся во дворец!

Глаза принцессы Цинхэ распахнулись.

- Хорошо, что ты не выпила это, - Чэнь Син снизил тон. - Вернись и подумай над этим как следует! И не причиняй вреда своему младшему брату!

- А ты...

- Я должен вернуться и спасти свою собаку!

И почти сразу же за его спиной раздались болезненные вопли. Прямо перед Сян Шу на земле уже кто-то валялся.

- Сян Шу! - выкрикнул Чэнь Син. - Иди сюда! Я нашел его!

Фэн Цяньи появился из-под покрова ночи и холодно спросил:

- Кто же ты такой?

Чэнь Син отступил на несколько шагов назад, развел руки в стороны и сложил пальцы в подготовке к заклинанию. В то время, когда он прикидывал, следует ли ему воспламенить Сердечный свет, Фэн Цяньи насмешливо ухмыльнулся:

- Ну так какие уловки у тебя еще есть? Почему был тебе не показать все разом?

Фэн Цяньи взмахнул рукой, в его ладони возникло зеркало Инь-Ян!

Вот оно! Чэнь Син шагнул вперед, намереваясь схватить артефакт, но тут зеркало с грохотом выпустило из себя огромное облако темного тумана, который окутал весь двор!

- Хехе, я прошу прощения, - усмехнулся Чэнь Син, - но магия вернулась в этот мир!

Он нарисовал в воздухе обеими руками круг, и сияние Сердечного света ревущей волной вырвалось наружу! Сердечный свет и чудовищное облако негодования, выпущенное из зеркала Инь-Ян, встретились, и они сформировали два ураганных столба!

Фэн Цяньи закричал от ужаса. Чэнь Син действительно хорошо скрывал свое мастерство, даже после его появления в Чанъане Ван Цзые со своими людьми оказался не готов к этому и был застигнут врасплох. Видя, как ослепительный свет переплетается в воздухе с негодованием, Чэнь Син приложил еще одно усилие, и Сердечный свет сотряс округу звоном, подобным звону некоего божественного колокола. С оглушительным доннн! Свет вспыхнул еще ярче, так что Фэн Цяньи пришлось с душераздирающим криком выпустить из зеркала всю имеющуюся в нем затаенную злобу.

Чэнь Син неподвижно стоял в самом центре этого вихря. Со всех сторон его окружали крутящиеся потоки света и злобы, которые как будто вгрызались друг в друга, и негодование, очищаясь, таяло, словно снег.

- Стой! - закричал Сян Шу. - Сейчас же прекрати! Или это место будет разрушено!

Чэнь Син высвободил всю свою мощь, и лишь после этого неожиданно осознал, что окружающие его здания - их деревянные стропила, кирпичи, черепица - все это было разбито огромной разрушающей силой. Даже люди, находившиеся в резиденции, оказались подняты в воздух, такова была его мощь!

Увидев это, Чэнь Син погасил Сердечный свет. Фэн Цяньи сосредоточился на том, чтобы затянуть Чэнь Сина вместе с негодованием в зеркало. Когда две силы столкнулись, раздался взрыв, и зеркало начало усиленно всасывать в себя все вокруг.

Зеркало вбирало все окружающее пространство с невероятной мощью - траву из сада, кирпичи, даже куски стен! Чэнь Сину неожиданно пришло в голову - когда это затаенная злоба в зеркале успела стать такой сильной?

В следующий момент Сян Шу обхватил Чэнь Сина и прикрыл рукой его голову. Оба они завертелись и взлетели в воздух.

- Примите свою смерть! - хрипло выкрикнул Фэн Цяньи.

С гулким хлопкóм зеркало втянуло в себя Чэнь Сина и Сян Шу!

Негодование тут же рассеялось, и миру явилось очищенное зеркало Инь-Ян. Находясь на последнем издыхании, Фэн Цяньи попытался снова пробудить магическое оружие, бормоча:

- Что... что это сейчас было? Что происходит?

Послышался лай. Щенок, подбежав сбоку, одним махом пронесся, схватил в зубы зеркало и был таков.

Фэн Цяньи остался в совершенно растерзанном виде. Он никак не ожидал, что магический артефакт будет похищен собакой.

- Его снова украла собака! Поймайте ее! Стра... жа?

Зеркальный мир, во дворце императора

Фэн Цяньцзюнь был крепко-накрепко привязан веревками к столбу. Все его тело покрывали следы ударов плетью. Он был почти мертв.

Ван Цзые держал в одной руке иньскую часть зеркала, а другой творил заклинания, все нагнетая и нагнетая затаенную злобу, чтобы снабдить ею Фэн Цяньи - негодование было необходимо для того, чтобы призывать силу волшебного артефакта снаружи.

На самом деле, где-то чашку чая назад Ван Цзые почувствовал, как зеркало Инь-Ян задрожало. Что же происходит там снаружи, если потребовалось применение такой мощной силы? Негодование по-прежнему утекало за пределы зеркального мира. Ван Цзые приходилось применять всю свою силу и ману, чтобы поддержать Фэн Цяньи.

- Похоже, твои спутники идут спасать тебя, - Ван Цзые с любопытством вглядывался в зеркало Инь-Ян.

Он даже не взглянул на Фэн Цяньцзюня, а лишь пробормотал:

- Даже сейчас ты отказываешься говорить правду?

- Ши Хай, с тобой... все... кончено... - прошептал Фэн Цяньцзюнь.

Ван Цзые улыбнулся:

- Это с тобой все кончено...

Внезапно зеркало начало исторгать из себя расколотые кирпичи, деревянные обломки, потоки воды и грязи. Все это, весившее сотни тысяч цзиней, с ураганной силой устремилось прямо в лицо Ван Цзые и, подобно ревущему потоку, разбило его голову вдребезги, а затем напрочь снесло крышу дворца и улетело. И после этого Сян Шу вместе с Чэнь Сином вылетели наконец из зеркала.

Голова у Чэнь Сина шла кругом. Сян Шу, крепко обнимая его, развернулся и спиной ударился о верхнюю балку, опирающуюся на столб, затем оттолкнулся ногами, несколько раз подпрыгнул, и лишь после этого приземлился.

- Меня сейчас вырвет, - произнес Чэнь Син.

Ван Цзые просчитал множество ситуаций, но среди них не было плана на тот случай, если голова его окажется разбита ответной реакцией зеркала, а он сам превратится в безголовый труп. Его пальцы все еще сжимали зеркало Инь-Ян, но спустя несколько мгновений он рухнул наземь. Кланннг! - обратная сторона зеркала с лязгом стукнулась об пол.

Фэн Цяньцзюнь:

- Спасите меня!

Сян Шу: "..."

Едва стих голос Фэн Цяньцзюня, как снаружи послышался раскатистый грохот. Это обломки половины строений резиденции Сунбай, каменные и деревянные, начали падать на землю, кроша все за пределами дворца.

Примечания:

[1] 奇门遁甲 - qí mén dùn jiǎ - сокровенное знание, исчисление судьбы (древняя техника предсказания). 遁甲 - dùnjiǎ - дуньцзя (чародейный способ становиться невидимым и избегать зла). Пословно - "чудесные врата невидимости"

[2] 一日千里 - yī rì qiān lǐ - тысяча ли в день; обр. (идти вперёд) гигантскими, семимильными шагами; чрезвычайно быстро

[3] Древесина эбенового дерева, или черное дерево, - дорогостоящий материал, очень твердый и тяжелый. Лучшие сорта эбена в два раза тяжелее дуба.

[4] 150 кг

Глава 98. Парные клинки

«Довольно пустой болтовни. Раз уж ты выбрал стать экзорцистом, так давай сражайся!» (рулейт)

- Они уже знают, - промолвил Фэн Цяньцзюнь, как только его развязали, и добавил, выбегая из зала: - А мой магический артефакт?

- Не было времени его забрать, - Сян Шу тоже вышел из зала и посмотрел вверх: Ван Цзые лишился тела и сейчас метался по небу, объятый черным пламенем.

Последним, шатаясь, покинул зал Чэнь Син, и первое, на что он обратил внимание, это демоны засухи за пределами дворца. Сотни тысяч демонов засухи - точь-в-точь как в прошлый раз.

- Кто ты такой? - пророкотал с небес голос Ван Цзые. - Экзорцист? Воскрешение магии - твоих рук дело? И где жемчужина Динхай?

Чэнь Син поднял голову, посмотрел на него, но ничего не сказал. Ван Цзые дико расхохотался.

- Неважно, скоро мы и так все узнаем, - отсмеявшись, проговорил он. - Ну же, давай, покажи мне, на что ты способен...

- Как же мне надоел этот твой смех, - ответил Чэнь Син и, кинув зеркало Инь-Ян Сян Шу, попросил: - Присмотри пока за ним!

- Уходим? - убирая зеркало, тихо спросил Сян Шу.

- Нет, - сказал Чэнь Син, отводя назад руки: - Следуйте за мной.

В следующий миг юноша резко выкинул руки вперед, и с его ладоней сорвался яркий свет. Парящий в небе Ван Цзые тотчас мучительно завыл, а затаенная злоба моментально расступилась.

- Сердечный свет, - проревел Ван Цзые.

Пользуясь предоставившейся возможностью, Чэнь Син кинулся прочь из дворца.

- Ты куда? - закричал Сян Шу.

- За твоим оружием, - ответил юноша.

Впереди было полно демонов засухи. Чэнь Син снова вскинул руку, одновременно выпуская из нее сияющий луч, и твари тотчас испуганно шарахнулись в стороны, освобождая путь. Трое молодых людей со всех ног бросились туда, где некогда стоял Департамент экзорцизма Великой Хань. Добежав, они увидели, что все вокруг окутано затаенной злобой, земля сплошь покрыта черными магическими письменами, а от здания Департамента даже камня на камне не осталось.

Чэнь Син медленно остановился и уставился на открывшееся ему зрелище.

Сян Шу обернулся и посмотрел на небо. К этому моменту князь - демон засухи, облаченный в черный панцирь, уже стянул сюда армию оживших мертвецов, которая плотным кольцом окружила долину.

Клубящаяся затаенная злоба опустилась к земле, явив взору парящую в воздухе фигуру Ши Хая, сотканную из черного пламени.

- Уж не это ли ты ищешь? - хрипловатым голосом протянул он.

Ши Хай поднял руку, и из нее вырвался сноп черного пламени, образовав усеянное шипами черное копье, с обеих сторон оканчивавшееся остриями. На нем багровой вязью проступили магические письмена, выведенные кровью демонического бога.

Ши Хай поднял руку выше, и копье тотчас превратилось в пять демонических предметов оружия - крюк, алебарду-цзи, шип, чакрам и кнут, которые закружились в воздухе, а затем ринулись к трем молодым людям.

Еще толком не разобравшись в том, что происходит, Чэнь Син тем не менее спешно выставил барьер из Сердечного Света. Яркий луч образовал купол, но черное копье, столкнувшись с ним, вспыхнуло кровавым блеском, пробило магию Сердечного Света и устремилось к груди Чэнь Сина.

- Берегись! - Сян Шу резким движением выхватил зеркало Инь-Ян и заблокировал удар.

Глубокая ночь, Чанъань

Щенок, зажав в зубах зеркало Инь-Ян и виляя хвостом, стоял у задних ворот резиденции Сунбай и издалека наблюдал за происходящим внутри. Большая часть резиденции была разнесена в щепки, а весь Чанъань, несмотря на глухую ночь, пробудился ото сна.

Щенок пребывал в нерешительности. Он огляделся, словно пытаясь понять, что ему следует делать: отправиться во дворец или же вернуться обратно в усадьбу.

В этот момент позади щенка возникли две фигуры: юноша, почти еще мальчик, и мужчина средних лет. Песик испугался, бешено замахал хвостом и попятился.

- Зеркало Инь-Ян?

Не успел юноша забрать у щенка зеркало, как оно тут же пошло трещинами. Увидев это, мужчина средних лет вдруг страшно перепугался и закричал:

- Брось его сейчас же! Брось подальше!

Юноша вопросительно взглянул на своего спутника.

От столкновения с демоническим копьем зеркало Инь-Ян вмиг разлетелось на куски. И как только оно с грохотом разбилось, мир вокруг начал рушиться.

- Дешево отделались, - холодно промолвил Ши Хай.

- Не может быть! - что есть мочи заорал Фэн Цяньцзюнь. - Вот так раз - и разбилось!

Вскоре окружающее пространство тоже распалось на фрагменты.

- Будун Жушань... - закричал Чэнь Син, но прежде, чем он сумел закончить фразу, его выкинуло наружу с янской стороны зеркала Инь-Ян.

У Чэнь Сина голова пошла кругом: сперва они с Сян Шу переместились из реального мира в иллюзорный, потом обратно из иллюзорного в реальный, и все это за какие-то полшичэня. Сян Шу опять на что-то налетел и вновь заслонил Чэнь Сина собой. Словно неудержимо несущийся снаряд, он врезался в стену второго этажа дома на севере города и проломил ее. Внезапно раздался грохот взрыва. Зеваки, толпившиеся возле резиденции Сунбай, разом развернулись и бросились на звук - смотреть, что еще произошло.

Мгновение спустя в небо взметнулась чудовищная затаенная злоба, и зеркало Инь-Ян разлетелось на куски. Этот взрыв намного превзошел тот, что прогремел когда-то в Ицюэ. В мгновение ока он сравнял с землей две линии домов.

К счастью, жившие поблизости люди, стоило им услышать, что в резиденции Сунбай творится что-то неладное, всей толпой ринулись туда. В противном случае даже представить сложно, сколько жизней унес бы этот взрыв.

Черное пламя стремительно распространялось, высвобождая сотни тысяч демонов засухи, которые проливным дождем сыпались вниз. Они громко шлепались на землю, заполняя собой улицу Красной Птицы[1].

Близился восход. Небо начало светлеть. Люди один за другим истошно завопили и в панике бросились бежать.

- Чэнь Син! - громко позвал Сян Шу. - Син-эр!

От удара у юноши закружилась голова, но стоило ему услышать это «Син-эр», как он тотчас пришел в себя.

- А? - изумился он. - Ты помнишь... помнишь мое детское имя?

Сян Шу тоже на мгновение остолбенел, но быстро взял себя в руки.

- Времени нет! Уходим! - сказал он, затем схватил Чэнь Сина за руку и повел к выходу из здания. Юноша молча последовал за ним.

Исторгнутые зеркалом Инь-Ян демоны засухи в считанные мгновения заполонили весь Чанъань.

- Зеркало Инь-Ян разбилось! - промолвил Чэнь Син. - Все то, что не существовало в нем изначально, а было помещено в него потом, будет выброшено наружу... Вот беда, что же делать?

Демоны засухи принялись вовсю охотиться за жителями Чанъаня. Эти твари были везде. Окутанный черным пламенем Ван Цзые разразился злобным безумным хохотом и понесся в сторону императорского дворца.

- Значит, такова воля Небес, - медленно протянул он. - Ну что ж, сделаем это сейчас, нет смысла ждать другого дня...

С рассветом Чанъань погрузился в хаос. Множество людей бегали по улицам в поисках спасения.

- Возвращаемся во дворец, - крикнул Чэнь Син несущемуся вниз по лестнице Сян Шу.

- Не выйдет! - возразил тот. - Их слишком много! Идем отсюда!

Каждый раз, как Чэнь Син выпускал луч яркого света, демоны засухи толпами шарахались от него. Однако Сердечный свет мог лишь разогнать оживших мертвецов, но был бессилен уничтожить их, так что по прошествии времени они снова смыкали ряды. А кроме того, Чэнь Син вдруг начал слегка задыхаться... Похоже, наличие духовной ци не обеспечивало отсутствие усталости, и это заставило юношу экономнее расходовать свою силу.

Сян Шу подобрал с земли клинок, брошенный кем-то из разбежавшихся стражников, прежде патрулировавших город, и скомандовал:

- Магическую силу!

Чэнь Син призвал Сердечный свет, и меч в руке Сян Шу тотчас засиял. Словно тигр, вломившийся в баранье стадо, он принялся рубить головы направо и налево, но вдруг почувствовав опасность, резко остановился и поднял голову - сразу несколько черных теней метнулись к Чэнь Сину.

- Берегись! - Сян Шу мгновенно повернул назад, но в этот миг с высоты спрыгнула еще чья-то фигура. Этот кто-то взмахнул стальными когтями, и сорвавшаяся с них зигзагообразная вспышка расчертила воздух.

С грохотом ударившая молния образовала световую цепь, которая моментально разорвала на части демонов засухи, пытавшихся добраться до Чэнь Сина. На этом, впрочем, ее сила не иссякла, и она распространилась дальше по широкой улице.

- Сяо Шань? Сяо Шань... Сяо Шань! - что есть мочи закричал Чэнь Син.

- Чэнь Син! - так же громко отозвался Сяо Шань, кинулся к юноше и, крепко обняв, повис на нем. Потом обернулся и добавил, обращаясь к Сян Шу:

- Старший братец!

Сян Шу с удивлением посмотрел на мальчика.

- Сяо Шань!!! - продолжал кричать Чэнь Син, эмоции которого накалились до предела.

Они с Сяо Шанем просто обнимали друг друга и рыдали.

Спустя какое-то время они разлепили объятия. Заметив, скаким странным выражением лица Сян Шу наблюдает за ними, Чэнь Син торопливо прошептал Сяо Шаню:

- Пока ничего не говори... Как ты здесь очутился?

- Я как раз купался в озере Баркёль... - начал было Сяо Шань, но не успел договорить.

Внезапно снова раздался грохот. Бушующее пламя собралось в огненного дракона и с ревом устремилось по широкой улице с востока на запад, вздымая бурные порывы ветра.

- Младший шиди, я тут! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха! Ха...

Стоило раздаться чьему-то звонкому смеху, и в тот же миг окружающий воздух ни с того ни с сего пришел в движение, широкие рукава и полы просторных одежд затрепыхались на ветру, концы поясов и кушаков взлетели вверх. Человек, манерами напоминающий бессмертного, а обликом даоса, благовоспитанный и утонченный, читал заклинание ветра. Рукава его одежд развевались, и он плыл в окружении воздушных потоков так, словно поймал попутный ветер и обнял луну[2].

- Се-шисюн?! - изумился Чэнь Син. Когда это Се Ань успел выучить столько заклинаний?

Се Ань стоял на арке с табличкой, обозначавшей вход в Северный квартал Чанъаня. Небрежным движением руки он выбросил несколько самых настоящих талисманов Пяти Земель[3]. Превратившись в огромные валуны, они с грохотом прокатились по улице и передавили большую часть сгрудившихся на ней демонов засухи. Се Ань сложил руки в магической печати и промолвил, четко выговаривая каждое слово:

- Вся магия воскресла, и шисюн сложил об этом оду...

- Давай сражайся! - в унисон взревели Сяо Шань и Чэнь Син.

- Не до стихов сейчас! - с раздражением добавил юноша.

- Ладно, ладно! Как только магия воскресла, шисюн сразу же приступил к исполнению данного когда-то обещания! Я прибыл, чтобы помогать тебе убивать чудовищ да уничтожать демонов! - с наполненными воздухом рукавами он носился туда-сюда по небу, выпуская во все стороны взрывающиеся огненные снаряды, и за всем этим молча наблюдал Сян Шу.

Чэнь Син схватился за лоб, стоило ему увидеть, с каким замешательством Сян Шу смотрит то на Се Аня, то на Сяо Шаня.

В недрах императорского дворца

Военные приказы бесконечным потоком следовали один за другим. Первоначально странные события в Чанъане сочли за поднятое кем-то восстание. Однако с каждым новым донесением ситуация становилась все запутаннее и непонятнее. Солдаты под командованием Тоба Яня уже приступили к уничтожению наводнивших город чудовищ. Разбуженный посреди ночи и ничего не понимающий Фу Цзянь стоял сейчас в главном зале. Он напрочь отказывался верить в происходящее.

- Ваше Величество... - промолвила подбежавшая к нему принцесса Цинхэ, голос ее дрожал, - надо уходить. Покиньте со мной дворец и укройтесь где-нибудь.

- Что вообще происходит? - гневно воскликнул Фу Цзянь. - Неужто какой-то клан посмел поднять бунт?

На полу начали появляться черные тени. Глаза принцессы Цинхэ широко распахнулись. Она повернулась и встала, заслоняя собой Фу Цзяня. В руке у нее блеснул кинжал. С опешившим видом она наблюдала за разворачивающимся перед ней действом.

К ним медленно приблизился Ши Хай. Все его тело было объято черным пламенем.

- Ваше Величество, - глухо произнес он, - если бы не произошедшие изменения, этот план начал бы действовать только через несколько лет. Однако магия воскресла, поэтому, уж простите меня, я не стал так долго ждать. Экзорцисты вернули в мир магическую силу, и промедлив, мы рискуем упустить время...

- Ван Цзые? - широко раскрытыми глазами Фу Цзянь недоверчиво уставился на черное пламя перед собой.

Мелькавшие повсюду черные тени превратились в демонов засухи, которые начали стягиваться к центру зала. Тем не менее Фу Цзянь продолжал сохранять спокойствие, как и подобало государю.

- Что ты за чудовище? - лишь изумленно спросил он.

- Наверное, разговаривая с Вашим Величеством, мне стоит принять иной, более привычный облик, - ответил Ши Хай.

Сразу же вслед за этим черное пламя охватило стоявшего неподалеку евнуха. Бедняга, чьим телом завладел Ши Хай, жалобно вскрикнул, черты его лица расплылись, и оно принялось безостановочно меняться, пока наконец не стало лицом Ван Цзые.

- Ваше Величество, я хотел бы заключить с Вами сделку, но не прямо сейчас, - непринужденным тоном промолвил Ван Цзые. - Прямо сейчас мне надо установить защитное поле, так что какое-то время я буду занят.

Вслед за этими словами в руке Ван Цзые появилось демоническое копье. Из него вырвалось черное сияние и распространилось по всему дворцу.

Разрушенная резиденция Сунбай

Растрепанный и простоволосый Фэн Цяньи являл собой крайне жалкое зрелище. Положив на колени переплавленный и разделенный надвое фамильный хуаньшоудао[4], он медленно катился в трясущемся кресле на колесах по тропе, ведущей к вершине Сосновой горы, что высилась позади его резиденции.

В городе повсюду полыхал огонь. Императорская стража уже пришла в себя и теперь с помощью огня пыталась согнать орды демонов засухи в одно место, с тем чтобы потом уничтожить их. Оттуда, где находился императорский дворец, во все стороны распространялась чудовищная затаенная злоба, а сам он был окружен черным защитным барьером.

При виде этой картины Фэн Цяньи бешено расхохотался.

- Наконец-то вы получили по заслугам! - отсмеявшись, пробормотал он.

Фэн Цяньцзюнь, облаченный в воинские одежды, поднялся по горной тропе на вершину. Его взгляд, устремленный на старшего брата, был полон неописуемой жалости.

- Пришел меня убить? - медленно проговорил Фэн Цяньи. - В этом нет необходимости. Зачем бы тебе ни было это нужно, сейчас в этом нет необходимости. Господин Ши Хай уже приступил к реализации своего плана, и скоро Наш Господин возродится. Придет время, и варвары Поднебесной кровью заплатят по счетам...

Фэн Цяньцзюнь поднял руку. Между ним и его братом собралась духовная ци небес и земли, и парные хуаньшоудао устремились к Фэн Цяньцзюню.

Сидевший в кресле на колесах Фэн Цяньи внезапно развернулся. В его глазах плескались ненависть и гнев. Он тоже поднял руку. Вырвавшиеся из нее щупальца затаенной злобы крепко обвились вокруг одного из мечей, и он полетел обратно к Фэн Цяньи.

Сэньло Ваньсян оказался разделен между двумя братьями - каждому из них досталось по клинку.

- Однажды я уже не смог тебя остановить, и в течение стольких ночей после твоей гибели меня не переставала преследовать одна и та же мысль: если бы мне было дано вернуться в прошлое, я бы... Брат!

Из меча, что держал в руке Фэн Цяньи, вырвалась затаенная злоба, и все его тело окуталось сполохами темной ци.

- Довольно пустой болтовни, - тихо промолвил Фэн Цяньи. - Раз уж ты выбрал стать экзорцистом, так давай сражайся!

- Неужели это обязательно, и иного пути нет? - Фэн Цяньцзюнь пригнулся и поднял меч.

Сидевший в кресле на колесах Фэн Цяньи находился довольно далеко от него.

Двое братьев атаковали одновременно.

В тот же миг раздался грохот. Это изверглись потоки ци там, где находились Фэн Цяньи и Фэн Цяньцзюнь. Первый высвободил темную ци, а второй с помощью меча Сэньло призвал духовную ци небес и земли. Две могущественные силы, живая и мертвая, столкнулись на вершине Сосновой горы. В радиусе нескольких десятков ли зеленые листья бешено закружились и вместе с появившимися буквально из ниоткуда лозами устремились к Фэн Цяньи. Тот, в свою очередь, тоже взмахнул клинком, и ураган полной жизни зеленой листвы мгновенно почернел. Листья увяли и осыпались наземь.

Между зонами с растительностью живой и растительностью засохшей и погибшей моментально пролегла четкая граница. Одна половина Сосновой горы увяла, а вторая расцвела. Иньская ее сторона стала подобна безжизненной черной горе, тогда как янскую сторону наполнил аромат зеленых деревьев и трав, словно там наступил разгар лета. И ни одна из схлестнувшихся сил не уступала другой.

Примечания:

[1] Имеется в виду птица Чжуцюэ (кит. 朱雀) - дух-покровитель юга в китайской мифологии.

[2] Описание появления Се Аня во втором таймлайне перекликается с описанием его появления в первом таймлайне (см. конец гл. 47): «К пристани спускался благородного вида мужчина в роскошном одеянии. Он шел под звуки песни легкой летящей походкой, будто поймал попутный ветер и обнял луну. [...] Лицо его было подобно яшме в головном уборе, а от улыбки словно веяло весенним ветерком. Он казался совершенным во всех отношениях. [...] Он двигался свободно и непринужденно, и его пояс развевался на ветру».

Напомним, 乘风 (палл. чэн фэн) - дословно: использовать попутный ветер; образно: быстро передвигаться; 揽月 (палл. лань юэ) - дословно: держать в руках/обнимать луну; образно: [иметь] высокие стремления, возвышенные идеалы; [совершить] героический/великой поступок/подвиг, мужественный акт, великое дело. В общем, Се Ань перемещался в потоках воздуха быстро и с виду весь из себя такой героически возвышенный.

[3] Пять Земель - виды почвы пяти оттенков - сине-зеленая, бурая, белая, черная и желтая, которыми выкладывали жертвенник божеству Земли, где правители древности проводили церемонии раздачи уделов и титулов своим вассальным князьям.

[4] Напомним, так называется семейство клинков, к которому относятся парные клинки Сэньло Ваньсян. Хуаньшоудао - прямой клинок с односторонней заточкой и рукоятью, украшенной навершием в форме кольца.

Хуаньшоудао, если вдруг кто забыл, что это такое

- Великий шаньюй!

На рассвете Тоба Янь пробился наконец со своим войском через город и встретился с Сян Шу за воротами Чжуцюэмэнь[1]. Там же были Чэнь Син, Се Ань и Сяо Шань.

Сян Шу уже успел собрать вокруг себя немало проживавших в Чанъане кочевников из разных племен. Как только на город обрушилась беда, он занялся спасением простых людей. Стоило ему появиться на той или иной крупной улице, и все северяне спешили присоединиться к нему.

- Императорский дворец захвачен, - доложил Тоба Янь. - Он окружен черным туманом, через который невозможно пройти. Его Величество и принцесса Цинхэ остались внутри.

- Гражданских и военных чиновников удалось спасти? - негромко спросил Сян Шу.

Тоба Янь кивнул и добавил:

- Конница клана Мужун как раз сейчас ищет способ попасть во дворец.

- А что насчет простых горожан? - снова спросил Сян Шу.

- Их выводят из города, - ответил Тоба Янь.

Фу Цзянь оказался заперт во дворце, и на какое-то время отдавать приказы стало некому. Но к счастью, в этот момент в Чанъане находился Сян Шу, так что можно было обратиться за помощью и указаниями к формальному вождю всех кочевников. И опять же к счастью, Ван Цзые, выпустив демонов засухи, главной своей целью сделал дворец. В итоге он стянул к его стенам основную массу оживших мертвецов, вместо того чтобы пустить их шататься по городу и убивать простых жителей.

- Оповестите все войска, пусть отступают к дворцу Эпангун, - приказал Сян Шу.

- А как же Его Величество? - спросил Тоба Янь.

- Гуван займется его спасением, - ответил Сян Шу. - Чэнь Син, этот умалишенный - твой шисюн?

- Да... он самый... - сказал Чэнь Син. - Я, пожалуй, все-таки отправлюсь на поиски брата Фэна.

У Чэнь Сина было стойкое ощущение, что как раз сейчас Фэн Цяньцзюнь улаживает дела с Фэн Цяньи.

Поддерживаемый потоками воздуха, Се Ань легко и грациозно спустился с мемориальной арки вниз.

- Божественный воин, - обратился он к Сян Шу, - можете рассчитывать на меня, я помогу.

Чэнь Син тут же многозначительно посмотрел на Се Аня, чем вызвал у того некоторое недоумение.

- Младший шиди, что такое? - спросил он.

Сян Шу не оставляло какое-то странное чувство. Когда появились это двое, стар и млад, ему отчего-то показалось, будто он видел их раньше. Подобное происходило с ним уже не в первый раз, но Чэнь Син почти сразу же отвлек его от этих мыслей.

- Все в порядке, - сказал юноша, обращаясь к Сян Шу. - Ты выводи людей, а мы с Се-шисюном попробуем отыскать брата Фэна.

Не говоря более ни слова, Сян Шу развернулся и двинулся прочь, уводя за собой своих воинов

- Ох, старость не радость, моя поясница...

Только что Се Ань не очень удачно приземлился, и в итоге его немного скрутило. Идя вслед за Чэнь Сином, пожилой чиновник несколько раз порывался было поплакаться ему, но юноша на пару с Сяо Шанем так стремительно рванули вперед, что старику оставалось только прокричать вдогонку:

- Помедленнее, шиди!

Чэнь Син, Се Ань и Сяо Шань сели на лошадей и галопом помчались в резиденцию Сунбай.

- Ну как вы... - поинтересовался Чэнь Син у своих спутников.

- Я все помню! Помню! - выпалил Сяо Шань.

- Как там Лу Ин? - спросил Чэнь Син.

- Я рассказал ему! Все-все сказал! - ответил Сяо Шань. - Он велел немедленно идти тебе помогать! Не беспокойся за него! Теперь есть магическая сила! Он может совершенствоваться, поглощая духовную ци небес и земли! Какое-то время он сумеет продержаться!

- В тот миг, когда все это случилось, я совершал омовение и внезапно проснулся, - сказал Се Ань, присоединяясь к разговору. - Впрочем, после многократных размышлений мне уже не кажется это сном. Даже не позаботившись о том, чтобы принести извинения Его Величеству, я со всех ног бросился в Чанъань. К счастью, войдя в город, я столкнулся с младшим братцем Сяо Шанем...

- Я тоже совершал омовение, - озадаченно промолвил Сяо Шань. - Почему это?

- Омовение тут не при чем, - ответил Чэнь Син. - Просто так совпало, что вы оба в этот момент купались... Ладно, я вам потом все объясню. Сперва давайте найдем брата Фэна, а поговорить можно и после.

Чэнь Син спешился. Большая часть резиденции Сунбай лежала в руинах. Когда они вошли в сад, на фирмиану опустился феникс и спросил:

- Нужна помощь?

От неожиданности все трое одновременно вскрикнули.

- Птица? - удивился Сяо Шань.

- Феникс, - ответил Чэнь Син. - Сейчас помощь не нужна, но, может быть, потом понадобится... Ты пока следуй за нами.

Се Ань во все глаза разглядывал феникса.

- Похоже, вы столкнулись с изрядными трудностями, - промолвил Чунмин.

- Что за трудности? - спросил Се Ань у Чэнь Сина.

Чэнь Син глубоко вздохнул, замедлил шаг и сказал:

- Будун Жушань попал в руки Ши Хая.

Это была довольно серьезная проблема, и лишь Сян Шу пока того не понимал. Теперь, когда Будун Жушань превратился в демоническое оружие, был ли он по-прежнему способен уничтожить Чи Ю?

- Искренне прошу простить меня на невнимание! - промолвил Се Ань. - Вы и есть тот самый царь яогуаев, о котором говорится в древних хрониках? В молодости я повсюду искивал следы дракона и феникса и вот наконец совершенно неожиданно нашел Вас здесь! Прежде у этого Се были сомнения, но при виде Вас они окончательно рассеялись...

- Пошли уже! - страдальчески взмолился Чэнь Син, потом вернулся назад, схватил Се Аня за рукав и потащил за собой, с беспокойством приговаривая: - Нашел тоже время! Этот твой друг из далеких стран никуда не денется. Взлететь получится?

- Не стоит, - честно признался Се Ань. - Заклинание воздуха можно поддерживать только очень непродолжительное время. Если действие его закончится, мы просто упадем и подвернем себе ноги. Думаю, вернее будет подниматься обычным способом...

На это Чэнь Сину нечего было возразить.

- Фэн Цяньцзюнь! - крикнул Сяо Шань.

Фэн Цяньцзюнь и Фэн Цяньи, оба не жалели сил. Фэн Цяньи лишь совсем недавно научился пользоваться мечом Сэньло, но Чанъань был его территорией, да и затаенная злоба, что начала стекаться со всех концов города, играла ему на руку. Она клокочущей поземкой устремилась к Сосновой горе и бурным морем окружила ее. Накатываясь волна за волной, она поднялась по склону и принялась вливаться в тело Фэн Цяньи.

Тем временем Фэн Цяньцзюнем продолжал собирать духовную ци, которая бесконечным стремительным потоком лилась с небес, словно водопад. Если смотреть сверху, Сосновая гора сейчас казалась одинокой скалой, высящейся посреди угольно-черного моря. Из двух клинков ни один не уступал другому. Их силы были равны.

- Как же вышло, что Фэн Цяньи тоже научился управлять мечом Сэньло? - изумился Чэнь Син, но потом догадался: должно быть, Ван Цзые узнал секрет клинков Сэньло Ваньсян из зеркала Инь-Ян и передал его Фэн Цяньи.

Чем меньше оставалось до вершины, тем мощнее становились две взаимоисключающие силы - сила жизни и сила смерти. В вихре свирепых ураганов бешено кружились поднятые со всей Сосновой горы обломки камней и деревьев и порывами ветра уносились к вершине. Се Ань бросил бумажный талисман - и его тотчас унесло ветром. Он бросил еще один - его тоже унесло.

- От этого места скоро камня на камне не останется, - прокричал Чэнь Син, обхватывая руками дерево.

Сяо Шань вонзил драконьи когти в скальную стену, другой рукой схватился за Чэнь Сина и прокричал:

- Что будем делать?

Эффект от использования в полную силу древнего, разделенного надвое, магического артефакта оказался и впрямь ужасным. Это невольно заставило Чэнь Сина признать, что в некотором смысле полное отсутствие магии и сейчас было бы кстати...

- Можно как-то перекрыть поступление духовной ци? Тут сейчас все разнесет! - крикнул Се Ань.

До вершины оставалось совсем немного. Повсюду летали обломки деревьев. Чэнь Син бросил взгляд на скапливающуюся в городе бурлящую затаенную злобу и, наконец решившись, скомандовал:

- Сяо Шань! Прикрой меня!

Затем он отпустил дерево, за которое держался, и взлетел, подхваченный порывом ветром. Из его правой руки вырвался сияющий луч.

Стоило вспыхнуть Сердечному свету, и затаенная злоба, прибывавшая со всех сторон подобно приливной волне, немедленно отступила.

Сяо Шань с громким ревом активировал Цанцюн Иле - мириады яростных молний ударили в вихрем летящие к троим людям камни, превратив их в мелкое крошево.

Чэнь Син усилил Сердечный свет, и тот вспыхнул ярче прежнего. Снова раздался грохот, и море затаенной злобы, окружившее Сосновую гору, поспешно расступилось, открывая небольшое свободное пространство.

- Это наш шанс! - обрадовался Се Ань.

Сердечный свет возвел барьер, препятствующий поступлению затаенной злобы к вершине, и полагавшемуся на нее Фэн Цяньи вмиг стало трудно творить заклинания. Фэн Цяньцзюнь развернулся, наполнил меч Сэньло духовной ци и прокричал:

- Остановись!

С этими словами он обратился неясной тенью и, применив Громовую Мощь[2], атаковал своего старшего брата.

Держа меч горизонтально над коленями, Фэн Цяньи вскинул руку в попытке применить магию. Из земли появилось множество черных как смоль лоз. В ответ на это Фэн Цяньцзюнь рубанул своим мечом по высохшим деревьям, испускавшим мертвенную ци, и из образовавшихся на них аккуратных срезов хлынули лучи зеленого света.

Следующий удар, пришедшийся Фэн Цяньи по запястью, моментально выбил у него меч Сэньло. Фэн Цяньцзюнь протянул руку вперед и вверх, ловя подброшенное в воздух оружие. Теперь оба парных клинка были у него, а Фэн Цяньи вылетел вверх тормашками из своего кресла на колесах и остался барахтаться на земле.

В тот же миг все заклинания утратили силу, и на вершине Сосновой горы воцарилось спокойствие.

- Победа за тобой, - горько усмехнулся медленно ворочающийся на земле Фэн Цяньи.

- Брат! - задыхаясь, выдавил из себя Фэн Цяньцзюнь и протянул к нему руки.

- Но я уже видел, что хотел... Пусть... наш Господин... - промолвил Фэн Цяньи.

С громким воплем он выпустил из себя последние остатки затаенной злобы, совсем как в прошлый раз, взмыл вверх и оттуда прокричал:

- Когда в Поднебесной нет пути к истине, тогда жертвуют им ради своего благополучия[3]!

- Фэн Цяньи! - рявкнул вдруг Се Ань. - А ну прекрати!

Се Ань, только и ждавший этого момента, тоже воспарил в воздух и метнул в Фэн Цяньи талисман с заклинанием Неодолимая Сила. Тот жалобно вскрикнул и тотчас рухнул обратно вниз.

- Изыди, зло! - Чэнь Син бегом поднялся на вершину и высоко вскинул руки навстречу падающему Фэн Цяньи. Когда тот оказался совсем близко, юноша выпустил луч Сердечного света, который окончательно изгнал из него затаенную злобу.

- Брат! - подскочивший Фэн Цяньцзюнь крепко обнял упавшего наземь старшего брата.

Затаенная злоба зависла в воздухе, а из уголков рта Фэн Цяньи потекла кровь. Мощный удар Сердечного света вышиб затаенную злобу из его пока еще не до конца преобразованного тела, и от этого мужчину начало безостановочно рвать кровью. Чэнь Син приблизился к Фэн Цяньцзюню, опустился рядом с ним на колени и прижал руку к сердцу Фэн Цяньи.

Кровь божественного демона... Фэн Цяньи был первым, кто испил ее. Капля этой крови прочно обосновалась в его сердце, мало-помалу слилась со всеми меридианами, и под ее воздействием слабое тело Фэн Цяньи начало преобразовываться.

Фэн Цяньцзюнь умоляюще посмотрел на Чэнь Сина.

- Его сопротивление слишком велико! - ответил Чэнь Син. - Но я... я сделаю все что смогу. Держи его крепче! Он вот-вот обратится в демона!

Глаза Фэн Цяньи широко распахнулись. Се Ань медленно подошел к нему и тихо позвал:

- Цяньи!

- Се Аньши?! - еле слышно пробормотал Фэн Цяньи.

- Поговори с ним, - Чэнь Син вспомнил, что Чэ Лофэн перед смертью точно так же постепенно утрачивал сознание, и его приходилось постоянно приводить обратно в чувство.

- Фэн Цяньи, - медленно проговорил Се Ань, - ты помнишь, что сказал мне перед самым первым своим отъездом в Лоян?

Ответа не последовало, и Се Ань негромко продолжил:

- Хотя Его Величество разрешил тебе действовать по своему усмотрению и поступать сообразно обстоятельствам, он никогда не позволял тебе убивать невиновных. Вспомни, как во времена империи Хань предок твоей семьи, Фэн И, последовал за мудрым государем и спас страну, изгнав врага[4]. Сейчас тебя и Фу Цзяня разделяет лютая вражда, однако как ни посмотри, разве простые люди в чем-то виноваты?

Се Ань развернулся боком и взмахнул рукавами. Раскинувший под Сосновой горой Чанъань был близок к тому, чтобы превратиться в самую настоящую преисподнюю. По всей столице свирепствовали сотни тысяч демонов засухи, а городские ворота были забиты пытающимися спастись бегством людьми.

Внезапно Фэн Цяньи широко раскрыл глаза.

- Делая то, что ты делаешь, чем ты отличаешься от варваров? - Се Ань нахмурился, пристально посмотрел на Фэн Цяньи и тихо продолжил: - Разве ненависть не превратила тебя в одного из тех, кто раньше тебе был так противен? А дальше что? Поможешь Ван Цзые стать императором? Отправишься на юг, где будешь беспощадно истреблять своих же соплеменников? Его Величество издал указ! Если ты не осознаешь свои заблуждения и не вернешься на правильный путь, тебя перестанут считать ханьцем! Ты будешь отвергнут Великой Цзинь! И больше не сможешь служить своей стране!

Все тело Фэн Цяньи напряглось. Речь Се Аня звучала как предостережение, и она заставила сердце Фэн Цяньи дрогнуть. Из всех присутствующих только Се Ань мог говорить от имени миллионов его соплеменников, живших далеко на юге. Восстановление Цзинь всегда было тем прочным основанием, на которое опирался Фэн Цяньи, что бы он ни делал, а потому слова Се Аня ранили его в самое сердце и словно выбивали почву из-под ног. Если страна отвергнет его, он утратит главный стимул своей жизни, и в его душе останется лишь пустота.

Чэнь Син моментально ухватился за предоставившийся шанс. Он максимально сконцентрировался, собрал всю силу Сердечного света и направил ее в меридианы сердца Фэн Цяньи.

* * *

В море сознания вспыхнул ослепительно яркий свет. Когда же лучи Сердечного света с гулом рассеялись, стали видны застилающие небо пожары и залитый кровью казенный Лоянский тракт.

Чэнь Син в растерянности оглянулся по сторонам. Неужели это повторилось вновь! В прошлый раз, когда Сердечный свет боролся с одержимостью Сян Шу, юноша оказался в его воспоминаниях и перенесся сознанием в бескрайние степи, окружавшие Чилэчуань.

А сейчас он попал в воспоминания Фэн Цяньи?

- Ненавижу... Ненавижу... - твердил осипший, наполненный болью голос.

Чэнь Син остолбенел от представшей его взору картины. Это был молодой Фэн Цяньи. Он лежал у обочины казенного тракта, лишившись обеих ног. Из аккуратных срезов в районе коленей непрерывным потоком лилась кровь, собираясь в лужу под телом мужчины, а две его оторванные ноги валялись в стороне.

Простоволосый, всклокоченный, Фэн Цяньи медленно полз вперед, оставляя за собой кровавый след. Все его тело дрожало, а в глазах читалась решимость бороться до конца. Дорога с обеих сторон была усеяна трупами слуг и детей.

Откуда-то со стороны рисового поля, вдоль которого пролегал казенный тракт, раздавались женские вопли вперемешку с разнузданных хохотом циньских солдат.

Чэнь Син мгновенно ощутил те колоссальные страдание и отчаяние, что таились на самом дне сердца Фэн Цяньи. Благодаря связи, устанавливаемой Сердечным светом, юноша мог чувствовать всю боль и скорбь, испытываемые людьми.

- Я убью вас, - дико заорал Фэн Цяньи. - Даже умерев, я стану духом и буду преследовать вас.

У Чэнь Сина на миг перехватило дыхание. Затем он подбежал к Фэн Цяньи, опустился подле него на колени и крепко обнял.

- Фэн-лан[5]... Фэн-лан... - безумно кричала молодая женщина, - позаботься о... детях! Я... ухожу!

С этим последним предсмертным криком женские вопли, доносившиеся с рисового поля, оборвались, и все вокруг погрузилось в тишину.

- Я буду всегда... до последнего... преследовать вас... - сквозь стиснутые зубы процедил Фэн Цяньи.

- Цяньи, еще не время... - прошептал Чэнь Син. - Тебе еще не время уходить... Твой конец еще не настал...

Внезапно глаза Фэн Цяньи широко распахнулись, и в этот момент из рисового поля поднялось огромное фиолетово-черное чудовище.

- Обещаю тебе, - тихо проговорил Чэнь Син, - однажды все закончится, и ты дождешься этого конца, будь то месть или смерть...

Кровь сгустилась и превратилась в огромное ревущее чудовище. В тот же миг все тело Чэнь Сина вспыхнуло ярким светом, защищающим Фэн Цяньи и не позволяющим чудовищу из крови божественного демона приблизиться к нему.

- Он не пойдет с тобой, - хрипло прорычало чудовище. - Хранитель Сердечного света, наконец-то ты пришел...

- Бог войны, - глухо ответил Чэнь Син.

Реальный мир

Тем временем на вершине Сосновой горы назревала очередная буря. Чэнь Син с плотно закрытыми глазами сидел на коленях перед Фэн Цяньцзюнем, а тот обнимал своего старшего брата. Все тело юноши источало свет. Затаенная злоба, наполнявшая тело Фэн Цяньи, уже рассеялась, и лишь капля крови божественного демона в его сердце все еще продолжала дробиться и распадаться на куски под действием мощного луча Сердечного света, испускаемого Чэнь Сином.

Се Ань повернул голову и увидел, что все демоны засухи в городе, словно получив приказ, начали непрерывным потоком стягиваться к Сосновой горе.

- Долго еще? - спросил Сяо Шань - Внизу полным-полно чудовищ!

Завидев в море оживших мертвецов, штурмующих Сосновую гору, трех князей - демонов засухи в черных доспехах, Сяо Шань и Се Ань приготовились к новому сражению.

- Мы спустимся и постараемся их задержать, - предложил Се Ань.

- Совсем немного осталось , - с беспокойством в голосе ответил Фэн Цяньцзюнь.

Не прошло и мгновения, как три неясные тени оказались на вершине и бросились на Фэн Цяньцзюня и Чэнь Сина со спины. Молодой человек громко вскрикнул, но в тот же миг сбоку от него промелькнула еще одна тень. Длинный меч в ее руке крутанулся и со звоном отразил неожиданную атаку нападавших.

- Сыма Вэй! - воскликнул Фэн Цяньцзюнь.

Защитивший Фэн Цяньцзюня и Чэнь Сина Сыма Вэй поднял голову и посмотрел на князей - демонов засухи. Те медленно рассредоточились, беря людей на вершине в кольцо и готовясь одновременно их убить.

Внезапно в воздухе просвистели стрелы, и шлемы трех князей - демонов засухи тут же слетели с их голов. Каждому из них стрела угодила в глаз. Заливаясь кровью, они кубарем покатились с вершины вниз.

Сян Шу убрал лук, опустив голову, взглянул на Чэнь Сина и Фэн Цяньи и скомандовал на языке теле:

- Обороняйте это место!

Конница кочевников под горой ринулась в атаку, оттеснила демонов засухи подальше и при поддержке Се Аня и Сяо Шаня сформировала защитный периметр.

В воспоминаниях Фэн Цяньи

Фиолетово-черная кровяная масса продолжала безостановочно нападать, стремясь вырвать Фэн Цяньи из рук Чэнь Сина.

- Может быть, ты сумеешь отомстить, - тихо промолвил юноша, обнимая Фэн Цяньи, - а может быть, и нет. Однако помни, мстить надо не столько за умерших, сколько за живых...

С этими словами он поднял руку, обратив ее в сторону демонической крови, и негромко произнес:

- А сейчас изыди, демон!

Вспыхнувший Сердечный свет сияющей волной захлестнул демоническую кровь, и та растворилась в его ослепительных лучах. Чудовище напоследок взревело и исчезло без следа.

Реальный мир

Чэнь Син сидел все так же неподвижно, продолжая прижимать руку к Фэн Цяньи. Внезапно их тела окутал светящийся ореол, который начал стремительно расширяться. Волна сияющего света вмиг смыла затаенную злобу, разлитую между небом и землей, и разметала полчища демонов засухи, собравшихся под горой.

Чэнь Син открыл глаза. Он задыхался, и у него кружилась голова. Одновременно с этим лежавший с широко раскрытыми глазами Фэн Цяньи разом провалился в забытье.

- Отходим! - прокричал Сян Шу, стоило ему увидеть, что Чэнь Син открыл глаза. - Собираемся во дворце Эпангун.

Примечания:

[1] Ворота Красной Птицы. Названия городских ворот в российской китаистике принято давать транслитерацией.

[2] Название заклинания. Не удивляйтесь, у Фэйтянь-гэ геймерские аллюзии не редкость. В «Записях об усмирении чудовищ в эпоху правления Тяньбао», например, один из персонажей орудует Мечом Ветра, чье название явно отсылает к легендарному клинку из World of Warcraft - Громовой Ярости, благословенному клинку Искателя Ветра.

[3] Фэн Цяньи произносит фразу из «Цзинь синь» («Всем сердцем...») Мэн-цзы. Полностью цитируемое изречение звучит так: «Когда в Поднебесной есть путь к истине, то за него отдают свою жизнь, а когда в ней нет этого пути, тогда жертвуют им ради своего благополучия. Мне еще не приходилось слышать о таких, кого бы против его воли приносили в жертву ради пути к истине» (цит. с небольшими изменениями по: Мэн-цзы / Предисл. Л.Н. Меньшикова; пер. с китайского, указ. В.С. Колоколова; под. ред. Л.Н. Меньшикова. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999. С. 198).

[4] Фэн И (?-34) - генерал и сподвижник первого императора Восточной Хань Гуанъу-ди, Лю Сю (5 до н.э. - 57 н.э.), который сделал немало для восстановления империи Хань после узурпации власти Ван Маном и наведения порядка в стране, погрязшей в хаосе смуты. Под врагом, надо думать, Се Ань имел в виду «краснобровых» - участников крестьянского восстания, бушевавшего на протяжении десяти лет и охватившего большую часть тогдашнего Китая, а мудрый государь - это, разумеется, Гуанъу-ди.

[5] В данном случае «лан» - именной суффикс, используемый женой при обращении к мужу.

Глава 99. Помилование

"Где Сыма Вэй? Быстрее! Приведите сюда Сыма Вэя!"

Спустя три шичэня [1], во дворце Эпан

Покинувшие Чанъань солдаты и генералы бранились так, что их голоса доносились, кажется, до самих небес. В столице все так внезапно переменилось. Император оказался во власти простолюдина - Ван Цзые взял в заложники Фу Цзяня и принцессу Цинхэ. Слыханное ли дело, чтобы такие ужасающие дела творились?

Фу Жун, Мужун Чуй, Яо Чан и сын Фу Цзяня Фу Пи [2] в парадном зале дворца Эпан ожесточенно обсуждали сложившуюся обстановку. Пешие и конные войска, выведенные из Чанъаня, встали лагерем вокруг дворца Эпан. Своим наследником Фу Цзянь объявил старшего сына своего старшего двоюродного брата [3], но тот сейчас находился не в Чанъане. Ситуация сложилась неожиданная, и генералы были похожи на дракона, оставшегося без головы. Они не знали, кому подчиняться.

- Где Тоба Янь?! - кипел от ярости Мужун Чуй. - Такие дела творятся, а командующий дворцовой охраной и ухом не повел, даже когда схватили Его Величество! Ему голову надо срубить, только так он сможет искупить свою вину!

- Это случилось потому, что Его Величество велел ему направить войско на усмирение мятежа, - ответил Фу Пи. - Откуда ему было знать, что тот человек окажется колдуном? Говорю вам, среди ханьцев нет ни единого достойного человека!

Делегация ханьских чиновников как раз стояла посреди зала. Обстановка была крайне запутанной. Фу Цзянь всегда доверял Ван Цзые, кто бы мог подумать, что именно Ван Цзые замыслит измену? После смерти Ван Мэна именно он был признан главой императорского двора династии Цинь. Хорошо еще, что с Фу Цзянем не случилось непоправимого, но сейчас весь двор оказался погружен в хаос.

Собравшиеся все еще перебранивались, когда снаружи раздались шаги.

- Великий шаньюй прибыл! - зычно провозгласил евнух.

В зале повисла тишина. Сян Шу, с головы до ног залитый кровью, вошел в зал. Он снял с головы шлем, и тот - доннн! - с лязгом упал на пол. Как есть, не снимая доспехов, на глазах у всех собравшихся Сян Шу прошел через весь зал, шаг за шагом поднялся по ступеням и сел на императорский трон дворца Эпан.

Все: "......"

Сян Шу:

- Говорите. Доложите обстановку.

И в этот момент циньские придворные осознали всю серьезность положения. Фу Цзянь находился в плену, но в Чанъане совершенно случайно оказался Шулюй Кун. Если говорить о его статусе, этот тип являлся великим шаньюем северных варваров, и ханьцы не обязаны были ему подчиняться. Но если исходить из того, что их предки приносили клятву крови Древнему союзу чилэ, они должны были его слушаться. На данный момент Сян Шу вполне мог заменить Фу Цзяня и временно исполнять обязанности императора.

- Ну так что? - раздался низкий голос Сян Шу. - Есть возражения?

Все присутствующие один за другим обменялись многозначительными взглядами. Фу Жун прекрасно понимал, какого рода отношения сложились между Сян Шу и Фу Цзянем. Сян Шу не был настолько жаден, чтобы позариться на императорский трон. Поэтому Фу Жун вышел вперед и произнес:

- Докладываю великому шаньюю. Вся армия полностью выведена. Простые жители города также выведены и размещены на западном берегу Цзаохэ.

- Где наследник трона? - спросил Сян Шу.

- Мы уже послали в Дунхай, чтобы как можно быстрее оповестить его, - выступил вперед Яо Чан и поклонился.

- Где Мужун Чун? - задал еще один вопрос Сян Шу.

Мужун Чуй замялся и ничего не ответил. Сян Шу нахмурился и произнес:

- Мужун Чуй, ты говорить разучился?

Мужун Чуй был вынужден сделать шаг вперед.

- Мужун Чун в пути, - ответил он. - Думаю, прибудет завтра к вечеру.

В этом кратком колебании Сян Шу заметил кое-что неладное, но больше вопросов задавать не стал. Несчастье случилось лишь прошлой ночью. Мужун Чун ехал из Пинъяна, а дорога оттуда занимала самое меньшее три дня. Разница во времени - целый день. Кто-то должен был заранее уведомить его, еще до того, как случился этот хаос. Несложно догадаться, какие планы вынашивало семейство Мужун.

- Мужун Чуй, поставь свои отряды у четырех въездов в Чанъань, - распорядился Сян Шу. - Ни один оживший мертвец не должен сбежать.

- Да, - ответил Мужун Чуй.

- Яо Чан и Фу Жун, - продолжил Сян Шу, - перестройте свои войска и ожидайте приказа гувана. После того как Ван Цзые будет казнен, атакуйте Южные, Восточные и Северные ворота. Если мы вторгнемся в столицу с трех направлений, то у них останется только один путь, чтобы отступить. Как только демоны засухи выйдут в долину реки Цзаохэ, подготовьтесь к решающему сражению.

- Да, - прозвучал ответ.

- Остальные, подготовьте во дворце горючие горшки и метательные машины. Организуем линию обороны и будем ожидать помощи со стороны Мужун Чуна... Ты закончил?

В зал вошел Чэнь Син. Он выглядел уставшим и тяжело дышал, а в руке сжимал кусок ткани со следами крови.

- Отдохни, - сказал Сян Шу.

Чэнь Син лишь махнул рукой:

- Я просто расскажу и тотчас же уйду. Уважаемые господа...

Чэнь Син повернулся к толпе. Не решаясь заговорить, еще раз взглянул на Сян Шу:

- Ты действительно хочешь рассказать им все?

- Раз я позволил тебе говорить, - нетерпеливо нахмурился Сян Шу, - значит, говори.

Чэнь Сину ничего не оставалось, кроме как поведать обо всем, что случилось. В зале стояла абсолютная тишина. А экзорцист после того, как закончил говорить, неожиданно припомнил еще одну очень важную деталь:

- Принцесса Цинхэ, она...

Яо Чан, узнав о причинах произошедшего, встревоженно посмотрел на Мужун Чуя. Лицо Мужун Чуя побагровело:

- Гнусная клевета! [4] - выкрикнул он. - Где доказательства?!

- Гуван сам был тому свидетелем, - бесстрастно произнес Сян Шу. - Если вы не верите, то когда Цинхэ выпутается из неприятностей, сможете сами во всем убедиться, расспросив ее.. Но Цзянь-тоу, должно быть, уже давным-давно обо всем узнал.

- Это... - Фу Жун в один момент осознал, что дела принимают дурной оборот. Не вышло ли так, что Мужун Чуй примкнул к бунтовщикам? Это было крайне важно. Если бы он выяснил, где скрывается Ван Цзые, это было бы равносильно тому, что он заявил, будто принцесса Цинхэ тоже участвует в заговоре. И тогда семейству Мужун не избежать кары. Большинство при дворе и так уже подозревало, что клан Мужун вынашивает планы по восстановлению власти. Но если это будет раскрыто, что тогда останется делать Мужун Чую?

Сян Шу выслушал все до конца и махнул рукой Чэнь Сину, подзывая его к себе.

Тот подошел к ступеням.

- Ближе, - сказал Сян Шу.

Чэнь Син: "???"

Юноша поднялся на одну ступеньку.

- Встань рядом с гуваном! - нетерпеливо рявкнул Сян Шу. - Не съем же я тебя! Чего ты боишься?

Все: "......"

Чиновники устремили свои взгляды на Мужун Чуя. Какое-то время никто не знал, какое решение он примет. Может быть, выхватит меч, бросит его на пол с криком "Я восстаю!" и выбежит, чтобы поднять восстание? Или падет на колени перед великим шаньюем, который прямо сейчас равен императору? Сян Шу, между тем, не проявлял никакого интереса к ситуации, а вместо этого сверлил взглядом некоего ханьца.

Что же он намеревается делать?

- Ох... ох... - Чэнь Син подошел к трону.

Сян Шу, вконец потеряв терпение, схватил Чэнь Сина за руку и показал собравшимся кольцо на пальце юноши.

- Узнаете этот перстень с печатью? - раздраженно бросил Сян Шу.

Один за другим чиновники закивали.

- Гуван как великий шаньюй обладает властью освобождать людей от наказания, - произнес кочевник. - Гуван дарует помилование принцессе Цинхэ из клана Мужун.

Все в зале единовременно издали вздох облегчения. И ни у кого не нашлось времени задуматься о том, каким образом кольцо великого шаньюя оказалось на пальце ханьца. Слава небесам и земле! Таким образом, удастся избежать смуты и беспорядков.

- Кроме того, гуван дарует помилование Фэн Цяньи из семейства Фэн, - добавил Сян Шу. - Преступления этих двух людей, связанные с умышлением бунта, перечеркнуты раз и навсегда. Не дóлжно в дальнейшем проводить никаких дополнительных расследований и искать мести против них, воспрещается распускать слухи и учинять беспорядки. Всякий нарушивший это, нарушит и закон Древнего союза чилэ, а значит, на него обрушится кара всех северных племен.

Не против тебя составляли заговор эти люди, подумал Чэнь Син. И Фу Цзянь знатно разгневается, когда вернется. Впрочем, забудем об этом. Он заслужил подобное злосчастье.

Таким образом, ни семейству Фэн, ни принцессе Цинхэ ничего не угрожало. Не простили одного только вдохновителя заговора Ван Цзые. Все понимали, что другого выхода не было, ведь если в этом деле начать расследование, это лишь вынудит клан Мужун взбунтоваться.

Чэнь Син ничего не мог с собой поделать - он восхищенно смотрел на Сян Шу, броня которого была покрыта кровью и грязью. Похоже, что ему очень даже подходит роль императора, подумал юноша.

- На этом все, можно идти, - произнес Сян Шу. - Чем собираешься дальше заняться?

- Хочу навестить Тоба Яня, - ответил Чэнь Син. - Он ранен.

- Я с тобой.

Сян Шу поднялся с императорского трона и на глазах у всех вышел из парадного зала вместе с Чэнь Сином.

Тот же день, сумерки

Тоба Янь лежал в покоях, а Се Ань, Сяо Шань и Фэн Цяньцзюнь присматривали за ним. Сяо Шань все еще держал на руках собаку Чэнь Сина.

На другой кушетке лежал Фэн Цяньи, до сих пор не пришедший в сознание.

Живот Тоба Яня был вспорот князем - демоном засухи и сейчас представлял собой кровавую дыру от пупка до ребер. Пока Чэнь Син накладывал швы, Сяо Шань помогал, соединяя края раны, чтобы они не расходились в стороны. Когда все закончилось, руки Чэнь Сина были все в крови, а голова кружилась.

Сян Шу наблюдал за происходящим со стороны. Сама по себе рана, к счастью, не была особенно опасной, но вокруг нее витали слабые токи темной ци. Однако из руки Чэнь Сина исходил Сердечный свет. Юноша затягивал рану, накладывал швы, и везде, где касалась его рука, негодование, благодаря Сердечному свету, само по себе рассеивалось. Черный как смоль разрез постепенно возвращал свою естественную красноту.

- Готово, - сказал Чэнь Син и протянул Тоба Яню пилюлю, которая должна была помочь восстановить кровообращение и укрепить тело. - Тебе нужно хорошенько отдохнуть. И ни в коем случае не двигайся.

На лице Тоба Яня не было ни кровинки. Слабый и измученный, он погрузился в крепкий сон.

Чэнь Син утер проступивший пот. Он уже со счета сбился, сколько пациентов сегодня осмотрел. С тех пор, как они прибыли во дворец Эпан, он только и делал, что безостановочно бегал по лагерю, проверяя офицеров, солдат и даже простых людей, укушенных или поцарапанных демонами засухи.

К счастью, выпущенные из зеркального мира демоны засухи на этот раз сразу же собрались возле императорского дворца, а не нападали на людей по всему городу. Завидев монстра, жители Чанъаня тут уже убегали. Армию тоже отвели на безопасное расстояние.

Серьезную рану получил только Тоба Янь, командовавший императорской стражей и отчаянно пытавшийся пробиться во дворец, чтобы освободить Фу Цзяня. Прочие же, такие, например, как стража дома [5] Мужунов, бежали так быстро, как только могли. Пожалуй, они даже отступали поспешнее, чем кто-либо другой. Даже Фу Жун не медлил, спасая свою жизнь.

- Вот же упрямец, - безнадежно вздохнул Чэнь Син. - Иногда Тоба Янь ведет себя, как настоящий дурак.

- Скольких ты уже вылечил? - спросил Се Ань. - Маленький шиди, ты иди и тоже отдохни.

Чэнь Син действительно утомился. После того, как магия возродилась, его Сердечный свет получал куда больше духовной ци, но это также поглощало силы из его души интенсивнее, чем прежде. Экзорцист еще раз вытер пот, присел на краешек кушетки и пробормотал:

- Да, пожалуй, отдохну немного. Я очень устал. Действительно очень устал.

Юноша погладил щенка и, прислонившись к Сян Шу, вот прямо так, сидя, и уснул.

Сян Шу: "......"

Все: "......"

Всем пришлось сидеть молча и лишь обмениваться взглядами.

- Это... - произнес Фэн Цяньцзюнь, закончив ухаживать за старшим братом. - Давай я представлю его тебе. Этот... этот мальчик Сяо Шань, наш старый знакомый, который тоже прибыл сюда, чтобы изгонять демонов.

Сяо Шань: "?"

Фэн Цяньцзюнь снова и снова глазами подавал Сяо Шаню знаки. Ничего не понимающий Сяо Шань вопросительно посмотрел на Се Аня, а потом снова на Фэн Цяньцзюня. Тот так яростно ему подмигивал, что Сяо Шань кивнул, сделав вид, что понял..

Се Ань, тем временем, уже сообразил, что Сян Шу не помнит событий из прошлого. Он поклонился и представился:

- Меня зовут Се Ши.

По выражению лица Сян Шу было заметно, что ему кажется, будто он уже видел раньше этих двоих, просто не мог вспомнить, где и когда это было.

- Раз вы старые знакомые Чэнь Сина, можете преклонить колени и удалиться, - только и оставалось сказать ему. - Идите и располагайтесь, где пожелаете. Скажете, что это мой приказ. Пусть Чэнь Син немного отдохнет.

Но подумав немного, Сян Шу решил, что будет неправильно, если оставить Чэнь Сина в комнате, где находятся еще Тоба Янь и Фэн Цяньи. Поэтому он взял экзорциста на руки и сам отправился искать покои, где можно было бы разместить юношу.

Едва Сян Шу вышел, Фэн Цяньцзюнь, Се Ань и Сяо Шань принялись обмениваться сведениями.

- Вплоть до нынешнего момента, - произнес Фэн Цяньцзюнь, - я боялся, что все это только сон. Или неужели... Я слышал, что если человек не завершил какие-то дела, то перед смертью они проплывают перед ним, словно картинки в светильнике со скачущими лошадьми [6]. Понимаете, я уже видел всех вас раньше - и тебя, и Сяо Шаня, не говоря уже о Фу Цзяне, дагэ или Тоба Яне.

- Но то, что мы видим сейчас, - Фэн Цяньцзюнь в недоумении повел руками, показывая Се Аню на императорский дворец вокруг, - разве это похоже на картинки из фонаря?

- Ты просто устал, Цяньцзюнь, - успокоил его Се Ань, - вот и рябит в глазах. Отдохни, и все пройдет. Я тоже с недоверием относился к этому, но разве ты еще не понял? Одна-единственная вещь, которая доказывает, что мы не видим сон, а действительно вернулись на три года назад.

Сяо Шань: "?"

- Феникс, - лукаво улыбнулся Се Ань. - Ты видел его в человеческом обличье? Как у князя яо, у него должна быть человеческая форма, верно? Предположим, ты не видел его в человеческой форме, но ты же видел феникса, да? А ты знал, как выглядит феникс? Тем не менее, увидев феникса, разве мы не увидели одно и то же??

После этих слов Фэн Цяньцзюнь сразу же осознал свою ошибку. И правда, если бы это было предсмертной иллюзией, то это было бы лишь повторением уже произошедшего в жизни. Все воспоминания были бы об уже встреченных людях, пусть их облик и утратил бы четкостьпо прошествии лет. Однако никогда прежде они не видели, как выглядит феникс!

- Я видел его в человеческом обличье! - Фэн Цяньцзюнь наконец понял, что происходящее с ними не было видением.

Се Ань кивнул:

- На этот раз Ван Цзые обнаружил Будун Жушань раньше нас, и это многое усложнило. Необходимо найти способ забрать меч и передать его в руки божественного воина. Так мы сможем разбить последнее звено в битве на реке Фэйшуй.

Фэн Цяньцзюнь слышал, как Чэнь Син говорил об алтаре на поле боя, и задумчиво произнес:

- Только братец Сян знает путь во дворец Хуаньмо. Как мог он, единственный из всех людей, все позабыть?

- Это не должно стать помехой, - ответил Се Ань. - Еще до того, как выехать сюда, я отдал распоряжение, чтобы к реке Фэйшуй отправили людей, и они начали копать землю на несколько ли вокруг места битвы. Надо просто набраться терпения, за два-три года мы что-нибудь да выкопаем.

Такой неожиданно топорный способ даже не приходил в голову Фэн Цяньцзюню. Он просто кивнул.

- Подождите, пока мы не спасем Лу Ина, - добавил Сяо Шань. - Он ведь говорил, что, возможно, у него есть способы помочь Чэнь Сину.

Пейзаж, который раскинулся вокруг, был очень живописен. Внутренний дворик просто утопал в летней изумрудной зелени, а колокольчики под крышей галереи легко звенели на ветру. Казалось, что этот сад, отделенный незримой стеной от остального Чанъаня, охваченного затаенной злобой, стал персиковым источником вне людского мира [7].

После глубокого сна Чэнь Син поднялся с кушетки и зевнул.

- Я думал, ты никогда уже не проснешься.

Сян Шу сидел во внешней части покоев. Он был облачен лишь в легкие нижние одежды и перебирал струны циня, глядя на внутренний дворик, залитый сиянием солнечного света, и напоминающий прекрасное полотно художника.

Чэнь Син тут же встревожился:

- Сколько я проспал? Где я?

Экзорцист даже немного перепугался. Он вспомнил о том, как в прошлый раз спал три месяца кряду. Может ли так случиться, что события снова потекли непредсказуемо? Неужели Чанъань пал, и мы уже в Цзянькане?

- Одну ночь, - ответил Сян Шу. - Мы по-прежнему во дворце Эпан. Фэн Цяньи и собака отосланы, чтобы Цзянь-тоу не попытался свести с ними счеты, когда вернется.

Только что проснувшийся Чэнь Син так испугался, что чуть снова не потерял сознание. Какое счастье, какое счастье, я всего лишь слишком устал!

- Ты спас больше тысячи человек? - недоверчиво спросил Сян Шу.

Когда они отступили во дворец Эпан, Чэнь Син заметил, что у многих людей, в том числе и солдат из дворцовой гвардии, были царапины и укусы, поэтому экзорцист остался во дворце, чтобы рассеять негодование. Сам того не осознавая, он действительно исцелил за день больше тысячи пострадавших. Больше всего его порадовало, что Сердечный свет после возвращения магии, благодаря силе духовной ци, мог очищать раны от затаенной злобы. То есть можно было не опасаться, что человек превратится в оживший труп.

- А теперь что? - на лице у Чэнь Сина была написана неуверенность. - Что теперь делать будем?

- Великий шаньюй, - к Сян Шу подошли несколько охранников, - Ваши доспехи.

Сян Шу отложил цинь и поднялся.

- Твой шисюн рвется в бой, горя желанием уничтожить Ван Цзые. Фэн Цяньцзюнь также собирается спасти принцессу Цинхэ.

- Определенно, это дело гораздо серьезнее, чем они думают, - встревожился Чэнь Син. - Сначала нам надо все тщательно обсудить.

Ван Цзые захватил дворец и продолжал удерживать в заложниках Фу Цзяня вместе с принцессой Цинхэ. Хотя у Сян Шу и было в подчинении сто тысяч воинов, стоявших вокруг Чанъаня, однако на самом деле великий шаньюй пребывал в растерянности. Он намеревался в первую очередь освободить заложников. С остальными делами Фу Цзянь пусть сам потом разбирается, как ему заблагорассудится.

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина, и внезапно юноше показалось, что тот хотел что-то сказать, но промолчал.

- Что такое? - удивился юноша

Между бровями Сян Шу затаилось некое сомнение, будто бы он о чем-то задумался. Впрочем, кочевник лишь покачал головой и ответил:

- Ничего.

Чэнь Син: "???"

Чэнь Син заподозрил, что Сян Шу начинает вспоминать какие-то события из прошлого. С того самого момента, как они снова встретились, Сян Шу порой выглядел так, словно погружался в воспоминания.

Закончив переодеваться, Чэнь Син поднялся на верхний, открытый ярус дворца Эпан. Вместе с остальными он вглядывался в Чанъань. Дворец Вэйян, находившийся на расстоянии нескольких ли, был накрыт плотным куполом из черных облаков.

- Будет очень сложно, - нахмурился Чэнь Син. - Это защитная стена, которую установили при помощи Будун Жушаня.

Упомянутая им защитная стена, которую прежние поколения называли также магическим барьером, выставлялся для защиты и питался силой самого артефакта. Защитная стена одновременно и помогала Ван Цзые накапливать негодование внутри, и не позволяла войти смертным во дворец, удерживая их снаружи.

Феникс подлетел, сел на кромку карниза и поинтересовался:

- Если хочешь, я могу помочь.

- Кто это говорит? - удивился Сян Шу.

- Не сейчас, - произнес Чэнь Син. У него уже были планы на последнее желание, так что он не мог потратить его на пустяки. А потом ответил Сян Шу: - Это... эммм... это князь яогуаев.

- Пожалуйста, не могли бы Вы принять человеческий облик, чтобы я мог взглянуть? - вежливо попросил Сян Шу.

- Попроси Чэнь Сина об этом, - ответил феникс. - Я сделаю все, что он скажет.

Сян Шу: "......"

Кочевник окинул феникса угрожающим взглядом.

- Это не то, о чем ты подумал, - поспешил оправдаться Чэнь Син. - Оставь это. Я потом тебе все расскажу, когда найдется свободное время.

Тоба Янь, зажимая ладонью рану, с трудом поднялся. Фэн Цяньцзюнь тут же протянул руку, чтобы поддержать его.

- Я пытался, - сказал Тоба Янь. - Эта черная стена очень опасна, и в придачу ее охраняют монстры.

- Ууу, - протянул Чэнь Син и нахмурился. Его мозг работал на бешеной скорости, пытаясь найти способ убрать защитную стену. В любом случае самой главной задачей сейчас было избавиться от Ван Цзые. Они и так терпели его уже слишком долго...

После недолгого размышления Се Ань произнес:

- Ну, вообще-то если начать усиленно атаковать стену, то затаенная злоба в конце концов закончится, и тогда эта стена сама по себе рассеется.

- Это не так просто, - сказал Чэнь Син. - Чжан Лю в свое время уже использовал Будун Жушань, чтобы установить магический рубеж внутри зеркала Инь-Ян. За сотни лет даже Ши Хай не смог разрушить его.

- Что такое Будун Жушань? - это имя казалось Сян Шу на удивление знакомым.

- Предполагалось, что этот меч будет принадлежать тебе, - ответил Чэнь Син. - Но сейчас он попал в руки Ван Цзые.

- А как вы попали туда в прошлый раз?

Во время их первого противостояния Фэн Цяньи вокруг дворца Вэйян не было магической защиты. Чэнь Син тогда входил и выходил из дворца при помощи зеркала Инь-Ян. Но сейчас зеркало было уничтожено, и это крайне тревожило.

- Есть ли какой-нибудь способ обойти эту защитную стену, - принялся размышлять вслух Чэнь Син, - и войти внутрь, чтобы вызволить Фу Цзяня и принцессу Цинхэ? Как Ван Цзые удалось обмануть Будун Жушань и захватить его? Должен же быть какой-то способ... Есть! Где Сыма Вэй? Быстрее! Приведите сюда Сыма Вэя!

Вечером некая компания людей так же, как и прежде, собралась на горе Суншань и начала двигаться к дворцу Вэйян.

- Маленький шиди невероятно умен! - вздохнул Се Ань.

- Тссс, - прошептал Чэнь Син. Он очень нервничал и пристально вглядывался в приближающийся черный силуэт дворца, темневший в самом конце главной улицы Чанъаня. - Я все еще не уверен, что это сработает.

- Когда он рухнет, - произнес Сян Шу, - мы с Чэнь Сином займемся Кэерой, а на вас будет армия демонов засухи.

Чэнь Син кивнул и поднял взгляд на Сян Шу. Кочевник в ответ похлопал его по тыльной стороне ладони. Их руки сплелись вместе.

Рука Чэнь Сина озарилась сиянием, он направил Свет по меридиану правой руки в тело Сян Шу, пока сердечный меридиан защитника не засветился так же ярко.

- Сначала забери копье у Ван Цзые, - в который раз предупредил Чэнь Син. - Самое главное сейчас - вернуть твое духовное оружие.

Сян Шу кивнул.

Сыма Вэй, закинув за спину Сэньло Ваньсян, пристроился к одной из толп демонов засухи, что беспорядочно сновали по улицам, спокойно прошел через защитный барьер и направился прямиком вглубь дворца Вэйян.

На дворцовой галерее, в самом центре верхней открытой площадки, было установлено копье, вокруг которого клокотали и бурлили вихри темной магии. На копье мерцали кроваво-красные символы - расходясь круг за кругом, как бесконечные морские волны, они образовывали несокрушимое защитное поле.

Ван Цзые стоял там же, на террасе. Рядом с ним находился Фу Цзянь. В настоящее время император обозревал сверху дворцовую площадь, плотно забитую бесчисленными рядами демонов засухи.

- Смерть никогда не была настоящим концом, - вещал Ван Цзые. - Взгляните на них, Ваше величество. Эти офицеры и солдаты до своей гибели были под Вашим началом, и после смерти они продолжат сражаться за Вас.

Пять князей - демонов засухи толпились на краю открытой галереи. Ван Цзые подошел к ним и снял шлем с одного, жестом предлагая Фу Цзяню посмотреть.

- Что думаете об этом, Ваше Величество? Какая разница, жив он или мертв?

- Слишком сладкие речи, Ван Цзые, - холодно ответил Фу Цзянь. - Ты ведь просто пытаешься заставить Нас выпить эту твою отраву, чтобы Мы стали живым мертвецом и подчинились тебе. Вот и все!

- Ваше Величество, - улыбнулся Ван Цзые, - извольте сначала посмотреть на меня, а потом на них. Я живу уже несколько тысяч лет, вольно странствуя между небом и землей. Неужели Вы полагаете, что мною кто-то управляет?

Фу Цзянь остолбенело замер, а Ван Цзые продолжил:

- Если заставить живого человека выпить кровь божественного демона, все верно, это превратит его в бестолковый ходячий труп, у которого больше нет собственного сознания. Но если Вы искренне пожелаете посвятить свою жизнь моему Господину, то он поможет Вам обрести вечную жизнь, в которой нет места смерти, которая свободна и ничем не ограничена. Такую жизнь, которой я живу сейчас.

- А иначе... - Ван Цзые издал ледяной смешок. - Твоя жизнь ведь все равно в моих руках. Зачем бы мне болтать пустое, уговаривая тебя?

Принцесса Цинхэ стояла рядом и нерешительно поглядывала на Ван Цзые, который не умолкал:

- Кивни головой, и мой Господин дарует тебе армию, мощь которой никогда не иссякнет, и тело, которое никогда не умрет.

* * *

Примечания:

[1] Напоминаю - один шичэнь ("большой час") равен двум современным часам. Три шичэня - шесть часов.

[2] Фу Жун (苻融) - младший брат Фу Цзяня, генерал и чиновник при дворе императора. Мужун Чуй (慕容垂) - дядя Мужун Чуна и принцессы Цинхэ, на момент событий генерал войск Фу Цзяня, позднее - основатель государства Поздняя Янь. Яо Чан (姚苌) - на момент событий генерал войск Фу Цзяня, позднее - основатель государства Поздняя Цинь. Фу Пи (苻丕) - старший сын Фу Цзяня, на момент событий генерал, позднее - император Ранней Цинь. Сходка будущих императоров ))

[3] Имя наследника не называется. Возможно, ФТ-гэ говорит о Фу Куе, наследнике предыдущего императора Фу Шэна, которого Фу Цзянь сверг с престола и который как раз был его старшим двоюродным братом. Но китайская вики говорит, что после 60-х годов IV в. Фу Куй не упоминается в исторических источниках, о его судьбе сообщается лишь, что "по всей вероятности, он скончался". В любом случае, этот момент не соответствует действительности. Наследником Фу Цзянь назначил своего собственного сына, но не Фу Пи, как следовало ожидать по старшинству, а Фу Хуна.

[4] Любопытный фразеологизм 血口喷人 - xuèkǒu pēnrén - гнусно клеветать, чернить, обливать грязью, хулить - дословно переводится как "человек, брызжущий кровью изо рта".

[5] 家兵 - jiābīng - домашний охранник, страж дома (на содержании у данной семьи).

У богатых семей землевладельцев и чиновников были в подчинении собственные отряды, которые состояли из наемников, находились на обеспечении клана и имели свою форму. В случае войны правительство могло обязать клан выставить эти частные войска для обороны всего города.

[6] 走马灯 - zǒumǎ dēng - букв. "фонарь скачущих лошадей", светильник со свечой и маленькой каруселью внутри, которая вращается от движения разогретого воздуха. У многих в детстве были такие ночники с рыбками или звездочками. На самом деле, во времена династий Цинь и Хань этот светильник назывался "фонарь с извивающимся драконом", при династии Тан - "лампой с танцующей цаплей", а "фонарем со скачущими лошадьми" он стал лишь через несколько сотен лет после событий новеллы, при династии Сун. Подобного рода светильник считается символом повторяющихся событий.

[7] 世外桃源 - shìwài táoyuán - персиковый источник вне пределов людского мира = земной рай; край обетованный, страна блаженства. Чэнъюй взят из утопической поэмы Тао Юаньмина (陶渊明) "Персиковый источник" (桃文源記). Референс к творчеству этого автора уже появлялся в новелле - в главе 66 Чэнь Син играет на цине именно его композицию "Домой, к себе".

По сюжету "Персикового источника" рыбак случайно заплыл по небольшой реке в прекрасную рощу из цветущих персиковых деревьев. Поднявшись вверх по течению, он обнаружил, что исток находится в гроте. С большим трудом протиснувшись в узкий проход, рыбак направился вглубь и, в конце концов, пришел к деревне, где его дружелюбно и тепло встретили. Жители объяснили, что их предки бежали в это место во время беспорядков династии Цинь, и с тех пор никто из них не покидал грота и ничего не слышал о происходящем снаружи, что они живут здесь счастливо и самодостаточно. Рыбак оставался там несколько дней, а потом вернулся домой. Жители предупредили его, что бесполезно рассказывать об этом опыте миру, однако он все равно пометил путь к гроту знаками. Вернувшись, он, конечно, рассказал о существовании идиллического места, но так и не смог найти даже свои знаки, не то что сам источник.

Глава 100. Переселение

«О Небеса! Мой божественный воин! Ну до чего же он силен!»

- И тогда, - сказал Фу Цзянь, - Мы непременно сделаемся твоей марионеткой, а вы будете Нами управлять, словно деревянной куклой, которую дергают за ниточки.

- Эх, Фу Цзянь, Фу Цзянь, - расхохотавшись, ответил Ван Цзые, - будучи простым смертным, ты пытаешься постичь замысел бога. Наш Господин - древний демонический бог и хозяин мира людей. Смертные в его глазах не более чем ничтожные букашки. Так зачем ему управлять букашками? Какой в этом смысл?

Фу Цзянь снова остолбенело замер.

- Нашего Господина никогда не интересовала твоя существующая испокон веков страна, - продолжил Ван Цзые. - После того как все завершится, она по-прежнему останется твоей, и ничто не помешает тебе хоть еще тысячу лет оставаться мудрым правителем Поднебесной.

- Чего же он хочет? - нахмурившись, спросил Фу Цзянь.

- Он хочет, - ответил Ван Цзые, - чтобы ты произвел для него достаточно затаенной злобы и захватил один магический артефакт - кольцо, которое осталось от разбившейся жемчужины Динхай. Получив его, наш Господин покинет настоящее, дабы исполнить свое заветное желание, которым грезит уже несколько тысяч лет. Он вернется в прошлое ради отмщения. Как он сможет управлять тобой, если его здесь не будет?

Фу Цзянь продолжал в нерешительности молчать.

- Даю тебе на размышления еще шичэнь, - сказал Ван Цзые. - Фу Цзянь, время не терпит. Если согласишься и выпьешь чашку крови демонического бога, наш Господин охотно сделает тебя Сыном Неба всего мира людей.

Ван Цзые поднял руку. Из нее вылетела небольшая чашка и опустилась Фу Цзяню на ладонь. Тот крепко сжал ее, нахмурился, но не сказал ни слова.

- Когда придет время и я открою защитную стену, ты продолжишь созывать свои войска и готовиться к походу на юг, - негромко добавил Ван Цзые.

- А если Мы не согласимся? - холодно спросил Фу Цзянь.

- В таком случае мне не останется иного выбора, кроме как превратить тебя в очередного князя - демона засухи, - с сожалением в голосе произнес Ван Цзые. - Ты утратишь рассудок, и твои подданные разбегутся и последуют за великим шаньюем Шулюй Куном...

Эти слова попали Фу Цзяню в самое сердце. Стоило ему их услышать, и на его лице проступили едва заметные следы охватившего его гнева.

- Ты и так знаешь, что творится в стране, - с улыбкой промолвил Ван Цзые. - Я обратил на это внимание Вашего Величества в первый же день, как пришел к тебе. Великая Цинь лишь кажется литой железной стеной, но на деле у каждого клана свои интересы. Разве женщина позади тебя не лучший тому пример?

Рука Фу Цзяня, сжимающая чашку, еле заметно дрогнула.

* * *

Сыма Вэй подошел к смотровой платформе, вытащил из-за спины парные клинки, воткнул их в шов между кирпичами и облепил это место талисманами, временно запечатав его.

Ждавший снаружи Чэнь Син, затаив дыхание, считал мгновения.

Покончив с клинками, Сыма Вэй в несколько прыжков взлетел на террасу, венчавшую собой смотровую платформу, и перекинул через деревянную ограду веревку с крюком, которая крепко обвилась вокруг талии принцессы Цинхэ.

Когда Фу Цзянь обернулся посмотреть на Цинхэ, то увидел как ее, испуганную, стаскивают с террасы.

Ван Цзые опешил, но почти сразу же пришел в себя и закричал:

- Кто здесь?

Пять князей - демонов засухи разом кинулись вслед за падающей с платформы принцессой Цинхэ.

- Начинаем! - скомандовал Чэнь Син, услышав донесшийся издалека женский крик.

Юноша призвал Сердечный свет и прижал руки с ним к спине Фэн Цяньцзюня. Тот напряг все свои душевные силы и активировал Сэньло Ваньсян.

Находящиеся за тысячи шагов клинки вдруг вспыхнули черным пламенем и принялись бешено втягивать в себя затаенную злобу, разлитую внутри защитной стены. В этот миг лицо Фэн Цяньцзюня исказила гримаса, глаза его загорелись красным, и он яростно проревел:

- Давай!

Излучаемый Чэнь Сином Сердечный Свет защищал меридианы сердца Фэн Цяньцзюня. Клинки Сэньло Ваньсян разом пробудились. У основания смотровой платформы появилось огромное, черное как смоль, дерево. Оно начало стремительно тянуться вверх, пробило макушкой дворцовую галерею и обрушило ее, попутно выбив оттуда демоническое копье. Прочертив в воздухе дугу, образованную клубами черного тумана, копье улетело куда-то в северо-восточный конец дворца.

Духовное оружие было сброшено на землю, магический барьер распался, черная преграда тотчас с гулом исчезла, и уже давно ждавшие возможности начать действовать генералы циньской армии повели своих солдат в атаку.

- Идем! - крикнул Чэнь Син.

Люди эхом отозвались на его призыв и, преодолев стену, опоясывающую императорский дворец, неудержимой приливной волной хлынули рубить демонов засухи направо и налево.

Яркий луч пробился сквозь мрак затаенной злобы, и Ван Цзые тотчас понял, что грядут неприятности. Он взмыл вверх, поманил рукой, и демоническое копье тоже поднялось в воздух.

Сяо Шань взмахнул когтями - обрушившиеся с небес разящим ливнем молнии преградили путь демонам засухи, не давая им разбежаться.

Се Ань с обеих рук метнул подряд несколько талисманов. Те обратились птицами, вспыхнули, и тянущийся за ними огненный шлейф поджег толпы снующих повсюду оживших мертвецов.

Тоба Янь во главе императорской стражи ворвался во дворец.

- Спасите Его Величество! - громко крикнул он.

Сыма Вэй с принцессой Цинхэ на руках спрыгнул со смотровой платформы и бросился прочь. К нему подскочил Фэн Цяньцзюнь.

- Передай ее мне, - крикнул он.

Фэн Цяньцзюнь призвал клинки Сэньло Ваньсян. Кровавое сияние в его глазах уже потухло, и он снова стал собой. Как только магический барьер рухнул, затаенная злоба начала распространяться по всему Чанъаню.

- Иди же, - промолвил Чэнь Син, - забери его!

Призвав Сердечный свет, юноша направил его луч на Сян Шу. Из тела мужчины вырвалось яркое сияние, и он превратился в божественного воина в золотых доспехах. Воздушные вихри наполнили его белое с золотым одеяние. Он шагнул вверх, ступив ногой в пустоту, из-под его воинского сапога раздался гул, и в воздухе появились бесчисленные золотые магические письмена. Ступая по ним, Сян Шу взмыл вверх, развернулся, и перед ним снова возникли золотые магические письмена. Внезапно эти парящие в воздухе символы распались на фрагменты, которые затем соединились в золотого дракона. Мужчина оседлал его, и тот устремился к небесам. К тому моменту, как Сян Шу достиг Ван Цзые, его длинные, развевающиеся на ветру, волосы укоротились, а нагрудник, юбка[1], сапоги и наручи сияли так ярко, словно в небе вспыхнуло пылающее солнце.

Ван Цзые холодно усмехнулся.

Руки Сян Шу описали круг. Используя технику борьбы безоружного с вооруженным противником, он ребром левой ладони ударил Ван Цзые по лицу, а правой схватил демоническое копье.

- Слишком поздно, - промолвил Ван Цзые.

Из демонического копья вырвалось застлавшее все небо черное пламя, которое затем собралось вокруг Сян Шу.

Чэнь Син вздрогнул от неожиданности и приготовился было снова призвать Сердечный свет, но в этот момент демоническое копье внезапно дернулось. Рука Сян Шу тотчас обагрилась кровью, и он яростно, во все горло заревел.

Ван Цзые тоже схватился за копье, перевернулся в воздухе и стремглав ринулся к земле, увлекая за собой Сян Шу. Тот не удержался в вышине и полетел вниз.

Чэнь Син перепугался, его зрачки резко сузились. Летевшему вниз головой к земле Сян Шу все-таки пришлось отпустить копье. Продолжая падать, он ловко кувыркнулся в воздухе и с грохотом приземлился на обе ноги.

- Не вышло забрать! - прокричал он.

Чэнь Син растерялся, не понимая, что делать дальше.

- Дай мне магическую силу! - крикнул ему Сян Шу. - Не отвлекайся! Я попробую еще раз!

Демоническое копье осталось у Ван Цзые. Он повернул голову и увидел Чэнь Сина, который и был его истинной целью. Ван Цзые моментально развернулся в воздухе и устремился к юноше.

Сян Шу стрелой метнулся к Ван Цзые, в мгновение ока оказался позади него и резко, с силой ударил ногой в спину. От этого пинка Ван Цзые тут же полетел вниз и с размаху грохнулся на землю. Сян Шу тем временем развернулся, бросился к Чэнь Сину и встал перед ним. Будучи безоружным, он выставил перед собой ладони и принял боевую стойку, готовый защищать юношу позади себя. Все его тело источало яркий свет.

Он великолепен! Просто великолепен! - только эти слова и приходили Чэнь Сину на ум. - О Небеса! Мой божественный воин! Ну до чего же он силен!

- И что теперь делать? - полуобернувшись к юноше, спросил Сян Шу. В его голосе слышалось беспокойство.

- Я... я... я не знаю, - запинаясь, выдавил из себя Чэнь Син. - Эх! Что делать-то?

Сян Шу уже не хватало на него терпения.

- Где Кэера? - спросил он, еле сдерживая себя.

Чужое тело, которым завладел Ши Хай, разбилось насмерть после падения от пинка Сян Шу. Лишившись физической оболочки, он превратился в парящую над землею душу. Ши Хай сделал манящий жест, и демоническое копье, подлетев, опустилось прямо ему в руку.

Итак, ситуация явно зашла в тупик - ни один из противников не мог одолеть другого. Мысли Чэнь Сина вращались с молниеносной быстротой. Однако Ши Хай более не желал самолично сражаться с Сян Шу.

- Ну давай, - негромко промолвил он, держа копье наперевес, - посмотрим теперь, чего ты будешь стоить против моей армии...

Затаенная злоба взметнулась до небес. В одно мгновение все ожившие мертвецы во дворце, следуя командам пяти князей - демонов засухи, построились и развернулись в сторону Сян Шу и Чэнь Сина, готовые в любой момент начать атаку.

Сян Шу больше не мог позволить себе преследовать Ван Цзые. Он глубоко вздохнул и так и остался стоять перед Чэнь Сином.

- Сто тысяч, - глухо произнес Сян Шу. - Как думаешь, я с ними справлюсь?

- Зависит от тебя... - ответил Чэнь Син.

Зависший в воздухе Ван Цзые сделал жест рукой, и Чэнь Син тут же крепко обнял Сян Шу со спины.

Огромная армия всесокрушающей лавиной ринулась вперед. Сян Шу слегка наклонился, готовый встретиться с ней. Чэнь Син же, не дожидаясь, когда этот неодолимый поток достигнет их, призвал Сердечный свет и довел его мощь до предела. Тела двух человек охватило яркое сияние, а распространившаяся от них ударная волна вмиг раскидала в стороны несущихся в атаку демонов засухи.

У Чэнь Сина закружилась голова, а в глазах зарябило. Сян Шу наклонил голову, и Сердечный свет, совершив круговорот по меридианам его тела, вырвался наружу сияющим драконом. Кружась вокруг двоих молодых людей, он принялся изрыгать во все стороны драконье пламя, и армию демонов засухи, наводнивших дворец Вэйянгун, охватил огонь.

Ши Хай сверху наблюдал за происходящим. Он как раз ждал удобного момента, чтобы спикировать в гущу сражения и одним ударом демонического копья поразить сразу двоих, когда вдруг позади него раздался голос:

- Вот мы и снова встретились, сколько лет, сколько зим!

Это был не кто иной, как Се Ань, который вместе с Сяо Шанем и Фэн Цяньцзюнем поднялся на крышу зала дворца Вэйянгун. Атаковав одновременно, они втроем сумели сбить Ши Хая вниз.

Не выпуская демонического копья из рук, Ши Хай черным метеором рухнул на землю. От удара затаенной злобы дворцовые стены разлетелись на куски, а рвущееся в атаку войско демонов засухи, лишившись своего командира, тотчас превратилось в неуправляемую, беспорядочно суетящуюся массу.

- Шулюй Кун! - разнесся по дворцу крик Фу Цзяня.

Сян Шу потушил окружавшее его огненное сияние, схватил Чэнь Сина за руку и отступил назад. К месту сражения со всех ног примчался Фу Цзянь, уже под защитой Тоба Яня.

- Оставьте Ван Цзые Нам! - громко потребовал он.

- Понятия не имею, куда он подевался! - прокричал в ответ Чэнь Син.

В этот момент к юноше подошли Се Ань и Сяо Шань, а вскоре подбежал и Фэн Цяньцзюнь, который вел за собой принцессу Цинхэ, держа ее за запястье.

- Забрать оружие не получилось, - признался Сян Шу. - Может, тогда уничтожим его?

- Нет, нет, нет, - запротестовал Чэнь Син, - дай мне еще подумать... Должен же быть способ...

- Нет времени думать, - Сян Шу схватил Чэнь Сина и зашептал: - Как и зеркало Инь-Ян, оно должно разбиться при столкновении с другим магическим артефактом! Быстрее, придумай способ его уничтожить!

Затаенная злоба собралась над дворцом Вэйянгун, и из нее появилась фигура Ши Хая.

- Ваше Величество, Вы хорошо все обдумали? - глухо промолвил он. - Или пока оставить Чанъань Вам, чтобы Вы еще не торопясь подумали?

Сян Шу посмотрел на Фу Цзяня, и ему вдруг показалось, что тот что-то скрывает.

- Тоба Янь! - прокричал Фу Цзянь. - Отправляемся в Эпангун! Здесь делать нечего!

- Как бы не так! - глухо возразил Сян Шу. - Тут столько демонов засухи. Если они сейчас сбегут из Чанъаня и разбредутся по всем Центральным равнинам, кто потом будет их отлавливать?

- Пусть идут на юг, - ответил Фу Цзянь. - Там предостаточно людей, чтобы с ними справиться.

Ши Хай взмахнул демоническим копьем, приказывая пяти князьям - демонам засухи собрать оживших мертвецов со всего Чанъаня в огромное войско, вырваться с ним из города и отправиться на юг.

И тут вдруг Чэнь Син кое о чем вспомнил.

- Ши Хай... - позвал он, и когда тот обернулся, добавил: - А это ты видел?

С этими словами юноша активировал знамя Белого Тигра, и духовная ци небес и земли бурным потоком хлынула в него. Знамя вспыхнуло ярким светом, из него вылетела прозрачная фигура белого тигра, промчалась, не касаясь земли, сквозь орду демонов засухи и взмыла вверх. Более двухсот тысяч оживших мертвецов тотчас перестали слушаться приказов и, бросив князей - демонов засухи, ринулись к западным воротам Чанъаня.

- Мои демоны засухи! - завопил Ши Хай.

- За ними! - скомандовал Чэнь Син.

Сян Шу вскочил в седло, подхватил Чэнь Сина и усадил перед собой. В руках юноша держал знамя Белого Тигра. Сян Шу пришпорил лошадь, и они помчались к западным воротам города.

Ши Хай пришел в неописуемую ярость, взмыл ввысь и понесся вслед за ними. Демоническое копье по-прежнему оставалось у него.

- Твои демоны засухи! - крикнул Се Ань. - Ха-ха-ха-ха-ха...

Ши Хай оставил это без внимания.

Повинуясь силе знамени Белого Тигра, более двухсот тысяч демонов засухи выскочили на казенный тракт и, следуя запланированным Сян Шу маршрутом, побежали в сторону дворца Эпангун. Зрелище вышло грандиозное и даже в чем-то величественное. За ордой оживших мертвецов гнались пятеро князей - демонов засухи, а по воздуху их преследовал Ши Хай. Все это напоминало ситуацию, когда баранье стадо в испуге разбежалось, и хозяину проходилось повсюду гоняться за скотиной, чтобы ее поймать.

За демонами засухи следовали также отряды, возглавляемые Мужун Чуем и другими, чьей задачей было окружить мертвецов и уничтожить.

- Что вы собираетесь делать? - проорал Фу Цзянь. - Послушайте меня!

- Узнаешь, когда будем на месте! - обернувшись, ответил Сян Шу.

Чэнь Син поднял знамя Белого Тигра.

- Не зевайте! - крикнул он. - Прикончите их всех до единого!

Се Ань, Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань пришпорили лошадей, пустив их галопом, обогнули Сян Шу и Чэнь Сина со спины и принялись творить каждый свои заклинания.

- Правь лошадью, - велел Фэн Цяньцзюнь принцессе Цинхэ.

- Но! - крикнула та, тряхнув поводьями.

В демонов засухи полетели молнии и яростные порывы ветра. Тем временем Фэн Цяньцзюнь с принцессой Цинхэ кружили вокруг орды мертвецов, сгоняя их в огромную кучу.

Когда войско демонов засухи, ведомое Сян Шу и Чэнь Сином, приблизилось к дворцу Эпангун, циньская армия уже поджидала их на берегу Цзаохэ с катапультами, заряженными огненными снарядами.

Фэн Цяньцзюнь обнажил клинки Сэньло Ваньсян, а принцесса Цинхэ спешно отвела лошадь подальше и развернула ее. Прекрасный результат стараний молодого человека не заставил себя долго ждать. Из земли взметнулись колючие лозы почти в чжан высотой[2] и образовали загон, не позволяющий демонам засухи разбежаться.

Чэнь Син убрал знамя Белого Тигра и вместо него достал артефакт, останавливающий боевые действия, - знамя Цзоуюя. В тот же миг орда демонов засухи перестала куда-либо рваться и как-либо сопротивляться.

- Прибывает правитель округа Пинъян!

- Мужун Чун вот-вот будет здесь!

На горизонте показалась многочисленная Пинъянская серебряная конница, возглавляемая Мужун Чуном.

- Каждое его появление сопровождается такой большой шумихой, - пробормотал себе под нос Чэнь Син.

Фу Цзянь подъехал к загону. В этот момент воздух наполнился падающими огненными снарядами, и внутри загона раскинулось бушующее море пламени. Сотни тысяч демонов засухи снова были полностью уничтожены Сян Шу и Чэнь Сином, а Мужун Чун снова не остался в стороне.

Ши Хай гнался за ними до дворца Эпангун. В итоге вся его армия оживших мертвецов, которую он с таким тщанием собирал, пала жертвой хитрости Чэнь Сина и была сожжена дотла. Остались только пять князей - демонов засухи. Это заставило Ши Хая понять, что юноше сейчас он не соперник, и вынудило отказаться от дальнейшего преследования.

Чэнь Син поднял голову к небу. У него на глазах Ши Хай обратился черным метеором и устремился на северо-восток. Пятеро князей - демонов засухи взмыли вверх и последовали за ним.

- Фэнхуан-эр[3]! - громко позвал Фу Цзянь.

Мужун Чун со своим войском остановился в стороне от загона.

Казалось, перед дворцом Эпангун совершалось грандиозное жертвоприношение. Клокочущее пламя вздымалось к небесам, а оба берега Цзаохэ, насколько хватало глаз, были сплошь забиты солдатами и простыми людьми.

- Кэера сбежал, - сообщил Сян Шу стоявшему перед ним Чэнь Сину. - Нужный тебе меч так и не удалось забрать.

- Неважно, - ответил юноша и тут же обеспокоенно спросил: - Как твоя рука?

Чэнь Син обернулся посмотреть на ладонь Сян Шу. Тот распрямил кисть - шрама не было. Когда Сян Шу находился в облике божественного воина, раны на его теле затягивались, не успев появиться.

- Надо будет придумать другой способ, - с тревогой в голосе промолвил Чэнь Син. - Очевидно, он признал хозяина! Но неужели он признал хозяином Ши Хая?!

Лицо Фу Цзяня почернело от копоти. Он раздраженно вздохнул, и к нему тотчас подбежала толпа генералов.

- Ваше Величество, этот ничтожный генерал был нерасторопен и опоздал спасти государя.

- Ваше Величество!

- Довольно! - теряя терпение, рявкнул Фу Цзянь. - Шулюй Кун!

Сян Шу в этот момент что-то шепотом обсуждал с Чэнь Сином, но услышав свое имя, поднял голову и посмотрел на Фу Цзяня.

- Демонами засухи можно управлять, зачем было их уничтожать! - прокричал Фу Цзянь. - Почему ты ослушался Нашего приказа!

Эти слова насторожили Чэнь Сина, особенно если учесть «еще не торопясь подумали», брошенное давеча Ши Хаем. Неужели Ван Цзые в самом деле уговорил Фу Цзяня? И как ему удалось заставить того подчиниться в прошлый раз?

- Приказа? - Сян Шу, глядя на Фу Цзяня, недоуменно вскинув бровь. - Чьего приказа? Старейшина племени ди[4]! Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь!

Голос Сян Шу сотряс округу, так что стоявшие подле него люди не выдержали и невольно подались назад.

Фу Цзянь вмиг утратил дар речи и просто уставился на Сян Шу. На его лице отразились смешанные чувства.

Мужун Чун со своими воинами подъехал к Сян Шу и остановился позади него. К ним начали дружно стягиваться всадники из числа северян, и вскоре перед дворцом Эпангун образовалось два огромных, ясно различимых лагеря.

Фу Жун выехал из толпы и прошептал на ухо Фу Цзяню несколько слов. Бушевавший на равнине пожар практически потух, оставив после себя лишь застящий небо и покрывающий землю пепел, частички которого носились перед Фу Цзянем и Сян Шу.

- Фэн Цяньи увезли? - поинтересовался Сян Шу у одного из кочевников.

- Великий шаньюй, он уже в пути, - ответил тот.

- А собака? - спросил Сян Шу.

- Вот она, - сказал кочевник, протягивая щенка Чэнь Сина, которого держал на руках.

Ну до чего же Сян Шу предусмотрительный, - подумал юноша, принимая песика.

Выслушав отчет Фу Жуна, Фу Цзянь бросил несколько гневных фраз и развернул коня, готовый уехать.

- Уведите принцессу Цинхэ! - распорядился Фу Жун. - Великий шаньюй, а Вы, пожалуйста, вернитесь в Эпангун. Его Величество хочет с Вами кое-что обсудить.

- Фу Цзянь! - крикнул вдруг Фэн Цяньцзюнь. - Цинхэ было всего четырнадцать, когда она, лишившись страны и семьи, против своей воли попала к тебе во дворец. Словами не описать, сколь сильное унижение она испытала. Она и правда хотела твоей смерти, но ее сородичи - твои заложники, и потому она не смела действовать безрассудно. Не раз и не два Ван Цзые требовал от нее расправиться с тобой, однако она так и не согласилась. Да, она не любит тебя, но и ничего плохого тебе не сделала. Остановись уже, довольно сводить взаимные счеты!

- Цяньцзюнь! - голос принцессы Цинхэ дрожал.

- Великий шаньюй уже даровал помилование принцессе Цинхэ и моему старшему брату Фэн Цяньи за совершенные ими преступления, - добавил Фэн Цяньцзюнь. - Ваше Величество, если у Вас нет каких-либо еще приказов, просто отпустите их.

Мужун Чун моментально изменился в лице. Он бросил взгляд на находившегося напротив Мужун Чуя, и тот ответил ему еле уловимым жестом.

Фу Цзянь остановил коня. Все тут же дружно уставились ему в спину, да так и продолжали смотреть, пока он снова не обернулся.

- Шулюй Кун! - промолвил Фу Цзянь. - А почему бы тебе самому не стать императором?

- Прекрати, - ответил Сян Шу, - меня это не интересует.

- Тоба Янь! Мужун Чуй! - уже не сдерживая гнева, заорал Фу Цзянь. - Схватить их всех!

В тот же миг кочевники позади Сян Шу громко загалдели, однако Чэнь Син и Се Ань совершенно не удивились такому повороту событий. Учитывая отношения Древнего союза чилэ и циньского двора, этот день так или иначе настал бы.

- Только попробуйте хоть пальцем тронуть! - рявкнул Мужун Чун.

- Фэнхуан-эр? - растерянно пробормотал Фу Цзянь.

- Ваше Величество, - промолвил Мужун Чун, - если ты твердо решил убить мою сестру, то Мужун Чун будет биться до последнего.

Ситуация враз накалилась. Обе стороны готовы были в любой момент броситься друг на друга.

- Разбирайся-ка ты со всем сам, Фу Цзянь, - сказал Сян Шу. - Прощай!

Сян Шу свистнул, и войско Пинъяна тотчас расступилось надвое. Первыми галопом в образовавшийся проход устремились Сян Шу и Чэнь Син, за ними последовали Се Ань сотоварищи, потом кочевники из разных племен и, наконец, Мужун Чун. Неудержимым могучим потоком они покидали долину Цзаохэ.

Затаенная злоба рассеялась. Бескрайнее небо полностью очистилось и сияло синевой. Лето готовилось вступить в свои права, и все вдоль дороги утопало в зелени.

У обочины стояла запряженная лошадьми повозка кочевников, в которой находился заранее вывезенный из Эпангуна Фэн Цяньи.

Чэнь Син обернулся и посмотрел назад: кочевники из шестнадцати племен Сян Шу, Се Ань, Сяо Шань, Фэн Цяньцзюнь, принцесса Цинхэ, а также Мужун Чун и войско Пинъяна двигались по казенному тракту на север от Чанъаня, и этой огромной людской массе не было видно конца.

Когда Чэнь Син обернулся, его дыхание переплелось с дыханием Сян Шу. Тот склонил голову и посмотрел на юношу.

- Сейчас, похоже, людей еще больше, чем было в прошлый раз, - с улыбкой промолвил Чэнь Син, глядя, как Фэн Цяньцзюнь прячет Сыма Вэя в повозке. В той самой, где ехал Фэн Цяньи.

Проверив состояние старшего брата, Фэн Цяньцзюнь вернулся в седло.

- Так и есть! - рассмеялся он.

- Мы возвращаемся в Чилэчуань? - спросил Сяо Шань.

- Ты тоже из Чилэчуаня? - ответил вопросом на вопрос Сян Шу.

Сяо Шянь посмотрел на него, потом на Чэнь Сина, но ничего не сказал.

- Сегодня петь не будем? - поинтересовался юноша.

- Что петь? - удивился Сян Шу.

- Чилэчуань... - улыбнувшись, завел Чэнь Син.

- ...под горами Инь, - тут же подхватил Сяо Шань.

Масса людей неслись вскачь один быстрее другого. Фэн Цяньцзюнь рванул вперед и догнал принцессу Цинхэ. Та переливчатым голосом вывела:

- Небосвод, как юрта, накрывает степь.

- Небо голубое, бескрайние луга, - присоединяясь к своим спутникам, пропел Сян Шу.

За ними следовало несколько десятков тысяч человек, переселяющихся обратно в родные края.

- Ветер дует, клонит травы, являя взору стада.

Кадр из дунхуа

Посаженный в седельную сумку песик громкого дышал, высунув язык. Трясясь в такт скачущей лошади, он с любопытством озирался вокруг.

В вышине, расправив крылья и обгоняя людской поток, пронесся феникс.

У самой границы неба непоколебимой громадой высилась Великая стена. Она веками стойко выдерживала обрушивающиеся на нее удары стихии, но подобно изгороди вокруг шатра и забору вокруг земельного надела не могла сдержать задувающие снаружи могучие ветра, в которых витал свежий аромат травяного моря.

А за этой серой древней исполинской стеной бесконечной цепью тянулась горная гряда, напоминающая божественного дракона, бликами играли воды огромного, будто море, озера, и овечьи стада жемчужной россыпью усеивали ковер из трав.

Под звездным небом, словно юрта накрывающим равнину, ярким блеском мерцали следы.

Команда Чэнь Сина, вследствие произошедших событий разросшаяся до одного защитника, одного феникса, одного человека, одного ребенка, одной собаки, одного демона засухи и одного Се Аня, направлялась в Чилэчуань.

В путь!

- Конец тома 4 «Усмиряющий бурю отлив» -

Примечания:

[1] Юбка - здесь: часть доспеха, предназначенная для защиты бедер.

[2] Напомним, во время, когда происходят события новеллы, 1 чжан равнялся примерно 2,15 м.

[3] Фэнхуан (дословно: феникс) - детское имя Мужун Чуна.

[4] Во властной иерархии кочевников, как она представлена в новелле, старейшины и вожди племен стоят ниже великого шаньюя. По сути, Сян Шу одним этим обращением опустил (в плане статуса) Фу Цзяня и ясно дал всем понять, что над великим шаньюем нет никого, кто имел бы легитимное право приказывать ему или оспаривать его решения.

Том 5. Сияющий подобно свету дня

Глава 101. Обсуждение

1 января Фэйтянь Есян в своем вейбо поздравил всех с наступившим Новым Годом:

再见了，充满悲欢离合的2022。 新的一年再一次如约而至，祝大家在这新的一年中永远坚守自己，健康，勇敢，不忘初心。

"Прощай, 2022-й, полный радостей и печалей. Снова пришел Новый год - как всегда, вовремя. Я желаю, чтобы вы все в этом новом году сохраняли верность себе, были здоровыми, отважными и не забывали о своих первоначальных целях."

Слова ФТ-гэ совершенно точно отражают то, что произошло с ру-фандомом БЛ в 2022-м году, и что нам понадобится в 2023-м.

—————

Я - великий и могучий Шулюй Кун. Зачем мне непременно нужен этот меч?

В те ночи, когда конец лета перетекает в начало осени, звезды на небе за Великой стеной сияют особенно ярко. Соединяясь с небесной жилой, они превращаются в безбрежную серебристую реку[1], от края до края пересекающую небосклон.

В степи повсюду пылали костры - здесь стояло лагерем войско.

Внимательно вглядываясь в разложенную карту, Чэнь Син на пальцах подсчитывал. В прошлый раз они приехали в Чилэчуань незадолго до Муцю, Праздника конца осени. Сейчас, если двигаться с такой же скоростью, они доберутся до Чилэчуаня уже в начале осени. Потом в Каракорум, потом до Кароши. Туда и обратно. Да, возможно, мы еще успеем отпраздновать Муцю в Чилэчуане.

Рядом с костром была поставлена простая юрта, предназначавшаяся для великого шаньюя. Сян Шу сидел на камне, покрытом одеялом, в котелке перед ним кипела вода, а кочевник между тем стругал небольшим кинжалом корень женьшеня. Вскоре по воздуху разлился насыщенный и согревающий аромат женьшеневого отвара.

Щенок быстро уснул, примостившись у ног Чэнь Сина, а Сяо Шань устроил голову на его коленях и тоже задремал.

С того самого момента, как они встретились, Сяо Шань, разумеется, прилип к Чэнь Сину и ни на шаг не отходил от него. Сян Шу начинал чувствовать, что этот ребенок слишком докучлив, но ругаться не собирался. Чувства, которые он испытывал, были несколько противоречивыми. Поначалу ему хотелось, чтобы мальчишка сгинул куда-нибудь, но Сяо Шань, легкий и дружелюбный в общении, несколько раз назвал его "гэгэ", и Сян Шу, сам не зная почему, не испытывал к этому неприязни.

Это была третья ночь после выезда из Чанъаня у Великой стены.

Подошли Мужун Чун и принцесса Цинхэ. Сян Шу жестом велел им самим налить себе женьшеневого отвара. Следом за ними показались еще несколько человек, но это были лишь Фэн Цяньцзюнь с Фэн Цяньи на руках и Се Ань.

- Все степи между Четырьмя морями - это всё земли великого шаньюя... - начал Мужун Чун.

- Надоело слушать это, - нетерпеливо оборвал его Сян Шу. - Говори коротко и по делу.

Принцесса Цинхэ улыбнулась.

- Мы все обсудили, - вынужден был сказать Фэн Цяньцзюнь, - и приняли решение разделиться на две группы.

Чэнь Син поднял взгляд на Се Аня. Тот кивнул с серьезным видом:

- Все же покидать Цзянькан на такой долгий срок нехорошо. Сейчас я уверен, что с вами будет все в порядке.

Чэнь Син понимал, что Се Аню нужно возвращаться. Немного поразмыслив, экзорцист кивнул и поинтересовался:

- Се-шисюн собирается отправиться в путь один?

Сян Шу бросил взгляд на Се Аня.

- Я думаю взять с собой на юг Цяньи, - ответил чиновник. - А Цяньцзюнь, как и прежде, будет следовать за вами.

Поскольку Сян Шу ничего не сказал, Чэнь Син кивнул еще раз.

- Тогда мне придется обеспокоить шисюна просьбой разобраться с Синьюань Пином и Вэнь Чэ, - добавил экзорцист.

Принцесса Цинхэ, обеими ладонями обхватив серебряную чашку с женьшеневым чаем, о чем-то задумалась. Вскоре она тихо произнесла:

- Благодарю всех вас. Благодарю тебя, великий шаньюй.

Хотя Сян Шу ничего и не сказал в ответ, но легким кивком показал, что все понял.

Фэн Цяньи не осмеливался посмотреть Чэнь Сину в глаза. Младший брат опустил его, Фэн Цяньи встал на колени и трижды поклонился Чэнь Сину и Сян Шу до земли.

Сян Шу в задумчивости смотрел на огонь. Его лицо обрамляли тонкие косы с вплетенными в них золотыми нитями. Профиль Сян Шу был настолько прекрасен, что Чэнь Син не мог отвести от него глаз.

- Йэлуоса, - безралично произнес кочевник. - У вас, ханьцев, есть пословица "За великое благодеяние не благодарят" [2]. Нет нужды в пустых словах. Возвращайтесь и начните все заново. Ступайте.

- Безусловно, Фу Цзянь соберется идти войной на Великую Цзинь, - добавил Чэнь Син, обращаясь к Фэн Цяньи. - Хорошенько подготовьтесь к этому дню.

Фэн Цяньи кивнул, Фэн Цяньцзюнь поднял старшего брата на руки и унес его.

Принцесса Цинхэ мелодично рассмеялась:

- Тогда... я не буду кланяться тебе, великий шаньюй. В своем сердце я всегда думала о тебе, как о старшем брате.

- Как тебе угодно, - равнодушно ответил Сян Шу. - Мужун Чун?

Мужун Чун чувствовал себя неуютно. Казалось, ему не нравится проводить так много времени в компании Сян Шу. Мрачно насупившись, он несколько раз перевел взгляд с Чэнь Сина на Сян Шу, бормоча то "угу", то "ага".

Чэнь Син понимал, что при обычных обстоятельствах Мужун Чун с его дурным нравом совершенно определенно не стал бы давать никому лица. Однако Сян Шу спас жизнь принцессы Цинхэ. Пришлось Мужун Чуну молча снести унижение и покорно склонить голову.

- Ты хочешь воевать с Фу Цзянем? - Сян Шу устремил пристальный взгляд на Мужун Чуна.

- Не знаю, - со вздохом ответил тот. - Сначала мне нужно вернуться в Пинъян, а там посмотрим.

- Цзянь-тоу не станет тебя убивать, - бесстрастно продолжил Сян Шу. - Сейчас, скорее всего, он уже послал тебе письмо. Вполне может случиться, что гонец прибудет даже раньше тебя.

Мужун Чун не переставал хмуриться. Его отношения с Фу Цзянем - последнее, о чем он хотел бы слышать от посторонних. Но то, о чем говорил Сян Шу, было правдой.

Фэн Цяньцзюнь выходил, чтобы отнести назад старшего брата, но вскоре вернулся снова. Очевидно, он собирался дождаться окончания разговора, чтобы поделиться тем, что у него на уме.

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина:

- Тебе решать.

Чэнь Син прекрасно понимал, что подразумевал Сян Шу под этими словами. Они с ним уже обсуждали прежде многое из того, что следует сделать по прибытии в Чилэчуань, в том числе и возвращение Чжоу Чжэня. Если они возьмут с собой принцессу Цинхэ, не добавит ли это хлопот?

Чэнь Син еще раз взглянул на Фэн Цяньцзюня:

- Пусть Фэн-дагэ решает.

Сян Шу: "?"

Фэн Цяньцзюнь ничего не отвечал. Через какое-то время принцесса Цинхэ тихо окликнула его:

- Цяньцзюнь?

Он не бросил на нее ни единого взгляда, но решение все же принял:

- Тебе надо вернуться в Пинъян вместе с братом. Он сможет защитить тебя.

Принцесса Цинхэ через силу улыбнулась, кивнула и ушла вслед за Мужун Чуном.

Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син переглянулись, а Сян Шу будто бы получил какой-то ключ к разгадке происходящего. Он долго смотрел в ту сторону, куда ушла принцесса и понимающе кивнул.

- Ты хорошо все взвесил? - спросил Чэнь Син. - Если вы сейчас расстанетесь, то, вполне вероятно, не сможете увидеться еще несколько лет.

- Ага, - кивнул Фэн Цяньцзюнь.

- О чем ты думаешь? - спросил Сян Шу у Чэнь Сина.

Экзорцисту действительно кое-что пришло в голову, и он поинтересовался:

- О, верно. Сян Шу, ты же можешь давать дозволение на брак?

Эта идея, родившаяся у Чэнь Сина, была полна тайного злорадства. Раз Фу Цзянь может разрешать женитьбу, то и Сян Шу тоже должен иметь такое право, разве нет?

- Великий шаньюй имеет власть даровать жизнь и смерть в этом мире, - ответил Сян Шу, - Семейные дела посторонних его не касаются. Сам я не договариваюсь о свадьбах и не заключаю браки, однако, если она тебе нравится, я пойду и лично поговорю, чтобы все прояснить

- Нет-нет-нет, - поспешно произнес Фэн Цяньцзюнь, - мне по сердцу пришелся кое-кто другой. Спасибо вам.

Вообще-то Чэнь Син думал, что Фэн Цяньцзюню просто недостает смелости, чтобы признаться принцессе Цинхэ в своих чувствах. Но тот неожиданно сразу предпочел Гу Цин, которая все еще была в Цзяннани. Чэнь Син даже немного растрогался от этого.

- У нас в Союзе чилэ есть праздник, который мы называем Муцю, - сказал Сян Шу. - И если тебе кто-то нравится, то во время этого праздника ты можешь...

- Она живет в Цзяннани, - добавил Фэн Цяньцзюнь. - Если когда-нибудь в будущем появится возможность, я хотел бы провезти ее по степям за Великой стеной. На этот же раз... Ладно, забудем.

- То есть вы еще даже не знакомы? - удивился Чэнь Син. - Прошу прощения, если я вмешиваюсь не в свое дело, но что будет, если ты ей не понравишься? Разве с тобой не будет все кончено?

По лицу Фэн Цяньцзюня скользнула неожиданная улыбка:

- Ну если так, то я поселюсь неподалеку от лечебницы. Время от времени я смогу видеть, как она выдает лекарства больным в приемном покое. Может быть, иногда мы будем обмениваться парой слов. Одно это будет прекрасно.

Фэн Цяньцзюнь и Чэнь Син беседовали о Гу Цин, а Сян Шу, слышавший их разговор, находился в совершеннейшем недоумении. В этот момент вошел Се Ань.

- Ну что ж! - Се Ань издал глубокий вздох. - Есть некоторые вещи, которые нам следует четко обговорить до того, как мы завтра отправимся в путь.

Все эти три дня каждый из них думал об одном и том же. Будун Жушань захвачен, а Ши Хай сбежал. Что же делать дальше?

Сяо Шань все еще спал.

- Сян Шу не смог удержать Будун Жушань, - произнес Чэнь Син. - Эта вещь, уже напитанная силой темной ци, отвергла его.

Это было еще одной темой, которая очень тревожила Сян Шу. В конце концов он не выдержал и спросил:

- Почему вы говорите, что это моя вещь? Можете вы хоть раз растолковать мне это, чтобы я понял?

Пришлось Чэнь Сину взяться за объяснение:

- Первоначально это божественное оружие имело форму тяжелого меча. И мы думали отдать этот меч тебе, чтобы ты мог им пользоваться.

- Ну и что с того?

- Существует легенда, - продолжил объяснять Чэнь Син, - в которой говорится о том, что лишь эта вещь, одна-единственная в мире, способна убить Чи Ю. И как он мог оказаться в руках Ши Хая?

При мысли об этом радость от воссоединения тут же угасла в его сердце. Экзорцист ничего не мог поделать с яростью, снова вскипевшей внутри:

- ААААА! Почему все пошло так криво?! Ведь началось же заново, ну почему опять все так хлопотно?!

- Что началось заново? - задал еще один вопрос Сян Шу.

Се Ань и Фэн Цяньцзюнь с беспокойством наблюдали за его эмоциями. Больше всего они опасались, что случится такая же история, как и в прошлый раз, когда во время невинного разговора вспыхнула ссора. Но Се Ань заметил, что нрав Сян Шу стал намного лучше, чем прежде, а еще он был куда более терпеливым с Чэнь Сином.

Чэнь Син между тем, нервно выхлебав чашку женьшеневого настоя, заявил:

- В общем, его надо забрать. Только это может помочь нам в завершении задачи. Этот меч - важное оружие для тебя как для защитника.

- Но я - великий и могучий Шулюй Кун. Зачем мне непременно нужен этот меч? Разве я не могу биться без него?

- В битве с Чи Ю нельзя полагаться на одни только боевые умения. Это как голыми руками ловить белого волка [3].

- Да я и клинок голыми руками поймать могу [4], - недовольно буркнул Сян Шу.

- Мне все равно, что ты можешь! - вспылил Чэнь Син. - Я просто хочу его!

Сян Шу: "......"

- Так, вы двое, перестаньте ссориться! - Се Ань и Фэн Цяньцзюнь смогли наконец вставить словечко.

Неожиданно Чэнь Син кое-что понял. Порой куда полезнее вести себя неразумно, чем быть логичным и приводить аргументы. Вот и сейчас - Сян Шу сразу же перестал пререкаться, когда задача изменилась. Вместо "Мне нужно получить этот меч, чтобы спасти весь мир, но как быть, если меч исчез?" стало "Чэнь Син хочет этот меч, поэтому я обязательно должен его раздобыть". Очевидно, что последняя задача куда важнее первой. Ход мыслей Сян Шу моментально изменился с "зачем это делать" на "как это сделать".

- Вы же можете обсудить все по-хорошему, - попытался урезонить их Се Ань, - почему всегда все так? Полезно ли устраивать скандалы?

- Конечно, полезно, - ответил Чэнь Син. - Разве ты не видишь, что он уже пытается найти способ?

Фэн Цяньцзюнь: "......"

- Теперь, когда Ши Хай сбежал на северо-запад с демоническим копьем, - терпеливо продолжил Се Ань, - мы все еще можем вернуть его?

Каждому было совершенно ясно: Ши Хай, прихватив с собой пятерых князей - демонов засухи и одно оружие, сбежал неизвестно куда и не оставил ни единого следа.

- Земли Лянчжоу, при всем уважении, сейчас недосягаемы для нас, - добавил Се Ань. - Мы можем лишь умолять великого шаньюя, чтобы он отправил разведчиков на поиски убежища Ши Хая. Сейчас Будун Жушань - важнейшая вещь.

Чэнь Син нахмурился:

- Мы никак не сможем найти место, где он скрывается. Куда же он собирается бежать? Я всегда думал, что Ши Хай отправится на юг.

Се Ань лишь пожал плечами. Сян Шу все еще был погружен в раздумья.

- Или я могу отправиться на северо-запад и разузнать, что там происходит, - предложил Фэн Цяньцзюнь.

Прежде Фэн Цяньцзюнь и Се Ань уже обсуждали это. Но тут Сян Шу неожиданно сказал Чэнь Сину:

- Хорошо. Давайте забудем про это божественное оружие, которое у нас украл враг, каким бы оно ни было. Мы можем выковать новое?

Чэнь Син: "А?"

Одной своей фразой Сян Шу в один миг словно пробудил их ото сна. Троица переглянулась.

- А ведь верно, - сказал Чэнь Син.

- Но, защитник, его невозможно выковать вот так запросто, лишь потому, что тебе захотелось сделать это, - ответил Се Ань.

- Если его раньше кто-то сделал, - парировал Сян Шу, - значит, и мы сможем.

Се Ань немного поразмыслил.

- Я знаю, какие нужны материалы, - произнес он наконец, - но их слишком трудно достать.

Сян Шу:

- Ну так надо поискать.

Сначала Чэнь Син был просто в отчаянии. Если он не сможет найти Ши Хая, то не сможет и вернуть демоническое копье. А если он не вернет копье, то не сможет и очистить его. Более того, еще неизвестно, трансформируется оно в Будун Жушань после очистки или нет. Но, может быть, Сян Шу прав, и еще можно заново выковать такой же меч?

Немного подумав, Се Ань произнес:

- Кажется, это выход. В таком случае, я должен как можно скорее вернуться в Куайцзи, чтобы отыскать все сохранившиеся записи о мече Будун Жушань.

Сердце Чэнь Сина отчаянно заколотилось - он смертельно боялся, что Се Ань скажет "проверить семейство Сян". Но Се Ань за многие годы чиновничьей службы приобрел огромный жизненный опыт. Он понимал, что не следует ни слова говорить об этом. Держа это в уме, он продолжил:

- Может быть, еще есть надежда. Я вернусь, все проверю и немедленно извещу вас, если будут какие-то новости. Однако, даже если ничего не произойдет, то после того, как вы уладите все на Кароше, вам тоже придется приехать в Цзяннань. К тому времени что-нибудь уже обнаружится.

После этих слов Се Ань поднялся.

- Завтра, - прибавил Фэн Цяньцзюнь, - я направлюсь в Лянчжоу, чтобы выяснить, куда направился Ши Хай. Так что мы не сможем попрощаться.

После того как все разошлись, Чэнь Син выпил еще женьшеневого чая. Уснуть он не мог и всю ночь ворочался с боку на бок. Взгляд его то и дело невольно обращался к Сян Шу, который неподвижно лежал у другого края юрты. Время от времени Чэнь Сину становилось невыносимо любопытно: Сян Шу так мало говорит в течение дня, о чем же он думает? Вот как сейчас, например. Он думает о людях Чилэчуаня или о Ши Хае и Чи Ю?

Возможно ли, что в глубине сердца он время от времени перебирает случайные осколки воспоминаний? Чунмин говорил, что во время возрождения магии, в тот момент, когда волна временнóго прилива обратилась вспять, Сяоцзи использовал колокол Лохунь, чтобы вместе с ними назад вернулись и их воспоминания за три года. И лишь у Сян Шу воспоминания оказались подавлены, потому что в его теле оставались следы силы дракона, которая плотно сплелась с его душами.

Но иногда Чэнь Син видел озадаченное выражение на лице Сян Шу. Обычно это происходило в те моменты, когда они еще раз переживали то, что уже происходило с ними раньше, и тогда казалось, будто Сян Шу погружается в беспорядочные воспоминания.

По этой причине Чэнь Син и постарался изыскать возможность, чтобы обсудить дела наедине с Се Анем и Фэн Цяньцзюнем. Их общее мнение было единым - поскольку Сян Шу может вспоминать, нужно не заставлять его, а дать возможность его памяти самой восстановиться. Таким образом можно избежать провала тонко задуманного плана. Впрочем, иногда Чэнь Син ощущал, что Сян Шу несколько раздражен этой путаницей, возникающей из-за смешения прошлого и настоящего.

Сам Сян Шу никогда об этом не спрашивал. Если бы спросил, то, возможно, Чэнь Син не удержался бы и все ему рассказал.

В темноте экзорцист медленно поднялся с постели. Уснуть так и не удалось. На ощупь он выбрался из юрты и не спеша дошел до берега озера, рядом с которым расположился их лагерь. Глядя на звезды, отражающиеся в озерной глади, он нахмурил брови и задумался.

Да, Ши Хай забрал Будун Жушань, и сила его возросла по сравнению с прошлым. Но и Сердечный свет тоже стал сильнее. Будет ли способ, которым они совладали в прошлом, так же действенен и сейчас? У них больше не было зеркала Инь Ян, но, может быть, получится поставить другой магический барьер, который сможет удержать Ши Хая? А затем можно ураганом Света рассеять негодование, собравшееся в его теле, и при помощи колокола Лохунь изъять его души.

Как только Ши Хай будет уничтожен, демоническое копье вернется к ним, и, возможно, он все же сумеет найти способ постепенно вернуть его в прежнее состояние. А потом они возьмут это божественной оружие и отправятся на бой с Чи Ю. Но перво-наперво они должны были найти колокол Лохунь... Самой важной целью возвращения Се Аня в Цзянькан были поиски этого магического артефакта.

- Экзорцист, - раздался голос неподалеку.

Чэнь Син вздрогнул и оглянулся. Он совершенно забыл, что даже в глубоком безмолвии ночи у озера может быть кто-то еще.

В темноте проступили очертания фигуры, одетой в черное. Это оказался Мужун Чун. Он стоял рядом с деревом.

- Мужун Чун? - Чэнь Син был немного удивлен. - Не можешь уснуть?

Мужун Чун стоял в нескольких шагах от него и просто молча смотрел. Экзорцист приподнял брови и улыбнулся:

- Завтра ты отправляешься обратно. Уже решил, что будешь делать?

Мужун Чун ничего не ответил. Вместо этого он с недоумевающим видом тихо произнес:

- Это же первый раз, когда мы встречаемся. Почему меня не отпускает чувство, что прежде мы уже были знакомы?

Помедлив мгновение, Чэнь Син с улыбкой ответил:

- Ты можешь считать, что нам с тобой было суждено встретиться друг с другом. Разве это не добрый знак?

Мужун Чун довольно долго молчал, а потом неожиданно произнес:

- Ты мне снился.

Душа Чэнь Сина похолодела.

- Ты можешь толковать сны, экзорцист?

- Я... - какое-то время Чэнь Син нервно мялся, а потом наконец спросил: - Что я делал в твоем сне?

Мужун Чун ответил ему, глядя на другую сторону озера:

- Множество раз я видел во сне широкую реку. Мы с тобой стояли на ее берегу... В точности как сейчас.

Юноше припомнилась одна ночь из тех времен, когда магия еще была погружена в безмолвие. Тогда, после ухода Сян Шу, они с Мужун Чуном стояли на берегу реки Фэйшуй.

- Говорят, - негромко произнес Мужун Чун, - если снится река, это как-то связано с жизнью и смертью..

- Что на другой стороне реки? - спросил Чэнь Син.

- Войско, - ответил Мужун Чун. - Армия Цинь, которой не видно ни конца, ни края.Ты тогда, кажется, еще был мне чужим. Твоя рука излучала свет, ты скакал на лошади через реку. А я следовал за тобой, с мечом в руке, и хотел убить Фу Цзяня.

Чэнь Син понял, что это, вероятно, была битва у реки Фэйшуй. Видимо, даже несмотря на то, что время откатилось назад, у каждого в большей или меньшей степени сохранились воспоминания о той, прошлой, жизни. Вспоминая день, когда они расстались с Мужун Чуном, Чэнь Син понял, что не знает, куда тот потом исчез. Экзорцист тогда был слишком занят, пытаясь спасти Сян Шу, ни о чем другом у него не было времени думать.

- Что же случилось потом? - не удержался юноша от вопроса.

- Потом, - ответил Мужун Чун, глядя на отражение в воде, свое и Чэнь Сина, - потом кто-то закричал "Циньская армия побеждена!" И все начали наседать друг на друга. Я зарубил Фу Жуна, а потом начал прорываться через ряды императорской охраны. Не знаю почему, но Тоба Яня там не было. Вскоре мы с Фу Цзянем встретились лицом к лицу. Может быть, он не ожидал, что я действительно приду.

- Ты тогда убил его?

Мужун Чун некоторое время молчал.

- Да, - ответил он наконец. - Я всадил меч ему в глотку. Я не хотел больше слушать его бредни.

- В ту невыносимо долгую ночь, - продолжил он, - вокруг царил хаос. Что солдаты, что офицеры - все либо бежали, либо падали мертвыми. С той стороны реки, откуда пришел и я сам, шагали ханьцы, несущие погибель. Они перебили их всех... Я просто сидел на поле битвы рядом с его телом. Кровь фонтаном била из его горла. Ее было столько, что земля вокруг окрасилась в красный цвет. Его глаза были широко раскрыты, он словно бы умолял меня о пощаде. Но не мог произнести ни слова.

Чэнь Син внимательно присмотрелся к Мужун Чуну и неожиданно заметил едва различимые влажные дорожки на его лице. Отвернувшись, Мужун Чун медленно продолжил:

- Он ничего не мог выговорить, но я знаю, что он хотел сказать. "Фэнхуан-эр, Фэнхуан-эр... Ты Нам и в самом деле нравишься". Я всегда думал, что когда этот момент настанет, в моем сердце не будет ничего, кроме ненависти, - голос его стал тише. - В тот день многое вспомнилось мне перед тем, как я переправился через реку. Все те преступления, которые он совершил против моей сестры, против меня, против наших соплеменников, которых он без жалости убил. Как он прижимал меня к себе, когда я был еще ребенком. Неважно когда и где. Я постоянно дрожал от ужаса... Этот страх был таким же, как тени во внутренних покоях дворца, - они повсюду. Один только звук его шагов пробуждал во мне воспоминания.

- И все же, не знаю уж, почему, - продолжал Мужун Чун, поворачиваясь к Чэнь Сину, - но в тот момент, когда он умер, я почувствовал лишь спокойствие. А затем в той стороне, куда ты ушел, появился свет. Он медленно разгорался, становясь все ярче и ярче, как будто солнце восходило над полем битвы. И все вокруг запорошило белым пеплом, словно снегом. Казалось, что течение времени остановилось, остался лишь этот свет и нескончаемый снег...

Это напомнило мне Муцю, Праздник конца осени в тот год, когда Шулюй Кун стал великим шаньюем. Весь Чилэчуань тогда тоже был занесен снегом. Фу Цзянь поехал на север, чтобы принести поздравления Шулюй Куну, и взял меня с собой. Повсюду были люди, но я был единственным, кто стоял в одиночестве среди толпы. Конечно, ведь меня никто не знал, и я тоже не хотел ни с кем знакомиться.

Мужун Чун искоса взглянул на Чэнь Сина и тихо продолжил:

- После того, как Фу Цзянь выпил с Шулюй Куном, он увидел, что я все еще стою в уголке один. Тогда он подошел и сказал: "Идем! Мы возьмем тебя покататься по снегу." И действительно, он закинул щит за спину и повел меня в Иньшаньские горы.

- А, кататься с горы? - заулыбался Чэнь Син. - Я тоже так развлекался.

- Ага, - невыразительно ответил Мужун Чун. - И с кем же ты катался? Просто для северян это значит то же самое, что для ханьцев Праздник осенней жатвы, когда люди дарят друг другу лунные раковины как обещание быть рядом до конца жизни. По обычаю, заведенному среди кочевников теле, если на Муцю выпадает снег, воины берут щиты и приглашают своих возлюбленных покататься с горы.

- Да неужто? - недоверчиво спросил Чэнь Син.

- Первое катание, - кивнув, тихо продолжил Мужун Чун, - это такой способ сказать кому-то "Ты мне нравишься". Если они съехали во второй раз, это показывает, что его чувства приняты. А уж если любимый предложил скатиться с горы и в третий раз, то значит, он призывает вершины Иньшаньских гор в свидетели, что они будут вместе до самой старости, даже когда снег посеребрит их головы [5].

Чэнь Син: ".............................."

- Стоя там, на поле битвы, - продолжал Мужун Чун, все еще глядя на Чэнь Сина, - окруженный лишь светом и падающим снегом, я почему-то мог думать только о том дне. Даже после того, как я проснулся, воспоминания все еще были ясными, четкими, от них невозможно было избавиться.

На мгновение повисла тишина. Мысли Чэнь Сина явно блуждали где-то далеко, а Мужун Чун снова начал говорить:

- Говорят, ты - экзорцист, человек, постигший небесные законы. Можешь растолковать мне этот сон?

Очнувшись, Чэнь Син ответил вопросом на вопрос:

- Если этот сон сбудется, ты все равно вонзишь в него меч и лишишь его жизни?

- Конечно, я так и сделаю!

Тогда Чэнь Син просто пожал плечами, как бы говоря: Ну и что тебе еще нужно? Зачем терзаться?

Немного подумав, Мужун Чун беспомощно покачал головой и развернулся, собираясь уходить. Но Чэнь Син неожиданно протянул руку и схватил его за запястье. Сердечный свет влился в тело Мужун Чуна и до краев заполнил его. Волна Света омыла семь его душ хунь и три души по - и души содрогнулись, - а затем, как прилив, отступила обратно. Чэнь Син ощущал, что в самой глубине сердца Мужун Чуна таится крошечный язычок темного пламени, но этому пламени некуда было скрыться от Сердечного света, который растворил его и отправил в небытие.

- Не бойся, - мягко произнес Чэнь Син. - Я все понимаю.

Он притянул к себе Мужун Чуна и нежно обнял. Мужун Чун устало вздохнул. Так ничего и не сказав, он повернулся и ушел, а Чэнь Син остался у озера, спокойный и безмятежный.

Примечания:

[1] 银河 - yínhé - серебряная/серебристая река, кроме своего прямого значения, это еще и традиционное название Млечного пути.

[2] 大恩不言谢，施恩莫图报 - "За великое благодеяние не благодарят [словами], а отвечают добрыми делами". То есть не говорите впустую, а делайте что-то полезное в качестве ответного жеста.

[3] 空手套白狼 - kōngshǒu tào bái láng - "поймать белого волка голыми руками". Белый волк в старину считался благословенным животным, лишь самые достойные и праведные сердцем могли узреть его. Поэтому "изловил белого волка голыми руками" было похвалой великим воинам и правителям, а сам факт поимки - благоприятным символом, предвестником удачи. В современном языке значение изменилось - теперь эти слова означают "получить прибыль, ничего не вложив", имеют отрицательный окрас и относятся, в основном, к фирмам-однодневкам.

[4] ФТ-гэ играет с фразеологизмами 空手套白狼 и 空手入白刃, которые отличаются лишь двумя иероглифами.

Вообще-то 空手入白刃 - kōngshǒu rù bái rèn - "захват обнаженного (白 одновременно и "белый", и "обнаженный") меча голыми руками" - это прием, когда безоружный мастер захватывает в ладони клинок соперника и лишает того возможности пользоваться холодным оружием. Часто демонстрируется в фильмах и аниме про мастеров боевых искусств, вы сто процентов его видели, если смотрели хоть что-нибудь на эту тему:

Нэчжа практикует технику во время разговора с отцом (дунхуа "Сто тысяч неудачных шуток")

Но Сян Шу, скорее всего, просто утверждает, что он без меча не то, что против волка, но и против вооруженного противника выйдет влегкую. Считается, что впервые это выражение употребил в своих заметках император Цао Пи, который описывал навыки генерала Дэн Чжаня: "Дэн Чжань изучал боевые искусства, хорошо владеет различным оружием, может выступить против клинка с пустыми руками."

[5] Глава 31 "Первый снег": "Чэн Син поднял щит и спросил: - Еще разок? ... Затем они скатились еще несколько раз." Сян Шу уже тогда ненавязчиво планировал сопровождать Чэнь Сина не только до конца жизни, но и в последующих перерождениях, и все это на глазах у прекрасно понимающего обычай Чэ Лофэна.

—————

На Weibo 18 января огласили результаты Good Book Awards 2022. И как вы думаете, кто в десятке лучших онлайн-авторов? ;)

Фэйтянь Есян занял в рейтинге четвертое место с титулом "Самый неутомимый длинноногий бегун года, король поездов" (за долгоиграющие сериализации).

Первое место досталось Ци Инцзюнь. Награду она получила по большей части за новеллу 2022 года 成何体统 - chéng hé tǐtǒng - ориентировочно "Что за система такая!" / "Полное безобразие", переводов не нашла. Одну из ее работ - "Есть лекарство" / "Ты в порядке?" - на русский язык переводить начали, но уже почти год проект не обновляется. Вторую строчку заняла Шуй Цяньчэн (автор впечатляющего ранобэ "Годы интоксикации"), на третьей расположился Таньцзя Саньшао (создатель "Боевого континента" и единственный автор из топ-5, пишущий не даньмэй). На пятом месте, сразу за нашим мальчиком, - Маньмань Хэцидо, написавшая одну из моих любимых новелл "FOG [Киберспорт]".

Поздравляем ФТ-гэ с этим приятным подарком к лунному Новому году! И продолжаем следить за нашими героями - приятного чтения :)

—————

На следующий день они разделились и направились каждый своим путем. Принцесса Цинхэ вместе с Мужун Чуном поехала в Пинъян. Сян Шу взял с собой Чэнь Сина и Сяо Шаня в Чилэчуань. Фэн Цяньцзюнь изменил свой маршрут и вдоль Великой стены направился на северо-запад. Се Ань вместе с Фэн Цяньи сначала двинулись на восток, чтобы избежать встречи с циньским войском, после чего должны были поехать на юг.

Через несколько дней после того, как началось их путешествие на север, Чэнь Син заскучал, ведь, по сути, ему в дороге нечего было делать, и принялся умолять Сян Шу, чтобы тот научил его стрелять из лука верхом.

- Да чего ты так прилип ко мне с этой стрельбой из лука? - недоумевал Сян Шу.

- Просто так, - не отступал Чэнь Син, - никакой причины нет, просто хочу научиться. Давай же, быстренько научи меня.

Сян Шу так и не смог переубедить упрямца. Ему пришлось взяться за обучение Чэнь Сина - во время остановок на отдых. Обнимая юношу сзади, Сян Шу показывал ему, как натягивать лук, как выпускать стрелу, поправлял его позу.

Поначалу Чэнь Син, разумеется, стрелял как попало. Сян Шу язвительно посмеивался:

- Вот-вот долетит! Уже в соседнюю мишень попадаешь!

Но кочевник замечал, что даже после того, как сам он уходил, Чэнь Син всегда оставался и продолжал практиковаться. Каждый день Чэнь Син неустанно упражнялся в конной стрельбе из лука - за исключением того времени, когда они скакали к цели своего пути.

Спустя несколько дней пути Сян Шу поехал верхом, чтобы составить Чэнь Сину компанию во время его тренировки. Кочевник пришпорил коня и велел Чэнь Сину подготовить лук, а затем стрелять в него, как в мишень.

- Давай поменяем на жердь! - сказал Чэнь Син. - Я боюсь ранить тебя!

- Если ты заденешь хоть краешек моей одежды, - выкрикнул Сян Шу, устремляясь к Чэнь Сину, - гуван сделает тебя великим шаньюем.

Чэнь Син: "..."

Крепко обхватив лошадь ногами, Сян Шу начал разворачиваться.

- Когда два всадника встречаются друг с другом, проигрывает тот, кто струсил! Разверни лошадь и повернись в седле, привстань в стременах!

Сян Шу сделал движение, но стрелы не выпустил.

- Если бы гуван сейчас выстрелил, - нахмурившись, бросил он, - то ты бы уже слетел вниз и был насмерть затоптан копытами.

- Но я боюсь, что попаду в твою лошадь!

- Если ты попадешь в лошадь великого шаньюя, - ответил Сян Шу, - гуван сделает тебя лошадью.

- Чего?!

Чэнь Син после долгой погони за Сян Шу наконец натянул тетиву и выстрелил. Стрела пролетела мимо - Сян Шу просто уклонился, ловко развернув коня. Кочевник, как говорится, появлялся без тени и исчезал без ветра. Чэнь Син большую часть времени выискивал его, пока, наконец, не обнаруживал за своей собственной спиной.

- Пользуйся ушами, - наставлял его Сян Шу, - прислушивайся к стуку подков. Ты все смотришь, смотришь, смотришь. Ты замечаешь что-то, только если видишь? Ты дурак?

Чэнь Син: "..."

- Если хочешь стать метким стрелком, сначала закрой глаза.

- Вот так? - и Чэнь Син прикрыл глаза полосой черной ткани. Его свежие розовые губы и высокий нос оставались открытыми. Сян Шу довольно долго в растерянности смотрел на него, ничего не говоря.

- Сян Шу? - доверчиво спросил Чэнь Син.

- Здесь я! - рассердился Сян Шу.

После семи дней таких занятий Чэнь Син наконец сумел выстрелить. Он смог просчитать расстояние, и стрела полетела в сторону скачущего на лошади Сян Шу. В тот момент, когда стрела была выпущена, Чэнь Син сразу понял, что попадет в цель, и тут же испугался, что причинит Сян Шу боль.

- Скорее уворачивайся! - закричал экзорцист.

Однако Сян Шу лишь поднял руку и на полном скаку двумя пальцами схватил летящую стрелу. Легко взмахнув рукой, он метнул стрелу вниз, и та вонзилась в землю в десяти шагах от него.

- Следи за плечами своего врага, - произнес Сян Шу, - за тем, куда он смотрит. Когда его ноги начинают сдавливать живот лошади, а нижняя часть его поясницы выпрямляется, тогда легко определить, что сейчас он будет стрелять.

Ну да... подумал Чэнь Син. Конечно же, его слава первого воина в Поднебесной вовсе не надуманная. Даже без жемчужины Динхай он все так же могуч.

- Заставляй лошадь поднять пыль и стреляй на слух! - продолжал поучение Сян Шу. - Как только появится возможность ослепить врага, сразу же делай несколько выстрелов, ориентируясь по звуку, и не обращай внимания на то, что он делает! Как только враг будет ранен, движения его станут замедленными, так что рано или поздно он попрощается со своей жалкой жизнью.

- Держи лук ниже! - Сян Шу заехал за спину Чэнь Сина. - Ты целишься слишком высоко!

Оставив позади Великую стену, проскакав по степям тысячи ли, они уже почти приехали в Чилэчуань. Степи, летом обильно усеянные цветами, были похожи на ярко расшитую парчу, а реки - на нефритовые пояса. На мгновение Чэнь Син отбросил прочь гнетущие его тревоги. Ему припомнился первый раз, когда он приехал на север. Все мысли его тогда были заняты лишь одним: "Осталось только три года... через три года я умру... что же мне сейчас делать?... успею ли я?"

Но сейчас, стоя во весь рост на повозке, он ощущал лишь необъятный простор вокруг. Впереди еще многие годы жизни. Да еще и Сян Шу рядом... Разве есть в мире большее счастье?

* * *

Как-то днем ехавший с обозом Сяо Шань неожиданно выскочил из телеги и закричал:

- Чилэчуань! Чилэчуань!

Кочевники тут же радостно зашумели - наконец-то они добрались до дома. Но Сяо Шань, не переставая громко кричать, добежал до начала обоза и остановился. Развернувшись, он тревожно позвал:

- Чэнь Син! Гэгэ! Чилэчуань... !

Сян Шу вгляделся вдаль. Лицо его внезапно переменилось. Он спрыгнул с повозки и вскочил на лошадь. Чэнь Син заметил, что над землей поднимаются тревожные тонкие завитки дыма. На том месте, где обычно собирались кочевники под Иньшаньскими горами, никого не было.

Сердце Чэнь Сина беспокойно застучало.

- Сян Шу! - выкрикнул он. - Постой!

Они обогнули по степи край горной теснины, и их взорам открылся Чилэчуань, с трех сторон окруженный горными пиками. Юрты были раскиданы повсюду в совершеннейшем беспорядке. Едва Чэнь Син увидел это, в его памяти тут же вспыхнула ужасающая картина, которая предстала перед ними в прошлый раз, когда здесь все было разорено армией демонов засухи. У него даже в глазах потемнело.

Подстегивая лошадей, всадники один за другим с криками ринулись к чилэчуаньским жилищам. Сян Шу растерянно оглядывал все вокруг со спины своего коня. Было похоже, что это место полностью разграблено. Изгороди, окружавшие загоны для скота, оказались разрушены, юрты валялись на земле, повсюду была раскидана одежда, и много где еще полыхал огонь.

По счастью, погибших нигде не было видно. Чэнь Син огляделся по сторонам и в душе облегченно поблагодарил небеса. Но одновременно это заставило его и встревожиться. Что если они были обращены в демонов засухи?!

Он запретил себе думать об этом, но Сяо Шань уже бежал к небольшой горной реке, протекающей у восточной окраины Чилэчуаня.

- ЧЭ ЛОФЭН! - голос Сян Шу разлетелся над опустевшим поселением. - ШИ МОКУНЬ!

Горные склоны ответили ему эхом. Чэнь Син внимательно осмотрел большую часть юрт и выкрикнул:

- Сян Шу! Не волнуйся! Здесь нет крови! Это было не нападение!

- Сюда! - раздался крик Сяо Шаня. - Чэнь Син!

Экзорцист пришпорил коня, Сян Шу и остальные не отставали от него. Сяо Шань когтями вытащил из воды тело. Щенок с лаем метался по берегу.

Стояло лето, и плоть практически полностью разложилась, на костях осталось лишь совсем немного гниющего мяса. Но воин, облаченный в доспехи непривычного вида, все еще продолжал дергаться.

Кочевники тут же разразились беспорядочными криками.

Это оказался демон засухи, застрявший в сломанном дереве. Возможно, демонов было и больше, но их смыло потоком, когда они переправлялись через речку.

- Помощь нужна?

Подлетевший феникс грациозно опустился на спину лошади.

- Пока в ней нет необходимости, - сказал Чэнь Син. - Можешь быть свободен.

Сян Шу: "..."

Мужчина посмотрел на алую птицу, которая появлялась, как дух, и исчезала, как призрак, а затем снова перевел взгляд на Чэнь Сина. Сян Шу узнал, что это за броня:

- Это доспехи...

Чэнь Син тем временем прижал ладонь ко лбу демона засухи. Сердечный свет, ярко вспыхнув, охватил все тело ожившего мертвеца. Демон тут же угомонился и окончательно упокоился.

- ...доспехи акеле, - произнес Чэнь Син.

- Как ты узнал? - изумился Сян Шу.

Чэнь Син на мгновение забылся, и теперь ему пришлось подыскивать предлог, чтобы увильнуть от ответа. Однако в этот момент Сяо Шань заметил что-то движущееся на противоположном берегу, подхватил собаку и вброд перебрался на ту сторону реки.

Остальные один за другим направились вслед за ним. Перейдя поток, они увидели огромного белого волка, как будто бы поджидавшего их. На его голове примостилось некое странноватое темное животное. Волк раскрыл свою пасть и произнес:

- Лу Ин велел передать, чтобы вы не шли к Кароше прямо сейчас. Сперва разберитесь с демонами засухи. Прибегнув к силе мира сновидений, Лу Ин создал барьер, который защищает Карошу. На какое-то время она вне опасности.

Чэнь Син: "Ты умеешь говорить!"

- Белогривый! - завопил Сяо Шань. Мальчик кинулся к белому волку, обнял его голову и несколько раз погладил рукой шерсть на шее.

Сев на землю, волк задрал заднюю лапу и почесал за ухом:

- Магия возродилась, так что у каждого теперь есть своя мана.

Странное существо соскользнуло с головы волка и неуклюже поползло к Чэнь Сину.

- Э?! - Чэнь Син узнал его. Это был бэй [1]! Кажется, это даже был тот самый бэй, которого Чэнь Син видел, когда в прошлый раз бывал в Иньшаньских горах!

Бэй выпрямился, выставив перед собой передние лапы, и изучающе уставился на Чэнь Сина. Затем, повернув голову, посмотрел на Сян Шу.

- Это они? - неожиданно спросил бэй.

- Да, - ответил Белогривый. - Идем.

- Ты Шулюй Кун! - воскликнул бэй. - Мы уже встречались. Ты вырос таким большим!

На лице Сян Шу отчетливо читалось изумленное недоверие. Выросший "таким большим", он в первый раз слышал, как волк и бэй говорят по-человечьи. В прежние времена это сразило бы его наповал, но Сян Шу уже слышал раньше, как птица разговаривает на человеческом языке. К тому же он был божественным воином-защитником, так что изо всех сил постарался скрыть свое удивление и просто кивнул.

- Спасибо тебе... за прошлый раз, - начал было Чэнь Син, но потом вспомнил: - А, подожди. Ты же, должно быть, все позабыл.

Бэй: "???"

Существо в свою очередь удивленно посмотрело на Чэнь Сина.

- Ваши соплеменники ускакали в Каракорум, - сказал бэй. - Идемте с нами.

На том берегу реки еще оставалось много людей, которые не могли их слышать. Сян Шу свистом подал им знак. Войско начало пересекать реку, а волк с бэем развернулись и растворились в море травы.

* * *

Лето подходило к концу. Каракорум, как непоколебимый утес, возвышался среди бесплодных пустошей. Если кто-то отваживался взглянуть вокруг, то он видел лишь одиночество и запустение. Повсюду, насколько хватало глаз, земля была усыпана камнями, лишь изредка взгляд цеплялся за скудную растительность. Рядом с Каракорумом неторопливо несла свои мутные от ила и песка воды река Орхон. Если сравнивать с Чилэчуанем, это было просто безжизненное тоскливое место.

Когда Чэнь Син останавливался в Каракоруме в первый раз, он постоянно недоумевал - отчего кочевники-скотоводы выбрали для жизни не обустроенный город, а Чилэчуань? Но теперь он наконец понял. В тот раз он бывал здесь зимой, и чистый белый снег укрывал бесплодные земли. Теперь же, когда снега не было, Каракорум сразу стал похож на огромное каменистое кладбище. Ни лугов, ни чистой реки, ни лесов, одни лишь заброшенные скалы... Конечно, это никого не смогло бы прокормить.

Охранялся Каракорум весьма тщательно. По верху городских стен ходили с дозором множество защитников, да еще и орлы-разведчики были разосланы по всем направлениям.

Волк вместе с бэем первыми достигли крепости. Как только к городу приблизился Сян Шу, люди в городе тут же загомонили:

- Великий шаньюй возвратился!

- Великий шаньюй...

Во всему Каракоруму поднялся настоящий переполох. Городские ворота тут же открыли, и два воина вывели наружу отряды, чтобы поприветствовать великого шаньюя.

- Шулюй Кун, наконец-то ты вернулся!

Как только Чэнь Син услышал этот юный громкий голос, на сердце его легла черная тень.

Навстречу к ним верхом ехал Чэ Лофэн. Сян Шу между тем остановил коня и вглядывался в аньду издали. Увидев Чэ Лофэна, Чэнь Син был немало удивлен. Этот тип не ранен?! Да! А это значит... это значит, что изменилось очень многое.

Сяо Шань посмотрел на Чэ Лофэна и, тоже что-то припомнив, произнес:

- Это же он!

- А что с ним не так? - вполголоса спросил Чэнь Син.

- Он все еще жив.

- Ну конечно, - растерялся ничего не понимающий Чэнь Син. - А, постой! В прошлый раз это ты, что ли, ранил Чэ Лофэна?

Сяо Шань кивнул. Казалось, мальчик о чем-то размышлял, глядя на Чэнь Сина.

- Я видел, как он разговаривал с демоном засухи, - наконец решился сказать он.

Чэнь Син: "!!!"

В первый свой приезд в Чилэчуань Чэнь Син еще не знал Сяо Шаня, так что когда Чэ Лофэн вернулся с растерзанным животом, экзорцист решил, что на него напал волк. Но, оказывается, это был Сяо Шань! Когда волна времени обратилась вспять, первое, что сделал Сяо Шань после того, как обрел воспоминания, - вернулся к Лу Ину. Лу Ин приказал ему немедленно отправляться на юг, в Чанъань, и отыскать там Чэнь Сина.

Так как Сяо Шань покинул северные края, само собой, он не нападал на Чэ Лофэна и, соответственно, не ранил его!

- С каким демоном засухи? - в тот раз Чэнь Син не потрудился расспросить Сяо Шаня о деталях этого дела. К тому же, Сяо Шань тогда и говорить-то толком не мог.

Мальчик дотянулся до уха Чэнь Сина и прошептал:

- С жужанином.

Чэнь Син: "..."

Чжоу Чжэнь! Это, скорее всего, был Чжоу Чжэнь! Чэнь Син специально немного отстал, чтобы подробно расспросить Сяо Шаня о деталях, и наконец во всем разобрался.

А случилось в первый раз вот что. Незадолго до Праздника конца осени Лу Ин прогнал Сяо Шаня, и тот наткнулся на Чэ Лофэна, который встречался с Чжоу Чжэнем возле озера Баркель! Чжоу Чжэнь с Чэ Лофэном попытались убить ребенка, чтобы сохранить свою тайну. Кто бы мог подумать, что Сяо Шань окажется не из слабаков и одним движением опрокинет Чэ Лофэна на землю?! Увидев это, Чжоу Чжэнь тут же сбежал, Сяо Шань погнался за ним, а жужане, прибежавшие на шум, тем временем спасли Чэ Лофэна.

Вот почему Чэ Лофэн вернулся с таким тяжелым ранением, и вот почему Чэнь Сину пришлось спасать ему жизнь. Вскоре после этого, как только Сян Шу вместе с Чэнь Сином уехали из Чилэчуаня к Кароше, Чжоу Чжэнь снова нашел Чэ Лофэна и уговорил его выпить демонической крови. Затем он привел демонов засухи и устроил резню, закончившуюся гибелью всего племени акеле.

Чэнь Син повнимательнее всмотрелся в Чэ Лофэна. На этот раз сложно было сказать, встречался он уже с Чжоу Чжэнем или еще нет.

Примечания:

[1] Если кто-то забыл, бэй - это невероятно умный волк-недомерок, который умеет договариваться с обычными волками.

Глава 102. Божественный целитель

«Мне нужно, чтобы вы помогли мне защитить одну семью»

Ши Мокунь, старейшина племени теле, тоже был среди встречающих. Ранее прибывшие из Чилэчуаня всадники разделились на два крыла и образовали почетный эскорт, в сопровождении которого Сян Шу вступил в город. По ушам тут же ударил нестерпимо громкий многоязыкий гвалт, и от этого шума у Чэнь Сина кругом пошла голова. Многие с изумлением глазели на Сяо Шаня и двух необычных зверей при нем - волка и бэя.

- Сообщите всем племенам, - спешившись, Сян Шу первым делом направился во дворец, - пусть соберутся на совет.

Проезжая городскими улицами и глядя по сторонам, Чэнь Син обратил внимание, что многих уже разместили, отчего юношу внезапно охватило ощущение чего-то хорошо знакомого. Когда мимо проходил Белогривый, немало простых людей один за другим принимались кланяться ему в знак приветствия.

Чэ Лофэн заметил Чэнь Сина, еще когда юноша только въезжал в город. Тот факт, что великий шаньюй Шулюй Кун привел с собой ханьца, вызвал немало пересудов среди людей, а Чэ Лофэну и вовсе стало очень неспокойно на душе. Он поспешил во дворец, и когда эти двое наконец встретились лицом к лицу, Чэ Лофэну отчего-то показалось, что этот ханец выглядит просто отвратительно, как если бы в прошлой жизни они были врагами.

Но помимо этой беспричинной ненависти, Чэ Лофэн также испытывал к нему и некоторое благоговение.

- Он мой аньда, - сказал Сян Шу, обращаясь к Чэнь Сину, - старейшина жужаней, Чэ Лофэн. Вам стоит получше узнать друг друга.

- Конечно, - ответил Чэнь Син.

Чэ Лофэн, напротив, промолчал.

После того как Сян Шу вошел во дворец и разместил Чэнь Сина, он сразу же покинул главный зал и отправился по делам, оставив юношу и Чэ Лофэна в растерянности глядеть друг на друга.

- Ты ханец? - спросил Чэ Лофэн, хотя и так знал ответ.

- Ну да, - с улыбкой ответил Чэнь Син, затем принялся разбирать свои вещи и одновременно продолжил говорить: - Слабый настолько, что даже курицу не способен связать, ханец. Аньда, у Вас в последнее время живот не побаливает?

На лице Чэ Лофэна появилось недоумение.

- Я целитель, - самым искренним тоном промолвил Чэнь Син, - и заметив твой не очень здоровый цвет лица, подумал, что у тебя, должно быть, болит живот.

Изначально Чэ Лофэн чувствовал себя прекрасно, но после слов Чэнь Сина он вдруг действительно ощутил легкую боль в животе, смутно напоминающую то, как если бы его разодрали когтями. Лицо Чэ Лофэна позеленело, потом побелело, он разевал рот, но слова не шли наружу.

- Я... Я не твой аньда, - наконец выдавил из себя Чэ Лофэн, потом шагнул вперед и холодно спросил: - Как ты познакомился с Шулюй Куном?

Чэнь Син был занят тем, что перебирал содержимое своей сумки с лекарствами. Услышав этот вопрос, юноша выпрямился, и в этот момент Чэ Лофэн протянул руку, намереваясь схватить его за подбородок.

- Убирайся! - подле Чэнь Сина неожиданно возник Сяо Шань и лязгнул друг о друга переливающимися светом когтями, которые были у него руках.

На шее Сяо Шань носил платок. Верхняя часть его тела была обнажена, кожа загорела и приобрела пшеничный оттенок, а под ней угадывались худощавые мускулы взрослеющего юноши. На ногах у него были штаны, поверх которых его нижнюю часть тела опоясывала длинная юбка из звериной шкуры. Волосы же его принцесса Цинхэ перед отъездом собрала в косу-кнут.

Сяо Шань грозно оскалился на Чэ Лофэна. Он практически никому, кроме Сян Шу, не позволял приближаться к Чэнь Сину.

- Ты... ты кто такой? - огрызнулся в ответ Чэ Лофэн. - Сам давай убирайся!

По какой-то непонятной причине Чэ Лофэна вдруг охватил страх перед этим юнцом, голова которого едва доставала ему до груди. Его первоначальный запал немного поутих, и он невольно отступил на полшага назад, пряча за резкими словами свою слабость.

- Будь вежливым, - сказал Чэнь Син, обращаясь к Сяо Шаню. - Сколько раз тебе повторять, не нужно чуть что, сразу же бросаться раздирать людям животы и выпускать им кишки.

Сяо Шань встал перед Чэ Лофэном, загородив собой Чэнь Сина, поднял когти и, дерзко направив их на Чэ Лофэна, пригрозил:

- Назад. Или я башку тебе оторву!

Чэ Лофэн внезапно пришел в неописуемую ярость и заорал:

- Ты кто такой? Убирайся с глаз моих долой! Это мои владения!

Чэнь Син собрался было вмешаться, но Сяо Шань, перекрикивая Чэ Лофэна, звонким юношеским голосом вдруг заявил:

- Если кто и должен катиться отсюда, так это ты!

А после холодно добавил:

- Это мои владения! Я потомок Хуханье! Итуешань! А ты кто такой, жужань?

С этими словами Сяо Шань схватил резной нефритовый зуб с красным корнем, украшенный золотом, показал его Чэ Лофэну и угрожающе произнес:

- Узнаешь это?

Чэнь Син молча взглянул на зуб, а Чэ Лофэн вдруг вздрогнул и шарахнулся еще на полшага назад, поскольку то, что держал в руке Сяо Шань, называлось Златоперый Зуб Дракона. Золотое перо было даром императора Хань Юань-ди[1], а зуб дракона - печатью шаньюя хунну Хуханье. Этот знак служил подтверждением принадлежности к прямым потомкам царского рода хунну, признанного ханьцами.

Чэнь Сину уже доводилось видеть эту вещь - Сяо Шань всегда носил ее не снимая. Однако кочевникам свойственно надевать на себя массу причудливых украшений. Хан акеле был буквально увешан ожерельями и бусами из бледно-желтого янтаря и не только, поэтому Чэнь Син никогда и не спрашивал мальчика о том, что это такое.

- Ты... ты тоже великий шаньюй? - спросил ошарашенный Чэнь Син у Сяо Шаня, а про себя подумал: плохо дело, теперь почти наверняка начнется драка. Сяо Шань и Сян Шу, оказывается, оба великие шаньюи! А если драка и впрямь начнется, мне-то самому кому помогать?

- Нет, - ответил Сяо Шань, обращаясь к Чэнь Сину, - я шаньюй, но малый, то есть обычный. Малый шаньюй или просто шаньюй.

Чэ Лофэн тотчас отреагировал на его слова, процедив сквозь зубы:

- Мелкий негодник, где ты это украл?

Как раз в этот момент в зал вошли старейшины племен Чилэчуаня. Увидев двоих, готовых вот-вот сцепиться, они решили, что, наверное, Чэ Лофэн с его вздорным и необузданным характером опять нашел к кому доискаться. Старейшины уже собрались было вмешаться и примирить враждующих, но тут вдруг старейшина хунну заметил в руке Сяо Шаня печать и, не скрывая своего огромного удивления, спросил:

- Где ты это взял?

В тот же момент люди из племени хунну плотным кольцом окружили Сяо Шаня.

Подошел Сян Шу.

- Ты в конце концов не выдержал и решил вернуться в клан? - произнес он, окинув взглядом Сяо Шаня.

Так ты с самого начала знал? - удивился про себя Чэнь Син. Другие могли и не распознать Златоперый Зуб Дракона, но Сян Шу был великим шаньюем и, разумеется, обязан был разбираться в такого рода вещах.

- Твой аньда обижал Чэнь Сина, иначе я бы ничего не сказал, - ответил Сяо Шань. - Чэ Лофэн! Место, где ты сейчас находишься, было построено моими предками! Каракорум - столица нашего народа хунну[2]. Если бы шаньюй Лухунь не даровал вам, жужаням, свободу, вы бы и сейчас еще были нашими рабами[3].

После этих слов всем присутствующим в зале тотчас стало не по себе. Жужани и правда были рабами хунну со времен правления Хуханье. И только при великом шаньюе Лухуне, освободившем их, они обрели свободу.

- Замолчи, - глухо промолвил Сян Шу. - Мне нет дела до того, шаньюй ты хунну или нет, Сяо Шань, но доколе хунну входят в Древний союз чилэ, они обязаны подчиняться моим приказам...

- Оставь это, - примирительно сказал Чэнь Син. - Все это пустяки, Сяо Шань.

Сяо Шань послушно замолчал, а Сян Шу с упреком взглянул на Чэ Лофэна. Тот был явно ошеломлен столь совершенно неожиданным поворотом событий, и ему потребовалось какое-то время, чтобы снова прийти в себя. Сян Шу поднял руку, знаком веля Чэнь Сину помолчать, и продолжил:

- Признают они тебя или нет, это дело хунну, и я в него вмешиваться не стану. Однако прямо сейчас к границам Союза подступает враг. Поэтому надо отбросить прежние раздоры и совместными усилиями дать ему отпор... Или ты собрался покинуть город и пойти сам с ним воевать? - добавил Сян Шу, обращаясь к Сяо Шаню. Хотя слова его звучали жестко, в его интонации напрочь отсутствовал даже малейший намек на презрение или угрозу. Скорее в ней угадывалась отцовская строгость.

Чэнь Син хотел было сказать что-то примирительно, но Сяо Шань его опередил.

- Пусть твой жужанский аньда не обижает Чэнь Сина, - кивнув, промолвил он, - и тогда, разумеется, я его не трону.

Лицо Чэ Лофэна исказила гримаса, отвратительней некуда, и Сян Шу мог только сделать вид, будто ничего не заметил.

- Всем доложить обстановку, - распорядился он. - Удостоверить твою личность хунну могут и позже, с этим время терпит.

После непродолжительного всеобщего молчания старейшина теле Ши Мокунь пару раз кашлянул, нарушая неловкую тишину, и заговорил:

- Полтора месяца назад мы получили срочное письмо от великого шаньюя, присланное из Чанъаня, и потому были готовы к встрече с врагом...

И действительно, на этот раз подручные Ши Хая напали на Чилэчуань раньше, нежели в прошлый, но к счастью, сейчас среди них не было князей - демонов засухи. Двенадцать дней назад из гор Иньшань вырвалась целая орда костяков животных с хищниками во главе и атаковала лагеря племен, живших в Чилэчуане. Чэнь Син прикинул по времени: это случилось как раз после того, как Ши Хай с князьями - демонами засухи сбежали из Чанъаня.

Стояла безлунная ночь. Тысячи воющих чудовищ смели рогатки[4] и ворвались в Чилэчуань. К счастью, Сян Шу заранее предупредил Ши Мокуня. Люди были готовы к приходу врага, и сражались изо всех сил. Когда же стало ясно, что противника не одолеть, они спешно собрались и, отступая с боями, покинули Чилэчуань.

Пока они были в пути, им встретилась еще одна толпа демонов засухи, которая, что удивительно, не стала на них нападать. Вместо этого она неожиданно атаковала костяную армию. Прикрыв, по сути, их отступление, она сошлась с огромным войском мертвых животных в яростном бою.

Дослушав до этого места, Чэнь Син понял, что это была за армия демонов засухи. Разумеется, речь шла о мертвых воинах из племени акеле во главе с Юдо, который продолжал упорно разыскивать Чжоу Чжэня ради мести.

- Вот, собственно, и все, - завершил свою речь Ши Мокунь.

Взгляд Чэ Лофэна блуждал, словно что-то не давало ему покоя. Стоило ему на миг встретиться глазами с Сян Шу, как он тут же отвернулся, после чего несколько раз с подозрением посмотрел на Чэнь Сина.

- Раненые есть? - спросил юноша у Ши Мокуня на языке теле.

Тот легонько кивнул и ответил:

- Кое-кто из жужаней. Всех уже устроили.

- Пойду их осмотрю, - вставая, сказал Чэнь Син.

- Это пусть они придут, а ты останься, - распорядился по-своему Сян Шу. - Всем племенам по очереди нести усиленный дозор. Ши Мокунь, пошли уйгурских[5] разведчиков на поиски врага.

* * *

- Сяо Шань, - обратился к мальчику Чэнь Син, когда они вышли из дворца хунну, - я хотел бы попросить Белогривого о помощи в одном деле. Где Сыма Вэй?

Сяо Шань свистнул двумя пальцами, подзывая Белогривого. Тот вскоре появился, и Чэнь Син показал ему карту земель за Великой стеной.

- Все эти места я знаю, - сказал Белогривый. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? Говори.

- Отведи Сыма Вэя к озеру Баркёль, - озвучил свою просьбу Чэнь Син и, уже обращаясь к подошедшему Сыма Вэю, продолжил: - Мне нужно, чтобы вы помогли мне защитить одну семью и обеспечили ей возможность благополучно добраться до Каракорума. Сейчас они, должно быть, на пути сюда.

Сыма Вэй кивнул и ушел, ни о чем не спрашивая. Внезапно Чэнь Син обнаружил, что с Сыма Вэем на удивление удобно иметь дело. Он был демоном засухи, и другие демоны засухи, казалось, вообще не обращали на него внимания, принимая за своего. Он показал себя как отменный воин, но при этом не имел собственной воли и делал все, что ему приказывали.

- Спасибо тебе за твои труды, - Чэнь Син надел на Сыма Вэя подобранный по случаю шлем акеле, и необычайно рослый бывший ханьский князь сразу же стал выглядеть по-другому.

- Не за что, - ответил Сыма Вэй.

Он был сродни верному и надежному телохранителю и без вопросов брался за все, что бы Чэнь Син ему ни поручил. К тому же никто не мог убить его, кроме самого Чэнь Сина. Ему достаточно было просто проявлять осторожность и не попадаться людям на глаза.

Иногда, вот как сейчас, например, Чэнь Сину становилось любопытно: о чем же думает Сыма Вэй? Однако юноша не знал даже, о чем думает Сян Шу, не говоря уже о князе - демоне засухи, понять которого было куда сложнее.

* * *

На следующий день Чэнь Син открыл в каракорумском дворце прием больных. По прошлому своему пребыванию в Чилэчуане он помнил, что среди его жителей было немало больных людей, а потому кроме лечения раненных воинов, он также занялся исцелением недугов всех прочих соплеменников Сян Шу.

- Переводить нужно? - глядя на юношу, спросил Сян Шу.

- Пусть и с трудом, но я их понимаю, - с улыбкой ответил Чэнь Син.

Тогда Сян Шу взялся помогать Чэнь Сину готовить лекарства из разложенных на полу в зале лекарственных ингредиентов. Время от времени он поглядывал на юношу. Пространство зала наполнял рассеянный солнечный свет. Льющиеся через потолочное отверстие нежные лучи окутывали юношу, добавляя его сосредоточенному профилю изысканности и утонченности.

Находившийся в том же зале Ши Мокунь рассматривал карту и отмечал на ней направления, куда он разослал разведчиков. В какой-то момент старейшина теле поднял глаза, посмотрел на Чэнь Сина, затем перевел взгляд на Сян Шу и при виде его невольно заулыбался.

- Шулюй Кун? - с улыбкой окликнул его Ши Мокунь.

Сян Шу оставил Ши Мокуня без внимания. Закончив готовить лекарства, он поднялся, подошел с ними к Чэнь Сину и отдал своим соплеменникам, а после сел скрестив ноги возле юноши, готовый слушать его распоряжения. Тот же, лишь мельком взглянув на очередного больного, сразу же начал выписывать рецепт.

- Ты же на него всего-то разок глянул, - удивился Сян Шу.

- Мне и одного взгляда достаточно, чтобы понять, что его беспокоит, - ответил Чэнь Син.

- А сейчас ты и вовсе головы не поднял, - изумился Сян Шу при следующем больном.

- Я по голосу все расслышал, - сказал Чэнь Син. - Подойди. Ты, я знаю, ощущаешь тошноту. Я выпишу тебе лекарство для сохранения беременности. Принимай его - и все будет хорошо.

- Ты, не глядя на нее, лишь по голосу понял, что она беременна? - опешил Сян Шу.

- А иначе почему меня называют божественным целителем? - ухмыльнулся в душе Чэнь Син. Юноша до сих пор помнил, как лечил этих людей в прошлый раз, и многих из стоявшей к нему очереди он узнавал с первого взгляда. Ему не надо было даже особо задумываться, прежде чем выписать лекарство. Тогда на него произвела глубокое впечатление одна беременная женщина, и сейчас он сразу же нашел ее глазами среди больных.

Сян Шу промолчал.

- Ты имеешь что-то против? - ехидно поинтересовался юноша.

У Сян Шу просто не было слов, чтобы описать Чэнь Синово искусство врачевания.

- Принеси чашку для лекарства и наполни ее водой, - потребовал юноша.

Сян Шу ничего не оставалось, кроме как встать и снова взяться за работу. Его соплеменники с интересом наблюдали за тем, как их великий шаньюй, чьих приказов слушаются все и вся, первый воин за Великой стеной, охотно и по доброй воле выполняет поручения ханьца. Сейчас они увидели его словно с новой стороны, таким, каким прежде не знали, и это казалось им забавным.

Примечания:

[1] Хань Юань-ди, личное имя Лю Ши (75-33 до н.э.) - одиннадцатый правитель империи Западная Хань. Именно он, напомним, выдал свою наложницу Ван Чжаоцзюнь, одну из четырех красивейших женщин древнего Китая, за шаньюя Хуханье, когда тот выразил желание породниться с императором (подробнее см. прим. 1 к гл. 38).

[2] Напомним, что автор новеллы несколько грешит против исторической истины и неправомерно отождествляет хуннский Лунчэн (находился на территории современного сомона Улзийт аймака Архангай Монголии), бывший то ли столицей, то ли значимым религиозным центром (тут мнения историков расходятся) Хуннской державы (≈209-93 до н.э.), и Каракорум (ныне - Хархорин) - столицу (1235-1260) Монгольской империи. Территориально эти города располагались относительно близко друг от друга, на расстоянии около 100-120 км, а вот по временной шкале между ними более 1300 лет.

[3] Лухунь (годы жизни неизвестны) - сын шаньюя Хуханье (58-31 до н.э.). Реальный Лухунь никогда не был шаньюем, тем более великим. Когда в 13 г. н.э. к власти пришел его брат Улэй-жоди (?-18), он сделал Лухуня правым (западным) сяньваном (добродетельным князем, т.е. князем второго ранга во властной иерархии хунну).

Впрочем, даже если бы Лухунь и был шаньюем, он никак не мог освободить жужаней от рабства хотя бы потому, что на тот момент (начало I в. н.э.) собственно жужаней еще не существовало. Как племя они сформировались лишь в конце III в. Их родоначальником считается Юйцзюлюй Мугулюй, который действительно был рабом, но не у хунну, а у сяньбийцев (вероятно, у тобасцев). Потом он бежал от своих хозяев и со временем собрал вокруг себя еще сотню таких же беглецов. Они-то и стали ядром того, что уже приемник Юйцзюлюй Мугулюя, Юйцзюлюй Чэлухуэй (Цзюйлухуэй), назвал жужанями. И кстати, Юйцзюлюй, как подсказывает Большой китайско-русский словарь, это хуннская фамилия.

[4] Напомним, рогатка - это легкое оборонительное заграждение, конструкция из перекрещенных и скрепленных (связанных) между собою деревянного бруса и кольев, обычно заостренных, этакий противокавалерийский «ёж».

[5] Имеются в виду древние уйгуры, или хуэйгу, одно из телеских тюркоязычный племен, упоминания о котором в китайских династических хрониках начинают появляться с III в. н.э., когда оно вошло в племенное объединение гаочэ, или гаоцзюй. Истоки древних уйгур, согласно все тем же китайским хроникам, восходят к кочевому народу динлин, обитавшему в III в до н.э. в районе озера Байкал. Примечательно, что этнонимы динлин и гаочэ/гаоцзюй - это, по сути, синонимы теле.

Было далеко за полдень, когда поток больных наконец иссяк. Чэнь Син потянулся и с удивлением обнаружил, что уже вечереет.

- Почему твои соплеменники не обращаются к целителям? - спросил он у Сян Шу. - Многих их недуги мучают довольно давно.

- Лекари не едут в степи, - ответил Сян Шу. - Мало того что все они ханьцы, они к тому же не хотят отправляться за Великую стену. Лишь старые шаманы изредка лечат людей, но многие лекарства им попросту неведомы. Некоторые из лекарственных ингредиентов, которые ты сегодня нашел, были куплены еще моей матерью и сохранились с тех времен.

- Твоя матушка при жизни была целительницей? - Чэнь Син вспомнил, прежде он крайне редко касался в разговоре с Сян Шу темы его родителей. Возможно, из-за того, что при упоминании его семьи Сян Шу всем своим видом выказывал нежелание это обсуждать, юноша никогда и не приставал к нему с расспросами.

Сян Шу задумался ненадолго, потом покачал головой и как бы между делом ответил:

- Нет. Она лишь немного разбиралась в лекарствах. После того как она вышла замуж за моего отца и поселилась в Чилэчуане, она занялась переписыванием книг по лекарствам, астрологии, временам года, боевым искусствам, и переписала их довольно много. Постепенно мои соплеменники тоже освоили эти знания.

Чэнь Син погрузился в молчаливые размышления и вдруг заметил, что Сян Шу, разговаривая с ним, попутно что-то мастерит. Юноша с любопытством принялся наблюдать за ним.

Это были волоски сафлора, напоминающие шелковую вату[1], которые Сян Шу бессознательно скрутил в довольно длинный жгут. Рядом на серебряном блюдце лежало несколько кусочков блестящей слюды овальной формы, похожих на раковины-жемчужницы.

Настала осень. Самое время для поделок из природных материалов )))

Продолжая беседовать с Чэнь Сином, Сян Шу взял из ящика с лекарствами щепотку киновари и покрасил ею спряденный из сафлора жгут. Затем он попытался продеть этот красный жгут из лекарственного растения в кусочек слюды, словно хотел сделать из них браслет, подобный браслету из красного шнурка с лунной раковиной.

- Что... ты делаешь? - удивился Чэнь Син.

Лишь после вопроса юноши Сян Шу обратил внимание на то, чем он был занят. Мужчина посмотрел вниз на свои руки - все его длинные пальцы оказались измазаны в киновари.

- Ничего не делаю, это так просто, руки от безделья занять, - с улыбкой ответил Сян Шу.

- Ты хочешь что-то сплести? - в растерянности спросил Чэнь Син.

- Нет, - Сян Шу, казалось, несколько смутился и тотчас отложил поделку в сторону. Он сам тоже не мог понять, почему вдруг бессознательно принялся прясть красный жгут и пытался продеть его в кусочек слюды.

- Ты собирался это ему подарить? - раздался голос невесть из какого угла вылезшего бэя. - Так подари.

Сян Шу повернулся к бэю, но первым отреагировал Чэнь Син:

- А ну рот закрой! Тебе-то какое дело?

- К тебе-то это какое отношение имеет? - не остался в стороне Сян Шу.

Чэнь Син подошел, опустился рядом с Сян Шу на колени, посмотрел на довольно грубо сделанный им браслет, а после поднял глаза на него самого.

Во взгляде Сян Шу сквозили растерянность и беспокойство. Он призадумался, а когда уже собрался было что-то сказать, в дверях дворцового зала возникла вдруг чья-то фигура, заслонившая собой лучи уходящего солнца. Молодые люди разом повернули головы и увидели великана Сыма Вэя с полумертвым человеком на спине, которого тот, войдя в зал, опустил на лежанку.

Это был седовласый и седобородый мужчина с шеей, увешанной ожерельями, и лицом, несущим на себе отпечаток пережитых им невзгод. На его теле имелось несколько резаных ран от клинка, сплошь почерневших. Вслед за ним порывом ветра в зал ворвался Сяо Шань.

- Хан... хан акеле, - воскликнул потрясенный Чэнь Син.

- Ты его знаешь? - изумился Сян Шу.

- Скорее! Надо приготовить ему лекарство! - распорядился Чэнь Син.

- О нет! Судя по его виду, он вот-вот умрет, - поспешил поделиться своим мнением бэй.

- Да заткнись ты! - хором ответили ему Чэнь Син и Сян Шу.

Это действительно был хан акеле. Его, похоже, серьезно ранили, но при этом он все еще оставался в сознании, беспрестанно бормотал что-то на древнехуннском и звал Юдо. Сян Шу начал быстро отвечать ему тоже на древнехуннском.

- Я нашел его к северу от города, - пояснил стоявший рядом Сыма Вэй.

Чэнь Син послал Сыма Вэя с заданием защитить хана акеле и его хатун, а тот совершенно неожиданно вернулся с ним раненым. По словам Сыма Вэя, прошлым вечером они с Белогривым покинули город, а спустя какое-то время наткнулись в лесу на хана акеле. Ранее Чэнь Син лишь в самых общих чертах описал Сыма Вэю внешность хана акеле и хатун, но тот все равно сумел его опознать и доставить в Каракорум.

- Я отправлюсь за его супругой, - сказал Сыма Вэй.

- Он был один? - поразился Чэнь Син.

Сыма Вэй кивнул и добавил:

- Продолжу поиски в направлении озера Баркёль и близ него.

Чэнь Син поблагодарил Сыма Вэя, после чего тот сразу же ушел. Сян Шу не мешкая занялся приготовлением лекарства, а Чэнь Син тем временем поставил хану акеле иглы. Судя по состоянию его ран, на него напали дней пять назад. Трудно было сказать, какая сила вела его, заставив покинуть озеро Баркёль и в одиночку отправиться в Каракорум.

- Лечебный отвар, - потребовал Чэнь Син.

Сян Шу приготовил лекарство, а Чэнь Син дал его выпить хану акеле.

- Его сын, - нахмурившись, промолвил Сян Шу, - дрался с Чжоу Чжэнем за спорные земли с водой и травой, и оба погибли в том бою.

Чэнь Син знал об этом. Судя по всему, хан акеле обнаружил следы Юдо и, покинув озеро Баркёль, в одиночку отправился на юг на поиски сына. Юдо же, преследуя Чжоу Чжэня, дошел почти до самого Чилэчуаня, где неожиданно напал на костяную армию, следовавшую по пятам отступающих соплеменников Сян Шу.

- Хан акеле, - позвал его Чэнь Син. - Держись! Не засыпай! Сян Шу, поговори с ним!

Хан акеле стоял, по сути, одной ногой в могиле. Он потерял очень много крови и, юноша боялся, что, заснув, он может так никогда и не проснуться. Чэнь Син приготовил отвар, укрепляющий сердце, но когда поил им хана акеле, тот вдруг зашелся яростным кашлем. К счастью, большую часть лекарства к этому моменту он уже успел выпить, и теперь оставалось только ждать, пока оно подействует.

- Нужна помощь? - спросил появившийся вдруг феникс. Он влетел в зал через потолочное отверстие и опустился на край плетеной лежанки.

- Зачем ты все-таки являешься? - поинтересовался Сян Шу, который никак не мог взять в толк, почему всякий раз, как птица появлялась, она задавала один и тот же вопрос, чтобы получить от Чэнь Сина неизменный ответ: «Не нужна».

- Не нужна! - Чэнь Син знал, что организм у хана акеле крепкий, а его воля к жизни сильна. К тому же жизненно важные органы были не задеты, поэтому Чэнь Син решительно отверг предложение Чунмина: - По крайней мере сейчас не нужна.

- О великий владыка! - стоило бэю увидеть Чунмина, как он тотчас выполз из своего угла и со всех ног бросился к нему. Подбежав, он скрестил коротенькие передние лапки и принялся кланяться фениксу в пол: - Этот недостойный - бэй из гор Иньшань. Сто лет совершенствовался...

Феникс лишь разок взмахнул крыльями - и бэя порывом ветра вмиг унесло из зала.

- К тому времени, как помощь понадобится, может быть уже поздно, - напомнил он Чэнь Сину.

- И все же я приберегу ее до более подходящего момента, - ответил юноша. - Когда ситуация станет действительно безнадежной, я сразу же позову тебя.

- Ладно, - терпеливо ответил феникс, - гуван подождет.

В этот момент вошел Чэ Лофэн. Очевидно, вести о том, что принесли хана акеле, уже дошли до него.

На Каракорум опустилась ночь. Войдя в зал, Чэ Лофэн скользнул взглядом по хану акеле. Чэнь Син умоляюще посмотрел на Сян Шу, и тот кивнул, давая понять, что разберется с этим.

- Чэ Лофэн, - позвал Сян Шу.

Чэ Лофэн промолчал. Он лишь с неописуемым выражением лица глянул на хана акеле, а после перевел взгляд на Чэнь Сина.

Стоявший позади Сян Шу юноша показал Чэ Лофэну скрюченные в когти пальцы и, изобразив царапающие движения, одними губами пригрозил:

- Осторожно, их шаньюй до смерти раздерет тебя своими когтями.

Чэ Лофэн на мгновение остолбенел.

Чэнь Син знал, его и акеле всегда разделяла непримиримая вражда. Однако теперь появился Сяо Шань, и это имело огромное значение для всех ветвей хунну. Дело заключалось в следующем. С тех пор как род Хуханье, женившегося на Чжаоцзюнь, пришел в упадок, хунну сотни лет были разделены на множество ветвей и кланов. Они постоянно враждовали друг с другом, и их практически невозможно было объединить. За все это время среди них так и не нашлось сильного лидера, который сумел бы снова собрать их в единое племя.

По этой же причине хунну постоянно оказывались слабее жужаней, теле и прочих племен. Но теперь появился Сяо Шань с Зубом Дракона, который имел все шансы стать в будущем новым вождем хунну. И даже больше того. Если однажды Сян Шу отречется от титула, это дитя вполне может претендовать на статус великого шаньюя. Отваги и дерзости ему было не занимать, и если хунну объединятся под его началом, жужани и сяньбийцы уже больше не смогут их столь беззастенчиво притеснять.

- Я скоро вернусь, - сказал Сян Шу, обращаясь к Чэнь Сину, затем спокойно встал и покинул дворец вместе с Чэ Лофэном.

Чэнь Син проводил их глазами, потом перевел взгляд на феникса, после чего, опустив голову, посмотрел на хана акеле.

- Не засыпай! - прошептал Чэнь Син на древнехуннском. - Хан акеле, ты выкарабкаешься! Обязательно! Твоя жена беременна и ждет твоего возвращения. Твой младший сын еще не видел своего отца!

Длинный меч прошел сквозь ребра хана акеле, но, к счастью, немного отклонился в сторону и не задел сердце. Эта рана крайне напоминала ту, что в прошлый раз нанес ему князь - демонов засухи на Кароше. Тем не менее Чэнь Син твердо верил: коль скоро в судьбах Фэн Цяньи и принцессы Цинхэ уже произошли изменения, то и хан акеле непременно выживет!

- Дитя... дитя... - дрожащим голосом произнес хан акеле. - Прости меня... Юдо, пока ты был жив... я не остановил жужаней и после твоей смерти не смог отомстить за тебя.

Чэнь Син держал хана акеле за запястье, и Сердечный свет нежной струей лился в него, поддерживая и оберегая его сердце.

- Ты... кто? - хан акеле посмотрел на Чэнь Сина, его губы над седой бородой едва заметно шевельнулись: - Я видел... Шулюй Куна.

- Меня зовут Чэнь Син, - юноша коснулся лба хана акеле и тихо проговорил: - Чэнь Син, я ханец.

- Ханец... - лекарство, которым Чэнь Син напоил хана акеле, постепенно начинало действовать. Дыхание его было обжигающе горячим, но цвет лица уже постепенно менялся от пепельного к нормальному. - Да, ханец. Шулюй Кун... Сын Сян Юйянь и Шулюй Вэня. Ты... родственник Сян Юйянь?

- Ее соплеменник, - ответил Чэнь Син.

В этот момент старейшины хунну наконец отпустили Сяо Шаня. Чэнь Син вопросительно взглянул на него. Тот после расспроса выглядел немного недовольным, однако Зуб Дракона по-прежнему висел на его талии, из чего юноша заключил, что они признали его.

И все-таки сейчас он был еще слишком юн. Должно будет пройти несколько лет, прежде чем он станет шаньюем.

- Ты решил позаботиться о своих соплеменниках? - спросил Чэнь Син.

Сяо Шань промолчал, думая о чем-то своем. Чэнь Син погладил его по голове и сказал:

- Как бы то ни было, у каждого есть свои обязанности.

- Ты говоришь прямо как Лу Ин, - ответил Сяо Шань.

Чэнь Син догадался, сейчас хунну наверняка спорят между собой. Вряд ли стоило ожидать, что, увидев Зуб Дракона, они моментально всем племенем склонят головы перед Сяо Шанем. Пока они могли признать его только в качестве наследника вождя и воспитывать соответствующим образом. Скорее всего, Сяо Шань попытался вручить кому-нибудь из них Зуб Дракона, но никто, судя по недовольному виду мальчика, не осмелился его принять. Юноша чувствовал, что Сяо Шань все-таки предпочел бы следовать за ним самим и Сян Шу, поскольку быть экзорцистом доставляло ему куда больше радости.

- Если хочешь заботиться о соплеменниках, тебе придется многому учиться у Сян Шу, - сказал Чэнь Син.

- Пойми, мне целых пятнадцать, не надо держать меня за ребенка, каким я был когда-то, - с раздражением ответил Сяо Шань.

- Ой, точно! - Чэнь Син вспомнил, что, если учесть два с половиной года прошлой жизни, Сяо Шаню и правда уже пятнадцать. Он улыбнулся и добавил: - В тот год, когда я оставил дом наставника и отправился на поиски Сян Шу, мне было всего-то на год больше, шестнадцать.

Судя по тому, что видел юноша, наблюдая за Сяо Шанем, тот хоть и казался ребенком, его внешний облик не отражал его внутренней сути. Напротив, его переполняли надежды и мечты. Он в самом деле почитал Сян Шу, как отца, и порой даже бессознательно подражал ему буквально в каждом движении.

Сяо Шань указал Чэнь Сину на хана акеле и, меняя тему, спросил:

- Кто он? Как вышло, что он заболел?

- Это случилось в дороге, полагаю, - ответил Чэнь Син. - Он тоже один из вас, из хунну. Неужели ты его не помнишь?

Сяо Шань пришел в изрядное замешательство. В прошлый раз он видел хана акеле лишь мельком, а когда прибыл в Чилэчуань, всех акеле уже перебили. Однако после долгих размышлений он все же вспомнил его.

Чэнь Син подробно рассказал Сяо Шаню, как он сам в первый раз познакомился с ханом акеле и как тот взял его с собой на север.

Выслушав рассказ, Сяо Шань вдруг чем-то озадачился, потом схватил Цанцюн Иле и в нерешительности уставился на Чэнь Сина.

Стоило юноше увидеть его глаза, и он сразу же понял, что у мальчика на уме. Взгляд у этого ребенка был один в один, как у Сян Шу, и если бы не возраст, его порой и правда можно было принять за сына Сян Шу.

- Хочешь пойти и защитить его людей? - спросил Чэнь Син.

- Ты разрешишь? Я очень быстро вернусь! - ответил Сяо Шань.

Чэнь Син понимал, Сяо Шань тревожился из-за того, что защищать акеле послали лишь одного Сыма Вэя. На самом деле юноша и сам изрядно беспокоился, просто сейчас не было никого, кто мог бы отправиться к нему на подмогу. Сам Чэнь Син и Сян Шу должны были оставаться здесь и защищать Каракорум.

- Будь на твоем месте Сян Шу, - с улыбкой произнес юноша, - он, несомненно, поступил бы так же. Иди.

Сяо Шань кивнул.

- Но сначала, - сказал он, - я пойду и убью Чэ Лофэна, чтобы он не создавал тебе проблем.

- Нет! - тотчас воскликнул Чэнь Син. - Не смей его трогать, иначе ты погубишь меня! Сян Шу непременно решит, что это я подговорил тебя убить его аньду. Давай, быстрее уйдешь - быстрее вернешься, а я сумею позаботиться о себе. Или ты во мне сомневаешься?

Сяо Шань спешным шагом вышел из зала. Чэнь Син догнал его уже на улице и не терпящим возражения тоном сказал:

- Сяо Шань! Давай договоримся! Ты не будешь убивать людей без разбору!

- Я понял! - с раздражением буркнул Сяо Шань, после чего вскочил на лошадь и покинул Каракорум.

Чэнь Син проводил его взглядом и, убедившись, что он не разрешил все проблемы с Чэ Лофэном одним махом, спокойно вернулся в зал.

Состояние хана акеле постепенно стабилизировалось, и это позволило Чэнь Сину вздохнуть с облегчением. Внезапно он вспомнил, что хан акеле и его хатун должны знать о том, как Сян Юйянь появилась за Великой стеной. Так вышло, что когда они в прошлый раз отыскали в Куайцзи дом семьи Сян, все племя акеле было уже уничтожено. Люди, знавшие, что тогда произошло, погибли и унесли свои воспоминания с собой в могилу.

Однако теперь, когда все началось сначала, может, у него получится, расспросив хана акеле, докопаться до сути? При мысли об этом Чэнь Син внезапно занервничал, но все же спросил:

- Вы знали прежнего великого шаньюя Шулюй Вэня и Сян Юйянь?

Дыхание хана акеле выровнялось. Он лежал на плетеной лежанке, освещенный колышущимся светом фонаря, который отбрасывал на ширму тень его еще крепкой, но уже начинающей стареть фигуры.

- Как они познакомились? - принялся расспрашивать его Чэнь Син. - Хан акеле, не спи. Мне столько всего нужно у тебя спросить.

Хан акеле, казалось, погрузился в воспоминания, а затем медленно произнес:

- Шулюй Вэнь...

- Да-да, - поспешил поддержать его Чэнь Син. - Ты еще помнишь дела тех давно минувших дней?

Хан акеле надолго замолчал, потом, видимо, вспомнил события прошлого и промолвил:

- Ох, Шулюй Вэнь... Я думал, он на всю жизнь останется холостяком и никогда не женится...

Примечания:

[1] Сафлор красильный - древняя масличная и красильная культура - это по сути чертополох, а у семян чертополоха сверху есть белые тонкие волоски-пушинки. Похоже, именно из них, учитывая сравнение с шелковой ватой, Сян Шу и спрял жгут.

Шелковая вата - шелковое волокно из нитей шелкопряда, по структуре напоминающее вату.

Глава 103. Предназначеннный судьбой

"Это он нашел меня."

Звезда Дахосин [1] в пурпурно-алом закатном небе над Каркорумом постепенно опускалась к линии горизонта. Сян Шу последовал за Чэ Лофэном к каменной башне, возвышавшейся за дворцом. Рядом с башней из земли торчало полумертвое дерево. По легенде, это дерево пятьсот лет назад посадил здесь сам Вэй Цин [2], когда ворвался в Лунчэн.

- Ты получил мое письмо? - поинтересовался Сян Шу.

Чэ Лофэн стоял и ничего не отвечал. Сян Шу, прислонившись к стволу дерева, смотрел вдаль, на горизонт.

- Кто этот ханец? - неожиданно спросил Чэ Лофэн.

- Тебе не столько его происхождением надо интересоваться, сколько тем, куда запропастился Чжоу Чжэнь.

Последние лучи заходящего солнца упали на прекрасное лицо Сян Шу. Вскоре на небосклоне засияло неисчислимое множество звезд, осветивших двух мужчин на возвышенности за императорским дворцом Лунчэна.

Метнув взгляд на Сян Шу, Чэ Лофэн быстро-быстро заговорил:

- И где он? Кто сказал тебе об этом? Мы выяснили только то, что мертвые хотели отомстить акеле. Чжоу Чжэнь до сих пор так и не появился!

- Появится. Не сегодня, так завтра, - бесстрастно ответил Сян Шу. Он отодвинулся от дерева и собрался было подойти к Чэ Лофэну, но неожиданно остановился. В его памяти замелькали смутные картинки. Словно он уже стоял под деревом, но с другой его стороны. Словно все это уже было. Множество осколков воспоминаний хлынули в разум Сян Шу. Он мог лишь тихо стоять, не произнося ни слова.

- Аньда... - не выдержав, позвал Чэ Лофэн.

Но Сян Шу поднял руку, показывая ему, чтобы не мешал.

- Нет... Это не я...

Казалось, будто тихий голос звучит совсем рядом, за деревом:

- Я просто человек, который похож на твою мечту, на того, кого ты ищешь... считаешь подходящим...

Сян Шу обошел вокруг ствола. Никого. Сян Шу растерянно огляделся. [3]

- Аньда? - озадаченно спросил подскочивший Чэ Лофэн.

Уперевшись рукой в ствол, Сян Шу опустил голову и глубоко задумался. Когда он наконец поднял глаза на Чэ Лофэна, во взгляде его читалась лишь беспомощность.

- Да что с тобой такое? - Чэ Лофэн абсолютно ничего не понимал.

В спальных покоях императорского дворца

- Много лет назад, - тихо произнес хан акеле, - Шулюй Вэнь стал моим аньдой.

Чэнь Син замер, услышав эти слова, а затем спросил:

- Вы... вы с ним... были очень близки?

Хан выдохнул обжигающе горячий воздух, и Чэнь Син поспешил сменить влажное полотенце. Речь кочевника была прерывистой, он то и дело переходил с одного древнего хуннского языка на другой, так что мало что понимавший Чэнь Син мог лишь улавливать общий смысл.

Много лет назад старейшины племен акеле и теле дали друг другу клятву вместе жить и вместе умереть. Но вода в реках течет, а травы в степях растут. Отношения между племенами изменились, и сами они тоже отдалились друг от друга. Шулюй Вэнь и хан акеле со временем позабыли о своей клятве. Хотя, может быть, на самом деле и не забыли, просто никто не решался первым напомнить об этом. И тем не менее, всякий раз, когда Шулюй Вэнь наведывался в северные земли посмотреть, как обстоят дела, он вместе со своими воинами останавливался на несколько дней в лагере акеле, и они с ханом встречались.

- Ему нравились ханьцы, - едва слышно говорил хан, - а Шулюй Кун такой же, как и его старик. Им обоим нравилось общаться с ханьцами. С такими образованными, воспитанными и добросердечными ханьцами, которые умеют читать, красиво писать, рисовать, играть на этих своих южных "цинях". С ханьцами, которые умеют декламировать стихи и воспевать красоту звезд в небесах и горных вершин среди степей... Вместе с такими ханьцами они оба и захотели... провести всю свою жизнь...

Чэнь Син, терпеливо слушавший хана, заметил:

- Так вот почему он влюбился в Сян Юйянь.

- Да... - неторопливо вымолвил акеле. - Он с первого взгляда влюбился в эту ханьскую женщину. В детстве Шулюй Кун был очень похож на отца. Ему нравился юг. Он все хотел уехать в Цзяннань, на родину матери и там найти предначертанного ему судьбой человека. Мальчишка не желал быть великим шаньюем. Он твердил лишь о том, что места, где вы, ханьцы, живете, подобны тайному царству небожителей, где пышно распускаются благоуханные цветы, а под маленькими мостиками струятся ручьи... Блаженные земли...

Чэнь Син рассмеялся и положил свежее влажное полотенце на лоб хана.

- Когда-нибудь вам обязательно предоставится случай приехать в гости в мой родной город, вместе с женой и ребенком.

- Благодарю... - медленно произнес хан. - что ты позаботился о Шулюй Куне, пока он был на юге. Не знаю уж почему, но мне кажется, будто мы уже встречались раньше. Ты добрый и честный ребенок. Шулюй Кун, должно быть, провел немало времени, пока искал тебя. У нас, хунну, говорят "так было предначертано судьбой".

Чэнь Син: "......"

Каракорум, под деревом на возвышенности за императорским дворцом

Сян Шу неожиданно почувствовал легкую усталость и вздохнул. Однако Чэ Лофэн не отступал.

- Все это время я ждал тебя. Хотя и думал, что ты не собираешься вовсе возвращаться и останешься на юге.

Сян Шу очнулся, взглянул на Чэ Лофэна и ответил ему словами стихотворения:

- Кóротки встречи всегда, лишь расставания вечны. Ветер со временем стихнет, растают снега.

Чэ Лофэн переменился в лице, едва услышал эти строки. Он знал продолжение. "В землях далекого юга, где персики пышно цветут, там обрету утешение в нежных объятьях"[4]. Сян Шу своими словами давал понять ему: чему быть, того не миновать, судьба никому не подвластна. Как бы близки они ни были в прошлом, но люди могут отдаляться друг от друга, это обычное течение вещей. Однако Чэ Лофэн неожиданно понял все в искаженном виде.

- Так значит, вот кто был тебе предназначен судьбой, - печально прошептал он. - Вот какие у тебя "нежные объятья".

- Что за "предназначен судьбой"? - Сян Шу ударил по стволу дерева. Несколько листьев слетели на землю.

- Я помню... - произнес Чэ Лофэн. - Я навсегда запомнил тот год, когда ты сказал, что уедешь на родину матери.

- Неужто？- прекрасное лицо Сян Шу покрылось чуть заметным румянцем. Он тоже помнил. Тем летом он узнал, что Чжоу Чжэнь и Чэ Лофэн отныне вместе. Чэ Лофэн тогда еще спросил Сян Шу, когда же он женится.

В тот день после полудня

Они ловили рыбу на берегу Шарусгола, и Сян Шу ответил:

- Я всегда буду ждать того, кто предназначен мне небесами.

- Ты хотя бы знаешь, что за человек это будет? - недовольно пробурчал Чэ Лофэн.

- Может, этот человек будет из ханьцев. А, может, из тех, кто, как и мы, живет за Великой стеной, - Сян Шу смотрел не отрываясь на блики, играющие на воде. Гладь величественной реки под солнечными лучами искрилась и сверкала, как если бы здесь раскинулось царство грез. - Неважно, откуда он или она будет родом или куда захочет поехать, этот человек должен быть похож на мою мать. Добросердечный, начитанный, образованный, повидавший много несправедливого в жизни, но все равно не потерявший ни великодушия, ни способности любить. Теплый человек, похожий на цветок персика на весеннем ветерке.

- В общем, с какой стороны ни глянь, - сдержанно заключил Чэ Лофэн, - а тебе все одно нравятся ханьцы. Аньда, ты просто наслушался историй, вот и тянешься к ним, только и всего. Вот подожди, со временем я стану старейшиной, отправлюсь со своей железной конницей в поход на юг и принесу тебе все, что ты пожелаешь.

- Ты не понимаешь. Все уже занесено в книгу судеб, - тихо ответил Сян Шу, поднялся и ушел, а Чжоу Чжэнь с Чэ Лофэном остались у реки.

Каракорум, под деревом за дворцом

Сян Шу все еще был погружен в свои воспоминания, когда снова прозвучал голос Чэ Лофэна и вернул его к реальности.

Чэ Лофэн смотрел на Сян Шу глазами, полными смутной печали.

- Это все тот мальчишка, - произнес он. - Ты вернулся с юга и притащил с собой этого ханьца. Ты его хотел отыскать.

- Это он нашел меня, - Сян Шу хотел было рассказать Чэ Лофэну, что если бы не Чэнь Син, то он уже умер бы в том мрачном подземелье, где не было ни цветущих персиков, ни весеннего ветерка. Но подумав, решил ничего об этом не говорить. Несколькими обычными, ничего не значащими фразами он описал свою поездку на юг, а в конце добавил:

- Так было суждено. Правильно ты сказал, аньда. Мне нравятся такие люди, как Чэнь Син. Хотя нет. Он - именно "тот самый". Тот, кто мне нравится.

- О? Так, выходит, ты нашел свой идеал? Собираешься взять его в супруги? Но ведь, может, он еще и не согласится. А иначе почему ты до сих пор не решился? Аньда, я помню тебя с самого детства. И с тех самых пор, пока тебе что-то нравится, ты всеми силами стремишься получить это. Похоже, он еще не дал тебе ответ?

Ошеломленный Сян Шу нахмурился. Он не ожидал, что Чэ Лофэн окажется таким прозорливым и с первого же взгляда увидит все его тревоги.

- А тебя-то это как касается? - из-за слов Чэ Лофэна на душе у Сян Шу стало тяжело. Внезапно ему снова вспомнились слова, услышанные за деревом:

"Я просто человек, который похож на твою мечту, на того, кого ты ищешь и кого считаешь подходящим для женитьбы. Не больше. Ты не понимаешь. Ты должен подарить это кольцо тому единственному человеку, который... Всякий раз, когда ты его видишь, он заставляет твое сердце бешено колотиться. И ты всегда будешь пытаться найти как можно больше причин, чтобы поговорить с ним. Когда ты заметишь его с кем-то другим..."

По какой-то необъяснимой причине Сян Шу никак не мог избавиться от терзавшей его тревоги. Каждый раз, когда несмотря ни на что, он решал откровенно признаться Чэнь Сину, эти слова эхом звучали в его ушах. Как будто бы его уже заранее отвергли.

Сян Шу было ясно, что Чэнь Син - тот самый идеальный возлюбленный, образ которого он с детства лелеял в своем сердце, который вдохнет смелость пройти сквозь пылающий огонь и кипящую воду, и с которым он прожил бы вместе жизнь. И все же эта мысль неотступно вертелась в голове Сян Шу, словно заранее предостерегая: Чэнь Син может ему отказать и, возможно, даже теми же самыми безжалостными словами.

Он пытался снова и снова, но все равно никак не мог получить ответа. Они знали друг друга всего полгода, но Сян Шу казалось, что Чэнь Син уже постоянно отказывает ему. Это приводило его в отчаяние.

- Забудь об этом ханьце! - сказал Чэ Лофэн. - Если ты ему нравишься, он, естественно, скажет об этом. Ты же просто хочешь уехать жить на юг, так ведь? Я поеду с тобой. Чжоу Чжэнь уже мертв! Не желаю больше видеть его! Я немедленно соберу своих людей, и вместе мы уедем из Каракорума. Двинемся на юг, в Цзянькан! В Цзяннань! Прикажем их императору выметаться из своего дворца и сделаем тебя ханьским императором!

Сян Шу резко схватил Чэ Лофэна за воротник:

- Аньда!

Пока Чэ Лофэн переводил дыхание, Сян Шу тихим угрожающим тоном произнес:

- Чжоу Чжэнь был твоим возлюбленным! Ты должен встретиться с ним лицом к лицу! Неважно, живой он или мертвый, тебе придется дать объяснение сородичам!

Чэ Лофэн оттолкнул Сян Шу. Прикрывая смущение вспышкой гнева, он выпалил:

- Он уже превратился в то, чем является сейчас. Он - больше не он! Он даже больше не человек!

- Тебе придется хотя бы раз с ним увидеться! - рассердился Сян Шу. - Ты обязан собственноручно помочь ему уйти!

Глаза Чэ Лофэна наполнились ужасом. Неожиданно из-за дерева прозвучал голос:.

- Кхмм...

Это был встревоженный Чэнь Син:

- Я...

Сян Шу и Чэ Лофэн отскочили друг от друга, притворившись, будто между ними сейчас ничего и не происходило. Впрочем, спустя мгновение Чэ Лофэн уже пришел в себя.

- Ханец, ты что, подслушивал нас?! - разгневанно выпалил он и схватился за рукоять меча.

Однако Сян Шу моментально, так что глазом даже невозможно было уследить, встал перед Чэнь Сином. Загородив его таким образом от Чэ Лофэна, он поднял бровь и жестом предложил говорить.

- Я просто хотел сказать, - продолжил Чэнь Син, - что хану уже намного лучше. Я ничего не слышал. Я только что пришел.

- Могу подтвердить его слова, - вступил в разговор бэй, который удачно прогуливался неподалеку с собакой Чэнь Сина. - Он и в самом деле только что пришел.

Сян Шу: "......"

- Хан акеле хочет сказать тебе кое-что, - добавил Чэнь Син.

Сян Шу еще раз взглянул на Чэ Лофэна и спокойно последовал за Чэнь Сином.

Примечания:

[1] 大火星 - "Большая/великая огненная звезда", международное имя - Антарес. Любопытно, что и западная, и китайская астрономия в названии звезды делают отсыл к Марсу. "Антарес" - "противостоящий Аресу" (т.е. Марсу). "Дахосин" - "Большая огненная звезда/планета", т.е. великий Марс, ведь сам Марс - 火星 ("Огненная планета"). Это обусловлено тем, что светила часто соседствуют на небосклоне (стоят друг "против" друга), при этом Антарес обычно сияет ярче Марса.

[2] Вэй Цин (? - 106 до н.э.) - ханьский генерал, предпринявший несколько успешных походов против хунну. Этим, собственно, и знаменит.

[3] Сян Шу слышит пробивающиеся обрывки разговора между Чэнь Сином и Тоба Янем в Чилэчуане, на первом праздновании конца осени, который Сян Шу благополучно подслушал (гл. 30 "Конец осени"). Да, это случилось под деревом, но под другим деревом, в другом месте и в другом таймлайне.

[4] Хотя Фэйтянь Есян нередко цитирует древнюю поэзию, но именно этого стихотворения на самом деле не существовало. Строки написаны им самим.

В спальных покоях императорского дворца пришедший в себя хан акеле, сбивчиво, то и дело прерываясь, рассказал о том, что случилось. Разумеется, это было связано с Юдо. Около половины месяца назад акеле обнаружили следы оживших мертвецов, которые двигались на юг - от горы Кароша к озеру Баркёль, где как раз племя стояло лагерем.

Хан выстроил своих людей для защиты и сам встал во главе войска - они во всеоружии были готовы к встрече с противником. Каков же был его ужас, когда он увидел, что предводитель войска демонов засухи - Юдо, его старший сын, убитый и похороненный на Кароше.

Но целью демонов засухи был вовсе не хан акеле. Юдо лишь бросил мимолетный взгляд издали в сторону отца и продолжил вести отряд дальше, вдоль озера Баркёль. Хан тут же разослал приказ всем акеле покинуть берега озера и уйти в горы, на расстояние нескольких ли. А сам тем временем бросился к озеру и увидел, как Чжоу Чжэнь произносит заклинание, в результате которого произошло нечто поразительное.

- Вы видели его? - Сян Шу крепко сжал руки хана акеле.

Старик кивнул. Чжоу Чжэнь тогда при помощи барабана-болангe поднял тысячи мертвых костей со дна озера. Это были древние кости домашнего скота, слонов, леопардов и даже скелеты птиц. Как волны, они выкатывались и выкатывались на берег, а затем поднимались и вставали в армию мертвецов.

Чэнь Сину тут же припомнилось, что в его первый раз в Каракоруме Чжоу Чжэнь привел с собой армию оживших скелетов. Вот, оказывается, откуда взялась вся эта куча костей! Неудивительно! Ни в одном могильнике в Иньшаньских горах просто не было столько скелетов!

На алтаре за спиной Чжоу Чжэня лежало нечто, похожее на маленький холмик, укрытый шкурами животных.

Юдо попытался прорваться на остров и бросился в атаку на Чжоу Чжэня, но войско его было слишком малочисленно. Армия из непогребенных костей отбила нападение. Чжоу Чжэнь наблюдал за этим. Казалось, что ему хочется схватить Юдо. Хан не выдержал и бросился на поддержку сыну.

Это была большая битва между армией демонов засухи и армией скелетов, а единственным смертным, видевшим это сражение, стал хан акеле. Картина, развернувшаяся перед ним, была невероятно странной. Никто не кричал "В бой!", соперники лишь вгрызались и раздирали друг друга на части.

Юдо, улучив момент, сбежал с поля боя. Чжоу Чжэнь оставил свой алтарь на острове и погнался за ним. Хан получил серьезное ранение и изо всех сил старался добраться до Каракорума, пока, наконец, не свалился без сознания где-то в зарослях в безлюдных землях.

- Спасите Юдо, - умолял хан.

Сян Шу, нахмурившись, ответил:

- Мы уже отрядили разведчиков на поиски в тех глухих местах.

Хан акеле едва заметно кивнул и провалился в глубокий сон. Чэнь Син знал, что эта волна сонливости была вызвана приемом лекарств, так что они могли спокойно оставить старика, чтобы он хорошенько отдохнул. Отдав распоряжения охране, Сян Шу вернулся в собственные покои вместе с Чэнь Сином.

Небо уже потемнело. После ужина Чэнь Син заметил, что Сян Шу места себе не находит. Да и сам он тоже был встревожен.

- То, что охранял Чжоу Чжэнь, - бормотал Сян Шу, сосредоточенно сведя брови, - что бы это такое могло быть?

Чэнь Син тоже был растерян. Если основываться на рассказе хана акеле, то вещь, охраняемая Чжоу Чжэнем, была очень важна. Длиной около чжана, высотой около шести или семи чи, она покоилась на алтаре и была похожа на небольшой холмик. Возможно, это туша какого-то зверя? Но у Ван Цзые уже была под командованием целая армия из неупокоенных животных. К чему же еще готовился Чжоу Чжэнь?

- Может быть, это останки какого-нибудь демона? - предположил Чэнь Син. - Да, скорее всего, это для того, чтобы использовать его при нападении на Каракорум.

Увидев, что Сян Шу поднялся, юноша поспешно начал уговаривать его:

- Ты бы сначала посидел, отдохнул. Я знаю, что ты беспокоишься о своем племени, но сейчас так темно. Где ты собираешься искать?

- Останки какого демона? - Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина.

- Понятия не имею... - продолжал хмуриться Чэнь Син. - Сяо Шань и Сыма Вэй отправились в ту сторону, где, оказывается, находятся акеле. Возможно, они смогут что-нибудь узнать. Сян Шу, ты нужен своим людям. Ни за что, ни за что на свете не оставляй сейчас Каракорум. Просто никуда не уходи. Обещай мне.

В прошлый раз Чэ Лофэн впал в одержимость, и это неотступно преследовало Чэнь Сина, заставляло его сомневаться, как говорится, и в духах, и в демонах. Но Лу Ин пока находился в безопасности, поэтому Чэнь Син предпочитал не двигаться с места и дождаться, пока Чжоу Чжэнь сам придет и нападет на город. После того хаоса в Чанъане Ван Цзые отчаянно нуждался в новых воинах для своей армии. В городе было сто с лишним тысяч всадников с севера, отважных и умелых в бою. Лучшего пополнения для армии демонов засухи и представить невозможно.

Услышав его слова, Сян Шу неожиданно что-то почувствовал и внимательно посмотрел на Чэнь Сина.

Чэнь Син: "?"

Впрочем, экзорцист не обратил особого внимания на взгляд Сян Шу и продолжал рассуждать:

- Судя по описанию, это существо не должно быть слишком большим. Может, это кости какого-то зверя-яогуая, которые Чжоу Чжэнь выкопал из захоронения? Прошло много лет с тех пор, как на землю пало магическое безмолвие, а в северных землях наверняка раньше обитало множество различных демонических тварей... Я уверен только в том, что наш противник не из драконов. Они такими маленькими не бывают.

Сян Шу, которому все еще было тревожно на душе, лишь рассеянно угукнул в ответ. Чэнь Сина немного клонило в сон. С того момента, как они вошли в город, на улице заметно похолодало. Воздух осенью быстро выстывал, а сквозняки, разгуливающие по дворцовым залам, пробирали до костей.

- Ложись и спи, - сказал Сян Шу.

Во всем дворце была убрана одна-единственная комната, и в той никто не жил уже больше сотни лет. Чэнь Син, который привык жить с Сян Шу в одной юрте, разделся и улегся на разложенную на полу спальную подстилку.

- Ты тоже ложись спать, - сказал Чэнь Син. - В этом путешествии ты, должно быть, больше всех утомился. И после приезда в Каракорум ты столько всего сделал, даже не отдыхая.

С тех пор, как они прибыли в Чилэчуань, Сян Шу постоянно находился в сосредоточенном напряжении. Лишь оказавшись в городе, кочевник понемногу начал расслабляться. Первое, что он сделал накануне, - собрал старейшин племен на совет. Всю ночь они обсуждали дела, после чего Сян Шу наконец смог подремать, прислонившись к стене в одном из закутков дворца. Сегодня вечером он мог позволить себе прилечь и хорошенько отдохнуть. Так что он тоже снял верхние одежды и лег на подстилку рядом с Чэнь Сином.

- Сегодня ночью будет очень холодно, - произнес Сян Шу, - подступают морозы. Нужно будет найти еще одеял.

Тогда Чэнь Син, положив одно одеяло на другое, придвинулся ближе к Сян Шу. И в этот момент юноша неожиданно осознал: на протяжении всего этого времени они постоянно спали вместе, кроме тех дней, когда ехали в Чанъань. Возможно, это было то самое, что называется "выезжают в одном экипаже, сидят на одном сиденье". Может быть, северные инородцы и не обращали на это особого внимания, но по ханьским обычаям такие отношения были допустимы лишь с очень близкими людьми, с друзьями детства [1] или же с тем, к кому испытываешь искренние чувства.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина и жестом показал ему, чтобы тот засыпал. Комната, где они находились, продувалась со всех сторон, и гуляющий по ней ветер, казалось, пронизывал до костей. Полежав немного, Сян Шу начал беспокойно озираться, словно пытался увидеть, что творится снаружи..

Порывы ветра становились все сильнее и сильнее. Со свистом, с воем ветер шумно бился в плотно закрытые двери и ставни. Огни в светильниках дрожали, то почти угасая, то снова вспыхивая. Обстановка здесь совершенно отличалась от роскошного дворца Фу Цзяня.

- Условия жизни за Стеной тяжелые, - неожиданно произнес Сян Шу, - совсем не такие, как в Чанъане. К этому придется привыкать.

Чэнь Син рассеянно вглядывался в подсвечиваемый лампами внутренний скат крыши. Золотая краска, некогда покрывавшая его, давно выцвела, но кое-где еще можно было разглядеть следы прежней роскоши лунчэнского дворца.

Неожиданно Чэнь Син усмехнулся. Сян Шу с удивлением посмотрел на него. Когда молодые люди встретились взглядами, лицо Чэнь Сина тут же порозовело.

Немного подумав, юноша все же спросил:

- Почему вы выбрали для жизни Чилэчуань? Почему не поселились в Каракоруме?

Чэнь Син помнил, что в семействе Шулюй водились деньги. Если бы они захотели, то могли бы переехать в Каракорум, отремонтировать дворец. Тогда у них был бы постоянный дом, и не было бы необходимости кочевать по степям.

- Из-за погоды, - ответил Сян Шу.

- Ааа, - экзорцист сделал вид, что понял. Сян Шу почувствовал себя неудобно под одеялом, завертелся и вскоре улегся на бок, лицом к Чэнь Сину. Сердце юноши отчаянно заколотилось. Он тоже повернулся на бок и положил руку себе под голову, как подушку.

Так они лежали лицом к лицу и не отводили взгляд друг от друга.

Глядя прямо в глаза Чэнь Сину, Сян Шу произнес:

- В северных землях бывают годы, когда очень-очень холодно. Могут быть даже снежные бури. Самые холодные года мы называем "суровыми". Тогда по семь или даже по восемь месяцев нам негде пасти скот.

- Ого... - удивленно протянул Чэнь Син.

- В такие времена довольно много скота замерзает насмерть... - Сян Шу переменил свою позу. Он так же, как Чэнь Син, положил руку под голову и согнул ноги в коленях, ненароком коснувшись юноши под одеялом обнаженными ногами. Ноги Сян Шу были не только сильными, но и очень теплыми. Жар, исходящий от его тела, доходил даже до лежащего рядом Чэнь Сина, который, наконец, ощутил тепло в эту холодную ночь.

- ... Реки промерзают насквозь, а ледники опускаются ниже линии снегов, - тихо говорил Сян Шу, погруженный в свои мысли. - Даже птиц в небесах становится меньше. В самые морозные годы дикие гуси даже не возвращаются из-за Стены.

- Вот как... - Чэнь Син понятия не имел обо всем этом.

- Именно из-за этого Лю Юань [2] восемьдесят лет назад пересек заставы Великой стены, чтобы захватить земли, - продолжил Сян Шу. - Хунну больше не могли выживать в таких условиях. К тому же Каракорум расположен на равнине, продуваемой со всех сторон. Когда поднимается сильный ветер, здесь резко холодает, вот как сегодня. Здесь невозможно долго жить.

- И лишь Чилэчуань, с трех сторон окруженный горами, может защитить от холода, - догадался Чэнь Син.

- Угу, - согласился Сян Шу. - Они все хотели поехать на юг, пройти через заставы и разграбить вас, ханьцев.

Чэнь Син какое-то время молча смотрел на него.

- А ты хотел? - неожиданно спросил юноша.

Услышав эти слова, Сян Шу заметно расстроился.

- А ты как думаешь? - ответил он вопросом на вопрос.

- Я спрашивал о том, хотел ли ты поехать на юг, а не о том, хотел ли ты грабить, - пояснил Чэнь Син.

Сян Шу: "......"

- Я же знаю, что ты не такой человек, - добавил Чэнь Син. Он чувствовал, что Сян Шу тоже нравится юг. - Позже я обязательно возьму тебя с собой в Цзянькан. Ты увидишь, что юг может быть совершенно другим.

- Почему ты так уверен, что я поеду с тобой? - небрежно поинтересовался кочевник. - Гуван является великим шаньюем. От него зависят многие соплеменники. Он не может просто так взять и уехать.

- Но тебе же можно поехать в гости?

- А разве твоя семья не в Цзиньяне?

Чэнь Син некоторое время раздумывал. Он уже почти решился объяснить насчет своей семьи, когда Сян Шу неожиданно зашевелился и выставил из-под одеяла мизинец левой руки. Чэнь Син улыбнулся и зацепился за него своим мизинцем.

Сян Шу посмотрел в его глаза.

- У тебя глаза черные, - произнес он негромко. - Такие же, как у моей матери.

- И как твои тоже? - ответил Чэнь Син. - Твои глаза... ах! в них есть немного золота!

Прежде Чэнь Син не обращал на это большого внимания, но сейчас оба они были так близко друг к другу, что он сумел разглядеть золотистые искорки в глубине зрачков Сян Шу. Если пристально не всматриваться, то никогда и не заметишь этого.

Чэнь Син придвинулся еще ближе. Дыхание Сян Шу участилось, глаза его опустились на губы Чэнь Сина. Впрочем, пристальный взгляд Чэнь Сина ввел его в смущение.Он закрыл глаза и отвернулся.

Отпустив мизинец Чэнь Сина, он положил свою руку к груди и сказал:

- Давай спать.

Чэнь Син прижался к его плечу, и Сян Шу, в отличие от прошлого раза, по собственной воле протянул руку и приобнял его. Ветер снаружи свистел так же, как и морской бриз за бортом корабля в ту самую ночь. Время от времени слыша этот шум, Чэнь Син не мог удержаться от сердечного трепета.

На самом деле юноша хотел придвинуться еще ближе. Так близко, чтобы прижаться губами к щеке Сян Шу. Он практически из последних сил сдержался, чтобы это желание так и осталось в глубине его сердца. То, что случалось прежде, казалось, было лишь ускользающим сном о мимолетной жизни. Но все это происходило, хотя и целую жизнь назад. Чэнь Син не знал, когда именно Сян Шу в прошлой жизни начал испытывать к нему чувства. Но то, что он услышал сегодня от хана акеле, потрясло его.

То есть Сян Шу, как и Тоба Янь, мечтает найти себе возлюбленного среди ханьцев? И те слова на Празднике конца осени, которыми я отказал Тоба Яню, это ведь не значило, что я отказываю и Сян Шу?

Если бы Чэнь Син мог повернуть время вспять, то уже как-нибудь, но сумел бы объяснить Сян Шу, что это не так. Ааааааааааааххх!! Сейчас Чэнь Сину так сильно хотелось поцеловать Сян Шу, что юноша был готов даже на то, чтобы его избили. Просто попытайся, ничего даже не говори, предоставь выбор Сян Шу. Но, в конце концов, он ни на что не осмелился. Он мог лишь ненавидеть себя за то, что струсил.

- Мне много чего снилось, - неожиданно произнес Сян Шу, который даже не подозревал о том, сколько всего сейчас обдумывал Чэнь Син.

- А? - Чэнь Син как раз принял решение и постепенно сокращал дистанцию между ними, когда слова Сян Шу прервали ход его мыслей...

Сян Шу лежал с закрытыми глазами, ресницы его слегка поблескивали в неясном мерцании светильника.

- Эти сны больше похожи на бред. Они похожи на те, что я видел, когда находился в подземной темнице. Просто когда я пытаюсь вспомнить их, мне кажется, что это уже происходило когда-то. Но от меня все ускользает, я не могу вспомнить их отчетливо.

- И что же ты видел в этих снах?

- Много чего.

Сян Шу открыл глаза - взгляд его был полон сомнений. Он искоса посмотрел на Чэнь Сина и продолжил:

- Я видел, что по каким-то причинам я погнался за тобой и оставил Чилэчуань. А когда вернулся, Чилэчуань был уже дотла сожжен...

Чэнь Син: "!!!"

- Еще мне снилось вековое дерево любви в Чилэчуане, - продолжил Сян Шу. - Тогда на следующий день после Праздника конца осени выпал снег. И ты тоже был в Чилэчуане.

Сердце Чэнь Сина билось все чаще и чаще. Он вспоминает! Сможет ли он вспомнить все?!

Чэнь Син не осмеливался прервать Сян Шу, позволяя воспоминаниям пробуждаться. Возможно, в эту темную ночь, когда морозный ветер ревет за стеной совсем рядом, разум Сян Шу неожиданно прояснится, и он все-все вспомнит!

Но экзорцист ждал довольно долго, а Сян Шу ничего не говорил.

- Что еще? - осторожно спросил Чэнь Син.

- Я также видел во сне, - негромко выговорил Сян Шу, как будто размышляя вслух, - что Тоба Янь подарил тебе кольцо. Что тогда, в конце концов, произошло?

А вот об этом ты мог бы и не вспоминать, подумал Чэнь Син. Как так случилось, что даже после той жизни ты не забываешь ревность к Тоба Яню?

- В детстве мама рассказывала мне, - произнес Сян Шу, - что в северных землях живет божественный олень, которые оберегает сны всех людей на земле. Не знаю, может, если бы я сумел найти его, то получил бы ясный ответ... Ладно, забудь. Поговорим об этом позже, если у нас будет такая возможность.

Чэнь Син припомнил еще историю Мужун Чуна, которая тоже была связана со "снами". Если воспоминания отчетливы, то люди вспоминают прошлое. Но если все размыто, то это превращается в сон. Сможет ли Лу Ин помочь в этом?

Порывы ветра становились все сильнее и сильнее, под этот мерный шум было очень приятно погружаться в дрему. Чэнь Син, который без устали крутился последние несколько дней, быстро заснул, и Сян Шу вместе с ним тоже. Впрочем, незадолго до рассвета их сон был прерван.

- Мы шпиона поймали! - закричал кто-то снаружи.

Сян Шу тут же сел, в отличие от Чэнь Сина, который никак не мог разлепить сонные глаза. Разведчик вошел в комнату и увидел пару, которая еще даже с постели не встала. Полуобнаженный Сян Шу заслонял собой Чэнь Сина. Не осмеливаясь смотреть дальше, разведчик торопливо поклонился и доложил:

- Великий шаньюй, вот этого мы поймали в Чилэчуане.

И в комнату ввели крепко связанного Тоба Яня.

Примечания:

[1] Друзья детства в китайском языке описываются любопытным оборотом 竹马之交 - zhúmǎ zhī jiāo - "отношения с бамбуковых лошадок", т.е. с тех пор, когда катались на лошадках из палок бамбука. У нас "одна песочница", у них "бамбуковые лошадки".

[2]Лю Юань, Юань-хай (249~253 - 310 гг.) - шаньюй хунну, предводитель восстания Пяти варварских племен, приведшего к смещению династии Цзинь на восток в 316 году; основатель Северной Хань, государства, которое просуществовало всего 25 лет.

[Экстра] Глава Сян Шу: «Юности неведом вкус печали...»

- Надеюсь, его сердце будет столь же широким, как степи Чилэчуаня, и столь же необъятным, как небо.

- В таком случае назовем его Шулюй Кун[2].

* * *

Самое раннее воспоминание Сян Шу касалось того момента, когда мать взяла его с собой посмотреть, как она собственноручно принимает роды у кобылы. Тогда ему было четыре и тогда же он узнал, что зовется «жизнью».

- Если так пойдет и дальше, разве лошадей в степи не будет становиться все больше и больше? - с недоумением спросил у матери маленький Сян Шу.

- Новая жизнь рождается, - ласково промолвила Сян Юйянь, - а старая уходит. И так повторяется раз за разом, без конца.

- Уходит? - не понял маленький Сян Шу. - Мама, куда уходит?

Вскоре Сян Юйянь своим собственным уходом ответила сыну на этот вопрос. В тот день Сян Шу сидел в юрте шаньюя и листал книги, переписанные его матерью. Внезапно снаружи раздался звук падения.

- Мама! Мама! - Сян Шу в панике выбежал на улицу.

К последовавшей за этим череде событий он оказался совершенно не готов. Единственное, что он запомнил, это как отец велел ему ждать в юрте, пока все остальные сородичи были чем-то очень заняты. Лишь спустя довольно долгое время он все же украдкой выбрался наружу, и первое, что он увидел, - стаю оглушительно грающих ворон. Птицы захлопали крыльями, поднялись в небо над Чилэчуанем и умчались за горизонт.

Отец отмыл руки от крови, после чего вернулся в юрту вождя. Вокруг него толпились старейшины племен, кланов и родов. Стоило супруге главы рода уйти, как все семьи тут же разом хлынули к нему, лелея надежду породниться с вождем теле.

В отличие от ханьцев, у теле не существовало обычая блюсти вдовство. В глазах его соплеменников уход Сян Юйянь был событием незначительным, не заслуживающим внимания пустяком.

Он не плакал. Потому что его отец Шулюй Вэнь[3] тоже не плакал, а мать, когда еще была жива, наказывала ему во всем учиться у отца. Что делал отец, то же, естественно, повторял за ним и Сян Шу.

На самом деле, начиная с того момента, как снаружи юрты вождя раздался громкий звук падения, и до того, как все закончилось, прошло каких-то полдня. За это время Сян Шу так толком и не пришел в себя. И он не понимал, как ему относится ко всему случившемуся.

Окруженный многоголосым шумом Шулюй Вэнь смыл с рук кровь, оставшуюся после того, как он даровал своей покойной супруге небесные похороны, и, чеканя каждый слог, произнес:

- До-воль-но!

- Наследнику, в конце концов, нужна мать, - заявил один из старейшин, - а великому шаньюю - яньчжи[4], чтобы помогала ему управляться с делами.

- Все степи меж четырех морей - земли великого шаньюя, а все люди под Небом - народ великого шаньюя, - промолвил еще кто-то. - Чилэчуаню в любом случае нужна хозяйка...

- Я принял решение, так что обойдемся без лишних слов, - сказал Шулюй Вэнь. - Яньчжи при жизни любила повторять, что "когда двое вместе - это на всю жизнь". Пусть я прожил с ней всего несколько коротких лет, для меня это уже целая жизнь, и Кун-эр - наше тому доказательство. Отныне и впредь я запрещаю снова поднимать этот вопрос.

На какое-то время в юрте шаньюя воцарилась тишина, и Шулюй Вэнь продолжил:

- Однажды в Чилэчуане обязательно появится новая яньчжи. Кун-эр даст ее вам в будущем.

После этих слов все соплеменники покинули юрту, оставив Сян Шу и его отца одних сидеть друг против друга в полном молчании.

- Твоя матушка ушла, - вождь теле погладил сына по голове. - Отныне мы с тобой остались вдвоем. Спи, Кун-эр.

- Куда ушла? - с тревогой в голосе спросил маленький четырехлетний Сян Шу. - Когда она вернется?

Он судорожно огляделся. Последний раз, когда он видел свою мать, та лежала без чувств, а потом соплеменники уже не дали ему увидеть Сян Юйянь.

- Она ушла туда, куда мечтала уйти, туда, куда должна была уйти, - ответил вождь теле. - Ветер утихнет, и растают снега. В землях, где персик цветет, там наше ласки и нежности царство. Однажды и отец тоже уйдет. Круг жизни завершится, чтобы начаться снова, и так будет повторяться раз за разом, без конца, ибо иначе и быть не может.

Фонарь потушили, и в юрте вождя воцарилась темнота. Той ночью Сян Шу как обычно лежал на своей кровати. А на другой кровати, где прежде спали вместе его отец и мать, теперь остался только один отец.

Крепкий и рослый, отец был самым сильным в степи, однако сейчас он казался таким бесконечно одиноким.

Он слышал тихие рыдания отца в ночи, похожие на отчаянные сипы зверя, которому сдавили горло.

* * *

С того самого дня Сян Шу перестал разговаривать.

Он молча читал книги, оставшиеся после его матери, молча учился заботиться о своем отце. Все это было для него способом поддерживать хоть какую-то, пусть слабую, связь с ней.

Он помнил, мать при жизни неоднократно упоминала о юге, о Цзяннани. Цзяннань... Для жителей Чилэчуаня это была очень далекая страна, лежащая где-то за тридевять земель, а он был еще слишком мал - мал, чтобы верхом или пешком пересечь Великую стену.

Но придет день, и он отправится на юг, увидит его. Это было что-то вроде обещания, которое он дал матери.

Он хранил эти мысли глубоко в своем сердце и продолжал месяц за месяцем, год за годом молчать. Каждый день общаясь с отцом, он словно разыгрывал на сцене немой спектакль.

Сородичи хотели отправиться на юг, за Великую стену, и пригласить оттуда ханьского целителя, чтобы он осмотрел Сян Шу, но Шулюй Вэнь воспротивился:

- Оставьте его. Бывают люди, которые вообще не любят разговаривать. Он сильно переживает, вот и молчит. Что тут такого?

Шулюй Вэнь не сомневался, с его сыном все в порядке, просто сейчас его сознание затуманено из-за потери матери. И верил, мальчик сумеет в конце концов потихоньку прийти в себя - так бывает со всеми.

А еще он знал, что молчал Сян Шу не все время. Во всяком случае Шулюй Вэнь видел, что когда приходил Чэ Лофэн, его сын разговаривал. Тогда он что-то тихо обсуждал с Чэ Лофэном, но стоило Шулюй Вэню пройти мимо, как оба мальчика тут же замолчали.

Шулюй Вэню не особо нравились жужани, однако же ребенок не был ни в чем виноват, да не должно младшее поколение быть в ответе за вражду отцов. Хотя Шулюй Вэнь не собирался вмешиваться в выбор сына, ему все же хотелось, чтобы тот стал более открытым, поэтому он всячески поощрял его проводить больше времени со сверстниками.

Иногда Сян Шу поднимал глаза и смотрел на отца, но при этом по-прежнему молчал.

«Подрос», - сказал про себя Шулюй Вэнь. Он прочел это во взгляде сына.

Мой мальчик по натуре нежный и ласковый, и в этом он похож на свою мать. Он отличается от всех в этой степи. За его внешней холодностью и равнодушием кроется необъятное, как небо, сердце, способное вместить в себя весь мир.

Выходит, он не ошибся тогда с выбором имени.

Шулюй Вэнь был очень доволен своим сыном.

* * *

Когда Сян Шу исполнилось семь, он получил свою первую лошадь. Это был подарок от хана акеле.

Шулюй Вэнь начал обучать его верховой стрельбе, оружному и безоружному бою. Сян Шу оказался очень способным. Каким бы боевым искусствам его ни обучали, он все схватывал на лету. За всей Великой стеной Шулюй Вэню еще не доводилось встречать столь выдающегося таланта. Может, он унаследовал это от матери?

Сян Юйянь при жизни тоже владела боевыми искусствами. Хотя она непонятно как оказалась за Великой стеной и забыла большую часть из того, что знала, боевые искусства она продолжала помнить. Более того, за какие-то несколько лет она по памяти переписала множество книг Центральных равнин, среди которых были и иллюстрированные руководства по боевым искусствам, и философские сочинения, и трактаты по разным областям знания. Вождь теле начал опасаться, что если и дальше будет обучать сына сам, то лишь замедлит его развитие, поэтому позволил ему самостоятельно изучать свитки, оставленные его матерью.

Сян Шу довольно скоро научился ловить снежных лис и сбивать стрелами летящих в небе диких гусей. Справедливости ради надо сказать, что Шулюй Вэню на достижения того же уровня мастерства потребовалось целых шесть лет.

Так все и шло вплоть до одной ночи.

Семилетний Сян Шу бесшумно встал, взял лук, колчан со стрелами, надел охотничьи сапоги, завернулся в зимний полухалат на меховой подкладке и вывел лошадь, копыта которой он уже заранее обмотал тканью.

До Праздника конца осени оставались считанные дни. Сян Шу требовалось осуществить задуманное именно этим вечером. В Чилэчуане началась подготовка к грандиозному празднованию Конца осени, и отец неизбежно был занят по горло, а потому никак не мог воспрепятствовать ему.

- Но! - тихо скомандовал Сян Шу. Он вынашивал этот план целых три года.

Чэ Лофэн ждал за деревом и появился сразу же, как только увидел Сян Шу.

- Принес? - тихо спросил Сян Шу.

Чэ Лофэн вручил ему мешочек, в котором лежали тяжелые золотые слитки. Сян Шу привесил его к седлу и кивнул другу.

- Ты хорошо все обдумал? - спросил Чэ Лофэн, запрыгивая в седло. - Я провожу тебя.

- Только не слишком далеко, - прозвучавший в темноте голос Сян Шу слегка дрожал, все-таки в свои семь лет он по-прежнему оставался ребенком, взволнованным, возбужденным, полным самых разнообразных эмоций и чувств. - Тебе же еще возвращаться.

- Куда ты все-таки едешь? - поинтересовался Чэ Лофэн.

- На Центральные равнины, в Цзяннань, - ответил маленький Сян Шу, подгоняя лошадь. Этот сказочный край был для него чем-то вроде святой земли, которой он грезил. - Ветер утихнет, растают снега. В землях, где персик цветет, там мое ласки и нежности царство.

Губы Чэ Лофэна шевельнулись, но он так ничего и не сказал.

Выражение лица у маленького Сян Шу было торжественным и благоговейным, словно он отправлялся на богомолье, словно как только он пересечет Великую стену, его взору предстанут мириады кружащихся в воздухе цветов персика, простирающиеся до горизонта персиковые сады и террасовые поля, а у ручья его будет ждать мать с нежной улыбкой на устах.

- В шести днях верхом отсюда, - сказал Сян Шу, - находится Великая стена. Перейдешь ее и окажешься на Центральных равнинах, а оттуда, если продолжишь идти дальше на юг, попадешь в Цзяннань. Смотри.

Он развернул пергаментный свиток с картой и принялся рассматривать ее вместе с Чэ Лофэном в ярком свете далекой луны.

- Вернешься ли ты когда-нибудь? - спросил Чэ Лофэн.

Сян Шу промолчал. Вместо этого он устремил взгляд вдаль, затем перевел его на Чэ Лофэна и наконец ответил ему фразой, позаимствованной, похоже, из какой-то книги:

- Мы еще встретимся! Но!

Он пришпорил лошадь и исчез за краем безбрежной степи.

А Чэ Лофэн еще долго сидел верхом в полной растерянности. Затем он все же развернулся и поскакал обратно в Чилэчуань.

* * *

Покидая Чилэчуань, Сян Шу взял с собой припасы и деньги. В преддверии Праздника конца осени погода становилась все холоднее, однако резко налетавший с севера ледяной шквальный ветер уже остался позади. По дороге Сян Шу сделал привал в красном кленовом лесу, разжег костер, немного отдохнул, а после снова тронулся в путь. Невзирая на то, день сейчас или ночь, пока у него были силы, он продолжал мчаться к этой тысячелетиями возвышающейся над миром стене, напоминающей исполинского дракона.

А за ней лежал иной мир, мир, подобный персиковому источнику, куда чужакам извне было вовек не попасть, сколько бы они ни стремились. И с каждым прожитым днем страна, о которой он мечтал, которой грезил, становилась все ближе и ближе.

Когда на горизонте показалась Великая стена, Сян Шу едва мог сдержать охвативший его трепет.

Дрожа всем телом, он спешился и растерянно уставился на исполинскую стену. Древняя и нерушимая, она тянулась извиваясь на тысячи ли, совсем как описывала его мать.

Сян Шу готов был расплакаться. Он сделал несколько шагов на нетвердых ногах и рухнул на колени.

- Великая стена, - тихо прошептал он самому себе.

Стоя на коленях, он непроизвольно отвесил в сторону юга земной поклон. Подобным образом кланялись Чилэчуаню и легендарной Кароше на севере, подобным же образом кланялись великим рекам. Поступая так, он выражал свое почтение. Затем, подняв голову, он коснулся пальцами лба, потом груди, после чего вытянул руку вперед ладонью вверх. Эта последовательность движений была принятым у теле способом выказать свое особое уважение и означала «я весь ваш».

Так он стоял и смотрел, долго-долго. Ветер в степи усилился, и в этот миг перед лицом творения древности он вдруг испытал новое для себя и пугающее чувство тоски по родному дому. Хотя тогда он еще толком не понимал, что это было за чувство, он неосознанно поддался ему и остановился, не способный сделать далее ни полшага.

Словно чужак без роду-племени, сейчас он был один-одинешенек в этом мире.

И именно в этот момент позади него раздался голос.

- Не ходи туда, - донесся до него голос Шулюй Вэня. - Ты не найдешь там того, о чем мечтаешь.

Сян Шу резко обернулся и увидел одинокую фигуру стоящего неподалеку отца. Тот покинул Чилэчуань и без сна и отдыха гнался за своим непокорным, как норовистый конь, сыном, пока наконец не нагнал его у самой Великой стены.

Как только вождь теле узнал о его с Чэ Лофэном плане, то тут же отложил в сторону всю суету, связанную с Праздником конца осени, и немедленно бросился в погоню.

- Твоя матушка умерла, - тяжелый голос Шулюй Вэня зазвучал опять. - Сородичи не хотели тебя печалить и потому сказали, что она отправилась на юг на лечение.

- Я знаю, - невозмутимо ответил Сян Шу, не двигаясь при этом с места. - Я все знаю.

Вождь теле спокойно посмотрел на сына и медленно промолвил:

- Тогда зачем ты отправился на юг?

Сян Шу отвернулся, избегая взгляда отца.

- Не знаю, - ответил он.

- Подумай хорошенько, прежде чем идти, - сказал Шулюй Вэнь. - Хочешь, вместе поднимемся на Великую стену и посмотрим, что за ней?

Сян Шу промолчал. Шулюй Вэнь не стал ругать сына, бросившего отца и соплеменников Чилэчуаня, за его безрассудный поступок.

И Сян Шу, сам не понимая отчего, немного испугался.

- Пусть мечта останется пока мечтой, - сказал Шулюй Вэнь. - Кун-эр, дождись дня, когда ты сможешь ее осуществить, и уже тогда ступай претворять ее в жизнь.

Сян Шу продолжал, однако, упрямо стоять, не двигаясь с места.

- Ты, разумеется, можешь пересечь ее, - снова заговорил Шулюй Вэнь. - Возможно, происходящее сегодня и есть то, что ханьцы называют волей небес. Отец знает, что если ты уйдешь, то больше уже не вернешься. Ты должен все как следует обдумать.

Сян Шу по-прежнему молчал.

- Отец не покинет Чилэчуань, - промолвил наконец Шулюй Вэнь, - и отец не станет останавливать тебя.

Сян Шу поднял глаза и посмотрел на отца - на висках Шулюй Вэня уже проступила первая седина[5]. В конце концов Сян Шу все же вскочил на лошадь - он решил вернуться с отцом домой. Однако перед тем, как отправиться в обратный путь, он обернулся и бросил грустный прощальный взгляд на Великую стену.

- Ты ходил за Великую стену? - поинтересовался Сян Шу.

- Да, - ответил Шулюй Вэнь.

- И каково там, за ней? - спросил Сян Шу.

- Не могу сказать, - ответил Шулюй Вэнь. - Тебе надо будет увидеть это собственными глазами. Однажды ты пересечешь ее, но не сейчас.

- А в Цзяннани ты бывал? - неожиданно задал еще один вопрос Сян Шу.

- Нет, - спокойно промолвил Шулюй Вэнь. - Я великий шаньюй и не могу надолго оставлять свой народ.

Сян Шу снова обернулся и увидел, как Великая стена медленно исчезает за оконечностью горного хребта. Он все еще смотрел назад, когда Шулюй Вэнь с криком «но!» заставил свою лошадь ускориться. Сян Шу ничего другого не оставалось, как последовать за отцом, и они вдвоем галопом помчались обратно в Чилэчуань.

На Празднике конца осени Чэ Лофэну и Сян Шу задали знатную трепку, а после они стали аньдами.

* * *

Когда Сян Шу было двенадцать, слава о нем как о непревзойденном мастере боевых искусств уже разлетелась по всей степи. Он мог стрелой сбить в полете самого быстрого сокола и догнать стремительного, словно ветер, вожака табуна. Иные поговаривали даже, что ему под силу сбить выстрелом из лука парящего в небе дракона.

Когда Сян Шу было четырнадцать, на их территорию вторглись бандиты-сяньбийцы и вырезали три четверти народа гаоцзюй. Сян Шу отправился в поход против них вместе с отцом, одной стрелой с расстояния в сто шагов застрелил лидера бандитов, и тем самым снискал себе еще бóльшую славу.

Он уже перестал быть тем мальчиком, каким был когда-то. Он носил легкие телеские доспехи из шкуры дикого зверя, которые защищали только сердце, а грудь и низ живота оставляли открытыми. Он превратился в высокого и крепкого мужчину, однако по-прежнему оставался неразговорчивым. С людьми, за исключением нескольких сородичей и Чэ Лофэна, он обычно бывал серьезен, не смеялся и не болтал попусту.

В день истребления бандитов он принял из рук отца священный клинок народа гаоцзюй и в одиночку отправился по их головы в глухие горы. На закате он, весь во вражеской крови, медленно вышел из ущелья, отирая листьями кровь с клинка.

После того боя Шулюй Кун стал знаменитым, а Шулюй Вэнь в том же бою был ранен и занемог.

Он начал учиться у отца тому, как разрешать споры между племенами, взял на себя исполнение обязанностей великого шаньюя, ведал золотой печатью, и не было никого во всем мире, кто не слушался бы его приказов.

В год, когда ему исполнилось пятнадцать, Сян Шу повел воинов теле, жужаней и хунну в дальний поход на динлинов.

В шестнадцать лет Сян Шу в последний раз отразил нападение сяньбийцев, и власть Чилэчуаня распространилась от Великой стены на север до самого края мира.

* * *

Все степи меж четырех морей - земли великого шаньюя, а все люди под Небом - народ великого шаньюя. Фу Цзянь лично прибыл в Чилэчуань, чтобы поздравить великого шаньюя с его выдающимися достижениями и попросить о Золотом вручении Пурпурного свитка.

Однако Сян Шу не даровал ему Пурпурный свиток, поскольку после обсуждения этого вопроса племена оказались на удивление единодушны в своем мнении: ныне Центральные равнины уже не те, что прежде. Настанет день, и небосвод Чилэчуаня распространится к югу от Великой стены, объединив под собой обширные земли, включающие и Цинь, и Цзинь.

На тот момент Шулюй Вэню уже оставалось недолго, а Фу Цзянь был слишком амбициозен, и получи он высочайший манифест, сдержать его было бы еще сложнее.

Вскоре Шулюй Вэнь скончался, и Сян Шу принял титул великого шаньюя. Старейшины всех племен взялись, как когда-то, без умолку шуметь, пытаясь уговорить его жениться, и в этот миг он внезапно понял, что чувствовал тогда его отец.

- Гуван уедет на какое-то время, - неожиданно заявил Сян Шу.

В юрте шаньюя моментально наступила тишина. Все, кто был в ней, растерянно переглянулись.

- Куда уедет? - спросил ничего не понимающий Чэ Лофэн. - Аньда, ты же только что стал великим шаньюем.

- Ши Мокунь временно возьмет на себя исполнение обязанностей великого шаньюя и будет ведать золотой печатью, - сказал Сян Шу. - Я отправляюсь на поиски того ханьского целителя. На этом все, ступайте.

* * *

Той же ночью Сян Шу, как и десять лет назад, галопом покинул Чилэчуань. На сей раз он обернулся и бросил взгляд на тянущиеся извилистой линией Чилэские горы.

- Снова уезжаешь, - произнес Чэ Лофэн, появляясь из-за дерева.

Сян Шу посмотрел на него. Десять лет пролетели словно миг, и многое, казалось, случилось будто бы вчера.

- Вернешься ли ты на этот раз? - спросил Чэ Лофэн.

- Не знаю, - ответил Сян Шу.

- Ты ведь делаешь это не из-за того целителя и не из-за смерти своего отца. Ты просто хочешь поехать на юг, - сказал Чэ Лофэн. - Я все знаю. Ты, как и твой отец, мечтаешь найти себе ханьскую жену.

Сян Шу не ответил, и Чэ Лофэн продолжил:

- Чем плохо остаться здесь? Через несколько лет, когда придет время, мы отправимся туда вместе, я и ты.

- Нет, - возразил Сян Шу. - Все эти годы я не переставал чувствовать, что за Великой стеной, в землях, где персик цветет, кто-то ждет меня. И сейчас я чувствую это острее, чем когда-либо. Я не могу больше откладывать.

- С самого детства и до сего дня, ты ни на миг не забывал об этом, - сказал Чэ Лофэн.

Сян Шу сжал ногам бока лошади и крикнул:

- Но!

По сравнению с тем, как он волновался и робел десять лет назад, как дрожал тогда от возбуждения его голос, сейчас все было совершенно иначе, его голос звучал уверенно и твердо. Нынешняя ситуация разительно отличалась от прошлой. На этот раз он, казалось, ясно видел будущее, уготованное ему судьбой, то будущее, что всегда ждало его.

Вскоре он превратился в крошечную черную точку на просторах продуваемой всеми ветрами степи.

Однако, когда через шесть дней пути он взошел на Великую стену и впервые воочию узрел страну своей мечты, то пришел в замешательство и даже до некоторой степени отказывался верить в увиденное. И вместе с тем он наконец понял, почему отец тогда просил его не ходить дальше.

Просто за Великой стеной не оказалось ничего, кроме гор и деревьев, и этот вид ничем не отличался от видов Чилэчуаня. Некогда казавшееся исполинским и недосягаемым творение древности ныне было у него под ногами, а к югу от Великой стены, насколько хватало глаз, простиралась лишь бескрайняя земля с неутихающими свирепыми ветрами и горными метелями, возвещающими о конце осени и близости зимы.

Надменная и далекая, пустынная и незнакомая.

Он просидел на Великой стене всю ночь, слушая доносившийся откуда-то волчий вой и глядя на тянущийся вдалеке южный край ночного неба. Какое-то время Сян Шу даже не мог понять, что именно он чувствует.

Он обернулся и посмотрел назад, туда, откуда прибыл, - Чилэчуаня уже было не видать.

- Так это и есть юг? - тихо промолвил Сян Шу.

На рассвете он, ведя за собой лошадь, ступил на Центральные равнины. Они встретили его свинцовым небом, сожженными деревнями и обуглившимися до черноты трупами простых людей, ставших жертвами разбойных набегов.

Здесь не было ни цветущих персиков, ни беседок у воды, ни черных крыш, ни белых стен.

Наконец он встретил соплеменников своей матери и попытался пообщаться с ними, но они оказались еще более дикими и неразумными, чем жители Чилэчуаня. Все закончилось тем, что его схватили за убийство немалого числа людей, а после доставили в Сянъян.

В мрачной темнице ветра не было, но снежные хлопья, залетавшие через окно под потолком, ложились на пол и не таяли.

Он сидел в углу своей камеры, беспомощно наблюдая, как народившийся месяц становится полной луной, а та затем снова становится месяцем.

Время тянулось невыносимо медленно, капля за каплей. В конце концов утопающее в цветах персика царство бессмертных обратилось в прах, оставив ему лишь залитый кровью ад на земле.

От начала и до конца он никак не желал признать, что все внушенное ему некогда матерью было не более чем красивой ложью. Только отказавшись от своих помыслов, он наконец понял: то, во что он верил, не слушая никого, все это глупая чушь.

Впрочем, смерти он никогда не боялся.

Ведь, как когда-то сказал его отец, круг жизни завершится, чтобы начаться снова, и так будет повторяться раз за разом, без конца, ибо иначе и быть не может.

Лежа в темноте и одиночестве, он чувствовал, как облетают цветы персика, словно то было последнее утешение, оставленное ему кем-то, кто давно уже ушел.

* * *

Однако в тот момент, когда он уже готов был сдаться, за дверью его камеры раздался звук удара, послышались шаги и голос незнакомца.

Вместе с кружащимися в воздухе лепестками персика в камеру ворвался свет, и этот всеобъемлющий свет вновь пробудил, воссоздал из праха и вернул к жизни разбитую вдребезги мечту.

- Откройте дверь, - сказал Чэнь Син.

- Конец экстры 1 -

Примечания:

[1] Первая строчка из стихотворения Синь Цицзи (1140-1207), полководца и поэта эпохи Южная Сун.

Юности неведом вкус печали...

Когда я молод был, любил я залезать,

Любил я залезать куда повыше,

Чтоб про печаль оттуда стихами прокричать.

Теперь, сполна изведав вкус печали,

Хочу я рассказать о ней, но не идут слова,

Хочу я рассказать, но не идут слова на ум мне,

Могу сказать лишь: «О, осень, как ты холодна!»

Глава 104. Буран

«Если демоны засухи явятся сейчас штурмовать город, нам придется туго.»

Волосы Тоба Яня растрепались, но его воинские одежды, напротив, были в полном порядке. Очевидно, когда разведчики обнаружили этого типа, им потребовалось затратить немало усилий, чтобы справиться с ним. Хотя по части боевых искусств Тоба Янь не мог сравниться с великим шаньюем, должность командира императорской стражи он получил отнюдь не просто так. И к тому же в искусстве обращения с оружием его наставлял лично сам Фу Цзянь.

– Великий шаньюй, доброе утро, – вежливо и с улыбкой проговорил Тоба Янь. – Доброе утро, великий экзорцист.

Чэнь Син был немало удивлен. Тоба Янь и на этот раз, кто бы мог подумать, не убоялся трудностей дальнего пути и примчался-таки в Чилэчуань.

– Сколько человек он привел с собой? – Сян Шу принялся одеваться прямо в присутствии Тоба Яня, не обращая на того особого внимания.

– Докладываю великому шаньюю: когда его нашли, он был один, – ответил разведчик.

Чэнь Син поднял глаза и посмотрел на Сян Шу. Тот облачился в одежды шаньюя, после чего жестом приказал развязать Тоба Яня.

Молодой человек ответил сдержанной улыбкой и оправил свои воинские одеяния.

– Фу Цзянь послал тебя сюда? – глухо спросил Сян Шу.

– Его Величество велел мне выяснить, где сейчас находится принцесса Цинхэ, – после краткого раздумья ответил Тоба Янь.

– Ты прибыл не туда, – сказал Сян Шу. – Пинъян, вот куда тебе на самом деле следовало отправиться.

Тоба Янь практически не сводил глаз с Чэнь Сина. Сян Шу довольно скоро заметил это и бросил на молодого человека настороженный взгляд. Только тогда Тоба Янь кивнул и добавил:

– Добравшись до Чилэчуаня, я обнаружил, что на севере, похоже, тоже не все спокойно.

– Тебя это не касается, – ответил Сян Шу. – Эй, кто-нибудь! Свяжите его и отправьте обратно в Чанъань! Хотя нет, верните только голову, этого будет достаточно.

– Постой! – воскликнул Чэнь Син.

– Великий шаньюй! – тут же спохватился Тоба Янь. – Прошу, выслушайте меня!

Тоба Янь говорил с Сян Шу, однако взгляд его был прикован к Чэнь Сину.

Сян Шу нахмурился. Тоба Янь довольно долго колебался, прежде чем все-таки решился задать вопрос:

– Что, в конце концов, произошло в Чанъане? Его Величество изменился, стал не таким, как раньше.

Чэнь Син молча посмотрел на Тоба Яня, а тот продолжил:

– По правде говоря, Его Величество заточил меня в тюрьму, а мой дом и все имущество конфисковали. После того как я сбежал из тюрьмы, мне действительно некуда было идти, и я отправился в Чилэчуань в надежде узнать, что же все-таки Ван Цзые сделал с Его Величеством. Если решите сейчас отправить меня обратно в Чанъань, то мне тогда придется попрощаться со своей головой.

Чэнь Син с Сян Шу переглянулись, и юноша почувствовал, что Сян Шу не очень-то нравится Тоба Янь. Впрочем, сегодняшний день, похоже, обещал быть крайне занятым. Не успели они встать, как к ним в комнату вереницей потянулись посетители с докладами. Зная, что Сян Шу просто пугал Тоба Яня и на самом деле вовсе не собирался его убивать, Чэнь Син предложил ему поскорее пойти и заняться делами племен, а сам остался, чтобы не торопясь выслушать объяснения молодого человека и расспросить об обстановке при дворе Фу Цзяня.

Как оказалось, после беспорядков, устроенных в Чанъане демонами засухи, двор Великой Цинь начало лихорадить. Кроме того, что Фу Цзянь отправил людей повсюду разыскивать Ван Цзые, он также загорелся идеей создать армию демонов засухи, разместить ее части в Сянъяне, Лояне и прочих местах, чтобы в дальнейшим использовать их в качестве авангарда при наступлении на Южную Цзинь.

Данная инициатива сразу же встретила жуткое сопротивление со стороны чиновников-ханьцев. Однако глазеющий на происходящее со стороны и не видящий в том большой беды клан Мужун поспешил объединиться с сепаратистски настроенными хунну и прочими племенами, после чего они принялись подливать масла в огонь, изредка соглашаясь с Фу Цзянем. Главное, чтобы огонь не перекинулся на них самих, а так, если это сбережет жизни сынов степей во время южной кампании, то почему бы и нет? Если с одной стороны умирать будут ожившие мертвецы, а с другой – ханьцы, то, как ни крути, их самих смерть не коснется.

Один лишь Тоба Янь встал на сторону гражданских чиновников и изо всех сил пытался убедить Фу Цзяня в том, что его замысел чреват серьезными потрясениями, которые отразятся и на Великой Цинь. Это привело небесного князя в бешенство, и он в самом деле бросил Тоба Яня в тюрьму, откуда тот, как только представился удобный случай, сбежал, после чего направился в Чилэчуань. В пути ему пришлось много дней голодать, поэтому сейчас, когда люди из племени теле принесли еду, он сел напротив Чэнь Сина и начал поглощать ее с поистине волчьим аппетитом. Разобравшись в ситуации, юноша решил ничего от Тоба Яня не скрывать и поведал ему о планах Ван Цзые во всех подробностях.

Выражение прекрасного и отважного лица Тоба Яня изменилось лишь на мгновение, а после вновь приняло свой обычный вид. Если он не влюбился в меня с первого взгляда, как было в прошлый раз, – подумал Чэнь Син, – то этой его реакции вряд ли стоит придавать значение.

– Его Величество обращался со мной, как с названным младшим братом, но при этом его чувства скорее напоминали отцовские, – Тоба Янь опустил чашку, глубоко вздохнул и с безысходностью в голосе продолжил: – А сейчас его всецело захватила грандиозная идея по созданию армии демонов засухи. Похоже, слова Ван Цзые, сказанные им перед уходом, крепко засели у Его Величество в голове...

Однажды такое уже случилось, поэтому Чэнь Син ни капельки не удивился. Вместо этого он погрузился в размышления, пытаясь понять, какими будут следующие шаги Ван Цзые.

– Есть ли способ заставить его одуматься? – обеспокоенно спросил Тоба Янь. – Я знаю, он у тебя должен быть. Беспорядки в Чанъане были подавлены войсками под командованием великого шаньюя, но если так подумать, это стало возможным именно благодаря тебе. Ты можешь заставить Его Величество прийти в себя! Чэнь Тяньчи, пожалуйста, не откажи мне в этой просьбе!

– Думаешь, я не отдаю себе отчета во всех нюансах происходящего? – беспомощно промолвил Чэнь Син. – Как только Фу Цзянь, окончательно лишившись рассудка, создаст из демонов засухи армию и развяжет войну, кругом начнется полнейший хаос. Но, Тоба Янь, неужели ты так до сих пор и не понял? Принцесса Цинхэ и Фэн Цяньи свернули не на тот путь под влиянием крови божественного демона. Амбиции же Фу Цзяня, напротив, явно проистекают из его собственных желаний.

В его сердце отсутствовало семя демонической крови и его не разъедала затаенная злоба, так что тут было делать Чэнь Сину?

Тем не менее Тоба Янь продолжал стоять на своем:

– Его Величество раньше был другим! Лишь после смерти Ван Мэна и прихода Ван Цзые он стал таким, как сейчас, ничего и никого не слушает...

– Люди меняются, Тоба Янь, – сказал ему Чэнь Син. – Ты должен понять, он уже не твой прежний Его Величество.

– Он придет в себя, – не желал сдаваться Тоба Янь. – Чэнь Син, это же касается не только его одного, это же всех касается.

– Нужна помощь? – вновь откуда ни возьмись появился феникс.

– Кто? Кто это сказал? – испугался Тоба Янь.

– Ты способен помочь вернуть Фу Цзяню трезвомыслие? – спросил Чэнь Син.

– Нет, – ответил феникс, – но убить его огненной струей точно не составит большого труда.

– Ну спалишь ты его, и кто тогда будет императором? – возмутился Чэнь Син. – Думаешь, это решит проблему? Давай не мешай, ступай отсюда.

Тоба Янь полными изумления глазами проводил улетающего феникса, после чего перевел взгляд на Чэнь Сина.

Юноша вспомнил, как в прошлый раз его сердце наполнилось скорбью, когда ему рассказали об обстоятельствах гибели Тоба Яня. А ведь он тогда знал, что молодому человеку и так оставалось немного. Однако он никак не ожидал, что и сейчас все будет идти к тому же. Если Тоба Янь вернется и будет пытаться в одиночку остановить Фу Цзяня, история рискует повториться с тем же концом, а Чэнь Син никак не мог позволить ему снова безвинно умереть.

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах, только это я и могу тебе обещать, – сказал юноша. – Изменить сердце Фу Цзяня не в моей власти. Но если все пойдет согласно моему плану, у него в итоге не останется демонов засухи, доступных для использования, и ситуация, о которой ты говоришь, не случится.

Довольно долгое время Тоба Янь и Чэнь Син просто сидели и смотрели друг на друга. Наконец, после некоторого раздумья, юноша спросил:

– Что ты планируешь делать дальше?

– А что еще я могу планировать? – ответил Тоба Янь. – Я уже обдумал все перед тем, как отправиться в Чилэчуань. Мне остается лишь быть тут и помогать вам, дабы не видеть, как Его Величество ступает на темный путь и идет по нему.

Чэнь Син собирался сказать ему: «Прекрати, что ты вообще можешь?», но в итоге передумал и промолчал. Сейчас Тоба Яню некуда было податься, а стоит юноше только открыть рот, и Сян Шу наверняка изгонит его из Каракорума. Он даже вправе изгнать его к югу от Великой стены. Но Тоба Янь один-одинешенек, ему только и остается, что бесприютно скитаться, так куда еще ему пойти?

– Я мог бы помогать защищать тебя, – сказал вдруг Тоба Янь. – Я довольно неплохо владею боевыми искусствами. С великим шаньюем мне, конечно, не сравниться, но одолеть врагов не составит для меня труда. Великий шаньюй вынужден ежедневно заниматься тысячей важных дел. После возвращения в Чилэчуань ему нужно и войском командовать, и о твоей безопасности заботиться. А если с тобой что-то случится, кто тогда уничтожит демонов засухи?

– Перестань! – Чэнь Син сразу же решил прекратить разговор, как только заметил, что он начинает сворачивать не туда. Имея рядом Сян Шу, – подумал юноша, – мне все же лучше отказаться от твоего любезного предложения. А если у Сян Шу до чего-то руки не дойдут, то кроме него есть еще Сяо Шань, тоже превосходный боец.

– Просто пообещай взять меня с собой, когда отправишься уничтожать Ван Цзые и сжигать дотла его демонов засухи, и этого будет достаточно, – сказал Тоба Янь.

– Я бы сделал это, даже если бы ты меня не попросил, – ответил Чэнь Син, – вне зависимости от того, нужна мне была бы твоя защита или нет.

– Это я во всем виноват, – снова вздохнул Тоба Янь. – Я плохо защищал Его Величество. Если бы я остался в тот день с ним, то до такого... до такого бы в итоге не дошло.

Чэнь Син наконец понял: Тоба Яня корил себя в случившемся и хотел искупить свою вину.

Юноша встал, похлопал молодого человека по плечу и промолвил:

– Пойду узнаю у великого шаньюя, что он думает на этот счет.

– С этого дня я готов сопровождать тобой, – ответил Тоба Янь. – Если я тебе понадоблюсь, только прикажи...

– Будь ты в самом деле подлинным мастером боевых искусств, разведчики не схватили бы тебя, – не удержался от сарказма Чэнь Син.

– А если я скажу, что нарочно позволил себя схватить, ты мне поверишь? – с теплой улыбкой парировал Тоба Янь. – Иначе как еще я смог бы увидеться с тобой? Куда ты идешь? На улицу? Там очень сильный ветер...

– Не стоит, – сходу отказался Чэнь Син. – Ты за кого меня принимаешь? Так или иначе я уж точно научился...

Не успел Чэнь Син открыть дверь, как его тут же подхватило порывом ветра.

– На помощь!.. – заорал юноша.

В главном зале каракорумского дворца

Ветер дул с такой силой, что мог бы перевернуть целый дворец, а в главном зале тем временем бушевали яростные споры между старейшинами племен, во весь голос обвиняющих друг друга в неправоте. Сян Шу с мрачным лицом восседал на троне. На его руке красовались два перстня с печаткой, а длинные изящные пальцы поигрывали чашкой, наполненной вином.

Борясь с ветром, дующим в лицо, Чэнь Син добрался до дверей главного зала, постучал и громко позвал:

– Сян Шу!

Тот, лишь услышав юношу, встал и двинулся сквозь толпу к дверям – споры тут же прекратились. Одной рукой Сян Шу открыл каменную створку весом около ста цзиней[1], втащил Чэнь Сина внутрь, и снова закрыл ее, оставив Тоба Яня снаружи.

Зал молча уставился на юношу.

Это что, какое-то собрание, на которое посторонние не допускаются? – подумал Чэнь Син и потому вежливо осведомился:

– Т-ты... занят? Тогда я вернусь обратно и подожду тебя.

Сян Шу вопросительно поднял бровь и вручил юноше чашку с вином. Тот неохотно пригубил содержимое, а после сообщил:

– Тоба Янь хочет остаться.

– Я понял, – ответил Сян Шу.

Все в зале продолжали молча смотреть на Чэнь Сина, и в их глазах читались самые разные эмоции. Юноша знал, «я понял» Сян Шу походило на императорское «Мы уже ознакомились», но на самом деле это означало «хорошо» или «как тебе нравится, так и поступай». Если бы он хотел отказать, то сказал бы «заткнись» или с таким лицом глянул бы на просившего, что тот сам пошел бы на попятную.

Чэнь Син поднял глаза, посмотрел на Сян Шу, затем окинул взором людей в зале и шепотом спросил:

– Что-то случилось?

– Идет буран, – ответил Сян Шу, – и мы обсуждали, как его пережить. Садись.

Не обращая внимания на чужие взгляды, он усадил Чэнь Сина на царскую кушетку и сам сел рядом с ним. Подобный поступок на совете старейшин означал оказание самых высоких почестей. Чэнь Син помнил, что во время его прошлого пребывания в Чилэчуане, Сян Шу никогда не приглашал его на подобные советы.

Присутствующие в зале почти сразу заметили на руке Чэнь Сина, сжимающей серебряную чашку, один из перстней с печаткой Сян Шу.

– Верни-ка пока мне перстень, – вспомнив об этом, потребовал Сян Шу.

Чэнь Син снял его, передал Сян Шу, и тот надел перстень на себя.

– Возвращайтесь к своим делам, – сказал Сян Шу. – Времени остается мало. Как только нагрянет буран, нас завалит снегом и уже будет не до чего.

Услышав это, люди один за другим начали вставать и покидать зал.

– Что такое буран? – поинтересовался Чэнь Син.

Сян Шу по-простому объяснил, что буран – это одно из ужаснейших природных бедствий, какие случаются за Великой стеной[2]. Это ветер с кружащимся в нем снежным крошевом, который, налетев, застилает небо и землю. Скотина в страхе разбегается, люди, угодившие в эту бурю, мгновенно замерзают, и мир тонет в беспроглядной снежной мгле, такой, что вытянешь руку – пальцев не увидишь. Судя по форме облаков и направлению ветра, не утихавший всю ночь напролет ураган и свинцовые тучи, нависшие над окрестностями Каракорума, были как раз предвестниками надвигающегося бурана.

Буран

Будь они в Чилэчуане, им, разумеется, удалось бы избежать этого бедствия, но Каракорум стоял на открытой местности, где от стихии не укрыться. Теперь Чэнь Син начал понимать, почему никто не желал переселяться в Каракорум. Сама по себе буря – это еще куда ни шло, опаснее всего враги! В такую погоду, как сейчас, невозможно было понять, когда пожалует неприятель.

Снаружи свирепствовал такой ветер, что сдувал Чэнь Сина с ног. Сян Шу протянул руку, приобнял юношу, вместе с ним вышел из дворца и быстро поднялся на настенную башню. Только благодаря Сян Шу юноша смог удержаться на ногах. В этот момент за пределами Каракорума уже занималась снежная буря, и мир затянуло безбрежной белой пеленой.

– Вот ведь беда какая! Буран! – бэй, ведя за собой щенка, поднялся на задних лапах на городскую стену, всмотрелся вдаль и яростно втянул воздух носом. Всякий раз, когда Чэнь Син видел, как этот яогуай выгуливает его песика, у него сил не было на это смотреть, ибо выглядело все так, будто одна собака выгуливает другую.

– Дай пройти, – взяв бэя за шкирку, Сян Шу отшвырнул его в сторону и устремил свой взор туда, откуда дул ветер.

– Если демоны засухи явятся сейчас штурмовать город, нам придется туго, – промолвил бэй.

– Не каркай! – хором огрызнулись на него Чэнь Син и Сян Шу.

В прошлый раз была такая же снежная ночь. Чэнь Сина терзало нехорошее смутное предчувствие, но он не осмелился им поделиться. В этот момент Сян Шу вдруг развернулся и скомандовал:

– Соберите людей! Будьте наготове!

Налетевший шквал задул все факелы. Хотя был день, перед глазами стояла сплошная серая пелена, такая, что солнца от луны не отличить. Сян Шу вдруг развернулся ухом туда, откуда дул ветер, и, прислушавшись, уловил едва различимый звук.

– Что ты слышишь? – спросил встревоженный Чэнь Син.

На лице Сян Шу возникло озадаченное выражение.

– Кто-то идет по снегу, – ответил он.

– Это враги, – заключил Чэнь Син.

Сян Шу молча взглянул на юношу.

А мгновение спустя из застящей всё метели появился первый костяк и бросился на городскую стену. И тут же вслед за этим костяная армия с глухим грохотом затопила все подступы к Каракоруму.

На сей раз не было ни жужаньских всадников, превращенных в демонов засухи, ни Юдо с его давно почившими мертвецами-акеле. Подхваченная обрушившимся на город бураном колоссальной силы, костяная армия вздыбилась, словно бушующее море, и гигантским валом захлестнула городскую стену.

Буран нес с собой беснующееся снежное крошево вперемешку с песком и камнями. Откуда-то издалека сквозь ветер долетали звуки ударов барабана Чжэн, но они не приближались. Чэнь Син призвал Сердечный свет и направил его на бомбардирующие город скелеты. Тот ярко вспыхнул, но из-за непроглядной снежной пелены, через которую лучу было не пробиться, он так и не смог отразить их атаку. Тогда юноша развернул знамя Белого Тигра, однако и это оказалось бесполезным.

Волки, тигры, барсы и даже соколы один за другим рвались вперед.

– Сердечный свет! – громогласно приказал Сян Шу.

Лучи Сердечного света вязли в этой жестокой снежной буре, смешанной с песком и мелкими камнями, так что Чэнь Сину не оставалось ничего другого, кроме как прижать обе ладони к спине Сян Шу и влить в него свой свет. Сян Шу вмиг обратился божественным воином и, озаренный золотым сиянием, с гулом взмыл в воздух с городской стены.

Сян Шу исчез в мгновение ока. Из-под стены вдруг донесся протяжный рев слона, а в следующий момент два колосса с ужасающей силой врезались в каменную кладку. Чэнь Син пошатнулся, теряя равновесие, громко закричал и непременно бы свалился вниз, если бы сзади не протянулась чья-то рука и не схватила его.

– Уходим! – крикнул Чэ Лофэн. – Нам их не сдержать!

Еще не отошедший от шока Чэнь Син переглянулся с Чэ Лофэном, и оба остолбенело замерли.

– Спасибо... большое спасибо, – выдавил из себя Чэнь Син.

– Ши Мокунь! – крикнул прилетевший назад Сян Шу. – Вели всем укрыться во дворце! Оставить стены!

Объятый снежной бурей Каракорум погрузился в хаос. Костяки с востока и севера захлестывали город. Воины, даже толком не понимающие, что происходит, бросились помогать старикам, немощным, женщинам и детям. Сян Шу решительно и мудро приказал всем отступить во дворец, ведь в противном случае они все равно ни за что не удержали бы городские стены.

Чэ Лофэн ринулся вниз со стены и потащил за собой Чэнь Сина, бэй с песиком последовали за ними. Щенок пришел в такое возбуждение, что принялся повсюду носиться с костью в зубах.

– Сян Шу! – тут же позвал его Чэнь Син. – Сюда! Ко мне!

Внезапно из метели возник Сян Шу, весь запорошенный снегом.

– В чем дело? – крикнул он.

– Я... я звал собаку... А ты давай, отведи людей в укрытие. Я не звал тебя, – попытался объяснить Чэнь Син.

– Гуван забьет тебя до смерти! – не выдержал Сян Шу.

Чэ Лофэн слышал это, но предпочел промолчать.

Откуда ни возьмись вдруг появился Тоба Янь и, размахивая длинной алебардой, крикнул:

– Я здесь, я помогу!

Чэнь Син последовал за Тоба Янем, а Чэ Лофэн натянул лук и принялся пускать стрелы, прикрывая Сян Шу. Когда последние люди укрылись во дворце, Ши Мокунь сотоварищи закрыли четыре входа, оставив открытым лишь главный вход. Четверо человек ворвались внутрь, протиснувшись меж створками дверей, затем Сян Шу налег на них плечом, и огромные двери с грохотом захлопнулись.

В последний миг Чэнь Син успел увидеть, как костяки затапливают город, погребая его под собой.

Стоило дверям главного входа закрыться, и пространство дворца тотчас погрузилось в темноту. Потом один за другим начали вспыхивать факелы, освещая набившихся в зал кочевников всех племен.

– Какова численность врага? – успокоившись, спросил Сян Шу.

Ему никто не ответил. Костяная армия состояла не из людей, и ее численность невозможно было оценить.

– Это они, – переведя дыхание, промолвил Ши Мокунь, – они преследовали нас всю дорогу сюда.

Чэнь Син возжег Сердечный свет и осмотрел людей вокруг. Старые, немощные, больные, увечные, а также молодые и крепкие – всего во дворце собралось около ста двадцати тысяч человек.

– Что с лошадьми? – задал еще один вопрос Сян Шу.

– Времени не было позаботиться о них, – ответил старейшина жужаней. – Они все там, снаружи.

Силы, казалось, оставили Чэ Лофэна. Он прислонился спиной к дверям главного входа и сполз по ним вниз. И сразу же вслед за этим снаружи раздался звук карабкающихся вверх скелетов. Этот хруст протянулся от главного входа к крыше главного зала дворца.

– Потолочное отверстие уже заделано, – сообщил Ши Мокунь.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина. Тот нахмурился и сказал:

– Знамя Белого Тигра тут бесполезно. Все эти костяки принадлежат не людям.

– Лучше подумай о другом. Что это за барабан-болангу? – тоже нахмурившись, спросил Сян Шу.

– Магический артефакт, – ответил Чэнь Син. – Наверняка он сейчас в руках Чжоу Чжэня, а сам Чжоу Чжэнь, должно быть, прячется где-то в тылу своей армии.

В этот момент снаружи послышались звуки разбивающихся при падении камней – костяная армия принялась ломать дворцовые стены.

– Нужна помощь? – вежливо поинтересовался кто-то.

Кочевники вскрикнули и в страхе попятились. Феникс подлетел к каменному дракону, много сотен лет назад установленному в дворцовом зале государем Хунну, и опустился ему на голову.

Тело феникса переливалось светом, освещая темный зал. Люди один за другим отступили на почтительное расстояние и с изумлением уставились на него, а затем повернулись к Чэнь Сину.

Юноша глубоко вздохнул: похоже, сейчас ему ничего другого не оставалось.

Он уже собрался было открыть рот и озвучить фениксу свое третье желание, как вдруг ему на плечо легла рука Сян Шу.

– Не нужна, – холодно ответил тот.

Такого Чэнь Син никак не ожидал.

– Ши Мокунь, подготовь мои доспехи, – скомандовал Сян Шу. – Разделимся надвое. Вы выйдете через заднюю дверь и отвлечете их на себя, а Чэ Лофэн пойдет со мной, чтобы найти Чжоу Чжэня.

– Великий шаньюй! Снаружи очень опасно! – возразил Ши Мокунь, но Сян Шу пропустил его слова мимо ушей.

– Напоследок уточню еще раз, – обратился он к Чэнь Сину. – Действительно ни один из магических артефактов не в состоянии сокрушить эту груду костей?

Чэнь Син нахмурился. А может, – подумал он про себя, – попросить феникса сразиться с ними – и дело с концом?.. Как же быть? Зеркало Инь-Ян разбито. Знамёна Белого Тигра и Цзоуюя действуют только на армию тех демонов засухи, которые при жизни были людьми. Фэн Цяньцзюня и Сяо Шаня тут нет. Вот если бы использовать против этого грандиозного костяного сборища Цанцюн Иле или другой подобный артефакт...

– Можешь воздвигнуть здесь защитную стену, вроде той, что соорудил Ван Цзые? – спросил Сян Шу. – Гувану всего-то надо, чтобы она хоть немного продержалась, пока я не схвачу Чжоу Чжэня...

– Сейчас у меня под рукой только знамя Белого Тигра и знамя Цзоуюя, – ответил Чэнь Син. – Но я попробую. И для начала мне нужно начертить магическое поле.

– Пойду облачусь в доспехи, а ты постарайся изо всех сил продержаться столько, сколько получится, – сказал Сян Шу. – Когда чуть позже гуван отправится ловить Чжоу Чжэня, ты останешься...

– Нет, – нахмурился Чэнь Син, – я должен пойти с тобой...

– Это не обсуждается, – глухо возразил Сян Шу. – Наши враги – не армия демонов засухи, твой Сердечный свет против них бесполезен...

– Ну заберешь ты барабан Чжэн – и что дальше? Ты знаешь, как его использовать? – Чэнь Син шагнул вперед, всем своим видом выражая жгучее беспокойство.

– Я принесу его тебе, – ответил Сян Шу.

– Ван Цзые использовал затаенную злобу... – не сдавался Чэнь Син.

– Это не обсуждается! – взревел Сян Шу. – Неужто не понятно? Жди меня здесь! Тебе даже на шаг запрещено покидать дворец!

От этого рева, в полной мере проявившего властное величие Сян Шу как владыки, у всех во дворце мурашки пошли по коже. За последнее время Чэнь Син уже успел привыкнуть к новому Сян Шу, отличному от себя прежнего, с которым можно было все спокойно обсудить. Постепенно юноша умудрился забыть, насколько тот силен и могущественен, забыть, что слово его – закон, обязательный к исполнению. Чэнь Син ни разу не видел, чтобы жители Чилэчуаня или кто-то еще осмелился бы перечить ему. Напротив, все обычно благоговейно трепетали перед ним, преисполненные глубокого уважения. Если он что-то решил, никто не смел идти против его воли, тем более в присутствии стольких людей.

Сян Шу с гневным видом вытянул палец и указал на место в стороне от себя: мол, остаешься здесь. Затем развернулся и ушел.

Чэнь Син постоял немного, думая про себя, что нрав этого типа, похоже, ничуть не изменился, а после попросил:

– Пойдемте кто-нибудь со мной, поможете принести киноварь из комнаты с лекарствами.

Сян Шу поспешно удалился в окружении воинов, чтобы облачиться в доспехи. Чэнь Син же, вызвав в памяти магическое поле Защитная Стена, приготовился чертить его на полу зала. Однако дворец со всех сторон был окружен затаенной злобой, которая, словно барьер, препятствовала поступлению к нему духовной энергии небес и земли.

И тут вдруг Чэнь Син кое о чем вспомнил. Он развернулся и со всех ног бросился к задней галерее дворца.

Примечания:

[1] Если воспринимать авторский текст буквально, то 100 цзиней = 50 кг. Однако в данном контексте «весом около ста цзиней», скорее всего, означает просто «тяжелая».

[2] Буран – сильная метель именно в степной местности.

Глава 105. Ревность

"Из-за чего великий шаньюй так разозлился?"

Чэнь Син промчался мимо кочевников и крикнул:

– Откройте дверь!

– Ты с ума сошел! – наорал на него защищающий вход Чэ Лофэн. – Эти монстры снаружи тут же ворвутся сюда!

Скелеты, полностью заполонившие двор императорского дворца, сейчас беспрерывно атаковали главный зал.

Когда Тоба Янь, охранявший окна со своим отрядом, увидел подбегающего Чэнь Сина, он требовательно спросил:

– Зачем пришел?!

– Выпусти меня! – выпалил Чэнь Син.

Сян Шу бесследно исчез. Чэ Лофэн, надежно стоящий на страже задней двери и нескольких окон рядом, сердито рявкнул:

– Нет!

Однако Тоба Янь не стал слушаться Чэ Лофэна. Повернувшись боком, чтобы прикрыть Чэнь Сина, он опустил свою алебарду на длинной рукояти и плечом выбил окно. Обхватив Чэнь Сина за талию, он встал на подоконник и прыгнул наружу.

Скелету волка даже трудиться особо не пришлось – он просто подскочил, цапнул зубами Тоба Яня и поволок его вместе с Чэнь Сином! Жужанин, стоявший позади него, не смог увернуться от атаки – его, кричащего, тоже схватили и вытащили из дворца.

– Запечатайте!! – скомандовал изменившийся в лице Чэ Лофэн. – Запечатайте окно!!!

Мертвяки были повсюду. Скелеты ворон, гусей и орлов проливным дождем падали с неба. Зазубренные края их костей оставляли сочащиеся кровью царапины на шее и теле Тоба Яня. Он взял алебарду наизготовку и помчался, увлекая за собой Чэнь Сина.

– Что ты ищешь?! – Тоба Янь на удивление просто в одиночку расчистил юноше путь во двор, не задавая лишних вопросов.

Увидев каменную башню, Чэнь Син указал на нее:

– К башне!

Чэнь Син помнил, что в их первой жизни, когда еще действовало магическое безмолвие, под этой башней было подготовлено защитное поле. Экзорцисту было очень любопытно, что за артефакт хранился там внутри. Теперь, когда магия вернулась, можно было снять заклинание, запечатывающее вход в башню! Возможно, внутри хранится магический артефакт, который мог бы пригодиться...

Но скелетов действительно было слишком много. Поднявшись на возвышенность за императорским дворцом, Чэнь Син обернулся. Картина, представшая перед его глазами, весьма впечатляла.

Усеянная плотными рядами скелетов, местность вокруг дворца выглядела так, будто ее затопила гора костей. Более того, облако негодования также окутывало все вокруг и, как барьер, мешало циркулировать духовной ци неба и земли.

Со всех сторон по улицам Каракорума ко дворцу непрерывно текли слоновьи скелеты. Приблизившись к главному зданию, кости обступили огромный дом и принялись сильно сдавливать его. Внешние кирпичи строения под воздействием этой ошеломляющей силы начали подаваться и медленно крошиться.

Хорошо, что мы ушли! Если так пойдет и дальше, то скоро дворец рухнет. Множество человек, укрывшихся внутри, будут заживо погребены!

Едва Чэнь Син увидел эту сцену, как его охватил ужас.

– Надо выломать эту дверь!

Тоба Янь весь, с головы до пят, уже был в крови. Как только появились два живых человека, скелеты набросились на них, как ураган. Окружившие каменную башню кости мешали приблизиться к ней.

– Их слишком много! – крикнул Тоба Янь. – Я отвлеку их!

Чэнь Син уже даже не мог разобрать, чьи скелеты были перед ними. Разложившиеся трупы домашнего скота, убитого кочевниками, и туши диких зверей, растерзанных стервятниками, сами по себе собирались в бесчисленных странных монстров и не переставали атаковать.

Чэнь Синь с трудом приближался к каменной башне. В этот момент из дворца, расположенного неподалеку, раздался громкий удар.

Это Сян Шу, закованный в железную броню, пробил окно и выскочил наружу, без всякого оружия!

– Сян Шу!

Бросившись внутрь костяного урагана, Сян Шу сначала вытащил Тоба Яня и пинком отправил его обратно во дворец. Затем схватил того второго жужанина, которого скелет вытащил наружу, и толкнув плечом, отправил туда же.

В мгновение ока Сян Шу уже был перед каменной башней. На его голове был шлем, поэтому Чэнь Син не мог разглядеть, кто это. Экзорцист просто выкрикнул:

– Мне надо попасть в эту каменную башню! Только тогда я смогу активировать защитный барьер!

Сян Шу тут же развернулся и, встав перед Чэнь Сином, понесся с такой скоростью, что Чэнь Син даже не успел ничего разглядеть. В мгновение ока все скелеты, собравшиеся перед каменной башней, были повержены!

У Чэнь Сина даже дыхание перехватило. Сян Шу тут же схватил его и сердито сказал:

– Давай открывай!

– Сейчас! Просто... дай мне сначала в себя прийти...

Сян Шу повернулся спиной к каменной башне. Перед ним был целый двор, усеянный костями. Поверженные и раскрошенные остатки скелетов снова начали тянуться вверх, собираясь в бесчисленные фигуры животных.

Чэнь Син одну руку прижал к камням башни, а другую поднял к небу, чтобы впитать духовную ци неба и земли. Я помню это, как это было в прошлый раз, подумалось ему. Почему же на этот раз... кости могут вновь собираться даже после того, как были разделены...

– Открывай! – зарычал Сян Шу.

– Открываю! – Чэнь Син чуть-чуть даже разозлился от рыка Сян Шу.

Когда каменная башня засияла ярким светом, скелеты вокруг, казалось, почувствовали опасность. Все они разом направились в сторону Сян Шу и Чэнь Сина, стоявших перед башней!

– Еще не открыл?! – Сян Шу неожиданно наклонился и лоб в лоб столкнулся со скелетом.

– Открываю, открываю! – ответил Чэнь Син. – Уже скоро! Ах! Откройся!

Около половины скелетов, пришедших ко дворцу, бросилось к башне. В мгновение ока свет померк от их числа. Сян Шу не оставалось ничего другого, как развернуться и обнять Чэнь Сина. Словно щитом, он прикрыл Чэнь Сина, защищая его от яростной, подобной шторму атаке бесчисленного множества костей. Чэнь Син изо всех сил старался влить всю духовную ци в каменную башню, заставляя Сердечный свет ярко сиять!

В этот же момент раздался громкий грохот. Каменная кладка разлетелась, и обломки башни рухнули на землю!

Взрывной волной скелеты были отброшены. Внутри башни обнаружился алтарь. Под ним находился магический защитный барьер с вращающимися символами, в центре которого лежал...

... старый, изъеденный ржавчиной щит.

– Что это такое?! – как раз в эту секунду Сян Шу поднял взгляд.

– Эт... это... что же это такое? – запнулся Чэнь Син. – Что это... ааа! Щит?! Просто бери его! Он может оказаться полезным!

От найденного артефакта не исходило света. И даже пробуждение защитного барьера не возымело никакого эффекта. Скелеты, которых отбросили разлетевшиеся куски каменной башни, вернулись и снова начали атаковать их волна за волной.

– Давай сюда! – железные доспехи Сян Шу гремели от непрерывных атак, а он мог лишь сдерживать их голыми руками.

Чэнь Син, приняв быстрое решение, схватил с алтаря щит:

– Мне нужно чуть-чуть больше времени!

После этих слов он соединил вместе стяги белого тигра и цзоуюя.

– Насколько больше?!

Сян Шу опробовал щит и обнаружил, что он настолько проржавел, что в любой момент может рассыпаться. Увы, это было единственное в его руках, что можно было хоть как-то назвать оружием. Сян Шу оставалось лишь взять щит в левую руку и встать боком. Ударом этого "прекрасного" щита он отбросил атаковавший его скелет леопарда

– Может быть, еще день.

Соединив перед собой флаги белого тигра и цзоуюя, Чэнь Син продолжал излучать Сердечный свет, вливая его силу в защитный барьер под своими ногами.

Сян Шу: "......"

Скелет змеи, похожий на шипастую виноградную лозу, внезапно взвился и метнулся кнутом в их сторону. Сян Шу зарычал от злости и бросился на этот костяной кнут!

КЛАНННГ! Щит столкнулся со скелетом и развалился на ржавые куски.

Сян Шу: "........................................................"

Чэнь Син все это время с закрытыми глазами изо всех сил пытался пробудить защитный барьер магического поля.

– Сейчас, сейчас! – произнес экзорцист. – Это быстрее, чем я думал... Сян Шу, ты чего творишь?!

Обернувшись, Чэнь Син увидел, что Сян Шу ухватил змеиный скелет за хвост и теперь размахивает им, отбиваясь от неубиваемых скелетов. Юноша быстро пригнулся, едва увернувшись от костяного хлыста, и сердито закричал:

– Эй, осторожней!!!

Этот Сян Шу просто с ума его сведет!

Буквально в следующее мгновение армия из костей снова собралась и окружила башню. Но неожиданно все скелеты остановились.

Сян Шу, который знал, что это должно служить знаком к более серьезному нападению, тут же развернулся и обхватил Чэнь Сина. Но как раз в тот момент, когда Сян Шу собирался повалить экзорциста на землю, тот пробудил последний из символов в круге, опоясывающем алтарь.

– Сердечный свет! – выкрикнул Сян Шу.

В этот момент все погрузилось во тьму. Но едва бесчисленные скелеты бросились вперед, как из алтаря хлынуло сияние. Сян Шу, окутанный ярким светом, отбил первую волну нападения.

Из алтаря вырвался белый луч и взмыл прямо к небесной жиле, а от него во все стороны распространилась ударная волна!

Эта волна, образовавшая купол света, прошла через Сян Шу и Чэнь Сина и продолжала расширяться и расширяться. Скелеты, сквозь которые она прошла, тут же исчезали, как будто их унесло ураганом куда-то вдаль. Слой за слоем мертвые кости, огромным одеялом укрывшие дворец, были вознесены к мрачному небу и рассеяны под яростным ветром.

Этот купол, центром которого был императорский дворец, продолжал распространяться по Каракоруму, пока не остановился за стенами крепости, окружающими город.

Скелеты, окружившие Каракорум, словно океанская волна, отхлынули на север.

Голова Чэнь Сина была вся в крови. Он устало вздохнул и с сомнением посмотрел вдаль.

На какое-то время мы спаслись.

* * *

– Этот защитный барьер, должно быть, установлен очень сильным экзорцистом, – радостно сказал Чэнь Синь, входя во дворец. – Очень мощный, просто невероятно мощный! Если бы его поручили устанавливать мне, я бы смог защитить только дворец...

Сян Шу с грохотом бросил шлем на землю. Первое, что он сделал, едва они вернулись во дворец, – схватил Чэ Лофэна.

– Ты и в самом деле позволил ему выйти просто так?! – защитник просто рычал от ярости.

– Я не мог остановить его! – раздраженно ответил Чэ Лофэн. – Это все ублюдок из клана Тоба! Это он вытащил его!

Сян Шу оттолкнул Чэ Лофэна. Доспехи защитника были измяты, волосы растрепаны, он стоял посреди зала, сжав кулаки и едва не задыхаясь. Ши Мокунь уже приказал своим подчиненным открыть все ворота дворца, чтобы люди смогли увидеть, что все они в безопасности. Но никто пока не осмеливался зайти внутрь, все просто толпились вокруг.

Тоба Янь с головы до ног был в крови – раны были получены им от демонической твари, которая тогда вытащила его. Сейчас он опирался на свою алебарду, прислонившись спиной к двери дворца, и переводил дыхание.

Чэнь Син подошел к Сян Шу.

– Где тот щит, который я дал тебе? Дай я посмотрю на него, может быть...

Но Сян Шу ничего не ответил. Он лишь грубо преградил Чэнь Сину путь, не давая приблизиться.

Чэнь Син: "!!!"

В зале было так тихо, что если бы кто-то уронил иглу, все услышали бы, как она падает на пол.

– Не сердись, – сказал Чэнь Син. – Сян Шу, в следующий раз...

– Я думаю, ты можешь поменять себе защитника, – холодно произнес Сян Шу. – Пусть этот парень следует за тобой.

Чэнь Син: "..................."

Юноша стоял, ошеломленный. Он понимал, что Сян Шу зол, и бросился за ним:

– Я был неправ! Неправ! Сян Шу, прости меня! Я... Ты сказал, чтобы я никуда не ходил, но я в тот момент не мог думать ни о чем, кроме этой каменной башни...

Но Сян Шу не обращал на него внимания. Он вышел из дворца и распорядился:

– Ши Мокунь, дай мне две тысячи человек. Перелей все оставшееся горючее масло в кувшины и отправь с армией. Чэ Лофэн, ты выступишь в поход вместе со мной.

Чэ Лофэн со стороны наблюдал за ссорой, но едва назвали его имя, тут же насторожился и спросил:

– Куда?

– К озеру Баркёль. Ловим Чжоу Чжэня.

Чэ Лофэн оглянулся по сторонам и осторожно спросил:

– А разве он уже не...

– Ты пойдешь или нет? – в голосе Сян Шу прозвучала угроза.

Чэ Лофэн опасался, что Сян Шу вконец разозлится и выместит свой гнев на нем, поэтому просто пошел переменить доспехи. Перед каракорумским дворцом уже начали собираться люди. Чэнь Син знал, что Сян Шу, скорее всего, ревнует. Он разозлился из-за того, что Чэнь Син не только решил пойти к каменной башне, не дождавшись его, но и позволил Тоба Яню стать сопровождающим.

Когда войска начали собираться, Чэнь Син выбежал на площадь. Сян Шу негромко отдал несколько приказов Ши Мокуню и издали посмотрел на Чэнь Сина. Юноша уже собирался сесть на лошадь, когда понял – своего коня у него нет.

– Помоги мне достать лошадь, – обратился он к Тоба Яню.

К этому времени Сян Шу вместе с Чэ Лофэном уже выехал из Каракорума, даже не обернувшись напоследок.

– Великий шаньюй сказал, что тебе нельзя покидать город! – сказал Ши Мокунь. – Тебе надлежит оставаться в городе и охранять пробужденное тобой магическое поле.

– Пока вы следите за башней, никаких проблем не должно быть.

После пробуждения защитный барьер мог черпать силу из духовной ци неба и земли и охранять людей в течение многих лет. Прежде внутри зеркала Инь-Ян Чжан Лю использовал меч Будун Жушань, чтобы создать поле, которое не разрушилось и через триста лет. Ван Цзые пришлось приложить много усилий, чтобы проникнуть внутрь. Чтобы разрушить барьер, тоже потребуется немало магической силы, поэтому Чэнь Синь не беспокоился об этом. Он наложил заклинание на барьер и велел Ши Мокуню отрядить людей на охрану территории вокруг каменной башни, чтобы ни один шпион не смог подобраться к ней ни днем, ни ночью.

На самом деле, даже если бы какой шпион и проник к башне, ни один смертный не смог бы взломать это магическое поле. Но Чэнь Синь все равно добавил еще один слой защиты.

– Эммм... Ваше величество, князь яогуаев, – обратился Чэнь Син к фениксу. – Если в Каракоруме что-то случится, возможно, мне придется просить тебя...

Феникс: "......"

Чэнь Син просто смотрел на феникса взглядом, преисполненным искренности. Феникс холодно бросил:

– Собираешься к озеру Баркёль?

Чэнь Син минутку подумал.

– Предположим, что Каракоруму грозит опасность. Я думаю, что в таком случае, если бы ты прилетел и спросил "Тебе нужна моя помощь?", скорее всего, я бы ответил "Да". Верно же?

Феникс: "................................."

Третье желание Чун Мина действительно могло быть использовано таким образом. Не говоря уже о том, что оно было лишь предположением. Вот если бы Чэнь Син сказал "Пожалуйста, помоги мне защитить Каракорум", то третье желание было бы полностью исполнено. Но, к сожалению, он сказал "Предположим, что Каракоруму грозит опасность." То есть, если опасности не будет, то не будет и необходимости в исполнении желании. А вот если беда действительно случится, то феникс должен будет прилететь и спросить у Чэнь Сина, не нужна ли ему помощь. И если тот ответит "да", тогда Чун Мину придется снова поспешить обратно, чтобы защитить город.

Феникс был страшно зол, но сейчас, по крайней мере, у него появился проблеск надежды. Он почел за лучшее не спорить с Чэнь Сином и просто улетел на крышу дворца.

* * *

Пока Тоба Янь пытался найти лошадей, Сян Шу и Чэ Лофэн уже давно исчезли. Чэнь Син поднялся на башню в городской стене. Хотя буран постепенно стих, мир по-прежнему оставался белым: в тридцати шагах ничего не было видно.

Куда же он делся? Сян Шу пробудил Сердечный свет. Сян Шу совершенно точно должен был почувствовать это, но никак не дал знать об этом.

– Из-за чего великий шаньюй так разозлился? – спросил Тоба Янь.

Чэнь Син был крайне раздосадован. "Он забыл почти обо всем, что происходило прежде. Но как он может помнить свою враждебность к Тоба Яню?" Эта враждебность, казалось, глубоко укоренилась в нем. Начиная с того самого момента, как Сян Шу впервые увидел Тоба Яня, он ни разу не удостоил его добрым взглядом. Как будто подсознательно считал соперником.

Поначалу Чэнь Син считал, что он сам во всем виноват и не следовало выходить до возвращения Сян Шу. Но ситуация была очень сложная. И если так подумать – что, если бы рядом с ним был Фэн Цяньцзюнь? Или Сяо Шань? Сян Шу совершенно точно не стал бы так взрываться. В конечном счете, все это случилось лишь потому, что это был именно Тоба Янь.

Но ведь между ним и Тоба Янем ничего не было. В прошлой жизни Тоба Янь из-за неожиданно стечения обстоятельств влюбился в него с первого взгляда. Но в этот раз было видно, что он не испытывает никаких чувств к Чэнь Сину и отправился на север только ради Фу Цзяня. И все равно Сян Шу разозлился...

– Он ревнует к тебе, – мрачно ответил Чэнь Син.

Тоба Янь: "???"

Ни в чем неповинный юноша переспросил:

– Почему?

– Нипочему. Просто ему это нравится.

Тоба Янь "......"

– Нам надо поскорее разыскать его, – сказал Чэнь Син. – Хотя постой. Нет.

Выводы, которые он только что сделал, перевели мысли Чэнь Сина в другую плоскость. Значит ли это, что я уже нравлюсь Сян Шу? Иначе почему он не выбирает никого, кроме Тоба Яня?

Феникс спорхнул вниз и уселся рядом с башней:

– Не нужна ли тебе помощь?

– Не нужна, спасибо, – уверенно ответил Чэнь Син.

Тоба Янь: "???"

– Я найду его, – сказал Тоба Янь. – Понятия не имею, почему он ревнует, но я должен с ним чистосердечно объясниться.

– Стой! – поспешно выкрикнул Чэнь Син, но Тоба Янь уже слетел вниз, вскочил на лошадь и собрался выезжать из города. Чэнь Син, который с самого начала планировал покинуть Каракорум, тоже сбежал вниз. Как раз в этот момент к башне подошел хан акеле, который вел за собой двух лошадей.

– Сейчас еще нельзя выезжать, – сказал Чэнь Син.

– Там моя жена и мои люди, – ответил хан.

Метель постепенно стихала. Хан акеле, очевидно, понимал, что происходит, и продолжил:

– Ты не знаешь дороги. Следуй за мной.

Чэнь Син был тронут. Король Акеле, разумеется, был хорошо знаком с дорогами на севере. В свое время именно он привел Чэнь Сина в Каракорум в первый раз.

– Но вы должны пообещать мне кое-что, - сказал Чэнь Син. - Что бы ни случилось, вы ничего не сделаете без разрешения.

– А?

– Поклянитесь именем божественного дракона, покровителя хунну.

– Клянусь, – ответил хан.

Выехав из города, хан акеле и Чэнь Син вскоре догнали Тоба Яня. Армия костей, словно получив приказ издалека, постепенно отступила и исчезала в густом тумане, что укрывал северные равнины. Остановив коня, Тоба Янь вгляделся в хаос следов на снегу, чтобы определить, в какую сторону поехали Сян Шу и Чэ Лофэн.

Подошедший к нему хан акеле произнес:

– На север! Едем к озеру Баркёль.

– Не туда, – Чэнь Син следом за ханом и Тоба Янем въехал в лес.

– Это короткий путь, - возразил хан, – послушайте меня.

Хан акеле спустился с коня и двинулся через лес пешком. Чэнь Сину и Тоба Яню пришлось повторить за ним – сойти с лошадей и пойти следом, взяв своих лошадей под уздцы.

– Что такое "защитник"? – поинтересовался Тоба Янь.

Чэнь Син "......"

Тоба Янь осторожно вел свою лошадь следом за Чэнь Сином.

– Я могу не отвечать на этот вопрос? – чувствовалось, что экзорцист немного подавлен.

– Великий шаньюй – твой защитник, и вы уже пообещали друг другу быть рядом до самой смерти, так ведь? – продолжил спрашивать Тоба Янь

Образ мыслей Тоба Яня в корне отличался от мышления большинства людей. Он был прост и прямолинеен, говорил то, что думает. Так же было и в их первую встречу, когда он без стеснения сразу признался Чэнь Сину. И даже попросил о помощи в сватовстве у принцессы Цинхэ и Фу Цзяня, когда получил отказ. Чэнь Сину иногда казалось, что у него нет другого выбора, кроме как уступить Тоба Яню.

– Да, – ответил Чэнь Син, – между нами действительно есть что-то вроде клятвы или соглашения.

– И когда вы с великим шаньюем заключили это соглашение?

– Нуу... Не спрашивай об этом. Когда он увидел, что я ушел без него, то несколько разозлился. Это только моя вина, ты к этому не имеешь отношения.

Тоба Янь ничего не отвечал, и Чэнь Синь, обернувшись, посмотрел на него. Тоба Янь был очень хорош собой. Красивый, решительный, чистосердечный – вокруг него витала та самая уникальная аура, что присуща молодым мастерам боевых искусств.

Неожиданно Тоба Янь произнес:

– Ты снился мне.

Вот и беда пришла. В предыдущей жизни Чэнь Син постоянно чувствовал себя виноватым перед Тоба Янем. Он отверг его и не смог спасти ему жизнь. В тот момент, когда Тоба Янь умер, Чэнь Сина даже не было рядом. Но все это походило на образы из далекого прошлого. А в этой жизни Чэнь Сину совсем не хотелось бы задевать Тоба Яня.

– Наверное... я произвел на тебя какое-то впечатление? – тут же принялся отрицать юноша. – Когда я снился тебе?

– Как раз перед тем, как ты приехал в Чанъань.

– Как такое может быть? – решительно ответил Чэнь Син. – Ты, должно быть, что-то путаешь.

– Мне снилось, что ты сидишь рядом со мной в архиве строительной управы в Чанъане. Учишь меня читать. Тогда ты еще все время смеялся.

– Эээ... – уголки губ Чэнь Сина дернулись. – Я никогда не смеюсь. Человек в твоем сне совершенно определенно не был мной.

– Когда в тот день ты остановил меня на улице, – продолжал Тоба Янь, – сначала я лишь мимоходом посмотрел на тебя и не узнал. Но чем больше я думал об этом, тем все более странным казалось мне это все. Увидев тебя на следующий день, я понял, что ты был тем, кто мне снился. Мне сразу показалось, что ты надежный человек. А после хаоса, который устроили демоны засухи, внутри меня как будто раздался голос – словно я сам говорил себе о том, что мы знали друг друга в прошлой жизни, очень близко знали. И я решил отправиться на север, чтобы разыскать тебя. Ты наверняка... Я уверен, что ты не только можешь, но и хочешь помочь мне.

Только не это! – пронеслось в мыслях Чэнь Сина. – И что теперь делать? Он собирается попробовать еще раз?

Настроение у Чэнь Сина и без того сегодня было нерадужным. Изо всех сил он постарался не заметить слов "мы знали друг друга в прошлой жизни" .

– Если тебе нужна помощь, – произнес экзорцист, – тебе лучше обратиться к великому шаньюю. Разве ты не видел, как он отчитал меня? Это все же не твоя вина.

На самом деле это было похоже на пустую придирку. Но Тоба Янь лишь кивнул:

– Прошу прощения. Мне и в самом деле надо ему все объяснить. Я не хочу, чтобы у вас были недоразумения или ссоры из-за меня. То, что я говорил раньше, те слова о том, что "я мог бы помогать защищать тебя", были просто излишней самонадеянностью.

– Ну ты, в самом деле, тоже... – Чэнь Син просто хотел сказать, что фразы типа "я мог бы помогать защищать тебя" – они и в самом деле дерзко самонадеянные. Но при встрече с людьми такого типа, как Тоба Янь, он не умел разговаривать с ними, как обычно.

– Позволь мне спросить еще кое-что, – перебил его Тоба Янь. – Тебе нравится великий шаньюй?

Ты действительно слишком много болтаешь! – подумал Чэнь Син.

– Ну конечно, он мне нравится, – ответил юноша вслух. – Разве ты не видел этого?

– Нужна помощь? – спросил Тоба Янь, продолжая вести своего коня. – После того как я все объясню, я могу сказать ему...

– Вот только не надо снова задавать мне этот вопрос! – повысил голос Чэнь Син. – Ты напоминаешь мне ту птицу!

– О ком это ты говоришь? – полюбопытствовал подлетевший феникс.

Хан акеле: "......"

Чэнь Син: "......"

Чэнь Син сразу же принялся объяснять все хану, и тот не нашел в ситуации ничего странного. Его собственный сын стал демоном засухи. Что удивительного в появлении какой-то говорящей птицы? Тоба Янь, наоборот, воскликнул:

– Это снова ты!

Чэнь Син:

– Мне не нужна помощь, спасибо. А разве ты не должен быть сейчас в Каракоруме?

– Не имеет значения, – ответил феникс. – Даже если в Каракоруме случится беда, и гуван позволит половине его жителей умереть, прежде чем вернется, чтобы помочь, желание все равно будет считаться выполненным.

– Но ведь тогда погибнут невинные люди... – возразил Чэнь Син. – А если я почувствую угрызения совести и добью надтреснутый горшок [1]? Если я вообще не стану просить о помощи? Что тогда? Или того хуже – настолько сильный удар наверняка заставит Сян Шу смертельно возненавидеть меня. А если я потеряю Сян Шу, то не смогу поручиться, что не сойду с ума и не начну в бреду выдумывать всяческие странные желания... А?

Феникс: ".................................."

– Не будь таким, – произнес Тоба Янь. – Птица, и та хочет помочь тебе. Просто прими ее добрые намерения.

Феникс снова улетел.

Чэнь Син просто не хотел разговаривать с Тоба Янем. Но юного сяньбийца не покидала сверкающая улыбка, которая озаряла его лицо, как яркие солнечные лучи. Чэнь Син был не в состоянии и дальше ругаться на него.

– Или вот еще, я могу притвориться, что попросил твоей руки? – продолжил предлагать Тоба Янь. – Если на Празднике конца осени приглашу тебя покататься на...

– Даже не вздумай! – взорвался Чэнь Син, едва услышал эти слова. Мне вообще не следовало соглашаться и брать с собой Тоба Яня, подумал экзорцист. Такой способ мог бы сработать на ком-то другом, но такого человека, как Сян Шу, это вовсе не сподвигнет на действия. Скорее, наоборот – Сян Шу просто сбежит!

– Не создавай мне проблем! – отчитал Чэнь Син Тоба Яня. – Иначе ты вовек не расплатишься...

– Ну ладно, – отозвался погрустневший Тоба Янь. – Не знаю почему, но мне постоянно хочется заботиться о тебе.

Чэнь Син схватился рукой за лоб. Он абсолютно не знал, как реагировать на эти слова. К счастью, хан акеле помог выйти из затруднительного положения.

– Я тоже видел тебя во сне, – произнес хан. – Это было во дворце, в Каракоруме.

– Тогда и в самом деле наша встреча была предопределена в прошлых жизнях, – ответил Чэнь Син.

– Но мне ты только что сказал, что мои воспоминания, скорее всего, ошибочны, – сказал Тоба Янь.

– Сказал. У тебя с этим затруднения?

– Нет.

– Возможно, мы встретились не без причины, – добавил акеле. – Такое знакомое чувство...

Чэнь Синь улыбнулся и похлопал хана по руке. Впрочем, когда они подошли к краю леса, старик внезапно остановился, крепко сжал руку Чэнь Сина, а затем искоса впился в него пристальным взглядом.

Чэнь Син: "......"

В сердце юноши встрепенулось недоброе предчувствие.

– Э-э-э, хан акеле, – поспешно начал говорить Чэнь Син, – вы уже в таком возрасте... по-моему нельзя опрометчиво бросаться словами, не обдумав последствия...

– Эй, эй! – воскликнул Тоба Янь. – Отпустите его! Что вы хотите сделать?!

Хан, не обращая внимания на Тоба Яня, еще сильнее сдавил руку Чэнь Сина.

– Среди хунну ходят легенды, в которых говорится, что если люди, чьи судьбы были неразрывно сплетены, в этой жизни разлучились, то в последующей им суждено встретиться вновь... Скажи мне, тебе тоже кажется, будто ты знал меня раньше?

Чэнь Син испугался и тут же отказался от ранее сказанного:

– Нет! Я вас не знаю!

– Ты Юдо? – совершенно серьезно спросил хан акеле, и следом сам же добавил. – Ты – перевоплощение моего сына!

– НЕТ! – Чэнь Син закричал, как безумный. – Вы оба, прекратите целыми днями выдумывать всякую чепуху!

Но акеле не унимался:

– Я всегда чувствовал, что ты – мой сын. Я не могу ошибаться в таких вещах! Его душа живет в тебе, пока труп блуждает по степям...

– Как такое может быть?! – попытался переубедить его Чэнь Син. – Вот скажите, когда Юдо умер? Мне уже двадцать! Хотя нет, сейчас мне еще только семнадцать исполнилось. Но и так тоже по времени не получается, чтобы он мог переродиться в меня!

– Берегись! – неожиданно воскликнул Тоба Янь.

И тут же раздался громкий гул, похожий на грозовые раскаты. Бесчисленное множество темных фигур бросилось в лес. Громыхающие молнии подожгли деревья – все вокруг заполыхало.

– Демоны засухи! – Тоба Янь, крича, размахивал своей алебардой. – Чэнь Син! Давай за мной!

Перепуганные лошади разбежались. В отряде, который внезапно возник перед ними, было не меньше тысячи демонов засухи, и все они оказались воскрешенными акеле. По краям не переставали сверкать гремящие зарницы.

Чэнь Син внезапно вспомнил кое о чем.

– Сяо Шань! Сяо Шань!! Перестань бить молниями!!

На дальнем берегу озера Баркёль

Грохот встревожил Сян Шу и Чэ Лофэна, заставив их обоих посмотреть на противоположную сторону. Сян Шу развернул коня и тут же помчался туда, где все было окутано сверкающими молниями.

Сяо Шань стоял на возвышенности. Шея его была обмотана длинным шарфом. Через руку с когтем, воздетую к небесам, мальчик отовсюду собирал переплетающиеся раскатистые разряды молний. Сыма Вэй ворвался в лес со стороны озера Баркёль – он вел пеший отряд воинов акеле в атаку на тех, кто выходил из леса.

– Стойте! СТОЙТЕ!

Чэнь Син под охраной Тоба Яня, вместе с ханом акеле столкнулся с Сыма Вэем практически лоб в лоб. Сыма Вэй, по счастью, вовремя убравший оружие, чуть не сбил Чэнь Сина с ног. Экзорцист так разозлился, что даже стукнул его по шлему:

– Это же я! Аййй! Больно!

Увидев здесь Чэнь Сина, Сяо Шань изрядно удивился. Опустив вниз Цанцюнь Иле, он кинулся с холма с воплями:

– Чэнь Син! Чэнь Син!

– Что вы здесь делаете?! – покрутив головой по сторонам, задал вопрос Чэнь Син. – И откуда взялись эти демоны засухи?!

На другом берегу было около тысячи защитников акеле. Как только они увидели, что их вождь вернулся, сразу же раздался протяжный звук рога, и воины начали отступать.

– Мы гнались за демонами засухи! – принялся объяснять Сяо Шань. – Они все спрятались в лесу.

Чэнь Син оглянулся. Он подумал, что отряд демонов, скрывшийся в чаще, очевидно, устроил засаду. Затем он перевел взгляд вдаль и заметил женщину. Спустившись с лошади, она со всех ног помчалась к хану акеле, а добежав, крепко обняла. Это была хатун.

Супруга хана, неожиданно для всех, лично руководила сражением у озера, хотя и была уже на большом сроке. Когда воины акеле начали один за другим собираться, хатун спросила у Сяо Шаня:

– Что дальше? Нельзя позволить им сбежать!

– Кто устроил эту засаду? Юдо? – Чэнь Син с ходу разобрался в происходящем. Юдо очевидно потерпел поражение в битве с Чжоу Чжэнем. Теперь он снова вернулся к озеру и устроил засаду. Случайно оказавшаяся там хатун увидела своего мертвого сына.

И его предположения подтвердились. Узнав, что Юдо прячется в этих местах, хан тут же отдал приказ окружить лес.

Чэнь Син подошел к Сяо Шаню.

– Не убивай Юдо, – попросил юноша. – Сыма Вэй, на тебя возлагаю ответственность за его поимку. Я уверен, что смогу изгнать демоническую кровь из его тела.

Все перестроились заново. Сяо Шань теперь прикрывал собой Чэнь Сина. Как было бы хорошо, если бы здесь был Сян Шу, – подумал Чэнь Син. – Он ведь, можно сказать, подлинный бич для этих демонов.

– Я бы лучше их поджег и таким образом выгнал, – произнес Сяо Шань.

– Разве ты не должен был сопроводить хатун и остальных в Каракорум? – поинтересовался Чэнь Син.

– Но они не захотели уезжать. Я ничего с этим не мог поделать.

– Начинаем! – скомандовал Чэнь Син.

Хан уже выстроил свои войска в боевом порядке. Сяо Шань глубоко вдохнул и призвал небесный гром. В прошлый раз в Чанъане Чэнь Син толком не сумел разглядеть это, но сейчас ясно увидел, как молниеносно меняется мир от одного движения Цанцюн Иле. Повсюду вспыхнули молнии и разнеслись раскаты грома – казалось, будто на землю обрушился гнев самого божественного дракона, создателя этого мира! Все вокруг было охвачено этим небесным грохотом! Громыхающие молнии слились в огромного сияющего дракона, сверкающие дуги устремились от краев силуэта к самому центру. Везде, где проносился этот созданный из электрических разрядов дракон, деревья моментально вспыхивали. Как пчелиный рой изгоняется, когда соты разрушены, так и демоны засухи были изгнаны из своего укрытия.

Хан акеле отдал приказ своему войску начинать атаку.

– Не спускай глаз с их главаря, – напомнил Сыма Вэю Чэнь Син. – Приведи его обратно.

Демонов засухи становилось все больше и больше, они рассеивались по снежной равнине к юго-востоку от леса. Хотя хан акеле и приказал своим людям обложить это место, но их все же оказалось недостаточно, в линии окружения были бреши. Чэнь Син собирался уже сам сесть на коня, чтобы догонять выскользнувших из кольца мертвецов, но издали донесся звук рога. Это прибыл Сян Шу, который тут же направил в бой Чэ Лофэна и две тысячи всадников теле.

– Сян Шу! – закричал Чэнь Син и тут же помчался к нему на лошади.

Сян Шу сначала ошеломленно замер, но потом перестал обращать внимание на Чэнь Сина. В руке юноши вспыхнул Сердечный Свет, но Сян Шу так на него и не откликнулся.

Этот тип... он все еще злится.

– Сян Шу! – закричал Чэнь Син. – Схвати Юдо! Надо поймать их вожака!

Примечание:

[1] 破罐子破摔 – pòguànzi pòshuāi – разбить сосуд, так как он треснутый; из-за недостатка или неудачи пустить все на самотек, признать себя безнадежным.

Глава 106. Сердце яогуая

«Пощади этого демона засухи!»

Стоило Чэ Лофэну увидеть демонов засухи, и он тут же ощутил подсознательный страх, но, как назло, именно в этот момент те заметили его.

Сердце Чэнь Сина ёкнуло: плохо дело, он ведь и забыл, что Юдо с Чэ Лофэном – враги.

И действительно, Юдо стремительно развернулся и, не обращая ни на кого внимания, бросился прямиком к Чэ Лофэну. Подбежав, он вскочил на спину лошади, и вышиб того из седла. Мчащийся в атаку Сян Шу вынужден был на полпути резко осадить коня, развернуться и ринуться на помощь Чэ Лофэну.

Юдо (кадр из дунхуа)

Чэнь Син присоединился к отряду воинов. В его руке вспыхнул Сердечный свет, и заснеженная равнина словно взорвалась бликами отраженного света. В наступивших сумерках этот эффект проявился особо ярко. Как только в толпе демонов засухи образовалась брешь, юноша крикнул:

– Сян Шу! Если так и будешь злиться, твой аньда, глядишь, умрет!

Сян Шу в конце концов все же пришлось вскинуть правую руку, раскрыть ладонь, и тогда Чэнь Син, вложив в Сердечный свет все свои силы, заставил его сиять еще ярче.

Сян Шу тотчас обернулся божественным воином-защитником. С гулом взметнулись белые одежды, ярко засиял золотом нагрудник доспехов. Он взмыл из седла в воздух и устремился к утаскиваемому Юдо Чэ Лофэну.

Развернув руку, облаченную в золотые наручи, он приготовился нанести удар ладонью.

Моментально сообразив, что надо делать, Чэнь Син заорал:

– Руку ему оторви!

Золотым метеором Сян Шу прорвался сквозь строй демонов засухи и подлетел к Юдо с Чэ Лофэном. Он выставил перед собой левую руку, словно защищаясь, и в ней вдруг вспыхнул светящийся золотом круглый щит.

Глаза Чэнь Сина широко распахнулись.

Что это такое? Увидев щит, юноша остолбенел.

Сян Шу тоже немало удивился, однако он уже был прямо перед Юдо, а потому не раздумывая взмахнул щитом и одним ударом отсек ему руку, которой тот удерживал Чэ Лофэна. Сразу же после этого Сян Шу развернулся и снова взмахнул щитом, чтобы, пока противник в замешательстве, нанести ему еще один идеальный удар. Бум! – и от этого удара Юдо полетел назад вверх тормашками.

Брошенный в снег Чэ Лофэн с трудом поднялся на ноги и в растерянности уставился на озаренного ярким светом Сян Шу.

Сян Шу двинулся к отлетевшему далеко назад Юдо, но в этот момент его нагнал Чэнь Син. Юноша отозвал Сердечный свет и, осадив лошадь, громко крикнул:

– Пощади этого демона засухи!

Вперед выбежал Сыма Вэй, метнул цепь, которую держал в руках, и опутал ею Юдо.

Лишившись вожака, демоны засухи тотчас разбежались кто куда по раскинувшейся вокруг равнине. Окутывающее Сян Шу золотое сияние потухло. Он посмотрел на Чэнь Сина – лицо его по-прежнему пылало гневом. Подбежавший Сяо Шань окинул взглядом этих двоих и растерянно спросил:

– Что вы здесь делаете?

Один шичэнь спустя, лагерь акеле

Оружие Сян Шу появилось лишь на мгновение, а затем сразу же исчезло. Сяо Шань, Сыма Вэй, Чэ Лофэн, Тоба Янь и Чэнь Син сидели в юрте и пили принесенный акеле согревающий чай с молоком. Небо снаружи уже сплошь окрасилось в черный.

– Мы пошли коротким путем, – объяснил Чэнь Син, – и потому прибыли раньше вас.

Сян Шу промолчал.

– Я и не думал, что вы тоже отправитесь к озеру Баркёль, – продолжил Чэнь Син.

Слушая рассказ хана акеле, Сян Шу безошибочно уловил главное – опорная база Чжоу Чжэня находилась на озере. Чэнь Син же в свою очередь, вспомнив о нападении, случившемся в прошлый раз, предположил, что костяная армия, которая совсем недавно штурмовала Каракорум, должна быть где-то неподалеку отсюда. Раз Чжоу Чжэнь отвел свои войска, значит, ему требовалось время, чтобы перегруппироваться и переосмыслить свою тактику. При этом было всего два места, где он мог укрыться: первое – ущелья гор Иньшань, а второе – озеро Баркёль. Но горы Иньшань располагались слишком далеко от Каракорума. Вряд ли Чжоу Чжэнь отдал бы предпочтение более долгому пути и стал бы сбегать в горы.

Единственное же место на севере, где можно было укрыть многочисленную армию, – это озеро Баркёль. После того как акеле переместили свой лагерь с берега озера, хатун специально послала туда разведчиков. Обследуя местность, они обнаружили на острове посреди озера странный алтарь, на котором покоилось что-то огромное, завернутое во множество звериных шкур.

А от самого острова исходила какая-то необычная сила, не дающая простым смертным приблизиться к нему.

– Шулюй Кун? – позвал его обеспокоенный Чэнь Син.

Поначалу юноша наделся, что в присутствии стольких людей этот человек проявит к нему хотя бы каплю уважения. Однако, вопреки ожиданиям, тот оставался все таким же, всегда поступал по-своему, не считаясь ни с чьими мнениями и чувствами. Подумаешь, прилюдно демонстрировать их ссору, – для него это было просто пустяком.

Сяо Шань с недоумением наблюдал за этими двумя, силясь понять, что происходит.

Чэ Лофэн все еще находился под впечатлением от преображения Сян Шу в божественного воина-защитника, которое потрясло его до самой глубины души.

– Аньда, – не удержавшись, спросил он, – что это такое было, когда ты давеча бросился спасать меня?

– Не знаю, – Сян Шу наконец прервал свое молчание. – Убирайтесь все!

Тоба Янь бросил взгляд на Сян Шу, затем посмотрел на Чэнь Сина и первым вышел на улицу. Чэ Лофэн хотел еще что-то сказать, но Сян Шу раздраженно потребовал:

– Вон!

Всем пришлось друг за другом покинуть юрту. Лишь Чэнь Син по-прежнему продолжал сидеть на коленях, провожая глазами уходящих людей. В этот момент он поймал на себе взгляд Сян Шу.

– Что, и я тоже? – подавленным тоном промолвил юноша. – Собираешься отправиться на остров осмотреться? Я думал, ты уже успокоился.

– Не собираюсь. Или ты хочешь, чтобы Чжоу Чжэнь насторожился? – ответил Сян Шу. – Я тебе что сказал? Почему ты не остался в Каракоруме? Разве я разрешал тебе следовать за мной? Ты за кого гувана принимаешь? Я, по-твоему, великий шаньюй или кто?

Чэнь Син взглянул на Сян Шу и подумал про себя: ты защитник. Я не варвар, так с какой стати я должен относиться к тебе как к великому шаньюю? Мне, ханьцу, ты не указчик!

– Я испугался, что когда ты столкнешься Чжоу Чжэнем, может случиться нечто непредвиденное, – Чэнь Син постарался аргументировать свои поступки.

– Гуван же сказал, – продолжил стоять на своем Сян Шу, – что принесет тебе твой артефакт. Или ты сомневаешься?

За последнее время Чэнь Син уже более или менее успел разобраться в характере Сян Шу. Он понял, что силой от этого человека ничего добиться, только лаской. Достаточно слегка склонить голову, и гнев Сян Шу сразу же пройдет. Но вот сам юноша никак не мог в один миг подавить в себе возмущение. Впрочем, подумав сейчас, он все же решил махнуть на это рукой и забыть. Ведь гнев Сян Шу был вызван исключительно его же ревностью к Тоба Яню.

– А что с Каракорумом?

– Ну, феникс его охраняет, – ответил Чэнь Син.

– Ты обратился к нему за помощью? – нахмурился вдруг Сян Шу. – Ты же вроде не хотел его просить, так?

Ого, а от тебя не укрылось, – отметил про себя Чэнь Син.

– Выходит, ты сделал то, чего не хотел, обратился к нему за помощью, попросив защитить Каракорум. И это чтобы самому отправиться за мной? – уточнил Сян Шу.

– Это не считается за просьбу о помощи. А впрочем, не хочу ничего объяснять! – подавленным тоном промолвил Чэнь Син. – Я отправился за тобой, потому что не хотел с тобой разлучаться. Такой ответ устроит?

Сян Шу промолчал.

Стоило Чэнь Сину увидеть выражение лица Сян Шу, и он понял, что его лукавый план работает.

– Мы столько времени были неразлучны, – обиженным тоном продолжил юноша, – и когда ты один отправился на север, у меня на сердце сделалось неспокойно. Я испугался, ясно?

– А то, что ты ранее самовольно ушел к каменной башне, это тогда как объяснишь? – Сян Шу вдруг сменил тему разговора и задал встречный вопрос. – Уж не тем ли, что Тоба Янь тебя защищал?

Ну хватит! – подумал про себя Чэнь Син. – Откуда в тебе столько ненависти?

– Он не мой защитник! – ответил юноша. – Да что с тобой, в конце концов, такое? С чего ты его так невзлюбил? Между вами же нет ни вражды, ни ненависти, так в чем дело? В ревности? Не надо к нему ревновать!

Получив от Чэнь Сина отпор, Сян Шу вдруг осознал, что вспылил-то он, в сущности, безосновательно. Когда они были в Чанъане, юноша даже парой фраз с Тоба Янем не обмолвился. Однако, стоило ему ранее увидеть Тоба Яня с Чэнь Сином вместе, и у него вдруг ни с того ни с сего защемило сердце. Почему так?

– Ты... – начал было Сян Шу. – Разве он не к тебе приехал? Какая ревность?! Гуван... Давай говори... И за языком следи!

– А почему бы тебе у него самого не спросить? Пойду его позову, – предложил Чэнь Син.

Сян Шу на миг остолбенел.

Чэнь Син откинул полог и вышел. Сян Шу в раздражении поднялся на ноги. На самом деле ему и в голову не приходило, что Чэнь Син, вопреки всем ожиданиям, вот так почти сразу нагонит его, как будто заранее знал, что он отправится к озеру Баркёль.

– Ты столько раз убегал! – крикнул юноше вслед Сян Шу. – И каждый раз гуван гнался за тобой за тридевять земель, а ты еще смеешь себя так со мной вести? Ты, я вижу, никогда не считал гувана за великого шаньюя. Неужто, переча мне прилюдно, ты полагал... – выпалив это, Сян Шу вдруг замолчал и в недоумении нахмурился.

Когда такое случалось? Сян Шу совершенно не помнил. Покинуть Каракорум с Чэ Лофэном было сиюминутным решением. На самом деле ему ничего не мешало взять Чэнь Сина с собой, но по какой-то неведомой причине ему вдруг захотелось поквитаться, словно он не сомневался, что юноша непременно последует за ним.

Теперь же, когда Чэнь Син действительно пришел за ним, но под защитой Тоба Яня, Сян Шу разозлился еще больше.

Да что вообще происходит? Недоумению Сян Шу не было предела.

– Великий шаньюй, – войдя в юрту, сказал Тоба Яня, – между мной и Чэнь Сином вовсе не то, о чем Вы подумали. Полагаю, мне надо все Вам объяснить...

– Катись отсюда! – Сян Шу пришел в такую ярость, что готов был кинуться на Тоба Яня с кулаками.

* * *

Заметив идущего по лагерю Чэнь Сина, Сяо Шань тут же подбежал к нему с вопросом:

– Что произошло в Каракоруме?

– Да так, возникли кое-какие проблемки, но теперь там все спокойно, – не стал вдаваться в подробности Чэнь Син. – А где Лу Ин? Где Белогривый?

– Я отправил его обратно на Карошу охранять подступы к горе, – ответил Сяо Шань. – Когда мы пойдем спасать Лу Ина? Или сперва нужно обезвредить Чжоу Чжэня?

Чэнь Син посмотрел на Сяо Шаня и сделал жест рукой: мол, тебе решать. Сяо Шань остановился, немного подумал и сказал:

– Лучше сперва схватим Чжоу Чжэня. Рога Лу Ина у него. Помнишь, что случилось в прошлый раз в горах Иньшань?

Чэнь Син помнил. Тогда у Сыма Юэ были рога Белого Оленя, преобразованные затаенной злобой. Эти рога являлись артефактом, много лет назад попавшим в руки Ван Цзые. Барабан Чжэн мог пробуждать мертвых, а Оленьи Рога заставляли разрозненные кости снова собираться вместе. Поэтому надо было придумать способ забрать и то, и другое.

Хотя Сяо Шань был невысок ростом и выглядел так же, как когда они впервые встретились, в плане умственного развития он сохранил все, чего достиг к моменту запуска временного отлива. По сравнению с тем, каким он был вначале, сейчас этот ребенок стал гораздо более зрелым, мыслил и поступал весьма разумно и логично.

– Когда же появится Чжоу Чжэнь? – пробормотал себе под нос Чэнь Син, глядя в сторону раскинувшегося вдалеке озеро Баркёль.

– Я послал волков на разведку, – сообщил Сяо Шань. – Орда скелетов движется к озеру Баркёль.

Из юрты неподалеку вышли Сян Шу и Тоба Янь. Судя по всему, им удалось достичь временного перемирия. Сян Шу принялся отдавать распоряжения относительно устройства засады на берегу озера Баркёль для внезапного нападения на Чжоу Чжэня. Раз уж он прибыл сюда, то решил использовать все имеющиеся у него силы и средства, чтобы здесь же и покончить с Чжоу Чжэнем.

– Пойдем проведаем Юдо, – предложил Чэнь Син Сяо Шаню.

Закованного в цепь Юдо они нашли на задворках лагеря акеле в окружении его соплеменников, для которых воскрешение бывшего наследника хана и превращение того в демона засухи явно стало огромным потрясением. Кое-кто отнесся к нему с сочувствием и хотел напоить водой. Вот только демонам засухи вода совершенно не нужна.

Рядом с Юдо стоял охранявший его Сыма Вэй. Его мутные глаза ничего не выражали.

Привязанный к столбу Юдо вел себя исключительно тихо. Он стоял, низко опустив голову и совершенно неподвижно. Чэнь Син подошел к нему и прижал руку к его сердцу.

– В его сердце есть сила, – неожиданно заговорил Сыма Вэй, – которая помогла ему остаться собой.

– Я знаю, – ответил Чэнь Син. – Он не до конца утратил себя. Вот только что это за сила?

В прошлый раз Чэнь Син тоже обратил внимание на особое состояние Юдо. Будучи демоном засухи, он, похоже, не слепо подчинялся Чжоу Чжэню и князьям – демонам засухи, а напротив, продолжать сохранять толику собственного сознания. Именно оно заставляло его упорно искать Чжоу Чжэня и Чэ Лофэна ради мести.

Введя Сердечный свет в сердце Юдо, Чэнь Син ощутил в нем необычную силу яогуая.

– Отведите его в юрту, – распорядился юноша. – Я попробую изгнать из него затаенную злобу, и если мне повезет, то, возможно, я сумею... А? Эта цепь...

Когда Чэнь Син дотронулся до цепи, которой был скован Юдо, то неожиданно для себя обнаружил, что вся она сплошь покрыта магическими письменами. Под действием духовной энергии, вернувшейся с возрождением всей магии, эти письмена мерцали и переливались, излучая неяркий свет.

– Да это же магический артефакт! – воскликнул Чэнь Син. – Кто его принес?

– Неужто ты забыл? – ответил Сяо Шань. – Лу Ин отправил за ней Белогривого в горы Иньшань. Он сказал, она может тебе пригодиться.

Чэнь Син вспомнил: это же была та цепь, которой его самого сковали в прошлый раз, когда он оказался в плену на одной из вершин гор Иньшань[1]! Тогда Сяо Шань так и не смог разрубить ее с помощью Цанцюн Иле, а значит, цепь эта – и правда чрезвычайно мощный магический артефакт!

Чэнь Син попробовал влить в цепь духовную энергию, и та вдруг уменьшилась, подобралась и обвязалась вокруг шеи Юдо подобно собачьей цепи. Поприкидывав и так и эдак, Чэнь Син все же счел это слишком неподобающим, а потому снял цепь с шеи и пристегнул ее к единственной оставшейся руке Юдо.

Юдо шевельнулся, и Сяо Шань тотчас настороженно уставился на него, готовый в любой момент пустить в ход когти. Сыма Вэй же протянул руку и положил ее на плечо Юдо, оканчивающееся культей. Они оба были демонами засухи, и, похоже, под влиянием исходящего от Сыма Вэя умиротворения Юдо постепенно тоже успокоился.

Сыма Вэй легонько подтолкнул его, заставив повернуться. Ведя Юдо на цепи, Чэнь Син добрался до юрты и зашел внутрь.

– Пусть он ляжет, – шепотом потребовал юноша.

Сыма Вэй уложил Юдо на пол. Чэнь Син уселся рядышком на колени и, призвав Сердечный свет, прижал руку к его груди точно так же, как когда изгонял кровь божественного демона из Сыма Вэя и Фэн Цяньи.

Сердечный свет вмиг заполнил все меридианы Юдо и по ним устремился к его сердцу.

Сердце Юдо все еще продолжало биться! А значит, оно по-прежнему было живо! Однако кровь божественного демона уже полностью захватила власть над ним. Это сердце утратило связь с бренным телом и существовало внутри Юдо само себе. Оно было очень большим. Большим настолько, что занимало почти три десятых пространства груди.

– Откуда же все-таки взялось это сердце? – когда Чэнь Син ввел Сердечный свет, он обнаружил, что все, похоже, не так просто, как он себе изначально представлял. Яркий свет собрался в меридианах сердца Юдо и довольно быстро очистил его тело. Поначалу Юдо бился в конвульсиях, но затем, по мере того как затаенная злоба рассеивалась, стал постепенно успокаиваться.

В то же время необычное сердце яогуая в его груди продолжало биться и сопротивляться вторжению Сердечного света.

Оставалось совсем чуть-чуть, чтобы сломить это сопротивление... Чэнь Син старался изо всех сил, и тут вдруг с улицы донесся раздраженный голос.

– Смеешь не пускать гувана?! – рявкнул Сян Шу.

– Пусть войдет, – поспешно распорядился Чэнь Син.

Сян Шу поднял полог, вошел в юрту, но застав Чэнь Сина за спасением Юдо, внезапно застыл от удивления.

– В чем дело? – спросил юноша.

Сян Шу нахмурился. Снаружи раздались шум и громкие крики.

– Чжоу Чжэнь пожаловал? – удивился Чэнь Син. – Прямо в такой критический момент... Сяо Шань, пойди посмотри, что там.

– Хатун акеле вот-вот родит, – объяснил Сян Шу. – Ты примешь роды?

К этому моменту затаенная злоба, поддерживавшая Юдо в состоянии демона засухи, уже рассеялась, а семя света в его меридианах сердца еще не зажглось. Если Чэнь Син вдруг отзовет Сердечный Свет, то это неизбежно превратит Юдо в обычный труп, и он умрет окончательно. Однако, как назло, из-за двигательной активности хатун во время сражения плод в ее животе именно сейчас внезапно запросился наружу. Что же делать?

– Я... я же вот, спасаю ее старшего сына, – ответил Чэнь Син. – Она не может немного подождать?

– Сколько надо ждать? – еще сильнее нахмурил брови Сян Шу.

Сила яогуая в этом сердце была невероятно мощной, и она по-прежнему продолжала упорно сопротивляться Сердечному свету Чэнь Сина. Ван Цзые определенно не мог такое сотворить. Наверняка это сердце извлекли из тела какого-то великого яогуая, а затем пересадили Юдо.

– Я... я не знаю, – ответил Чэнь Син.

В этот момент в юрту ворвался хан акеле.

– Целитель, прошу, спасите мою жену... – взмолился он, но увидев представшую его взору сцену, осекся на полуслове и замер пораженный.

– Ладно, ладно, – только и оставалось, что сказать Чэнь Сину, – приведите сюда хатун. Так и быть, займусь всеми сразу. Буду и мертвеца врачевать, и роды принимать.

Примечание:

[1] Речь идет о событиях, описанных в гл. 42–43.

Этому переводчику есть чем пошутить )))

Над 106-й главой было работать... весело. Во-первых, она заставила меня вспомнить один старый мем, который как нельзя лучше описывает ситуацию с новым духовным оружием Сян Шу. Если первую из двух глобальных арок новеллы можно было бы назвать «Жемчужина Динхай», то вторую – «Восхождение шаньюя щита, или Капитан Чилэчуань».

Во-вторых, теперь у меня есть любимый неканоничный слэшнекропейринг, спасибо гугл-переводчику.

Глава 107. Самовнушение

Для меня ты не великий шаньюй. Ты просто мой защитник

Итак, хан акеле на руках внес свою жену в юрту. Повитуха, сопровождавшая ее, едва увидела Юдо, сразу же разразилась истошными воплями.

– Все в порядке! – поспешил успокоить ее Чэнь Син. – Не убегайте!

Перед кушеткой вполоборота поставили разделяющую ширму. Чэнь Син сидел прямо по центру этой ширмы. Одну руку он прижимал к груди Юдо, а другой, не глядя пошарив, он стиснул скользкую от пота ладонь хатун.

– Юдо... Юдо...– голос хатун дрожал. – Целитель, пожалуйста, я умоляю...

– Сосредоточьтесь на рождении вашего ребенка, – Чэнь Син тут же постарался направить ее мысли в нужное русло. – Больше ни о чем не думайте.

Как только Юдо услышал материнский голос, он тут же беспокойно задергался.

– Сделай ей иглоукалывание, – велел Чэнь Син Сян Шу.

– Я не знаю как, – ответил Сян Шу.

– Слушай, что я буду говорить, – не терпящим возражения голосом заявил юноша.

В прошлый раз роды у хатун начались вовремя. Но на этот раз она растревожила плод, когда выехала в бой на лошади, чтобы спасти своего сына. По подсчетам Чэнь Сина, на этот раз хатун предстояло родить примерно на двадцать дней раньше, нежели во время его прошлого пребывания в Чилэчуане..

До приближающегося Праздника конца осени оставалось всего полмесяца, а до отмечаемого на юге Обряда жатвы – и вовсе несколько дней. На этот раз надо обязательно сохранить жизни хатун и ее сына. Скорбные события не должны повториться.

– На три цуня ниже горла, – дал указание Чэнь Син.

– Значит, вот так и рождаются дети? – спросил Сяо Шань.

– Не подходи к ней слишком близко, – сразу же отреагировал Чэнь Син. – Сейчас ей очень больно. Сяо Шань, иди сюда.

Сян Шу поставил иглу туда, куда указал Чэнь Син. Экзорцист продолжал наполнять Сердечным светом меридианы сердца Юдо. Одновременно сила Сердечного света пробудилась и в теле Сян Шу, отчего каждая игла, которую кочевник ставил роженице, сияла мягким светом.

Лоб Чэнь Сина поблескивал от капель пота – сердце в груди Юдо отчаянно сопротивлялось очищению Сердечным светом.

– Что же такое вы разместили в груди Юдо? – озадаченно произнес Чэнь Син.

Хатун, не переставая тяжело дышать, ответила:

– Кэера... это то, что Кэера... дал нам. Он говорил, что Юдо будет жить, пока у него есть это сердце.

Состояние женщины немного стабилизировалось. Заметив, что приближается кульминация процесса, Чэнь Син скомандовал:

– Тужьтесь! Ребенок вот-вот выйдет!

Хатун закричала, ей вторили радостные крики повитухи.

И в этот момент Чэнь Син почувствовал нечто удивительное – две необыкновенных силы начали вращение внутри юрты. Это были первородные энергии жизни и смерти, вызванные рождением маленького наследника и смертью Юдо. Словно колесо Великого предела, они закружились вокруг братьев, сливаясь в единый вихрь.

Сян Шу вместе с Сяо Шанем тоже ощутили течение духовной ци. Когда эти две энергии стали соединяться, Чэнь Син встревожился – возможно, то, что случится, будет неподвластно его силе. Но в тот самый момент, когда Чэнь Син собирался отвести руку от груди Юдо, он почувствовал, как под звонкий плач в тело мертвого начала вливаться энергия жизни.

Сердце яогуая перестало биться! Защита сердца рухнула, и оно принялось вбирать в себя силу Сердечного света. Стоило этой силе наполнить грудь Юдо, как все его тело озарилось ярким светом, рвущимся изнутри.

– Это маленький наследник!

Плач не прекращался.

Юдо неспешно моргнул, затем ухватился за руку Чэнь Сина и медленно приподнялся на кушетке.

– Матушка, – сказал он на языке акеле. – Братик...

Хатун побледнела и, повернув голову, недоверчиво уставилась на Юдо.

Он оперся на кровать, развернулся, встал и сжал ладонь матери единственной оставшейся у него рукой. Все, кто находился в юрте, встревожились, но Чэнь Син успокаивающе махнул им – беспокоиться нужды нет.

– Мой сын... – в глазах хатун стояли слезы. Протянув руку, она с нежностью погладила Юдо по щеке. Мутными глазами Юдо посмотрел на крошечного младенца, только что появившегося на свет, подхватил своего младшего братика одной рукой и передал его хатун .

– Что сейчас произошло? – озадаченно спросил Сян Шу.

Чэнь Син ясно ощущал, что воскрешение из мертвых Юдо очень сильно отличалось от воскрешения Сыма Вэя! Его возрождение стало результатом воздействия сразу трех сил – Ван Цзые пересадил ему сердце яогуая, Чэнь Син изгнал из его тела затаенную злобу, а младший брат, рожденный их общей матерью и через нее связанный с ним узами крови, поделился жизненной силой и призвал назад, в мир живых.

Возможно, сам того не подозревая, Чэнь Син создал нового великого яогуая. И это немного тревожило его.

Один кэ [1] спустя, в юрте хана

Хан, преисполненный благодарности, опустился на колени и поставил перед Чэнь Сином шкатулку. Собственноручно открыв ее, он показал содержимое Чэнь Сину и Сян Шу. Внутри находились четыре кольца.

– Мы, народ акеле, навечно сохраним в памяти благодарность великому шаньюю и божественному целителю, – заверил хан. – Клан Шулюй спас жизнь моей супруге и младшему сыну, а также защитил моего старшего сына.

Не дожидаясь пока Сян Шу ответит, Чэнь Син принял дар хана акеле. Заметив это, Сян Шу сказал ему по-ханьски:

– Почему ты так невежлив?

– Разве ты не говорил мне, что от подарков, предложенных хунну, нельзя отказываться? – ответил Чэнь Син.

Сян Шу пришлось проглотить свои возражения. Им еще не привелось обсудить причины своих ссор. На протяжении всего пути Чэнь Син вел себя кротко и послушно, но, видимо, ему надоело сдерживаться, и неосознанно он вернулся к своему привычному поведению.

Сян Шу: "?"

Неожиданно он снова почувствовал, будто что-то не так. Словно, он произносил эти слова, но не помнил, когда именно.

Хан акеле не понимал, о чем говорят эти двое. Он обратился к Сян Шу на древнем языке хунну:

– Прошу великого шаньюя наречь имя этому младенцу.

– Народ акеле живет у берегов озера Баркель, – сказал Сян Шу. – Поэтому ему следует дать имя На...

– ...доро, да? – закончил за него Чэнь Син.

Сян Шу: "..."

Кочевник удивленно посмотрел на Чэнь Сина.

– Великий шаньюй ведь хотел назвать это имя, верно? – спросил Чэнь Син.

Сян Шу еще больше удивился. Ни с того ни с сего Чэнь Син вдруг начал вести себя с ним подчеркнуто официально. Очевидно, что экзорцист все еще сердился на Сян Шу из-за фразы "Ты за кого меня принимаешь?", и поэтому в присутствии хана акеле обходился с ним не иначе, как с великим шаньюем.

– Хан акеле, вы хотите поговорить с Юдо? – Чэнь Син подумал, что раз уж отец и сын воссоединились после долгой разлуки, им наверняка хочется многое сказать друг другу. Однако Юдо после того, как только очнулся, почти сразу ушел неизвестно куда, и не приходил навестить отца, словно его что-то тяготило. Выразительно посмотрев на Сян Шу, Чэнь Син поднялся. Они вместе вышли из юрты.

Ветер ослаб, метель утихла и сменилась снежинками, легко танцующими в воздухе и словно покрывалом, устилающими все вокруг.

Выйдя из юрты, Чэнь Син и Сян Шу остановились перед пустырем. По лицу Чэнь Сина было видно, что он недоволен, – теперь уже он давал волю своему раздражению. Гнев Сян Шу рассеялся, и он хотел что-то сказать.

– Гуван еще даже слова не сказал, – произнес Сян Шу, – а тебе уже что-то не нравится?

Чэнь Син обернулся к нему и, нахмурившись, смерил взглядом. Сян Шу отвел глаза – он чувствовал легкую неловкость.

Чэнь Син, зная характер Сян Шу, понимал, что, ведя себя так, тот, по сути, извинялся. Юноше оставалось только догадываться, насколько убедительными показались Сян Шу объяснения Тоба Яня, когда они говорили наедине. Однако в любом случае теперь Сян Шу совершенно не беспокоился о Тоба Яне.

Зато Чэнь Син все еще очень беспокоился об этом. Учитывая то, как я относился к тебе на протяжении всего путешествия, ты все еще ничего не понял? И неужели ты думаешь, что Тоба Янь значит для меня столь же много? Все произошло так же, как и в тот раз. Без всякой веской причины Сян Шу всегда относился к этому человеку крайне настороженно. Это потому, что он мне не доверяет!

Оба они стояли и глядели друг на друга. Внезапно Чэнь Син произнес:

– Ты думаешь, что я не отношусь к тебе, как к великому шаньюю. По правде говоря, так оно и есть. Для меня ты не великий шаньюй. Ты просто мой защитник. Возможно, ты не знаешь, что значит, быть защитником. Зато я знаю. Экзорцист и защитник доверяют друг другу вне зависимости от...

Выражение лица Сян Шу изменилось, но как раз в этот момент к ним подбежал Чэ Лофэн.

– Аньда! Есть новости от разведчиков!

– Продолжай, – сказал Сян Шу.

– Сначала разберись с этим, – ответил Чэнь Син. У него пропало всякое настроение, как только он увидел Чэ Лофэна.

– Оставайся в лагере, – только и мог сказать Сян Шу. – У гувана еще есть вопросы к тебе.

После этих слов Сян Шу развернулся и ушел вместе с Чэ Лофэном. Чэнь Син проводил их взглядом, с легким сожалением вздохнул и пошел в другом направлении.

Тоба Янь, Сяо Шань, Сыма Вэй и Юдо сидели и грелись у костра.

– Почему вы не в юрте? – полюбопытствовал Чэнь Син.

– Разве ты не собирался говорить с великим шаньюем? – спросил в ответ Тоба Янь.

Сяо Шань слепил снежок и кинул его Сыма Вэю. Сыма Вэй кинул его Юдо, Юдо – Тоба Яню, Тоба Янь – Чэнь Сину, а Чэнь Син вернул снежок Сяо Шаню. Три человека и два демона засухи принялись от скуки играть.

– О чем ты говорил с Сян Шу? – не смог удержаться от вопроса Чэнь Син.

– Просто сказал, что ты мне не нравишься, – пожал плечами Тоба Янь. – А если бы он продолжил принимать это близко к сердцу, то я покончил бы с собой прямо перед ним. Не хочу, чтобы вы двое ссорились из-за меня.

– Эй, – Чэнь Син не мог понять, как ему на это реагировать, – ты совсем с ума сошел?

– Я слышал от ханьцев много историй. Например, бежавший из Чу У Цзысюй на радость другим был брошен в реку, а Фань Уцзи сам преподнес свою голову Цзин Кэ, готовившему покушение на правителя Цинь. Если бы великий шаньюй не верил мне, разве плохо было бы привести свою смерть в качестве доказательства? В конце концов, моя жизнь давно уже не стоит того, чтобы упоминать о ней. Если она хоть как-то может быть полезна, используйте ее, как угодно. Если ты сможешь остановить Ван Цзые и тем самым исполнить мое желание, я готов умереть...

– Хватит! – оборвал его Чэнь Син. Внешне он сердился, а на душе у него было грустно.

Но Тоба Янь не умолкал:

– А если не можешь, то ничего страшного. По крайней мере, ты сделал все, что можно.

В своем сердце Чэнь Син ощутил укол вины.

– Тоба Янь, – произнес он после недолгого молчания, – прости меня.

Тот лишь рукой махнул, дескать, все хорошо.

– Ты злишься, – продолжил Чэнь Син

– Не злюсь, – неохотно улыбнулся Тоба Янь. – На самом деле не злюсь. Просто не хочу, чтобы вы подозревали друг друга. Это я не продумал все до конца.

– Но тебе же нравится Чэнь Син! – вмешался Сяо Шань. – Почему ты не хочешь признаться в этом?

– Сяо Шань! – в отчаянии воскликнул Чэнь Син.

– А? – озадаченно спросил Тоба Янь. – Младший братец, мы ведь не были знакомы прежде, да? Почему ты такое говоришь?

– Ты меня не знаешь, но я знаю тебя. Признай уже, тебе нравится Чэнь Син.

– Перестаньте обсуждать эту скукоту! – оборвал его Чэнь Син, чувствуя необходимость немного разрядить атмосферу. – Остановитесь сейчас же. Сяо Шань, прекрати нести чушь.

Сяо Шань посмотрел на Юдо.

– Ууу, – неохотно выдавил из себя мальчик. – Почему вы думаете одно, а говорите другое?

– Все люди говорят одно, а думают совсем о другом, – ответил ему Сыма Вэй.

Уголки рта Чэнь Сина дернулись. Он взглянул на Юдо:

– Ты не собираешься пойти поговорить с родителями?

Юдо поднял голову и через длинные спутанные волосы посмотрел на Чэнь Сина. Экзорцист подошел к нему и убрал его волосы в пучок.

– Они больше не мои родители, – сказал Юдо. – Я даже не знаю, кто я такой. Великий экзорцист, ты можешь сказать, кто я ?

Чэнь Синь посмотрел на собравшихся и догадался, что, скорее всего, до его прихода они обсуждали именно это. Сяо Шань, наверное, рассказал ему о многих вещах, а также о личности каждого.

– Кто же ты? – спросил Сыма Вэй.

– Не знаю, – растерянно ответил Юдо. – А кто ты?

– И я не знаю, – произнес Сыма Вэй.

Из юрты, расположенной в отдалении, раздался громкий детский плач. Услышав его, Юдо невольно перевел взгляд в ту сторону.

– Это твой младший брат, – сказал Чэнь Син. – Сходи посмотри, что с ним.

Примечание:

[1] Напомним, кэ - одна сотая часть суток, примерно четверть современного часа.

В этот момент хан акеле приподнял полог, вышел из юрты и поглядел в их сторону.

Чэнь Син чувствовал некую странную связь, возникшую между двумя братьями, Юдо и Надоро. Он прекрасно представлял, какое смятение царит сейчас среди акеле. Старший наследник хана вернулся, но он изменился и стал тем, кто он есть. Когда-то хан акеле отвез его на Карошу и похоронил собственными руками... Остался ли он человеком?

Впрочем, Чэнь Син был уверен, что бы ни случилось с Юдо, для хана и хатун он навсегда останется их ребенком. Должно быть, хану хочется поговорить с сыном.

– Иди, – произнес Сыма Вэй. – Все, что запланировано, может потерпеть немного времени.

Тяжелыми неуклюжими шагами Юдо потащился в сторону юрты отца. Хан акеле развернулся и вошел внутрь, оставив окружающим лишь возможность лицезреть очертания собственной спины. Чэнь Син проводил Юдо взглядом.

– Что будем дальше делать? – поинтересовался Сяо Шань. – Гэгэ заманит их в засаду? Когда мы вернемся на Карошу?

Чэнь Син видел, что Сяо Шань немного встревожен – он слишком давно не виделся с Лу Ином. Озеро Баркель было лишь в трех днях пути от Кароши, конечно, Сяо Шаню хотелось вернуться и посмотреть, что там делается. Но Чэнь Син просил не действовать без разрешения, и мальчик не стал. Было ли это потому, что Лу Ин сказал "Ты должен слушаться Чэнь Сина", или по причине беспредельного доверия Сяо Шаня к экзорцисту, но такое поведение заставляло окружающих принимать его за невинного и послушного ребенка.

– Иди спать, – ответил Чэнь Син. – Ты наверняка очень устал. Мы отправимся на Карошу, как только Сян Шу схватит Чжоу Чжэня.

У Чэнь Сина было еще одно дело – ему надо было полностью очистить Чжоу Чжэня. Каждый раз когда Ван Цзые отправлял к ним одного своего подчиненного, он терял одного, а когда отправлял двоих – двоих и терял. Может быть, из-за того, что Сыма Вэя переманили на сторону врага, Ван Цзые не решался больше бездумно посылать в битву своих князей – демонов засухи. Вместо этого он начал продумывать другие стратегии. Чэнь Син догадывался, что в просьбе Лу Ина таится более глубокий смысл – словно он не давал им отправиться туда прежде времени или удерживал от слишком поспешных действий. В этом путешествии на север еще откроется что-то доселе не известное.

Тоба Янь весь день провел в суетливых хлопотах, он тоже немного утомился и постоянно позевывал.Чэнь Син указал им на пустую юрту, где они могли бы отдохнуть, и собрался уводить Сяо Шаня.

– Мне спать не нужно, – сказал Сыма Вэй.

– Тогда могу я побеспокоить князя – демона засухи? – попросил Чэнь Син. – Пожалуйста, сходи к озеру, посмотри, что делает защитник. Если будет нужно, выполни его поручения.

Сыма Вэй кивнул и оставил лагерь.

Сяо Шань провалился в сон сразу, как только упал на подстилку. В юрте, по которой разгуливали сквозняки, было невыносимо холодно. Чэнь Син собрался было укутаться в одеяло поплотнее, но внутрь влетел феникс, и в воздухе сразу же потеплело, как будто пришла весна.

– Не нужна ли помощь? – спросил принявший человеческий облик Чунмин. – В Каракоруме все в порядке. Я отправил туда птиц, чтобы они наблюдали. Но кажется, вам, скорее, здесь нужны помощники?

Чунмин исправил свою манеру поведения – он стал намного вежливее по отношению к Чэнь Сину. На этот раз у него все же был шанс успешно исполнить третье желание.

– Не нужна, – ответил усталый Чэнь Син. – Я настолько неприятен тебе, что ты не хочешь составить мне компанию еще хотя был на несколько дней?

Чунмин отошел в сторону и сел на пол, скрестив ноги. Взгляд его алых с золотом глаз обратился сначала к Сяо Шаню, а потом перешел на Чэнь Сина.

– Я могу помочь тебе полностью разгромить эту армию из скелетов, – заявил Чунмин.

– Я верю в Сян Шу, – ответил Чэнь син. – Он способен справиться с этим небольшим затруднением.

– Мне надо поговорить с тобой, – холодно произнес Чунмин. – Чего ты хочешь на самом деле?

Чэнь Син ничего не ответил. Он развернулся и, притянув Сяо Шаня к себе поближе, обнял мальчика.

– В душе ты давно уже все решил, – продолжил Чунмин. – Ты очень умен. Намного умнее многих людей, которых гуван повидал на своем веку. Почему бы нам не поговорить свободнее и откровеннее друг с другом?

Чэнь Син лишь усилием воли удерживал глаза открытыми.

– Тогда почему я постоянно чувствую себя глупо? – сонно спросил он.

– Ты наделен большим умом, – ответил Чунмин. – Например, прямо сейчас ты наверняка подумал о третьем желании, которое таится в твоем сердце.

– Твоя лесть бесполезна, – зевнул Чэнь Син. – Я не попадусь на твои уловки.

– И тем не менее, гувану хотелось бы узнать кое-что.

Чэнь Син взглянул на Чунмина.

– Если бы тогда гуван не восстановил тело Шулюй Куна, – произнес феникс, сощурив глаза, – в этом случае кто сейчас был бы твоим защитником?

Чэнь Син: "..."

Он никогда не задумывался об этом прежде, но услышав вопрос Чунмина, почувствовал легкое любопытство. Если бы в тот день, когда течение времени обратилось вспять, Чунмин и Юпитер не произвели бы два этих изменения, которые предшествовали всем остальным, то вернувшись в темницу, Чэнь Син не застал бы там Сян Шу. Его попросту не было бы.

Подсознательно Чэнь Син избегал даже мыслей об этом. Такова человеческая природа – стремиться к благоприятному и избегать опасного, это заставляет людей стараться не думать о худшем исходе. Но сейчас Чэнь Син не мог не задуматься об этом. Как ему пришлось бы заново проживать эти три года, если бы не было Сян Шу?

– В таком случае, защитником, наверное, стал бы мой названный сын, – Чэнь Син потрепал по плечу спящего Сяо Шаня.

– Не думаю, – легко бросил Чунмин.

Чэнь Син: "..."

Бесчисленные догадки мало-помалу выстраивались в голове Чэнь Сина в ясную цепь. Некоторые причины и следствия, которые вроде бы не имели отношения друг с другу, неожиданно оказались соединенными некоей странной связью.

«Юпитер уже покинул тебя. Ты будешь жить долго-долго. И найдешь себе божественного воина-защитника... с которым проведешь всю жизнь.»

Эти слова были последним, что услышал Чэнь Син перед тем, как потерял сознание и погрузился в темноту.

Если бы он так и не встретил Сян Шу, то, потеряв все свои воспоминания, он в разочарованном оцепенении стоял бы у ворот городской темницы. Смирившись с тем, что направление, выбранное Сердечным светом, оказалось неверным, он оставил бы Сянъян и ушел на север. Если бы Сян Шу не связал его в тот раз в деревенском доме, он на полдня раньше прибыл бы в Майчэн. Даже если бы он не столкнулся с Фэн Цяньцзюнем там, они все равно бы познакомились друг с другом в Чанъане, просто это произошло бы позже.

В тот день он должен был проехать верхом через гору Лунчжун, и поскольку это было бы относительно раннее время, он не стал бы останавливаться там на ночевку и не столкнулся с демонами засухи...

... и заодно не повстречался бы с Чжоу И.

Он просто оставил бы Цзинчжоу и направился бы в Чанъань. Там он совершенно точно пошел бы поприветствовать Юйвэнь Синя, а затем повстречался бы с...

Итак, если бы события развивались так, как представлял себе Сян Шу, и все повторилось бы заново, то его защитником, скорее всего, должен был бы стать...

Чэнь Син подскочил и выбежал из юрты. Завернувшись получше в теплый халат, он вспрыгнул на коня и покинул лагерь, растворившись в снежной круговерти.

– Сян Шу! – кричал Чэнь Син. То и дело пришпоривая лошадь, он скакал к озеру. – Сян Шу! Ты где?!

Берега озера были затянуты снежным маревом. Некая тень вырвалась из лесных зарослей и набросилась на Чэнь Сина. Тень сдернула юношу с лошади, в обнимку они покатились по земле.

– Ты совсем с ума сошел! – Сян Шу, обнимавший Чэнь Сина, весь, с головы до ног, был залеплен снегом. Пытаясь справиться со своим гневом, он продолжал: – Зачем ты снова погнался за мной?!

Чэнь Син растерянно глядел на Сян Шу. В тот момент экзорцист, казалось, понял, почему Сян Шу испытывал эту странную враждебность к Тоба Яню. Перед тем, как запустить временной отлив, Сян Шу, должно быть, тоже думал об этом. Жемчужина Динхай будет разбита. Своим саморазрушением Сян Шу собственными руками передавал Чэнь Сина Тоба Яню! Это самовнушение отпечаталось в сознании Сян Шу и вызвало непреодолимую враждебность к Тоба Яню.

Сян Шу: "???"

Кочевник подозрительно уставился на Чэнь Сина. Тот, с трудом переводя дыхания, объяснил:

– Ни... низачем. Я просто... неожиданно забеспокоился о тебе. Соскучился... соскучился по тебе... немножко. Я не знал... что ты делаешь, и не смог удержаться, чтобы не отправиться тебя искать.

Сян Шу: "..."

Чэ Лофэн, укрывшийся в кустах, наблюдал издали за этой сценой.

Сян Шу и Чэнь Син некоторое время смотрели друг на друга. А затем в Чэнь Сине проснулся озорник – набрав в пригоршню снега, он неожиданно шлепнул ладонью по лицу Сян Шу и громко расхохотался.

Сян Шу: !!!"

Легкие Сян Шу были готовы разорваться от ярости. Схватив Чэнь Сина и заткнув ему рот, Сян Шу потащил его, сопротивляющегося, в кустарник.

– Ни звука! – приказал Сян Шу, брови его были сердито сведены к переносице. – Мы сидим в засаде!

Чэнь Син полулежал на земле, весь залепленный снегом. Сквозь ветви кустов он смотрел на остров в середине озера.

– Они не сказали, когда придут? – поинтересовался Чэнь Син.

– Ты совсем ума лишился? – угрожающим низким голосом произнес Сян Шу.

– Хахаха, это точно, – ответил Чэнь Син.

Чэ Лофэн: "..."

У Сян Шу никакого терпения уже не оставалось на этого Чэнь Сина. Совсем недавно казалось, будто экзорцист готов биться с ним три дня и три ночи. Но стоило Сян Шу уехать, и меньше чем через половину шичэня юноша помчался за ним вдогонку, как полный дурак.

Это точно один и тот же человек?

Чэнь Син выглянул наружу, посмотрел по сторонам и затем взгляд его вернулся к Сян Шу.

– Ты не замерз? – спросил экзорцист. – Я принес тебе поесть.

И он вытащил немного вяленого мяса.

Сян Шу взял еду.

– А ты? – спросил он. – Ты сам уже поел?

Чэнь Син засунул себе в рот кусочек, а затем протянул немного мяса и Чэ Лофэну. Тот молча взял предложенное и метнул на Сян Шу вопросительный взгляд. Сян Шу подал знак – "остаемся ждать здесь". Съев несколько кусочков мяса, он поднял голову к небу.

Было уже заполночь, небосклон был черным как смоль. Метель постепенно утихла, но Чэнь Син все еще дрожал от холода. Он вполне осознанно забрался в объятия Сян Шу, и тому не оставалось ничего другого, кроме как согревать юношу теплом своего тела.

– Разбуди меня, когда придет Чжоу Чжэнь, – пробормотал экзорцист.

Чэ Лофэн взглянул на безмятежно уснувшего Чэнь Сина, затем перевел взгляд на Сян Шу. Тот ничего не произнес, просто смотрел в глаза Чэ Лофэну. Оба хранили молчание в непроглядной темноте на укрытой снегом земле.

– Да, – ответил Сян Шу на вопрос, который очевидно был задан раньше. – И что? Говори, нам надо сейчас все прояснить.

Глаза Чэ Лофэна покраснели. Он отвернулся, так ничего и не сказав.

Чэнь Син понятия не имел, сколько проспал, когда со стороны озера послышался шорох и вдали показалась армия скелетов. В предрассветном небе над ними пролетел сгусток черного пламени и приземлился на острове в середине озера Баркёль. Армия костей была похожа на белый ковер, укрывающий землю и поднимающий снежную пыль, а затем под треск ломающегося льда погружающийся в воду.

Сян Шу аккуратно усадил Чэнь Сина под деревом, снял с себя подбитый мехом халат, который был наброшен поверх доспехов, и укрыл им юношу. Затем он подал знак. Воины теле вышли из леса и под покровом темноты направились к озеру.

Несметные полчища скелетов уже погрузились в воду. Чжоу Чжэнь убрал барабан Чжэн и ступил на лед. В воде тут же появилась тропа из белых костей, ведущая прямо к острову посередине.

Темное пламя обратилось в Ван Цзые, который сейчас молча стоял на пустой земле.

– Наш план рухнул, – тяжело произнес Чжоу Чжэнь. – Что дальше делать?

Ван Цзые, вокруг которого вились клубы темного пламени, ответил:

– Это не имеет значения. Я сейчас занимаюсь одним важным делом и не могу разделять свое внимание. Ритуал на песчаной отмели достиг важной отметки, я не могу отправить войска тебе на поддержку. Если ты не способен сейчас захватить Лунчэн, надо найти другой способ.

– Я подумал, – произнес Чжоу Чжэнь, – что мог бы направить на них свои войска. Сначала позаботиться о ситуации на Кароше, это все еще хорошее решение. Но я не ожидал, что Шулюй Кун вот так неожиданно вернется как раз в это время...

– Испил ли Чэ Лофэн крови божественного демона?

Чжоу Чжэнь долгое время молчал, а затем задумчиво покачал головой:

– Он сказал, что еще не решил.

Ван Цзые издал короткий презрительный смешок:

– Это уже не важно. Сейчас, даже если Шулюй Куна не провоцировать, он сам придет к нашему порогу. Теперь мы можем немного исправить наш план. Мы схватим его, вы отправитесь в Карошу и попытаетесь заполучить тело Белого Оленя. Белый Олень уже почти не в состоянии держаться.

– Но за ним следует великий экзорцист, – нерешительно вставил Чжоу Чжэнь, – и он уже пробудил Защитную Стену в Каракоруме. Я боюсь, что заклинания, которым вы научили нас, не принесут большой пользы. Кроме того, совершенствование Сизого Волка еще не завершено. Вероятно, он не сможет сражаться прямо сейчас.

– Давай рискнем, – беззаботно ответил Ван Цзые. – В жизни всегда есть место риску, правда? В прошлый раз это уже принесло нам успех, иначе Сян Шу не сдался бы нам без боя. Если наша ставка сыграет, тогда ты...

Неожиданно черные языки пламени, пылающие вокруг Ван Цзые, были потревожены поднявшейся волной зеленой листвы. А следующий всплеск силы, наполненной энергией жизни, уничтожил черное пламя!

– Фэн Цяньцзюнь! – взволнованно вскричал Ван Цзые. – Как ты нашел это место?! Кто-нибудь, скорее сюда!

Черное пламя со вспышкой взорвалось и совершенно исчезло.

Со стороны озера в этот момент донесся слабый льющийся звук – словно кто-то выливал некую жидкость в озерную воду.

Чжоу Чжэнь огляделся по сторонам и неожиданно почувствовал опасность. Ему почудилось, будто прямо сейчас он уже стал добычей охотника.

Медленно приблизившись к алтарю, Чжоу Чжэнь положил руку на звериную шкуру и крепко схватился за огромную тушу.

– Кто здесь?! – мутными глазами Чжоу Чжэнь вглядывался в темноту. В другой руке он сжимал барабан Чжэн.

На берег озера со всех сторон из-под расколотого льда начали медленно выходить скелеты. Повсюду, куда ни кинь взгляд, один за другим вспыхнули бесчисленные факелы – это теле и акеле показали себя. Невдалеке стоял Сян Шу в полном боевом облачении. Каждый из воинов держал в руке факел, все вместе они создавали длинного извивающегося огненного дракона, со всех сторон окружившего Баркёль.

– Великий шаньюй, который правит в землях посреди четырех морей и всеми людьми под небесами, – торжественно возвестил Сян Шу и опустил в воду свой факел.

Одновременно с этим в озеро упали четыре тысячи факелов и подожгли горючее масло, разлитое по воде. Вся гладь озера Баркёль вспыхнула чудовищным пламенем!

Глава 108. Частицы света

«Спасибо, что сказал мне это.»

Пламя взметнулось далеко ввысь, окрашивая небосвод в красные тона, словно во время какого-нибудь грандиозного празднества.

Сян Шу поднял длинное копье – и четыре тысячи воинов акеле и теле устремились к озеру в бой. Чжоу Чжэнь немедленно привел в действие барабан Чжэн, однако к тому моменту, когда костяки начали выскакивать из воды, поверхность Баркёль, залитая горючим маслом, уже вовсю полыхала. Воины в укрывающих рот и нос повязках верхом на облаченных в тяжелую броню конях поочередно бросались вперед и скидывали вылезающие на берег костяки обратно в озеро. Сгорающие в бушующем огне скелеты обращались в прах, частицы которого, подхваченные свежим ветром, повсюду носились в воздухе.

Чжоу Чжэнь никак не ожидал, что Сян Шу вот так за один ход нанесет ему поражение. Барабан Чжэн смолк. Стоя на острове посреди озера, Чжоу Чжэнь издали смотрел на Сян Шу.

– Давно не виделись, Шулюй Кун, – промолвил он. – Ты все-таки пришел.

Чэ Лофэн вдруг отступил на полшага назад и попытался предостеречь Сян Шу:

– Не ходи туда, аньда. Он только и думает о том, как бы расправиться с тобой.

Чжоу Чжэнь холодно усмехнулся и крутанул барабан Чжэн. Раздался громкий звук, а мгновением позже во все стороны разошлась ударная волна.

Все рвущиеся из озера костяки отступили и погрузились обратно в воду. Чжоу Чжэнь опустил барабан Чжэн, после чего поднял черный как смоль посох с оленьими рогами.

Пылающие огнем воды озера Баркёль яростно забурлили. Ушедшие на дно скелеты рассыпались на отдельные косточки, а затем снова собрались вместе. Не прошло и нескольких вдохов-выдохов, как из глубины с громким всплеском появилась объятая пламенем чудовищная змея.

Все воины-кочевники разом громко закричали.

– Назад! – рявкнул Сян Шу. – Бросайте веревки с крюками!

От разносившихся по округе боевых кличей дрожали небеса, однако Чэнь Син как спал под деревом, так и продолжал спать. Огненные сполохи освещали профиль юноши, а тот все спал, свесив во сне голову набок.

Акеле и теле метнули веревки с крюками и зацепили ими вылетевшую из воды чудовищную костяную змею. Яростный огонь омывал тело твари, грозя испепелить дотла, но она не сдавалась и с диким ревом рвалась к берегу.

К ним галопом подлетел Сяо Шань.

– Старший братец! – крикнул он.

Сян Шу, хоть и был крайне занят, обернулся и, посмотрев на мальчика, громко ответил:

– Оставляю все тут на тебя!

Сяо Шань привел в действие Цанцюн Иле. От поверхности озера во все стороны разошлись искрящиеся разряды молний. Прошив воздух от неба до земли и от земли до неба, они ударили в скелет огромной змеи, и отлетевшие от него кости разметало по сторонам.

– Где Чэнь Син? – крикнул Сяо Шань.

– Спит! – также криком ответил Сян Шу.

Бросив Сяо Шаня озадаченно смотреть ему вслед, Сян Шу устремился прочь и вскоре появился уже по другую сторону озера. Протянув руку, он забрал у одного из своих людей щит, а после громко позвал:

– Чэ Лофэн!

Тот посмотрел на Сян Шу. Когда он наконец набрался решимости, эти двое, хорошенько разбежавшись, запрыгнули на щиты и по еще целому льду в северо-западной части озера стремительно заскользили к расположенному посреди него островку.

Увидев это, Чжоу Чжэнь моментально развернулся и нервной походкой двинулся к алтарю.

– Ты все-таки привел его, – негромко промолвил он, когда Сян Шу и Чэ Лофэн достигли острова.

Сян Шу бросил взгляд на Чэ Лофэна, и тот заорал:

– Я не предавал тебя! Не предавал! Аньда! Я же все время пытался тебя убедить не ходить сюда! Говорил, что это ловушка, что он хочет на этом острове расправиться с тобой!

– Ну пусть попробует, – глухо ответил Сян Шу. – Чжоу Чжэнь, даже после смерти ты не желаешь упокоиться с миром?

Уголки губ Чжоу Чжэня скривились в холодной ухмылке. Он сдернул с алтаря застилающие его звериные шкуры, и под ними обнаружилась туша огромного волка, сплошь покрытого синевато-серой шерстью.

* * *

Над озерным берегом сверкали молнии и грохотал гром. Увидев мчащегося верхом Тоба Яня, Сяо Шань закричал:

– Подбросьте меня повыше!

Сыма Вэй выставил горизонтально свое тяжелое железное копье. Тоба Янь соскочил с лошади и, оттолкнувшись от копья ногой, подпрыгнул вверх. Одновременно с этим Сяо Шань зацепился когтем за воротник Тоба Яня, забрался ему на голову, а тот, в свою очередь, выпростал вперед алебарду-цзи. Сяо Шань ступил на древко алебарды, с силой оттолкнулся от него и, используя импульс двух прыжков, подлетел вверх примерно на десять чжанов[1].

Костяная змея как раз собиралась подняться выше, но тут Сяо Шань, взмахнув Цанцюн Иле, обрушил на нее свой сотрясающий небеса коготь.

С яркой вспышкой и под чудовищные громовые раскаты этот коготь поразил костяную змею, раздробив ее на куски. Горящие кости разлетелись в разные стороны и опали на землю огненным звездным дождем в ночи.

Раскаленные, пышущие жаром обломки костей попали в лес, и один маленький фрагмент угодил Чэнь Сину за шиворот.

– Мамочки! – Чэнь Син вдруг подскочил спросонья и принялся скакать, как одержимый, попутно голося во все горло: – Горячо! Как же горячо! Что случилось? Что это?

От яростной тряски обломок кости наконец выпал из Чэнь Сина. Продолжая обеими руками скрести спину, юноша бросил взгляд на полыхающее вдали озеро Баркёль и внезапно застыл.

– Где Сян Шу? – закричал он. – Сян Шу!

Чэнь Син опрометью выбежал из леса. Воины под командованием Сяо Шаня, Тоба Яня и Сыма Вэя как раз готовились переправиться на остров, когда из воды снова начали выскакивать многочисленные объятые пламенем костяки. Не желая сгинуть в огне, они рвались покинуть зону бедствия, но в этот момент появился Юдо. Ведомые им ранее разбежавшиеся, но теперь вновь собравшиеся вместе мертвецы-акеле высыпали на берег, где кипел бой, и присоединились к сражающимся.

– Я переправлю вас туда! – крикнул Юдо.

С этими словами он метнул цепь, пристегнутую к его руке, и та вдруг превратилась в тянущийся над водой огромной толщины трос. Цепь одним махом сокрушила преграждавшие ей путь костяки и, долетев до островка посреди озера, соединила его с берегом.

– Ступайте! – крикнул Чэнь Син. – Идите и найдите Сян Шу!

Все запрыгнули на цепь и устремились к островку.

* * *

Тем временем на островке посреди озера Баркёль огромный волк, освобожденный Чжоу Чжэнем от покрова из звериных шкур, слегка приоткрыл мутные глаза. От него так и веяло опасностью.

– Его совершенствование еще не завершено, – промолвил Чжоу Чжэнь, – но давай прямо сейчас проверим, сможешь ли ты, Первый воин за Великой стеной, устоять против мощи божественного волка.

Сказав это, Чжоу Чжэнь внезапно отступил назад. Сян Шу моментально заслонил собой Чэ Лофэна. Огромный волк, стоило ему открыть глаза, сразу же заметил Сян Шу и внезапно с ревом бросился на него.

Ситуация складывалась критическая. Оттолкнув Чэ Лофэна, Сян Шу крикнул ему:

– Позаботься о Чжоу Чжэне!

Чэ Лофэн мгновенно натянул лук, пустил стрелу, а после ринулся к задней стороне алтаря. За какой-то короткий миг туша Сизого Волка перевернулась на лапы, выпрямилась, взвилась в прыжке и спикировала на Сян Шу, метя в него когтями. Тот уклонился, отступив назад, высоко подпрыгнул, уже будучи в воздухе достал меч и попытался нанести колющий удар, но Сизый Волк взмахнул лапой – и меч переломился!

Обломок меча полетел вверх, оставляя на щеке Сян Шу кровавые брызги. Тот опустился на ноги, коснувшись земли рукой, и моментально перекатом ушел в сторону. Куда бы ни доставала лапа Сизого Волка, всюду камни на острове разлетались на куски.

– Сян Шу! – крикнул Чэнь Син, соскакивая с цепи.

Сизый Волк взревел и снова кинулся на Сян Шу. Казалось, на сей раз Сян Шу не увернуться, но именно в этот момент вспыхнул Сердечный свет. В левой руке Сян Шу появился щит. Он повернулся, заслонился щитом от Сизого Волка, а после контратаковал.

В тот момент, когда бросок Сизого Волка почти достиг своей цели, облаченный в сияющее золотом воинское одеяние Сян Шу широко взмахнул щитом и нанес ему удар в лоб.

Раздался звон металла, и на черепе Сизого Волка образовалась вмятина. Благодаря своей непревзойденной физической силе, Сян Шу сумел заблокировал громадину весом более тысячи цзиней[2] и отбросить ее назад.

Сяо Шань в растерянности уставился на Сизого Волка, а тот повернул голову и посмотрел на Сяо Шаня.

– Не стойте столбом! – гаркнул Чэнь Син. – Поймайте Чжоу Чжэня!

Тоба Янь и Сыма Вэй спустились с цепи и углубились в густой лес на островке, который занимал не такую уж и большую территорию – всего каких-то несколько десятков шагов в окружности. Чжоу Чжэнь скрылся в лесу, и туда же за ним последовал Чэ Лофэн, продолжая на ходу пускать стрелы.

– Получается, ты в итоге все же выбрал Шулюй Куна? – холодно усмехнулся Чжоу Чжэнь.

– Чжоу Чжэнь, – голос Чэ Лофэна дрожал, – вернись. Раз Юдо смог ожить, то и ты тоже непременно сможешь...

– Почему я каждый раз должен плясать под твою дудку? – промолвил Чжоу Чжэнь. – Так было всегда, вплоть до самой моей смерти. Ты просто не можешь...

В лесу появились Тоба Янь и Сыма Вэй, оба с оружием. Втроем с Чэ Лофэном они окружили Чжоу Чжэня.

Тем временем Сян Шу, лучась золотым сиянием, вызванным Сердечным светом Чэнь Сина, двинулся к Сизому Волку. Тот осклабился. Из его приоткрытой пасти вырывалось гнилостное дыхание, а с зубов капала черная кровь.

– Постой! – в порыве отчаяния Сяо Шань раскинул руки, заслоняя собой Сизого Волка.

– Сяо Шань! – Чэнь Син знал, как много Сизый Волк значил для мальчика. Однако сейчас он уже больше не был тем прежним Сизым Волком и не помнил некогда спасенного им ребенка.

Сян Шу остановился, нахмурился и испытующе посмотрел на Сяо Шаня.

Вдруг Сизый Волк, словно ощутив опасность, развернулся и рванул прочь.

В лесу

– Если б не твоя внезапная прихоть, разве я стал бы таким, как сейчас? – тихо проговорил Чжоу Чжэнь. – Хочешь в самом деле покончить со мной? Тогда давай, стреляй. Всади своими руками эту стрелу мне в грудь.

– Я знаю, – Чэ Лофэн затрясся не в силах выстрелить, голос его дрожал: – Я все знаю... Вернись, Чжоу Чжэнь. Ты оживешь, как они...

– Вернуться? Чтобы, как и раньше, быть твоим рабом? – ответил Чжоу Чжэнь.

Чэ Лофэн остолбенело уставился на него, а тот вдруг с холодной ухмылкой добавил:

– Жить твоему Шулюй Куну осталось недолго.

Проговорив это, Чжоу Чжэнь приподнял посох с оленьими рогами и легонько стукнул им по земле.

В тот момент, когда посох коснулся земли, вспыхнул яркий свет, который начал распространяться по всему острову.

– Я...

У алтаря

Сян Шу вмиг обессилил. Окутывающее его сияние погасло. Странное магическое поле разом лишило его всех сил, а по мозгам словно огрели гигантским молотом. Разбегающаяся по земле вязь магических символов пронеслись у ног Чэнь Сина и покрыла собой весь остров. Юноша отступил на полшага назад и сразу же понял, что это такое.

– Вот беда! Поле Укрощения Дракона! – опознал его Чэнь Син.

– Старший братец! – Сяо Шань со всех ног бросился вперед, но Сян Шу уже потерял сознание и повалился наземь.

– Присмотри за ним! – крикнул Чэнь Син. – Нужно схватить Чжоу Чжэня и уничтожить это поле.

В лесу

Тоба Янь и Сыма Вэй с такой скоростью метнулись к Чжоу Чжэню, что стали похожи на две неясные тени, но тот развернулся в прыжке и прокричал:

– Вынужден покинуть вас! Коли впрямь жаждете смерти, приходите на Карошу...

С этими словами Чжоу Чжэнь стрелой ринулся из леса к алтарю. Однако, когда он уже собрался подхватить Сян Шу и улететь с ним, в лицо ему ударил взрыв Сердечного света Чэнь Сина. А в следующее мгновение Юдо с яростным криком набросил на него цепь и крепко спутал по рукам и ногам.

Сян Шу грозила опасность, поэтому в этот свой ход Чэнь Син вложил всего себя. Собрав все накопленные за годы совершенствования силы, он сформировал ладонями печать инь-ян и сотворил из Сердечного света светящуюся сферу, которую потом с грохотом запустил в Чжоу Чжэня. Тот даже вскрикнуть не успел, как оказался заключен в кокон из Сердечного света. Время, казалось, непостижимым образом остановилось, и только цепь продолжала безостановочно вращаться, опутывая и намертво сковывая Чжоу Чжэня.

Схваченный Чэнь Сином и Юдо прямо в прыжке и застывший в странной позе Чжоу Чжэнь вытаращил мутные глаза и ошалело посмотрел на юношу.

Юдо тряхнул цепью, и посох с оленьими рогами тотчас вылетел из рук Чжоу Чжэня.

Поле Укрощения Дракона на острове начало гаснуть.

– А про меня ты, видать, забыл? – холодно промолвил Чэнь Син, а затем яростно воскликнул: – Изыди, зло!

Юдо подтянул цепь, и Чэнь Син прижал ко лбу Чжоу Чжэня ладонь с сияющим в ней светом.

Чэ Лофэн и остальные выбежали из леса и уставились на открывшееся их взору действо. Несмотря на безостановочные попытки освободиться, Чжоу Чжэнь не мог вырваться из оков опутывающей его цепи. Будто ураган, разгоняющий густой туман, Сердечный свет рассеивал скопившуюся в его теле затаенную злобу.

В тот момент, когда Чэнь Син коснулся лба Чжоу Чжэня, его собственное сознание, как и при изгнании зла из Фэн Цяньи, захлестнул беспорядочный поток чужих воспоминаний.

* * *

Зима. Лютый мороз. Холодный ветер, гуляющий по степи, овевает Чилэчуань.

– Нашел? – просиял шестнадцатилетний Чэ Лофэн, дождавшийся наконец возвращения Чжоу Чжэня.

Тот раскрыл ладони, на которых лежали четыре золотых птичьих пера примерно одинаковой длины.

– Я проехал более тысячи ли, пока не нашел их на вершине гор Циляньшань, – ответил Чжоу Чжэнь. На его ободранных о скалы руках все еще были заметны следы крови.

Глаза Чэ Лофэна светились радостью. Он с улыбкой взял перья и, склонив голову, продолжил мастерить венец из перьев.

– Ты так долго их искал? – Чэ Лофэн явно был несколько недоволен Чжоу Чжэнем. – Без малого полгода прошло. Не получалось найти, ну и ладно. Неужели не мог хотя бы письмо послать?

Чжоу Чжэнь ничего не ответил. Одежда на нем истрепалась, он загорел до черноты, будто с него содрали кожу, но при этом улыбался. Он сел в юрте, отпил чай с молоком и только тогда сказал:

– Раз ты рад, значит, оно того стоило.

– Надеюсь, успею, – Чэ Лофэн повертел в руках недоделанный венец из перьев, вставил в него сияющие перья золотой птицы, и Чжоу Чжэню мгновенно стало как-то неспокойно на душе. Вскоре Чэ Лофэн и правда по очереди выдрал из венца все другие перья.

– Никуда не годится, – расстроенно промолвил он, – остальные перья совершенно не подходят к перьям золотой птицы. Слишком поздно, мне уже не успеть к принятию им титула великого шаньюя.

Чжоу Чжэнь промолчал. Вдруг, словно что-то почувствовав, Чэ Лофэн отбросил венец из перьев в сторону. Недоделанная вещь вот так сходу была кинута и забыта, а сам Чэ Лофэн поспешно покинул юрту.

Чжоу Чжэнь остался тихо сидеть внутри. Чэнь Син подошел к нему сзади, легонько коснулся рукой плеча и позвал:

– Чжоу Чжэнь?

Чжоу Чжэнь встал и тоже вышел из юрты. Все его тело источало негодование.

– Я не отступлюсь, – прошептал он. – Я... не отступлюсь...

К лагерю жужаней галопом подъехал грациозный прекрасный юноша. Им оказался еще пока только взрослеющий юный Сян Шу.

– Шулюй Кун! – Чэ Лофэн уже ждал его.

– Чжоу Чжэнь вернулся? – крикнул Сян Шу. – Давай я все-таки пошлю людей на его поиски.

Чэ Лофэн обернулся и посмотрел на стоящего у юрты Чжоу Чжэня. Сян Шу тоже увидел его.

– Чжоу Чжэнь, где ты, в конце концов, пропадал? – крикнул ему Сян Шу. – Я уж думал, вы не придете на мою церемонию наследования титула!

– Мы уже идем! – ответил Чэ Лофэн. – Ну же, Чжоу Чжэнь, поторопись!

Снегопад все усиливался. Чжоу Чжэнь вышел из лагеря и направился к Чилэчуаню.

Чэ Лофэн нес на спине щит. Один за другим жители Чилэчуаня поднимались на гору, собираясь кататься.

– Аньда! – перекрикивая ветер, позвал Чэ Лофэн.

Шестнадцатилетний Сян Шу в этот момент играл с семи-восьмилетней ребятней, предлагая им угадать, в какой руке у него сладость. Услышав Чэ Лофэна, он повернулся и посмотрел на него.

Чэ Лофэн, глядя на Сян Шу, похлопал ладонью по щиту.

Сян Шу разжал руку, отдал сладость детишкам, затем развернулся и пошел прочь. Чэ Лофэн тотчас последовал за ним и, нагнав под древним древом Чилэчуаня, преградил путь. Он немного нервничал, и вид у него был растерянный, как у ребенка.

– Пойдем покатаемся, – произнес наконец Чэ Лофэн.

– Нет, – с еле заметной улыбкой ответил Сян Шу.

Однако Чэ Лофэн продолжал упорно стоять перед ним, не давая пройти. Глаза его покраснели. Уперев указательный и средний пальцы в плечо Чэ Лофэна, Сян Шу легонько оттолкнул его, затем похлопал по плечу и прошептал на ухо:

– Не пойду. Ты мой аньда. С аньдой не катаются.

Проходя мимо Чэ Лофэна, Сян Шу бросил многозначительный взгляд туда, откуда тот пришел. С той стороны к ним спешил Чжоу Чжэнь, вид у которого был такой, словно его оскорбили.

– Шулюй Кун, – глухо окликнул его Чжоу Чжэнь, – мне надо с тобой поговорить.

Но Сян Шу запрыгнул на лошадь и ускакал.

Чэ Лофэн опустил голову, посмотрел на щит в своей руке и молча отшвырнул его в сторону. Чжоу Чжэнь поднял щит и, взяв Чэ Лофэна за запястье, серьезно сказал:

– Я пойду с тобой. Считай, что я – это Шулюй Кун.

Чэ Лофэн вскинул брови.

Густые снежные хлопья вдруг расступились и превратились в пепел, поднимающийся над горящей в юрте жаровней. Откуда-то издалека доносились приглушенные звуки пьяного веселья. С обнаженным торсом, закутавшийся в меховой халат и вдребезги пьяный Чжоу Чжэнь навалился на раскрасневшегося Чэ Лофэна, прижимая того к кровати. Оба часто и тяжело дышали.

От этой картины Чэнь Син немного опешил.

– Он теперь великий шаньюй, – прошептал Чжоу Чжэнь. – Ты не нужен ему, твое высочество[3], не нужен ему.

Пьяный настолько, что глаза покраснели, Чэ Лофэн не мигая смотрел на Чжоу Чжэня. Тот скинул наполовину прикрывавший его меховой халат, явив взору стройное мускулистое тело, после чего принялся срывать с Чэ Лофэна его воинские одежды. Он действовал грубо и прямо, будто один жеребец подминал под себя другого.

– Дай мне... ну дай же... – приговаривал Чжоу Чжэнь. – Я тот самый. Я готов умереть за тебя, твое высочество.

Чэнь Син впервые стал свидетелем подобной сцены. Он и подумать не мог, что среди всех навязчивых воспоминаний Чжоу Чжэня, сохранится одно столь потрясающее. Чжоу Чжэнь в этот момент походил на дикого зверя, однако Чэ Лофэн, похоже, ни капельки не возражал. Он повернул голову и поцеловал Чжоу Чжэня в губы.

Эта сцена совершенно не казалась грязной. Напротив, она была преисполнена искреннего почтения и обожания. Чжоу Чжэнь осторожно опустил дрожащие руки, обнял Чэ Лофэна и, прижавшись вплотную, погрузился в него. С легким недоумением в глазах Чэ Лофэн поднял руку, поправил волосы Чжоу Чжэня, закрывающие половину его лица, и ошалело уставился на него.

В этот момент Чжоу Чжэн, казалось, что-то почувствовал. Губы Чэ Лофэна безостановочно дрожали. Однако он, так и не произнеся того самого имени, в итоге просто закрыл глаза.

А потом вдруг обнаженное тело Чэ Лофэна стало меняться и превратилось в сгусток крови божественного демона, который уже сам начал оборачиваться вокруг Чжоу Чжэня.

– Встань! – громко крикнул ему Чэнь Син. – Чжоу Чжэнь!

Увидев, что творится с его телом, Чжоу Чжэнь пришел в замешательство: кровь покрывала всего его. Внезапно раздался зловещий голос Чию.

– Возненавидь, – хриплый голос Чию вселял ужас. – Так-то будет лучше...

Схватив Чжоу Чжэня за плечи, Чэнь Син притянул его к себе, после чего вцепился рукой в продолжающую обволакивать молодого человека демоническую кровь.

– Бог войны, – холодно потребовал юноша, – а ну убирайся с его тела!

– Жить означает также страдать, – негромко отозвался Чию. – Все отданное в этой жизни в конечном итоге должно быть вознаграждено. Если же такого не происходит, возникает ненависть. А почему бы и нет?

Что-то почувствовав, Чжоу Чжэнь задергался. С яростным криком Чэнь Син содрал с его обнаженного тела приставшую к нему демоническую кровь.

Юноша заслонил Чжоу Чжэня собой. Тем временем демоническая кровь медленно поднялась и приняла форму высокого человека.

– Хранитель Сердечного света, – неспешно низким голосом произнес человекоподобный кровавый сгусток, – какова на этот раз причина, побуждающая тебя озарить светом чью-то душу?

Неожиданно Чэнь Син не нашелся, что ответить Чию, и тот разразился диким хохотом:

– Тебе не вернуть его, ибо даже тебе не под силу унять его негодование...

– Да неужели? – спокойно возразить Чэнь Син. – Чжоу Чжэнь, а если я скажу тебе, что Чэ Лофэн однажды уже выпил ради тебя кровь божественного демона?

Хохот Чию резко оборвался.

Чжоу Чжэнь вздрогнул всем телом, а Чэнь Син продолжил:

– Чжоу Чжэнь, когда-то такое действительно произошло. Правда, это уже давно кануло в небытие, сгинув вместе с прошлой жизнью, на смену которой пришла новая.

– Он не делал этого, – ответил Чжоу Чжэнь.

– Делал, – из глаза Чэнь Сина помимо его воли потекли слезы. – А после того, как он выпил кровь божественного демона, все из-за любви к тебе, его постигла такая смерть, что даже целых костей не осталось. Получается, именно этого ты от него ждешь?

Чэнь Син и сейчас ясно помнил, как до временного отлива, когда он в прошлый раз приезжал в Чилэчуань, Чэ Лофэн на самом деле выпил кровь божественного демона, которую дал ему Чжоу Чжэнь.

– Я... – еле слышно выдавил из себя Чжоу Чжэнь.

– У тебя еще будет масса возможностей убедиться в этом, – тихо промолвил Чэнь Син. – Чжоу Чжэнь, я верю, ты получишь ответы, которые ищешь, ну а сейчас...

– ...катись отсюда! – гневно выкрикнул юноша.

В тот же миг луч Сердечного света с грохотом разметал кровь божественного демона, и под яростный рев Чию кровавая фигура рассеялась.

На островке посреди озера Баркёль поле Укрощения Дракона плавно потускнело, а потом и вовсе с гулом исчезло.

Сян Шу, тяжело дыша, завозился на земле в отчаянной попытке подняться на ноги.

– Аньда, – шепотом спросил подошедший к нему Чэ Лофэн, – что с тобой?

Из леса вновь послышались звуки. А вслед за ними появился Сизый Волк, который, оказывается, так и не ушел.

Сян Шу мгновенно бросил взгляд на Чэнь Сина – тот все еще изгонял Сердечным светом кровь божественного демона из Чжоу Чжэня. Тоба Янь и Сыма Вэй немедленно взяли оружие на изготовку. Сяо Шань принял стойку и наставил на Сизого Волка Цанцюн Иле.

Громадный зверь взревел и бросился на творящего в этот момент магию Чэнь Сина. Сяо Шань, Сян Шу, Тоба Янь и Сыма Вэй самоотверженно кинулись ему наперерез. Коготь Сяо Шаня заискрился молнией, но Сизый Волк с размаху ударил мальчика лапой, и тот беспомощно, словно порвавший нить бумажный змей, отлетел в сторону и рухнул наземь. Вмиг Сыма Вэй и Тоба Янь тоже были сбиты с ног, и защищать все еще продолжающего творить магию Чэнь Сина остался один только едва очнувшийся от забытья Сян Шу.

В следующее мгновение Сизый Волк вцепился в него зубами.

Юрта, огонь, степь – все в глубинах сознания Чжоу Чжэня обратилось в частицы света, уносящиеся в небеса.

– То, о чем ты говорил, это правда? – на Чжоу Чжэне снова появились охотничьи одежды на меху, его длинные волосы сами собой собрались в прическу, а лоб покрывал красивый венец из перьев – знак Первого воина племени жужаней.

Чэнь Син кивнул.

– Что если я скажу тебе, что все это однажды было, – промолвил юноша, – что тогда ты не попадал в засаду Шулюй Куна на озере Баркёль, а вместе с Чэ Лофэном привел меня на одну из вершин гор Иньшань? Неважно, случилось это в прошлой жизни или в будущей, но в тот день Чэ Лофэн, движимый желанием соединиться с тобой в смерти, превратившись в демона засухи, действительно выпил кровь божественного демона, которую ты ему дал.

Чжоу Чжэнь с изумлением уставился на Чэнь Сина:

– Почему мне кажется... будто я знал тебя раньше? А еще мне кажется, что все, о чем ты говоришь, действительно произошло.

– Это и есть лучшее доказательство, не так ли? – спокойно ответил Чэнь Син.

Над ними появился сияющий звездный купол. Чжоу Чжэнь вздохнул и кивнул.

– Возвращайся, – сказал Чэнь Син. – У тебя еще столько возможностей быть рядом с человеком, который тебе нравится.

– Нет, – отказался вдруг Чжоу Чжэнь. – Я слишком устал. Не хочу и дальше это продолжать, пусть все закончится. Какой бы выбор он ни сделал, в итоге он все равно будет страдать, так зачем мне упорствовать? Я уже получил ответ, который искал.

Чэнь Син молчал.

Чжоу Чжэнь обернулся, поднял голову и посмотрел на сияющее степное небо.

– Позволь мне уйти, экзорцист, – прошептал он. – Если я останусь, то для чего? Что я хочу доказать? Напоить его высочество кровью божественного демона, чтобы он превратился в демона засухи, никогда не было моим истинным желанием. Я уже больше не человек. Я исполнил свое обещание и погиб за него в бою.

– Но ты... – начал было Чэнь Син, однако Чжоу Чжэнь не дал ему договорить:

– Пожалуйста, скажи его высочеству, чтобы он жил хорошо. И еще скажи ему, что я по-прежнему люблю его, вот только не смогу и дальше быть рядом, чтобы защищать. Придется ему взрослеть одному, хотя это и очень трудно.

– Чжоу Чжэнь! – Чэнь Син протянул руку в попытке удержать его.

– Спасибо, что сказал мне это, – улыбнулся Чжоу Чжэнь. Затем он повернулся и распался на мириады световых частиц, уплывающих в ночное небо.

Над краем северной земли забрезжил рассвет. Горная цепь Кароши вдалеке напоминала спящего у горизонта дракона. Когда круговороты небесного и земного меридианов пересеклись, связанное цепью тело Чжоу Чжэня начало рассыпаться, обращаясь в частицы света.

Сердечный свет погас, и на глаза Чэнь Сина невольно навернулись слезы. Он стоял и неотрывно смотрел, как Чжоу Чжэнь исчезает из цепи.

– Чжоу Чжэнь? – дрожащим голосом прошептал до того тихо стоявший позади Чэнь Сина Чэ Лофэн.

Световые частицы закружились вихрем, и из них вдруг соткалась фигура Чжоу Чжэня. Приблизившись к Чэ Лофэну сзади, высокий мужчина нежно обнял его со спины, а после с хлопком рассеялся, окончательно войдя в небесный меридиан.

С трудом переведя дыхание, Чэнь Син отвесил легкий поклон, затем поднял глаза на Чэ Лофэна и прошептал:

– Он... кое-что... просил тебе передать... А где Сян Шу? Сян Шу?!

Повсюду царил полнейший разгром. Стоящие вокруг люди ждали, когда Чэнь Син закончит творить магию, но Сян Шу было нигде не видать.

Примечания:

[1] Более 20 м; 1 чжан ≈ 2,15 м.

[2] То есть более полутонны; 1 цзинь = 0,5 кг.

[3] В том, что Чжоу Чжэнь называет Чэ Лофэна 殿下, ваше высочество, нет ничего странного. Все-таки Чэ Лофэн на тот момент наследник старейшины племени жужаней, а Чжоу Чжэнь – его, по сути, холоп. Однако сейчас эти двое вусмерть пьяные, и Чжоу Чжэнь явно намерен перейти грань дозволенного, поэтому не «ваше», а «твое» высочество.

Глава 109. Спасение

"Лу Ин... Иди ко мне..."

Чэнь Син чуть с ума не сошел. Он был готов разнести в клочья весь лагерь акеле.

– Успокойся, – встревоженный Тоба Янь схватил юношу за запястье.

В самый последний момент Сизый Волк снова появился на острове в центре озера Баркёль. Он схватил зубами Сян Шу и потащил его прочь, пролетев над озерными водами.

Сяо Шань неловко поднялся и издал призывный свист, однако ни одна из многочисленных волчьих стай, рассеявшихся по горам и долинам, так и не отозвалась. Один за другим все волки последовали по заснеженным горным склонам за Сизым Волком, уносящимся вдаль.

Чэнь Син постепенно успокаивался. Он молча смотрел на Сяо Шаня. Сяо Шань оцепенело смотрел на Чэнь Сина.

– Прости, – наконец вымолвил мальчик. – Я не смог по нему ударить, я не...

– Ты не виноват, – прервал его Чэнь Син. – Не сходи с ума, Сяо Шань. Давай вместе вернем его обратно.

Хан акеле и его подчиненные начали торопливо выстраиваться в шеренги. Юдо со своей армией демонов засухи ожидал распоряжений на берегах озера.

Все ждали указаний от Чэнь Сина – будто молчаливо пришли к согласию, что только он имеет власть отдавать приказы войскам.

Чэ Лофэн вскочил на коня и произнес:

– Я, пожалуй, первым отправлюсь на север, посмотрю на положение дел...

– Подожди! – остановил его совершенно успокоившийся Чэнь Син.

– Помощь нужна? – Чунмин вышел из юрты и со снисходительной ленцой взглянул на Чэнь Сина. На лице у него читалось явное "Ну уж теперь-то ты не сможешь сказать мне "не нужна", верно?"

– Ваше величество князь яогуаев, – обратился наконец-таки к нему с просьбой Чэнь Син , – Прошу, летите по следам Сизого Волка на Карошу и выясните, где находится Сян Шу. Приложите, пожалуйста, все усилия, чтобы он находился в безопасности.

– Прекрасно! – воскликнул Чунмин. – Это третье желание, так тому и быть!

И Чунмин с Чэнь Сином ударили по рукам.

– Хан акеле не поедет с нами, – сказал Чэнь Син. – Вместе с Тоба Янем и Сыма Вэем вам нужно сопроводить их до Каракорума.

Слова застряли у хана в горле. А Чэнь Син продолжал:

– Юдо поедет с нами.

Хан взглянул на своего сына, ставшего демоном засухи, и кивнул.

– Выезжаем немедленно, – произнес экзорцист. – Сяо Шань, твоей ноге хоть немного лучше?

Сяо Шань, который опирался на палку, как на костыль, смущенно посмотрел на Чэнь Сина.

– Ему тот волк перекусил ногу, – произнес Сыма Вэй.

Чэнь Син: "..."

Юноша растерялся. Почему они говорят об этом только сейчас? Он тут же опустился на колени, чтобы проверить состояние раны Сяо Шаня. Благодарение небесам, это был простой перелом, и Сыма Вэй с Тоба Янем уже как следует зафиксировали его.

– Я должен идти, – сказал Сяо Шань, – ведь этот Сизый Волк, он еще и мой... мой...

Чэнь Син знал, как важен был Сизый Волк для Сяо Шаня. Он не мог принуждать его и лишь кивнул в знак согласия.

– Остальные идут за мной, – распорядился Чэнь Син и поспешно направился к выходу из лагеря. – Мы едем все вместе. Чэ Лофэн, не уходи один.

Чэ Лофэну пришлось кивнуть. Отряд оставил лагерь. Хатун уже распорядилась, чтобы слуги приготовили все необходимое.

– Отсюда до Кароши самое меньшее три дня пути, даже если очень спешить, – сказала она. – Не беспокойтесь, с великим шаньюем все будет в порядке.

Феникс уже улетел. С учетом этого никакая опасность действительно не должна угрожать жизни Сян Шу, однако Чэнь Син все равно чувствовал, как тревога прожигает ему сердце.

– Все вы хорошие дети, – произнесла хатун. – Вы, совершенно точно, сможете вернуться с ним вместе.

Чэнь Син кивнул. Он посмотрел на хатун, глаза его наполнились слезами, и он не смог удержаться от того, чтобы ее обнять.

– Если уж говорить об этом, то это весьма странно, – улыбнулась хатун. – Почему я чувствую, что давно уже знакома с тобой? Как будто мы видели друг друга раньше во сне? Для вас уже все подготовлено, вот снедь в дорогу. А эту лошадь когда-то оставила мне Юйянь.

Чэнь Син тут же припомнил. Эта та самая лошадь, которая не слушалась приказов, а норровила ускакать от отряда в середине пути?

– Будьте осторожны на обратном пути.

Чэнь Син попрощался с хатун, сел на упомянутую лошадь и они поскакали в сторону Кароши.

Юдо громко свистнул. Когда они покидали лагерь, снег с севера уже прекратился, и небосклон был чист. Хатун и хан акеле стояли, озаренные лучами солнечного света, и провожали путников взглядом.

Юдо ехал впереди в одиночестве, прокладывая путь остальным. На этот раз у них не было возможности ехать на волках. Чэнь Син, Сяо Шань, Юдо и Чэ Лофэн скакали на лошадях по заснеженной земле, а следовавшие за ними демоны засухи могли передвигаться лишь на своих двоих. Чэнь Сину приходилось заботиться еще и о Сяо Шане с его переломом. Экзорцист посадил мальчика перед собой, и не осмеливался скакать слишком быстро.

С самого начала настроение у Сяо Шаня было ужасным. Чэнь Син понимал, что в глубине души Сяо Шань, скорее всего, чувствует вину – если был он не заслонил Сизого Волка, то Сян Шу не смогли бы похитить в момент его слабости.

Чэнь Син потрепал мальчика по голове:

– Сяо Шань, все в порядке. Я знаю, что Сизый Волк отдал тебе остатки своих сил яо. Твой страх при виде такого вполне нормален.

Сяо Шань невнятно угукнул, и Чэнь Син продолжил:

– Чунмин уже должен долететь, так что с Сян Шу все будет хорошо. Когда мы увидим Лу Ина, возможно, и для него найдется выход.

Чэ Лофэн следовал за ними и не произносил ни слова.

Проведя в дороге целые сутки, Чэнь Син изрядно вымотался, да и Сяо Шань был ранен. Поэтому они остановились для отдыха. Юдо развел костер, а затем отправился в дозор.

Сяо Шань, зарывшись в объятия Чэнь Сина, крепко уснул. Чэ Лофэн сидел у костра и пристально смотрел на пламя. Чэнь Син, устроившись под деревом, глядел на Чэ Лофэна. В какой-то момент их глаза встретились, но оба тут же неловко отвели взгляд.

– Что сказал тебе Чжоу Чжэнь? – поинтересовался Чэ Лофэн.

– Где кровь божественного демона? – вопросом на вопрос ответил Чэнь Син. – Ты не должен был еще выпить ее. Отдай мне.

Чэ Лофэн протянул ему маленькую бутылочку.

– Почему Юдо удалось выжить, хотя Чжоу Чжэнь умер? – еще раз спросил Чэ Лофэн.

Чэнь Син взял бутылочку, осторожно встряхнул, но открывать не стал.

– Шулюй Кун станет таким же? – не переставал допытываться Чэ Лофэн.

– Не станет, – ответил наконец Чэнь Син. – В его сердце – зерно Сердечного света.

Чэ Лофэн нахмурился и взглянул на Чэнь Сина, который уже убрал от греха подальше кровь божественного демона.

– Расскажи мне о себе и о Чжоу Чжэне, – попросил экзорцист. – Я думал, ты выпьешь ее.

– Если бы я сказал тебе, что видел тебя во сне, – с сомнением ответил ему Чэ Лофэн, – ты бы этому поверил?

– И что я делал в твоем сне?

Чэ Лофэн, донельзя растерянный, начал бормотать себе под нос:

– Как раз перед тем, как я встретил Чжоу Чжэня... Кажется, это был второй месяц? Почему-то мне постоянно снилось одно и то же. Будто я стою на одинокой вершине с незнакомцем, и он настойчиво твердит мне, что нельзя пить ничего из того, что мне дал Чжоу Чжэнь.

Чэнь Син задумался об их последнем разговоре с Чэ Лофэном в прошлой жизни.

– Я с нетерпением жду момента, когда убью его, – произнес Чэ Лофэн. – И в то же время, не могу удержаться от страха.

Чэ Лофэн тоскливо посмотрел на огонь и продолжил:

– Было несколько раз, когда я действительно очень хотел выпить это, но всегда вспоминал тот сон. А потом появился ты. Я думаю, ты и есть тот человек из моего сна.

Брови Чэнь Сина слегка приподнялись.

– Ночью просто снится то, о чем думаешь днем, – сказал экзорцист. – Полагаю, ты очень обрадовался, когда твой возлюбленный воскрес из мертвых,.

Иногда такие вещи легко говорить. Но если бы это произошло с ним самим, если бы Сян Шу погиб, а затем был обращен Ван Цзые в демона засухи, смог бы Чэнь Син нанести удар и позволить ему, обратившись в пепел, развеяться в воздухе?

– Нет, – ответил Чэ Лофэн. – Когда я обнаружил, что он умер, но снова вернулся к жизни, первое, что я почувствовал, – страх.

– Где? – мягко спросил Чэнь Син.

– На озере Баркёль. Рядом с местом его упокоения.

В тот год жужани под командованием Чэ Лофэна схватились с с акеле за земли возле озера Баркёль. Он мог отступиться и не начинать сражение. Но он был юн, заносчив и к тому же только что стал старейшиной племени. Он хотел доказать всем свою силу и власть. Поэтому, несмотря на то, что Сян Шу останавливал его, Чэ Лофэн напал на Юдо.

Юдо был гордостью народа акеле. В целом мире никто, кроме Сян Шу, не мог совладать с ним. Разве мог он воспринимать Чэ Лофэна как достойного противника? После беспорядочной рукопашной, чтобы уменьшить потери своих людей, Чжоу Чжэнь, хотя и знал, что он не ровня Юдо, все же вызвал его на поединок. Он сделал это ради сохранения чести Чэ Лофэна.

– Я сразу же пожалел об этом, – дрожащим голосом рассказывал Чэ Лофэн, ладони его, сжатые в кулаки, прижимались ко лбу. – Я знал, что если промолчу, он пойдет вместо меня убивать Юдо. Если бы я сказал хоть слово против, он избежал бы смерти.

Потом Чжоу Чжэнь из последних сил обменял свою жизнь на чужую – он вонзил клинок в сердце Юдо, но и сам при этом погиб. . С тех пор акеле и жужане воспылали друг к другу глубокой и неуемной ненавистью. А Че Лофэн похоронил Чжоу Чжэня на острове в центре озера.

На этот раз Чэ Лофэн не стал вопить о мести и своей ненависти к хану акеле, едва завидев его. Чэнь Син нашел это немного странным. Разве в тот раз он не стремился во что бы то ни стало убить хана?

На протяжении нескольких лет, когда наступала годовщина смерти Чжоу Чжэня, Чэ Лофэн приходил навестить его могилу на острове. Но в этом году, оказавшись на берегу, он встретил там ожившего Чжоу Чжэня!

Тот как будто давно знал, что Чэ Лофэн придет, и протянул флакон с кровью божественного демона.

Чэнь Сину вдруг вспомнилось: в прошлый раз все должно было быть точно так же. Только в самом конце их прервал Сяо Шань, который прятался в лесу. Сяо Шань когтями Цанцюн Иле вспорол живот Чэ Лофэна, и Чжоу Чжэнь не успел передать ему кровь божественного демона. Побоявшись раскрыть себя, Чжоу Чжэнь отступил, а Чэ Лофэна соплеменники доставили в Чилэчуань, где Чэнь Син его исцелил. Впоследствии Чжоу Чжэнь тайком пробрался в Чилэчуань, убедил Чэ Лофэна выпить демоническую кровь, а затем превратил всех жужаней в демонов засухи.

На этот раз Чэ Лофэн вел себя намного нормальнее. Было ли это потому, что Сян Шу перед тем, как отправиться в путь, запретил ему мстить? Или же в прошлый раз он раздражался и не мог себя контролировать и из-за влияния крови божественного демона?

– Я не знаю, нравился он мне или нет, – тихо произнес Че Луофэн, глядя в пламя. – Но я знаю, что я всегда нравился Чжоу Чжэню. Точно так же, как все это время мне нравился Шулюй Кун.

– И после того, как Сян Шу тебя отверг, ты принял чувства Чжоу Чжэня, – сделал вывод Чэнь Син.

– Я прекрасно знаю, какая тревога снедает тебя, когда ты делаешь все возможное, чтобы понравиться кому-то, но так и не добиваешься взаимности. Это никак не изменить. Невозможно заставить сердце другого трепетать. И я знал, что Чжоу Чжэнь страдает куда сильнее меня. А если так, подумал я, что плохого в том, чтобы ответить на его чувства? У меня уже не оставалось никакой надежды, так что лучше уж я буду тихо страдать один, чем мы оба будем мучиться.

– Но ведь иногда ты относился к нему, как к Сян Шу, правда?

Чэ Лофэн ответил не сразу.

– Иногда. Но такое случалось крайне редко, – ответил он со вздохом. – Не знаю почему, но мне кажется, что мы с тобой уже давно знакомы. По правде говоря, я тебя немного ненавижу. Нет, я просто ненавижу тебя.

Чэнь Син поднял взгляд на Чэ Лофэна и по лицу его скользнула беспомощная улыбка.

– Ему с детства нравились такие, как ты, – продолжал Чэ Лофэн. – Ты тот, кто предназначен ему судьбой. В первый же миг, как я тебя увидел на въезде в город, я сразу понял, что ты ему нравишься.

– Прости, – едва слышно вымолвил Чэнь Син. – Я отнял у тебя аньду.

Чэ Лофэн горько улыбнулся:

– Это только моя вина. Как я могу винить в этом еще кого-то? Я не только даже капли симпатии от Шулюй Куна не смог добиться, но и Чжоу Чжэня потерял.

– Он тебе нравился? – тихо спросил Чэнь Син.

– Не знаю, – сказал Чэ Лофэн. Его голос задрожал, он начал всхлипывать. Казалось, что еще чуть-чуть и он совсем потеряет контроль над собой. – Он сказал, что если я выпью кровь божественного демона, тогда смогу навечно остаться рядом с ним. Сначала я хотел выпить ее, чтобы воссоединиться с ним, но потом испугался. Чжоу Чжэнь был телохранителем, которого отец купил для меня. Все говорили, что он полукровка, ублюдок, рожденный женщиной из маленького семейства нашего племени от какого-то ханьца. Но он был мне как гэгэ, я никогда не относился к нему как к рабу. Я вырос вместе с ним. Он единственный, кто действительно был для меня, как аньда. Почему именно он?

Экзорцист протянул руки и обнял его. Чэ Лофэн больше не смог сдерживаться. Он прижался к Чэнь Сину и горько зарыдал.

В ночной тьме Сян Шу продолжал заходиться кашлем. Плечо его было пробито острыми клыками разлагающегося Сизого Волка. Пошатываясь, кочевник поднялся на ноги с заснеженной земли. Хотя он и был ранен, но его воля оставалась такой же непреклонной, как и прежде. Он встал в боевую позицию, не отводя глаз от Сизого Волка.

Пространство вокруг повсюду, куда ни кинь взгляд, было усеяно волками – они взяли Сян Шу в плотное кольцо, из глаз зверей исходила дымка темной ци.

Они сейчас находились в восточной части горной гряды Кароши. Отвесный пик овевал сильный ветер. Сян Шу оказался загнан на вершину, со всех сторон окруженную крутыми обрывами. Долина, видневшаяся неподалеку, была полностью укрыта завесой, переливающейся разноцветным сиянием.

Тело Сизого Волка вспыхнуло черным пламенем, и языки этого пламени собрались в человеческую фигуру. Это был высокий, крепко сложенный мужчина с холодным выражением на лице. Щеку его прорезал длинный шрам.

– Сила дракона, – тихо произнес мужчина, наклонившись и всматриваясь в потерявшего сознание Сян Шу. – Сила дракона-отца... С ней Лу Ин сможет...

Свет в долине заструился сильнее. Мужчина в черном поднял руки, собирая отовсюду негодование. Из его ладони вырвалось темное пламя, устремившееся на завесу света. Сияние, защищавшее долину, начало непрерывно содрогаться.

– Лу Ин, – мрачно возвестил мужчина, – я принес его. Я принес для тебя эту добычу. В его теле сила нашего отца...

– Отпусти его, Сяо [1] Кунь... – прошептал в долине Лу Ин.

Человек, которого назвали Сяо Кунь, взревел:

– Съешь его! Съешь, и тебе станет лучше...

Когда взошло солнце, Чэнь Син встряхнул крепко спящего Чэ Лофэна:

– Пора вставать!

С лица Чэ Лофэна еще не стерлись следы слез. Они сейчас находились в том самом заиндевелом лесу, где Сяо Шань в прошлый раз устроил засаду Чэнь Сину. Если они поспешат, то через полдня прибудут на Карошу – вдали уже виднелись очертания гор, окутанные облаками.

Сяо Шань вскочил на коня и обернулся к Чэнь Сину:

– Туда! Давайте за мной!

На этот раз лошадь не порывалась ускакать прочь. Под предводительством Сяо Шаня они въехали в долину и направились в глубь, к скрытому убежищу. Здесь все было так же, как и в прошлый раз, – никакой живой растительности, все вокруг выглядело иссохшим и бесплодным. Когда же они подъехали к границам скрытого убежища, сияющая завеса мягко преградила им путь.

– Я вижу их! – закричал Чэ Лофэн.

Чэнь Син поднял взгляд вверх и увидел мужчину, который одной рукой держал Сян Шу за левую руку. Тело кочевника обмякло, и невозможно было определить, жив он или мертв. В сердце Чэнь Сина заклокотал гнев. Он хотел тут же, прямо по отвесной скале, кинуться наверх, но Чэ Лофэн остановил его:

– Это верная смерть! Ты не сможешь подняться! Позволь мне, я спасу его!

Едва успев договорить, Чэ Лофэн развернул лошадь и поскакал к восточной вершине. Юдо, помедлив мгновение, обогнул долину и начал подниматься на вершину с другой стороны.

– Чэнь Син, вступи в долину, – прозвучал нежный голос Лу Ина.

– Лу Ин! – воскликнул Чэнь Син.

В долине Кароши обнаружился Чунмин, принявший человеческий облик. Вокруг его тела струилось огненное духовное сияние, которое защищало Лу Ина. Лу Ин сидел, не произнося ни слова. Рука его была вытянута – из пальцев исходило то самое сияние, которое и создавало завесу, оберегающую рубежи долины от воздействия затаенной злобы извне.

Негодование, распространявшееся по большим и малым тропкам, рассеивалось. После восстановления магии тайное убежище озарилось изумительным светом, словно перенеслось в мир сновидений.

– Он здесь. Воспользуйся силой земной жилы, – произнес Чунмин. – Стоит попытаться, хотя это и может насторожить Чи Ю.

– Это место долго не продержится, – тихо ответил Лу Ин. – Сяо Кунь вернулся.

Сяо Шань дохромал до Лу Ина и крепко прижался, обхватив за талию. Лу Ин просто поднял руку и погладил его по голове.

–Твои рога! – сказал Сяо Шань. – Чэнь Син и Сян Шу забрали их для тебя!

Сяо Шань снял оленьи рога, привязанные за спиной, и подал их Лу Ину.

Чэ Лофэн изучающим взглядом обвел окрестности, а после поднял голову к небу. На пики Кароши один за другим падали метеоры, горящие черным пламенем. При столкновении с сияющей завесой они издавали непрерывный шум.

– В чем дело, Чунмин?! – закричал Чэнь Син. – Разве я не велел тебе охранять Сян Шу?!

– Гуван пытался, – раздраженно буркнул в ответ Чунмин, – но не смог! Ты можешь потом загадать еще одно желание!

– Не волнуйся, – успокаивающе проговорил Лу Ин. – Сейчас Сяо Кунь не причинит вреда Шулюй Куну.

– Найди способ спасти Белого Оленя, – сказал Чунмин, – а все остальное решится легко!

Чэнь Син посмотрел наверх. Завеса света подавалась под силой человека в черном и теряла свою яркость, становясь все прозрачнее и прозрачнее.

– Кто же он такой?

– Сизый Волк, – ответил Лу Ин. – Все, чего он хочет, – это чтобы ко мне вернулись силы яогуая. Он совсем разум потерял из-за этого. А все потому, что Шулюй Кун обладает силой дракона, которая произошла из того же источника, что и сила Белого Оленя и Сизого Волка.

Чэнь Син неожиданно припомнил: на том островке посреди озера Баркёль магический массив Чжоу Чжэня Укрощение дракона сумел захватить и Сизого Волка, а не только Сян Шу. Поэтому Сизый Волк, узнав, что Сян Шу обладает драконьей силой, схватил его и помчался на Карошу. Он надеялся, что Лу Ин поглотит заключенные в его теле остатки силы дракона и таким образом восстановится.

Еще один пламенеющий черным метеор обрушился вниз.

– Мы не успеем! – сказал Чунмин. – Отправляйтесь на вершину Кароши, возьмите силу небесной и земной жил там, где они пересекаются, и увеличьте силу Сердечного Света. Это может помочь полностью изгнать кровь божественного демона из тела Белого Оленя!

– Великий экзорцист, даже если ничего не выйдет, не переживай, – прошептал Лу Ин. – У тебя получилось вернуть к жизни магию. На этот раз я верю, что ты своими руками сможешь создать совершенно новое будущее.

Чунмин взмахнул рукавом – оттуда вылетело закрученное плотными волнами пламя, которое подхватило их и вознесло на центральный пик Кароши.

– Мое тело многие годы разъедала кровь божественного демона, – обеспокоенно произнес Лу Ин. – Ты уверен, что сможешь исцелить меня?

Чэнь Син взял Лу Ина за руку.

– Не знаю, – чистосердечно ответил экзорцист, – но ты должен держаться ради Сяо Шаня.

Лу Ин взглянул на мальчика. Сяо Шань ждал этого момента так долго. Его глаза, наполненные слезами, неотступно следили за каждым движением Лу Ина.

И Лу Ин кивнул:

– Сделай все возможное.

– Тебе есть что еще сказать, Белый Олень? – спросил Чун Мин.

Лу Ин подумал несколько мгновений.

– Я попросил Сяо Шаня найти цепь Цяньцзи [2] на вершинах Иньшаньских гор. Великий Пэн за то время, что магия была погружена в молчание, освободился из оков и покинул север.

– Гувану уже побывал там, – бесстрастно произнес Чунмин.

– Не волнуйтесь, однажды обязательно наступит день, когда Вы повстречаете и его, и пресветлого князя-павлина. Если на этот раз я не выдержу, то придется побеспокоить Вас просьбой позаботиться о них вместо меня.

– Начнем, – холодно кивнул Чунмин.

Чэнь Син догадывался, что до того, как он присоединился к их группе, Лу Ин, должно быть, переговорил о чем-то с Чунмином. Однако Белый Олень безусловно больше, чем кто бы то ни было знал обо всем, что было связано с историей Сизого Волка. Времени уже не оставалось. Чэнь Син уложил Лу Ина на вершине горы, положив его голову себе на колени. Экзорцист нежно взял тронутую разложением ладонь Лу Ина и переплел его пальцы со своими.

– Ты такой удивительный, – тепло сказал Лу Ин. Лежа в объятиях Чэнь Сина, он поднял руку. Его указательный и средний пальцы испускали прекрасные лучи сияния мира сновидений. Лу Ин мягко прижал пальцы к нежным губам Чэнь Сина:

– Это единственное, что я могу оставить вам, если не смогу пережить этот день.

– Не говори так, – тут же ответил Чэнь Син. – Сяо Шань ждет тебя не дождется. Давай!

Метеоры черного пламени начали собираться в воздухе, один за другим они обрушивались на завесу над центральным пиком Кароши. Сяо Кунь не давал им даже минуты отдыха и направил всю мощь негодования, пытаясь сбить их. Волчья стая ринулась вперед – оставив за спиной восточную вершину, они устремились к центральному пику.

– Лу Ин... иди ко мне... - почти проревел Сяо Кунь, держа на руках потерявшего сознание Сян Шу. – Лу Ин, что ты творишь!

– Сяо Шань! – вскричал Чунмин. – Спускайся вниз, разгони волков! Это место оставь на меня!

Чунмин создал пламенеющее кольцо, которое останавливало черные огненные метеоры, проливным дождем падающие на центральный пик Кароши.

Лу Ин закрыл глаза. Волосы его рассыпались, и хотя одна половина лица сгнила, вторая все еще было ошеломляюще прекрасна. В нем была такая красота, которую невозможно описать никакими словами. В своих белых одеждах он слился в единое целое с великой, покрытой снегом землей.

– Лу Ин, – прошептал Чэнь Син, – приложи все свои силы, чтобы справиться с божественным демоном.

Затем Чэнь Синь, вложив всю свою силу, воспламенил Сердечный Свет и направил его в тело Лу Ина.

В тот же миг под тусклым небом вокруг вершины Кароши взорвалось и распространилось на многие ли вокруг кольцо яркого света!

Бесчисленные темные сновидения тут же ворвались в сознание Чэнь Сина! Предсмертные муки кочевников за Великой стеной, ставших жертвами всевозможных распрей, боль разлуки, свежая кровь, пропитавшая все, кошмары детей – все это слилось в омерзительных чудовищ. С исказившимися в ужасной гримасе мордами монстры громко зарычали на Чэнь Сина!

– Это...

– Мир сновидений, – тихо произнес Лу Ин. – Ночные кошмары этого мира.

Сейчас на вершине горы остались только Лу Ин и Чэнь Син. Из руки Чэнь Сина хлынул яркий свет, отгоняя бесчисленные темные образы, кружащиеся вокруг них в буре затаенной злобы, – все они стремились приблизиться и укусить их.

Лу Ин огляделся вокруг.

– Некогда Сизый Волк и я были духами северных земель, которые хранили мир сновидений. Мы должны были защищать все сны в этом мире, разрушая негодование и нежелание смириться, которые божественный дьявол насаждал повсюду в Поднебесной.

– Но разве Чи Ю не начал возрождаться лишь недавно? – Чэнь Син изо всех сил удерживал сияние Сердечного света, однако буря, бушевавшая вокруг них, была невероятно мощной. Каждый темный лик, сталкиваясь с барьером Сердечного света, рассыпался в прах, но кошмаров становилось все больше.

– Нет, – покачал головой Лу Ин. – Его власть над Поднебесной длится уже очень-очень давно. После той великой битвы его кровь просочилась в саму землю Божественной империи. Все создания на свете, будь то люди или яогуаи, растения и все живые создания, птицы, летающие в небе, и рыбы, плавающие в океане, – на всех них распространяется воля крови божественного демона, которая течет в их телах.

– Кровь Чи Ю и кровь Сюаньюаня [3], обе они глубоко проникли и существуют внутри каждого живого существа на этой земле, – продолжал Лу Ин. – Они продолжают яростное сражение в теле каждого. Бог войны никогда не отказывался от своей цели завоевать царство смертных. Он сеет семена кошмаров долгими ночами, которые затем при свете дня прорастают жаждой сражений и убийств.

Чэнь Син поднял палец к небу. Лу Ин подошел к нему ближе [4] и произнес:

– А теперь давай объявим ему официальную войну. Чэнь Син, за тобой сейчас стоит не только человечество, но и все живое в этом мире – цветы, травы и деревья, птицы и звери, – все! Все, что живет в Поднебесной, сейчас стоит рядом с тобой. Передай мне свой Сердечный свет!

Лу Ин стоял позади Чэнь Сина, и его тело внезапно вспыхнуло мощным светом. Его белые одежды развевались на ветру, а сам он превратился в призрачный силуэт духа, который взял Чэнь Сина под свою защиту.

Толпящиеся перед ними многочисленные кошмары постепенно стали наслаиваться друг на друга, пока не собрались в один свирепый лик, заполнивший собой все пространство от земли до неба.

– Белый Олень! – взревел Чи Ю.

– В бой! – решительно выкрикнул Лу Ин. – Разрушь эти кошмары!

В реальности

С вершины Кароши в небо взметнулся столб света. Чэнь Син с Лу Ином купались в этом свете. В этот же миг в земной жиле произошло незаметное изменение. Позади Сизого Волка Сяо Куня поднялась волна затаенной злобы, и все черные огненные метеоры отступили. Они собрались в божественного демона Чи Ю, который издал жуткий рев.

– Вы! Ничтожные яо! – громоподобный рев Чи Ю разносился над всей землей. – Осмеливаетесь дерзить мне... !

В следующий миг темные языки пламени Чи Ю устремились прямиком к Чунмину!

Но Чунмин уже давно был готов. Он взмахнул рукавом – и в его руке вспыхнуло сияние истинного пламени. Казалось, будто сразу девять ярких солнц соединились вместе на его ладони и вспыхнули всепрожигающим огнем.

– Катись обратно в свой дворец Хуаньмо! – прорычал вконец озверевший Чунмин. Он сжал ладонь в кулак и послал удар в сторону летящих к нему волн негодования.

Шар истинного пламени, подобно граду метеоров в ночи, внезапно пронзил затаенную злобу и устремился прямо в ночное небо!

В мире сновидений

Чэнь Син повернул руку и направил силу Сердечного света в центр своей ладони, а потом его левая и правая ладони одновременно вытолкнули свет наружу!

– Развейся! – одновременно выкрикнули Чэнь Син с Лу Ином.

Ночные кошмары мириадов миров в один миг развеялись от единственного удара Сердечного света. Звезды начали падать с небес, оседая частицами света на склонах Кароши.

– Все кончено, – тихо промолвил Лу Ин. – Темные сновидения, преследовавшие меня три сотни лет...

– Лу Ин... – Чэнь Син обернулся и протянул руку, чтобы схватить его за запястье, но Лу Ин растворился в воздухе.

В реальности

Свет небесной и земной жил соединился в теле Лу Ина. Чэнь Син сразу же открыл глаза, но все, что он успел увидеть – как Лу Ин рассыпается на бессчетное количество крупиц света, рассеивающихся в воздухе.

– Лу Ин! – горестно закричал Сяо Шань. – Лу Ин!

Но эти почти исчезнувшие крупицы света снова собрались в воздухе и обратились в возродившегося Белого Оленя. Олень поскакал, ступая прямо по воздуху, и вспрыгнул в небо. Он летел к Сизому Волку Сяо Куню на противоположной вершине.

Сяо Кунь взвыл. Он отбросил в сторону впавшего в забытье Сян Шу и больше не обращал на него внимания. Сяо Кунь поднял руку – и негодование вырвалось наружу, обвиваясь вокруг Лу Ина. Небо отозвалось злобным диким смехом Чи Ю.

– Ничтожные демоны, бредящие битвами с богами, – просто мотыльки, летящие на огонь!

В этот момент Чэ Лофэн, наконец, смог с превеликим трудом взобраться на вершину. Хотя его ноги продолжали проскальзывать на камнях, ему все же удалось схватить Сян Шу.

Сяо Кунь мгновенно развернулся. Собрав в руке сгусток черного огня, он с ревом метнул его в Чэ Лофэна!

Но с другой стороны на гору забрался Юдо. Он принес с собой длинную металлическую цепь. Чэ Лофэн схватил в одну руку цепь, другой рукой обхватил Сян Шу и спрыгнул с утеса.

Феникс, расправив крылья, поднялся в воздух в море пламени. Сделав круг, он подхватил Чэ Лофэна с Сян Шу, а затем опустился на заснеженной равнине у подножия Кароши!

Небо все было заполнено падающими метеорами из черного пламени, и это вызвало огромную лавину. Белый Олень одолел сковывающее его негодование и одним ударом отправил Сяо Куня вниз по склону скалы. Чэнь Син и Сяо Шань помчались изо всех сил к упавшим в снег Чэ Лофэну и Сян Шу.

– Сян Шу! Чэ Лофэн! – встревоженно крикнул еще издали Чэнь Син.

– Я в порядке! – ответил Чэ Лофэн. – Проверь лучше его состояние!

Чэнь Син приподнял Сян Шу, но тот оставался без сознания. Так же, как было и в прошлый раз в Куайцзи, когда его силы были запечатаны магическим полем. Чэнь Син тут же опустился на колени рядом с Сян Шу и, пробудив Сердечный свет, прижал его к центру груди Сян Шу.

Лавина захлестнула Карошу – и все сборище волков, развернувшись, помчалось прочь с горы. Чэ Лофэн с огромным трудом поднялся на ноги и встал перед Чэнь Сином и Сяо Шанем, охраняя своих спутников. Со всех сторон их обступили волчьи стаи. Белый Олень пролетел над ними и, опустившись на землю, принял человеческий облик Лу Ина.

На снегу появился черный силуэт. Глаза гниющего Сизого Волка Сяо Куня горели черным огнем, а все его тело испускало потоки черной ци.

Феникс тоже опустился на снег.

– Сизый Волк слишком долго подвергался порче кровью божественного демона. Белый Олень, сейчас отступить будет лучшим решением. Ты только что оправился, твоя сила яо истощена. Нам с тобой нужно отдохнуть и восстановиться, прежде чем сможем справиться с Сизым Волком.

Нежные губы Лу Ина шевельнулись и вымолвили только одно слово

– Нет.

Лу Ин, обернувшись, взглянул на Чэнь Сина и Сян Шу, потом поднял голову и посмотрел на Сяо Куня. А затем решительно произнес:

– Это моя судьба. Пожалуйста, феникс, не вмешивайся, несмотря ни на что.

После этих слов Лу Ин сначала провел рукой по посоху с оленьими рогами, а затем мягко щелкнул по нему пальцами. Рога на посохе превратились в светящуюся пыль, которая поднялась в воздух и осела на голове Белого Оленя.

Примечания:

[1] Сяо Кунь и Сяо Шань даже не однофамильцы. В именах Сяо Кунь ( 萧坤 – xiāo kūn) и Сяо Шань (肖山 – xiào/xiāo shān) разные фамилии Сяо, хотя звучать эти иероглифы могут совершенно одинаково

[2] Цепь Цяньцзи – цепь из тысячи звеньев – артефакт, который появляется потом и во вселенной Тяньбао.

[3] Напомним, что Сюаньюань – это Хуан-ди, легендарный основатель китайской нации, который сражался с божественным демоном Чи Ю за власть над Поднебесной империей и победил его.

[4] Они сейчас в царстве сновидений, здесь "тело" Лу Ина не повреждено.

Глава 110. Чжуинь

«Время беспредельно...»

– Сяо Кунь, – мягко спросил Лу Ин, – у тебя осталось еще какое-нибудь заветное желание, которое так и не было исполнено?

– Я принес тебе добычу, – низким голосом ответил Сяо Кунь. – Поглотив ее, ты сможешь со мной... жить вечно... Почему ты отказываешься от дара божественного демона?

– Благодаря Сердечному свету, я уже восстановился, – тихо промолвил Лу Ин. – Если это было твое единственное заветное желание, тогда можешь покоиться с миром.

– Это далеко не так... – низким голосом возразил Сяо Кунь. – Идем со мной...

Рубец на лице Сяо Куня выглядел пугающе. Глаза его были мутными, лицо изможденным, а кожа бледной. Ветер трепал пряди седых волос на его висках. С клыков, стоило ему открыть рот, все также продолжала капать фиолетово-черная кровь. С левой стороны его груди зияла дыра, и в ее недрах виднелись белеющие ребра, а сердце, которое изначально должно было быть там, исчезло.

– Куда? – тихо спросил Лу Ин.

– Туда, куда ты обещал меня отвести, – сказал Сяо Кунь, – где нет кошмаров, нет тягот и забот и не нужно разбираться с пищей для многочисленных людских кошмаров.

– Нет, – коротко ответил Лу Ин.

– Идем со мной, – подавив рев в горле, прошептал Сяо Кунь и медленно приблизился еще на шаг.

Лу Ин неспешно подошел к нему, протянул палец и, легонько коснувшись его подбородка, заставил медленно поднять голову. Сяо Шань моментально насторожился и хотел было подойти к Лу Ину, но тот жестом остановил мальчика, велев ему стоять, где стоял.

– Вот они, твое упорство и упрямство, – мягко и почти неслышно промолвил Лу Ин. – Сизый Волк, хранитель дня, мой Сяо Кунь, ты отдал свое бьющееся сердце людям, а остатки силы яогуая даровал Сяо Шаню. Теперь же в итоге твои плоть и кровь принадлежат божественному демону.

Тело Сяо Куня вмиг вспыхнуло черным пламенем. Он начал стремительно увеличиваться в размерах, пока не превратился в огромного демонического волка без малого пять чжанов[1] высотой.

Рядом с огромным демоническим волком, возвышающимся подобно горе, Лу Ин казался совсем крохотным, листиком, угодившим в свирепую бурю. Впрочем, на его голове уже лозой вились молодые рожки, от которых исходило Сияние Снов.

– Для меня ты величайший из духов этого мира, – тихо проговорил Лу Ин. – Единственное, для чего я живу, это вырвать тебя из рук бога войны и дать, наконец, возможность обрести покой.

– Лу Ин, – закричал Сяо Шань.

– Феникс, – серьезным тоном сказал Лу Ин, – забери их отсюда, оставь это место мне.

Лу Ин увеличился в размерах и встретился с рванувшим навстречу ему Сизым Волком. На заснеженной равнине два огромных древних яогуая сошлись в сотрясающей небо и землю битве.

– Чэнь Син! – Чэ Лофэн повернул голову, но юноша не отреагировал. Он по-прежнему сидел с закрытыми глазами, занятый тем, что вливал Сердечный свет в тело Сян Шу.

Пятичжановый Сизый Волк столкнулся на заснеженной равнине с Белым Оленем. Тот уперся рогами волку в живот и отшвырнул его.

– Уведи отсюда людей! – крикнул Белый Олень голосом Лу Ина. – Феникс!

Чунмин поднял голову и посмотрел на развернувшуюся перед его взором картину, при этом, однако, не торопясь двигаться с места. Затем он опустил голову и, нахмурившись, перевел взгляд на Чэнь Сина и Сян Шу.

Огромный волк схватил Белого Оленя зубами за шею и отбросил в сторону. Задрав морду к небу, он издал вой, а после снова кинулся к оленю.

Внезапно на заснеженную равнину выскочил Юдо. Он метнул цепь, и та обвилась вокруг шеи Сизого Волка. Однако волк просто мотнул головой и моментально освободился от пут Юдо.

Заснеженная равнина стала местом схватки исполинских зверей. Волки из стаи начали один за другим пятиться и несколько раз едва не наступили на Чэнь Сина и Сян Шу.

Чэ Лофэн, уклоняясь, чтобы не попасть под удар, осыпал громадного зверя стрелами, но тому все было нипочем.

– Не очнулся еще? – раздраженно рявкнул Чэ Лофэн.

– Тебе некуда деваться! – проревел Сизый Волк. – Ты именем отца поклялся, что навеки останешься со мной, покуда не рухнет Поднебесная.

Сизый Волк вцепился зубами в Белого Оленя и прижал его к заснеженной земле. Из того вдруг хлынула кровь, образовав на заснеженной равнине у Кароши кровавый пруд[2].

Глаза Сяо Шаня широко распахнулись, а зрачки, наоборот, резко сузились, и он издал полный отчаяния крик.

Из мальчика вырвался неудержимый поток энергии и под громовые раскаты устремился к небесам. Сяо Шань воспарил в воздух. Его тело заискрилось ослепительно яркими вспышками, подобно тому, как это случается с Сян Шу, когда тот превращается в божественного воина-защитника. Мальчик призвал ужасающей мощи разряд молнии, заполнивший собой все пространство между небом и землей, так что могло показаться, будто это бог грома на небесах резко опрокинул бутыль с копившимся в облаках тысячи, а то и свыше десяти тысяч лет грозовым зарядом, и ее содержимое разом низверглось вниз.

Однако, в отличие от Сян Шу, Сяо Шань вызвал грозу сам, без помощи Сердечного света.

– Лу Ин! – раздался сквозь буйство грозовых разрядов крик Сяо Шаня, и неожиданно в небе появилась еле различимая, призрачная фигура божества.

Бешенный удар молнии поразил тушу Сизого Волка, нанеся ей сокрушительной урон, а потом дикая череда грозовых разрядов накрыла собой всю Карошу.

– Ты так весь Север разнесешь! – гневно заорал Чунмин. – Прекращай давай!

– Сяо Шань! – крикнул Лу Ин.

В конце концов Чунмин не вытерпел. Из его рук вырвалось бушующее пламя и собралось в сияющий луч, готовый пронзить воздух и сбить Сяо Шаня. А иначе, если так продолжится и дальше, то под бьющие во все без разбора удары мальчика попадут не только Сизый Волк, но и Белый Олень, и даже Чэнь Син, Сян Шу и прочие люди, рискующие быть разнесенными молниями на мелкие кусочки.

Однако в тот самый миг, когда Чунмин уже собрался было пустить в ход свой способный достать до небес истинный огонь, золотое сияние, окутывавшее тела Чэнь Сина и Сян Шу, погасло. Сян Шу открыл глаза, и в них отразилось лицо Чэнь Сина. Как только юноша пришел в себя, он тотчас поднял голову и посмотрел на небо.

Будто сердцем прочитав мысли друга друг, Чэнь Син и Сян Шу моментально взялись за руки.

Воспользовавшись переданной ему силой, Сян Шу с места поднялся над землей. Его восхитительное, отделанное золотом воинское одеяние пленяло взор, затмевая собой все вокруг. Ступая по воздуху сияющими золотом чешуйчатыми сапогами, он стремительно взмыл ввысь, махнул левой рукой, и в ней появился щит, который он воздел к небесам.

С грохотом, подобным тому, что сопровождал сотворение мира, все бесчисленные молнии с дикой яростью ударили в щит, так и не достигнув земли. Парящий в небе со щитом в руке Сян Шу напоминал сошедшее в этот бренный мир воинственное божество. Все его тело лучилось ярким светом, в котором смутно угадывались неясные очертания обвившегося вокруг него золотого дракона.

Чунмин моментально потушил свой истинный огонь, развернулся и полетел к лежащему на снегу Белому Оленю, тело которого уменьшилось в размерах и превратилось в человеческое. Чунмин коснулся Лу Ина рукой, и рана на его шее стала медленно затягиваться.

– Ему его не убить, – промолвил Лу Ин. – Только я могу даровать Сяо Куню упокоение.

– Сила Чжуиня, – подняв голову, коротко ответил ему Чунмин. – По воле небес вы снова ее пробудили.

Глаза Лу Ина внезапно широко распахнулись.

Кароша, казалось, отозвалась на яростные грозовые разряды Сяо Шаня. Земля вдруг заходила ходуном, как если бы спавшая под извивающимся горным хребтом душа божественного дракона была разбужена и зашлась в грозном реве.

В этот самый момент Сян Шу, продолжавший отражать щитом бешено сверкающие молнии Сяо Шаня, наконец добрался до мальчика. Размахнувшись, он нанес точно выверенный удар щитом.

Раздался металлический звон – и Цанцюн Иле слетели с рук Сяо Шаня.

Горы огласил крик дракона.

Под этот крик три потока неукротимой силы дракона, вырвавшиеся из тел Сизого Волка, Белого Оленя и Сян Шу, слились вместе. Являвшие собой частицу драконьей плоти Цанцюн Иле начали трансформироваться, и в небе возникла необъятных размеров гигантская фигура.

Чэнь Син обхватил руками упавшего на землю Сяо Шаня и моментально застыл пораженный. Он поднял голову и, позабыв о Сердечном Свете, уставился на разворачивающееся перед его взором действо.

В то самое мгновение, когда душа дракона Чжуиня, одного из двух великих богов, сотворивших этот мир, собралась в единое целое и начала обретать зримый облик, текшее доселе время словно вдруг остановилось.

Артер: 纸上有仙

Сизый Волк уперся лапами в землю, с трудом поднялся, но потом все же снова упал.

Сян Шу поднял голову и посмотрел вверх.

– Дети мои... – разнесся по округе грохочущий голос Чжуиня.

Сяо Шань растерянно открыл глаза.

– Отец? – Лу Ин, с трудом веря в происходящее, поднялся на ноги, задрал голову и посмотрел вверх.

– О-о-отец, – к барахтающемуся на снегу Сяо Куню вернулся его человеческий облик.

– Отец? – пробормотал себе под нос Сян Шу. – Кто ты?

Кружащий над этим краем мира Чжуинь накрыл собой почти всю Карошу. Он развернул морду к земле, разинул пасть, и из нее хлынул поток энергии, устремившийся к лежащему на снегу Сизому Волку.

В мгновение ока от крови демонического бога не осталось и следа. А вместе с ней рассеялась и вся затаенная злоба. Воздух заполнили воспаряющие частицы света, напоминающие мелкие снежинки, летящие от земли к небесам.

– Забудь обо всех терзаниях, что заставляли тебя мучиться и негодовать, – голос Чжуиня разносился по округе, – они лишь мимолетная мелкая рябь на безбрежных просторах моря времени... Время беспредельно...

Фигура Чжуиня начала медленно таять.

Паривший в воздухе в воинском одеянии Сян Шу опустился на землю.

– Только... вечность...

Когда фигура Чжуиня полностью растаяла, правая рука Сян Шу озарилась светом, и на ней проступила татуировка в виде необычного заклинания из девяти символов, подобно дракону обвившая его предплечье от локтя до запястья.

Сян Шу в молчаливом изумлении поднял левую руку и провел ею по татуировке на правой. В тот же миг его воинское одеяние исчезло.

– Сян Шу! – Чэнь Син со всех ног бросился к нему, а, подбежав, крепко обнял.

Чэ Лофэн убрал лук и стрелы, устало вздохнул, однако подходить не стал, так и оставшись стоять в отдалении.

Сян Шу обнял Чэнь Сина.

– Ты... – промолвил он, – ты в самом деле пришел сюда, чтобы найти меня. Ты в самом деле пришел!

– Да что за вздор ты несешь! – Чэнь Син в сердцах оттолкнул Сян Шу. – Даже если бы ты убежал на край света, я все равно нашел бы тебя!

– Я не это имел в виду, – поспешил объяснить Сян Шу. – Я... я знал, что ты придешь!..

Он взял Чэнь Сина за руку и обернулся:

– Аньда?

Вконец одуревший Чэ Лофэн поднял голову и посмотрел на небо.

– Дра... дракон, – с трудом выдавил он из себя. – Это был дракон?

– Это заключенная во мне, Сяо Куне, Шулюй Куне и Сяо Шане сила дракона, которую господин Чжуинь оставил для защиты этого бренного мира, – ответил Лу Ин и направился к лежащему на снегу Сяо Куню. Тот уже успокоился.

Чэнь Син забрал свою руку у Сян Шу, развернулся и тоже направился к Сяо Куню. Чунмин также подошел, и в итоге все они собрались вокруг Сяо Куня.

Лицо лежащего на снегу Сяо Куня было бледным как смерть, а длинные волосы рассыпались по земле. Из его тела текла фиолетово-черная кровь, делая белый снег угольно-черным.

– Сяо Шань, тебе лучше? Подойди, взгляни на Сяо Куня, – позвал мальчика Лу Ин. – Ты ведь еще не видел его в человеческом обличии.

Сяо Шань опустился на колени подле Сяо Куня. В глазах мальчика стояли слезы.

– Ты вырос... – тихо проговорил Сяо Кунь, потом закрыл глаз и, взяв Сяо Шаня за руку, крепко сжал ее. – Мне снился длинный-предлинный сон, в котором также был ты. Только там ты был постарше, чем сейчас, почти что юноша. В том сне мы снова встретились в горах подле Ицюэ[3]... Прости меня, Сяо Шань...

Сяо Шань остолбенело смотрел на Сяо Куня.

– Тебе был год, – медленно продолжил Сяо Кунь, – когда я принес тебя на Карошу. Надеюсь, ты простишь меня. Пусть ты и не мое дитя, но, может, разок назовешь меня...

– Отец, – у Сяо Шаня перехватило дыхание.

Уголки губ Сяо Куня приподнялись в улыбке.

– Прости, Лу Ин, – сказал он, – что в этой жизни я больше не смогу быть рядом и сопровождать тебя. Мне остается лишь уйти первым и ждать тебя в круге перерождений.

Лу Ин спокойно смотрел на Сяо Куня.

– Я обещаю, – ласково промолвил Лу Ин, – как мы с тобой и поклялись перед лицом отца, отныне и до конца времен.

Лу Ин положил руку на лоб Сяо Куня. Тот снова начал превращаться в Сизого Волка, затем его окутало слабое мерцание, и он распался на бесчисленное множество светящихся частиц, которые поднялись в небо и вернулись в небесный меридиан.

Один кэ[4] спустя, среди снегов

Сян Шу опустил голову и посмотрел на свое правое предплечье. Чэнь Син, протянув руку, дотронулся до него. К этому моменту девять магических символов уже исчезли, словно и не появлялись вовсе.

– Хотя я точно не знаю, что сейчас произошло, – сказал Чунмин, – но насколько могу судить, похоже, Сизый Волк и Белый Олень высвободили бывшую в них силу дракона и передали ее тебе. Войдя в твое тело, она слилась с той силой дракона, что уже находилась в тебе.

– Сила дракона? – Сян Шу был совершенно озадачен. – Но зачем мне сила дракона?

Уголки рта Чэнь Сина еле заметно дернулись. Он посмотрел на Чунмина, затем перевел взгляд на Сян Шу. Тот нахмурился.

– Вы что-то знаете? – с недоумением спросил Сян Шу.

В итоге у него зародились подозрения. Хотя в действительности подозрения не оставляли его с того самого дня, как он познакомился с Чэнь Сином.

– Ну-ка давай сейчас же все объясняй, – Сян Шу посмотрел на Чунмина, но, не дождавшись от того ответа, обратился к Чэнь Сину: – О скольком еще ты мне не рассказал? Ты нашел меня, чтобы я был твоим защитником, зачем? Зачем мне эта ваша сила дракона? И что это вообще за тип?

– Аньда, т-т-ты дракон? – растерянно промямлил Чэ Лофэн.

– Сей полураздетый тип – князь яогуаев, но между нами нет никаких таких отношений. Он задолжал мне исполнение одного желания, и только поэтому везде следует за нами. На него вообще не стоит обращать внимания. Просто притворись, что его нет, и все.

Чунмин бросил взгляд на Чэнь Сина, но промолчал.

Юноша оказался в сложной ситуации. Однако, когда он уже решил, что лучше выложить всю правду, а дальше будь, что будет, к ним подошли спустившиеся с Кароши Лу Ин и Сяо Шань.

– Не спрашивай ни о чем, Шулюй Кун, – обратился к Сян Шу Лу Ин. – Когда придет время, я все тебе объясню.

Сян Шу пребывал в полном замешательстве, а Лу Ин продолжил:

– Возвращаемся. Обещаю, что в конце концов всему этому будет дано объяснение. Юдо временно поможет с защитой Кароши, так что можно не опасаться, что Ши Хай установит здесь Массив Десяти Тысяч Душ, ну как вам?

– А ты кто? – спросил Сян Шу. – Почему мне помнится, будто я уже встречался с тобой?

Сян Шу смерил Лу Ина взглядом – тот отчего-то казался ему смутно знакомым. Да и это место тоже выглядело довольно знакомым, однако он ничего не мог вспомнить.

– Может, поговорим об этом, когда вернемся? – предложил Чэнь Син. – Первым делом отправимся в Каракорум, да? Дорога займет несколько дней. Хотя погоди, Лу Ин! Я тут... вспомнил об одном месте.

Чэнь Син подумал о том, чему до сих пор не придавал особого значения. Сейчас же, как знать, вдруг это поможет хотя бы частично развеять подозрения Сян Шу!

– Сян Шу, я хочу кое-куда с тобой съездить. Как знать... может, это развеет некоторые мои... и твои сомнения.

На его удачу, Лу Ин и Чунмин тоже были здесь, так что более подходящего момента и подобрать было нельзя.

Какое-то время Сян Шу и Чэнь Син молча смотрели друг на друга, а затем повернулись к Чэ Лофэну. Взгляд у того был несколько испуганный. Сян Шу кивнул.

– Аньда, – сказал он, подходя к Чэ Лофэну с намерением похлопать его по плечу или, возможно, проверить, не ранен ли он. Однако Чэ Лофэн вдруг испугался Сян Шу и непроизвольно отступил чуть-чуть, буквально на полшага, назад. Это крошечное движение не укрылось от внимания Сян Шу, поэтому он не стал дотрагиваться до него, а лишь озвучил свои распоряжения:

– Поезжай обратно прямо сейчас и передай Ши Мокуню, что враг уничтожен и можно выдвигаться обратно в Чилэчуань.

Чэ Лофэн кивнул, вскочил на лошадь и ускакал.

– Доверюсь тебе, – промолвил Сян Шу, обращаясь к Чэнь Сину. – Говори, куда ехать.

– Сначала я должен посвятить тебя в истоки происходящего, – сказал Чэнь Син после непродолжительного колебания. – Сян Шу, в тебе есть сила, оставленная божественным драконом Чжуинем. В глубокой древности, после того как божественный дракон пал, он превратился в горы Кароши.

Все подняли головы и посмотрели на Карошу, вновь скрывшуюся за тучами и туманом. Сквозь плотные облака пробивался солнечный свет, и в его рассеянном золотом сиянии эти горы на краю мира казались похожими на сказочное царство бессмертных.

Кароша (кадр из дунхуа)

– Я и Сизый Волк Сяо Кунь принадлежим к племени яогуаев северных земель, – объяснил Лу Ин. – В глубокой древности, после своего падения, господин Чжуинь разделил надвое остатки своей драконьей силы и передал ее нам. С тех самых пор Сизый Волк и Белый Олень охраняют Карошу, место упокоения божественного дракона. Когда Чжуинь открывал глаза, наступал день, а когда закрывал – наступала ночь, поэтому Сизый Волк стал хранителем дня, а Белый Олень – хранителем ночи.

Позднее Ши Хай отравил меня кровью божественного демона, и она разъела мою плоть. Преображение Сизого Волка не было завершено. Возможно, это из-за той капли драконьей силы, что оставалась в нем и продолжала отчаянно защищать его душу. А может, все из-за его непроходимого упрямства и навязчивого желания отыскать силу дракона, чтобы я мог исцелиться. Как бы то ни было, поскольку в тебе заключена та же сила дракона, что и в нас, ты стал его добычей. Прости, что причинили тебе лишние хлопоты и беспокойство.

– Ладно, это я знаю. Однако моя мать – Сян Юйянь, – возразил Сян Шу, – а мой отец – Шулюй Вэнь. Они оба – обычные люди, так откуда во мне могла взяться сила дракона?

При этих словах Чунмин усмехнулся и отошел в сторонку. Посмотрим, как ты это объяснишь, – читалось на его лице.

– Твоя матушка не была обычным человеком, – ответил Чэнь Син. – Она тоже была божественным воином-защитником.

Сян Шу на мгновение потерял дар речи.

– Она никогда не говорила тебе об этом, так ведь? – Чэнь Син не столько спрашивал, сколько утверждал. – Полагаю, она могла забыть. Кэера украл некоторые из ее воспоминаний. Она сбежала сюда, вышла замуж за твоего отца и родила тебя.

Это еще больше сбило Сян Шу с толку.

– Но при чем здесь моя сила дракона? – спросил он.

– Да потому что ты – жемчужина Динхай, – вмешался Сяо Шань.

– Что? – опешил Сян Шу. – Что еще за жемчужина Динхай? Что я такое?

– Нет-нет, – поспешил успокоить его Чэнь Син, – это не так. Сейчас ты уже больше не жемчужина Динхай.

– Сяо Шань, – одернул мальчика Лу Ин, – не надо вносить сумятицу.

Чэнь Син подошел к старой кобыле, постоял немного в нерешительности, а потом все же отвязал поводья.

– Касательно многих деталей у меня также нет полной ясности, – сказал он, – но, может, как раз она сумеет дать нам ответ и, может, такого рода объяснение будет для тебя более понятным, чем просто слова.

Сян Шу озадаченно нахмурился. Чэнь Син похлопал кобылу по шее. Сян Шу в недоумении посмотрел на нее и спросил:

– Она?

Чэнь Син угукнул и отпустил поводья.

– Эта лошадь что, тоже умеет разговаривать? – изумился Сяо Шань.

– Нет конечно, – воскликнул опешивший Чэнь Син. – Она, по-твоему, что, похожа на духа?

Кобыла, после того как ей отвязали поводья, постояла немного в нерешительности, затем развернулась и помчалась куда-то по заснеженной равнине.

– За ней, поехали, – скомандовал Чэнь Син, после чего сел на другую лошадь и подал руку Сян Шу.

Тот, запрыгнув, уселся позади юноши, протянул руки с двух сторон от его талии и тряхнул поводьями.

Лу Ин принял облик Белого Оленя, Сяо Шань забрался ему на спину, Чунмин обратился птицей-фениксом, и они устремились к краю заснеженной равнины вслед за знающей дорогу старой кобылой.

– Моя мать – божественный воин-защитник. Убегая от Кэеры, она оказалась в землях за Великой стеной, – сказал Сян Шу сидящему перед ним Чэнь Сину. – И в результате какого-то странного стечения обстоятельств я обрел силу дракона, верно?

– Ну, можно это и так объяснить, – ответил Чэнь Син. – Впрочем, пока не задумывайся о том, откуда взялась твоя сила дракона, поскольку с этим все очень сложно. Относительно же того, что тогда произошло с твоей матушкой, у меня тоже нет полной ясности... И все-таки... Сян Шу, на этот раз твой нрав куда лучше.

Сян Шу озадаченно нахмурился, а юноша с улыбкой продолжил:

– Будь все как обычно, ты изругал бы меня, а то еще и побил, чтобы заставить все тут же тебе объяснить. Однажды ты сказал, что больше всего в своей жизни ненавидишь, когда тебя обманывают[5].

– Когда это я на тебя руку поднимал? – опешил Сян Шу. – Да, я ненавижу ложь, но я понимаю, о некоторых вещах ты предпочел умолчать, так как думал обо мне.

– Так и есть, – подавленно согласился Чэнь Син. – Я боялся, что если ты узнаешь обо всем сразу, тебе будет тяжело это вынести...

– Подобно тому, как видеть, что Чэ Лофэн боится меня, – посетовал Сян Шу.

– Ты слишком сильный, и это порой пугает людей, – только и нашелся, что сказать Чэнь Син.

– Но тебя не пугает, – тихо промолвил Сян Шу.

– Не бери в голову, – ответил Чэнь Син. – Возможно, мы скоро получим ответ, но каким бы он в итоге ни был, пообещай мне, что не станешь накручивать себя.

Снова пошел снег. Кобыла умчалась уже почти на десять ли от Кароши в направлении восточной оконечности горной гряды.

– Значит, – после долгого молчания спросил вдруг Сян Шу, – ты потому искал меня в Сянъяне, что у меня сила дракона?

– Нет, – Чэнь Син сходу опроверг предположение Сян Шу, а затем пояснил: – Вовсе нет! Когда я увидел тебя, то понятия не имел, что ты обладаешь силой дракона. Я вообще не знал, кто ты такой. И о том, что ты сын Сян Юйянь и потомок семьи Сян, я тоже не знал.

Это объяснение удовлетворило Сян Шу. Все-таки содержимое его беспорядочных воспоминаний интуитивно побуждало его верить Чэнь Сину. Получив ответ, Сян Шу снова надолго погрузился в размышления.

– Дай взглянуть на твою руку, – Чэнь Син повернул голову и задрал рукав на сжимающей поводья руке Сян Шу. Обнажив его сильную руку, юноша провел по ней пальцами от запястья до сгиба локтя. Тянувшийся вдоль предплечья и похожий на татуировку узор из символов выглядел как очень блеклый, едва заметный след от печати. И он представлял собой то же самое девятисимвольное заклинание, что было на Будун Жушане.

У Чэнь Сина вдруг зародилось предчувствие: может, таким вот способом божественный дракон пытался вернуть им Будун Жушань?

Однако что с этим девятисимвольным заклинанием делать дальше?

Сян Шу стало немного щекотно от прикосновения юноши.

– Что оно вообще означает? – спросил он.

Чэнь Син объяснил: то демоническое копье, которое украл Ван Цзые, когда-то было фамильной реликвией семьи Сян. Впрочем, это Сян Шу и так давно знал, поскольку Чэнь Син, Се Ань и другие упоминали об этом в своих разговорах бесчисленное количество раз. Касательно Будун Жушаня у него, однако, внезапно возник другой вопрос.

– Поскольку ты не знал, что моей матерью была Сян Юйянь, – произнес он, – то, по логике вещей, не должен был стремиться передать мне Будун Жушань, не так ли?

При мысли об этом на лице Сян Шу появилось выражение легкого недоверия, словно он почувствовал, что его обманывают. Тем не менее он, не сомневаясь в моральных качествах Чэнь Сина, как и прежде, продолжал ему верить, а потому просто ждал объяснений.

Вопрос Сян Шу заставил сердце юноши ёкнуть.

– Нет, не так! – тут же начал оправдываться он. – Поначалу я знать не знал, что ты из семьи Сян, и передо мной вовсе не стояло задачи найти сына Сян Юйянь, чтобы он унаследовал божественное оружие. Просто так вышло, что защитником оказался ты, и я решил попробовать... Будь это не ты, то, как знать, может, кто-то другой тоже смог бы использовать Будунь Жушань... Да что я вообще такое несу?

Чэнь Сина вдруг охватила легкая паника. От его проницательного взора не укрылась та эмоциональная реакция, которую его слова вызвали у Сян Шу... Тот подсознательно надеялся и верил, что Чэнь Син искал его, так как они предназначены друг другу судьбой, а не просто ради какой-то цели.

Однако теперь Сян Шу недоумевал еще больше, а его прошлые воспоминания, казалось, стали еще менее четкими. Вроде бы все это действительно происходило, но сколько бы они ни думал, ему никак не удавалось сообразить, когда именно. На тысячу концов приходилось десять тысяч нитей, все было слишком сложно и запутанно, чтобы он мог сходу в этом разобраться.

* * *

Чэнь Син всю дорогу не расставался с луком, и вне зависимости от обстоятельств не упускал случая пострелять по движущимся целям. Сейчас у него под рукой как раз оказался летящий феникс. Используя его как тренировочную мишень, юноша принялся пускать в него деревянные стрелы со срезанными наконечниками. Естественно, он не мог попасть в феникса. Каждый раз, когда в феникса летела стрела, он поднимался выше, а потом снова снижался, и тогда Чэнь Сина выпускал в него следующую стрелу.

– Что ты делаешь? – возмутился феникс, которому забава Чэнь Сина уже порядком поднадоела.

– Тренируюсь, – ответил юноша.

Сян Шу это развлечение Чэнь Сина тоже немного раздражало. С самого их отъезда из Чанъаня, хотя нет, еще когда они были в самом Чанъане, юноша приставал к нему с просьбой обучить его верховой стрельбе. Каждый день он брал с собой лук и стрелял, где бы они ни находились. При этом, тренируясь, Чэнь Син проявлял даже больше усердия, чем сам Сян Шу когда-то.

– Заканчивай свою потеху, – не выдержал Сян Шу.

– Ну так давай правь лошадью, а я сяду позади тебя, – ответил Чэнь Син. – Сяо Шань, помоги мне с тренировкой.

Сидящий верхом на Белом Олене Сяо Шань согласно угукнул. Легкий и грациозный Белый Олень мчался гораздо быстрее галопирующей лошади. Он словно ветер летел над заснеженной равниной, не касаясь копытами земли, что делало его наилучшей тренировочной мишенью. Когда стрелы в колчане Чэнь Сина закончились, Белый Олень сделал круг, собрал их и вернул юноше. Заняться в дороге все равно было нечем, так что стрельба из лука оставалась для Чэнь Сина единственным развлечением.

Так они и скакали, пока небо не начало постепенно темнеть.

– Ты точно уверен, что она приведет нас в какое-то особенное место? – спросил подлетевший феникс.

Бежавшая впереди и указывающая дорогу кобыла вдруг остановилась там, где было поменьше снега, и начала осматриваться по сторонам.

– Кажется, она сбилась с дороги, – заключил Сяо Шань.

– Куда вы все-таки намереваетесь попасть? – спросил Лу Ин.

Чэнь Син поднял голову и посмотрел вдаль. В этот момент кобыла, которую, казалось, тоже одолевали сомнения, вдруг развернулась и понеслась в другую сторону.

– Последуем за ней дальше и узнаем? – предложил Чэнь Син.

Он всегда полагал, что эта кобыла хочет отвести их туда, где когда-то побывала Сян Юйянь. Но что, если это не так? А если это не так, тогда выйдет то еще позорище.

Как бы то ни было, Сян Шу развернул лошадь, и двое пребывающих в замешательстве людей последовали за сбившейся с дороги и тоже пребывающей в замешательстве кобылой в самую глубь заснеженной равнины.

– Мне нужно время, чтобы во всем разобраться, – сказал наконец Сян Шу. – Может, лучше все же вернуться в Чилэчуань? Зачем мы за ней едем?

– Давай еще немного проедем. А если к ночи результата не будет, тогда вернемся, – предложил Чэнь Син.

Кобыла достигла оконечности горной гряды Кароши. Взошли звезды, и на черном ночном небе засияло созвездие Северного Ковша, ручка которого указывала на какое-то место на земле. Снегопад прекратился. Кобыла перешла на шаг. На краю пустынной равнины не было ни людского жилья, ни деревьев, ни гор, ни озер, одна лишь ровная земля, и посреди этой широкой пустоши высилась одинокая каменная башня необычного вида.

Чэнь Син вдруг громко закричал, вместе с Сян Шу спустился с лошади и побежал к башне.

Это оставшееся от прежних эпох строение выглядело древнее, чем каменные башни с магическим артефактами в Каракоруме и на озере Хунху. Откуда она здесь взялась?

Места вокруг были безлюдными, и даже животные редко забредали сюда. Целиком занесенная снегом каменная башня тихо стояла на промерзшей земле, и казалось, она находилась тут вечность.

Примечания:

[1] Примерно 10,5–11 м; 1 чжан ≈ 2,15 м.

[2] Кровавый пруд (кит. 血池) – то, что остается в китайском царстве мертвых от грешников, подвергшихся пытке размалыванием: бедняг бросают в мельницы, где они превращаются в кровавое месиво. Насколько этот переводчик понял, в данном случае «кровавый пруд» используется как аллегория разверзшегося на земле ада.

[3] Речь идет о событиях первого таймлайна, описанных в гл. 82.

[4] Напомним, 1 кэ = 0,01 суток или ≈14,4 мин.

[5] См. самое начало гл. 17.

Глава 111. Воспоминания

"Действительно ли правильно то, что мы делаем?"

Лу Ин принял человеческий облик и вместе с Чунмином приблизился к каменной башне.

– Башни подобного рода называются Синло [1], – ровным тоном объяснял Лу Ин. – Подобно тому, как колодец соответствует земной жиле, башня Синло соответствует небесной жиле. Они были построены очень давно. Император Сюаньюань повелел лучшим ремесленникам человеческой расы возвести их по всей земле, основываясь на расположении звезд. В стародавние времени в таких башнях размещали чудодейственные артефакты, чтобы призвать духовную ци небес и земли, которая напитывала бы землю силой жизни. Также они защищали и благословляли мир людей хорошей погодой, что давало хорошие урожаи.

– Ах, – Чэнь Син никогда такого еще не слышал. Лу Ин действительно жил очень, очень долго, он был просто, как живая древняя книга.

Чунмин подтверждающе угукнул и добавил:

– Всего в Поднебесной существовало сто восемь башен Синло. Но из-за своей жадности люди разграбили эти сто восемь артефактов многие сотни лет назад. С тех пор башни Синло не могут работать должным образом.

Лу Ин, немного подумав, произнес:

– Например, зеркало Инь-Ян, барабан Чжэн и остальное, это все древние магические артефакты, которые прежде находились внутри башен Синло.

– Впоследствии, – продолжил Чунмин, – они были разрушены в пламени ваших человеческих войн. Когда башня разрушается, затрагивается и обширная территория вокруг нее, так что она не способна действовать, как прежде.

– Эй, эй, – от всего сердца воскликнул Чэнь Син. – Хватит уже. Прекрати намекать на "нас, людей". Я понял уже, что мы были неправы, ладно?

Спустя минуту он продолжил:

– Позже, из-за их уникальной способности притягивать силу небесной жилы, экзорцисты использовали их для создания защитных барьеров. Ясно.

– А здесь есть магические предметы? – спросил Сян Шу. – Откроем и посмотрим?

– Уже открываю, – ответил Чэнь Син.

Чэнь Син повторил то, что делал прежде, когда открывал другую башню – прижал ладони к двери, попытался вобрать в себя духовную ци и ввести ее в вырезанный узор.

Безрезультатно.

Внимательно осмотрев дверь, Лу Ин произнес:

– Взгляни на узор.

Эта башня Синло была, очевидно, переделана. Сейчас ее обвивало изображение высеченного в камне дракона.

– Попробуй по-другому, – предложил Чунмин, – используй силу дракона в теле Шулюй Куна.

Сян Шу закатал рукав и прижал ладонь к башне, но он не знал, как применять свою силу дракона. Чэнь Син пробудил Сердечный свет и, взяв Сян Шу за руку, помог ему воспользоваться маной. Символы на правой руке Сян Шу один за другим начали ярко светиться. Ведóмая Сердечным светом, сила дракона вливалась в башню.

Раздался грохот, и башня раскрылась – слои каменной кладки, вращаясь, разошлись в стороны. Все в изумлении замерли. В центре башни находился алтарь.

На алтаре не было никакого магического артефакта. Вместо него там находился скелет мужчины. Он сидел, скрестив ноги, длинные его волосы были распущены. На цветке блуждающей души, который находился в его руке, сидела крошечная сияющая бабочка.

Чэнь Син изумленно вскрикнул. Лу Ин, с первого взгляда понявший, что происходит, поднял руку и призвал Сияние Снов, которое тут же распространилось вокруг, образовав барьер. Спорхнув с цветка, бабочка захлопала светящимися крылышками и начала виться вокруг. Чэнь Син протянул руку, чтобы поймать ее, но бабочка увернулась от него. Сяо Шань и Чунмин сделали то же самое, но бабочка продолжала кружить, не желая приземляться, до тех пор, пока Сян Шу неосознанно не подставил ей ладонь.

Бабочка с готовностью села на его пальцы.

Развернув руку, Лу Ин сосредоточил свет на бабочке, и она тут же с тихим шумом обратилась в облачко из крупиц света, рассеявшееся в воздухе. Мир сразу же преобразился – теперь их окружало бескрайнее море цветов, залитое ярким солнечным светом.

– Наконец-то ты пришла, Юйянь, – раздался голос.

Чэнь Син уже слышал его раньше. Это было в доме семьи Сян, в Куайцзи! В воспоминаниях, оставленных Сян Юйянь!

Скелет в башне обрел свой прежний вид – элегантный старик, одетый в ханьфу, спустился с алтаря.

Чэнь Син отступил на шаг, Сян Шу взял его за руку.

– Это лишь сон блуждающей души, – сказал Чунмин. – Не надо волноваться.

– Да, – кивнул Лу Ин. – Это воспоминания, которые скелет оставил для следующих поколений.

Чэнь Син вгляделся в черты лица мужчины и узнал его.

– Чжан Лю, – произнес экзорцист дрогнувшим голосом.

– Чжан Лю? – нахмурился Сян Шу. Он чувствовал, что это имя ему очень знакомо.

Сейчас Чжан Лю был далеко не так юн, как в воспоминаниях Сян Юйянь. В этом воспоминании он неожиданно постарел. Время, оставшееся ему, уже было подобно свече на ветру.[2]

Он не мог видеть никого из стоявших рядом с ним людей. Шаг за шагом он уверенно спустился от алтаря вниз.

– После того как ты перенесешься на триста лет в будущее, возможно, ты не будешь помнить о соглашении, которое мы заключили в самом начале, – задумчиво проговорил Чжан Лю, поглаживая бороду. – Поэтому я перед смертью оставляю здесь это воспоминание. Надеюсь, оно поможет тебе разрешить сомнения. В конце концов, у тебя есть жемчужина Динхай. А шанс, предоставленный судьбой, возможно, даже откроет тебе путь в эту башню Синло.

– Если же нет... – Чжан Лю развернулся и взгляд его устремился вдаль, через безбрежную равнину, наполненную щебетом птиц и благоуханием цветов, – ...то, как ты однажды сказала, пусть все это будет похоронено глубоко в земле... С чего же мне лучше начать?

Чжан Лю снова повернулся.Он направился в сторону Сяо Шаня и прошел прямо через его тело. Все присутствующие не отводили от него глаз. Чжан Лю остановился, поднял лицо к небесам и взмахнул рукавами.

– Ты, Сян Юйянь, возможно, уже и не помнишь, почему мы вообще выбрали этот путь. Тогда давай начнем с самого начала.

Картина вокруг снова переменилась – прекрасные цветущие поля внезапно превратились в грандиозный вид на Чанъань времен династии Хань.

– Во времена эпохи правления Чжэнхэ [3] некий фанши именем Ван Хай предстал перед троном Его Величества, – голос Чжан Лю был еле слышен, – и вскоре повсеместно начались беспорядки. Всего через тридцать семь лет после того, как Вэй Цин разорил Лунчэн... Лю Чэ [4] повелел провести расследование причин смуты, разразившейся в Чанъане, из-за которой экзорцисты начали убивать друг друга. Наследный принц Лю Чжи в результате этой смуты, вызванной колдовскими заклинаниями, скончался, императрица Вэй покончила с собой. В Департаменте экзорцизма бывшие сотоварищи бились друг против друга. Лишь один-двое из десяти смогли выжить в той резне, да и те впоследствии рассеялись по миру

У Чэнь Сина перехватило дыхание. Чжан Лю вздохнул и, пройдя сквозь Чэнь Сина и Сян Шу, продолжил свой рассказ:

– Этот Ван Хай, который навел чародейскую смуту в Чанъане, захватил власть и создал новый Департамент экзорцизма. После того как беспорядки закончились, я счел за лучшее сбежать из Чанъаня, захватив с собой несколько артефактов. В течение многих лет я пытался всеми способами разузнать о том, кто же такой Ван Хай, и неожиданно узнал невероятную тайну...

Пейзаж вокруг них снова преобразился. На этот раз они оказались на ужасающем поле битвы, залитом реками крови и заваленном горами трупов.

– Уже более пяти сотен лет прошло со времен войны между Чу и Хань, когда Гао-цзу и семейство Сян сражались за власть над Центральными равнинами. [5] Как говорится, великие силы Поднебесной, долго будучи едиными, стремятся распасться вновь, а долго будучи разъединенными стремятся к соединению. Войны и убийства, раз в столетие или в несколько столетий, все равно неизбежно будут твориться на этой земле. Человеческая жажда соперничества неуемна, она не знает границ. Даже представители одного и того же племени беспощадно сражаются друг с другом. Это можно проследить до династии Цинь, до периода Сражающихся царств, когда семь государств боролись за власть, или даже до битвы при Муе, когда бессмертные убивали друг друга. Кровопролитие не прекращалось никогда. Словно с незапамятных времен над Божественной землей довлеет проклятие... Неужели все мы рождаемся с жестокой кровью? И кровь, текущая в наших жилах, не лучше крови диких животных?

– Нет, – неторопливо продолжал Чжан Лю. – Возможно, люди творят еще более беспощадные вещи, чем хищные звери и яогуаи. Ведь когда все сказано и сделано, когда получено необходимое для выживания, яо и звери прекращают кровавую бойню. После долгих лет расследования я наконец нашел, откуда взялось то, что вырезано на наших костях. Это проклятие божественного демона, пропитавшего всю землю своим телом, своей кровью и даже своими душами хунь и по после того, как в далеком прошлом произошла та великая битва...

– Чи Ю, – пробормотал Чэнь Син.

– Имя этого божественного демона – Чи Ю, – произнес Чжан Лю. – Кровь, оставленная богом войны, уже давно стала частью нас, от нее невозможно избавиться. Даже экзорцисты, которые гордо утверждали, что могут постичь пути небес и использовать магическую силу, не смогли избежать ее влияния. Из поколения в поколение кровь божественного демона все глубже проникала в людей, и мир напитывался врожденной жаждой убийства. Даже к своим родичам люди испытывают злобу, зависть, ярость, желание предать... Списку этому нет конца.

Понизив голос, Чжан Лю продолжил:

– После того как Сюаньюань расчленил труп божественного демона Чи Ю, он захоронил части его тела в семи различных местах. Однако именно это и превратило Чи Ю в настоящее божество, управляющее всей землей на протяжении веков. Его кровь, та самая, из-за которой мы убивали друг друга, способствовала накоплению затаенной злобы, которая не рассеется еще долго-долго. Его души хунь и по повсюду ищут подходящий сосуд для воплощения, чтобы он мог превратиться в демона небес, который будет нисходить на землю при каждом своем перевоплощении каждые тысячу лет. Экзорцисты знают только, как изгонять "демонов". Но они никогда не задумывались, откуда эти "демоны" взялись изначально. Теперь же вся правда ясна: "демоны" – это обида и негодование, которые Чи Ю оставил после себя в мире. К сожалению, мы обнаружили это слишком поздно. Что бы мы теперь ни делали, мы не в состоянии полностью очиститься от крови божественного демона...

– Итак, – прошептал Чэнь Син, – ты наконец придумал некий способ.

– Если мы хотим полностью уничтожить кровь божественного демона, не говоря уже о демоне небес, которая несколько тысяч лет проникала в миллионы и миллионы смертных тел и еще будет продолжать это делать на протяжении нескольких тысячелетий, – невозмутимо размышлял вслух Чжан Лю, – насколько же это будет сложно? И тут я подумал об одном-единственном возможном способе. Легенды гласят, что когда жизнь дракона Чжуиня подошла к концу, он упал на гору Кароша вместе со своей драконьей жемчужиной. И это натолкнуло меня на мысль... Что если мы сможем использовать жемчужину Динхай? Тогда мы сможем вернуться к битве при Баньцюани на три тысячи лет назад, создать поле Десяти Тысяч Душ и, используя безграничную духовную ци неба и земли, полностью уничтожить тело Чи Ю, дотла выжечь его демоническую кровь. Лишь в этом случае люди смогут достичь длительного мира.

– Однако, чтобы полностью уничтожить Бога Войны, – добавил Чжан Лю, – мне понадобится как божественное оружие, созданное Будун Минваном для человечества, так и семья Сян, которая унаследовала этот божественный меч и могла контролировать его силу. Поэтому, найдя жемчужину Динхай, я и отправился к тебе, Юйянь. Прошло более ста лет, Департамент экзорцизма был похож на степи после пожара, пылающие новой жизнью. Ван Хай к тому времени уже стал новым великим экзорцистом. Более того, он также подначивал экзорцистов Хань и Ху противостоять друг другу, чтобы вызвать еще больше затаенной злобы в надежде на перерождение Чи Ю.

Сян Шу чуть крепче сжал руку Чэнь Сина. Когда десять пальцев переплелись друг с другом, Чэнь Син ощутил, что ладонь Сян Шу совершенно взмокла от пота.

Чжан Лю взмахнул рукавами:

– Таким образом мы с помощью жемчужины Динхай смогли собрать всю духовную ци небес и земли. Экзорцистов не стало; это было совершенное магическое безмолвие. И вот мы с тобой прибыли в Ицюэ, установили поле Временного Отлива и планировали при помощи жемчужины Динхай вернуться на три тысячи лет назад.

Одно движение Чжан Лю – и мир вокруг снова изменился, превратившись в иллюзию под световым пологом за Драконьими вратами в Ицюэ. Все присутствующие стояли на круге Великого предела. Сян Юйянь медленно шла по стороне Инь, а Чжан Лю двигался по стороне Ян. Они остановились на противоположных сторонах Великого предела.

Грудь Сян Юйянь в волнении то поднималась, то опускалась.

– Лю-гэ, – произнесла она тихо. – Я хочу что-то сказать тебе.

Чжан Лю, улыбнувшись, приподнял брови.

Сян Юйянь продолжила:

– После того, как мы оставим этот мир, мы не сможем вернуться.

Чжан Лю кивнул:

– Ты не ошибаешься. Мы останемся в прошлом, три тысячи лет назад.

Сян Юйянь на мгновение задумалась.

– Просто все это время меня не отпускает одна мысль... Лю-гэ... Мы... действительно ли правильно то, что мы делаем? – пробормотала она наконец.

Чжан Лю замер:

– Почему ты такое говоришь?

– Уничтожение божественного демона, очищение всего мира от его крови, чтобы в земле ее больше не было... избавление людей от зла в их сердцах... Я... может быть... мне всегда было интересно, каким же будет мир, если в нем не будет зла?

По иллюзии вдруг начал растекаться густой туман, который постепенно преображался в клубы негодования. Вокруг все резко изменилось, затаенная злоба собиралась в центре колеса Великого предела.

– Люди древних времен, которых создала Нюйва [6], придерживались истины и добра, – по иллюзии неожиданно эхом разнесся голос Ван Цзые. – Но вы когда-нибудь думали, что мой господин добавил эту природу внутрь людей, чтобы мир стал более могущественным?

– Ван Хай?! – напряженно произнес Чжан Лю.

Сян Юйянь неожиданно вскинула голову и посмотрела прямо на Ван Хая.

– Ты проделала большую работу, Юйянь, – громко сказал Ван Цзые. – Ты привела меня сюда.

– Нет, – решительно ответила Сян Юйянь, – когда это ты успел последовать за мной? Лю-гэ, я не предавала тебя!

Голос Ван Цзые помрачнел.

– Магическое безмолвие, в одночасье обрушившееся на мир, привело к полному развалу чанъаньского Департамента экзорцизма. Я ждал сотни лет. Я думал, что ты, Чжан Лю, однажды придешь ко мне и бросишь вызов. Но я никак не думал, что едва не упущу такую прекрасную возможность.

Сначала Чжан Лю ничего ему не ответил, но затем, гневно встряхнув рукавами, он холодно бросил:

– Поскольку битвы избежать невозможно, прошу вас о науке!

Ван Цзые испустил из себя переполнявшее его негодование, а Чжан Лю пробудил жемчужину Динхай. От столкновения этих сил горы в одно мгновение рассыпались, а внутри иллюзии прогремел сокрушительный взрыв.

– Ты оказалась под влиянием затаенной злобы Ван Хая, – Чжан Лю снова резко взмахнул рукавом, – окружающий пейзаж вернулся к первоначальным бескрайним просторам цветущей степи, – и продолжил объяснять. – Я не могу винить тебя, потому что это я был неосторожен и недооценил врага. Чтобы держать под контролем семью Сян, Ван Хай использовал свое положение великого экзорциста, обманул твою бабушку и заставил тебя принять каплю крови божественного демона. Ты была тогда еще совсем ребенком. Лишь из нежелания насторожить меня, он не стал приводить ее в действие раньше. Все-таки Будун Жушань – это единственное божественное оружие, способное сдержать Чи Ю. Ван Хаю не хватало сил забрать этот меч, поэтому он при помощи крови божественного демона следил за тобой и пытался на тебя повлиять. Внутри поля Временнóго Отлива ты напала на меня.

– В тот раз поле Временнóго Отлива было уничтожено настолько, что от него осталось менее одной десятой. Ты находилась во власти Ван Хая и напала на меня без предупреждения. У меня не было другого выбора, кроме как пробудить жемчужину Динхай. После того как Временнóй Отлив начал действовать, я запечатал жемчужину Динхай внутри твоего тела. Это должно было помочь тебе противостоять разрушающему воздействию крови божественного демона и одновременно вывести тебя из нынешнего мира. К счастью, к тому времени я уже разместил Будун Жушань внутри зеркала Инь-Ян. Даже если бы этот артефакт попал к Ван Хаю, он не смог бы уничтожить Будун Жушань.

Сян Шу: "......"

Чэнь Син потерял дар речи, он лишь молча наблюдал за последней сценой, которую, в очередной раз взмахнув рукавами, показывал Чжан Лю. Ураганные вихри кружили вокруг того места, где с грохотом взорвался магический массив. Чжан Лю схватил Сян Юйянь за руку, но в тот момент, когда они уже собирались вступить внутрь ураганной воронки и покинуть этот мир, Ван Цзые поднял наполненный затаенной злобой колокол Лохунь.

Раздался оглушительный звон.

– Лю-гэ!

Душа Сян Юйянь, та самая, что хранила воспоминания, была вытянута из тела девушки и помещена в колокол Лохунь. Ее зрачки расширились. Сян Юйянь сразу же отпустила руку Чжан Лю.

Тот, поняв, что Сян Юйянь лишилась воспоминаний, сразу же применил искусство тайной передачи звука, чтобы сказать ей напоследок:.

– Кароша, башня Синло...

Когда она обернулась, Чжан Лю уже исчез внутри волны времени. Мгновением позже и Сян Юйянь тоже растворилась.

– Древний массив перенес меня более чем на две сотни лет в будущее, – заявил Чжан Лю. – Это оказался единственный способ скрыться от наблюдения Ван Хая. Он не знал бы, где мы находимся. Мы ведь могли бы перенестись на сто, на тысячу или даже на десять тысяч лет. Если мы находимся в не в том времени, что и он, это будет похоже на поиск иголки в стоге сена – у него не будет возможности найти нас.

– Однако и мы с тобой тоже потеряли связь друг с другом в этом потоке времени, – Чжан Лю убрал последние декорации и вернулся к алтарю. Сев рядом с ним, он посмотрел вверх и слабо улыбнулся.

– По моему предположению, промежуток времени не должен был быть слишком длинным. Я искал Ван Хая после того, как прибыл в этот мир, и выяснил, что он тоже исчез. Магическое безмолвие ограничивало и его тоже, во многом препятствуя ему.

Впрочем, после того, как магия была утрачена, кажется, весь мир превратился во что-то другое. Больше нет экзорцистов, но и нет больше яо. Несколько месяцев я провел в путешествии на север, к Кароше. Это был первый год эпохи Юнкан. С тех пор человеческий мир пережил хаос множества войн, но теперь вновь обрел мир и благополучие. Приграничные племена переместились и процветают, простые люди живут и трудятся в мире, у них довольно риса и рыбы.

Я просто подожду, когда ты прибудешь. С того момента, как древний Приливный массив был запущен, ты забыла о прошлом из-за колокола Лохунь, но все же ты должна помнить, что я сказал о башне Синло на Кароше...

Но я, к сожалению, забыл об одной вещи... Я уже прожил в этом мире более 200 лет. Теперь, когда магия исчезла, я больше не могу поглощать духовную ци неба и земли, чтобы продлить свою жизнь. Мне приходится лишь полагаться на жемчужину Динхай в тебе, чтобы высвободить ци... Я попался в свою собственную ловушку.

Чжан Лю покачал головой и горько улыбнулся.

– Всего за один год, за один короткий цикл из четырех сезонов, мое тело стремительно состарилось. Лю-гэ может и не дождаться тебя, Юйянь.

Чжан Лю поднял глаза. Хотя волосы его и побелели, а лицо состарилось, но глаза сияли так же ярко, как сияют глаза детей.

– Все люди когда-нибудь умрут, в этом нет ничего страшного. Я не должен возмущаться своей смертью, но, к сожалению, мне жаль что то, к чему я так упорно стремился, остается не завершено. Не знаю почему, но в эти последние дни Лю-гэ вдруг вспомнились те слова, что ты тогда сказала, – в глазах Чжан Лю появилось недоуменное выражение, – действительно ли правильно то, что мы делаем?

– Ну вот и все! – Чжан Лю поднялся на ноги. – Собственно говоря, тебе придется изрядно потрудиться. После того, как ты все это узнала, тебе придется в одиночку нести эту тяжелую ношу: добыть зеркало Инь-Ян и клинок Будун Жушань, затем использовать силу Жемчужины Динхай внутри своего тела, чтобы вернуться на три тысячи лет назад и в конце концов завершить наше незаконченное дело. Теперь... теперь все зависит от тебя.

Чжан Лю медленно побрел к алтарю.

– В течение этого года Лю-гэ иногда думал, что, возможно, ты все-таки была права. Ведь речь идет о том, что судьба всей Поднебесной передана в руки одного человека, – улыбаясь, произнес Чжан Лю. – Как он захочет это сделать? По какому пути пойдет Поднебесная? Кого за это можно будет винить?

Примечания:

[1] Буквально "звездная россыпь".

[2] 风烛残年 – fēngzhú cá

[3] 92 – 89 годы до нашей эры

[4] Личное имя У-ди, правящего на тот момент императора.

[5] Речь идет о Чу-ханьской войне в период с 206 до н. э. по 202 до н. э. Гао-цзу – ханьский ван Лю Бан, он одержал верх в этом конфликте, после победы завершил объединение Китая в единое государство и основал империю Хань, правившую Поднебесной на протяжении более 400 лет. Главный представитель семейства Сян – генерал Сян Юй, поднявший восстание против династии Цинь и провозгласивший себя гегемоном Восточной Чу.

[6] Нюйва – одна из великих богинь китайского пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака. По легендам Нюйва создала два типа людей. Те, кого она руками вылепила из желтого лесса, образовали слой богатых и знатных. Те, кто появился из кусков глины и грязи, разбросанных Нюйвой с помощью верёвки, – бедняки и обычные люди.

Слой за слоем каменные плиты снова соединились и запечатались. Магические письмена, начертанные на наружной части башни, слились, превратившись в свернувшегося дракона.

Яркий свет потускнел, мир вокруг вернулся к своему прежнему виду – заброшенные пустоши среди льда и снега, простирающиеся на тысячи ли вокруг. В самые последние мгновения лепестки цветка блуждающей души, который скелет держал в руке, облетели и развеялись по ветру.

Множество веков, настоящие жизни, прошлые, будущие – здесь все это было подобно заброшенным руинам, которые течение времени торопливо уносит вдаль. Лишь студеный ветер все нес и нес над заледеневшими равнинами потоки неизменно морозного воздуха.

– Сян Шу? – Чэнь Син мягко сжал руку Сян Шу.

Кочевник посмотрел в глаза Чэнь Сина – взгляд его было одновременно растерянным и печальным.

– Она... как принято среди народа теле, она получила небесное погребение.

Лишь спустя шичэнь, уже на обратном пути, Сян Шу задал вопрос – и в голосе его слышалось совершенное замешательство:

– Так где же сейчас жемчужина Динхай?

– Ты готов выслушать мои объяснения, Сян Шу? – вопросом на вопрос ответил Чэнь Син.

Но Сян Шу, казалось, не слышал слов экзорциста. Его мать оказалась предком из времен трехвековой давности. Потрясение было слишком велико. Чэнь Син не успел объяснить Сян Шу, почему его тело сейчас носит в себе силу дракона, и кочевник забыл задать вопрос об этом.

– Я жемчужина Динхай, – заявил Сян Шу.

– Сян Шу... выслушай, что я скажу...

– Я И ЕСТЬ ЖЕМЧУЖИНА ДИНХАЙ! – рявкнул Сян Шу. – Сяо Шань уже рассказал мне правду!

От неожиданности Чэнь Син потерял дар речи. Сяо Шань трепался без умолку, постоянно влезал в чужие разговоры и однажды действительно сболтнул: "Ты – жемчужина Динхай", – и Сян Шу все время помнил об этом.

У Чэнь Сина просто не оставалось другого выхода.

– Да, – произнес он, – ты жемчужина Динхай. Или, можно сказать, ты был ею раньше. Но она была отделена от твоего тела и уничтожена.

– Так вот почему я обладаю силой дракона, – наконец понял Сян Шу.

– Эммм... – только и смог выдавить из себя Чэнь Син. – Да.

– Я не человек, – Сян Шу совсем упал духом. – Я... я не человек? Я не принадлежу ни к племени теле, ни к ханьскому народу...

– Нет, нет! – принялся объяснять Чэнь Син. – Ты человек!

Экзорцист подготовился к дальнейшим расспросам, но кто бы мог подумать, что Сян Шу не заинтересуется всем этим – куда сильнее его беспокоила собственная личность, то, кем он сейчас является.

Все пошло совершенно вразрез с ожиданиями Чэнь Сина. Однако, по здравому размышлению, смятение Сян Шу было вполне обоснованным.

– Я... что же я такое? Магический артефакт, воплощенный в человеке? – не понимая, спрашивал Сян Шу. – Моя мать – из тех, кто жил триста лет назад?

Чэнь Син кивнул:

– То, что случилось, это...

Но Сян Шу поднял руку и жестом показал, что говорить больше не следует. Из-под сведенных в отчаянии бровей он бросил на Чэнь Сина взгляд, в котором читалась редкая для него паника.

– Оставь меня ненадолго, – попросил Сян Шу.

Чэнь Син все еще хотел что-то сказать, но Сян Шу просто отошел в сторону, оставив своих спутников.

– Сян Шу... – Чэнь Син начал говорить, но на самом деле он не понимал, каким образом сможет его утешить. Неужели случившееся так сильно задело его? В первый раз... Кстати, когда Сян Шу в первый раз узнал, кем он является? Когда я спал?

– Он... – Чэнь Син тоже чувствовал растерянность.

– Дай ему побыть одному какое-то время, – сказал Чунмин. – Гуван тоже часто задается вопросом, кто же он сам такой.

Чэнь Син с недоумением смотрел на спину Сян Шу. Ему припомнилось то время, когда он сам был еще ребенком и впервые узнал, что в семи его душах хунь и трех душах по заключен Сердечный свет. Разве он был сбит с толку? Нет, он всего лишь подумал "аа!", и на этом все.

Лу Ин улыбнулся:

– Если бы однажды ты узнал, что ты это вовсе не ты, а всего лишь Сердечный свет, вобравший в себя всю духовную ци небес и земли, а затем принял форму "человека", которая способна испытывать все людские радости и горести, – что бы ты тогда почувствовал?

– Тогда я... – задумался Чэнь Син. – Думаю, у меня были бы довольно сложные ощущения.

Постепенно он начинал понимать реакцию Сян Шу. Они прождали Сян Шу долго, очень долго. Лишь когда Северный ковш поднялся над краем неба, Чэнь Син подошел к защитнику и мягко коснулся его руки. Сян Шу тут же обернулся и растерянно посмотрел на юношу.

– Едем? – спросил Сян Шу. – Давай поедем, здесь слишком холодно. Поговорим, когда вернемся.

Эти места были совсем близко от северного края Поднебесной. Губы Чэнь Сина совсем посинели от холода. Сян Шу понял, что Чэнь Син сопровождал его лишь ради того, чтобы составить ему компанию, и с трудом держался.

– Все не так плохо, – ответил юноша. – Когда рядом феникс, то и вовсе не холодно. Тебе уже лучше?

Сян Шу кивнул. Таким образом, они оставили Карошу и направились в Чилэчуань. В дороге Сян Шу говорил совсем мало, куда меньше обычного. Чэнь Син несколько раз попытался завязать беседу, но Сян Шу всегда был рассеян и погружен в собственные мысли. Чэнь Син понимал, что в такие моменты достаточно просто оставаться рядом. Ему оставалось лишь продолжать упражняться в стрельбе в компании Лу Ина.

На обратном пути они проезжали через Каракорум. Кочевники уже ушли оттуда, в городе оставалось лишь несколько воинов из племени теле, под командованием Ши Мокуня охраняющих башню Синло. Сначала Чэнь Син думал забрать с собой стяг Белого Тигра, но, поразмыслив, все же решил оставить его в этом месте.

– Каракорум... – пробормотал Лу Ин, оглядывая разрушенные войной городские стены. – В прежние времена Ши Хай каждые несколько лет наведывался сюда, разыскивая Сян Юйянь и жемчужину Динхай.

Чэнь Син вышел из дворца и пристально всмотрелся в степные дали. Экзорцист пришел к выводу, что теле, должно быть, совсем недавно оставили город.

– А та схватка потом, между Сизым Волком и Ван Цзые, она тоже здесь произошла? – спросил он у Лу Ина.

Лу Ин ответил, кивнув:

– Однажды Ши Хай пришел сюда и устроил в городе резню, чтобы пополнить и усовершенствовать свою армию демонов засухи. Сяо Кунь вышел, чтобы защитить простых жителей. Он отразил нападение Ша Хая, справился с армией демонов засухи и, наконец, спас Сяо Шаня. Но его тело оказалось также заражено кровью божественного демона.

Сян Шу в этот момент кормил лошадей за городскими воротами. После того как Чэнь Син с Лу Ином закончили беседовать, они вместе вышли, и юноша спросил:

– Ты вернешься в Чилэчуань вместе с нами?

– Мне в любом случае нечем сейчас заняться, – ответил Лу Ин. – Так что поеду и посмотрю. За всю свою жизнь я еще не покидал Карошу.

Сян Шу расчесывал лошадь, которую оставила его мать. Чэнь Син подошел к нему и положил свою ладонь поверх его руки.

Сяш Шу взглянул на него, но ничего не сказал. Хотя Сян Шу и не произнес почти ни слова на протяжении всего пути, но молчание его было мягким и спокойным. Он вовсе не выглядел рассерженным, казалось, ему просто не хочется говорить.

– Расчесывать нужно спокойно, неторопливо, вдоль спины, – неожиданно произнес Сян Шу. Он передал Чэнь Сину щетку и принялся учить его, как ухаживать за лошадиной гривой.

Чэнь Син отлично понимал, что Сян Шу сейчас нелегко приходится. А еще Лу Ин напоминал, что не нужно давать Сян Шу слишком много сведений за короткое время, это еще больше введет его в растерянность. Когда в первый раз Сян Шу выяснил правду, Чэнь Син спал крепким трехмесячным сном.

Но сейчас Чэнь Сину наконец выдалась возможность сопровождать Сян Шу и вместе с ним встретить все лицом к лицу.

После тщательного обдумывания на протяжении нескольких дней Чэнь Син наконец начал примерно понимать настроение Сян Шу. Когда тот в первый раз выяснил правду о собственной жизни, должно быть, он был ошеломлен не меньше, чем сейчас. Если Чэнь Син правильно помнил, то Сян Шу должен был узнать полную историю во время противостояния с Ван Цзые, после того, как прошел Ицюэ и вступил в иллюзию.

Но вскоре после сражения в зеркале Инь-Ян Чэнь Син потерял сознание. Если верить Се Аню, Сян Шу принес его назад в Шоуян и заботился несколько дней, пока не пришла пора уходить.

Просто... О чем же думал Сян Шу те несколько дней, пока смотрел на меня спящего на кровати? Держал ли он меня за руку, пока рассказывал много разного? Как жаль, что ни одного словечка я тогда так и не услышал. Может быть, то, что Сян Шу оказался магическим артефактом, и поспособствовало его окончательному решению самоуничтожиться, чтобы спасти и Чэнь Сина, и всех простых людей в Поднебесной.

Наверняка он тогда был беспомощен и абсолютно сбит с толку?

Сян Шу: "?"

Находясь рядом с юношей, он, похоже, постепенно смирился с открывшейся ему правдой. Неожиданно он заметил, что глаза экзорциста немного покраснели.

– Ничего, – не смог удержаться Чэнь Син. – Когда я нашел тебя, я и в самом деле не знал, что ты был...

– Знаю, – легко ответил Сян Шу. – Ты говорил это уже несколько раз.

Чэнь Син через силу улыбнулся

– Ты...

Они очень долго смотрели друг на друга. Чэнь Син очень хотел спросить "О чем ты думал все эти дни?", но в итоге решил не спрашивать. Он чувствовал, что именно он тот, кто мог бы понять Сян Шу, но на самом деле оказался не способен ни быстро понять его, ни утешить. Чэнь Син почувствовал укол вины.

– Они тоже едут в Чилэчуань? – спросил Сян Шу, взглядом указывая на Чунмина и Лу Ина.

Чэнь Син кивнул. Сян Шу, развернувшись, вскочил на коня и крикнул:

– Тогда поехали!

Едва они покинули Каракорум, направившись на юг, как поднялась метель. Когда же снег со льдом растаяли, степи чудесным образом обрели свои осенние оттенки, верный знак того, что приближался Муцю, Праздник конца осени. Река Шарусгол походила на небесно-голубую ленту. На другом берегу ее раскинулись бескрайние степи, купающиеся в сверкающих золотых лучах солнца. Перекати-поле скользнуло по горному склону, порывы осеннего ветра сбросили его в воду. Сян Шу и Чэнь Син направили лошадей к плавучему мосту [1] через реку.

Плавучий мост

В прошлом Чэнь Син редко угадывал, что на сердце у Сян Шу, у него даже мысли об этом не возникало. Но сейчас он все больше и больше думал о том, как Сян Шу справлялся со всем, пока сам Чэнь Син лежал в забытьи. Что его волновало больше всего. Как он заботился о нем все то долгое время, пока...

Размышляя об этом, Чэнь Син чувствовал, что должен о многом сказать Сян Шу. Не было ли мое сердце слишком большим? Когда я обнаружил, что в моих душах есть Сердечный свет, я не удивился, а просто принял эту реальность. Но почему же Сердечный свет выбрал именно меня? Что такое Сердечный свет? Чем больше Чэнь Син думал об этом, тем больше он приходил в замешательство.

Большая часть вещей, если о них узнаешь в раннем детстве, воспринимается легко и становится чем-то привычным, не вызывающим сомнений. Это становится знанием того же рода, как "я из народа Хань", или "я из народа Ху", ведь прежде, чем познавать мир, надо познать себя. Но если твое понимание себя и мира уже глубоко укоренилось, а потом все вдруг перевернулось с ног на голову, – такое, разумеется, очень трудно вынести.

Сейчас Сян Шу, должно быть, раздумывал "В конце концов, кто я, ханец или теле?" или, возможно, даже "Человек я или нет?". И Чэнь Син тоже начал размышлять над тем же вопросом: "Человек я или нет?"

* * *

– Если ты продолжишь упражняться, – сказал Сян Шу, – то сможешь посоревноваться с воинами теле.

Чэнь Син, натягивавший тетиву до тех пор, пока не заболело плечо, убрал лук и с улыбкой сказал:

– По-видимому, у меня все же есть небольшой талант к боевым искусствам. А если сравнивать с тобой?

– Лет через сто практики, вполне может быть, – ответил Сян Шу.

Чэнь Син поник. Ему даже через сто лет не догнать Сян Шу – навыки кочевника в стрельбе из лука были невероятными, он мог даже проворную ласточку из лука на лету подстрелить.

– Но если сравнивать с другими соплеменниками, ты вполне потянешь соревнования на три выстрела, если сильно постараешься.

– Правда? – и Чэнь Син рассмеялся, снова полный надежд. Подумав какое-то время, он добавил: – Иногда у меня возникают сомнения. Что если я на самом деле магический артефакт, ставший духом? Как считаешь?

Сян Шу: "......"

Сейчас Чэнь Син примерно понимал его замешательство – Сян Шу не знал, что он такое.

Сян Шу нахмурился. Сосредоточенно глядя на Чэнь Сина, он произнес:

– Именно так. Ты Сердечный свет.

– Да, – ответил Чэнь Син. – Сердечный свет – это тоже магический артефакт, точно так же, как и ты – жемчужина Динхай. Он был со мной с самого моего рождения. И все же, я думаю, что даже если бы я оказался просто артефактом, воплотившемся в человеческом существе, это тоже было бы хорошо. В любом случае, прийти в этот мир и стать человеком – вовсе не так уж и плохо

Сян Шу остановился и многозначительно посмотрел на Чэнь Сина, но ничего не сказал.

Юноша повернулся к нему и улыбнулся:

– По правде говоря, я вначале тоже был озадачен, почему мне снится Сянъян и что я там нахожу тебя. Но за последние несколько дней я неожиданно понял все это. Не потому ли, что один магический артефакт пытался найти другой, такой же, как и он? В таком случае мы – единственные в мире два артефакта, ставших человеческими существами. Какое счастье, что у меня есть ты. Так приятно не быть одному.

Сян Шу неожиданно позабавила подобная точка зрения. Вопреки ожиданию, он почувствовал освобождение от гнета. Тронув на лошадь, он сказал:

– Поехали. Не думай об этом слишком много. На самом деле, не так уж и важно, кто ты.

Услышав его слова, Чэнь Син осознал – разумеется, это было то, что тревожило Сян Шу больше всего.

А Сян Шу обдумал сказанное Чэнь Сином, и ему внезапно все стало ясно.

– Ты прав, – кивнул он, – я стал человеком, когда родился в этом мире. И это так хорошо!

Чэнь Син ответил:

– Тебе больше не нужно размышлять об этом, потому что ты не один под небесами. Есть еще один вочеловечившийся артефакт в этом мире, который останется вместе с тобой. Конечно... – Чэнь Син прищурился, – я сохраню твой секрет и ни слова не скажу твоим людям. Сам выбирай, говорить им или нет.

Сян Шу был настолько удивлен, что не смог удержаться от хохота.

Вдали показался Чилэчуань. На этот раз не было видно ни пламени пожарищ, ни разрушенных юрт, как было, когда Чэнь Сн в первый раз вернулся сюда с Кароши.

У реки Чилэ, под горами Инь

Небо, словно юрта, укрывает степь.

Неба синева, степи без конца!

Ветер повеет, склонит траву,

И покажутся коровы и овцы.

Скотоводы как раз готовились к Муцю – уже были установлены навесы, и Чилэчуань, с трех сторон окруженная хребтами Иньшаньских гор, походила на персиковый источник вне пределов людского мира. Древнее древо было усыпано золотистыми листьями, тихо шелестящими на ветру.

– Великий шаньюй вернулся! – послышался чей-то крик. – Великий шаньюй!

Один за другим чилэчуаньские кочевники подбегали к приехавшим, приветствуя их. Однако Сян Шу лишь тряхнул поводьями. С громким "Цзя!!!" он сменил направление и вместе с Чэнь Сином помчался к юрте великого шаньюя.

Примечание:

[1] 浮桥 – fúqiáo – плавучий, наплавной или понтонный мост в те времена выглядел примерно так. На реку спускалось множество связанных между собой лодок, поверх которых укладывался прочный настил.

Такие переправы до сих пор сохранились в некоторых местах в качестве достопримечательности, хотя и со своей прямой функцией справляются отлично.

Глава 112. Обход с визитами

«Пусть все идет своим чередом. Как знать, может, уже совсем скоро все и разрешится.»

Лу Ина и Сяо Шаня разместили в маленькой юрте в укромном уголке долины. Чунмин, как добрался до Чилэчуаня, сразу улетел невесть куда. Чэнь Син же, опять попав в установленную для Сян Шу юрту вождя, внезапно почувствовал себя так, будто снова оказался дома. Он улегся на одеяло и блаженно протянул:

– Ах, наконец-то я вернулся!

Сян Шу, тоже порядком уставший, сел рядом с ним. За время пути они столько всего пережили. Слуги принесли еду и напитки.

– Ты же никогда тут не был, – удивился Сян Шу.

Удерживая руками одеяло, Чэнь Син перекатился с боку на бок и завернулся в него.

– Я бывал тут во сне, – глядя с улыбкой на Сян Шу, ответил он.

Сян Шу ненадолго замолчал. Налив две чашки чая с молоком, он собрался было возвратиться к Чэнь Сину, но тот так зверски устал, что уже заснул.

Юрта великого шаньюя (фрейм из маньхуа). Художник: 千二百 (Цяньэрбай)

* * *

Широко раскинулась ясная осенняя высь. До Праздника конца осени оставался всего день. Покинувшие Каракорум кочевники вернулись домой и словно начали новую жизнь. Отчего-то в этом году Праздник конца осени собирались отмечать с особой пышностью и размахом. Проснувшись, Чэнь Син ощутил, что все его тело готово развалиться на части, столь долгим и трудным выдалось его путешествие. Почти месяц он безостановочно сутками разъезжал по землям за Великой стеной, чуть ли не каждый день проводя в седле, так что даже во сне его тело моталось из стороны в сторону.

– Ух ты! – как только Чэнь Син спустился по склону вниз, ему в глаза бросились устанавливаемые повсюду высокие столбы с разноцветными флагами, на каждом из которых было вышито священное животное того или иного племени. Тотемы воздвигались один за другим, и во всех лагерях всех племен царило оживление.

Лагерь жужаней, славящихся своим кузнечным мастерством, находился у подножия гор, и выкованный ими исполинский факел в виде огненного дракона должен будет всю ночь напролет освещать бурное веселье Праздника конца осени. Теле, мастера охоты, выстроили в своем лагере высокой помост для состязаний в стрельбе, заполненный луками и несметным количеством стрел, а в сотне шагов от него установили мишени в виде птиц. Хунну, признанные коневоды, обнесли оградой охотничьи угодья окружностью в десять ли, готовясь устроить в Чилэчуане скачки со ставками. Сяньбийцы, первые среди скотоводов, соорудили из топленого масла и бычьих рогов огромную юрту, посвященную божеству пастухов. Цяны, превосходящие других по части верхового боя, расчистили арену для состязаний всадников в воинском искусстве. Мохэ[1], прекрасные борцы, огородили площадку для борьбы.

На лугу в центре поселения, окруженном лагерями племен, были аккуратно расставлены более тысячи длинных столов, на которые к началу Праздника конца осени каждое племя подаст свой лучший кумыс, ароматный и крепкий чай с молоком, масло, сладости, жареное мясо, рыбу, гусей и прочую дичь, чтобы любой гость мог выбрать себе угощение по вкусу. А за лагерями, в отдалении, высилось древнее дерево Чилэчуаня, сплошь увешанное красными лентами, развевающимися на ветру. Говорят, если влюбленные признаются и поклянутся в своих чувствах под этим деревом, их любовь будет подобна горной цепи, нерушимой и продлится всю жизнь.

– Где великий шаньюй? – проходя по лагерю, спросил Чэнь Син.

– Обсуждает дела, – телесец узнал юношу и предложил: – Божественный целитель, мне отвести тебя туда?

Снова он на совете. Он все время на совете. Чэнь Син махнул рукой, давая телесцу понять, что не стоит беспокоиться. Юноша двинулся дальше, думая повидать старых знакомых, однако не успел он сделать и нескольких шагов, как сзади его окликнули.

– Чэнь Син! – крикнул, подходя, Тоба Янь.

– И ты тоже здесь?! – обрадовался Чэнь Син.

Расставаясь с Сыма Вэем и Тоба Янем у озера Баркёль, Чэнь Син попросил их сопроводить акеле в Лунчэн. После того как племя благополучно покинуло берега озера, прибыл Чэ Лофэн с приказом от Сян Шу. В итоге, Тоба Янь вместе со всеми отправился на юг и прибыл в Чилэчуань.

Прошлым вечером Тоба Янь уже приходил к Чэнь Сину, но тот спал, как хорек, поэтому сегодня он с утра караулил снаружи, ожидая, когда юноша проснется. Молодые люди поговорили немного о том, что произошло с ними за время, пока они не виделись. От рассказанного Чэнь Сином Тоба Янь лишился дара речи, а юноша, закончив говорить, с улыбкой предложил:

– Я собирался обойти и проведать знакомых. Может, пойдем вместе?

Тоба Янь кивнул и последовал за Чэнь Сином. Казалось, что-то не дает ему покоя. Они шли по золотисто-желтому лугу, куда уже начали сносить бочки с вином, и Тоба Янь внимательно следил, чтобы Чэнь Сина ненароком не задели. Заметив по лицу своего спутника, что тот, похоже, собирается его о чем-то спросить, юноша поинтересовался:

– Ты что-то хочешь сказать?

– Э... – Тоба Янь задумался ненадолго, а потом решительно выдал: – Чэнь Син, могу я стать экзорцистом?

Настала очередь Чэнь Сина лишиться дара речи.

– Я хотел бы, подобно вам, овладеть магией, – продолжил Тоба Янь. – Так, возможно, я сумею помочь тебе в будущем.

Первой мыслью Чэнь Сина было отговорить его от этой затеи: ты же все-таки самый надежный военный чиновник в окружении Фу Цзяня. Все произошло внезапно, потому как он обезумел. Но в конце концов Фу Цзянь постепенно придет в себя. И когда это случится, Ван Цзые будет изгнан, а ты снова вернешься к своей должности свитского всадника. Что в этом плохого?

Однако ранее уже был прецедент с Се Анем, который заставил Чэнь Сина понять, что у каждого могут иметься свои собственные желания и стремления. Нет ничего удивительного в том, что, повидав мир, человек не захочет возвращаться к своей прежней жизни.

– Быть экзорцистом – это на самом деле то еще бремя, работа на износ – ответил Чэнь Син. – Ты действительно так жаждешь им стать? Почему тебе вдруг захотелось изучать магию?

– Лишь покинув Чанъань, я открыл для себя, насколько и правда велик мир, – улыбнувшись, ответил Тоба Янь. – Я готов отдать все силы, чтобы отплатить Его Величеству за заботу и доброту, за то, что он ценил меня. Однако, когда все это закончится, я не вернусь ко двору. Я хотел бы отправиться бродить по миру.

Чэнь Син знал, Тоба Янь всегда вел себя свободно и непринужденно, и если бы Фу Цзянь не взял его к себе на воспитание, возможно, сейчас у него была бы совсем другая жизнь.

– Не знаю, согласишься ли ты принять меня в ученики...

У Чэнь Сина, стоило ему это услышать, чуть душа в пятки не ушла.

– У меня не то положение, чтобы принимать тебя в ученики, – поспешил возразить юноша. – Но я могу познакомить тебя с моим шисюном. Он на юге, и если тебя это не смущает, то вы, возможно, даже сумеете довольно хорошо поладить. Ему страсть как нравится изучать заклинания.

– Хорошо, – сходу согласился Тоба Янь. – Ты напиши письмо, а я после Праздника конца осени отправлюсь на юг и разыщу его.

Тоба Янь уже встречался с Се Анем, но тогда вокруг царил хаос, и он не знал, что тот был самопровозглашенным шисюном юноши. Чэнь Син не располагал свободным временем, чтобы обучать Тоба Яня магии, да к тому же понятия не имел, как наставлять ученика, а потому боялся, что лишь задержит его прогресс. Поэтому пусть-ка он отправляется к Се Аню, наверняка так будет лучше. И тогда Се Ань уже сам решит, захочет ли он быть учителем и принять того в ученики или предпочтет считать себя с ним друзьями, принадлежащими к одному поколению.

На том они и порешили. Подойдя к лагерю хунну, Чэнь Син позвал:

– Сяо Шань!

Сяо Шань в этот момент играл с песиком Чэнь Сина, которого обучал прыгать через обруч. Завидев юношу, мальчик ойкнул и рассмеялся.

– Когда рядом Лу Ин, обо мне ты уже и не вспоминаешь, – недовольно промолвил Чэнь Син.

– Я вчера хотел прийти спать с тобой! – ответил Сяо Шань. – Но старший братец прогнал меня.

Тоба Янь уже был знаком с Сяо Шанем, а потому они улыбнулись друг другу и обменялись парой слов. Чэнь Син посмотрел в сторону примыкающей к юрте рощи, откуда, как ему послышалось, доносились тихие голоса беседующих Чунмина и Лу Ина.

– Я иду, – заранее предупредил о своем появлении юноша, дабы случайно не стать свидетелем того, как Чунмин его поносит, а после сразу же направился под сень деревьев.

Это был отдаленный и укромный уголок Чилэчуаня. Сян Шу специально разместил их рядом с рощей и ручьем и подальше от лагерей племен, чтобы шум и крики не беспокоили Лу Ина.

Лу Ин был занят тем, что срывал с дерева листья, а Чунмин, скрестив руки на груди и прислонившись к стволу, что-то ему говорил.

Казавшиеся осязаемыми рассеянные солнечные лучи, похожие на льющееся сверху божественное сияние, освещали рощу. В белых одеждах и с листьями в руках Лу Ин своим обликом напоминал древнего лесного духа.

– Проснулся? – спросил он. – Хорошо спалось? Прошлым вечером мы нарочно заглянули к тебе, чтобы подарить ночь без сновидений.

Силы души Чэнь Сина уже полностью восстановились. На этот раз использование Сердечного Света не требовало от него сжигать душу. Чэнь Син мог действовать без ограничений. Тем не менее, если использовать Сердечный Свет много и часто, это все равно чревато истощением сил души. Прошлой ночью юноша спал очень хорошо, без каких-либо странных сновидений, а потому сейчас был бодр и в приподнятом настроении.

Стоило Чэнь Сину появиться, и Чунмину тотчас стало не по себе, что не преминуло отразиться на его лице. Скорее всего, догадался юноша, перед самым его появлением они как раз обсуждали пресловутое третье желание. Возможно, Чунмин жаловался Лу Ину и пенял ему за то, что тот некогда отдал янтарь с его пеплом нирваны Чэнь Сину, из-за чего феникс теперь оказался у юноши в руках.

– Для начала, Ваше Величество князь яогуаев, позвольте уточнить, – с улыбкой промолвил Чэнь Син, – третье деяние ведь по-прежнему считается несовершенным, так?

– Гуван – князь яогуаев, разве он нарушит данное слово? – гневно огрызнулся Чунмин.

Лу Ин не удержался от улыбки:

– Какое желание ты все-таки хотел бы загадать? Почему бы тебе не освободить его побыстрее из уважения ко мне?

Чэнь Син лукаво улыбнулся: на самом деле он уже придумал третье желание.

– В таком случае дождемся окончания Праздника конца осени, а после я все устрою, – ответил юноша и задал встречный вопрос: – Лу Ин, что ты теперь планируешь делать? Чем займешься дальше?

– Хочу собрать листья целебных растений, – объяснил Лу Ин, – чтобы лечить смертных Чилэчуаня.

Лу Ин ловко ушел от темы, так и не дав Чэнь Сину прямого ответа. Со своей стороны юноша, разумеется, очень хотел бы, чтобы Белый Олень вошел в число его спутников. Да и Сяо Шань всем своим видом показывал, что совершенно не желает расставаться с Лу Ином. Однако в прошлый раз Лу Ин, прежде чем превратиться в звездную пыль, упомянул, что мечтает покинуть земли Центральных равнин и отправиться по следам Будды. Кроме того, окончательный уход Сизого Волка наверняка оставил в его душе горечь огромной утраты. В такой момент Чэнь Син счел за лучшее уважить решение Лу Ина и позволить ему сделать собственный выбор.

Внезапно в роще появился Сяо Шань в компании Тоба Яня.

– Лу Ин, – сказал мальчик, – это Тоба Янь, мой друг.

Лу Ин, сорвав последнее целебное растение, улыбнулся Тоба Яню и кивнул. В этот самый миг он словно купался в пестрой тени листвы. На его прекрасное лицо лился мягкий свет, а длинные волосы плавно ниспадали вниз. С безукоризненно правильным профилем, белой кожей и в светло-голубых одеждах, он казался изгнанным в бренный мир небожителем, возвышенным и утонченным.

– Благодарю, что заглянул, – нежным голосом промолвил Лу Ин.

Тоба Янь ничего не ответил. Он остолбенело уставился на Лу Ина, и какое-то время эти двое молча смотрели друг на друга.

Увидев Тоба Яня, Лу Ин тоже вдруг стал немного рассеянным. Из его тонких белых пальцев выскользнул лист и полетел на землю.

Их молчание длилось всего несколько вдохов-выдохов, а потом Тоба Янь стремительно шагнул вперед, наклонился, поднял упавший лист и вернул его Лу Ину. Тот улыбнулся.

– Это Лу Ин, – представил его Чэнь Син. – Тоба... ты...

Лицо Тоба Яня вмиг покраснело. Он безотчетно взглянул на Чэнь Сина, а затем снова уставился на Лу Ина.

Окружающие с недоумением воззрились на Тоба Яня, и, в первую очередь, Сяо Шань, который пришел в полное замешательство.

– Посидим в юрте? – предложил Лу Ин.

– Да... да... – тут же согласился Тоба Янь, – благодарю за приглашение.

Внезапно этот человек показался Лу Ину весьма занятным. Он развернулся и первым двинулся обратно к юрте. По пути, не удержавшись, он рассмеялся. Когда же они, вернувшись, расселись внутри, Лу Ин собственноручно приготовил всем чай с молоком. Глядя на Лу Ина, в уголках губ которого продолжала играть легкая, еле различимая улыбка, Чэнь Син вдруг оцепенел. Прежде на Кароше он лишь мельком видел его лицо и не обратил внимания. Сегодня же, когда юноша присмотрелся к нему поближе, то заметил, что от этого превратившегося в Белого Оленя древнего духа исходит некая чудесная, завораживающая аура, как, собственно, и должно быть.

Казалось, пока Лу Ин рядом, вокруг будто цветет весна и жизнь бьет ключом.

– Я... я... Здравствуй, Лу Ин... – только и смог выдавить из себя Тоба Янь.

Чэнь Син почти сразу же понял, что произошло. Нынешняя ситуация очень напоминала ту, когда в прошлый раз он сам впервые встретился с Тоба Янем в доме Юйвэнь Синя. Сердце юноши невольно забилось быстрее.

Тоба Янь снова без памяти влюбился с первого взгляда!

– Я... пойду прогуляюсь, – молодой человек, несколько одуревший, развернулся и покинул юрту.

Сяо Шань проводил его озадаченным взглядом, Чунмин же просто молча посмотрел вслед.

Чэнь Син потер лоб. У него и правда сил не было на это смотреть. И он не мог сказать, к добру ли все это или нет.

– Это ваш друг? – спросил Лу Ин.

– Он обычно совсем не такой, – удивился Сяо Шань. – Тоба Янь?

Чэнь Син, глубоко вздохнув, улыбнулся:

– Лу Ин, похоже, он в тебя... немного... немного...

Лу Ин все понял и внезапно рассмеялся, а Чэнь Син подумал: вот это проблема! Бедный Тоба Янь, как же ему теперь быть?

– Неважно, – промолвил Лу Ин, чарующе улыбаясь, – скоро он забудет меня.

– Ты же все еще... – начал было что-то говорить Чэнь Син, но потом передумал: – Впрочем, ладно, поступай, как знаешь.

Чунмин молча пил чай с молоком, погрузившись в раздумья, причем думал он, похоже, о чем-то своем. Допив, он встал и вышел из юрты. Чэнь Син вдруг вспомнил о цели своего визита и спросил у Лу Ина:

– А что делать с воспоминаниями Сян Шу? Лу Ин, ты должен мне помочь с этим.

Поначалу, после истории с каменной башней, Чэнь Син думал дождаться, когда Сян Шу примется его расспрашивать, и, воспользовавшись данной оказией, рассказать ему обо всем, что происходило с ними в прошлом. Однако замешательство и смятение Сян Шу помешали юноше это сделать. Видя его реакцию и состояние, Чэнь Син опасался, что его рассказ еще больше выбьет того из колеи, и потому с трудом заставил себя пока повременить с этим. Он и сейчас еще пребывал в нерешительности, не зная, стоит ли выкладывать Сян Шу всю правду о том, случилось в прошлом.

– Не переживай, результат скоро будет, – с улыбкой ответил Лу Ин. – Что касается вашего прошлого, Шулюй Кун уже постепенно начал вспоминать то время, которое провел с тобой. После того как три части силы дракона слились вместе, он, пусть и не сразу, но обязательно все вспомнит.

– Но ведь время-то не ждет и дела не терпят! – воскликнул Чэнь Син.

Лу Ин загадочно улыбнулся и, подняв указательный и средний пальцы, коснулся ими своих губ:

– Тсс... Пусть все идет своим чередом. Как знать, может, уже совсем скоро все и разрешится.

По сути, эти слова означали: «Я ничего не говорил». В этот момент в юрту вернулся Тоба Янь. Двигаясь несколько неловко и угловато, он подошел к Сяо Шаню и сел рядом.

– Я... Чэнь Син? Лу Ин? – спотыкаясь, начал Тоба Янь. – Вы... о чем тут говорили? Этот уважаемый брат, который только что вышел, он кто?

– Неважно! – угрюмо ответил Чэнь Син.

– Неважно! – с улыбкой промолвил Лу Ин, пристально вглядываясь в выражение лица Тоба Яня.

От того, как Лу Ин смотрел на него, Тоба Янь снова залился краской. Чэнь Сину казалось, что еще чуть-чуть, и макушка того в самом деле задымится. Лу Ин был великим яогуаем, прожившим не одну тысячу лет, и на Тоба Яня он смотрел, как на маленького ребенка. По-видимому, он совершенно не воспринимал того всерьез и не испытывал ни малейшего смущения. Для Тоба Яня это было поистине фатально.

– Ладно, – сказал Чэнь Син, – в таком случае... тогда проведу эти пару дней, просто отмечая праздник в Чилэчуане. Я действительно слишком устал за время пути и завтра не хочу ни о чем думать. А сейчас я, пожалуй, пойду, мне еще надо навестить акеле.

– Подожди, – внезапно остановил юношу Лу Ин, – завтра Праздник конца осени, и если будешь свободен, то не мог бы ты с нами, ну... со мной и Сяо Шанем, провести время?

– Конечно, – опередив юношу, ответил Тоба Янь, – у меня совершенно нет никаких дел. Так я завтра приду к вам?

– Не тебя спрашивали, – осадил молодого человека Чэнь Син. – Хорошо, Лу Ин, если Сян Шу не будет занят, тогда я...

– Пока солнце не сядет, мы с Сяо Шанем будем ждать тебя у огненного дракона жужаней, – ласково проговорил Лу Ин. – Если вдруг что-то пойдет не так, как ожидалось, то вполне можешь прийти с Шулюй Куном...

Чэнь Син не совсем понял, что Лу Ин имел в виду, но тот уже сделал приглашающий жест, и юноша, даже не вникнув толком в смысл слов «что-то пойдет не так, как ожидалось», встал, вежливо попрощался и покинул юрту.

Тоба Янь же продолжал сидеть и смотреть на Лу Ина, лучась яркой, блистающей улыбкой.

– Твой... твой друг уже ушел. Ты не последуешь за ним? – поинтересовался Лу Ин.

– А, ну да, – моментально отреагировал Тоба Янь, – у него сегодня еще полно дел, а я никуда не тороплюсь.

– Тоба Янь, а ну давай выходи, – в голосе Чэнь Сина слышалось легкое раздражение.

Лу Ин рассмеялся, и только сейчас Тоба Янь наконец сообразил, что тот хотел проводить гостей. Он быстренько кивнул и сказал на прощание:

– Тогда я завтра приду к вам.

Сяо Шань взглядом проводил уходящего Тоба Яня, и внезапно ему стало совершенно не по себе, словно надвигалось нечто непоправимое. Мальчик повернулся и испытывающе посмотрел на Лу Ина.

– Что? Ревнуешь? – с улыбкой осведомился тот.

Примечание:

[1] Мохэ – народ, живший на севере Маньчжурии с раннего средневековья, предки чжурчжэней и, соответственно, маньчжуров.

– Эх ты, забывающий о друзьях при виде милого личика, – Чэнь Син прямо-таки не знал, плакать ему или смеяться.

– Нет, – бросился оправдываться Тоба Янь, – просто я вдруг почему-то почувствовал, что он мне особенно близок и мне с ним очень хорошо. Ничего другого у меня и в мыслях не было.

– Все твои мысли у тебя на лице написаны, знаешь об этом? – беспомощно промолвил Чэнь Син. – Любой, кто увидит, поймет.

– Да? – в растерянности замер Тоба Янь. – Это так очевидно?

У Чэнь Сина уже терпения не хватало на него. Юноша развернулся и пошел вниз по горной дорожке.

– Подожди, Чэнь Син! Тяньчи! – Тоба Янь кинулся его догонять. – Кто он? Его фамилия Лу? Он хань?

– Он не сможет ответить на твои... – начал было Чэнь Син, но не успел договорить.

– Экзорцист, – раздался вдруг голос Чунмина.

Чунмин стоял, прислонившись к придорожному дереву и скрестив руки на груди. Он нетерпеливо поманил юношу длинным пальцем и бросил на него, казалось, полный скрытого смысла взгляд.

Чэнь Син остановился.

– Завтра под вечер, – заговорил Чунмин, – буду ждать тебя у огненного дракона жужаней. Приходи, если появится время.

Чэнь Син угукнул и внезапно почувствовал, будто нечто подобное уже происходило с ним раньше. Кажется, так было в прошлый раз на Обряд жатвы.

– Откуда он? – после того как Чунмин ушел, Тоба Янь снова принялся донимать Чэнь Сина вопросами: – Это твой друг? Как давно вы знакомы?

Поначалу Чэнь Син хотел рассказать Тоба Яню, кто такой Лу Ин, но потом передумал:

– Почему бы тебе самому не пойти и не задать ему эти вопросы? Получить ответы от него всяко лучше, чем расспрашивать другого, не так ли?

От этих слов Тоба Янь словно прозрел.

– Ты прав, – с улыбкой согласился молодой человек. – С виду он похож на небожителя. На свободного от мирских забот небожителя. До чего же он прекрасен...

– Какой же ты докучливый! – возмутился Чэнь Син. – Не хочу больше слышать разговоров о Лу Ине. Тоба Янь, если тебе и впрямь нечего делать, пойди и помоги акеле с подготовкой к скачкам. Давай, поторопись.

Слушая Тоба Яня, Чэнь Сину начало казаться, что у него уже скоро на ушах мозоли вырастут. Лишь у самого лагеря акеле юноше наконец удалось спровадить своего спутника, и только после этого он отправился наносить визит. Хан акеле ушел заниматься подготовкой к Празднику конца осени. После того как между жужанями и акеле разгорелась взаимная вражда, его племя впервые за несколько лет прибыло в Чилэчуань на Праздник конца осени.

Выслушав рассказ Чэнь Сина и узнав, что Юдо вместо духа-оленя остался охранять Карошу, хатун заулыбалась и кивнула.

Хатун акеле и Надоро (фрейм из маньхуа). Художник: 千二百 (Цяньэрбай)

– Надоро! – улыбнулся малышу Чэнь Син. – Твой старший братец цел и невредим и, может, однажды придет навестить тебя.

– Спасибо, спасибо вам, – прошептала хатун.

– Не стоит благодарностей, – сходу ответил юноша, а после протянул руку и мизинцем легонько потеребил маленькую ручку Надоро. Малыш тотчас схватил Чэнь Сина за палец.

– Могу я подержать его на руках? – спросил юноша.

– Разумеется, – с улыбкой промолвила хатун и передала Надоро Чэнь Сину. Только тот взял малыша, как почти сразу же позади него раздалось несколько последовавших одно за другим объявлений о прибытии:

– Прибыл вели...

– ...кий шаньюй!

Сян Шу со скоростью ветра ворвался в юрту еще до того, как объявление о его появлении успели договорить до конца, и гневно спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Надоро замер и едва не расплакался от испуга. Чэнь Син моментально обернулся и потребовал от Сян Шу говорить тише, чтобы не пугать ребенка.

– Да что ты опять такое творишь?! – Чэнь Син, продолжая держать Надоро на руках, повернул голову: рукава у Сян Шу были засучены, словно он уже собирался кого-то поколотить. Хатун поспешно встала, подошла к нему, поклонилась в знак приветствия, а после примирительно сказала:

– Великий шаньюй, умерьте гнев...

– Почему ты ушел ни сказав ни слова? – с трудом веря своим глазам, потребовал объяснений Сян Шу.

– Куда я ушел? – ответил Чэнь Син вопросом на вопрос. – Я же здесь и в полном порядке, разве нет?

Надоро широко открытыми глазками наблюдал за этими двумя и внезапно разразился громким плачем.

– Сян Шу, если ты сейчас же не утешишь его, – пригрозил Чэнь Син, – я тебе покажу!

Сян Шу тотчас стало очень неловко от того, что он довел Надоро до слез.

– Ничего, ничего, – поспешила вмешаться хатун, – он часто плачет, просто дайте ему...

Сян Шу ничего другого не оставалось, кроме как попытаться утешить Надоро. Он протянул палец и легонько погладил малыша по животику. Однако Надоро ножкой пнул Сян Шу по запястью и разревелся пуще прежнего.

– Так ты утешаешь ребенка? – не удержался от упрека Чэнь Син. – Ты можешь, ну, рожицы, что ли, ему состроить?

Сян Шу с недоумением уставился на Чэнь Сина.

– Уголки рта растяни, – подкинул идею юноша, – пальцем кончик носа вверх подними. Ты что, никогда рожицы не строил? Давай, а то я уже злиться начинаю.

Сян Шу, хоть он был этому и не рад, пришлось руками изобразить на своем лице гримасу и показать ее Надоро – малыш замер.

– Да-да-да, вот так, – про себя Чэнь Син безудержно хохотал, но вслух продолжал давать указания: – Рот налево скриви. Ой, здорово!

Юноша с Надоро на руках подошел вплотную к Сян Шу. Малыш протянул ручку и схватил совершенно не ожидавшего от него ничего подобного Сян Шу за ухо.

– Ты... отпусти! – Сян Шу тянули за ухо, а он не мог применить силу, боясь вывихнуть нежное запястье ребенка. При виде этого Чэнь Син расхохотался уже в голос, и хохотал до тех пор, пока на глазах у него не выступили слезы.

Подошла хатун. Увидев, что ее сын тянет за ухо великого шаньюя и ни за что не желает отпускать, она сразу же бросилась его успокаивать и попутно вручила какую-то вещь – бусы, унизанные бледно-желтым янтарем и бирюзой.

– Это ему перед отъездом дал Юдо, – пояснила хатун.

Получив вещь, оставленную старшим братом, Надоро в самом деле сразу же перестал капризничать. Он крепко сжал бусы в ручке и мало-помалу успокоился.

* * *

Был уже вечер, когда Сян Шу и Чэнь Син покинули лагерь акеле. Они шли по тропинке, а мириады устилающих небо звезд озаряли своим сиянием Чилэчуань.

– Я вернулся в юрту вождя, а тебя там не было, – Сян Шу хмурился, и по голосу чувствовалось, что он злится. – Потом я поспрашивал людей, и оказалось, что Тоба Янь тоже пропал! Ты где был?

– В Чилэчуане я все время был, – ответил Чэнь Син. – Не стоило тебе так волноваться, ну?

– Гуван решил, что ты снова ушел не попрощавшись, просто взял и ушел... – объяснил Сян Шу. – Я в самом деле был очень зол на тебя, очень.

– Разве я так поступал? – Чэнь Син уже и не знал, плакать ему или смеяться.

– Конечно, поступал! – с раздражением ответил Сян Шу, дойдя до древнего дерева. – И не раз!

– Когда? – изобразил удивление Чэнь Син.

Насколько юноша помнил, такое произошло лишь единожды – когда он отправился к Кароше. После этого он еще несколько раз покидал Сян Шу, но это явно было не то же самое, потому что тогда его похищали. Однако Сян Шу, надо думать, и эти последующие случаи тоже посчитал.

Сян Шу внезапно онемел. На его памяти Чэнь Син с момента их знакомства никогда не устраивал такого, чтобы уйти не попрощавшись.

– Тебе определенно нравится волноваться понапрасну, – заключил Чэнь Син. – Ты больной?

– Больной, – раздраженно ответил Сян Шу. – Гуван больной!

– Хорошо, что ты это понимаешь, – внешне лицо Чэнь Сина оставалось каменным, но в душе он вовсю потешался.

Сян Шу, по-видимому, хотел с Чэнь Сином о чем-то поговорить, но забыл об этом. Когда он вернулся в юрту и не обнаружил там юноши, перед его внутренним взором непонятно почему, по какой-то совершенно необъяснимой причине, возник образ Чэнь Сина, который, не попрощавшись, уехал с Тоба Янем в далекие края. Очевидно, что для подобных мыслей не имелось никаких оснований, но это были именно те болезненные воспоминания, которые прочно засели в подсознании Сян Шу. В итоге он пришел в бешенство и кинулся повсюду разыскать Чэнь Сина. Он даже отправил поисковый отряд на юг. Теперь выяснилось, что это была всего лишь ложная тревога. Поэтому Сян Шу немедленно велел своим людям известить воинов из поискового отряда, чтобы они возвращались и праздновали вместе со всеми.

– Вернемся и поужинаем, – недовольно промолвил Сян Шу.

– Я еще кое-кого хотел бы навестить. Пошли вместе, – предложил Чэнь Син.

Сян Шу не стал ни о чем спрашивать и последовал за Чэнь Сином. Вдвоем они обошли лагерь акеле и направились к восточной окраине Чилэчуаня, примыкающей к горам Иньшань.

Перед несколькими брошенными повозками висели шкуры диких животных, служащие защитой от снега. По центру горел костер, на костре стоял котелок, а в котелке варился янтарного цвета сахарный сироп. В стороне лежал огромный волк с белой гривой и мел туда-сюда по траве хвостом.

У костра сидели Сыма Вэй и...

– Юдо?! – изумился Чэнь Син. – Ты вернулся?

Юдо и Сыма Вэй, приглядывавшие за сахарным сиропом в чугунном котелке, дружно встали и поклонились Чэнь Сину в знак приветствия.

– Он пришел повидать своих бывших родных, – ответил за Юдо Сыма Вэй, – а потом сразу же вернется на Карошу.

– Разве ты не пойдешь увидеться со своими родителями и братиком? – спросил Чэнь Син у так и не севшего обратно Юдо.

– Он сегодня уже посмотрел издалека на их юрту в лагере, – снова за Юдо ответил Сыма Вэй.

Чэнь Син понял: Юдо, должно быть, очень беспокоился о житье своей семьи после ее переезда в Чилэчуань. Теперь он все увидел своими глазами и успокоился.

– Что это? – поинтересовался Чэнь Син.

– Сахарный сироп для леденцов, – на этот раз Юдо все же открыл рот.

– Это на Праздник конца осени, угощение для детишек, – пояснил Сыма Вэй.

С этими словами он обмакнул бамбуковую палочку в котелок, набрал на нее немного сиропа и дал Чэнь Сину.

– Я не буду, – сходу отказался Сян Шу.

Издалека сквозь ночную тьму долетали веселые детские голоса. Поблизости от этого места находился лагерь хунну, но детишки, похоже, совершенно не боялись соседства с Сыма Вэем, хоть он и был демоном засухи. Чэнь Син, видя, что Сыма Вэй тоже нормально устроился, кивнул и предложил:

– Завтра Праздник конца осени. Подкрась немного лицо и приходи в Чилэчуань праздновать со всеми.

– Спасибо, – ответил Сыма Вэй.

Сян Шу уже распорядился, чтобы кочевники не обращали внимания на Сыма Вэя. В отличие от чанъаньцев, жители разных племен Чилэчуаня не подвергались нашествию демонов засухи, им довелось столкнуться только с костяной армией Ши Хая. Поэтому, разумеется, они совершенно не пугались демона засухи. Напротив, многие дети находили его весьма занятным и частенько приходили с ним поиграть.

По бескрайним степям за пределами Чилэчуаня разгулялся поднявшийся ни с того ни с сего ветер, но нежные объятия гор Иньшань защищали этот благословенный уголок от его неистовых порывов.

Обход с визитами подошел к концу. Чэнь Син откусил кусочек сахарного леденца на бамбуковой палочке, а после передал его Сян Шу.

Гнев Сян Шу уже полностью рассеялся, тем не менее он все равно раздраженно ответил:

– Я правда не ем такое, я ж не ребенок.

Зная свойственную Сян Шу особенность отвергать на словах, но принимать в душе – ведь ел же он сладости во время Обряда жатвы в прошлый раз – Чэнь Син просто сунул ему леденец в лицо со словами:

– Ну же, попробуй. Князь – демон засухи, не жалея сил, готовил эти демонические леденцы. Что ж ты так не уважаешь его чувства.

Видя, что Чэнь Син продолжает тыкать в него липким леденцом и вот-вот попадет прямо в нос, Сян Шу вынужден был уступить:

– Ладно! Только не надо клеить его мне на лицо!

– Ешь тут, – сказал Чэнь Син. – С этой стороны я еще не кусал.

Однако Сян Шу откусил леденец именно с той стороны, где его ел Чэнь Син.

– Слишком приторно, – нахмурившись, буркнул он.

В канун Праздника конца осени в Чилэчуане было довольно тихо. Внезапно Чэнь Син залился краской и в слабом свете звезд увидел, что и Сян Шу тоже покраснел до самых ушей.

– Что теперь? – спросил Сян Шу. – Возвращаемся?

– У тебя ухо красное, – не преминул заметить Чэнь Син.

– Все потому, что Надоро за него тянул, – ответил Сян Шу. – Этот мальчишка такой силач.

– А вот мне отчего-то помнится, что он тянул за другое ухо, – парировал Чэнь Син.

На это Сян Шу не нашелся, что сказать.

Глава 113. Вызов

"Невероятно красивый и такой элегантный – никто в мире не сможет сравниться с ним"

– Какой сильный ветер.

Стояла ночь, и Чэнь Син слышал, как снаружи, за стенами юрты свистит ветер. Казалось, будто мощные потоки воздуха со всех трех сторон преодолели горные вершины и сосредоточились в самом центре Чилэчуаня.

После ужина Сян Шу сказал:

– Иди спать. Впрочем, ты-то наверняка отоспался, пока гуван, прямо говоря, чуть ли не до смерти забегался в хлопотах...

– Эй, магический артефакт, – Чэнь Син и Сян Шу заняли свои постели. Укрытый шерстяным одеялом Чэнь Син высунул руку и ткнул лежащего ничком Сян Шу. – Ты там спишь?

Сян Шу: "?"

– То, что снаружи установлено, оно же не упадет? – Чэнь Син был действительно обеспокоен. – Если все это будет снесено ветром, мы не сможем завтра отпраздновать Муцю.

– Тот выгон не продувается ветром, все будет в порядке.

– А чем вы занимались весь день на своем собрании племен? – не успокаивался Чэнь Син.

– Какое тебе до этого дело? – Сян Шу перевернулся на другой бок и улегся спиной к экзорцисту.

Чэнь Син немного ревновал. На самом деле после того, как они выехали за Великую стену, юноша не переставал чувствовать, что вне Чилэчуаня Сян Шу был его защитником. Но стоило вернуться домой, и кочевнику пришлось снова взяться за обязанности великого шаньюя. Множество дел требовало его внимания, и нужно было заботиться о соплеменниках. Чэнь Син никак не мог полностью присвоить его себе.

Экзорцист чувствовал: исходя из того, как складываются сейчас их отношения, Сян Шу наверняка поедет с ним на юг. Однако они никогда не говорили о будущем.

– До самого завершения праздника я ни единого слова об экзорцизме слышать не хочу, – Сян Шу сказал, как отрезал.

– Ладно, – Чэнь Сину пришлось перенести разговор до окончания Муцю.

Ветер свистел до самого утра, и странные сны видел той ночью Чэнь Син. Ему снилось, будто за пределами юрты осталась лишь непроглядная тьма, и Чи Ю, воплотившийся в ураган темной силы, с яростным ревом пытался разрушить их юрту. Однако Сян Шу сел, скрестив ноги, рядом с Чэнь Сином и защищал его – призванный им сияющий золотом свернувшийся дракон кружил вокруг юрты и не давал Чи Ю приблизиться.

Утром Сян Шу отдернул полог – яркие лучи солнца упали на лицо Чэнь Сина. Снаружи послышались шум и смех.

– Поднимайся! – окликнул юношу Сян Шу. – Умойся, переоденься. Ты все еще спишь?

Несколько юношей из племени теле, едва раскрылся полог, тут же ворвались в юрту.

– Эй, погодите, погодите! Я же еще не одет! – возмутился Чэнь Син.

Он подскочил с постели и бросился за ширму, чтобы привести себя в порядок. В юрте воцарилась суматоха, постоянно взрывающаяся громким хохотом. Сян Шу спокойно сидел на длинной кушетке. Кочевник был одет лишь в тонкие нижние одежды, открывавшие всему миру его прекрасный, белоснежный, гармонично развитый торс.

Молодые люди подошли к нему и начали прислуживать, помогая великому шаньюю одеться. Облаченный в парадный наряд – один рукав узкий, военного кроя, другой широкий, гражданский – Сян Шу выглядел еще величественнее, чем в прошлый раз, когда он на Празднике конца осени был одет в доспехи. Черный халат был расшит не темными тотемными узорами, а золотыми нитями, которые складывались в четкий орнамент. Его косы были украшены белыми нефритовыми кольцами, вплетенными в шелковые шнуры, а на пальцах сверкали три великолепных перстня, символизирующих власть шаньюя.

– Переоденьте его, – распорядился Сян Шу, едва взглянув на вышедшего из-за ширмы Чэнь Сина.

– Я сам, – поспешил отказаться Чэнь Син.

– Ты не знаешь, как надевать одежду кочевников, – отрезал Сян Шу.

Чэнь Син хотел было заикнуться о том, что ему и в ханьской одежде неплохо, но молодые люди уже усадили его на кушетку и завернули в темно-синее церемониальное платье, на котором нитями из чистейшего червонного золота были вышиты три животных: дракон, олень и волк.

Чэнь Син: "......"

Одежда была сшита в соответствии с традициями хунну, но ради Чэнь Сина ее скроили таким образом, чтобы сохранить ханьский обычай запахивать халат на правую сторону [1].

– Хатун велела своим людям, чтобы его сшили для тебя как можно скорее, – сказал Сян Шу. – Тебе не нужно идти к ней ради того, чтобы поблагодарить, скоро она сама придет повидаться с тобой.

Сердце Чэнь Сина словно омыло теплой волной. Четверо юношей продолжали хлопотать над ним – они распустили его волосы и заплели тонкие косицы, которые собрали на затылке и скрепили заколкой в виде оленя, сделанной из чистого золота.

– Это же все не обязательно, да? – Чэнь Син чувствовал себя крайне неловко. Одетый, как чилэчуанец, он увидел себя в зеркале и это был совершенно другой человек.

– Это всего на один день, – небрежно ответил Сян Шу. – Как только праздник закончится, можешь снять все это, когда захочешь.

Чэнь Син поднялся. Еще раз взглянув на свое отражение в зеркале, он подумал, что довольно неплохо выглядит.

– Тогда ты сперва займись своими делами, а я схожу прогуляюсь, – заявил экзорцист.

Чэнь Син прекрасно понимал, что сегодняшним утром Сян Шу будет не до развлечений, и свободное время у него появится не раньше, чем после полудня. Вот тогда-то и можно будет вернуться и вытащить его развеяться, а пока Чэнь Син собирался побродить по округе, где вне всяких сомнений сейчас празднично и оживленно.

– Сядь. Ты никуда не идешь, – Сян Шу указал ему свободное место на другой стороне своей кушетки вождя.

– Вот еще! – возмутился Чэнь Син. – Я хочу посмотреть, как они объезжают лошадей!

Но взгляд Сян Шу был таким тяжелым, что Чэнь Сину пришлось вернуться к сиденью великого шаньюя и сесть, опустившись на колени*. Молодые теле тут же поднесли узкий длинный столик и поставили его между Сян Шу и Чэнь Сином. На нем уже были поданы чай с молоком и легкая закуска, сушеные фрукты с орехами. Также на столике лежала печать великого шаньюя.

Кроме того там находился золотой поднос с конопляными мешочками – их было много, больше десятка, – на каждом из которых были вышиты разные тотемы.

Чэнь Син с любопытством поднял один из них и поинтересовался:

– Что там?

– Не вертись и положи назад, – одернул его Сян Шу. – Мы называем это священной травой древнего завета. Внутри – семена травы, которая была принесена нами в жертву Иньшанским горам

Один из юношей пояснил Чэнь Сину:

– Каждое племя стремится жить в таком месте, где достаточно воды и травы. И всякий раз, когда они находят подходящее место, такой мешочек вешают перед юртой вождя. Это молитва о жизненной силе и процветании.

Тогда Чэнь Син понял, что это похоже на ханьскую традицию – мешочками со священной травой великий шаньюй благословлял народ на счастье и процветание.

Облокотившись на стол, левую ногу поджав под себя, а правую свесив с кушетки вниз, Сян Шу произнес:

– Передайте мое повеление – пусть отворят юрту для Праздника конца осени.

Молодые прислужники из теле в один голос ответили "Да!". Выйдя из юрты, они подвернули полог и открыли отверстие в крыше. Вокруг все было залито утренними золотистыми лучами, которые озарили и Сян Шу с Чэнь Сином.

Сян Шу, облаченный в одежды великого шаньюя, украшенные символами шестнадцати племен Ху, вышитых золотыми нитями, с крылатыми наплечниками и золотым поясом, сиял в лучах утреннего солнца. Чэнь Син, одетый в темно-синее церемониальное платье военного покроя, выглядел невероятно элегантно и ясно, и прямо сейчас...

... он заталкивал себе в рот еду, потому что с утра после сна был жутко голоден.

– Все четыре моря и степи между ними – это всё земли великого шаньюя, и все люди под небесами – это всё люди великого шаньюя!

Шестнадцать кочевых племен, находящиеся снаружи, поочередно начали заходить в юрту, чтобы изъявить свое почтение

Чэнь Син, услышав эти слова, аж орешком поперхнулся.

– Прекрати жевать, – нахмурился Сян Шу и подал ему чашку с молочным чаем.

– Я же не знал, что ты собираешься открыть юрту, чтобы принять дань уважения, – Чэнь Син залпом выпил предложенный чай, едва не задохнувшись при этом.

– Мы, люди жужаньского племени, восхваляем воинскую силу великого шаньюя...

Первым в юрту вошел не кто иной, как старейшина жужаней Чэ Лофэн. Когда он увидел Чэнь Сина, сидящего рядом с Сян Шу, то невольно выражение его лица помрачнело.

– ...и приветствуем первого воина под небесами, также известного как повелителя всех северных земель.

Старейшина и воины жужаньского племени один за другим подошли и преклонили колени перед Сян Шу. Чэнь Син, уже испытавший подобное в Чанъане, не посмел вести себя неподобающе. Он сел, как полагается, и должным образом положил руки на колени.

Чэ Лофэн собственными руками подал венец, украшенный шестнадцатью развевающимися перьями. Цвета перьев были разными – черный, голубой, темно-синий, изумрудно-зеленый, пепельный и даже белоснежный. Но ярче всех выделялось золотые перья, что были найдены на вершине горы Цилянь. Они сверкали и сияли под солнечными лучами, падающими через отверстие в крыше. Каждый цунь узора, украшающего этот венец, вышел из-под пальцев Чэ Лофэна. Каждое перо – за исключением золотых – было добыто Чэ Лофэном для Сян Шу во время долгих путешествий по северным землям. Каждый драгоценный камень в венце был выкуплен Чэ Лофэном у заезжих торговцев за большие деньги.

– Сей венец был изготовлен лично мной, Чэ Лофэном, старейшиной жужаньского племени, и ушедшим от нас Чжоу Чжэнем, величайшим жужаньским воином, для моего аньды.

Чэ Лофэн выступил вперед, положил венец на стол и со всей искренностью продолжил:

– У нас не было достаточно времени, чтобы закончить его к церемонии наследования великого шаньюя. Так что сегодня, четыре года спустя, я, наконец, получил возможность исполнить свое желание.

– Благодарю тебя, аньда, – редкая улыбка скользнула по губам Сян Шу. Изящными пальцами Сян Шу взял один из мешочков и, зажав между средним и указательным, подал Чэ Лофэну. – Во имя всего сущего в этом мире, во имя Иньшаньских гор, великий шаньюй, удостоенный чести исполнять волю небес, дарует свое благословение жужаньскому племени. Да будут реки и пастбища ваши изобильны, а дети и внуки ваши живут в процветании.

Чэ Лофэн поклонился, принял мешочек и отступил назад. Сян Шу глазами указал Чэнь Сину на венец.

Чэнь Син притворился, что понятия не имеет о чем он:

– Что?

Сян Шу: "..."

Чэнь Сину пришлось подняться, встать позади Сян Шу и водрузить венец на его голову. Сян Шу поднял руку, чтобы поправить головной убор, и его пальцы случайно соприкоснулись с пальцами Чэнь Сина. Словно сговорившись, оба они тут же отстранились друг от друга.

Когда Чэнь Син сел на свое место, в юрту вошли люди из племени теле, чтобы засвидетельствовать свое уважение.

– Все четыре моря и степи между ними – это всё земли великого шаньюя, и все люди под небесами...

Каждое из племен произносило это приветствие на свой манер, со своим акцентом. Раз за разом вслушиваясь в эту фразу, Чэнь Син чувствовал, что ханьский язык с его тональностями все же самый выразительный.

- Йэлуоса, – Сян Шу выглядел сегодня на удивление довольным. Легкая улыбка не сходила с его губ, когда он смотрел на Чэ Лофэна, на Ши Мокуня, на других соплеменников, пришедших выразить ему почтение. Все они пристально наблюдали за ним на протяжении пяти лет, с того самого момента, как он переложил бремя с плеч отца на свои собственные плечи, ответственность, которая распространялась на многие тысячи ли и продлится многие-многие годы.

Ши Мокунь взял из рук одного из своих соплеменников еще один головной убор из золота, украшенный орлиными перьями, и произнес:

– Мы, люди племени теле, приносим этот венец в дар божественному целителю, дабы выразить благодарность ханьским собратьям, протянувшим руку помощи нашему народу в Чилэчуане. Да будут народы наши вечно жить в мире и согласии.

Чэнь Син был приятно удивлен такой неожиданной честью:

– Это что, это мне? О, спасибо, спасибо. Мне очень нравится!

Сян Шу, приняв протянутый венец, нетерпеливо махнул рукой Чэнь Сину, чтобы тот наклонился поближе, и небрежно надвинул убор ему на макушку. Чэнь Син, пристраивая венец поудобнее на голове, возмутился:

– Почему ты даже не поднялся, чтобы надеть его на меня?

– Потому что я великий шаньюй, – бросил ему в ответ Сян Шу, а затем обратился к Ши Мокуню, и на этот раз голос его звучал глубоко и торжественно. – Великий шаньюй дарует свое покровительство народу теле. Да будет ваш скот приумножаться в изобилии, а ваши воинские заслуги да будут прославлены.

Собравшиеся в юрте не знали, даже, как им реагировать на это все. После того, как Ши Мокунь удалился, вперед вышли старейшина акеле с хатун и наследником.

– Мы, люди племени акеле, с почтением преклоняемся перед воинской силой великого шаньюя...

Хатун улыбнулась Чэнь Сину, и он послал ей ответную улыбку. Обменявшись с ним взглядами, хатун восхищенно кивнула. Она подумала, что юноша необычайно хорош в этом наряде.

– Да будут дети и внуки племени акеле благословлены на вечные веки, да не знают они болезней и несчастий, – произнес Сян Шу, протягивая хану акеле семена священной травы.

Вслед за этим в юрту вошел Мужун Чун, вместе с ним принцесса Цинхэ и Тоба Янь, за ними следовали старейшина сяньби в Чилэчуане, а также старцы и воины этого племени.

– Мужун Чун! – воскликнул изумленный Чэнь Син.

– Когда вы прибыли? – спросил Сян Шу обычным тоном.

– Сегодня ночью, – Мужун Чун явно чувствовал себя скованно, но вперед выступила принцесса Цинхэ, которая с сияющей улыбкой произнесла:

– Мы, люди племени сяньби, восхваляем имя великого шаньюя. В этом году мы умоляем великого шаньюя о благословении нашему племени на празднество Конца осени, дабы мы смогли преодолеть любые невзгоды.

– Йэлуоса, – Сян Шу поднял мешочек с семенами и подал его Мужун Чуну. – Великий шаньюй дарует свое благословение племени сяньби. Пусть ваши воины не знают поражений и становятся все сильнее, пусть ваше племя наконец вернет себе свои исконные земли.

Дыхание принцессы Цинхэ сбилось от эмоций, ее глаза сразу же покраснели, а Мужун Чун ошеломленно замер на месте. Чэнь Син между тем думал: Все это не так уж и хорошо. По какой такой причине Мужун Чун заявился сюда на Муцю? Наверняка он хочет заручиться поддержкой Древнего Союза Чилэ, когда соберется воевать с Фу Цзянем!

– Но сегодня не время рассуждать о делах Поднебесной, – добавил Сян Шу. – Давайте просто хорошо отдохнем и отпразднуем.

Принцесса Цинхэ высоко оценила это. Она убрала мешочек, а затем подвела своих соплеменников поклониться Сян Шу в знак благодарности.

За ними последовали хунну, мохэ, гаоцзюй и другие племена, которые поочередно подходили и выражали уважение великому шаньюю. Чэнь Син изо всех сил пытался удержаться от зевоты, так что лицо его приобрело весьма странное выражение.

Сян Шу, наблюдавший за ним, не знал, посмеяться над Чэнь Сином или посочувствовать. Лишь спустя шичэнь представители последнего из племен, явившихся засвидетельствовать свое почтение Сян Шу, удалились из юрты. Вслед за этим Чэ Лофэн, ожидавший снаружи, снова ввел людей в юрту и, преклонив колено, подал Сян Шу нефритовый лук Чилэ.

Наконец-то! – пронеслось в голове Чэнь Сина. – Наконец я смогу выйти и повеселиться ааааааа...

Сян Шу грациозно встал, подошел к Чэ Лофэну и принял нефритовый лук.

Чэнь Син тоже поднялся с кушетки, но покачнулся и едва не свалился на пол. Изумленный Сян Шу тут же подскочил и приобнял юношу.

– Ноги онемели... – прихрамывая, Чэнь Син сделал несколько шажочков.

– Ты так долго сидел, конечно, они затекли, – нахмурился Сян Шу.

От подножия гор донеслись ритмичные тяжелые удары барабанов.

– Не отставай! – сказал Сян Шу.

Когда Чэнь Син вышел из юрты, он восхищенно воскликнул:

– Ваааа!!!

Холодный ветер, свистевший всю ночь, на самом деле принес с собой снег! Чилэчуань был наполовину укрыт белым – степи оставались золотисто-желтыми, а горные склоны стали белоснежными! Это выглядело в точности как чудесная картина.

Сян Шу вскочил на лошадь и повел всех к помосту, однако, оглянувшись, он не обнаружил даже следов Чэнь Сина рядом с собой. В то время, пока кочевник, нахмурившись, выискивал некоего юношу в толпе, Чэнь Син, оказавшийся в другом месте поля, размахивал руками:

– Я тут! С краю будет лучше видно!

Тоба Янь в этот момент, улыбаясь, разговаривал с Лу Ином и Сяо Шанем. Завидев Чэнь Сина, Тоба Янь позвал:

– Чэнь Син! Иди к нам!

Чэнь Син как раз подумывал, что стоит пробраться к ним, но кто-то сзади сжал его плечо. Обернувшись, юноша обнаружил, что это Мужун Чун, который потащил его к деревянному столу, установленному сяньби в западной стороне поля. Оба они взобрались на стол и теперь смогли увидеть вдалеке, поверх голов собравшихся, помост, с которого должны были стрелять в гусей.

– Поверить не могу, что ты действительно приехал, – произнес Чэнь Син вполголоса. – Внутри Стены никаких проблем нет?

– Никаких, не волнуйся, – ответил Мужун Чун, легким жестом попросил Чэнь Сина замолчать и поднял глаза наверх.

Сян Шу стоял на помосте и не отводил глаз от Чэнь Сина, стоявшего вдалеке на длинном столе. Оба они неотрывно смотрели друг на друга, разделенные лишь расстоянием. Сян Шу стоял с длинным луком в руке, и одеяние его развевалось в потоках ветра. Оглушающие удары барабанов, установленных у помоста, похожие на топот многотысячной конницы, от которых дрожала земля, неожиданно прекратились.

"Невероятно красивый и такой элегантный – никто в мире не сможет сравниться с ним!"

Чэнь Сину невольно припомнилось прошлое. В какой момент он полюбил Сян Шу? Может, когда в прошлый раз увидел перед собой ту же самую картину, что видит сейчас? Нет, правильнее будет сказать, что в тот день он впервые ощутил свою любовь к Сян Шу, но сам этот миг проявления множества до той поры не дававших о себе знать чувств, скорее всего, уже был предопределен с момента их первой встречи..

Жужанин почтительно подал Сян Шу гусей, но тот даже мимолетного взгляда не бросил в его сторону. Он смотрел лишь поверх толпы, туда, где в двадцати шагах от него стоял Чэнь Син. В один миг шум толпы стих, казалось, что под чилэчуаньским небом, между гор и равнин остались лишь они вдвоем.

– Эй! – не выдержал в конце концов Чэнь Син. – Великий шаньюй, который правит между четырьмя морями и всеми людьми под небесами!

Сян Шу изумленно приподнял брови, глядя на Чэнь Сина.

В первый раз Чэнь Син сломал голову, пытаясь припомнить все уроки, усвоенные им в жизни, но так и не смог найти верных слов, которые могли бы описать его чувства в этот момент. Однако сегодня, когда все это снова мягко всплыло перед ним в потоке времени, память легко подсказала песню, которой научил его отец.

– О небо вышнее! – начал петь Чэнь Син, глядя на Сян Шу, и песня лилась из самого его сердца.

Чэ Лофэн ослабил узел, стягивающий лапы гусей.

– Познали мы друг друга, я и он... – Мужун Чун тут же подхватил песню.

Когда люди услышали, как Чэнь Син поет старинную песню по-сяньбийски, им показалось, будто они перенеслись в далекое прошлое, в те времена, когда ханьцы могли спеть "У реки Чилэ, под горами Инь", а кочевники переводили ханьские юэфу [2] каждый на свой язык. Собравшиеся охотно подхватили – к пению Чэнь Сина сначала присоединился один человек, потом десятки, потом сотни. Люди из племени цян, рассеянные в толпе, начали подыгрывать песне на цянских флейтах, и вскоре древняя мелодия разливалась уже повсюду!

– Нам долгая судьба – ей не ветшать, не рваться, – выводил Чэнь Син чистым голосом.

– Когда у гор не станет их вершин, и в реках пересохнут воды, – негромко подпевал Тоба Янь, следуя мелодии цянской флейты.

Гуси, связанные красным шелком, взмыли в небо, едва только руки жужанина выпустили их. Золотой диск сверкнул на солнце и быстро превратился в сияющую точку, которая вместе с птицами быстро удалялась к горизонту.

– Зимою загрохочет гром, дождь летний снегом обернется!

Наложив стрелы на тетиву, Сян Шу крутанулся вокруг себя и туго натянул лук.

– Когда с землей сольются небеса! – пропел Чэнь Син.

Три стрелы одна за другой вылетели в бескрайнее чистое небо. Выстрелив, Сян Шу больше не обращал внимания на них, а снова не отрываясь смотрел на Чэнь Сина.

– Тогда лишь с милым я решусь расстаться [3], – улыбнувшись, допел песню Чэнь Син.

Ему вторили звуки цянской флеты, поднимавшиеся до самых небес. Когда же мелодия старинной песни стихла, раздалось отдаленное тихое "дооннннг". Золотой диск был разбит вдребезги! И тотчас же повсюду оглушительно зазвенел смех и радостные выкрики. Толпа моментально рассеялась, повсюду началась оживленная суматоха – кто-то из тысяч кочевников сразу начал сражаться за напитки, кто-то занимал место в очереди, кто-то отступил к местам, отведенным для поединков. В общем, великий Праздник конца осени начался!

Чэнь Син торопливо спрыгнул со стола. Первое, что сделали сяньби, подступив к столу, – похватали деревянные чашки с крепким выдержанным кумысом [4]. Если бы Чэнь Син не убрался подальше, то опьяневшие кочевники наверняка затолкали бы его и заляпали одежду. Мужун Чун уже отошел от стола, и освободившееся место тут же заполнилось людьми. Чэнь Син поднялся на цыпочки и закричал:

– Сян Шу!

Передав одному из воинов нефритовый лук, Сян Шу спустился с помоста и начал пробираться к Чэнь Сину.

– Аньда! – заорал Чэ Лофэн. – Я хочу выпить с тобой!

Сян Шу развернулся, но продолжал шагать – теперь уже спиной вперед. Перья на его венце, сияющем под солнечными лучами, легко покачивались в такт движению.

– Я тебя потом найду! – выкрикнул в ответ Сян Шу, снова развернулся и принялся выглядывать Чэнь Сина.

Чэнь Син просто утонул в опьяневшей толпе возле столов с кумысом. В самом начале Муцю, несмотря ни на что, каждый должен был выпить и хоть немного захмелеть, и лишь потом отправиться развлекаться. Люди вокруг начинали толкаться, их опустевшие глаза уже даже не узнавали Сян Шу.

– Сян Шу! Я тут! – Чэнь Син не мог протиснуться между опьяневшими кочевниками. Наконец Сян Шу удалось растолкать нескольких выпивох и, схватив Чэнь Сина за запястье, вытянуть его из толпы.

– Я же говорил тебе не отходить далеко! – Сян Шу потащил за собой Чэнь Сина, отпихнув стоящего на дороге мужчину.

– Ты хочешь выпить? – спросил Чэнь Син.

Сян Шу остановился, и Чэнь Син стянул со стола две уже наполненные деревянные чашки.

– Великий шаньюй позволяет выпить тебе половину, – заявил Сян Шу. – Гуван выпьет полную чашку.

Чэнь Син и так не осмелился бы выпить до дна – он переживал, что захмелеет и не сможет сделать то, что намечал. Поэтому, учтиво поклонившись друг другу подле древнего древа, они с Сян Шу выпили по половине чашки. Выпив, Сян Шу вытер уголки губ и посмотрел на склоны гор, покрытые снегом. Затем он перевел взгляд на Чэнь Сина. Казалось, будто Сян Шу хочет, но не решается что-то сказать.

Сердце Чэнь Сина беспорядочно заколотилось. Он уже был немножко навеселе и ждал, что, может быть, Сян Шу наконец это скажет.

– Аньда! – послышался крик Чэ Лофэна.

Чэнь Син вспыхнул раздражением. Снова ты?! Почему всегда и везде ты?!

Сян Шу обернулся и сразу кое-что понял.

– Эй, ханец, – Чэ Лофэн был сосредоточен на Чэнь Сине. – Хочешь выпить со мной? Заодно и поболтаем.

Сян Шу так долго настраивался, а теперь неожиданно явился Чэ Лофэн и все порушил. Помолчав довольно долго, Сян Шу произнес:

– Аньда. Раз уж ты здесь. Мне есть что сказать тебе. Чэнь Син, подожди меня, никуда не уходи.

Однако Чэнь Син, не обращая на Сян Шу никакого внимания, заявил:

– Чэ Лофэн, одна мысль уже много времени не дает мне покоя. Почему бы нам с тобой не устроить сегодня честный поединок?

Чэ Лофэн замер. Он и думать не думал, что Чэнь Син решится сам бросить ему вызов.

– Какой поединок? – усмехнулся кочевник.

– Как насчет стрельбы верхом? – предложил Чэнь Син. – По три стрелы на каждого.

– Ладно. Раз уж в Чилэчуане запрещено кровопролитие, давай пойдем на место, отведенное для состязаний.

– Чэ Лофэн! – Сян Шу попытался урезонить друга.

Но Чэнь Син и Чэ Лофэн с одинаковыми улыбками просто смотрели на великого шаньюя.

По обеим сторонам площадки, отведенной для состязаний в верховой стрельбе, столпились жужане, теле и хунну. Каждый из поединщиков получил по три стрелы с тупым наконечником, вымазанном в извести.

– На что ставите? – спросил Сян Шу.

– Думаю, мы все понимаем, какая здесь ставка, – хотя Чэнь Син и улыбался Чэ Лофэну, притворяясь равнодушным, но в душе он до жути нервничал, и мог лишь надеяться, что своей внешней уверенностью заработает хоть какое-то преимущество над соперником.

Вскочив на лошадь, Чэ Лофэн не спускал глаз с Чэнь Сина.

– Ладно, – заявил он, – Я уступлю тебе одну стрелу, возьму себе только две.

– Не надо, – отказался Чэнь Син. – Каждый берет по три стрелы и все их выпускает

– Ты сам сказал это, ханец. Не вини меня потом, что я обижал или притеснял тебя. Если будет ничья, я признаю, что проиграл.

Чэнь Син тоже сел на своего коня.

По сторонам поля уже столпилось множество кочевников, все было забито до отказа желающими посмотреть на поединок Чэнь Сина и Чэ Лофэна.

– Чэнь Син! – выкрикнула хатун по-хуннски. – Чэ Лофэн очень ловко управляется с лошадью, не упускай его из виду!

Когда Чэнь Син садился верхом, он позабыл, что его одежда скроена по ханьскому обычаю на правую сторону, поэтому запутался и наступил на собственный подол в стремени, чуть не свалившись на землю. Эта неловкость вызвала взрыв смеха среди зрителей.

После долгих попыток Чэнь Сину, наконец, удалось сесть в седло, и тогда он понял, что его сегодня словно благословила незримая небесная рука, выбрав для него такую одежду и прическу. Наряд кочевника идеально подходил для езды верхом. Заплетенные и связанные сзади волосы не трепались ветром и не закрывали обзор. Узкие рукава военного покроя не мешали натягивать лук и выпускать стрелы.

– Если не сможешь, то просто крикни и остановись, – предупредил его Сян Шу.

Он был уверен, что это всего лишь обмен выстрелами между Чэ Лофэном и Чэнь Сином. Ему казалось, что Чэнь Сину, который по дороге только-только выучился стрелять, просто не терпелось испробовать свои навыки на Муцю. Если же реально оценивать мастерство этих двоих, то Чэ Лофэн учился стрелять у Чжоу Чжэня. Однако вместе с тем Чжоу Чжэнь постоянно его защищал, а это отнюдь не помогало улучшению навыков верховой стрельбы. В свою очередь, Чэнь Син свое умение получил от первого среди воинов. Более того, по дороге он практиковался каждый день, используя Белого Оленя в качестве мишени. Может, ему и правда надо дать сразиться?

Никто на поле не осмеливался ударить в барабан – на поединок вышли совершенно особенные люди.

У Сян Шу не было другого выхода. Кто-то из воинов почтительно протянул ему обеими руками поющую стрелу. Сян Шу натянул тетиву, и стрела с резким свистом улетела в небо.

Примечания:

[1] В древности не было разграничения на мужские и женские застежки, однако различие между 左衽 - zuǒrèn - "запáх налево", и 右衽 - yòurèn - "запáх направо" все же существовало. На левую сторону запахивали свои халаты варвары, а уважающие себя обитатели Центральных равнин застегивали-завязывали ханьфу только на правую сторону. Считается также, что в "левостороннюю" одежду одевали мертвых, но этот обычай не был последовательным. Любопытно, что иероглиф 左 кроме "левый" имеет еще значение "ошибочный, слабый", а иероглиф 右 кроме "правый" означает "правильный, уважаемый". Куда ни глянь, везде двойные смыслы.

[2] 乐府 – yuèfǔ – здесь юэфу, стихи-песни, песенные строфы. Песня неизвестного автора 上邪 – "Шан се" – "О небо вышнее", которую поет Чэнь Син, как раз относится к этому жанру.

[3] Перевод И. С. Лисевича.

[4] Крепость сброженного кобыльего молока может достигать 4,5 градусов, то есть от определенным образом выдержанного кумыса действительно можно опьянеть.

Глава 114. Клятва в вечной любви

Ничто в этом мире уже не могло их разлучить

Чэнь Син и Чэ Лофэн с громким криком одновременно развернули лошадей и помчались вдоль внешней окружности арены.

— Почему все-таки эти двое решили устроить состязание? – с некоторым недоумением спросила принцесса Цинхэ. – Тот юноша – Чэ Лофэн, да? Отчего мне кажется, будто я его уже встречала раньше?

— Ты что, не видишь выражения их глаз? – ответил вопросом на вопрос Мужун Чун. – Разве есть что-то удивительное в том, что они решили устроить состязание?

— В том, что они решили устроить состязание, – с улыбкой промолвила принцесса Цинхэ, – ничего удивительного нет. Вот только я кое-что не понимаю. Они ведь сражаются за великого шаньюя, так? Неужто, если Чэнь Син проиграет, великий шаньюй тут же с готовностью вступит в брак со своим аньдой?

Мужун Чун промолчал, и принцесса Цинхэ продолжила:

— Просто в голове не укладывается. Если победит Чэнь Син, то тут и так все ясно. Но если все же верх одержит Чэ Лофэн, это ведь ни к чему не приведет, кроме того, что добавит Шулюй Куну лишних проблем. Так чего вообще эти двое добиваются?

К арене подошли Тоба Янь и Лу Ин. Сяо Шань залез на стол и оттуда, размахивая Цанцюн Иле, во все горло закричал:

— Чэнь Син! По-бе-ди!

Лу Ин посмотрел на арену, затем перевел взгляд на напряженное лицо Сян Шу и как будто что-то заметил.

Стремительно разъехавшись, Чэнь Син и Чэ Лофэн сжали ногами бока своих лошадей и рванули навстречу друг другу. Чэ Лофэн никак не ожидал, что этот ханец окажется не только умелым наездником, но и достаточно смелым, чтобы ринуться на него. Он тут же вскинул боевой лук, надеясь этим обманным движением привести противника в замешательство. Чэнь Син, резко дернув поводья, стремительно повернул скакуна и пронесся мимо Чэ Лофэна так близко, что едва не задел его. Ни один из них не выпустил стрелу. Это было всего лишь прощупывание почвы.

«Когда два всадника встречаются друг с другом, проигрывает тот, кто струсил», – голос Сян Шу, казалось, и сейчас еще продолжал звучать в ушах юноши.

Лошадью Чэнь Сина была та самая старая кобыла, которая когда-то принадлежала Сян Юйянь, тогда как Чэ Лофэн восседал на превосходном быстроногом жеребце. В самом начале состязания чьего-либо преимущества не наблюдалось, никто никому не уступал, однако, когда Чэнь Син разворачивался, он оказался вполовину медленнее Чэ Лофэна.

— Нужна помощь? – голос Чунмина не преминул проникнуть в ухо юноши, как только представился подходящий случай.

— Не нужна! – гаркнул Чэнь Син. – И пусть никто не вмешивается!

Чэ Лофэн развернул коня, изо всех сил пришпорил, пуская вскачь, затем вскинул лук и наложил стрелу. Чэнь Син знал, теперь это было уже по-настоящему! Однако юноша не стал пригибаться. Вместо этого он устремился к Чэ Лофэну. Тот играючи натянул тетиву и выстрелил.

Толпа зрителей взорвалась одобрительными возгласами. От вращающейся стрелы спиралью разлетались частички извести. Чэнь Син запрокинул голову – и тупая стрела пролетела мимо, лишь чуть-чуть не задев его лицо.

Вмиг голоса жужаней были заглушены голосами теле, и второй раунд восторженных криков достался уже Чэнь Сину.

Чэ Лофэн переложил лук в левую руку – он не собирался давать Чэнь Сину ни капли передышки. Когда его несущийся галопом жеребец поравнялся с кобылой юноши, молодой человек вдруг резко дернул поводья, отчего конь неожиданно припал на переднюю левую ногу и накренился. Чэ Лофэн оперся ногой о землю, дабы удержаться в седле, и спустил тетиву. Вторая стрела, преграждая Чэнь Сину путь, полетела ему прямо в бедро...

«Разверни лошадь и повернись в седле, привстав в стременах.»

Как только Чэнь Син увидел движение плеч Чэ Лофэна, то сразу же вспомнил трюк, которому его научил Сян Шу. Юноша уперся в стремена, наклонившись вбок, повернулся в седле и одновременно потянул поводья в противоположном направлении.

Две лошади почти разом протяжно заржали и вздыбили копытами укрывающий арену снег. Стрела Чэ Лофэна пролетела, едва не задев брюхо кобылы Чэнь Сина. Юноша уверенно ворвался на своей хуннской лошади в облако поднявшихся с земли снежинок. Ориентируясь на звук копыт, раздававшийся в двадцати шагах от него, юноша закрыл глаза, повернулся и натянул лук.

Сквозь снежную взвесь послышался ясно различимый звук выпущенной стрелы.

И почти сразу же в облако снежного тумана влетела третья стрела. Тем временем Чэнь Син наконец собрался с духом и выпустил подряд три свои стрелы.

Сян Шу, видя, что обе стороны уже отстрелялись и никто ни в кого не попал, быстрым шагом двинулся вперед с намерением остановить состязание. Однако как раз в тот миг, когда Чэ Лофэн дернул поводья, собираясь поднять коня, навстречу ему из снежного тумана вырвались одна за другой три пущенные Чэнь Сином стрелы.

Одновременно с этим последняя стрела Чэ Лофэна прорезала снежный туман, направляясь прямо к груди Чэнь Сина.

Внезапно на безымянном пальце левой руки юноши, сжимающей лук, вспыхнуло еле заметное золотое сияние и появилось необычного вида кольцо.

С появлением кольца течение времени замедлилось, затем наступила полная тишина и на мгновение время остановилось совсем. Чэнь Син увидел, как несущаяся к нему стрела вдруг замирает в полете. Не понимая, что происходит, он тем не менее мгновенно среагировал – отклонился назад и лег на спину лошади.

Вспыхнув на один краткий миг, кольцо снова пропало с руки Чэнь Сина.

Но этого выигранного для юноши мига хватило, чтобы он успел уклониться от третьей стрелы, которую и глазом-то отследить было практически невозможно.

Когда Чэ Лофэн уже поднимал коня, в него прилетели три стрелы. Одна едва не задела голову жеребца, другая пронеслась над плечом самого молодого человека, а последняя угодила прямо в венец из перьев на его голове. Сбитый стрелой венец старейшины жужаней взмыл в воздух и, описав дугу, упал на землю.

Сян Шу остановился. Снежная взвесь рассеялась. Двое состязающихся развернули лошадей и разъехались в стороны.

Зрители застыли в молчании. Но не прошло и нескольких вдохов-выдохов, как Чилэчуань огласился всесокрушающим восторженным криком.

Чэнь Син, не переставая тяжело дышать, внимательно наблюдал за находящимся в некотором отдалении от него Чэ Лофэном. А тот все никак не мог поверить в случившееся: лишь какие-то мгновения разделяли последние три стрелы.

— Ты победил, ханец, – произнес в итоге Чэ Лофэн.

У Чэнь Сина сердце едва не выскочило из груди. Чэ Лофэн спешился, поднял венец из перьев, помолчал, держа его в руках, и, наконец, посмотрел на Сян Шу. В его глазах читалась сложная гамма чувств.

— От последней стрелы я не смог бы уклониться, Чэ Лофэн, – сказал Чэнь Син, – мне просто повезло.

— Даже в случае ничьей для меня это все равно был бы проигрыш, – ответил Чэ Лофэн. – Как ни уворачивайся, от судьбы не уйдешь. Я проиграл. Мне изначально было не победить. Считай, что я просто хотел убедиться в этом, не более того. Кто учил тебя стрелять из лука?

Чэнь Син улыбнулся, но не ответил.

Чэ Лофэн, расталкивая собравшуюся у арены толпу, двинулся прочь.

— Аньда, – проговорил ему вслед Сян Шу, – я учил стрелять из лука.

Провожая глазами удаляющегося Чэ Лофэна, Чэнь Син мало-помалу успокоился:

— Ну вот! Дело наконец-то сделано!

Юноша слез с лошади, откинул в сторону лук и утер покрывшийся испариной лоб. Одежда на его спине насквозь промокла от пота.

— Этот уважаемый, – не удержался Чэнь Син, чтобы не поворчать, – более полугода трудился, не жалея сил, ради сегодняшнего дня. Клянусь, отныне я больше никогда не стану заниматься боевыми искусствами. Это слишком утомительно. Я в самом деле умираю от усталости... А где Сян Шу? Куда он опять подевался?

Чэнь Син выбрался с арены и чуть поодаль увидел Сян Шу с Чэ Лофэном. Те стояли в стороне и разговаривали. Чэ Лофэн взглянул на юношу, затем слегка поднял голову и пристально уставился Сян Шу прямо в глаза.

Настроение Чэнь Сина вмиг испортилось. Он двинулся в сторону Чэ Лофэна, однако Сян Шу, даже не посмотрев на юношу, вскинул руку и выставил ее ладонью к нему: мол, остановись. Затем он указал пальцем на землю, как бы говоря: стой там и не подходи.

Чэ Лофэн и Сян Шу долго просто молчали. Наконец Сян Шу поднял руку, положил ее Чэ Лофэну на плечо и похлопал. Тот в итоге кивнул, закрыл глаза, повернулся и ушел.

Только после этого Сян Шу подошел к Чэнь Сину.

— Что он сказал? – поинтересовался юноша.

— Неважно, – рассеянно ответил Сян Шу. Во взгляде его читалось что-то странное, но что именно, сказать было сложно.

Чэнь Сину снова стало немного уныло и тоскливо. Поднялся ветер, расправил над их головами многочисленные чилэчуаньские флаги, и, казалось, что вышитые на них священные животные, будто живые, пустились по небосводу в бег.

Чэнь Син развернулся и пошел прочь от арены.

— Великий шаньюй, – на ходу спросил он, – куда теперь пойдем?

— Не знаю, – ответил Сян Шу.

Атмосфера между ними вдруг стала какой-то странной. Никто ничего не говорил. Чэнь Син просто медленно брел в направлении виднеющихся впереди гор. Проходя мимо торжища, устроенного людьми из племени гаоцзюй, юноша увидел щит.

— Пойдем покатаемся? – остановившись, предложил он Сян Шу.

Мужчина долго молчал, но потом все-таки ответил:

— Нет.

Не такое Чэнь Син надеялся услышать.

— О-о, – юноша изо всех сил пытался сохранять спокойствие, – ты сердишься?

— Что было на кону? – спросил Сян Шу.

— Разве Чэ Лофэн не сказал тебе? – Чэнь Син попытался выдавить из себя улыбку. Судя по выражению лица Сян Шу, тот его уже явно спрашивал.

Сян Шу развернулся и пошел прочь. Покинув Чилэчуань, он направился к западному гребню гор Иньшань и за всю дорогу не произнес ни слова.

— М-мы это просто в шутку, – попытался оправдаться Чэнь Син, – не принимай близко к сердцу.

Сян Шу продолжал молчать. От ходьбы по снегу его воинские сапоги припорошило белым. Чэнь Син, тяжело дыша, следовал за ним – после состязания дыхание юноши до сих пор окончательно не восстановилось.

Так, идя друг за другом, они достигли середины западного склона гор Иньшань. Чэнь Син хотел заговорить, но не решался, ибо понимал, что действительно заигрался и перешел черту. Он чувствовал, что надо извиниться, но не знал, как и что сказать. Сян Шу же, остановившись посреди склона, просто смотрел вдаль – вся панорама Праздника конца осени в Чилэчуане была видна отсюда как на ладони.

— Неужели никто тебя не предупредил, – серьезном тоном произнес Сян Шу, – что если твой возлюбленный из людей теле и ты хотел бы пойти с ним кататься, тебе следует терпеливо ждать, когда он сам первым протянет тебе руку?

С этими словами, Сян Шу протянул юноше свою большую ладонь.

У Чэнь Сина голова вмиг пошла кругом, и он в растерянности уставился на руку Сян Шу. Глаза его покраснели. Затем, не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, юноша поднял голову, посмотрел Сян Шу прямо в глаза и, наконец, медленно вложил свою ладонь в его.

— Но... у нас нет щита, – в голове Чэнь Сина царил полнейший хаос, и он сам не мог понять, отчего ему вдруг на ум пришла эта совершенно не относящаяся к делу дурацкая мысль.

— Сердечный Свет! – скомандовал Сян Шу, притягивая Чэнь Сина в свои объятия. Вмиг ярко вспыхнул Сердечный Свет. Полы отделанного золотом воинского одеяния затрепетали на ветру. Крепко прижимая к себе юношу, Сян Шу вместе с ним спрыгнул со скального уступа вниз. Не успели они оторваться от земли, как золотое сияние под их ногами собралось в перевернутый щит. Они опустились на него и покатились к Чилэчуаню.

Чэнь Син сразу же громко закричал, повернулся, обхватил Сян Шу руками и уткнулся лицом ему в плечо.

Откуда ни возьмись появилось золотое сияние. Достигнув подножия, Сян Шу с Чэнь Сином развернулись. Сердечный Свет вспыхнул пуще прежнего. Не сходя со щита, они миновали Чилэчуань и заскользили по западному склону укрытого снегом нескончаемого горного хребта обратно вверх, к вершине.

— Постой... А-а-а-а! – закричал Чэнь Син.

Была самая середина дня. Солнце сверкало вовсю. Сян Шу стоял на щите и обнимал стоящего перед ним Чэнь Сина за талию. Сделав поворот, они закатились на вершину сточжанового[1] пика.

— Второй раз. Спускаемся? – серьезно спросил Сян Шу, затем опустил голову и, развернув Чэнь Сина лицом к себе, посмотрел ему прямо в глаза.

— Конечно! – кивнув, ответил юноша.

— Ты согласен, – все тем же серьезным тоном констатировал Сян Шу, после чего развернулся боком.

— Я согласен, – подтвердил Чэнь Син. – Но погоди! Хочу тебе кое-что сказать... А-а-а-а-а...

Сян Шу крепче прижал к себе Чэнь Сина. Стоя на щите на самом краю вершины гор Иньшань, он накренил его вниз, и они без всякого разгона стремительно заскользили по укрытому снегом склону. Чэнь Син крепко-крепко обхватил Сян Шу, положив голову ему на плечо. Полы их воинских одеяний бешено трепетали и хлопали на неистовом ветру.

— Смотришь? – спросил Сян Шу, произнеся одно единственное слово.

Чэнь Син поднял голову с плеча Сян Шу и был потрясен открывшимся ему видом.

Не покидая щита, Сян Шу скатился с одной вершины и тотчас поднялся на другую.

Пелена облаков плавно расступилась, явив взору безбрежное ясное небо и тянущуюся подобно дракону горную цепь Иньшань. С высоты мир внизу казался огромным живописным полотном, простирающимся на десятки тысяч ли вдаль. Стая птиц пронеслась над землей. Туманная дымка полностью рассеялась. В этот самый миг они принадлежали только друг другу.

Сян Шу отпустил Чэнь Сина, и они ненадолго разомкнули свои объятия. Из покрасневших глаз юноши помимо его воли хлынули слезы, и он, словно беспомощный ребенок, принялся утирать их рукавом.

— Теперь твоя очередь, – обращаясь к Чэнь Сину, сказал Сян Шу. – Говори скорее, или великий шаньюй бросит тебя тут на горе, и ты уже никогда не вернешься в Чилэчуань.

Чэнь Син метнулся к Сян Шу и, встав на край щита, обхватил его за талию. Сян Шу моментально обнял юношу в ответ.

— Пусть горные пики Иньшань будут свидетелями! – со слезами на глазах прокричал Чэнь Син.

— Пусть горные пики Иньшань будут свидетелями! – высоко подняв голову, с улыбкой прокричал Сян Шу, затем развернулся вместе с Чэнь Сином, и они устремились вперед сквозь кружащие в воздухе снежные хлопья, через вздымающиеся и опускающиеся волны жизни прошлой и жизни нынешней. Мимо мелькал горный лес, а внизу, под ними, проносились скалы да утесы.

Все перипетии бренной, переменчивой жизни подобны горам, а мгновения времени подобны морям.

Пусть горы и моря разделяют с любимым, эти горы и моря можно сравнять.

Шумный, многоголосый мир плавно отдалился, и впереди возникло древнее дерево в серебристом наряде, сплошь увешанное красными шелковыми помолвочными лентами.

Под деревом к Сян Шу снова вернулось его черное как смоль одеяние вождя. Он упал в сугроб, а Чэнь Син распластался на нем. Головы обоих были усыпаны снегом.

Сян Шу неотрывно смотрел на Чэнь Сина, и постепенно его взгляд переместился с глаз на губы юноши.

— Я... почему у меня постоянно всплывает в памяти... – на лице Сян Шу появилось замешательство.

— Тсс, ничего не говори, – еле слышно прошептал Чэнь Син, потом, обняв Сян Шу за шею, прижал его к заснеженной земле, наклонил голову и поцеловал.

Их горячие губы соприкоснулись. Сян Шу широко распахнул глаза, а Чэнь Син, наоборот, закрыл. Все мысли разом покинули его. И как только он поцеловал Сян Шу, от того места на его губах, которого некогда коснулся Лу Ин, начало разливаться приятное тепло.

Сян Шу моментально почувствовал это.

Неясная пелена сновидений вмиг разлетелась в клочья, уступив место настоящим воспоминаниям, мириады которых в мгновение ока пронеслись перед мысленном взором Сян Шу.

Луч света, озаряющий подземную тюрьму Сянъяна в момент их первой встречи; полусонный Чэнь Син, что крепко обнимает его, сидя на кровати в чанъаньском дворце; девять символов заклинания, сияющие на лезвии Будун Жушаня; встревоженный, не находящий себе места от беспокойства Сян Шу, который, повернув голову, смотрит на стоящих за этим же самым деревом Чэнь Сина и Тоба Яня...

Их первое катание с горы, Чэнь Син вдруг поворачивает голову, и Сян Шу тотчас приходит в смятение; морская джонка, качающаяся на то вздымающихся, то опускающихся волнах; вечер в день празднования Обряда жатвы в Цзянькане и красный браслет-шнурок у Сян Шу в руке...

Городок Шоуян, где на кровати лежит провалившийся в забытье Чэнь Син, а Сян Шу с покрасневшими глазами нежно гладит его лоб.

В древнем массиве Приливов и Отливов пронзенный в грудь Будун Жушанем Чэнь Син, несмотря ни на что, изо всех сил продолжает тянуться к Сян Шу, дабы осветить его своим светом.

Разлетается вдребезги жемчужина Динхай, возрождается магия, в пространственно-временном вихре кружится парящий феникс, а принявший человеческое обличие Юпитер держит в руках колокол Лохунь. Чэнь Син превращается в скопление световых частиц, которые рассеиваются из его объятий...

Все прошлое, погребенное на дне моря снов, вновь поднялось из его глубин, всплыло на поверхность и вернулось обратно в душу Сян Шу.

Золотое сияние угасло, превратившись в легкие, мягкие снежинки, падающие на двоих людей под древним деревом Чилэ.

Их губы разомкнулись, и Чэнь Син в некотором замешательстве уставился на Сян Шу.

Оба тотчас густо покраснели. Сердце Чэнь Сина колотилось так быстро, что он едва не задыхался, а в голове вертелась одна единственная мысль...

Поцеловал! Поцеловал! Наконец-то я его поцеловал!

— Син-эр? – вдруг дрожащим голосом произнес Сян Шу.

Чэнь Син ошалело замер, а Сян Шу, который будто только сейчас очнулся ото сна, перевернулся вместе с юношей в снегу, прижал того к земле и возобновил прерванный поцелуй. Глаза Чэнь Сина широко распахнулись, мысли спутались, душа пришла в смятение. Он попытался вырваться, оттолкнуть Сян Шу, хотел спросить его, чтобы все прояснить, однако тот не дал ему ни малейшей возможности сопротивляться, крепко сжав его запястья.

Только когда Чэнь Син оставил идею поговорить и спокойно отдался поцелую, Сян Шу медленно разжал руки, удерживавшие запястья юноши, затем с силой провел своими ладонями по его, развел в стороны его пальцы и крепко-накрепко переплел их со своими. Начиная с этого момента ни небеса, ни земля, ни судьба, ни время, ни божественный демон...

Примечание:

[1] Примерно 215 м.

Глава 115. Вместе

"В будущем у нас будет много-много времени"

– Может, покатаемся? – Тоба Янь, наступив на край тяжелого щита, легким движением закинул его себе за спину.

Сяо Шань постоянно сохранял легкую настороженность. На этом Празднике конца осени Тоба Янь неотступно и страстно преследовал Лу Ина. Перед выходом из дома Лу Ин не один раз напомнил Сяо Шаню, что нельзя без особой причины вспарывать животы простым смертным и вызывать убийственные удары молнии тоже нельзя. Лишь поэтому Сяо Шань из последних сил сдерживал себя. И все равно, он был ужасно, ужасно недоволен.

Уголки губ Лу Ина слегка приподнялись:

– Не пойду.

– Хоть я и не из племени теле, – сказал Тоба Янь, – но все же мы можем попробовать. Обещаю, что не свалимся.

Уже не единожды Тоба Янь покупал еду для Сяо Шаня, надеясь хоть ненадолго устранить помеху. Однако всякий раз это приводило к обратному результату – Сяо Шань почти моментально возвращался и продолжал сверлить Тоба Яня еще более пристальным взглядом.

Когда они повстречались в Чанъане, Тоба Янь поначалу подумал, что Сяо Шань приходится Чэнь Сину то ли младшим братом, то ли приемным сыном, в общем, каким-то сродственником. Дружбы между ними не сложилось – Сяо Шань не понимал по-сяньбийски, он мог изъясняться лишь на ханьском языке, да к тому же был немногословен. Но несмотря на это, Тоба Янь все же чувствовал некую едва различимую неприязнь, исходящую от Сяо Шаня.

– Лу Ин, – не выдержав, позвал Сяо Шань.

Лу Ин перевел взгляд на Сяо Шаня и спросил:

– Хочешь покататься?

– Не хочу, – буркнул недовольный Сяо Шань. – Я хочу найти Чэнь Сина.

– Не надо его беспокоить, он сегодня очень занят. Тебе лучше остаться с нами.

Сяо Шань глубоко вздохнул и еще раз ответил:

– Нет.

И Сяо Шань направился в другую сторону. Время от времени он оглядывался назад, надеясь, что Лу Ин попытается остановить его. Но Лу Ин так ничего и не сказал.

Наконец-то ушел. Неизвестно почему, но когда Сяо Шань был рядом, Тоба Янь всегда ощущал скрытую опасность, словно в любой момент может получить удар в спину.

– Он вырос, – с улыбкой произнес Лу Ин и, обернувшись, посмотрел на Тоба Яня.

– Ты же только-только оправился после своей тяжелой болезни? Устал? – спросил Тоба Янь.

Лу Ин кивнул.

– Хочешь выпить капельку чего-нибудь?

Лу Ин ни к чему вокруг не проявлял особого интереса. Он просто пошел туда, куда несли его ноги, наблюдая за тем, чем занимаются другие. Хотя изредка на его лице все же появлялось изумленное выражение. Он был похож на юношу, который после тяжелой болезни впервые за многие годы вышел из дома и почувствовал, как пригревает солнышко.

Тоба Янь, заметив это, принялся рассказывать о прекрасных пейзажах Чанъаня, о величественных горах в сяньбийских землях, о купцах, путешествующих по Великому Шелковому пути... Хотя повествуя об этом, он чаще всего просто пересказывал истории, услышанные от других. После того, как Фу Цзянь взял его ко двору, бóльшую часть времени Тоба Янь проводил во дворце либо совершенствуя свои собственные воинские навыки, либо тренируя солдат личной охраны императора. Ему нечасто выдавалось возможность побывать снаружи. Впрочем, изредка он все же выезжал из Чанъаня, сопровождая Фу Цзяня во время его поездок с проверками по стране.

Сейчас Лу Ин и Тоба Янь сидели рядом возле длинного стола. Взяв себе выпить, Тоба Янь пересел на место напротив Лу Ина.

Веселье на празднике к этому моменту уже перешло на новый уровень. Женщины были настолько разгорячены алкоголем, что прижимались к своим избранникам и беззастенчиво целовались повсюду – на столе, под навесами, на снегу, везде, где только можно представить. Воины же, подхватив бесстыдно хохочущих девушек на руки, отправлялись прокатиться с ними на щите с горы, а затем уединялись в юртах, где предавались безудержной любви. И среди многолюдья на площадках для соревнований, и возле длинных столов с напитками мужчины и женщины, подобно отливной волне, начали покидать праздник. Они были похожи на диких зверей, разбредающихся по степи, и вольных расположиться где угодно под небесами в поиске страстных удовольствий.

На столе царил самый настоящий бардак, повсюду валялись опрокинутые  чашки. Лу Ин тихо сидел за столом и смотрел вдаль.

Тоба Янь улыбнулся:

– Я слышал, что снег очень редко выпадает на Муцю. За последние пятьдесят лет такое случалось лишь дважды. Первый раз это было пять лет назад, когда Шулюй Кун унаследовал титул великого шаньюя. В тот день Его Величество прибыл, чтобы поздравить Шулюй Куна. Я же тогда занимал пост простого охранника дворцовой стражи.

– Ваш император много значит для тебя, – заметил Лу Ин.

Тоба Янь немного подумал и со вздохом продолжил:

– Он для меня почти как отец. Так же, как ты и Сяо Шань. Он... тебе как младший брат?

Да, Лу Ин в одиночку присматривал за этим ребенком. И все же нельзя было сказать, что их отношения похожи на отношения отца и сына, так же, как и на братские отношения.

– Приемный сын, – едва заметная улыбка скользнула по губам Лу Ина. – Я уже доверил его Чэнь Сину. И, кажется, за последние несколько лет этот молодой человек весьма преуспел в его воспитании. Раньше Сяо Шань вряд ли держался бы рамок приличий, его когти давно бы уже прошлись по всему, что есть вокруг.

***

Сяо Шань в это время молча сидел рядом с Сыма Вэем на окраине лагеря. Когда к ним подходили чилэчуаньские детишки, Сыма Вэй окунал бамбуковую палочку в горшок с расплавленным "сахаром от демона засухи" и раздавал им угощение. Заметив, как Сяо Шань вздыхает, глядя куда-то вдаль, Сыма Вэй и ему протянул порцию лакомства.

Сяо Шань взял палочку с "сахаром демона засухи", покрутил ее в руках и озадаченно произнес:

– Лу Ин не собирается отвечать на чувства этого смертного. Почему же он проводит сегодняшний праздник с ним вместе?

– Не знаю, – беспечно ответил Сыма Вэй.

Поза, в которой сидел Сяо Шань, в точности повторяла позу Сян Шу. Хотя он и был еще совсем молод, однако облегающее хуннское одеяние военного покроя подчеркивало его узкую талию, которая находилась в идеальном соотношении с широкими плечами, а в его юном приятном лице уже проступали признаки того, что, повзрослев, он станет настоящим красавцем-мужчиной. Если сравнивать с тем временем, когда Сяо Шань первый раз повстречался с Сян Шу, тогда оттенок кожи мальчика был немного смуглее из-за того, что он проводил много времени на солнце среди снегов. Лицо его было немного хмурым, так же, как и лицо прежнего Сян Шу, и это делало его похожим на одинокого волчонка.

– Лу Ин уйдет? – спросил Сяо Шань

Сыма Вэй заглянул в горшок – там на дне оставалось еще немного "сахара демона засухи" – и сам попробовал сладость, хотя, будучи мертвым уже многие годы, все равно никакого вкуса не мог почувствовать.

– Все, у кого выросли ноги, могут уйти, – произнес Сыма Вэй.

– Я имею ввиду, он покинет нас?

– Почему бы тебе его самого не расспросить? – вопросом на вопрос ответил Сыма Вэй.

– Я спрашивал, но он не ответил. Он сказал, что я еще маленький, и мне еще предстоит пройти долгий путь. Но я уже вырос!

Сыма Вэй выскреб остатки сахара и отдал последнему ребенку, а затем нахлобучил опустевший горшок себе на голову.

– Пойдем в снежки поиграем! – позвал он Сяо Шаня

У Сяо Шаня было очень тоскливо на душе, ему совсем не хотелось сражаться. Но Сыма Вэй уже поднялся, слепил снежок и – "Бац!!" – запустил в Сяо Шаня, целясь прямо в лицо.

Сяо Шань: "!!!"

Мальчик тут же вскочил и бросился в ответную атаку. Со всех сторон к ним помчались дети, с громким хохотом присоединяясь к снежной битве.

У длинного стола

К Тоба Яню, казалось, начали приходить воспоминания – несколько разрозненных неясных отрывков.

– Волчата, – негромко, словно размышляя вслух, произнес Лу Ин, – всегда учатся охотиться сами по себе.

Лу Ин поднял голову и взглянул на Тоба Яня, в глазах его при этом сияла улыбка, казалось, будто сквозь Тоба Яня он видит другого человека из далекого прошлого.

– И что же ты собираешься делать дальше? – спросил Тоба Янь. – Тоже последуешь за Чэнь Сином?

Лу Ин посмотрел прямо в глаза Тоба Яня, долго-долго думал и, наконец, медленно покачал головой.

– В твоих глазах я вижу печаль, – внезапно произнес Тоба Янь. – Что-то тяготит твое сердце?

Сначала Лу Ин немного удивился, но потом, улыбнувшись, ответил:

– Нет. Почему ты заговорил об этом?

Тоба Янь взял его за руку и вскочил на лавку. Подумав мгновение, он сказал:

– В детстве всякий раз, когда на душе у меня было тяжело или скучно, Его Величество брал меня с собой, чтобы кое-что сделать. Хочешь попробовать?

– В следующий раз, – Лу Ин еще раз откровенно отказал Тоба Яню. – Сейчас я просто хочу спокойно посидеть.

Тоба Янь полночи ворочался с боку на бок, ломая голову, как завоевать расположение Лу Ина, но все придуманные уловки провалились, и с этим ничего нельзя было поделать. Они просто сидели друг напротив друга. Лу Ин смотрел куда-то вдаль, но вскоре взгляд его вернулся к Тоба Яню. Заметив на пальце сяньбийца кольцо, Лу Ин слегка задумался.

– Ты... – увидев, куда направлен взгляд Лу Ина, Тоба Янь сменил тактику. Склонив голову, он стянул с руки кольцо, украшенное вырезанным орнаментом в виде дракона, и подтолкнул к Лу Ину.

– Тебе это нравится? Могу отдать его тебе.

Эта вещица была единственной ценностью, оставшейся у Тоба Яня после того, как Фу Цзянь конфисковал все его имущество и заключил под стражу. А сейчас это кольцо стало его последним шансом сделать подарок.

Лу Ин, разумеется, понимал, чтó стоит за этим жестом.

– Нет, ты неправильно меня понял, – улыбнулся Лу Ин и объяснил, что он без всякого умысла посмотрел на украшение, просто погрузился в мысли. Впрочем, раз уж Тоба Янь снял кольцо, Лу Ин из вежливости взял его и принялся рассматривать.

– Это тебе, – улыбнулся в ответ Тоба Янь. – Оно досталось мне от бабушки.

Сначала Лу Ин всматривался в кольцо без особого интереса, но затем во взгляде его скользнуло изумление:

– Это истинная печать Лю Юня?

– Смотри, дракон, вырезанный на поверхности, очень красивый... – произнес Тоба Янь и придвинулся поближе к Лу Ину, чтобы во всех подробностях показать ему кольцо.

– Это не просто дракон, – поправил его Лу Ин, – а прародитель вашего сяньбийского рода Тоба. Его зовут Лун Лу, Дракон-Олень. Это священное животное – благословение вашего рода на богатство и процветание.

– А?

Тоба Янь был совсем еще мал, когда Фу Цзянь взял его с собой в Чанъань. При правлении этой династии прославлялся один лишь Небесный Мандат, а существование "священных животных" наводило на подозрение, что кто-то может попытаться захватить власть,  упоминать о них было строжайше запрещено. Обычаи и тотемы кочевых племен, прошедших через заставы Великой стены, постепенно забывались, за исключением разве что Древнего Союза Чилэ. Тоба Янь лишь однажды, в далеком детстве, слышал об этом "Драконе-Олене" и видел его изображение, но оно совершенно отличалось от того, что было на кольце.

– Тот, кто обладает истинной печатью Лю Юня, – продолжил Лу Ин, – в будущем станет Сыном Неба в человеческом мире.

– Это невозможно! – искренне расхохотался Тоба Янь.

Лу Ин не стал говорить, что Драконом-Оленем на истинной печати Лю Юня, был не кто иной, как он сам, собственной персоной. Он лишь с любопытством ответил:

– Может быть, ты просто сохранишь для себя этот могущественный магический артефакт?

– Магический артефакт? – удивился Тоба Янь.

Немного поколебавшись, Лу Ин все же произнес:

– Давай я научу тебя сердечной мантре. Если ты будешь ежедневно практиковать ее, то когда-нибудь, возможно, сумеешь подчинить себе этот магический предмет.

Лу Ин использовал этот ловкий прием, намереваясь пресечь дальнейшие попытки Тоба Яня подарить ему кольцо, так можно было бы избежать этой неловкости между ними из-за украшения. Тоба Янь был весьма удивлен. Продемонстрировав технику произнесения мантры, Лу Ин еще раз напомнил Тоба Яню:

– Нельзя бездумно использовать магию в обычное время.

Тоба Янь тут же кивнул и не смог удержаться от вопроса:

– Ты небожитель?

Лу Ин, улыбаясь, покачал головой и поднялся с лавки:

– Я пойду, увидимся позже.

– Я могу пойти с тобой? – спросил Тоба Янь, он все еще хотел быть поближе к Лу Ину.

Но Лу Ин тактично отказал в его добрых намерениях. Иными словами, это существо, не тронутое мирскими делами, более не позволяло Тоба Яню сопровождать его.

Сжимая кольцо в ладони, Тоба Янь ошеломленно уставился на Лу Ина и сделал несколько шагов следом за ним, но Лу Ин быстро исчез, затерявшись среди оживленной толпы кочевников.

***

Голова Сяо Шаня была полностью залеплена снегом. Отряд детей под его предводительством со всех сторон нападал на Сэма Вэя. Хуннские дети подбадривали Сяо Шаня, изо всех сил крича:

– Вали его! Бей его!

Сыма Вэй прекрасно проводил время, играя с малышней. Вскоре к ним подошел Лу Ин.

– Сяо Шань, – позвал Лу Ин, – пойдем развлекаться?

Сяо Шань взглянул на тех, кто катался на склонах гор. Подумав немножко, он наконец сказал:

– Отец просил меня помочь ему в исполнении его желания. Он говорил, что обещал тебе это, но так и не смог сдержать слово. Он хотел отвезти тебя в Иньшаньские горы и прокатиться с горы.

– Когда это было? – несколько удивленно спросил Лу Ин.

– Три года назад, в Ицюэ. В нашей прошлой жизни.

Услышав такой ответ, Лу Ин едва заметно кивнул. Он знал, что остатки яогуайской силы Сизого Волка все еще оставались в теле Сяо Шаня. Это была некая странная связь между отцом и сыном. Иначе как бы Сяо Шань узнал то, о чем Сяо Кунь однажды говорил сам с собой?

Сяо Шань подбежал к Лу Ину, схватил его за руку и потащил в лагерь. Там он позаимствовал у какого-то хунну щит размером с его собственный рост и закинул этот щит за спину.

– Да, время еще раннее, – сказал Лу Ин. Он распростер в стороны руки и изящно перевоплотился в Белого Оленя. Сяо Шань обхватил шею оленя и забрался ему на спину.

– Почему у тебя снова пропали рога? – спросил Сяо Шань.

– Сейчас я не хочу показывать их, – беззаботно ответил Белый Олень и по воздуху поскакал к другой стороне Иньшаньских гор.

Там Белый Олень снова превратился в человека. Сяо Шань ступил на щит. Когда оба они оказались на щите, Сяо Шань спросил:

– Тебе не страшно?

– Будь осторожен, – улыбнулся Лу Ин, – я всегда смогу сбросить тебя.

Слегка наклонившись, он обнял Сяо Шаня:

– Поехали!

Сяо Шань издал вой, похожий на волчий, и они покатились по горному склону среди разлетающегося снега!

С улыбкой в глазах Лу Ин смотрел в начинающее вечереть чилэчуаньское небо. Красновато-золотистое солнце постепенно клонилось к горизонту. Его золотистый свет пронизал весь небосклон, от края до края. Тысячи лет назад этот же свет озарял и леса у подножия Кароши.

Тогда Белый Олень бродил в тех лесах, и, пробираясь среди деревьев, в неясном сумеречном свете он заметил огромного серо-голубого волка. Тот стоял в лесу у подножия горы, склонив голову, и смотрел на оленя.

Белый Олень сразу же развернулся, избегая взгляда Сизого волка.

Чжуинь открывает глаза – наступает день, закрывает глаза – наступает ночь. Когда Чжуинь пал с неба, тысячи звезд рассыпались в пыль и ливнем обрушились на землю. Белый Олень тогда дремал. Одномоментно превратившись в человека, он с недоумением поднял глаза к изменившемуся небу. Казалось, будто не стало ни дней, ни ночей, ни звезд. Однако через какое-то время небеса и земля постепенно вернулись к своему прежнему, изначальному состоянию.

В тот день Лу Ин, одетый в белое, с босыми ногами, подняв голову, пытался нарвать молодых листьев с дерева, когда некто, высокий и величественный, неторопливо вошел в лес.

Сяо Кунь, одетый в звериные шкуры, не отводил глаз от Лу Ина. Находясь в своей человеческой форме, Лу Ин сразу насторожился и обернулся. Встретившись взглядом с незнакомцем, он тут же приготовился в любой момент бежать.

Увидев Тоба Яня, вошедшего вчера вечером в лес, Лу Ин невольно вспомнил те события из прошлого тысячелетней давности.

Когда Сяо Шань с Лу Ином съехали к подножию горы, внизу их встретили порывы сильного ветра.

Сяо Шань: "Еще раз?"

– Хорошо, – улыбнулся Лу Ин, опять обернулся оленем и полетел вместе с Сяо Шанем вверх по склону

В этот момент сила яогуая, дремавшая в Сяо Шане, неожиданно вырвалась наружу. Снова раздался волчий вой, на этот раз разнесшийся гулким эхом далеко по горам.

Лу Ин встал на щит, и они с Сяо Шанем заскользили вниз по крутому склону.

"Тебе это нравится? Могу отдать его тебе. Это тебе"

Улыбающееся лицо Тоба Яня, снимающего кольцо и протягивающего его Лу Ину, постепенно начало размываться.

На грани света и тени время, казалось, снова вернулось на множество веков назад. Сизый Волк принес сверкающую жемчужину, положил ее перед Лу Ином и носом подтолкнул к нему поближе.

Золотое кольцо медленно вращалось внутри жемчужины Динхай, излучая невыразимо прекрасное сияние, которое было присуще только самому времени.

– Это тебе, – прозвучал низкий голос Сизого Волка, в его зеленых глазах трепетала нежность. – Я нашел ее в одном из дальних отрогов Кароши.

– Сяо Шань! – крикнул Лу Ин.

– Чего?! – обернулся к нему Сяо Шань.

– Ты вырос! И это замечательно!

Они во второй раз спустились к подножию горы. Сяо Шань немного помедлил, казалось, что он всматривался в силу яо внутри себя, пытаясь найти последнюю мысль, оставленную Сизым Волком. Наконец он спросил:

– Еще поедем?

Лу Ин снова переменил обличье, Сяо Шань сел на Белого Оленя, и они опять понеслись наверх.

Ветер свистел у них в ушах. Розовеющее закатом небо простиралось от одного края горизонта до другого, и мириады грез нисходили на землю, не дожидаясь, пока Поднебесную окутает ночь.

Внутри этого прекрасного царства сновидений появился Сяо Кунь, его черные одеяния развевались по ветру. Сяо Кунь ступил на щит и с улыбкой обернулся к Лу Ину, стоявшему за его спиной.

– Пусть эти горы станут свидетелями, – сказал Лу Ин.

– Я и есть эти горы, – ответил Сяо Кунь. – Я буду ждать тебя после твоего перерождения.

Затем он исчез. На его месте перед Лу Ином, как и прежде, стоял все тот же маленький Сяо Шань.

Сяо Шань: "?"

Лу Ин погладил мальчика по голове.

– Солнце садится. Уже пора зажигать огни. Давай пойдем и присоединимся к веселью? Тебе же всегда нравились человеческие поселения.

– Хорошо, – послушно ответил Сяо Шань, забросил щит за спину и, взяв Лу Ина за руку, повел его по снежному полю к горному склону. Хотя мальчик был еще невысок, но осанка его уже была осанкой взрослого человека.

***

Под древним древом племени теле Сян Шу и Чэнь Син, с головы до ног залепленные снегом, не могли отвести изумленных глаз друг от друга.

Сян Шу по-прежнему был в парадном одеянии великого шаньюя, он сидел, прислонившись спиной к дереву и вытянув в снегу длинные ноги. Так же, как любой юноша, только что признавшийся своему возлюбленному, он чувствовал себя немного растерянным. По сути он даже понятия не имел, что станет делать дальше, не говоря уже о том, чтобы как следует все обдумать. Он все еще был охвачен благоговейным трепетом – никогда раньше он не задумывался, что однажды в его жизни настанет такой волнительный день.

Чэнь Син вспомнил сцену из далекого-далекого прошлого, когда тоже смотрел на Сян Шу. Тогда кочевник, одетый в железную броню, с мечом за спиной, отчаянно несся в одиночку на лошади через заснеженные ущелья и склоны Иньшаньских гор, ничуть не беспокоясь о собственной безопасности, лишь бы только успеть спасти Чэнь Сина. "Чем больше смотрю на него, тем больше люблю и тем больше волнуюсь за него."  Чэнь Син еще сильнее прижался к плечу Сян Шу и потянулся, чтобы поцеловать его.

Но неожиданно Сян Шу приложил палец к его лбу.

– Постой-ка! – заявил кочевник. – Я вспомнил! Почемы ты мне раньше не сказал? Вы все...

Чэнь Син отодвинул палец Сян Шу и снова поцеловал его в щеку. Сян Шу все еще пребывал в замешательстве. Связав последовательно события из прошлого, он совсем растерялся – что же ему теперь нужно делать в первую очередь?

– Наконец-то ты вспомнил, – сказал Чэнь Син. – Ты хоть представляешь, как сильно я волновался, ожидая этого?

– Гуван... Я... Неудивительно, что всю дорогу вы только и делали, что потешались надо мной.

– Скажи мне, когда я хоть раз посмеялся над тобой? – Чэнь Син, откровенно говоря, ничего не понимал. – Даже когда ты в одиночку побежал сражаться с Чи Ю, я ни разу не попрекнул тебя этим!

– Я сделал это, чтобы спасти тебя, – Сян Шу поднялся на ноги и потянул Чэнь Сина за руку, а затем, нахмурившись, продолжил: – А ты? На себя посмотри, почему ты скрывал все от меня?

– Замечательно! Теперь когда ты все вспомнил, решил свести старые счеты? А ты разве ничего от меня не утаил?

– Когда это я такое делал? Скажи мне, что же я от тебя скрывал?

Чэнь Син хотел было заявить "Ты много чего сделал, пока я спал!", но немного подумав, решил, что это будет неправильно. В конце концов, он был без сознания, так что у Сян Шу просто не было возможности рассказать, даже если бы тот и захотел. Чтобы не впасть в бессмыслицу, Чэнь Син попытался припомнить случаи, когда Сян Шу действительно что-то скрыл от него, тогда он мог бы ответить мощным ударом. Вот только так сразу на ум не приходило ничего из того, в чем Сян Шу можно было бы упрекнуть. В конце концов Чэнь Син смог вспомнить только одно.

– Ты, совершенно очевидно, умеешь играть на цине, – возмущенно бросил обвинение юноша. – А мне говорил, что не умеешь.

Сян Шу: ".................................."

– Правда ведь, да? Если ты солгал мне даже в такой малости, о скольком же ты умолчал?! Что еще ты от меня скрываешь? Говори!

Сян Шу просто дара речи лишился. Чэнь Син смотрел в его прекрасное лицо, и сердце юноши полнилось одновременно любовью и ненавистью. Стиснув зубы, он думал только об одном: "Быстрее целуй меня! Мы только что целовались, но совсем недолго, этого совершенно недостаточно! Подойди и поцелуй, хватить болтать!"

Глядя на Чэнь Сина, Сян Шу почувствовал, как его губы начинают гореть. Сам того не осознавая, он провел языком по нижней губе. От этого движения у Чэнь Сина закружилась голова. Он сам поцеловал Сян Шу уже несколько раз, а Сян Шу его – только один-единственный разочек! Так больше не может продолжаться! Иначе это будет выглядеть, что ему больше всех надо!

– Нечего сказать? Тогда я ухожу! – в гневе бросил Чэнь Син и сделал несколько шагов прочь, не забыв при этом оглянуться на Сян Шу.

– Я сказал, что ухожу! – подчеркнуто повторил Чэнь Син.

Сян Шу опомнился и бросился вслед за ним. На самом деле Чэнь Син отчаянно умолял дать ему возможность отступить. Если бы Сян Шу хоть немножко начал уговаривать его, конечно, Чэнь Син тут же ухватился бы за этот шанс и помирился. Но что уж тут поделать, разум Сян Шу все еще пребывал в смятении, а душа – в невыразимом трепете. Он был ошеломлен всеми этими неожиданными событиями до такой степени, что не мог ни единого слова вымолвить. Он просто последовал за Чэнь Сином и через несколько широких шагов нагнал его.

– Куда ты идешь? – спросил Сян Шу.

Чэнь Син развернулся и молча уставился на Сян Шу. Наконец Сян Шу заговорил:

– Ты собираешься снова сбежать от меня? Если да, тогда гуван просто... просто...

Эти слова окончательно взбесили Чэнь Сина:

– Я собираюсь вернуться в Цзянькан! И не надо ехать за мной! Просто оставайся здесь, будь великим шаньюем, хорошо?

– Гав! Гав! – к ним мчался, повиливая хвостом, щенок. Он давно уже сбежал из лагеря, долго искал Чэнь Сина и вот, наконец, нашел.

– Сян Шу, иди ко мне! – позвал собаку Чэнь Син.

Когда песик уже собрался подбежать к нему, Сян Шу тоже позвал:

– Чэнь Син! Иди ко мне!

Щенок: "???"

Но тут собачий нос почуял запах мяса, которое кочевники начали жарить где-то вдалеке. Пес посмотрел на этих двоих, затем развернулся и потрусил прочь. Чэнь Син хотел погнаться за ним, но на этот раз Сян Шу действительно разозлился. Сделав несколько шагов, он встал перед Чэнь Сином. Юноша, несколько испугавшись, машинально отступил немного назад.

Взгляд Сян Шу смягчился.

– Я боялся, что даже если расскажу тебе о прошлом, – принялся объяснять подавленный Чэнь Син, – ты все равно ничего не вспомнишь. Ты будешь думать, что так было, лишь потому, что кто-то рассказал тебе об этом. То есть, если мы собирались начинать все заново, то ты... то я тебе мог ведь и не понравиться. И что мне в таком случае прикажешь делать?

Это были истинные чувства Чэнь Сина, а не пустые слова для того, чтобы уговорить Сян Шу.

Во взгляде Сян Шу промелькнула тень вины, как будто он и впрямь неправильно поступил. Подумав немного, он с беспокойством спросил:

– Разве такое могло бы случиться?

Услышав этот риторический вопрос, Чэнь Син почувствовал себе даже более счастливым, чем если бы услышал "Я люблю тебя!". Они стояли вдвоем среди заснеженного поля и смотрели друг на друга. Это ощущение еще было незнакомым. Оно было похоже на то, как все вокруг становится непривычным из-за того, что прокололи лист оконной бумаги.

"Пожалуйста, просто будь хоть немного смелее!" – кричал в душе Чэнь Син.

Сян Шу, казалось, чувствовал то же самое. Он просто не знал, как подольститься к Чэнь Сину. Кочевник был очень неловок в выражении своих чувств,  более того, это была первая любовь в его жизни. К тому же, "они" в его воображении и "они" в реальности различались как земля и небо.

В конце концов Сян Шу сделал один важный шаг – он приблизился к Чэнь Сину и протянул свою руку к его руке. Сердце Чэнь Сина отчаянно заколотилось, когда пальцы Сян Шу ласково коснулись его пальцев, а затем переплелись вместе.

– Я... – Сян Шу никак не мог сосредоточиться. Он хотел обнять Чэнь Сина, но думал, что юноша ему не отвечает, и не осмеливался слишком торопиться. Издалека донеслись радостные выкрики – Праздник конца осени приближался к своему апогею. И Сян Шу повел Чэнь Сина в сторону лагеря.

Чэнь Сину все это тоже было довольно непривычно. Их отношения переменились совершенно внезапно за впечатляюще короткий промежуток времени, буквально в половину шичэня, и теперь экзорцист был так счастлив, что не знал, как совладать с собой.

– В тот день... Это было очень больно? Я прошу прощения, – произнес Сян Шу.

– Что? – не понял Чэнь Син.

– В последний день, – пояснил Сян Шу. – Когда я ранил тебя мечом.

– Нет-нет, я вообще не обратил на это внимания. Тогда я был полностью сосредоточен на тебе...

Да, боль была, но Чэнь Сину в свете тогдашних обстоятельств было просто не до нее.

– Где ты очнулся после этого? – спросил Сян Шу.

– В подземелье. Там, где мы впервые встретились. Как ты себя сейчас чувствуешь? Совсем запутался?

– Такое ощущение, словно я спал очень-очень долго, – пробормотал Сян Шу, глядя в сторону лагеря. – Когда я очнулся, мне показалось что я видел очень длинный  сон о другой, эфемерной жизни.

– Я так много хочу сказать тебе, – признался Чэнь Син. – Мы сейчас собираемся присоединиться к ним?

– Идем! – серьезно сказал Сян Шу. – С сегодняшнего дня все будет по-другому. В будущем у нас будет много-много времени.

Сян Шу коснулся подбородка Чэнь Сина, наклонился к нему и поцеловал в губы. Губы Сян Шу дрожали, выдавая волнение и страсть, таившиеся в глубине его сердца.

Лицо Чэнь Сина побагровело до самых кончиков ушей, и Сян Шу решил не переусердствовать. В тусклых отблесках далеких костров он легко улыбнулся, взял Чэнь Сина за руку, и вместе они вернулись в лагерь.

Глава 116. Желание

«Прекрасно, наконец хоть кто-то разумный нашелся. А то со всей этой бесконечной Чэнь Синовой болтовней разве у нас будет время одолеть Чи Ю?» (рулейт)

С наступлением вечера Праздника конца осени кочевники всех племен собрались у подножия гор в ожидании, когда «рабы-ковщики» жужани любезно пригласят великого шаньюя зажечь чистый огонь[1], переплавляющий и формирующий мир, что ознаменовало бы кульминацию сегодняшнего дня. Согласно преданиям, данный обычай зародился несколько сотен лет назад, во времена империи Хань, когда жужани были рабами-ковщиками под властью хунну. Неугасимый огонь, подобный драконьему пламени, символизировал горнило мироздания.

А еще он символизировал Древний Союз Чилэ, соединяющий все многочисленные племена вместе будто в огромном плавильном котле.

– Почему в прошлый раз эта церемония не проводилась? – спросил Чэнь Син.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина, но ничего не ответил. Его глаза под прекрасными бровями сияли в вечерней темноте. Юноша был озадачен.

Чэ Лофэн с зажженным факелом вышел вперед и почтительно поклонился Сян Шу.

Чуть в стороне ждали телесцы с гуцинем и цянской флейтой в руках.

Подошли старейшины всех шестнадцати племен. Стоя перед ними, Сян Шу принял у Чэ Лофэна факел и поднес его к драконьему хвосту.

Вспыхнувшее пламя побежало по телу извивающегося исполинского дракона и постепенно охватило всего его целиком. Более ста тысяч жителей Чилэчуаня, подняв головы, смотрели на это завораживающее зрелище.

– Все степи между четырьмя морями – это земли великого шаньюя, и все люди под Небом – это люди великого шаньюя.

– Мы славим имя Шулюй Куна, владыки за Великой стеной и первого воина Поднебесной.

– Пусть Древний Союз Чилэ стоит вечно, травы́ и воды́ пребудет в изобилии, а тысячам поколений народа Чилэчуаня пусть неизменно сопутствует счастье и долголетие.

Представители шестнадцати кочевых племен, стоящих каждое отдельной группой, склонили головы и все вместе проговорили это, каждый на своем языке, после чего благоговейно опустились на колени и поклонились Сян Шу до земли. Тут же вслед за этим все люди по всему Чилэчуаню, начиная от подножия гор, где находился огненный дракон, стали на колени.

– Тебе нет нужды становиться на колени, – прошептал Чэнь Сину Сян Шу.

Чунмин и Лу Ин заранее отошли подальше, тогда как Сяо Шань подбежал к старейшине хунну, остановился позади него и тоже подобно всем преклонил колено.

Ши Мокунь подошел к Сян Шу. Хатун акеле принесла золотой поднос и встала, держа его обеими руками между ними двумя.

– Сегодня именуемый Шулюй Куном, и горы Иньшань тому свидетели, отрекается от своего титула и передает его Ши Мокуню, – громко объявил Сян Шу. – Вы обязаны принять Ши Мокуня как вашего нового великого шаньюя, и клятва Древнего Союза не должна быть нарушена.

Только сейчас Чэнь Син в конце концов понял, почему Мужун Чун и принцесса Цинхэ решили отправиться за тридевять земель в Чилэчуань на Праздник конца осени.

Первым Сян Шу снял с себя венец из перьев и положил его на золотой поднос, затем отцепил печать и снял с руки перстни, после чего взглянул на Чэнь Сина – юноша тотчас стянул с пальца перстень и тоже положил его на золотой поднос.

– Почтительно повинуюсь сему приказу, – негромко промолвил Ши Мокунь, потом надел на себя венец из перьев и перстни, повесил на пояс печать и вернулся к остальным теле.

Наконец Сян Шу повернулся лицом к Чэнь Сину, и их взгляды встретились.

– Повтори это еще раз, – промолвил Сян Шу. – Теперь ты можешь это сказать.

– Ска... сказать что? – хотя Чэнь Син уже по прошлому разу знал, что Сян Шу откажется от титула великого шаньюя, сейчас он все равно испытал невыразимый шок. Эта церемония отречения настолько взволновала и потрясла его, что он никак не мог собраться с мыслями.

– Пятнадцатого числа второго месяца, – напомнил ему Сян Шу, – по дороге на север в Чанъань, у костра ты сказал кое-что и сам же уже напрочь забыл об этом.

– Ты... – Чэнь Син моментально все вспомнил. – Не мог бы ты стать моим божественным воином-защитником?

– Могу, – ответил Сян Шу, – и даю тебе свое согласие.

С этими словами Сян Шу махнул рукой стоявшему поблизости воину и тот подал ему цянскую флейту.

– Но с одним условием, – добавил он, принимая инструмент.

Чэнь Син остолбенело уставился на Сян Шу. Свет огня озарял их обращенные друг к другу лица.

– Сыграй для моей родины и моих соплеменников, – пояснил Сян Шу. – Пусть они получат это взамен того, что этим вечером в Праздник конца осени ты забираешь у них их великого шаньюя.

После этих слов Чэнь Син взял гуцинь, сел, скрестив ноги, и положил инструмент себе на колени. Сян Шу попробовал звук, и они вдвоем заиграли древнюю мелодию.

Сполохи яркого пламени, охватившего все тело длинного дракона, освещали Чилэчуань. Неисчислимое множество цянских флейт простых кочевников подхватили эту мелодию, и их будоражащие душу переливы наполнили собой долгую ночь.

– Мелодия Фушэн, – промолвил Лу Ин, – как же давно я ее не слышал.

Чунмин и Лу Ин стояли позади огненного дракона, и языки бушующего пламени отражались в их глазах.

– Какие планы? – спросил Чунмин.

Древняя мелодия начала постепенно стихать.

– Пора идти, – ответил Лу Ин.

– Ты должен помочь гувану уладить этот вопрос, – сказал Чунмин.

Лу Ин улыбнулся и поинтересовался у Чунмина:

– А дальше что? Отправишься в Шиваньдашаньские горы[2] и вновь созовешь яогуаев?

– Разве гуван настолько беспомощный? – с язвительной усмешкой промолвил Чунмин. – Я просто хочу найти своих разбросанных по миру братьев, не более того.

Когда мелодия Фушэн смолкла, Сян Шу взял Чэнь Сина за руку и повел за собой. Вместе с Сяо Шанем они обогнули огненного дракона и позади него обнаружили Чунмина и Лу Ина. Те двое прервали свою беседу и воззрились на вновь подошедших.

– Давайте поговорим. Я много что хочу сказать, – промолвил Сян Шу. – С тех пор, как мы снова встретились, я так пока и не удосужился поблагодарить вас.

Лу Ин, который с первого взгляда понял, что Сян Шу все вспомнил, лукаво улыбнулся Чэнь Сину.

У тебя определенно еще на Кароше был способ помочь Сян Шу вернуть вспоминания, – подумал Чэнь Син, – но тебе во что бы то ни стало понадобилось дождаться, когда мы вернемся, и потому ты прибег к такой уловке. Великий яогуай действительно хитер.

– Нет нужды благодарить, – холодно ответил Чунмин. – Ты пожертвовал собой, вернул в мир духовную энергию и спас гувану жизнь. Гуван же заново отлил твое тело. Мы в расчете.

– Не нужно благодарностей, – промолвил Лу Ин. – Вы исполнили долг, возложенный на вас судьбой, и, не жалея, отдали свои жизни ради Поднебесной. Что же до сделанного мною, то для нас, яогуаев, это такой пустяк, стоит ли вообще говорить о нем?

Сказанное было сущей правдой, поэтому Сян Шу кивнул и оставил излишнюю вежливость.

– Относительно прошлого мне пока еще не до конца все ясно, – тихо проговорил он. – Если вы не спешите, могли бы мы завтра это обсудить?

– Жизнь подобна утренней росе, а время быстротечно, – с улыбкой ответил Лу Ин. – Раз есть возможность поговорить сейчас, то почему бы божественному воину-защитнику ею не воспользоваться?

Когда Чэнь Син услышал это, то понял, что Лу Ин, похоже, уже принял решение уйти завтра. Чунмин с Лу Ином – великие яогуаи, давным-давно живущие на этом свете, особенно Лу Ин, чей возраст даже представить невозможно. С его знаниями не сравнятся никакие древние свитки и фолианты. Чтобы победить Чию, им во многом потребуется его помощь, так что столь удачно подвернувшуюся возможность никак нельзя было упускать.

Чэнь Син кивнул Сян Шу, давая понять, что он согласен, и тот после короткого раздумья сделал приглашающий жест рукой.

* * *

К этому моменту Сян Шу уже сменил торжественное одеяние на охотничьи одежды теле, в которых он мало чем отличался от обычных воинов, разве что выглядел чуть благороднее и элегантнее других. После возвращения воспоминаний он стал таким же, каким был, когда расстался с Чэнь Сином перед битвой на реке Фэйшуй, – сосредоточенным и продумывающим каждый свой шаг наперед. Все причастные к делу покинули горный склон и переместились под древнее дерево.

Мириады звезд устилали небо. Сян Шу велел подать чай с молоком. Чинно сидя за столом, он несколько раз бессознательно постучал по нему пальцем, словно колебался. Очевидно, у него была масса вопросов, которые он хотел бы задать. Они, казалось, вертелись у него на языке, но что-то его останавливало.

– В самом конце, – Чэнь Син решился заговорить первым, – Юпитер отправил в прошлое воспоминания пятерых человек. Лу Ин, почему же ты все помнишь?

– Я не помню, – признался Лу Ин. – Это было просто предположение, выстроенное на основании тех отрывочных сведений, которые я узнал от Сяо Шаня, и самого факта возрождения магии.

Чэнь Сина это потрясло до глубины души. Из всего множества живущих на земле, лишь Лу Ин, не зная всех обстоятельств, сумел более или менее верно догадаться обо всем, что произошло.

– Я хранитель сновидений, в этом моя сила, – объяснил Лу Ин, – а рождение снов тесно связано с самим временем. Поэтому не стоит удивляться тому, что я обо всем догадался.

– М-м-м, – протянул Чэнь Син. Первым порывом юноши было спросить, каким же образом сны связаны со временем, но потом он понял: то, о чем думаешь днем, снится ночью. Сны как таковые есть именно что возвращение к прошлому, его повторное проживание. Осознав это, он не стал отклоняться от темы разговора.

– Когда Юпитер ушел, я подумал, что все кончено и... – начал было Чэнь Син, но вынырнувший из своих размышлений Сян Шу его перебил:

– Давайте все-таки для начала сверим имеющуюся у нас с вами информацию и выясним, чего мы пока не знаем, чтобы понять, как действовать дальше.

– Прекрасно, – негромко промолвил Чунмин, – наконец хоть кто-то разумный нашелся. А то со всей этой бесконечной чэньсиновой болтовней разве у нас будет время одолеть Чи Ю? Гуван уже перестал надеяться пережить этого бога войны, от которого остались всего лишь какие-то жалкие останки.

Вот почему ты насмехаешься надо мной! – возмутился про себя Чэнь Син.

Однако, если хорошенько подумать, Сян Шу действительно оказался самым трезвомыслящим из всех. После возвращения воспоминаний он первым же делом поставил вопрос об их дальнейших планах. Из всех людей, кого когда-либо знал Чэнь Син, только Сян Шу и Се Ань имели такую ясную голову.

– Когда Чэнь Син последний раз лежал в забытьи, – сказал Сян Шу, – я съездил на гору Хуашань.

– Позднее ты рассказал мне об этом, – вспомнил Чэнь Син.

Сян Шу кивнул и добавил:

– Там я столкнулся с Ван Мэном, посланным Чи Ю.

Чэнь Син опешил: а вот об этом Сян Шу тогда не упомянул. Ван Мэн появился, только чтобы передать послание от Чию и сообщить, что тот приглашает Сян Шу во дворец Хуаньмо заключить сделку. А затем случилось все то, что случилось.

– Дворец Хуаньмо под рекой Фэйшуй?! – воскликнул потрясенный Чэнь Син.

– Так и есть, – Сян Шу кивнул, после чего поведал им, как он пересек световую завесу и что сказал ему Ван Цзые, когда они оказались в месте, где некогда был установлен древний Отливной массив.

Сяо Шань слушал его, открыв рот и вытаращив глаза, ведь после битвы во внутризеркальном Чанъане он и Фэн Цяньцзюнь находились под контролем крови божественного демона, и поэтому мальчик понятия не имел, что происходило потом.

– Дворец Хуаньмо обнаружен, – радостно выпалил Сяо Шань. – Значит, мы можем уничтожить Чию!

– Каким образом уничтожить? – задал встречный вопрос Лу Ин. – Будун Жушань уже в руках Чи Ю.

Для Чэнь Сина это был самый досадный и неприятный момент: как они смогут одолеть Чи Ю, не имея Будун Жушаня?

– Ага, – согласил Сян Шу. – Надо как можно быстрее сообщить Се Аню, чтобы перестал там копать. Нет нужды заставлять Чи Ю тревожиться, пока мы не найдем другое подходящее средство или не вернем обратно преобразованное демоническое копье.

– Во время второго нашествия демонов засухи на Чанъань мы уже пробовали забрать копье, – сказал Чэнь Син, – но его, в отличие от Зеркала Инь-Ян, не удалось очистить от затаенной злобы.

– Это потому, что он признал хозяина, – наконец подал голос Чунмин. – Будун Жушань очень особенный.

На какое-то время все замолчали. Сян Шу закатал рукав и показал присутствующим свое правое предплечье:

– Это даровал мне божественный дракон, то же девятисимвольное заклинание, какое было на Будун Жушане. Что оно означает?

– Это заклинание изгнания демонов, – объяснил Чунмин. – Его оставил людям Будун Минван, чтобы они могли изгонять зло. Гуван предполагает, что, когда Чи Ю преобразовал божественный меч, заклинание не было изменено вместе с ним, а рассеялось по миру. В итоге Чжуинь призвал обратно эту рассеянную по миру силу и передал ее тебе. В общем, гуван полагает, что шансов вернуть Будун Жушань практически никаких. Нет нужды снова идти на такой риск. Лучше поищите способ уничтожить демоническое копье, это сделать куда реальнее.

– В таком случае у меня вопрос, – не удержался Чэнь Син. – Будун Минван и Жаньдэн Минван[3], куда они ушли?

– В этом мире есть недоступные для тебя места, свободные от оков времени, – ответил Лу Ин. – Существует множество временных разломов. Боги, удалившиеся на покой и покинувшие Поднебесную, обитают именно в таких разломах. Хочешь отправиться к ним и спросить, как заново выковать божественный меч? Мне кажется, это совершенно лишнее. Даже божественный дракон Чжуинь не смог попасть туда, так что не стоит возлагать на это каких-либо надежд.

Чэнь Син кивнул, соглашаясь со словами Лу Ина, а потом задал еще один вопрос:

– Юпитер тоже ушел в такое же место?

– Мы мало что знаем о покинувших небеса богах, поэтому не можем ответить на этот вопрос, – промолвил Чунмин.

Сян Шу понял, что им в итоге все-таки придется полагаться на самих себя.

Примечания:

[1] То есть ритуальный огонь, получаемый от солнца. В наши дни его несложно добыть с помощью выпуклой линзы, фокусирующей солнечный луч на легковоспламеняющемся материале, например бумаге или сухой траве.

[2] Напомним, Шиваньдашань – горный хребет на юго-востоке Китая в современной провинции Гуанси. Согласно лору новеллы, некогда, еще до кончины всей магии, экзорцисты прошлого согнали туда яогуаев и запечатали их там (подробнее см. гл. 2).

[3] Напомним, Жаньдэн Минван – дословно: божественный заступник, зажигающий лампу; согласно лору новеллы, бог-покровитель хранителя Сердечного Света.

Сян Шу ненадолго задумался, а после спросил у Чэнь Сина:

— Суйсин перед тем, как уйти, говорил тебе что-нибудь необычное?

Юноша припомнил и пересказал свою беседу с Юпитером в темноте, состоявшуюся уже после того, как жемчужина Динхай разбилась, а сам он почти что умер.

— Украденный год? – удивился Сян Шу.

Чэнь Син пришел в замешательство:

— Честно говоря, я мало что понял из всего сказанного Сяоцзи.

— Можно сказать, что он умер, но также можно сказать, что и не умер... – Чунмин тихо повторил себе под нос тоже впервые им услышанную от Чэнь Сина фразу, которую Юпитер произнес в мире сознания. – Что бы это могло значить?

— Должно быть, он имел в виду... – озадаченно протянул Чэнь Син, – что на тот момент Чи Ю уже можно было считать мертвым, однако после запуска древнего Отливного массива он снова вернется к жизни.

— Нет, – Сян Шу сходу отверг предположение Чэнь Сина и негромко пояснил: – Если бы это было так, то Суйсин сказал бы тебе, что Чи Ю еще жив или "сейчас он мертв, но, к сожалению, снова вернется к жизни". Однако он так не сказал.

— Должно быть, то, как видит этот мир Суйсин, отличается от того, как воспринимаем его мы, – предположил Лу Ин. – В конце концов, для бога войны одновременно существуют два возможных исхода: быть окончательно уничтоженным или благополучно воскреснуть, и то, что увидел Суйсин, было как раз совмещением этих двух возможных исходов.

Стоило Чунмину услышать это, как он словно что-то вспомнил, отчего выражение его лица моментально изменилось. Четверо других собеседников разом воззрились на него, но он сказал лишь одно:

— Продолжайте.

— Под украденным годом, – попытался объяснить свою мысль Сян Шу, – подразумевалось принятое мною решение сделать так, чтобы в итоге Син-эр... Чэнь Син, он...

Сян Шу неосознанно назвал Чэнь Сина его детским именем и оттого немного смутился. Чэнь Син же, когда услышал это, ощутил всколыхнувшуюся в сердце нежность.

— Последний бой, который изначально должен был состояться, когда ему исполнится двадцать, – Сян Шу предпочел подобрать другие слова, – произошел раньше, в год, когда ему исполнилось девятнадцать, это ведь имелось в виду?

Лу Ин кивнул:

— Исходя из смысла сказанного, твоя догадка, думаю, верна. Жемчужина Динхай находилась вне временной цепи причин и следствий. Как только магический артефакт, из которого состояло твое тело, разлетелся на куски, жемчужина Динхай перестала существовать во всех точках временного континуума. То же касается и сделанного тобой, оно также не подчиняется действию временной цепи причин и следствий.

— Но если жемчужина Динхай перестала существовать во всех точках временного континуума, то получается, Чжан Лю никогда ее не находил? – недоуменно спросил Чэнь Син. – Тогда почему мы по-прежнему помним об этом? И почему триста лет кончины всей магии никуда не делись?

— То, что заранее предопределено пространственно-временными законами причин и следствий, невозможно изменить, – попытался объяснить Лу Ин. – Однако, поскольку сама по себе жемчужина Динхай была эквивалентом кругов небесного и земных меридианов, некоторые узловые точки все же могли быть изменены по желанию, и те, которые в свое время пожелал изменить Шулюй Кун, изменились. Вместе с тем прочие звенья причинно-следственной цепи остались незатронутыми. Именно это и есть самое таинственное и непостижимое.

У Чэнь Сина уже голова шла кругом от подобных рассуждений. Сян Шу же, напротив, всеми силами старался вникнуть в суть:

— Предположим, я и сейчас еще жемчужина Динхай. Что будет, если я снова отмотаю время вспять?

— В соответствии с упомянутым мною правилом, полагаю, ты в результате нарушишь цепь причин и следствий от текущего момента, с которого начнешь отматывать, и до выбранной тобой узловой точки, – ответил Лу Ин. – При этом то, что было до этой точки, никак затронуто не будет.

— Неудивительно, что Чи Ю всеми правдами и неправдами так стремился заполучить эту жемчужину, – промолвил Чэнь Син.

— Помимо всего прочего, сами круги небесного и земных меридианов обладают сильнейшей способностью к восстановлению, – продолжил объяснять Лу Ин. – Ты заметил, что хотя все началось заново, многое все равно продолжает неуправляемо развиваться в определенном направлении?

— Ага, – кивнул Чэнь Син, – необходимы изменения.

— Помню, в самом конце я достал кольцо и надел его Чэнь Сину на палец, – сказал Сян Шу.

— А-а? – удивился Чэнь Син. – В самом деле? Ах да, я и забыл, тогда ты в самом деле что-то дал мне. Однако, когда я очнулся, на моей руке ничего не было.

Чэнь Сина вдруг охватила легкая паника. Он протянул руку, давая Сян Шу посмотреть, но кольцо на ней отсутствовало.

— Неужели оно свалилось в Сянъяне? – разнервничался юноша. – Может, надо вернуться и поискать? Это та штука, которая осталась после того, как разбилась жемчужина Динхай?

— Я тебя не виню, – поспешил успокоить Чэнь Сина Сян Шу. – Ну пропало, так пропало.

— А что делало это кольцо? – поинтересовался Чэнь Син у Сян Шу.

Сян Шу понятия не имел, что оно делало. Для него оно было всего лишь последним памятным подарком, который он оставил Чэнь Сину просто как свидетельство того, что сам он некогда существовал в его жизни.

— Это Кольцо Приливов и Отливов, – негромко пояснил Лу Ин. – В жемчужине Динхай оно было эквивалентом кругов небесного и земных меридианов. Возможно, после того как жемчужина разбилась, оно пришло в негодность или, в лучшем случае, сохранило лишь слабый эффект. Если его можно найти, я советовал бы вам очень постараться это сделать.

— Что за эффект? – спросил Чэнь Син. – Какой, например?

На этот вопрос даже Лу Ин не мог ответить. Все-таки многие вещи, о которых они говорили, уже выходили за рамки того, что он знал.

— Возможно, оно позволяет незначительно перемещаться во времени, – предположил Лу Ин, – хотя трудно сказать наверняка.

Сяо Шань улегся грудью на стол. Рассуждения о вещах, которые он совершенно не понимал, настолько утомили его, что он в итоге уснул. Лу Ин посмотрел на мальчика.

— Завтра я уйду, – сказал он, обращаясь к Чэнь Сину. – После моего ухода, прошу, продолжай присматривать за Сяо Шанем.

— Ты отправишься на поиски Будды? – полюбопытствовал Чэнь Син.

Лу Ин улыбнулся, но не ответил. Тем временем Сян Шу все продолжал размышлять о так называемом украденном годе.

— А если бы я не "украл" у Юпитера этот год, – не выдержав, спросил он, – тогда последующие события виделись бы им иначе?

— Я не знаком с Юпитером, но, скорее всего, так и было бы, – ответил Лу Ин. – Однако это вовсе не значит, что в итоге Чэнь Син выжил бы. Скорее всего, в день, когда Чэнь Сину исполнилось бы двадцать, вы общими усилиями благополучно уничтожили бы Чи Ю, но в конце концов Чэнь Син все равно умер бы, а Юпитер ушел.

Сян Шу получил тот ответ, который и ожидал:

— В таком случае, что изначально должно было произойти в течение этого последнего года?

— На этот вопрос у меня действительно нет ответа, – признался Лу Ин. – Говорят, наше будущее определяется выборами каждого из нас, из-за чего существует бесчисленное количество "возможностей". Эти выборы называются "переменными". Однако после того, как все выборы сделаны и все переменные обрели свои значения, из моря времени появляется лишь одно конкретное "будущее", а все прочие "возможности" исчезают. Иными словами, ты никогда не узнаешь, что могло бы́ произойти.

— Есть способ, – неожиданно вмешался в разговор Чунмин. – У гувана когда-то был друг...

Чэнь Син и Сян Шу моментально воззрились на Чунмина. Тот собрался было продолжить говорить, но внезапно, похоже, что-то осознал, и его лицо вновь стало холодным и безразличным. Он поднял бровь и посмотрел на Чэнь Сина.

Такое поведение озадачило Сян Шу.

Взгляды Чунмина и Чэнь Сина встретились, после чего уголки губ Чунмина еле заметно приподнялись вверх, а на лице появилось торжествующее выражение.

— Нужна помощь? – поинтересовался он.

Чэнь Син не нашелся, что ответить, а Чунмин, задав свой вопрос, снова замолчал. Юноша глубоко вздохнул.

— Тебе в любом случае нужно загадать это третье желание, – с улыбкой промолвил Лу Ин. – Феникс очень торопится, у него есть и свои дела, которыми надо заняться. Не стоит принуждать судьбу.

Чэнь Син уже собрался было отказаться от изначально задуманного им третьего желания и вместо этого попросить Чунмина о помощи, но тут вдруг вмешался Сян Шу:

— Таков уговор?

— Да, – несколько расстроенно ответил Чэнь Син. – Изначально я думал о другом желании.

Воспоминания Сян Шу о том времени, когда они были в дороге, никуда не исчезли. Чунмин постоянно то прилетал, то улетал, но всякий раз, как возникала критическая ситуация, он неизменно появлялся и любезно интересовался у Чэнь Сина, не нужна ли помощь, а тот так же всякий раз отвечал, что не нужна. Сян Шу тогда вообще не видел в нем феникса, скорее, он напоминал ему попугая. Теперь, наконец, все стало понятно.

Чэнь Син глубоко вздохнул, однако Сян Шу знаком велел ему ничего не говорить: мол, я сам в этом разберусь, а после обратился к Лу Ину:

— Если князь яогуаев поведает нам о том способе, то, думаю, Чэнь Син уже сегодня сможет озвучить свое третье желание.

Настала очередь Чунмина опешить. Сян Шу сказал всего лишь «если», тогда как сам Чэнь Син вообще ни о чем его не просил. Как только он это понял, все его лицо приняло совершенно изумленный вид.

— Не хочешь, ну и ладно, – заметив его реакцию, промолвил Сян Шу. – Пусть этот уговор сохраняется и дальше. Мы сами потихоньку найдем способ.

Сидящий под деревом Лу Ин внезапно согнулся пополам от смеха.

Не успел Чунмин с таким трудом дождаться, когда же перед ним, наконец, забрезжит рассвет, как Чэнь Син с Сян Шу уже собрались уходить.

— Постойте! – раздраженно буркнул Чунмин.

Сказав это, он вытащил из-за пазухи перо феникса, а затем продолжил говорить:

— Есть у меня старый друг по имени Юань Кунь, живет в открытом море. С кончиной всей магии он бесследно исчез. Возьми это перо и отправляйся на корабле в море. Если он будет в хорошем настроении, то, возможно, придет увидеться с тобой.

Несколько ошеломленный Чэнь Син взял перо. Лу Ин вопросительно взглянул на Чунмина, и тот кивнул.

— Сей мудрый господин... э-э, возможно, сумеет ответить на твои вопросы. Это очень древний дух, и он тоже управляет грезами и сновидениями.

— В таком случае разве он не похож на тебя? – спросил Чэнь Син.

— Нет, – ответил Лу Ин. – У него иная сила. Посредством сновидений он предсказывает будущее. Он обладает способностью видеть бесчисленные "возможности", скрытые в глубинах моря времени.

Чэнь Син убрал перо. С ним они, возможно, сумеют увидеть, что могло бы произойти за «украденный год». Хотя юноше и было немного интересно узнать это, он не слишком-то верил, что так им откроется способ разделаться с Чи Ю. Однако, с другой стороны, раз уж Сян Шу придает сейчас этому первоочередное значение, значит, у него есть на то причины. Он хочет выковать новый меч? Но ведь в те два с половиной года у них же был Будун Жушань, разве нет?

— Говори, – Чунмин подавил свой гнев. После его нынешнего возрождения из пепла, Чэнь Син только и делал, что играл с ним, заставляя крутиться волчком. Наверное, он и за тысячу лет не сможет забыть этого юношу. Сколько бы дней и ночей ни ждало его впереди, он, похоже, всякий раз, закрывая глаза, будет видеть перед собой ненавистное улыбающееся лицо Чэнь Сина.

Чэнь Син глубоко вздохнул, потом, казалось, призадумался и, наконец, улыбнулся:

— Спасибо тебе, Чунмин, – сказал он. – Когда Лу Ин давеча упомянул о судьбе, я словно внезапно прозрел. Если хочешь идти, то иди.

— Правда? – Чунмин недоверчиво посмотрел на Чэнь Сина, опасаясь, что тот опять в отношении него что-то замышляет.

— Да, – ответил юноша. – Наша с тобой встреча определенно была уготована самой судьбой. Ты спас Сян Шу, мы стали свидетелями твоего возрождения, а еще я удостоился чести присвоить тебе официальное наименование и даже, раз уж ты не возражал, помочь выбрать это странное имя. Полагаю, теперь нас, наверное, можно считать друзьями, не так ли?

— Ближе к делу! – потребовал Чунмин.

Чэнь Син еще много чего хотел сказать, однако после того, как Чунмин нетерпеливо его перебил, он лишь разочарованно промолвил:

— Да, хорошо.

— Он просто смущен, – улыбнулся Чэнь Сину Лу Ин. – Как и Шулюй Кун, он предпочитает уходить от разговоров о себе, так что не принимай его реакцию близко к сердцу.

Сян Шу бросил взгляд на Лу Ина, но ничего не сказал. Чэнь Син же понимающе улыбнулся, а затем серьезным тоном продолжил:

— Ты – князь яогуаев, а мы – люди, и наша жизнь может оказаться такой короткой... Однако порой, глядя на звездное небо над нами...

Собравшиеся за столом подняли головы. Развлекавшийся целый день Сяо Шань в итоге уснул под широким звездным куполом, раскинувшимся над ночной темнотой. Безудержное веселье Праздника конца осени в Чилэчуане тоже уже сошло на нет. И только вечная Серебряная Река[1] продолжала тихо сиять в вышине, даря миру свой свет. Из-за этой их встречи сегодняшний день казался необычным, не похожим на бесчисленное множество других дней за прошедшие века, но потом солнце встанет, луна зайдет, и в неудержимом, как стрела, потоке времени сей день ничем не будет отличаться от остальных.

Когда Чэнь Син запрокинул голову, его юношеское лицо озарилось сиянием звезд. Он улыбнулся Чунмину.

— Мне подумалось, что, возможно, в будущем сам ты не станешь общаться с людьми и водить с нами дружбу, – Чэнь Син посмотрел Чунмину прямо в глаза, – поэтому в качестве третьего желания я хотел бы попросить тебя отныне и впредь, насколько это возможно, заботиться о нас, людях?

Чунмин промолчал.

— Ему частенько бывает скучно и нечего делать, – улыбаясь, промолвил Лу Ин, – поэтому, я думаю, он обязательно согласится выполнить эту твою просьбу.

Сян Шу, услышав, что пожелал юноша, тоже оказался растроган до глубины души. Чунмин же надолго потерял дар речи, а его лицо приобрело довольно странное выражение.

— Ты хочешь, чтобы я защищал людей? – не веря своим ушам, переспросил наконец Чунмин.

— Я... – поспешил объясниться Чэнь Син. – Не совсем так! Я вовсе не принуждаю тебя к этому, скорее... ну, можно, конечно, назвать это "защитой", а можно, моим тебе... пожеланием. У всего в этом мире есть конец. А жизнь длиною в сотни и тысячи лет, бесконечные перерождения в пламени, и так жизнь за жизнью, эпоха за эпохой, – какое же это должно вызывать одиночество и пустоту в душе!

Чэнь Син улыбнулся и продолжил:

— Я просто надеюсь, что по прошествии времени ты узнаешь нас, людей, по-настоящему и станешь нам, которые, подобно подёнкам, утром родятся, а вечером умирают, хорошим другом... Возможно, ты даже возьмешь на воспитание человеческое дитя, как это сделали Лу Ин и Сяо Кунь.

— Замолчи, – огрызнулся Чунмин. – От одного вида ваших человеческих детей гуван начинает испытывать отвращение.

— Разумеется, я также немного забочусь и о своих собственных интересах, – не стал лукавить Чэнь Син. – В прошлом яогуаи и люди долгое время воевали друг с другом. Однако на протяжении трех сотен лет, пока отсутствовала магия, оба наших племени были лишены всех своих сил. Я часто задаюсь вопросом, для того ли экзорцисты существуют в мире, чтобы изгонять демонов? И люди, и яогуаи – одинаково жители Поднебесной, и изначально мы вовсе не были заклятыми врагами, неспособными жить под одним небом.

Чунмин холодно хмыкнул.

— Я приложу все силы, чтобы сдержать экзорцистов, – пообещал Чэнь Син. – Если это возможно, то я хотел бы, чтобы между людьми и яогуаями больше никогда не возникало конфликтов.

— Ты хорошее дитя, Чэнь Син, – промолвил Лу Ин.

Уголки губ Сян Шу еле заметно приподнялись, он протянул руку и погладил Чэнь Сина по голове, отчего тот немного засмущался.

Сидящий с прямой спиной у стола Чунмин, еще недавно не желавший даже смотреть на Чэнь Сина, в конце концов все же поднял руку. Юноша в свою очередь подал знак Сян Шу, и тот сказал:

— В таком случае Шулюй Кун, будучи божественным воином-защитником, заключает с тобой договор о союзе.

— В вас, смертных, нет ничего хорошего, – промолвил в итоге Чунмин.

Сян Шу протянул ладонь, и они с Чунмином трижды ударили по рукам. Как только это было сделано, Чунмин мгновенно обратился птицей. Оставляя за собой огненный шлейф и рассыпая мириады искр, он по спирали взмыл вверх.

Крик феникса эхом разнесся по округе. Чэнь Син и Сян Шу, взявшись за руки, выбежали на широкий луг. Хлопая крыльями, феникс расчертил тихое ночное небо и понесся вдаль, прочь от Чэнь Сина и от Чилэчуаня.

Ничем не связанный, он свободно парил меж небесной высью и далекой землей.

Примечание:

[1] Серебряная Река – одно из китайских названий Млечного Пути.

Глава 117. Оставляя дом

"В конце круга перерождений мы наконец встретимся"

В ту ночь ветер, пронесшийся над степями, снова веял промеж юрт.

– Мы выезжаем завтра? – спросил свернувшийся под одеялами калачиком Чэнь Син.

– Что скажешь на это? – Сян Шу улегся спать лишь в тонких нижних одеждах и повернулся лицом к Чэнь Сину. Оба они смотрели друг на друга.

После возвращения в юрту великого шаньюя Чэнь Син немного нервничал. Случится ли что-то сегодня ночью? Даже несмотря на то, что Сян Шу ему действительно очень и очень нравился, он никогда не задумывался о том, что они будут делать после того, как откроют сердца друг другу.

Освещение в юрте заставило его вспомнить об одном ханьском обычае – о брачной ночи, когда комната новобрачных озарена многочисленными свечами.

Сян Шу ничего не сделает мне в ближайшее время, так ведь... С тех пор, как они вернулись домой, Чэнь Син постоянно размышлял об этом. А что если он захочет что-то сделать? Мне останется лишь согласиться, но между мужчинами... Как вообще? О небеса!

Этот предмет находился за пределами скудных познаний Чэнь Сина. В книгах о великих экзорцистах и их божественных защитниках, которые он читал прежде, не упоминалось, чем те занимались в обыденной жизни.

Между тем Сян Шу вел себя так же, как и всегда – просто разделся и лег на свою сторону постели. Повернувшись к Чэнь Сину, он взглянул на юношу, словно неожиданно подумал о том же, о чем и Чэнь Син. От этого взгляда лицо экзорциста начало гореть.

Так-так-тааак... Случится ли что-нибудь, если мы будем спать вот так вместе? Мысли Чэнь Сина теперь были забиты одним лишь "что может произойти". Он и ощущал смутное предвкушение, и в то же время очень нервничал. Впрочем, если хорошенько подумать, разве они не всегда так спали? С тех пор, как он познакомился с Сян Шу, они часто ночевали в одной комнате, причем по большей части – даже в одной кровати. Тогда Чэнь Сину даже в голову не приходило волноваться из-за этого.

Но после того, как Сян Шу поцеловал его под деревом, стоило им остаться наедине, и в памяти Чэнь Сина тут же всплывало трепещущее ощущение обжигающего поцелуя. Это было так прекрасно! Ему теперь постоянно хотелось целоваться с Сян Шу, и вместе с тем он боялся, что его сочтут слишком распущенным.

Когда огни погасли, Сян Шу спросил:

– Ты не хотел бы остаться в Чилэчуане еще на несколько дней?

– Я... – заколебался Чэнь Син, – по себе смотри. Все же это тебе уезжать отсюда. Еще много чего надо сделать. Я не спешу с этим, но все-таки хотелось бы....

Сян Шу протянул руку, обхватил ладонь Чэнь Сина под одеялом и мягко потянул его к себе. Сердце юноши тут же заколотилось. Чуть-чуть придвинувшись, он произнес:

– Теперь, когда у нас есть зацепка, лучше выехать как можно скорее...

– Иди ко мне, – шепнул Сян Шу. – Наконец-то больше никого нет рядом.

Сердце Чэнь Сина вспыхнуло от радости, он придвинулся еще немного. Сян Шу положил руку повыше на изголовье и уложил Чэнь Сина на нее, как на подушку. Дыхание юноши сразу же участилось. Сян Шу повернулся к нему и заключил в объятия.

Чэнь Син: "!!!"

У него сразу же закружилась голова, возникло ощущение нереальности происходящего. Жар тела Сян Шу, аромат его кожи совсем близко, прямо под тонкой тканью исподнего, ввели Чэнь Сина в смятение, он не знал, что ему делать.

– По... по... по... поэтому... давай сначала съездим к морю и найдем того человека, как бишь его зовут... – экзорцист почти совсем разум потерял.

Сян Шу нахмурился:

– В такой момент ты говоришь о ком-то еще?

– А-ах... хх-хор-хорошо... ты же помнишь, что ты должен вз... взять те деньги, которые тебе отец оставил...

Сян Шу не собирался больше слушать, что за чушь там несет Чэнь Син. Он крепко обнял его, наклонился и поцелуем запечатал губы.

Сначала его взяли за руку, потом сжали в объятиях, теперь вот поцеловали... Остатки здравомыслия Чэнь Сина окончательно рухнули. Этот поцелуй был даже более жарким, более обжигающим, чем тот, на снегу. А еще в нем было нечто, что сложно выразить, какой-то намек на неразрывную связь. Как будто зверь, наконец, загнал свою добычу в угол и теперь уверенно подчинял себе.

– Ах... – Чэнь Син дрожал от волнения и не знал, куда деть руки. В конце концов, трепеща, он обвил руками шею Сян Шу.

Никто из них не понимал, сколько длился этот поцелуй. Чэнь Сину уже нечем было дышать, когда Сян Шу отстранился и посмотрел ему в глаза.

– Я хотел бы обменяться с тобой поклонами в цинлу, – тихо произнес мужчина.

Лицо Чэнь Сина еще алело после поцелуя. Поначалу он думал, что после этого Сян Шу хоть немного успокоится, но вопреки ожиданиям этот парень стал еще более несдержанным.

– Обменяться поклонами ... то есть вступить в брак? – нервно задал вопрос Чэнь Син. Он чувствовал – после того, как едва-едва завершился раунд соединения губ и языков, оба они испытывали смущение. Лицо Чэнь Сина еще больше покраснело. Он хотел чуть-чуть отодвинуться, чтобы хоть немного успокоиться, однако Сян Шу не позволил. Одной рукой он обхватил талию Чэнь Сина. Почти не прикладывая усилий, он крепко прижал его к себе, никакие возражения не допускались.

– Да, – спокойно сказал Сян Шу, и глаза его наполнились теплотой. – Но если жить в цинлу по правилам, это займет слишком много времени. Боюсь, я не выдержу так долго. Ты... ты смущаешься? – прибавил он, немного позабавленный реакцией Чэнь Сина. – Чего ты смущаешься? Я тебе не нравлюсь?

– Да... да...

Чэнь Син чувствовал, как крепко прижимает его к себе Сян Шу. В конце концов, ни один из них не мог контролировать это. Их тела не лгали. Но то, что он чувствовал прямо сейчас, было вовсе не смущением или чем-то подобным. Напротив, это была спокойная уверенность в том, что тело и душа его совершенно едины.

С тихим вздохом Чэнь Син кивнул.

Сян Шу немного пошевелился, и от этого движения их тела немного потерлись друг о друга через тонкое полотно белья. Чэнь Син, не в состоянии сдержаться, почти сразу издал легкий вскрик.

Сян Шу тоже не мог больше терпеть – часто-часто дыша, он еще крепче сжал Чэнь Сина в объятиях и покрыл поцелуями его лицо.

Разум Чэнь Сина полнился мыслями: Я так больше не могу. Что же мы будем дальше делать? Юноша крепко обнял Сян Шу и задумчиво поинтересовался:

– Мммм... Обменяться клятвами в цинлу – разве это не обычная... женитьба? Просто вступили в брак, и все в порядке.

– Мы строим свадебные шатры в степях у подножия Иньшаньских гор, а затем, после обмена поклонами, мы должны оставаться в цинлу сто дней.

– А? – воскликнул Чэнь Син. – Ст-сто дней?

Сян Шу кивнул. Они немного отстранились друг от друга. Чэнь Син взглянул в глаза Сян Шу и спросил:

– Зачем жить там так долго?

– А ты как думаешь, что там делают? – Сян Шу совершенно сдался, не пытаясь больше понять Чэнь Сина, и снова шевельнулся. Чэнь Син ощутил острое удовольствие. Непроизнесенные желания, которые он таил в своем сердце, были готовы вот-вот прорваться наружу. Он понял, о чем говорил Сян Шу.

– Сто дней? – переспросил Чэнь Син. – Это целых три месяца? И в этом шатре нужно постоянно находиться?

– Угу, – Сян Шу наслаждался ощущением этого нефрита в своих руках. Он желал лишь одного – просто целовать его и прижимать к себе. Но им надо было обсудить детали, поэтому ему приходилось то целовать любимого, то говорить.

Согласно обычаям, принятым в Чилэчуане, после того, как свадебный шатер установлен, двое уже считались вступившими в брак. Гости должны были оставить их у подножия священных гор под одним лишь крошечным пологом, где на протяжении ста дней возлюбленные познавали друг друга. Немного еды и питья им оставляли снаружи семья или сородичи.

Часто молодые к окончанию этих трех месяцев уже раздумывали над именем своего будущего первенца. Впрочем, среди кочевников не существовало строгих правил, кто может вступать в брак, а кто – нет. Мужчины тоже могли обменяться поклонами друг с другом, но и им надлежало соблюдать обычай. Неважно, может родиться у молодоженов ребенок или не может, надо оставаться в цинлу на протяжении ста дней. Когда после этого срока жена с мужем или муж с мужем покидали цинлу, их любовь друг к другу становилась еще глубже.

– Тогда... как нам сделать это? – спросил Чэнь Син. Он чувствовал, что Сян Шу сегодня вечером для него какой-то немного незнакомый, и одновременно юношу не покидало ощущение чего-то знакомого, как если бы это происходило раньше во сне... Э? Во сне? Я же не потерял свои воспоминания? Как это могло быть во сне?

Неожиданно Чэнь Сину вспомнился один из дней, когда он потерял сознание... и то чувство, которое подарил ему сияющий дракон в море сновидений...

– Разве ты не видел, как спариваются лошади? – Сян Шу находил странным, что Чэнь Син не знает даже такого...

– Но мы же оба мужчины, – все еще не понимал Чэнь Син. – Это... это... мм....

Его изначальная напряженность совершенно исчезла. Чэнь Син прижался к Сян Шу и поцеловал его в щеку. Сян Шу хотел поддразнить немного, – дескать, в глубине души Чэнь Син, конечно же, тоже этого хочет, – но юноша повел себя настолько бесхитростно. Этот искренний, без всякого принуждения поцелуй сразу же вызвал волну желания у Сян Шу. Теперь он больше не собирался отказывать себе. Прижав к себе Чэнь Сина, он начал целовать его в ответ.

– Засунем куда-нибудь, – произнес кочевник. – Местечко всегда найдется.

Чэн Син: "!!!"

Он собирался сказать "Я же не конь, почему ты... ", но Сян Шу поймал его губы для нового поцелуя. Сегодня ночью Сян Шу уже столько раз поцеловал его, что сердце Чэнь Сина трепетало от переполняющих его эмоций. Ему это действительно очень нравилось, настолько нравилось, что он просто сиял от счастья. Раз так, ты можешь делать все, что захочешь.

– Ты не хочешь спать? – Сян Шу был почти не в состоянии сдерживать себя. Когда Чэнь Син ответил: "Я не могу уснуть," – он был готов сбросить с себя всю одежду. Сян Шу уже был тверд, как железо. Но когда теле предаются страсти, они похожи на диких зверей. Сян Шу пришлось приложить все силы, чтобы сдержать себя. В конце концов, Чэнь Син был из ханьцев, кочевник боялся, что если будет слишком напорист, то может напугать его.

– Ладно, – сказал Сян Шу. – Ты должно быть слишком утомился сегодня.

В памяти Сян Шу всплыл один из тех дней, что они провели на джонке. Гладкая белая кожа юноши под его ладонями, легкий аромат, исходящий от тела Чэнь Сина, ощущение объятий – это было то, что ярче всего напоминало о "царстве нежных объятий". Но сегодня слишком многое случилось. Возможно, Чэнь Син тоже устал. Поэтому Сян Шу мог лишь усилием воли сдерживать свое шевеление.

– Я вот немного устал, – добавил он.

– Могу я... прикоснуться к тебе? – спросил Чэнь Син. – А ты будешь спать и обнимать меня.

Это было уже слишком. Сян Шу схватил его ладонь, прижал к своим штанам и поднял брови, как бы спрашивая: "Ты имел ввиду вот это?". Лицо Чэнь Сина вспыхнуло алым румянцем.

– Не надо, – торопливо ответил юноша.

Он поднял руку и, немного смущаясь, положил ее на плечо любимого.

– Отныне я весь твой, – тихо сказал Сян Шу.

Сердце Чэнь Сина было готово взорваться от таких слов.

– А я – твой, – ответил юноша.

– Если ты устал, то засыпай, – произнес Сян Шу. – У нас еще очень много времени. Я ни на один день больше не оставлю тебя.

Чэнь Син глубоко вздохнул. Оба они все еще прижимались друг к другу через тонкую ткань исподнего, и ни у одного не было даже намека на успокоение.

– Я хочу немного поговорить с тобой, – сегодняшний день был воистину самым незабываемым в жизни Чэнь Сина.

Сян Шу осторожно провел пальцем по переносице юноши, затем одну руку положил ему на талию, а другой обнял за плечи.

– Когда я тебе понравился? – Чэнь Син ничего не понимал, но глаза его искрились улыбкой.

Сян Шу откровенно не хотел отвечать на подобный вопрос – это было абсолютно не в его натуре. Ему хотелось отвернуться и уткнуться лицом в подушку, но Чэнь Син не отпускал.

– Когда я понял, что ты без меня не можешь обойтись, – немного подумав ответил мужчина.

– Ерунда! Это же как белый день ясно, что ты первым влюбился в меня.

Сян Шу: "Это был ты."

Чэнь Син: "Это был ты."

Оба они: "..."

Чэнь Син собирался оттолкнуть Сян Шу, но тот не поддавался. Его горячая кожа обжигала Чэнь Сина сквозь тонкую ткань нижних одежд. Оба они долго молчали, думая о многом. Сначала юноша честно ждал ответа, но дожидаться пришлось долго. Когда Сян Шу собрался, наконец, заговорить, он услышал ровное дыхание Чэнь Сина, который невольно заснул.

Сян Шу сначала удивился, но затем крепко обнял любимого, позволяя ему бессовестно обвиться вокруг себя. Постепенно выровняв дыхание, Сян Шу тоже медленно успокоился, закрыл глаза и погрузился в сон.

На следующий день рано утром Чэнь Син проснулся и зевнул. За последнее время он ни разу так хорошо не высыпался. Сян Шу поднялся раньше и ожидал его с внешней стороны ширмы. Их вещи уже были упакованы, золотая жемчужина, указывающая на то, что жилье принадлежит великому шаньюю, тоже была снята и убрана.

Когда они вышли из юрты, Сян Шу окинул все вокруг прощальным взглядом.

Чэнь Син понимал – на этот раз Сян Шу действительно покидает родные земли. Но на лице кочевника не было ни капли сожаления. Возможно, в глубине души он и печалился, но ни о чем не спрашивал, а просто спокойно принял выбор юноши.

– Поехали, – произнес Сян Шу единственное слово.

В этом мире нашелся человек, который ради него был готов покинуть родной дом и скитаться с ним по миру.

При мысли об этом Чэнь Син ощутил невыносимую тяжесть на сердце. Почему в тот раз, когда они оставили Чилэчуань, он не понимал, чтó для Сян Шу означало решение уехать из родных краев?

– Мы еще вернемся сюда, – Чэнь Син постарался утешить Сян Шу. – Мне нравится здесь в Чилэчуане.

– К чему эта лесть? – не раздумывая, ответил Сян Шу. – Очевидно же, что ты только и мечтаешь о том, как приедешь в Цзяннань и усядешься с книгой в саду, под сенью глициний.

– Нет, теперь мне здесь нравится. Ведь Чилэчуань стал свидетелем того, что мы теперь вместе.

Сян Шу придержал своего коня и обернулся к Чэнь Сину, который скакал за ним следом.

– Так значит, потом мы сюда еще вернемся? – спросил Сян Шу

– Да. Обязательно вернемся.

Вся степь перед Чилэчуанем была заполнена кочевниками, которые хотели проводить великого шаньюя Шулюй Куна. Но самым удивительным для Чэнь Сина было то, что здесь же находились шестьдесят тысяч жужаньских воинов в полной походной амуниции. Чэ Лофэн был в военном наряде, голову его украшал венец с перьями, а полы плаща развевались на ветру.

– Аньда! – сказал Чэ Лофэн. – Мы тоже уезжаем.

Чэнь Син нашел это довольно странным, но Сян Шу, казалось, уже давно знал.

– Горы вздымаются высоко, реки текут далеко [1], – ответил Сян Шу. – Мы еще встретимся!

В тот день жужане покинули Чилэчуань через западные отроги Иньшаньских гор и направились в сторону заката в поисках новых земель, чтобы поселиться там. Уже отъехав довольно далеко, Чэ Лофэн сделал вид, что натягивает тетиву и выпускает стрелу в сторону Чэнь Сина.

– Эй, ханец! – закричал Чэ Лофэн. – Передаю тебе своего аньду! Позаботься о нем хорошенько! Еще увидимся!

– Когда-нибудь обязательно увидимся, Чэ Лофэн! – закричал в ответ Чэнь Син.

Лу Ин, Сяо Шань, Тоба Янь, Сыма Вэй и остальные ожидали Чэнь Сина и Сян Шу на лошадях в степи. Хан акеле и хатун также приехали проводить их. Хатун держала на руках Надоро, а хан – щенка Чэнь Сина.

Чэнь Син погладил песика по голове.

– Вы должны хорошо позаботиться о нем, – сказал экзорцист хатун, – он спас мне жизнь.

Хатун улыбнулась:

– Разумеется, я понимаю. Мы не будем плохо к нему относиться.

Собака несколько раз проскулила и, замолотив лапками в руках хана, потянулась к Чэнь Сину. Юноша постучал пальцем по лбу щенка:

– Ты не должен никуда убегать. Жди нас возле озера Баркёль.

– Как же его зовут? – спросил Сян Шу.

– Его зовут Сян Шу, – ответил Чэнь Син.

Сян Шу: "..."

Чэнь Син лишь после долгих раздумий решился оставить щенка в Чилэчуане. В конце концов они много куда могли отправиться в своем путешествии. А если он останется с кочевниками, у него всегда будет мясо, чтобы досыта наесться, и место в степях, чтобы вдоволь набегаться. Для растущей собаки это было самое лучшее место.

Ши Мокунь лично вывел своих людей из Чилэчуаня. Это была весьма величественная картина – так они и проделали весь путь до тракта, который вел из степей в сторону юга. Возле дороги сопровождающие остановились.

– Цзя!

Не оглядываясь назад, Сян Шу повел свой отряд из Чилэчуаня. На холмах по обе стороны от тракта показались волки вместе с бэем. Стоя на крутых склонах, волки один за другим завывали, прощаясь с Лу Ином и Сяо Шанем.

У реки Чилэ под горами Инь

Небо, словно юрта, укрывает степь...

– Ну вот и все, – сказал Лу Ин. – Сейчас хотел бы сказать вам несколько слов на прощание.

– Мне тоже есть что сказать, – ответил Сян Шу.

Они уже оставили позади южные отроги Иньшаньских гор. Умирающие листья осенних кленов были похожи на кровь. Землю укрывал тонкий слой белого инея, но горные ручьи еще журчали. Отряд ненадолго остановился на опушке кленовой рощи. Чэнь Син немного подумал и жестом предложил Лу Ину говорить. Однако тот предпочел сделать приглашающий жест в сторону Сян Шу, позволяя ему первому высказаться.

Сян Шу вытащил из седельной сумки шкатулку и взглянул на Чэнь Сина. Юноша кивнул. Тогда Сян Шу протянул вещицу Тоба Яню.

– Тоба Янь, нам придется побеспокоить тебя и попросить съездить в Цзяннань, – Сян Шу знал, что сяньбиец в любом случае собирался искать Се Аня. Открыв шкатулку, он показал Тоба Яню четыре перстня, подаренные ханом акеле Чэнь Сину. В руках Се Аня эти артефакты наверняка смогут сыграть значимую роль. В конце концов, и разлагающийся водяной дракон, и Вэнь Чэ, который некогда был экзорцистом, все еще оставались на юге. Из-за того, что Сян Шу и Чэнь Син не могли прямо сейчас вернуться в Цзяннань, они опасались, что Ван Цзые опять постарается нанести упреждающий удар и Се Аню будет трудно с ним справиться.

Тоба Янь взглянул на Лу Ина, глубоко вздохнул и взял шкатулку.

– Хорошо, – согласился он.

Легкость, с которой Тоба Янь принял поручение Сян Шу, несколько озадачила Чэнь Сина. Сян Шу между тем продолжал:

– Сыма Вэй, ты тоже возвращайся к Се Аню, поможешь ему. Если обстоятельства изменятся, действуй по собственному разумению.

Сыма Вэй кивнул, стегнул коня и унесся прочь.

– Лу Ин, – произнес Тоба Янь.

Сян Шу с Чэнь Сином предпочли не заметить этого.

– Сяо Шань, иди ко мне, – сказал Сян Шу.

Сяо Шань, хоть и неохотно, но все же подчинился Сян Шу и направил свою лошадь к ним, а Тоба Янь остался на какое-то время наедине с Лу Ином. Вскоре сяньбиец помахал всем рукой:

– Встретимся в Цзяннани!

Развернув коня, он поскакал вслед за Сыма Вэем.

– Гэгэ, ты нарочно отпустил его? – спросил Сяо Шань.

Сян Шу не отвечал. Лу Ин спрыгнул с коня

– Эту лошадь оставляю вам, мне она больше не нужна.

Чэнь Син проводил взглядом Тоба Яня, чей силуэт понемногу растворялся в степи. Затем, подняв брови, он с любопытством посмотрел на Лу Ина.

– Он ничего особенного не сказал, – улыбнулся Лу Ин. – Просто прочитал половину стихотворения. Неожиданно оно оказалось прекрасным.

– Какого стихотворения? – поинтересовался Чэнь Син.

– В пути и в пути, и снова в пути и в пути... – тихо начал Лу Ин. – Так мы, господин, расстались, когда мы в живых. [2]

Чэнь Син подхватил

– Меж нами лежат бессчетные тысячи ли,

И каждый из нас у самого края небес, –

Дорога твоя опасна, да и далека.

Увидеться вновь, кто знает, придется ли нам?

Лу Ин продолжил:

– Конь хуских степей за северным ветром бежит,

И птицы Юэ гнездятся на южных ветвях...

После этих слов Лу Ин беспомощно пожал плечами и завершил:

– Потом он довольно долго думал, но в итоге сказал лишь "Я действительно не могу вспомнить..."

Чэнь Син поневоле рассмеялся, Лу Ин тоже счел это весьма забавным. От хохота у Чэнь Сина даже слезы на глазах выступили.

– Я давно уже понял, что из этого ничего не выйдет, – сказал экзорцист, отсмеявшись.

– Но я не мог не пообещать ему, что если судьбе будет угодно, то мы обязательно увидимся еще, – произнес Лу Ин. – Пусть эта надежда сопровождает его, чтобы он смог прожить хорошую жизнь. Но, конечно, я также желаю ему найти любимого человека, который будет принадлежать только ему.

Сказав это, Лу Ин погладил Сяо Шаня по голове. Мальчик, казалось, что-то понял – глаза его покраснели от непрошеных слез, он обхватил Лу Ина и не хотел отпускать.

Лу Ин рассмеялся и спросил:

– Чтобы попасть на Шелковый путь, мне нужно выезжать из Чанъаня?

– Ты можешь двигаться вдоль Великой стены, – ответил Сян Шу. – А когда доберешься до коридора Хэси [3], тогда сможешь найти караван и присоединиться к нему.

Лу Ин кивнул и сказал:

– Сяо Шань, мне тоже надо уходить.

– Нет! - слезы струились из глаз Сяо Шаня, – Нет уходи! Ты не можешь уйти!

– Сяо Шань, я думаю, что однажды настанет день, когда ты станешь великим шаньюем. Ты веришь мне?

Чэнь Син: "!!!"

– У тебя будет много друзей, – продолжал Лу Ин. – У тебя будет своя семья, будет жена и дети. Я могу лишь подобно Шулюй Куну подарить тебе свое благословение. Да будут дети и внуки твои благословлены на вечные веки, да не знают они болезней и несчастий.

Но Сяо Шань не переставал плакать и сжимать в объятиях Лу Ина. Его узенькие плечи содрогались от рыданий.

– Мы с Сяо Куном – великие яогуаи, – мягко улыбнулся Лу Ин, – то есть монстры, которые хотят есть людей. Помнишь, как ты все спрашивал меня в детстве, когда же я отпущу тебя? Вот тебе и на... Разве я сейчас не отпускаю тебя? Ты должен быть счастлив. Не плачь больше.

– Я никуда не пойду! – заявил Сяо Шань, смертной хваткой вцепившись в Лу Ина.

– Сяо Шань, поедем, – принялся уговаривать его Чэнь Син. – Я возьму тебя в Цзяннань, к Се-шисюну. Твоя ученица Даоюнь ждет не дождется, когда ты начнешь учить ее магии и боевым искусствам.

– Нет! – никак не успокаивался Сяо Шань. – Лу Ин, ты ведь можешь поехать на юг с нами! Там столько мест, которые я хочу тебе показать! Столько всего, чего ты еще не видел! Тебе ведь уже лучше, ты выздоровел! Почему ты должен уйти?

– Наши судьбы здесь расходятся, Сяо Шань, – терпеливо ответил Лу Ин. – В будущем ты должен слушаться Чэнь Сина. Лу Ин прожил достойную жизнь. Теперь настало время отправиться на поиски совершенномудрого. Согласно преданиям, он обладает божественной силой, благодаря которой все живое в этом мире будет спасено, а множество совершенствующихся наконец обретут просветление. Понимаешь? Разве это не будет прекрасно?

Сяо Шань крепко зажмурился. Его руки невольно ослабили хватку.

– Время пришло, – сказал Лу Ин. – Вы единственные, кому я могу доверить это.

Под воздействием силы Лу Ина Сяо Шань медленно уснул. Лу Ин подхватил его с лошади и передал Чэнь Сину. Экзорцист усадил мальчика впереди и крепко прижал к себе.

– Мы еще встретимся в будущем? – спросил Чэнь Син. Ему тоже не хотелось расставаться.

– Все живое рано или поздно уходит, – ответил Лу Ин. – Ваши человеческие жизни такие короткие... Боюсь, что после сегодняшнего прощания мы расстанемся навсегда.

– А кто из нас не такой перед лицом времени? – произнес Сян Шу. – Все мы не больше, чем мотыльки-однодневки.

– Верно говоришь, – Лу Ин широко улыбнулся, обратился в Белого Оленя и ускакал. Лишь эхо его нежного голоса разносилось по воздуху, когда Олень улетал на запад:

– Из матери-земли все сущее рождается, в нее же и возвращается. В конце круга перерождений мы наконец встретимся.

Чэнь Син вздохнул, тряхнул поводьями и вместе с Сян Шу направился на восток.

На востоке над линией горизонта поднималась Великая стена. Сян Шу повел их по караванному пути, в тени стены, однако через саму стену они не переходили. Когда они въехали в Цзичжоу, окружающий их пейзаж был уже совершенно иным. Ветер дул не так сильно. По краям дороги возвышались рослые кипарисы и ели. Небо было затянуто серой пеленой тумана, а в отдалении над землей поднимались столбы дыма. То здесь, то там виднелись признаки человеческого жилья.

Сяо Шань проснулся нескоро. Когда он открыл глаза, то чуть не свалился с коня, но Чэнь Син вовремя схватил его. Сяо Шань моментально вспомнил о произошедшем и закричал:

– Лу Ин!

– Иди-ка сюда, – скомандовал Сян Шу, замедлив бег своего коня. – Хватит уже мучить Чэнь Сина.

Чэнь Син волей-неволей находил это забавным. Иногда, когда он был вместе с Сян Шу и Сяо Шанем, ему казалось, будто они -- самая настоящая семья из трех человек. Услышав слова Сян Шу, Сяо Шань подчинился, но неохотно. А когда увидел лошадь, снова начал сопротивляться. Однако Сян Шу сгреб его и прикрикнул:

– Слушай, что я говорю!

Чэнь Син подумал: Как и ожидалось, Сян Шу знает, как найти управу на этого ребенка, если он начнет шуметь! Сам-то юноша был Сяо Шаню вовсе не ровня.

– Куда уехал Лу Ин? – не успокаивался Сяо Шань.

– Ты так и не хочешь его отпустить? – Сян Шу, спрашивая, смотрел куда-то вдаль.

– Он вернется? – продолжал допытываться Сяо Шань. – Неужели он никогда больше не вернется на Центральные равнины?

– Зачем ты хочешь его искать? – задал встречный вопрос Сян Шу. – Потому что он твоя семья?

– Он Лу Ин! А Лу Ин – это значит просто Лу Ин!

Чэнь Син подал Сян Шу глазами знак, намекая: Прекрати болтать, перемени тему, тогда мысли мальчика переключатся на что-нибудь другое, и, возможно, ему станет немного легче переносить разлуку.

По лицу Сяо Шаня было видно, что он вконец измучен.

– Ты научился всему, чему должен был научиться, – сказал Сян Шу. – Тебе уже не нужно будет защищать Чэнь Сина, я сам теперь позабочусь о нем. Сейчас я научу тебя последней вещи, но она самая важная.

Сяо Шань: "?"

– Пока ты жив – действуй. Но никогда не поступай против совести. Я отдам тебе этих двух коней. Бери их и делай, что хочешь.

И Сян Шу перестал удерживать Сяо Шаня.

Сяо Шань: "Гэгэ!"

Чэнь Син: "............"

Сяо Шань тут же ожил и перемахнул на спину свободной лошади. Подхватив поводья, он развернулся и с громким "Цзя!" поскакал в обратном направлении.

Чэнь Син не понял, что только что перед ним произошло и перевел недоумевающий взгляд с Сян Шу на удаляющегося Сяо Шаня. Он собрался погнаться за мальчишкой и уже даже крикнул: "Эй! Сяо Шань!" – но Сян Шу протянул руку и перехватил поводья.

– Ты тоже хочешь присоединиться к этому веселью? – не веря своим глазам, спросил Сян Шу. – Какое это к тебе имеет отношение?

– Сян Шу, ты хоть о чем-нибудь подумал?!

– Сяо Шань! – крикнул Сян Шу так, чтобы его было слышно как можно дальше.

– Чего?! – Сяо Шань, действительно уже отъехавший довольно далеко, с легкой тревогой обернулся.

– Когда будешь проезжать через Шачжоу, поузнавай там, жив ли еще этот ублюдок Фэн Цяньцзюнь! Давай!

– А, ладно! – проорал в ответ Сяо Шань и перешел в галоп.

– Он... Он же еще ребенок! – завозмущался Чэнь Син. – Ему всего двенадцать!

– Он уже мужчина, – ответил Сян Шу. – Если посчитать три прошедших года, Сяо Шаню в этом году будет шестнадцать. У него есть право выбора. У него есть право не сдаваться. Он не обязан ехать с нами, чтобы встретиться лицом к лицу с Чи Ю. Разве не так?

Гнев переполнял Чэнь Сина, но ему нечего было ответить на такие слова. И тогда он переключил свою злость на Сяо Шаня.

– Сяо Шань! – завопил он изо всех сил. – Да ты ублюдок! Даже не попрощался! Ты просто бессердечная тварь! Напрасно я растил тебя!

Сян Шу: "..."

Сяо Шань сбежал очень быстро и действительно забыл попрощаться с Чэнь Сином. Он уже выехал к главному тракту и прокричал в ответ:

– Чэнь Син! Я обязательно вернусь!

С этими словами маленький всадник превратился в черную точку и окончательно растворился в дали.

Уголки губ Чэнь Сина дернулись. Он еще раз посмотрел на Сян Шу.

– Хорошо, я понял, – произнес юноша. – У тебя просто изменилось настроение, ты решил убрать всех посторонних подальше от нас.

Сян Шу направил коня на восток и раздраженно буркнул:

– Это у тебя одного настроение меняется, это ты постоянно издеваешься надо мной. С кем еще ты не в силах расстаться? Ну давай! Ищи своего Тоба Яня! Ищи Сяо Шаня! А я поехал.

Ты тоже ублюдок! подумал Чэнь Син. Ты большой ублюдок, который научил всему маленького ублюдка Сяо Шаня!

– И куда ты собрался? – спросил он вслух, не зная уже, плакать или смеяться. – Осматривать Великую стену?

– В Дунъин. Буду искать их правителя, – нетерпеливо бросил Сян Шу, скачущий впереди. – А иначе как нам попасть к морю? Давай поскорее найдем, где остановиться, а не то придется нам спать прямо под открытым небом.

Пришлось Чэнь Сину пришпорить коня, чтобы не отставать от защитника.

Примечания:

[1] 山高水长 – shāngāoshuǐcháng – "высок, как гора, и длинен, как река", метафора дружбы, крепкой, как горы, и долгой, как реки.

[2] Напомним, это то самое стихотворение, которое Чэнь Син в первом таймлайне написал для Тоба Яня, когда учил его читать по-ханьски. Текст приводится в переводе Л. З. Эйдлина.

[3]  河西走廊 – héxī zǒuláng – коридор Хэси, Ганьсуйский коридор; букв. коридор к западу от реки (Хуанхэ). Отрезок в начале Великого шелкового пути длиной около 1000 км, от петли Хуанхэ вокруг Ордосского плато до застав Юймэньгуань ("Нефритовые врата") и Янгуань ("Ян") в юго-западной части пустыни Гоби. Великая стена в те времена проходила как раз через город Лянчжоу на Ордосском плато, так что сложно было ошибиться дорогой. На месте Чанъаня сейчас находится Сиань.

Глава 118. Каменная стела

«Сян Шу, ты такой умный, ты в самом деле о стольким задумываешься!»

Над пустынной равниной Ючжоу гулял ветер. С наступлением зимы всю Ючжоу заволокло белесым туманом, которому не было видно конца. В некогда заброшенной деревне на южном берегу Даляохэ[1] снова поселились люди.

Здесь жили вместе сяньбийцы, ханьцы и дунъинцы. Проезжая через эту деревню, Чэнь Син и Сян Шу решили остановиться в ней на ночлег.

Никто из жителей не узнал Сян Шу. В их глазах он и Чэнь Син были всего лишь проезжими путниками, но несмотря на это все селяне, будь то ханьцы или представители кочевых народов, вели себя с гостями крайне вежливо.

– Что привело вас сюда? – спросил у Чэнь Сина по-ханьски деревенский староста, на что юноша ответил:

– Мы братья. Он мой старший брат, рожденный от главной жены, поэтому такой высокий и красивый, да к тому же обучен боевым искусствам. Я же сын наложницы, рос недоедая, вот и вырос хилым.

– Не слушайте чепуху, которую он несет, – вмешался Сян Шу. – Я его слуга, а он мой молодой хозяин, ученый.

Чэнь Син знáком попросил Сян Шу не создавать проблем, но тот объяснил юноше на языке теле:

– Братья не могут вступать в брак, понимаешь?

Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться. Деревенский староста устроил их на ночлег, благо в деревне имелось немало пустующих домов. Внутри оказалось прибрано и довольно чисто, а в углу лежали свежезаготовленные на зиму сосновые дрова, которыми Чэнь Син и воспользовался, чтобы растопить печь. Сян Шу тем временем отправился поохотиться и принес к ужину несколько зайцев. В котелке варилось мясо. По комнате распространилось приятное тепло. Сян Шу переоделся в домашнюю одежду и, сидя в сторонке, пил чай, а Чэнь Син в одних нижних рубахе и штанах занимался приготовлением ужина.

Это был маленький мирок, наполненный душевной теплотой и нежностью, такой же, какой бывает в любой обычной телеской, дунъинской, сяньбийской, ханьской семье. И Чэнь Сину порой казалось, что подобное совсем неплохо, ведь пока он вместе с Сян Шу, любое место на земле для него благословенный край.

– О чем задумался? – с улыбкой спросил Чэнь Син, почему-то решив, что мысли Сян Шу все еще заняты ситуацией расставания с Сяо Шанем.

Мужчина бросил взгляд на Чэнь Сина и внезапно залился краской.

– Да так, пустяки, думаю о здешних людях, – голос Сян Шу звучал как-то неестественно.

– О жителях деревни? – удивился Чэнь Син. – А что с этими жителями не так?

– Ты разве не заметил? – ответил Сян Шу. – Все живущие здесь народы, без разницы какие, породнились друг с другом через браки.

– Точно! – воскликнул Чэнь Син. – Здесь же в Ючжоу сходятся границы земель трех народов – ханьцев, северных кочевых племен и дунъинцев. Я даже слышал, как кто-то говорил на телеском. Когда же они пришли сюда?

– Должно быть, переселились на юг несколько десятилетий назад. Когда телесцу исполняется шестнадцать, – Сян Шу оторвал взгляд от огня и посмотрел на Чэнь Сина, – он начинает готовиться вступить в брак.

– К счастью, ты ждал меня все эти четыре года, – с улыбкой промолвил Чэнь Син.

– Вне зависимости от того, был я великим шаньюем или не был бы им, я в любом случае отправился бы на юг искать тебя. Просто ты прятался очень далеко, и мне действительно пришлось приложить немало усилий, чтобы найти тебя.

– Один магический артефакт стремился во что бы то ни стало найти другой магический артефакт, так что ли? – весело произнес Чэнь Син. – Пусть поначалу я и не знал, кто ты, а ты не знал, где я, в итоге судьба все равно свела нас вместе.

Сян Шу допил чай и передал чашку Чэнь Сину, чтобы тот снова наполнил ее для него. На какой-то миг их пальцы соприкоснулись, и хотя той памятной ночью они уже спали в обнимку, Сян Шу все равно немного напрягся.

– Большинство молодых телесцев предпочитают искать себе спутников жизни за пределами своего племени, – продолжил Сян Шу. – Бывает, они отправляются на юг, в чужие края внутри Великой стены, но вовсе не ради грабежа.

– Выходит, это у вас так принято, вступать в брак с иноплеменниками, – сказал Чэнь Син и тут же вспомнил, что в телеских семьях, которые ему довелось видеть, жены были из других племен, а дети имели смешанную племенную принадлежность. Численность многих племен, обитавших на землях за Великой стеной, была невелика, как, например, у акеле, всего-то несколько тысяч человек, и если они долгое время будут практиковать близкородственные браки, то это может привести к разного рода проблемам, вызванным кровосмешением.

Кроме того, прежние поколения телесцев многому научились, наблюдая за лошадьми, которых выращивали. Если при скрещивании одомашненных лошадей с дикими степными рождалось по большей части превосходное потомство, то среди жеребят, полученных исключительно от содержащихся в неволе лошадей, встречались в равной степени как хорошие, так и плохие.

Много сотен лет назад теле первыми додумались поощрять своих людей вступать в брак с иноплеменниками. Через брак с ханьцами они надеялись передать своим потомкам их ум и ученость, а через брак с сяньбийцами – их белокожесть... Действуя таким образом, теле в итоге породнились со всеми северными кочевыми племенами и даже с ханьцами, что обеспечило им быстрый подъем в течение нескольких сотен лет и сделало самым могущественным племенем к северу от Великой стены[2].

– Ну да, – рассеянно глядя на Чэнь Сина через огонь, Сян Шу принял из рук юноши чай с молоком, который тот ему протянул. – Иногда наши молодые люди собираются группами и отправляются на юг, в ваши земли. Повстречав того, кто им нравится, они приносят сговорные дары и сватаются. Если их избранник готов следовать за ними, они возвращаются в Чилэчуань и обмениваются поклонами в темном шатре, а если не готов, то остаются жить с ним на юге, и в этом тоже нет ничего страшного.

Подобного рода двунаправленная миграция протекала чрезвычайно медленно, но при этом обеспечивала взаимопроникновение народов. По сравнению с Лю Юанем[3], Яо Чаном[4], Фу Цзянем, Мужун Хуаном[5] и другими, которые захватывали земли ханьцев, сжигали их дома, а с ними самими обращались как с рабами, теле действовали гораздо мягче, но это приносило куда более ощутимый результат.

– У нас, ханьцев, не принято вступать в браки с иноплеменниками, поэтому подобное случается крайне редко, – промолвил Чэнь Син. – Сердца и думы чужаков неизбежно отличаются от наших[6]. Даже в случае брака между собой ханьцы очень разборчивы, что уж говорить о браках с варварами...

– Благородные семьи служилых людей различаются по своей знатности, общественному положению и происхождению[7], – ответил на это Сян Шу. – Вы, ханьцы, всегда презрительно смотрели свысока на тех, кто не вашей крови, поэтому-то в итоге вы были разгромлены Лю Юанем и оказались в том положении, в котором находитесь сейчас.

Эти слова пришлись Чэнь Сину не по душе. Он мог мириться с упреками в свой адрес, но никак не с упреками в адрес своих соплеменников.

– Мы не такие, – буркнул он.

Видя настроение Чэнь Сина, Сян Шу не стал продолжать спор. Он поднял бровь, жестом спрашивая: мол, ужин готов?

Юноша наложил ему в чашку еду и внезапно подумал о жителях этой деревни – ханьцах, северных кочевниках и даже дунъинцах, живущих все вместе. Неужели они, подобно самим Чэнь Сину и Сян Шу, тоже служили своего рода прообразом того, какой Поднебесной суждено стать спустя несколько тысяч лет? Пусть сейчас людей разделяет непримиримая кровная вражда, однажды она все же уйдет в прошлое. То же касается и земли. Пусть она выжжена пожаром войны и покрыта руинами, но в один прекрасный день над этими руинами засияет новая жизнь, и земля полностью восстановится после пережитого.

Возможно, когда-нибудь северные кочевые народы и ханьцы будут поколение за поколением расселяться по этой земле, вступать между собой в браки, рожать детей, так что по прошествии сотен или даже тысяч лет кровь жителей Поднебесной перемешается, и они перестанут делить друг друга на «своих» и «чужих».

* * *

Наступила ночь. Дождавшись, когда огонь догорит, Чэнь Син и Сян Шу отправились в дом спать. Спальная подстилка оказалась очень узкой, и чтобы уместиться на ней вдвоем, молодые люди вынуждены были лежать в обнимку, тесно прижавшись друг к другу. После всего нескольких касаний и поглаживаний, они почувствовали, как их тела запылали, словно охваченные пожаром.

– Я... я уже не в силах сдерживаться, – тяжело дыша, прошептал Сян Шу. – Будь моим, Чэнь Син... Я непременно женюсь на тебе. Кроме тебя, я в этой жизни больше ни с кем не буду и ни за что не допущу, чтобы ты покинул меня, никогда... Ну будь... будь моим...

Почувствовав, как рука Сян Шу ласкает его, Чэнь Син наклонил голову, поцеловал мужчину, пресекая дальнейшие разговоры, а затем судорожно кивнул. Вмиг нервное напряжение юноши достигло небывалых пределов. Он повернулся к Сян Шу спиной. Это чувство было незнакомым, но вместе с тем таким волнующим, предвкушение переполняло его.

Однако Сян Шу нервничал еще больше. Когда он прижался вплотную к Чэнь Сину, тот ощутил, как бешено колотится его сердце, словно вот-вот выскочит из груди.

– Хорошо... хорошо... – еле слышно прошептал Чэнь Син.

А мгновением позже раздался его истошный крик:

– А-а-а... Бо-о-ольно-о!!! А-а-а...

– Что?! Больно?! – несколько растерялся Сян Шу.

– Ужасно больно! – чуть ли не благим матом проорал Чэнь Син.

– Ус-спокойся! – тотчас отреагировал Сян Шу. – Прекрати дергаться! Ладно, ладно, я уже выхожу!

Какое-то время они оба не знали, что сказать.

– Очень... очень больно, – Чэнь Син готов был разрыдаться, так что Сян Шу ничего другого не оставалось, кроме как остановиться.

– Я же еще даже толком не вошел, – голос Сян Шу звучал подавлено. – Неужели так больно?

Чэнь Син энергично кивнул и залился краской: ему действительно было очень больно.

– Просто нестерпимо! – ответил он.

Услышав, как Чэнь Син кричит, будто его пронзили каким-то божественным оружием, Сян Шу отказался от своего первоначального намерения:

– Ладно, как-нибудь в другой раз.

– Нет-нет, – возразил Чэнь Син, – я уже пришел в себя, давай продолжим. Я... потерплю, все хорошо.

– Забудь об этом, – Сян Шу не решался повторить попытку. Он боялся, что если будет действовать напролом, то лишь причинит Чэнь Сину боль. Как бы страстно Сян Шу ни желал Чэнь Сина, он все-таки очень любил его и крайне трепетно к нему относился. Не выпуская юношу из объятий, он заставил его повернуться, прижал к себе и поправил ему штаны.

Чэнь Син до сих пор еще не полностью оправился от шока. Это оказалось куда больнее, чем когда его ранили стрелой. За всю свою жизнь он не получал ран серьезнее и не испытывал страданий сильнее, чем от той шальной стрелы с парализующим ядом в Сянъяне, а потому никак не ожидал, что сейчас будет так больно. Как в этом вообще может быть что-то приятное! Зачем все супруги занимаются этим? Неужели ему придется в течение ста дней терпеть эти пытки после того, как они обменяются поклонами в темном шалаше?

– Ты похож на Хулэйшаня, – задыхаясь, промолвил Чэнь Син. – Ужас какой большой и твердый.

– Что?! – воскликнул Сян Шу, отказываясь верить своим ушам. – Кто такой Хулэйшань? Ты... уже раньше...

– Это жеребец, принадлежащий семье хана акеле. Неужели ты его не видел? – объяснил Чэнь Син.

Сян Шу аж лишился дара речи.

Хулэйшань слыл царем среди лошадей, которых разводили акеле, лучшие из коневодов. Этот грозный и величественный жеребец был крупнее и выше всех прочих лошадей и обладал чрезвычайно свирепым нравом. Он был быстр, как ветер, и никогда и никому не позволял оседлать себя, а если его хотели заставить спариться с кобылой, то приходилось учитывать его настроение. Когда Чэнь Сину случилось увидеть его «божественное орудие», юноша был потрясен до глубины души.

Сян Шу потребовалось время, чтобы прийти в себя.

Чэнь Син уже собрался описать ему все те ощущения, которые только что испытал, однако Сян Шу с несколько расстроенным выражением лица предложил:

– Давай спать.

– А может, еще раз... – Чэнь Син чувствовал себя очень виноватым перед Сян Шу. – Я стисну зубы и как-нибудь перетерплю... Спа... спаривание, сколько этот процесс обычно длится?

– Я тебе что, конь? – возмутился Сян Шу. – Спи! Хватит нести чушь!

– Ты сердишься? – спросил Чэнь Син.

– Нет, – ответил Сян Шу. – Давай потом вернемся к этому. Правда, я не сержусь.

Хотя Сян Шу и сказал «нет», Чэнь Син чувствовал, что его это все же немного задело. Когда на следующее утро юноша вышел к колодцу умыться, то заметил, что волосы на голове Сян Шу всклокочены – надо думать, ночью мужчина плохо спал.

– Как называется это место? – Чэнь Син огляделся по сторонам и увидел, что, несмотря на зимнее время, вокруг зеленеют леса и искрятся изумрудные воды. При свете дня окружающий ландшафт выглядел иначе, чем во вчерашних сумерках, и походил на блаженное царство бессмертных.

– Валуньну, – ответил Сян Шу. Умывшись, он немного оживился.

– Валуньну! – Чэнь Син моментально вспомнил: разве это не то самое место, где Сян Шу в прошлом впервые столкнулся с Ван Цзые, по следу которого шел?

– Все верно, – подтвердил Сян Шу невысказанную догадку юноши. – Когда-то все жители этой деревни превратились в демонов засухи, и я предал их тела огню.

В прошлый раз Сян Шу появился здесь именно тогда, когда Ван Цзые обратил сельчан в оживших мертвецов. В итоге Сян Шу сжег всех демонов засухи и отправился на юг, преследуя Ван Цзые. В то время Южчоу была малонаселенным захолустьем. Прежде она находилась под властью сяньбийцев. После того же, как Фу Цзянь разгромил Великую Янь Мужунов, император Цзинь Сыма Яо предпринял немало шагов, нацеленных на то, чтобы округа и уезды Ючжоу стали независимыми. Желая заставить Цинь отступить с этих земель и в дальнейшем вернуть их в состав Цзинь, он прислал сюда корабли с многочисленным цзиньским войском, дабы оно помогало Ючжоу сопротивляться Цинь.

Сам Фу Цзянь находился вне досягаемости, однако, поскольку волна сопротивления оказалась слабой, а само это место располагалось на стыке границ четырех политических сил – Древнего Союза Чилэ, Дунъина, Цинь и Цзинь, действовать следовало крайне осторожно. Вводить войска, чтобы отвоевать эту территорию силой, не годилось, поэтому Фу Цзянь последовал совету Ван Мэна и пока не стал ничего предпринимать, позволив Ючжоу быть ничейной территорией. Он решил дождаться, когда с Цзинь будет покончено, и лишь затем, уже не будучи ничем связанным, навести здесь порядок.

В то время небольшие отряды цзиньской армии действовали повсюду в Южчоу. Обнаружив сожженную деревню, они со всех сторон обложили Сян Шу. Вырвавшись из плотного окружения, он направился на юг по древней Ючжоуской дороге, достиг Яньчжоу, но у реки Сышуй[8] лишился всех своих сил. Там-то его и схватили.

– Сышуй! – воскликнул Чэнь Син. – Это же там, где Синь Юаньпин сражался с демоническим водным драконом.

– Ну да, – Сян Шу верхом выехал из деревни, затем обернулся, посмотрел на юношу и велел: – Следуй за мной.

Сян Шу не торопился въезжать в Дунъин. Вместо этого он обогнул земли валуньну и по южному берегу реки Ляохэ направился на восток.

– Куда мы едем? – не выдержав, спросил Чэнь Син.

– После отъезда из Чилэчуаня, – ответил Сян Шу, – у меня возник вопрос: зачем Ван Цзые вообще появился тогда на землях валуньну?

– Может, ему нужны были демоны засухи? – предположил Чэнь Син.

На тот момент Ван Цзые под личиной Кэеры уже оживил с помощью крови божественного демона прежнего великого шаньюя Шулюй Вэня, которому Сян Шу тем не менее устроил небесное погребение.

Ну а куда Ван Цзые направился потом? Стоило Сян Шу озвучить свой вопрос, и Чэнь Син вдруг тоже заметил, что здесь что-то не сходится.

Ван Цзые (фрейм из маньхуа). Художник: 千二百 (Цяньэрбай)

– Вскоре после смерти моего шисюна Ван Мэна, – озадаченно произнес Чэнь Син, – Ван Цзые прибыл к Фу Цзяню. Выходит, он поехал в Чанъань служить чиновником.

– Ага, – согласился Сян Шу. – Однако спустя какое-то время он снова объявился на севере.

В течение нескольких лет после смерти Шулюй Вэня Сян Шу никак не мог снять с души этот камень, поэтому он раз за разом продолжал отправлять разведчиков на поиски Кэеры. Когда же у него появилась зацепка, он приехал сюда сам, один, и наконец нашел того, кого искал.

– Тебе не кажется это странным? – Сян Шу окинул равнодушным взглядом окружающие их дикие горы и равнины. – Зачем ему понадобилось ехать за тридевять земель в такое-то место? Неужели затем, чтобы превратить в демонов засухи какую-то тысячу живых человек?

– Не хватало и понадобилось еще. А может, ему просто нечего было делать, вот он и мотался туда-сюда, – высказал свои догадки Чэнь Син. – Ну или затем, чтобы воскресить очередного князя из дома Сыма, как думаешь? Вдруг здесь находилась могила Сыма Юэ или еще какого-нибудь Сыма?

– Тогда он послал бы своих подчиненных, – возразил Сян Шу. – Как, по-твоему, в этом месте есть слияние земных жил?

– Нет, – Чэнь Син тоже немного озадачился, – это место вообще никак не связано с земными жилами.

– Чтобы одолеть врага, необходимо понять его, – промолвил Сян Шу. – В то время я все не переставал думать: что же представляет из себя Ван Цзые? Как долго он живет на этом свете? Почему он стал подчиненным Чи Ю?

Чэнь Син никогда не задавался подобными вопросами. Однако мало-помалу, постепенно, через схватки с Ван Цзые и разговоры с Сян Шу, у юноши сложилось некое предварительное представление о нем: он жил уже очень долго, и при этом его сердце не было свободно от сожалений. По словам Гу Цин, когда-то он был обычным смертным, которого разрубили на куски и закопали в землю, где ему пришлось терпеть непрерывные страдания на протяжении сотен или даже тысяч лет.

А еще у него при жизни была возлюбленная.

– Может, здесь его родина? – внезапно предположил Чэнь Син. – Сян Шу, ты такой умный, ты в самом деле о стольком задумываешься!

Сян Шу вместе с Чэнь Сином бодрой рысью обогнул утес, и их взору предстало необычное и довольно примечательное строение, возведенное когда-то фанши. Это был заброшенный храм.

За храмом росли два высоких дерева с полностью облетевшей к наступлению зимних холодов листвой. Под ними стояла каменная надгробная стела.

Своим обликом этот храм отличался от зданий любого из государств на просторах Поднебесной. Похоже, он был выстроен очень и очень давно.

– Когда я впервые нашел его, – сказал Сян Шу, – он находился именно здесь.

Чэнь Син вспомнил, как они совершенно неожиданно наткнулись на Ван Цзые в Пристанище Синих Волн, и подумал: он ведь не появится подобным образом и сегодня?

– И что он делал? – спросил юноша.

– Судя по всему, совершал жертвенные подношения, – сказал Сян Шу. – Ты лучше меня знаком с делами прошлого. Что здесь было раньше?

– В преддверии наступления эпохи Троецарствия эти земли находились под властью Юань Шу[9], – ответил Чэнь Син.

– А до этого? – снова задал вопрос Сян Шу.

– Область Южчоу империи Хань? – после некоторого раздумья промолвил юноша. – Ючжоу периода Сражающихся царств? Во времена Чжоу эти земли носили то же название[10].

– А еще раньше? – продолжил допытываться Сян Шу.

Об эпохе, предшествовавшей битве при Муе[11], сохранилось не так уж много сведений. Это был период совсем уж глубокой древности. Тем не менее Чэнь Син вспомнил одно название, которое встречал в «Каталоге гор и морей» и которое знали лишь немногие:

– Земли юи[12].

Сян Шу подошел к деревьям и протер рукой стоявшую под ними стелу. Справа на ней обнаружилась надпись из двух символов, выполненных стилем дачжуань. Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина, и тот распознал написанное:

– Цзян Яо.

– А тут? – Сян Шу протер левую надпись на стеле.

– Ван Хай[13], – тихо проговорил Чэнь Син и внезапно понял, что Сян Шу, похоже, нащупал ключ к пониманию чего-то весьма важного.

– Это могила его возлюбленной? – предположил юноша. – Хочешь разрыть ее и посмотреть?

Вскрытие и осквернение могилы чревато карой небесной. Однако ради того, чтобы уничтожить Ван Цзые, Чэнь Син готов был пожертвовать собой. В конце концов, могила Цзян Яо будет разрыта только затем, чтобы помешать Ван Цзые повсеместно раскапывать другие могилы и тревожить покой других усопших.

– Нет никакого смысла разрывать могилу, – Сян Шу отверг предложение Чэнь Сина и потом еще какое-то время задумавшись смотрел на него.

Чэнь Син в свою очередь тоже вопросительно посмотрел на Сян Шу. Наконец тот развернулся.

– Пошли, – нахмурившись, позвал Сян Шу. – Правда, я не понимаю, раз уж он способен поднимать мертвецов из могил, то отчего первым же делом не воскресил свою возлюбленную?

Глядя на Сян Шу, Чэнь Син по какой-то причине никак не мог отделаться от ощущения, словно тот по-прежнему продолжает что-то от него скрывать. Юноша чувствовал, что Сян Шу любит его, очень-очень любит, однако порой взгляд этого человека невольно напоминал ему о временах, когда они еще не объяснились в своих чувствах, но Сян Шу уже знал о Юпитере.

Сян Шу будто казалось, что они в любой момента могут неожиданно расстаться, и подобная неопределенность относительно будущего наполняла его взгляд упорством и яростной решимостью, как если бы он изо всех сил стремился изменить судьбу.

Особо остро Чэнь Син ощутил это, когда Сян Шу заявил: «Я никогда не позволю тебе покинуть меня». Будь он полон надежд на будущее, вряд ли стал бы специально говорить такое. А раз сказал, значит, похоже, самому юноше смерти все-таки не избежать. Но разве сейчас у них уже не все наладилось? Они же наконец-то по-настоящему вместе, их ждет прекрасное будущее, и пусть Чи Ю пока не убит, у них теперь есть, на что опереться, чтобы ему противостоять.

О чем же он думает? – Чэнь Син был немало озадачен, но спрашивать ни о чем не стал, а лишь в который раз напомнил себе, что он просто чересчур себя накручивает и не надо целиком полагаться на сиюминутные ощущения при вынесении суждений.

Чэнь Син с Сян Шу спустились с горы.

– Все не так, – после некоторого размышления вернулся к прерванному разговору юноша. – Если бы Ван Цзые оживил Цзян Яо, то, пробудившись, она уже не была бы тем же самым человеком, которого он любил.

В действительности Сян Шу так и не понял, что же все-таки на самом деле представляют из себя те демоны засухи, которых оживил Ван Цзые. Было бы неверно говорить, что они остались собой. Как и неверно было утверждать обратное, ибо все они продолжали действовать под теми же именами, которыми их некогда нарекли. Вот, например, Сыма Вэй. Почему он, когда ожил, сказал: «Я уже и не знаю, кто я»?

Примечания:

[1] Даляохэ – река на северо-востоке Китая в современной провинции Ляонин. Когда-то она являлась главным рукавом реки Ляохэ, через который та впадала в Ляодунский залив. В 1958 г., однако, Даляохэ была отделена от Ляохэ и теперь существует как самостоятельная река, образованная слиянием рек Хуньхэ и Тайцзыхэ.

[2] Говоря, что теле стали «самым могущественным племенем к северу от Великой стены», Фэйтянь Есян, вероятно, имел в виду протоуйгуров (они же – теле, гаочэ, гаоцзюй и, возможно, динлины), входивших в племенной союз Чилэ и создавших в первой половине IV в. в Хангае (хребет в современной Монголии) свое собственное государственное образование (см.: https://ru.wikipedia.org/wiki/Уйгурский_каганат).

[3] Напомним, Лю Юань (271–310) – основатель хуннского государства Северная Хань (позже было переименовано в Раннюю Чжао). Именно его действия, а также действия его прямых наследников, вызвали так называемое восстание пяти варварских племен и бегство цзиньской знати с остатками двора на юг, за Янцзы. Именно этот человек – «спонсор» того разделения некогда единой страны на «варварский» Север и ханьский юг, который мы наблюдаем на протяжении всех событий новеллы.

[4] Яо Чан (331–394) – будущий основатель государства Поздняя Цинь (384–417), а на момент событий новеллы один из крупных военачальников на службе у Фу Цзяня, участвовавший в том числе и в осаде Сянъяна.

[5] Мужун Хуан (297–348) – основатель государства Ранняя Янь, отец Мужун Чуя (того самого, которому Чэнь Син в самом начале истории пол-лица опалил полыхающей повозкой с горючим маслом), а также дед Мужун Чуна и принцессы Цинхэ.

[6] Здесь Чэнь Син употребляет выражение, позаимствованное из «Чунь цю Цзо чжуань: Комментарий Цзо к "Чунь цю"» – каноничного комментария Цзо Цюмина (?) к хронике «Чунь цю», повествующей о событиях периода Вёсен и Осеней в древнекитайской истории.

[7] Сян Шу намекает на то, что даже внутри себя ханьцы готовы были вступать в брак далеко не со всяким. Знатность и общественное положение семьи будущего супруга играли важную роль при выборе спутника жизни.

[8] Река Сыхэ (прежнее название – Сышуй) ныне протекает по территории двух городских округов современной провинции Шаньдун – Цзинин и Тайань. В древности эти земли находились на границе областей Яньчжоу и Сюйчжоу времен империи Хань.

[9] Юань Шу (ум. 199) – китайский полководец времен заката Восточной Хань, участник междоусобной войны, разразившейся в последние десятилетия перед окончательным падением империи Хань.

[10] Другое, более распространенное название этой территории – Янь. Так называлось владение (впоследствии – царство), основанное Чжао-гуном Цзи Ши (XI в. до н.э.) на землях Ючжоу, которые ему пожаловал Чжоу У-ван после победы в битве при Муе.

[11] Напомним, битва при Муе произошла в 1045/6 г. до н.э. между войсками государства Шан (кит. 商; другое название – Инь, кит. 殷) и силами коалиции, возглавляемой чжоуским правителем Цзи Фа, будущим Чжоу У-ваном, основателем царства Чжоу. Именно битва при Муе положила конец царству Шан и позволила У-вану основать собственную династию.

[12] Юи – название древнего, возможно мифического, племени, которое упоминается не только в «Каталоге гор и морей» (см. гл. XIV), но и в другом древнем трактате – «Бамбуковые анналы» (см. раздел 2.10).

[13] Ван Хай (кит. 王亥) – полумифический правитель Шан/Инь, на тот момент вассального владения государства Ся, живший во времена сяского правителя Се (≈1820–1810-е до н.э.). Он упоминается не только в «Каталоге гор и морей», но также в надписях на гадальных костях, в «Бамбуковых анналах», «Исторических записках» Сыма Цяна (под именем Чжэня, сына Мина) и др. древнекитайских хрониках. По мнению современных ученых, «ван» (кит. 王) в данном случае – это титул, а не фамилия, Хай (кит. 亥) – имя. Фамилия же у вана (т.е. правителя) Хая была такая же, как и у всех представителей шанского/иньского правящего дома – Цзы (кит. 子). Ван [Цзы] Хай входил в шанский пантеон духов предков и почитался как древний правитель и предок основателя государства Шан, пришедшего на смену Ся.

Глава 119. Одолжить джонку

"Пути судьбы извилисты и изменчивы, но в конечном итоге два наших сердца стали одним"

Всю свою жизнь Чэнь Син занимался именно этим – изучением загадочного и таинственного. Поэтому, как только они, оседлав коней, оставили позади реку Ляохэ, экзорцист снова принялся объяснять Сян Шу.

– Состав человеческой души довольно сложен и неоднороден, – начал Чэнь Син с серьезным выражением на лице. – Чтобы понять ее, ты должен знать, что по отдельности означает каждая из трех душ хунь и семи душ по.

Когда юноша заговорил о предмете своего изучения, его словно окутала аура высокопарного книжника.

– Я весь внимание, – кивнул Сян Шу.

– При появлении на свет каждый человек получает три души хунь и семь душ по. Три души хунь – небесная, земная и человеческая – принадлежат ян. Семь душ по принадлежат инь, они привязаны к телу и каждая исполняет свою роль. Ты и раньше знал уже, что после смерти человека души хунь возвращаются в небесную жилу, а души по рассеиваются среди человеческого мира. Призраки – это те, кто утратил души хунь.

– Это я знаю, – ответил Сян Шу. – Из них земную хунь также называют призрачной душой, потому что она содержит воспоминания человека за всю его жизнь.

– Верно, – подтвердил Чэнь Син. – Небесная хунь олицетворяет человеческое "я", то есть как ты сам себя осознаешь и воспринимаешь. Это похоже на "совесть", о которой мы уже говорили раньше. Земная хунь содержит знания, которые человек собирает в течение своей жизни. Когда кто-то умирает, земная и небесная жилы с огромной силой вбирают в себя души хунь.

– А какая польза от человеческой хунь? – перебил его Сян Шу.

– Человеческая хунь... она содержит эмоции, которые присущи любому человеку. Если так можно выразиться – это "любовь-ненависть".

Сян Шу понимающе кивнул. И Чэнь Син внезапно тоже осознал, почему Сян Шу, утратив воспоминания, сохранил чувство любви. Просто человек по своей природе эмоционален, и если он влюбляется, то это пылающее чувство навсегда запечатлевается в его сердце. Любовь, рожденная человеческой хунь, не меняется ни со временем, ни с телом, ни даже с воспоминаниями.

Ааа! Если бы я только подумал об этом раньше, мне не пришлось бы так страдать! Чэнь Син чуть не рычал в своем сердце.

– Продолжай! – произнес Сян Шу.

– Давай возьмем в качестве примера Сыма Вэя, – продолжил вслух Чэнь Син. – Как только Сыма Вэй умер, его хунь вернулись в небесную и земную жилы, а души по растворились в мире. Вполне закономерно, не так ли?

– Да, – ответил Сян Шу, – это так. Но почему тогда смогли воскресить его и других князей – демонов засухи? Чьи души теперь в них находятся?

В начале Чэнь Син и сам не до конца понимал, что происходит. Однако по мере того, как он все чаще соприкасался и общался с демонами засухи, у него начало складываться общее представление о ситуации.

– Это всего лишь мои догадки, я не уверен, точны ли они, но послушай, – начал объяснение экзорцист. – Чем сильнее умирающий человек перед смертью, тем сильнее и его души хунь и по. Если он испытывал сильное сожаление или обиду перед смертью, то его души хунь будут сопротивляться притяжению небесной и земной жил.

– Ага.

– Эта способность не одинакова у разных людей, однако такое явление имеет место быть – даже если тело мертво, души хунь какое-то время еще существуют в мире. Из них небесная душа уходит первой, а земная и человеческая могут продолжить скитаться по земле.

Сян Шу все это понимал. Среди народа всегда ходило много слухов о встречах с призраками, однако эти бесприютные души часто забывали сами, кем были прежде. У них сохранялись лишь некоторые разрозненные воспоминания о своей жизни, а также сильная любовь или ненависть. Это было следствием потери небесной души, хранилища "я".

– Вернемся к Сыма Вэю, – произнес Чэнь Син. – Думаю, что он очень сильно не хотел умирать, поэтому его души хунь исчезали очень медленно. Вдобавок, он был захоронен на горе Лунчжун, которая находится в духовном месте, под защитой земной жилы, а значит сила небесной жилы там немного ослаблена.

Силы небесной и земной жил действуют так, что там, где одна растет, другая иссякает. Где земная жила сильнее, там небесная слабее. Подобное объяснение тоже имело смысл.

– Так значит, вот почему души хунь и по Сыма Вэя не полностью растворились, хотя прошло уже больше сотни лет, – понял Сян Шу.

– Да, – согласился Чэнь Син. – Помимо этого, подчиненные Ван Цзые использовали негодование, чтобы восполнить в его теле души хунь и по, которых ему недоставало, и пробудить его. Непонятно только, какую часть заменила кровь божественного демона. Может, небесную хунь, а может, человеческую? Но, в любом случае, в тот момент, когда он очнулся...

Сян Шу понял, к чему ведет экзорцист, и подхватил:

– ...когда он очнулся, души Сыма Вэя стали частью его ожившего. Плюс еще рассеянные остатки душ десятков тысяч людей, погибших в Сянъяне, были снова собраны воедино.

– Верно, – с готовностью подтвердил Чэнь Син. – Вот поэтому он и не знает, кто он такой. Вернее, нынешний Сыма Вэй уже больше не Сыма Вэй. А поскольку Сердечный свет очистил и заместил кровь божественного демона в его теле, теперь Сыма Вэй на нашей стороне.

– А что насчет Юдо? – спросил Сян Шу.

– Задолго до того, как Юдо умер, сердце в его теле было заменено на сердце Бога-Волка, – Чэнь Син мало что знал о действиях Ван Цзые, но предполагал, что это своего рода эксперимент. Вскоре после гибели Юдо началась эта длительная трансформация. Если сравнивать с Сыма Вэем, то воспоминания о жизни у Юдо должны быть отчетливее, поэтому он и помнил свою семью, и сохранял осознание себя как "Юдо".

– Что же касается остальных, – продолжил Чэнь Син, – то если они при жизни принимали кровь божественного демона, то у них был очень большой шанс на сохранение душ хунь после смерти. Кровь божественного демона – это смертельный яд, он не только влияет на души хунь, но и разрушает тела. Именно то, что когда-то произошло с Тоба Янем.

Как только кровь божественного демона проникает в человека, она начинает разрушать его тело и влиять на души хунь. После смерти человека пособники демона завершают трансформацию, и никакого рассеивания душ не происходит. А когда люди в конце концов умирают, их хунь оказываются в полном подчинении у божественного демона.

В точности то, что случилось с Чэ Лофэном.

– Если они еще не умерли, – сказал Чэнь Син, – как, например, Лу Ин или Фэн Цяньи, я могу при помощи Сердечного света выжечь кровь божественного демона и очистить их тела.

– Но это не сработает, если они умрут, – произнес Сян Шу.

– Не обязательно, – ответил Чэнь Син и задумался. А был бы шанс у Чжоу Чжэня вернуться к жизни, если бы он тогда захотел? Однако кровь божественного демона уже полностью пропитала его тело. То есть, чтобы очистить эту кровь пришлось бы полностью сжечь его тело. Тут сложно было сказать.

В отдалении уже виднелась стела, отмечающая границу государства Дунъинь.

– Возможно, уже совсем скоро, после того, как выйдем в море, мы получим ответы на все свои вопросы, – пробормотал Сян Шу, вглядываясь в линию горизонта.

* * *

Если сравнивать их прибытие в Дунъинь с предыдущим разом, сейчас все было совершенно иначе. К собственному удивлению Чэнь Син обнаружил, что Фэйняо весьма процветающее место. Здесь сходились морские торговые пути Дунъина, Великой Цзинь, Рюкю и других государств, что делало столицу Дунъина самым богатым городом на северо-востоке.

И хотя дворец в Фэйняо был не так величественен, как дворец в Цзянькане, но золотые стропила, давшие ему название "Цзиньчуань", и серовато-зеленая черепица тоже выглядели в высшей степени впечатляюще. Стояла ранняя зима, все вокруг было укрыто тонким слоем снега, который искрился под солнечными лучами.

Правитель Дунъина, Сяо Елинь, находился на троне уже многие годы, учение конфуцианства было здесь крайне широко распространено. В местной академии тайсюэ обучалось множество учеников, в том числе и молодых людей из небольших соседних государств.

В прошлый раз, когда Чэнь Син приехал сюда, он был похищен Сыма Вэем. Теперь рядом с ним ехал Сян Шу. Как только Сяо Елинь прослышал об их прибытии, он тут же собрал своих чиновников и поспешил лично приветствовать дорогих гостей. Дворец Цзиньчуань был полностью заполнен – и чиновники, и семья вана изо всех сил толкались, лишь бы первыми хоть краешком глаза увидеть элегантность манер великого шаньюя Шулюй Куна.

– Великий шаньюй! Я полагал, что вы прибудете несколькими днями позднее, – с улыбкой произнес Сяо Елинь. Вместе с ним пришли девочка и мальчик, которые встали перед Сян Шу.

– Я отказался от этого титула, – ответил Сян Шу. – Сейчас я божественный защитник.

На самом деле в Фэйняо уже давно получили вести из Чилэчуаня. Буквально на следующий день после того, как Сян Шу отрекся от поста великого шаньюя, Ши Мокунь разослал государям ближайших стран письма с уведомлением об этом событии. Однако Сяо Елинь считал, что Сян Шу по-прежнему обладает весомым влиянием, и счел за разумное приветствовать его так, как приветствуют монархов.

– А ты... – Сяо Елинь бросил взгляд на Чэнь Сина и замер.

– Тебе кажется, что мы уже виделись? – с улыбкой спросил Чэнь Син. – Многие говорят, что мое лицо им знакомо.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Сяо Елинь. – Верно, верно! Прошу, входите!

– Чэнь Син – великий экзорцист, – ответил Сян Шу. – И хотя пути судьбы извилисты и изменчивы, в конечном итоге два наших сердца стали одним. Мы с ним уже условились обменяться поклонами в цинлу.

– Отлично! Отлично! – воскликнул Сяо Елинь. – Нам нужно это хорошенько отметить! Поздравляю, Шулюй Кун!

Сяо Елиню было столько же лет, сколько и Сян Шу, однако у него уже были и сын, и дочь. После обмена рутинными любезностями, в Фэйняо был устроен торжественный прием в честь прибытия пары гостей. В прошлый раз Чэнь Син лишь мельком видел дунъинского правителя, но даже тогда он произвел на него большое впечатление своими глазами и улыбкой. Дети перед ними начали ссориться, и это отвлекло Чэнь Сина. Он подумал, что не один только его Сяо Шань способен так шуметь и наводить суету. Быть правителем вовсе не легко, подумалось Чэнь Сину.

Сяо Елинь утихомирил двух детей, отослав их поиграть где-нибудь еще, а затем объяснил:

– Я принял этих детей в семью.

– О... – кивнул Чэнь Син.

В этот момент к ним подошел изящный ученый, исполненный самых утонченных манер.

– Это наш чэнсян [1], мой советник по государственным делам, – представил его Сяо Елинь. – Его зовут Цзинь Хуань.

– Приветствую вас, господа, – с улыбкой произнес Цзинь Хуань и поднес вина Сяо Елиню. Глядя на внешность этого молодого человека, можно было сказать, что аура вокруг него была чем-то похожа на ауру, окружающую Чэнь Сина. Сян Шу кивнул в ответ. Вместе с Сяо Елинем они опустошили по паре чашек вина и обменялись несколькими фразами. Однако Чэнь Син, чувствовавший некоторую рассеянность, то и дело украдкой бросал взгляды на Цзинь Хуаня.

Хотя Цзинь Хуань и был чэнсяном, между ним и Сяо Елинем не было заметно той дистанции, которая обычно бывает между правителем государства и подданным. Он просто наливал вина, когда подходило время, и совершенно не заинтересовался темами, которые обсуждали Сяо Елинь и Сян Шу. Зато он проявил немалое любопытство к личности Чэнь Сина. Цзинь Хуань задал несколько вопросов о Цзянькане, совершенно очевидно желая узнать о текущем положении дел в ханьском государстве и о том, куда оно намеревается двигаться с будущем.

Сян Шу и Сяо Елинь оторвались от своих воспоминаний и начали вслушиваться в разговор между Чэнь Сином и Цзинь Хуанем. То, о чем спрашивал Цзинь Хуань, было не больше, чем вопросами об орошении сельскохозяйственных угодий, о расширении рынка труда и открытии новых торговых путей. Объем знаний, которыми обладал Чэнь Син о государственных делах, был довольно невелик, однако кое о чем он все же был наслышан от Се Аня. Так что он смог дать ответ на некоторые вопросы, при этом он подумал: "Да, это действительно истинный советник государя."

– Могу ли я просить уважаемого правителя вашего государства подтвердить еще один документ, позволяющий ученикам из Фэйняо проходить обучение в Цзянькане? – спросил Цзинь Хуань.

– Наша скромная держава подготовила богатые дары, чтобы поднести их императору Великой Цзинь, – торопливо присоединился Сяо Елинь.

– Хмм... – задумался Чэнь Син. – Я не так чтобы хорошо с ним знаком, однако могу попросить. Нет ли у вас рецепта, способствующего росту волос? Полагаю, это понравится Его Величеству намного больше, чем обычные подношения.

Цзинь Хуань улыбнулся:

– Я распоряжусь, чтобы люди подготовились в ближайшие несколько дней. Путешествие в Цзянькань – величайшее желание всей моей жизни. Я хочу своими глазами увидеть, как происходит управление в ханьском государстве.

– Пей поменьше, – сказал Сяо Елинь. – Если ты уедешь в Цзянькань, с кем я останусь в Фэйняо?

Цзинь Хуань плохо переносил алкоголь, а когда выпивал слишком много, становился несколько возбужденным. Услышав это замечание, он протянул свою чашку с вином Сяо Елиню. Тот взял чашку и тут же выпил до последней капли. Сян Шу видел, что у Сяо Елиня не было наложниц, а его отношения с Цзинь Хуанем явно выходили за рамки обычного знакомства. Однако вслух кочевник ничего об этом не сказал. Он лишь произнес:

– На этот я раз я приехал к вам, чтобы одолжить джонку.

– Раз ты отказался от титула, – заметил Сяо Елинь, – почему бы тебе не остаться в Фэйняо? Цзинь Хуань желает как-нибудь еще расспросить господина Чэнь Сина. К чему такая спешка?

– Плавать по морю зимой нелегко, лучше подождать, пока весна не наступит, – добавил Цзинь Хуань.

– Мы не можем, – Сян Шу решительно отклонил предложение Сяо Елиня. – Нам нужно ехать. Это срочное дело, на кону жизни многих людей. Поэтому, если только вы не хотите, чтобы Фу Цзянь привел в Фэйняо армию живых мертвецов, лучше начать приготовления как можно скорее.

Какое счастье, что здесь есть Сян Шу, подумал Чэнь Син. Сам он ни за что не осмелился бы таким угрожающим тоном разговаривать с правителем Дунъина.

Цзинь Хуань, в общих чертах осведомленный о делах в Чанъане, не смог удержаться от вопроса:

– Неужели все настолько серьезно?

Чэнь Син в общих чертах описал, что произошло с Ван Цзые и с демонами засухи, а потом объяснил, что они хотят отправиться в море, чтобы найти яогуая. Цзинь Хуань посмотрел на Сяо Елиня. Правитель кивнул и отпустил советника, чтобы тот мог начать приготовления к путешествию.

– Я одолжу вам свой корабль, – сказал Сяо Елинь. – Но вы будете искать яогуая в морских глубинах. Сколько времени это займет?

– Это уже будет не твоей заботой, – ответил Сян Шу. – Тебе нужно лишь подготовить судно. Сяо Елинь, ты уже вступил в брак. Почему ничего не сказал мне?

Сначала Сяо Елинь хотел оставить при себе Сян Шу и Чэнь Сина. Все-таки один из них был величайшим воином в мире, а другой происходил из известного ханьского семейства. С этими двумя незаурядными личностями Фэйняо, вне всякого сомнения, стал бы еще сильнее. Можно было бы даже нанять войско и, поставив Сян Шу во главе многотысячной армии, завоевать Центральные равнины. Всякий, кто называл себя правителем, мечтал стать государем из эпохи Весен и Осеней, объединившим Поднебесную. А если не дать волю мечтам, то с чем тогда придется остаться?

Однако своими словами Сян Шу оборвал течение мыслей Сяо Елиня, введя правителя в легкое смущение.

– Ах, да, точно, – произнес Сяо Елинь. – Ну... Мы с Цзинь Хуанем знакомы с самого детства. Довольно часто мы расставались. Цзинь Хуань получил очень хорошее образование. Десять лет назад его семья приехала в Дунъин, а потом мы оказались разлучены. Потом между Рюкю и Дунъином было несколько войн... столько взлетов и падений... но к счастью небеса оказались милостивы ко мне.

– И вы были влюблены друг в друга на протяжении всех этих десяти лет? – изумился Чэнь Син.

– Да, да, – ответил Сяо Елинь с редкой для него застенчивостью. – Мы познакомились, когда нам было по одиннадцать, и мы вместе уже десять лет. Это очень добрый и образованный человек, готовый отдать все ради служения Фэйняо. То, что он рядом со мной – это лучшее, что есть в моей жизни. Я думал, что больше никогда не увижу его, однако по счастью случилось иначе.

Чэнь Син кивнул. Он понял, что свет "великих перемен в судьбе" дунъинского правителя включал в себя и знакомство с Цзинь Хуанем, и сближение, и обещания, которые они дали друг другу, и еще множество захватывающих событий. И кто знает, может быть, тот конфликт между Дунъином и Рюкю тоже входил в него.

Как же это было похоже на слова, что произнес Сян Шу: "Пути судьбы извилисты и изменчивы, но в конечном итоге два наших сердца стали одним."

– Ты не хотел бы прогуляться по улице? – внезапно предложил Чэнь Сину Сян Шу.

Чэнь Син счел это странным. Вот только что мы спокойно разговаривали, и неожиданно ты предлагаешь мне выйти? Почему? Что ты пытаешься скрыть от меня?

Он бросил на Сян Шу недоумевающий взгляд. Сян Шу подал ему знак глазами. Это вызвало еще больше недоумения у Чэнь Сина. Я не хочу уходить, зачем ты принуждаешь меня это сделать? Но подумав о том, что перед Сяо Елинем нужно сохранить Сян Шу лицо, экзорцист притворился счастливым и воодушевленным:

– Конечно!

Когда Чэнь Син вышел, Сян Шу замялся. Сяо Елинь заметил это и поинтересовался:

– Что не так? Шулюй Кун, что бы тебя ни тревожило, смело можешь говорить.

Сян Шу долгое время собирался с духом и в конце концов произнес:

– Сяо Елинь, такое дело... мне действительно трудно говорить об этом... хотя мы с тобой и не названы аньдами, но все равно почти как братья по чувствам... эммм...

Когда Сяо Елинь был ребенком, его прислали в Чилэчуань в качестве заложника. Хотя он и провел там меньше года, но легко сошелся с Сян Шу. Они вдвоем часто увязывались за старым вождем, чтобы поупражняться в стрельбе из лука. В то время, когда Сян Шу стал великим шаньюем, политическая обстановка в Дунъине тоже переменилась. Поэтому Чилэчуань отправил войско в поддержку Сяо Елиню, чтобы помочь ему усмирить бунтовщиков. Сяо Елинь не испытывал к Сян Шу тех чувств, которые питал Чэ Лофэн, но все же они тоже росли вместе, это была дружба на всю жизнь.

– Говори уже быстрее, – начал терять терпение Сяо Елинь, – что случилось?

– Вы... ты с Цзинь Хуанем... обычно вы... не получаете повреждений?

– Повреждений?

Сян Шу взял со стола лепешку, скатал ее, а затем с ледяным выражением на лице принялся вставлять в отверстие кувшинчика для вина. Отверстие было слишком узким, свернутая лепешка никак не проходила.

Сяо Елинь расхохотался, догадавшись, что Сян Шу имеет ввиду.

– Шулюй Кун, так уж случилось, что сейчас в Фэйняо находится один весьма одаренный человек из Когуре. Он показывает свои таланты в городской гостинице. Я пошлю за ним, чтобы он устроил нам частный урок – Цзинь Хуань тоже хотел послушать его.

Сян Шу: "???"

– Этот одаренный человек, – объяснил Сяо Елинь, – по слухам обладает настоящим сокровищем. Он специализируется на преподавании искусства радости рыбы и воды [2].

– Забудь об этом, – тут же ответил Сян Шу.

– Ты просто посмотришь и все, – не отступал Сяо Елинь. – В любом случае придется подождать от трех до пяти дней, пока джонку снарядят в плавание. Цзинь Хуань не сможет быстрее подготовить воду и припасы.

– У тебя есть только один день, – нахмурился Сян Шу. – Сделай все как можно быстрее.

Чэнь Син бесцельно блуждал по дворцовым дорожкам и невыносимо скучал. Впрочем, Сян Шу довольно скоро вышел наружу и позвал его. Слуга подошел к ним и предложил проводить в отведенные для гостей комнаты. Там для них уже лежала подготовленная новая одежда в дунъинском стиле. Гостевые покои во дворце Цзиньчуань были намного меньше, чем просторные помещения во дворцах Цзянькана и Чанъаня. В спальном покое стояла лишь одна кушетка, отгороженная от гостевой части бумажной ширмой из нескольких секций, украшенной искусным пейзажем. Роспись на ширме выглядела изящной и утонченной.

– Что ты там собирался обсуждать? – с любопытством поинтересовался Чэнь Син.

Сян Шу развел руки, подождал, пока Чэнь Син распустит его пояс и снимет одежды, а затем произнес:

– Отправку войска.

Если ты хотел выслать войско, надо ли держать это в тайне от меня? Чэнь Син подумал об этом, но вслух спрашивать ничего не стал. Спустя буквально мгновение их позвали совершить омовение. Во дворце имелся собственный горячий источник. Стоило им окунуться в горячую воду, и Чэнь Син почувствовал, как тяготы путешествия растворяются так же, как исчезает дым под дуновением ветра.

– А Дунъин весьма и весьма неплох! – произнес довольный Чэнь Син. – Я действительно хотел бы поселиться здесь.

– Каждый раз, когда мы куда-нибудь приезжаем, ты сразу же хочешь там поселиться, – ответил Сян Шу. – Ты можешь перестать гнаться за новизной? Или тебе только новое мило, а старое постыло?

– Это потому, что я с тобой, а значит, мне все будет радовать глаз, – улыбнулся Чэнь Син. – Если память мне не изменяет, ты раньше обещал, что отвезешь меня во многие места. Верно же?

Сян Шу ничего не ответил, но лицо его заалело. Он отвернулся и подал знак Чэнь Сину, что нужно потереть спину. Юноша взял полотенце и несколько раз провел по плечам. В сердце у него пробудилось тепло. Он обнял Сян Шу сзади и предложил:

– Давай еще раз попробуем.

Дыхание Сян Шу сразу же участилось. Он бросил косой взгляд на юношу:

– Ты больше не боишься, что будет больно?

– Я смогу потерпеть... какое-то время.

Чэнь Син видел, что Сяо Елинь был мужчиной с решительным характером и превосходными манерами, тогда как Цзинь Хуань обладал утонченной и грациозной внешностью. Они хорошо подходили друг другу, между ними было молчаливое понимание, которому можно было только позавидовать. Чего Чэнь Син не знал – так это того, что в глазах других они с Сян Шу тоже были идеальной парой.

– Давай в следующий раз, – остановил Сян Шу его порыв. Вместо этого он притянул Чэнь Сина в свои объятия и начал мыть его волосы. Они нерешительно касались друг друга, не зная, что делать дальше.

Лишь когда начали сгущаться сумерки и прозвонил вечерний колокол, Сян Шу неожиданно вспомнил:

– Хочешь посмотреть представление?

– Здесь показывают представления, которые стоит посмотреть? – удивился Чэнь Син. Впрочем, он вспомнил, что Сяо Елинь как-никак правитель страны, естественно, что он принимает их с большим гостеприимством.

– Пойдем!

Сян Шу оделся, как обычно, в облегающий наряд военного покроя, а Чэнь Син надел костюм голубого цвета. Оба они изучающе посмотрели друг на друга в зеркале.

– Мы тоже хорошо подходим друг другу, – вдруг тихо сказал Чэнь Син.

– Хорошо подходим?

Сян Шу показалось, что это пришло из ниоткуда, он понятия не имел, почему Чэнь Син неожиданно упомянул об этом. Какое-то время кочевник поразмышлял над этими словами, а затем ответил:

– Мы оба – артефакты, которые обрели человеческую форму, разумеется, мы подходим друг другу. Кроме меня ты больше не найдешь никого, кто бы тебе подошел.

Чэнь Син рассмеялся. Если уж быть точным, то Сян Шу – больше не жемчужина Динхай. Да и он сам лишь с натяжкой мог считаться вочеловечившимся артефактом. Так что это было не больше, чем шуткой.

Сяо Елинь прислал экипаж, чтобы доставить их в городской театр. Было решено не привлекать излишнего внимания и не приглашать "одаренную личность" на выступление во дворец.

– Дунъин и сам невелик, и экипажи в нем тоже очень маленькие.

Чэнь Син чувствовал, сидя в карете, больше похожей на коробку, что не может пошевелить даже пальцем.

– Да уж, – беззаботно отозвался Сян Шу, – это совершенно не так, как в вашей необъятной стране, где огромные повозки только и ждут, что их украдут.

– Точно, эти сволочи наперебой воруют.

Сян Шу: "..."

Охранники на входе сделали шаг вперед и с поклоном пригласили их пройти в помещение театра. Одновременно посетителям были протянуты две черные полумаски. Что же это за спектакль такой, для которого надо скрывать лицо? задумался Чэнь Син. Однако увидев, что Сян Шу взял маску и надел ее, Чэнь Син сделал то же самое.

Этот театр был весьма странным. В середине помещения возвышалась квадратная платформа. Перед ней находились четыре места для зрителей, размещенные веерообразно. Эти места, отделенные друг от друга, были похожи на огромные коробки. В середине каждого такого отдельного кабинета стоял стол с вином.

Охрана театра, очевидно, понятия не имела, кто такие Сян Шу и Чэнь Син. Посетителям было просто сказано по-дунъински:

– Господа, прошу вас...

Чэнь Син ничего не понимал. Они сели в свою коробку. За соседней стеной Чэнь Син услышал тихий голос Цзинь Хуаня и собирался уже поздороваться, но Сян Шу остановил его.

Чэн Син: "?"

Скоро свет в зрительном зале был погашен. Подошедший слуга опустил перед кабинетом шелковый занавес, расшитый с внешней стороны золотыми нитями. Из-за этого внутри коробки стало совсем темно, снаружи тоже не было видно, что происходит внутри кабинета.

Однако благодаря особому переплетению нитей золотой вышивки и отражению света, Чэнь Син и Сян Шу со своих мест могли ясно видеть каждую деталь на сцене через этот почти неосязаемый шелк.

– Что они будут исполнять? – шепотом поинтересовался Чэнь Син.

Сян Шу тоже не знал. Он попросил Чэнь Сина немного придвинуться и устроиться удобнее на сиденье. Сян Шу тоже изменил свою позу – теперь его бледная грудь немного выглядывала из отворота пао. Кочевник взял Чэнь Сина за руку и принялся перебирать его пальцы, лениво глядя на сцену.

Снаружи раздалось два тихих удара, а затем со сцены донеслось:

– Влечение к пище и к плотским утехам естественно...

Светильники на сцене засияли немного ярче – и слуги убрали те из ламп, что заслоняли обзор. Закружились теневые куклы, затем ширму отодвинули. Взглядам зрителей открылся сидящий на коленях мужчина в великолепном наряде, украшенном роскошной вышивкой.

В руке мужчина держал сложенный веер, которым легко похлопывал по ладони.

– Те, кто собрался здесь сегодня, проделали долгий путь, чтобы присоединиться к нам, господин Длинный жеребец, – произнес он по-ханьски. – Я счастлив, что они сегодня здесь...

Свет лампы выхватил лицо человека, который называл себя господином Длинным жеребцом. В его манере держаться сквозила многоопытность и искушенность. У него был высокий нос, черные брови и полные губы. Мускулы на его руках выглядели сильными. Он казался весьма энергичным.

Сян Шу, однако, смотрел на него с легким подозрением.

– Позвольте сперва мне немного рассказать о себе, – произнес господин Длинный жеребец. – Я родился в маленьком городе на маленьком острове в восемнадцати тысячах ли от Дунъина. Люди на острове прозвали меня Длинным жеребцом из-за моего природного дара, с которым я появился на свет. Согласно древней легенде Длинный жеребец – это дикий конь, живший на острове и обратившийся в бога...

Что это за бог-конь такой? задумался Чэнь Син. Ты же не лошадь, правда? Или после возвращения магии ты решил заняться актерским мастерством?

– Что касается этого природного дара...

– Как ты думаешь, – полюбопытствовал Чэнь Син, – он похож на яогуая?

Сян Шу ничего не мог сказать в ответ на это. Он просто не понимал, каким необъяснимым образом Чэнь Син пришел к такому выводу.

– Яогуай, обратившийся в человека? – вполголоса спросил Сян Шу. – Прекрати, как такое возможно?

Поскольку Чэнь Син отвлекся, оба они пропустили момент, когда господин Длинный жеребец начал демонстрировать свой "природный дар". Во время произнесения своего монолога мужчина на сцене развязал пояс, распахнул полы вышитого халата, под которым больше никакой одежды не было, и спокойно прошелся по помосту, демонстрируя себя аудитории.

Чэнь Син: "..........."

Сян Шу: "..."

– Что это за представление такое? – возмутился Чэнь Син. – Я ухожу!

– Ты больше ничего посмотреть не хочешь?

– Это... что это за "природный дар" такой? Кажется, у тебя и у него... примерно одинаково. Нет, на самом деле у него немного больше... но только совсем чуть-чуть, самую малость...

Сян Шу: "..."

Господин Длинный жеребец стоял на ярко освещенной сцене, без всякого стыда демонстрируя зрителям свое тело, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.

– Если говорить о преимуществах, которые мне принес этот малый, получится очень долгая история, – продолжал говорить мужчина. Одновременно он похлопал сложенным веером по "малому", и тот под ярким светом ламп гордо поднялся на целый чи.

Сян Шу: "..."

Чэнь Син: "..."

* * *

На следующее утро Чэнь Син, не переставая зевать, плелся следом за Сян Шу. На Фэйняо из плотных облаков сыпался снег, похожий на гусиный пух.

Сяо Елинь и Цзинь Хуань пришли проводить их. Цзинь Хуань тоже, казалось, не совсем еще проснулся, однако и Сяо Елинь, и Сян Шу выглядели очень энергичными. Сян Шу взял Чэнь Сина за руку и сказал Сяо Елиню:

– Увидимся на Центральных равнинах!

Сяо Елинь просто стоял на берегу, а Цзинь Хуань усердно махал рукой Чэнь Сину. Прошлой ночью Чэнь Син, лишь немного попробовав, остановился. А рано утром Сян Шу уже потащил его на пристань. Экзорцист выглядел очень уставшим. Попрощавшись с четой дунъинских правителей, он последовал за Сян Шу на палубу императорской джонки.

Примечания:

[1] 丞相 – chéngxiàng – высшее должностное лицо в государстве, канцлер, министр, премьер; статс-секретарь, главный помощник императора. При ханьской династии было два чэнсяна, они назывались чэньсянами правой и левой руки.

[2] В переносном значении – гармонии в интимных отношениях. Логика фразы – так же, как рыба радостно и свободно чувствует себя в воде, так и сексуальные отношения должны быть приятными и гармоничными.

Глава 120. Морское плавание

«Где ты, там и есть мое ласки и нежности царство»

Царская джонка готовилась к отплытию.

Это судно выглядело куда более величественно чем то, на котором они в прошлый раз покидали Дунъин, да к тому же значительно превосходило его по размерам. Кроме того, оно располагало огромными арбалетами, предназначенными для ведения морского боя, тремя ярусами надстроек и неимоверно просторной палубой, а к его носу крепился массивный железный таран. Дунъинские военные моряки рассредоточились по всем углам корабля, и, несмотря на разыгравшийся ветер со снегом, принялись ставить парус, чтобы выйти в море. Менее чем через шичэнь джонка покинула порт Фэйняо.

Однако не успела она отойти от берега, как с севера налетела снежная буря и с ревом устремилась в море.

Отправляться в плавание в такую погоду было далеко не лучшей идеей. На оказавшийся в окружении яростных ветров царский корабль обрушился проливной ледяной дождь. Его замерзшие капли гулко забарабанили по полотнищу паруса, и матросы, громко крича, бросились выравнивать курс.

Ступив на борт, Сян Шу вместе с Чэнь Сином отправился вверх по лестнице на мостик. Внезапно судно накренилось, и юноша едва не скатился по ступенькам вниз.

— Что происходит? – закричал Сян Шу.

— Владыка небес противится нашему выходу в море! – так же криком ответил командир корабельного отряда царской стражи. – Давайте все-таки вернемся!

— Ступай в каюту! – сказал Сян Шу, обращаясь к Чэнь Сину, после чего развернулся и с компасом в руках зашагал по скользкой палубе вперед, к носу раскачивающегося на волнах корабля.

— Сян Шу! – крикнул Чэнь Син. – Может, и правда вернемся?

— Спрячься и не высовывайся! – прокричал ему Сян Шу.

Ветер все усиливался, и вскоре на корабль обрушился жестокий шторм с кружащимся в нем снежным крошевом. Моряки на борту изо всех пытались справиться с парусом и удержать курс царского корабля. Не успела большая джонка отплыть, как почти у самого берега угодила в ураган. Это и правда было не к добру.

Стоило разыграться снежной буре, и вернуться назад стало невозможным. Сян Шу наклонился вбок, левой рукой уцепился за борт, правой схватил канат и что есть мочи заорал.

Неимоверно тяжелый парус, уступив мужчине, повернулся, и несшаяся в самое сердце урагана царская джонка прошла лишь по его краю. Курс немного изменился, однако область, охваченная неистовым вихрем, действительно была все же слишком велика, и он с бешеной яростью затянул в себя корабль.

— Я сам тут справлюсь! – крикнул Сян Шу. – Укройтесь внизу! Или найдите подходящее место и крепко держитесь, чтобы не сдуло!

С началом бури не успевшие спрятаться неминуемо рисковали быть унесенными в море, поэтому дунъинские воины кто со всех ног кинулся в трюм, а кто прямо тут, на палубе, вцепился в борт корабля или снял обмотанную вокруг талии веревку с крюком и привязал себя к мачте.

Разбушевавшийся ветер ревел, подобно великану, гневное море протиралось до самого горизонта, и казалось, будто это божественная длань схватила и не отпускает парус с твердым намерением вырвать его у Сян Шу. Тот яростно зарычал, что есть мочи вцепился в канат, развернулся и, скользя обеими ногами по мокрым доскам, из последних сил попытался выровнять парус.

— Сян Шу... – Чэнь Син проехался по наклонной палубе и обхватил руками Сян Шу.

— Вернись обратно! – рявкнул тот.

Как только Чэнь Син обнял мужчину за талию, вспыхнул золотой свет. Сян Шу превратился в божественного воина-защитника и тотчас резко потянул канат на себя. Мачта громко загудела, парус повернулся еще, и царская джонка устремилась прочь из зоны урагана.

– Я есть Дао.

Чэнь Син вздрогнул, услышав голос, который не спутал бы ни с каким другим.

Глаза Сян Шу внезапно расширились. В центре урагана появился зловещий лик, обернувшийся взрывом темной ци...

...Чи Ю!

– Я есть Небеса и Земля...

В лицо с ревом ударил бешеный студеный ветер. Поднятые им волны с ног до головы окатили двоих молодых людей, промочив их одежды насквозь. Однако вспыхнувшее в тот же миг теплое огненное сияние сдержало натиск шквала с осколками льда...

...Выхватив перо феникса, Чэнь Син направил его навстречу порывам ледяного ветра – и под действием призванной юношей духовной энергии мира из пера вырвалось бушующее пламя.

Заключенный в пере феникса истинный огонь с грохотом врезался в морские волны, и в то же мгновение налетевший шквал был отброшен прочь.

Лик, порожденный Чи Ю, с гулом рассеялся, и царская джонка, покинув зону урагана, на всех парусах понеслась прочь в открытое море.

– Чи Ю, – буркнул себе под нос Сян Шу.

Чэнь Син убрал перо феникса и несколько испуганно посмотрел на Сян Шу. Шторм постепенно стих. Поднявшись на мостик, двое молодых людей увидели вдалеке лучи света, пробивающиеся сквозь слои темных туч. А под ними, насколько хватало глаз, простиралось необъятное кромешно-черное море.

– Наверняка здесь в прошлом проходили морские бои Дунъина с Рюкю, Хонсю и даже Фусаном[1], – тихо промолвил Чэнь Син. – Только в этом случае Чи Ю мог собрать за столь короткое время так много затаенной злобы. Теперь он знает, что мы в море.

– Он всегда все знает, – возразил Сян Шу. – Он постоянно незримо следит за тобой. Не надо его бояться.

Стояла середина зимы, и до самого горизонта не было видно ни одной рыбацкой лодки. Лишь царская джонка в одиночестве скользила по широким морским просторам, раскинувшимся под бескрайним небом. И какой бы огромной ее ни сотворили, она была не более чем песчинкой в безбрежном море.

Постояв какое-то время на мостике, Чэнь Син начал постепенно понимать смысл того, о чем говорили Чунмин и Лу Ин: безграничное время и необъятный мир в самом деле неподвластны смертным.

– Докладываю божественному воину! – во весь голос прокричал командир корабельного отряда царской стражи. – Курс скорректирован согласно направлению ветра.

Северный ветер наполнил парус, и джонка под его напором устремилась на юг. Сян Шу взглянул на компас в своей руке, кивнул, затем развернулся и вместе с Чэнь Сином направился в каюту.

Джонка царя Дунъина была огромным кораблем, с которого Сяо Елинь командовал морскими сражениями. Его судовая надстройка имела три яруса – верхний, средний и нижний – и вмещала несколько кают-компаний для военных совещаний, а также кабинет, помещение для отдыха командного состава и спальные каюты, расположенные на верхнем ярусе. Разумеется, его даже не стоило сравнивать с торговым судном, на котором они плыли в прошлый раз.

Чэнь Син был совершенно измотан. Промокший до нитки по милости столь неожиданно налетевшего на них во время отплытия Чи Ю юноша чихнул. Лишь когда солдаты затопили в каюте жаровую печь, пронизывающий холод отступил и стало немного теплее.

– Поначалу я было решил, что это Небеса противятся нашему выходу в море, – признался Чэнь Син. – Кто бы мог подумать, что это снова окажется он.

– Ты что, не слышал? – промолвил, присаживаясь рядом с юношей, вымокший с ног до головы Сян Шу. – Он же и есть небеса и земля.

Чэнь Син прямо-таки не знал, плакать ему или смеяться. Сян Шу же, сохраняя полную невозмутимость, посмотрел на юношу и негромко добавил:

– Мне не впервой идти супротив воли небес. Даже Юпитер, и тот не смог со мной совладать, так что уж говорить о Чи Ю.

Услышав это, Чэнь Син невольно расхохотался, а отсмеявшись, снова затрясся от холода. Молодые люди сидели, греясь у жаровой печи. Сян Шу, не говоря ни слова, распустил пояс и начал снимать платье. Совершенно не стесняясь Чэнь Сина, он разделся донага и разложил одежду в стороне для просушки.

Корабельная качка постепенно уменьшилась. Не удержавшись, Чэнь Син поднял глаза и посмотрел на Сян Шу. Лицо юноши залилось краской. Хотя смелые и откровенные действия Сян Шу прошлой ночью уже напрочь перевернули все некогда усвоенные Чэнь Сином представления о приличиях, тем не менее, когда юноша увидел сейчас его тело, он все равно был поражен. Он чувствовал себя крайне неловко, но не мог найти сил отвести взгляд.

Снаружи доносился плеск волн. Большая джонка мягко качалась, толкая Чэнь Сина в объятия Сян Шу.

Сян Шу шепотом задал пару вопросов. Несмотря то что Чэнь Син очень устал, ему ни капельки не хотелось спать. Юноша кое-как попытался описать свои ощущения приемлемыми для него словами. Он даже взял руку Сян Шу и прижал ее к своему телу, показывая место, где ему приятнее всего, но потом вдруг, так и не договорив до конца, смутился, отвернулся и принялся безостановочно хохотать.

Сян Шу тоже не удержался от смеха. Раскинув руки, он улегся на кровать.

Чэнь Син и правда был невероятно смущен. Однако Сян Шу повернул голову и, глядя юноше прямо в глаза, серьезным тоном произнес:

– За всю свою жизнь, начиная с самого рождения, я действительно не был так счастлив и не чувствовал себя так хорошо, как сейчас.

– О-о... п-правда? А вот мне почему-то кажется... ты все же не очень счастлив... Ты думаешь лишь о том, как бы не сделать мне больно, ты... на самом деле нет никакой необходимости так печься о моем комфорте, поэтому смело...

Сян Шу властно притянул Чэнь Сина в свои объятия и уложил его голову себе на плечо. Взяв руку юноши в свою, он внимательно оглядел ее, после чего поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза.

– Раз так, я, пожалуй, не стану обращать внимание на то, хочется тебе или нет, – равнодушным тоном промолвил Сян Шу.

– Только не сейчас! – моментально запротестовал Чэнь Син. – Я же умру! Дай хоть немного отдохнуть!

* * *

Прошло несколько суток с того дня, как царская джонка вышла в море. Погода прояснилась, и по ночам зимнее небо усыпали звезды, от которых на поверхности никогда не замерзающей необъятной водной глади образовывался бескрайний узор из созвездий. Время от времени Сян Шу покидал каюту, дабы свериться с компасом и дать распоряжения относительно курса корабля. Согласно указаниям Чунмина, чтобы найти того, кого звали Юань Кунь, им надлежало следовать в направлении Южного Креста, однако было совершенно не ясно, как далеко лежал остров, где обосновался этот яогуай, и сколько до него нужно плыть.

Все дни морского плавания, от рассвета до заката, протекали в бездействии – заняться было решительно нечем. Сян Шу покидал каюту лишь ради кратких ежедневных совещаний с воинами Дунъина, а после сразу же возвращался обратно к Чэнь Сину. У юноши забрали всю одежду, и без какой-либо на то необходимости Сян Шу ни на шаг не отходил от него. Все время, что молодые люди находились вместе, они оставались обнажены, и поначалу Чэнь Сина очень смущало, что Сян Шу в любой момент, если только они не спали, готов был предаваться любви с ним. Но даже когда юноша уже не мог этим заниматься, Сян Шу все так же продолжал обнимать его и периодически целовать.

– Верни мне мои одежды, – не выдержав, взмолился Чэнь Син. – Хотя бы нижние позволь надеть.

Сян Шу, напротив, не испытывал ни малейшего стеснения. Он остановился у окна, налил воды, затем повернулся к Чэнь Сину и промолвил:

– После обмена поклонами в темном шатре, у молодоженов на три месяца забирают одежду. Почему бы тебе заранее не подготовиться к этому?

Чэнь Син был неимоверно рад появившейся у него возможность сколько угодно беззастенчиво любоваться Сян Шу. Однако хождение без одежды делало их ничем не отличимыми от диких животных и действительно шло в разрез с его привычками.

– Дай мне воды, – попросил юноша.

Изначально Чэнь Сину казалось, будто его тело не вынесет столь изнуряющей нагрузки. Однако потом юноша обнаружил, что всякий раз после занятий этим с Сян Шу он, вопреки ожиданиям, чувствует себя не таким уж и уставшим.

Столько всего... Чэнь Син уже и не знал, как описать, что он чувствовал в эти дни, которые с утра до ночи и с ночи до утра неотрывно проводил с Сян Шу, окруженный его ласками и любовью. Ему казалось, будто весь огромный, необъятным мир остался где-то далеко, а здесь есть только они вдвоем, не желающие ни на миг разлучаться и мечтающие лишь о том, чтобы во веки вечные неотлучно быть вместе.

Чэнь Син наконец понял, почему некоторые люди, будучи влюблены, клянутся любить друг друга вечно, покуда горы стоят и моря не иссохнут, и обещают быть вместе не только в этой, но и во всех последующих жизнях. Безбрежное море и горные пики Иньшань были тому свидетелями: ни в следующей жизни, ни в той, что придет после нее, никогда, сколько бы раз юноша ни перерождался, он будет не в силах расстаться с Сян Шу.

– Слышат ли нас горы Иньшань? – спросил Чэнь Син, обнимая Сян Шу. Постепенно он, наконец, привык к их близости.

Занимался утренний рассвет, солнце поднималось над водой. Чэнь Син склонил голову и поцеловал Сян Шу в губы.

– Слышат, – ответил тот.

– И безбрежное море тоже знает, – уже утвердительно промолвил Чэнь Син.

– Знает, – согласился Сян Шу. – Я никогда не расстанусь с тобой.

* * *

Морской ветер гнал корабль вперед. В голубом небе плыли белые облака. Звучали клятвы в вечной любви. Царская джонка находилась в море уже почти три месяца. Зима закончилась. То тут, то там сверкали спинами выпрыгивающие из воды рыбы. Северный ветер сменился юго-восточным. Наступила весна.

– Ветер утихнет, и растают снега, – Сян Шу коснулся губами пальцев Чэнь Сина, а после, глядя ему в глаза, продолжил: – Где ты, там и есть мое ласки и нежности царство.

Море было таким же, как и в их прошлое плавание. Временами, когда волнение усиливалось, набегающие один за одним валы толкали большую джонку, заставляя молодых людей теснее прижиматься друг к другу. Но затем ветер и волны стихали, и тогда гладкую, как зеркало, водную поверхность покрывал яркий узор из мириад отражающихся в ней звезд. В одну из таких тихих ночей Чэнь Син наконец понял смысл некогда сказанных Сян Шу слов: «Я заберу тебя отсюда»[2].

Покинуть Центральные равнины и отправиться на запад по Великому шелковому пути, уйти далеко-далеко, туда, где их никто не знает, в другой мир, где не будет ни возложенного на них долга, ни боли, ни скорби, а будут лишь они вдвоем. Уйти в какое-нибудь место, вроде этой одинокой джонки, затерянной на безлюдных морских просторах, подальше от суеты, туда, где никто не сможет их потревожить.

Мы словно на самом краю мира, – думал Чэнь Син, лежа на кровати и глядя на расположившегося подле него Сян Шу.

Сян Шу уже спал. Чэнь Син собрался было переместить его руку и положить ее себе под голову, но внезапно понял, что что-то не так.

«Сны – это реальность... Сны – это будущее»

Ночь была очень тихой... Необычайно тихой. Без единого ветерка. И без единого звука разговора, который долетал бы снаружи.

Чэнь Син распахнул окно каюты и выглянул наружу. Тишина. Ночное небо сливалось с неотличимым от него по цвету ночным морем, посреди которого застыла царская джонка и в котором отражалась мерцающая Серебряная Река.

– Сян Шу, – Чэнь Син потряс мужчину, надеясь разбудить, – корабль остановился.

Сян Шу не шевельнулся. Он как спал, так и продолжил спать, из-за чего Чэнь Син сразу же понял, что происходит нечто действительно странное. Обычно Сян Шу даже во сне сохранял бдительность и чуть что, моментально просыпался. Почему же сейчас он так крепко спит?

– Сян Шу? – Чэнь Сина пронзило чувство неведомой опасности, но в этот момент каюта внезапно озарилась непонятно откуда исходящим слабым красноватым свечением.

Юноша немедленно поднялся с кровати, и почти сразу же ему в глаза бросилась стоящая на полке глазурованная шкатулка. Чэнь Син открыл ее – внутри находилось перо феникса, которое дал ему Чунмин.

Чэнь Син взял перо и направил его в сторону выхода из каюты – красное свечение немного усилилось.

Юноша обернулся, посмотрел на Сян Шу, еще раз попытался дозваться до него, но тот так и не проснулся. О небо! – подумал Чэнь Син. – Моя одежда! Куда же ты ее задевал!

С пером феникса в руке Чэнь Син не испытывал ни малейшего холода. Совершенно обнаженный, он аккуратно выглянул из каюты: а если окажется, что пожаловал враг, то как тогда...

Впрочем, стоило Чэнь Сину выглянуть наружу, и он снова остолбенело замер.

Парус застыл, приняв какую-то странную форму. Сменившиеся с дежурства караульные неподвижно замерли прямо на канатной лестнице, по которой спускались. Раскачивавшиеся корабельные снасти дугой зависли в воздухе.

Время остановилось!

Изумленный Чэнь Син босиком вышел на палубу и огляделся по сторонам: не было ни ветра, ни волн, а в небе сиял Южный Ковш.

На носу корабля стоял одетый во все черное молодой человек с распущенными волосами.

– Ты... – прищурившись, неуверенно произнес Чэнь Син.

Молодой человек повернулся. Его глаза и брови скрывала черная ткань. Бледная кожа лица придавала ему болезненный, изможденный вид. Тонкие губы молодого человека шевельнулись, в их уголках появилась еле заметная улыбка, и он промолвил:

– Ярчайший свет, проникающий в самую даль и сияющий подобно свету дня. Божественный меч недостижимой высоты и неодолимый, как гора[3].

Чэнь Син не ответил. Он стоял перед молодым человеком, ничуть не стесняясь своей наготы. Юноша знал, для яогуаев наличие или отсутствие одежды совершенно ничего не значило. Они были лишены свойственных людям представлений о стыде и приличиях. Многие яогуаи и животные духи от рождения оставались дикими, не признавали ничего, что стесняло бы их свободу, и сохраняли данные природой тела. Великие яогуаи, вроде Чунмина или Лу Ина, лишь в присутствии людей принимали облаченное в одежды обличие, чтобы показать, что они отнюдь не обычные животные твари или, может, чтобы подчеркнуть свое сходство с людьми. Вот и этот молодой человек с завязанными глазами оказался одним из таких. К тому же он был другом Чунмина и наверняка тоже являлся крайне могущественным великим яогуаем.

– Юань Кунь? – осведомился Чэнь Син. Хотя глаза молодого человека были закрыты черной тканью, юноша сомневался, что он был по-настоящему слеп.

Юань Кунь протянул руку в сторону Чэнь Сина – и перо феникса выскользнуло из пальцев юноши. Проплыв по воздуху, оно плавно опустилось на ладонь Юань Куня и осталось у него.

Чэнь Син уже собрался начать объяснять, зачем искал его, но вдруг увидел, как перо феникса, которое Юань Кунь взял двумя пальцами, прямо у него в руках обращается скоплением искр, а затем с гулом рассеивается. Когда последняя искорка исчезла, Юань Кунь кивнул, и юноша сразу догадался, что Чунмин, должно быть, заключил в свое перо некое адресованное ему послание, а потому не стал ничего говорить.

– А ты весьма проницательный, – задумчиво склонив голову набок, промолвил Юань Кунь.

Чэнь Син хотел было подойти ближе, но Юань Кунь развернулся кругом, став лицом к морю, а к юноше спиной, после чего снова заговорил:

– Великий экзорцист, мы с тобой враги, а не друзья. Кончина всей магии, это бедствие ведь вызвали вы, люди, а теперь еще и вынуждаете Чунмина...

Плохо дело, – промолвил про себя Чэнь Син, стоило ему только услышать подобное начало. Из-за длительного общения с Лу Ином и Чунмином он совершенно упустил из виду тот факт, что далеко не все яогуаи в этом мире столь же сговорчивы. Некогда люди и яогуаи в большинстве своем представляли два противоположных и непримиримых лагеря на землях Поднебесной. Потом мир на триста лет лишился магии, и по прошествии этого времени разделявшая некогда экзорцистов и яогуаев жестокая вражда уже забылась.

Но не для такого пребывавшего в спячке великого яогуая, как Юань Кунь... От его слов веяло угрозой, и Чэнь Син это чувствовал.

Внезапно, однако, Юань Кунь умолк, словно ощутил исходящую откуда-то опасность.

Сян Шу, тоже абсолютно нагой, вышел на палубу, подошел к Чэнь Сину и остановился позади него. Очевидно, он в какой-то момент проснулся и, не обнаружив подле себя Чэнь Сина, сразу же отправился его искать.

Юноша немало изумился. Юань Кунь заставил время остановиться. Похоже, он использовал какое-то необычное и мощное заклинание, которое лишь Чэнь Сину позволяло выйти поговорить с ним, иначе Сян Шу не спал бы давеча крепким непробудным сном. Выходит, он самостоятельно прорвался сквозь оковы магии Юань Куня.

Как ему это удалось?

Чэнь Син поднял бровь и вопросительно посмотрел на Сян Шу. Тот же знаком дал понять, что сам со всем разберется.

– Друг или враг, – негромко произнес Сян Шу, – какой смысл сейчас это выяснять? По крайней мере сейчас у людей и яогуаев есть общая цель – уничтожить Чи Ю. Сколько бы между нами ни было взаимных обид, к ним всегда можно будет вернуться потом. К тому же между самими людьми тоже частенько случаются разногласия.

Юань Кунь молчал, ничего более не говоря. Сян Шу шагнул вперед и взял Чэнь Сина за руку – ощущение от их взаимного соприкосновения помогло юноше немного успокоиться.

– В самом деле, – очень-очень тихо ответил Юань Кунь, – кто может знать, что произойдет в будущем.

Сян Шу, очевидно, уже давно с настороженностью относился к яогуаям. Чэнь Син собрался было сказать что-нибудь примирительное, дабы разрядить обстановку, но Сян Шу опередил его и спокойным тоном проговорил:

– Тогда, прошу, давай поможем друг другу.

В том, как Сян Шу произнес это, напрочь отсутствовало как высокомерие, так и заискивание. И к тому же для обеих сторон это было самое что ни на есть честное сотрудничество. Хорошо, что он здесь, – подумал Чэнь Син, ибо сам совершенно не знал, как справиться с этим типом. И почти сразу же ему в голову пришла еще одна мысль: а каково истинное тело Юань Куня? Дракон? Иначе почему он живет в море?

– Говори, – холодно промолвил Юань Кунь, – о чем ты хотел спросить?

– Будущее, – негромко ответил Сян Шу.

Чэнь Син совершенно не ожидал, что Сян Шу, как придет, сразу же, без околичностей, перейдет к делу.

– Будущего нет, – тихо произнес Юань Кунь, – перед вами лишь бескрайний океан.

Сказав это, Юань Кунь приблизился к держащимся за руки Чэнь Сину и Сян Шу.

– Думаю, сперва нам стоило бы одеться, – предложил Чэнь Син, – а то как-то немного странно.

– Замерз? – спросил Сян Шу и, не дожидаясь ответа, заключил Чэнь Сина в свои объятия.

– Вы, люди, упорно полагаете, будто судьба предопределена и неизменна, – все также тихо проговорил Юань Кунь, – подобно созвездиям на небе, но это отнюдь не так. Судьба – это воздушные пузырьки, что поднимаются из морских глубин к поверхности. Их несметное множество. Лишь когда вырисуется предстоящий путь, лишь тогда одно конкретное мгновение из бесчисленного количества возможных станет реальностью.

– Получается, – уточнил Сян Шу, – пока невозможно узнать наверняка, что произойдет через три года?

Юань Кунь не ответил и убрал руки за спину.

– Нам нужен Будун Жушань, – немного подумав, произнес Чэнь Син. – Лу Ин сказал, ты обладаешь способностью управлять сновидениями и путешествовать во времени. Если нет возможности увидеть будущее, то хотя бы подскажи нам, как отлить Будун Жушань.

Уголки рта Юань Куня растянулись в загадочной улыбке.

– Отлить Будун Жушань? – тихо промолвил он. – Думаю, вам за всю жизнь, покуда Поднебесная не будет стерта с лица земли, не отлить такое же божественное оружие.

Мысли Чэнь Сина тут же потекли в ином направлении, и он спросил:

– А Поднебесная будет стерта с лица земли?

– Не отклоняйся от темы, – шепнул юноше Сян Шу, а после снова обратился к Юань Куню: – Раз уж Будун Жушань заново не отлить, то как нам одолеть Чи Ю?

– В тот самый момент, как ты высвободил духовную энергию, заключенную в жемчужине Динхай, – ответил Юань Кунь, – единственная возможность уничтожить Чи Ю была утрачена. По правде говоря, начиная с той ночи, даже при условии возрождения всей магии и перемотки времени назад, будущее оказалось обречено на провал.

Сян Шу промолчал, и Юань Кунь тихо продолжил:

– Изначально со всем этим можно было покончить, не соверши ты прошлый эту роковую ошибку. Ты бы в итоге высвободил духовную энергию мира и на пару с Сердечным Светом обрел покой.

Чэнь Син вмиг все понял! Что бы ни произошло в прошлом, за этим либо стоял Юпитер, либо это было заранее предначертано судьбой... Прожив отведенные ему четыре года, он умер бы, а Сян Шу, расправившись с Чию, все так же разбил бы жемчужину Динхай – две загубленные жизни в обмен на мир и спокойствие в мире.

Однако Сян Шу нарушил весь этот предустановленный порядок событий. Лишь из-за желания, чтобы Чэнь Син жил, он вмешался в их судьбы. Но в итоге это привело к тому, что они окончательно лишись возможности уничтожить Чи Ю.

– Вовсе нет, – промолвил вдруг Сян Шу. – Юпитер сказал нам, что возможность по-прежнему сохраняется.

В уголках рта Юань Куня заиграла хитрая ухмылка.

– Раз так, – ответил он, – почему бы вам не спросить у Юпитера? Зачем спрашиваете меня, что делать?

Сян Шу нахмурился. Чэнь Син уже и не знал, как и о чем спрашивать дальше. Однако в этот момент Сян Шу вдруг поднял руку, и на его предплечье слабым светом замерцали девять символов, дарованные ему Чжуинем.

– Если бы шансов на успех действительно не осталось, – негромко промолвил он, – Чжуинь не передал бы мне эти девять символов.

Стоило Сян Шу произнести это, и выражение лица Юань Куня еле заметно изменилось. Он протянул руку, его ладонь зависла над предплечьем Сян Шу, и он медленно провел ею вдоль девяти символов заклинания – они по очереди начали менять цвет с золотого на синий, и из них заструились едва видимые язычки пламени.

– А еще Юпитер говорил, – не преминул упомянуть Чэнь Син, – что Чи Ю уже умер, но также можно сказать, что и не умер. У нас все еще есть шанс!

– Вот как? – холодно промолвил Юань Кунь. – Может ли такое быть? Наверное, какая-то возможность и кроется среди бесчисленных вариантов будущего, однако я ее не вижу.

Юань Кунь ненадолго замолчал, но потом продолжил:

– Ладно, выбор за вами, можете сами отправиться и поискать, где она прячется. Раз уж Чунмин просил, я могу отправить вас в сон, чтобы вы сами увидели тот последний год, о котором ничего не знаете и который вам не довелось прожить по милости жемчужины Динхай. Однако это чрезвычайно опасный сон, вы можете окончательно и бесповоротно разлучиться или даже более того, и вовсе не вернуться. Трижды подумайте, прежде чем соглашаться.

Сказав это, Юань Кунь развернулся и пошел обратно к носу корабля, а Сян Шу и Чэнь Син остались стоять на палубе.

– Разумеется, – снова заговорил Юань Кунь, – вы также вольны и отказаться, отправиться в Цзяннань и пойти тем же путем, каким уже некогда шли, не зная и на этот раз, что вас ожидает в будущем, и не имея никакой возможности это узнать.

Сян Шу и Чэнь Син переглянулись.

Поначалу Сян Шу собирался сказать, что он пойдет один, а Чэнь Сину велеть ждать его здесь. Однако, когда молодые люди посмотрели друг на друга, он неожиданно понял, что хотел услышать от него Чэнь Син.

– Если уж идти, – проговорил он, – то идти вместе и вместе возвращаться.

– Прекрасно, – с улыбкой произнес Чэнь Син, – именно так и должно быть.

Молодые люди взялись за руки и какое-то время просто молча стояли друг против друга. Затем Сян Шу вздохнул, посмотрел на Юань Куня и промолвил:

– Будь это в прошлом, я бы такого не сказал...

Чэнь Син обхватил Сян Шу руками за талию, приник головой к его плечу, и они тихо обнялись посреди застывшего времени.

– Чувствую, ничего хорошего от этого типа ждать не стоит, – прошептал Сян Шу.

– Но я доверяю Чунмину, – ответил Чэнь Син. – Он не стал бы нас обманывать.

Сян Шу бросил взгляд на Юань Куня. На самом деле выбора у них сейчас не было.

– Тебе удалось разобраться, что он за существо? – после некоторого раздумья спросил Сян Шу.

Чэнь Син и сам уже некоторое время задавался этим вопросом. Был ли Юань Кунь драконом? Не похоже. Кто же из великих яогуаев живет в море? В голове юноши промелькнула смутная догадка.

– Решили? – равнодушным тоном осведомился Юань Кунь.

Сян Шу крепко сжал руку Чэнь Сина в своей и ответил:

– Решили.

Какое-то время ничего не происходило. Затем Юань Кунь поднял руку и снял с лица ткань, из-под которой показались два сияющих глаза – один золотой, другой серебряный.

– Вы, люди, не будете вечно хозяевами этого мира, – тихо промолвил Юань Кунь, – и в будущем мы еще успеем свести наши с вами старые счеты. А раз так, почему бы вам сейчас немного не помочь? Помните, как только возвращающий в прошлое сон начнется, вы оба окажетесь в нем.

В следующий миг облаченный во все черное Юань Кунь взмыл вверх и, обернувшись порывом ветра, закружился вокруг царской джонки. Уже будучи в воздухе, он принял свою истинную форму – похожая на огромного кита рыба длиною добрых двадцать чжан зависла над поверхностью моря и, махая двенадцатью плавниками, с высоты уставилась на крохотную царскую джонку двумя вращающимися на голове рядами сияющих глаз.

Взмывающий на крыльях ветра на девяносто тысяч ли! Кунь[4]!

– Сны – это реальность... – пророкотал царь-рыба кунь, паря в порывах урагана. – Сны – это будущее.

Сян Шу крепко обнял Чэнь Сина и прижал к своей груди. Юноша возжег Сердечный свет, и их тела засияли во мраке бушующего вокруг урагана. Из всех восемнадцати вращающихся глаз огромной рыбы кунь разом вырвались лучи ослепительного света. Тотчас вслед за этим мир погрузился в темноту, которую, однако, миг спустя разорвала гулкая вспышка нестерпимо яркого света.

«Тогда начиная прямо с завтрашнего дня, пожалуйста, больше не бойся, что я умру. Просто оставайся со мной, чтобы я мог завершить свой путь, и я всегда буду помнить, что... что в этом мире есть кто-то, кто заботился обо мне настолько, что даже позвал всех своих друзей и растратил семейное состояние, чтобы я просто мог продолжать жить, и кто всегда оставался на моей стороне.»

Голос Чэнь Сина эхом разнесся по округе, а в следующее мгновение раздался низкий голос Сян Шу.

«Я тоже всегда буду помнить...»

Заливающий все вокруг яркий свет постепенно отступил, собравшись перед двумя молодыми людьми.

«...что в этом мире жил кто-то, кто был готов дотла сжечь свою душу ради того, чтобы стать Светом...

...способным озарить всю землю.»

Яркий свет собрался в точку, а затем и вовсе исчез. Обнаружив, что стоят в саду, Чэнь Син и Сян Шу в растерянности воззрились друг на друга. Они снова были одеты.

– Я... – Сян Шу опустил голову и с недоумением посмотрел вниз.

– Сян Шу! – вдруг громко воскликнул Чэнь Син и крепко обнял мужчину. Тот неосознанно обнял юношу в ответ, и глаза его наполнились тревогой.

– Син-эр? – тихо-тихо промолвил Сян Шу. – Это ты?

– Да... это я! – Чэнь Син окончательно убедился, что они действительно вернулись в прошлое. Это сон? Тогда почему все кажется таким реальным? Ему уже доводилось возвращаться на два с половиной года назад в темницу, так что с нынешней ситуацией он свыкся довольно быстро. Затем он погладил Сян Шу по щеке и воскликнул:

– О небеса! В какой... в какой день мы попали? Это же канун битвы у реки Фэйшуй! Вот куда мы вернулись!

– Нет, – тихо возразил Сян Шу, – это всего лишь сон, созданный для нас тем типом по имени Юань Кунь.

Чэнь Син повернулся, окинул взглядом росшие в саду растения и даже потрогал их, чтобы убедиться, настоящие ли они, – тактильные ощущения присутствовали. Затем он ущипнул себя за предплечье. У Сян Шу просто не было слов. Он схватил юношу за руку и сказал:

– Кончай забавляться! Что будем делать?

Чэнь Син в нерешительности замолчал, а потом вдруг вспомнил про Будунь Жушань.

– Дай-ка посмотрю, – произнес он, заставляя Сян Шу повернуться.

Чэнь Син проверил наличие Будунь Жушаня – оружие никуда не делось. Этот сон и впрямь ничем не отличался от реальности.

– Сны – это реальность, – промолвил Чэнь Син, – таково было последнее напоминание Юань Куня. К происходящему здесь нельзя относиться, как к сну. Это надо воспринимать всерьез.

Сян Шу никак не мог сообразить, что им делать дальше. Он поднял голову и посмотрел на ночное небо.

– Через сколько вы будете готовы? – спросил подошедший Се Ань.

Молодые люди воззрились на Се Аня – даже он выглядел совсем как настоящий. У Чэнь Сина появилось смутное дурное предчувствие.

Сян Шу махнул рукой, отсылая Се Аня.

– Пойдем за ним и посмотрим, – предложил он Чэнь Сину.

– Погоди! – вспомнив еще кое о чем, юноша схватил Сян Шу за руку и вместе с ним со всех ног кинулся в свою комнату. Распахнув толчком дверь, он в самом деле увидел лежащий на подушке шнурок-браслет с лунной раковиной, оставленный Сян Шу.

Мужчина тотчас залился краской.

– Да! Он действительно тут! – радостно воскликнул Чэнь Син и надел браслет. Затем он отыскал тот браслет, что хранился у него, и надел его Сян Шу.

Сян Шу покрутил запястьем, после чего посмотрел Чэнь Сину в глаза и тихонько угукнул.

Примечания:

[1] Изначально в тексте вместо «морские бои Дунъина с Рюкю, Хонсю и даже Фусаном» было «морские бои Когурё с Силлой, Пэкче и даже Дунъином», т.е. одного древнекорейского государства с двумя другими и даже с японцами. Однако потом автор заменил в веб-версии новеллы Когурё на Дунъин (подробнее об этом см. прим 5 к гл. 46), и понеслось... Силла стала Рюкю, Пэкче превратилось в Хонсю, а изначальный Дунъин заменили на Фусан. С географией, конечно, в итоге вышел полный швах, но на сюжет это, к счастью, никак не повлияло.

[2] Речь идет о событиях, происходивших в конце гл. 72.

[3] В оригинале «божественный меч недостижимой высоты» (т.е. – непревзойденный), о котором говорит Сюань Кунь, наделяется сравнением 不动如山 (палл. будун жушань; русс. неподвижен, как гора). Именно так назывался легендарный клинок Сян Шу из первого таймлайна. Однако в данном случае речь идет не об оружии, а о его, теперь уже бывшем, владельце, поэтому сравнение было переведено, а не транслитерировано.

[4] Хотя «Кунь» в имени и «кунь» в названии существа-яогуая произносятся на языке оригинала одинаково, на письме они передаются разными иероглифами – 昆 в имени Юань Кунь и 鲲 в названии. Об огромной рыбе кунь (кит. 鲲) рассказывается в канонических даосских трактатах «Чжао-цзы» и «Ле-цзы», причем в первом она отождествляется с птицей пэн, которой как раз и приписывается способность взмывать «на крыльях ветра на девяносто тысяч ли»: «В Северном океане обитает рыба, зовут ее кунь. Рыба эта так велика, что в длину достигает неведомо сколько ли. Она может обернуться птицей, и ту птицу зовут пэн. [...] Раскачавшись на могучем вихре, она [птица пэн] взмывает ввысь на девяносто тысяч ли и парит выше облаков в голубых небесах» (Чжуан-цзы. Ле-цзы / Пер. с кит., вступ. ст. и примеч. В.В. Малявина. М.: Мысль, 1995. С. 59, 60. Гл. «Беззаботное скитание»).

В отличие от даосских канонов, в мире экзорцистской тетралогии Фэйтянь Есяна, куда входят и «Динхайские записи...», кунь и пэн – это разные существа, которых объединяет лишь то, что они оба являются древними великими яогуаями.

Глава 121. Возвращение в царство снов

Первый день второго лунного месяца

Чжу Сюй ушел. Армии Цинь и Цзинь рассредоточились по берегам реки Фэйшуй. Се Ань, Ван Сичжи и кое-кто еще поспешно выводили из города гражданских служащих. Сян Шу сидел на краю повозки, Се Даоюнь держала поводья и подгоняла лошадь, стремясь поскорее оставить за спиной город Шоуян. Добравшись до развилки, они остановились, повернулись в сторону Шоуяна и все вместе трижды совершили почтительный поклон. Они отдавали дань уважения героям, оставшимся в городе, чтобы устроить поджог.

– Надо ехать, – сказал Сян Шу Се Аню и остальным, вглядываясь в даль.

Чэнь Син вместе с Сян Шу отошли в сторону. Ван Сичжи отдал им лошадь:

– Берегите себя. Скоро увидимся в Цзянькане.

В этом иллюзорном мире все было невероятно реальным – у Се Даоюнь даже слезы проступили на глазах, когда она искренне произнесла:

– Мой юный шифу Сяо Шань, оставляю его на вас.

Чэнь Син энергично кивнул и вскочил на лошадь к Сян Шу. Коротко попрощавшись со всеми, они уехали.

– Это всего лишь иллюзия, – напомнил Сян Шу. – Не заботься так уж слишком об этих людях, ты сам их придумал.

Но Чэнь Сина не отпускало ощущение, будто что-то переменилось. Ему казалось, что и Се Ань, и остальные были настоящими, живыми людьми.

– Что у нас ожидается дальше? – спросил он.

Сян Шу в растерянности покачал головой. Затем кочевник обнял за пояс Чэнь Сина, сидевшего перед ним, пришпорил коня, и они помчались к месту сражения у реки Фэйшуй.

Обернувшись, Чэнь Син заметил, что очертания горных хребтов колеблются, словно как раз там пролегает размытая граница иллюзорного мира.

– Если бы не оплошность, которую я тогда допустил, – произнес Сян Шу, – я никогда не оставил бы тебя.

Ветер дул навстречу одинокой лошади, скачущей через равнину. Чэнь Син немного повернул голову к Сян Шу и спросил:

– Ты ведь с самого начала не хотел уезжать, правда?

Сян Шу ничего не ответил. Он просто поцеловал в щеку Чэнь Сина, но юноша все понял. Когда их дороги разошлись в разные стороны, Сян Шу наверняка одолевало множество самых разных мыслей – ему всегда тяжело даются расставания. Ведь они могли бы и не разлучаться в Шоуяне, а вместе лицом к лицу повстречаться с опасностью.

Если бы Чэнь Син не отпустил руку Сян Шу, когда тот обнял его... Если бы не произнес тех слов, что тогда вырвались... Если бы Сян Шу решил вместе с Чэнь Сином встретиться лицом к лицу с Чи Ю и вместе умереть... тогда не было бы того будущего, в котором жемчужина Динхай окажется расколота, и время вернется на три года назад.

– Попробуй зажечь Сердечный свет, – произнес Сян Шу.

Чэнь Син воспламенил свой Свет, который рассеял мрак прямо перед ними. Но в этом мире все еще царило магическое безмолвие, Сердечный свет едва теплился, и путь, лежащий дальше, терялся во тьме этой долгой-долгой ночи. Свет был похож на лампу, огонь которой мечется под порывами ветра с дождем и в любой момент может угаснуть.

* * *

Дворец Хуаньмо поднялся из-под земли на месте сражения в отдалении от реки Фэйшуй. Огромное сердце воссияло пурпурным светом, когда небесные и земные жилы начали сливаться друг с другом. Повсюду творились убийства, лилась свежая кровь.

– Мужун Чун! – Чэнь Син обнаружил еще одну лошадь, несущуюся против течения.

– Смотри вперед! – осадил его Сян Шу. – Здесь слишком много врагов. Не обращай на него внимания!

Мужун Чун скакал с длинным копьем наперевес. На нем был костюм военного покроя, губы его были поджаты, а лицо залито кровью. Он без разбора уничтожал противников перед собой – будь то ди, ханьцы, сюнну или даже одной с ним крови сяньби... Он был похож на злобного демона, сошедшего с небес на поле боя.

Вооруженный Будун Жушанем, Сян Шу подоспел к другой стороне сражения – и вокруг него сразу же образовалась брешь. К ним неслись тысячи воинов, которых со всех сторон окутывали черные струи темной ци. Чэнь Син изо всех сил старался пробудить Сердечный свет. Сян Шу одной рукой держал поводья, в другой руке у него был без устали сражающийся меч. Среди хаоса битвы они безостановочно продвигались к алтарю дворца Хуаньмо.

– Сейчас магия утрачена, – Сян Шу разрубил очередного бросившегося на них солдата, и обеспокоенно продолжил, – не скажется ли это на твоей душевной силе?

– Нет, – ответил Чэнь Син. Экзорцист обнаружил, что в этом иллюзорном мире Сердечный свет как будто бы с готовностью отзывается. Хотя его сияние несравнимо по мощи с тем, каким оно стало после восстановления магии, но зато призыв Света здесь не наносит вреда сердечному меридиану.

– Гляди!

Чэнь Син поднял голову и неожиданно заметил человека рядом с алтарем...

– Фу Цзянь!

Фу Цзянь стоял перед огромным сердцем. Глаза императора сверкали ярко-алым светом.

– Вы оба... наконец-то здесь... – послышался медленный голос Чи Ю. – Сердечный свет и Жемчужина Динхай.

– И что теперь? – спросил Чэнь Син.

– Не вступай с ним в пустую болтовню! – выкрикнул Сян Шу. – Передай мне всю силу Сердечного света! Так, как ты раньше представлял себе!

Чэнь Син вздрогнул. Давным-давно, когда еще совершенно не было никаких здравых предположений, как можно противостоять этому злу, он действительно воображал, что в итоге на поле последней битвы все может закончиться именно так – он дотла выжжет свой Сердечный свет, отдаст всю свою силу ради завершающего сражения не на жизнь, а на смерть.

– Давай! – снова выкрикнул Сян Шу.

Скачущий на бешеной скорости конь снес вражеских солдат, преграждающих путь. Сян Шу еще сильнее пришпорил животное, левой рукой покрепче обхватил Чэнь Сина, правую руку, с мечом, воздел над головой и закричал:

– За мной!

Чэнь Син усилил Сердечный свет – сияние перед ними тут же стократ увеличилось, и долетев до алтаря, взорвалось яркой вспышкой. Одежда Сян Шу превратилась в развевающееся убранство божественного воина-защитника. Одной рукой обняв экзорциста, а другой держа меч, Сян Шу взлетел прямо к алтарю.

Потоки темной ци, исходящие из демонического сердца, преобразили Фу Цзяня – так же, как мгновением раньше изменился Сян Шу. Однако в сердце императора не таилось зерно Сердечного света. Сян Шу позаимствовал силу Света – девять символов на клинке засверкали, и меч вонзился в грудь Фу Цзяня!

– Я уже есть небеса и земля... – разнесся по округе бешеный рев Чи Ю. – Ваше невежество безгранично, но вы все еще имеете наивность мечтать, что при помощи этого меча сумеете всколыхнуть течение небесных и земных жил...

Меч Сян Шу пробил грудь Фу Цзяня, но император лишь надменно расхохотался и схватился за лезвие. Чэнь Син, подбежав к Сян Шу сзади, выкрикнул:

– Уничтожь его!

Экзорцист прижался к спине Сян Шу и, вложив все свои силы, высвободил мощь Сердечного света. В долю мгновения Свет пронизал тело Сян Шу, и сила его влилась в Будун Жушань. За спиной Фу Цзяня, неистовствуя, пульсировало сердце Чи Ю, сражаясь с Сян Шу за власть над Будун Жушанем. Демоническая ци, проходя через императора, нападала на меч, а Сердечный свет, проходящий сквозь Сян Шу, принялся очищать тело Фу Цзяня.

Сян Шу и Фу Цзянь, два правителя в Поднебесной... Казалось, что они сами сражались за свою судьбу, но за их спинами стояли хранитель Сердечного света Чэнь Син и источник демонической ци Чи Ю!

Однако сила Чи Ю оказалась слишком велика. В этот момент божественный демон был соединен с небесными и земными жилами, и вдобавок подпитывался негодованием от миллионов погибший у реки Фэйшуй. Сердечный свет на фоне ураганной мощи демонической ци становился все слабее и слабее.

– Сян Шу! – встревоженно воскликнул Чэнь Син.

Он видел, как темная сила, уже разъевшая лезвие меча, подбирается все ближе к телу Сян Шу. Белоснежные одежды защитника преображались в чернильно-черную броню, из которой повсюду прорастали шипы, позолота скрывалась под слоем демонической ци. Сян Шу в отчаянии черпал силу из Сердечного света. Хотя Чэнь Сина и не рвало кровью, но он все равно чувствовал – сияние Сердечного света, которое поддерживалось горением его душ хунь и по, становится все слабее и слабее.

Еще немного, и я умру... и тут внезапная мысль пронеслась в голове Чэнь Сина.

Экзорцист отказался от своего желания вернуться живым. Сделав маленький шаг вперед, он неожиданно обнял Сян Шу за талию.

Шипы, выросшие из доспехов защитника, моментально пробили тело Чэнь Сина. Вокруг брызнула кровь.

– Син-эр... – дыхание Сян Шу сбивалось от волнения.

Чэнь Син, уже преобразившийся в воплощение света, тихо ответил:

– Сян Шу...

Свежепролитая кровь растекалась вокруг них.

Вспышка Света распространилась на тысячи ли, сияя подобно свету дня.

Раздался оглушительный грохот. Исходящий из Сердечного света, взрыв грянул как раз перед тем, как Чэнь Син испустил свой последний вздох. Юноша стал воплощением света. Его материальное тело разорвало на куски, остались лишь три души хунь и семь по. Остатки Света, пребывавшего в душах Чэнь Сина, высвободились после его смерти, и вспыхнули с невероятной, ослепляющей мощью. Эта сила казалась безграничным океаном среди магического безмолвия – и она воскресила угасшую духовную ци небес и земли!

И все же – духовная ци пробудилась ценой чьей-то жизни.

Сян Шу в отчаянии закричал и обеими руками воткнул меч в сердце Фу Цзяня, толкая и толкая лезвие к демоническому сердцу. Вскоре ему удалось улучить момент, и меч, пройдя сквозь тело императора, достиг сердца Чи Ю!

Разъяренный вопль Чи Ю разнесся под небесами. В этот момент подвеска, висевшая прежде на поясе Чэнь Сина, упала на землю. Нежное пение феникса эхом отозвалось в мощном урагане света. Останки тела Чэнь Сина воспламенились, языки пламени, разлетевшиеся по небу, опять сливались вокруг него.

– Даже не мечтай! – из сердца Чи Ю фонтаном брызнула кровь. Феникс, оскверненный демонической кровью, тут же развернулся, желая вырваться из ураганной воронки, переполненной порченой кровью. Однако взрыв ци с демонической кровью поразил и Чэнь Сина, и Сян Шу, и только что воскресшего Чун Мина.

Мир снова погрузился во тьму.

Однако буквально в следующее мгновение все вокруг прояснилось.

Чэнь Син обнаружил себя в объятиях Сян Шу. Оба они лежали на постели в заброшенном доме и одновременно открыли глаза.

– И где мы сейчас? – Чэнь Син недоуменно огляделся.

Сян Шу поднялся и толчком отворил дверь.

– Мы проиграли, – произнес он. – Чи Ю вернулся к жизни.

Чэнь Син и Сян Шу в простых, без подкладки одеждах вышли наружу и с возвышенности осмотрели окрестности.

Вокруг них лежали безлюдные пустоши, но все они были заполнены демонами засухи. Самый воздух пропитался дыханием смерти, повсюду царил хаос. Днем было темно, как ночью, течение небесных жил остановилось. Звезды больше не сияли, солнце и луна не светили. Растительность зачахла, от водных потоков исходила дымка темной ци.

– Сейчас, наверное, прошло несколько месяцев после битвы у реки Фэйшуй, – Сян Шу, немного подумав, прикинул, как должны были развиваться события. Если бы он в тот день не оставил Чэнь Сина и противостоял Чи Ю вместе с экзорцистом, то это был бы окончательный итог.

– Чун Мин! – оглядевшись, Чэнь Син обнаружил феникса.

Алая птица с наполовину разложившимся телом сидела на краю крыши соломенной хижины. Это действительно был не кто иной, как феникс, на которого попала демоническая кровь. Феникс вернулся к жизни, пробужденный духовной силой, высвободившейся из Сердечного света, а затем использовал силу своего перерождения, чтобы преобразить тело Чэнь Сина. Но тело самого феникса оказалось осквернено кровью божественного демона. Более того, в условиях полного магического безмолвия духовной ци было так мало, что фениксу не хватало сил даже на то, чтобы принять человеческий облик.

Феникс взмахнул крыльями, тяжело поднялся в воздух и полетел в сторону гор.

– Он куда-то зовет нас, – произнес Сян Шу. – Последуем за ним и посмотрим.

За деревней они обнаружили бесхозную лошадь. Как и раньше, Сян Шу взял с собой Чэнь Сина и последовал за фениксом. В этом сне, который, казалось, никогда не закончится, они покинули горы и отправились на северо-запад.

Вся Поднебесная превратилась в зараженные земли. Центром заражения стало поле битвы у реки Фэйшуй, от него разрушение постепенно расползалось во все стороны. Чэнь Син понятия не имел, куда делся Чи Ю, но времени искать его не было. В любом случае, все это было лишь сном рыбы Кунь о том, что могло бы случиться в будущем.

Продолжая двигаться в том направлении, куда улетел феникс, они пересекли реку. Окружающая их природа опять изменилась – они оказались на плоскогорье, пронизываемом бесконечными метелями.

– Мы возвращаемся в Чилэчуань? – спросил Чэнь Син.

– Нет, – ответил Сян Шу. – Это не степи к северу от Стены.

Непрерывная цепь гор со всех сторон окружала плато в верховьях Хуанхэ. Извилистая река напоминала огромного свернувшегося кольцами дракона.

– Это Жоэргай, – произнес Сян Шу, как только определил местность. – Раньше это были родные земли племени цзян.

Чэнь Син смутно припомнил легенды, которые некогда прочитал в одном древнем свитке.

На плато обнаружился одинокий храм. Лицевой стороной храм был обращен на восток, в направлении центральных равнин, позади него возвышался горный хребет. Феникс подлетел к храму и проник внутрь через слуховое окно.

– Жоэргай... – повторил Чэнь Син. – Если я правильно помню... Это место должно быть...

Подъехав к храму, они обнаружили, что на двери вырезаны девять символов, в точности таких, как выгравированы на лезвии Будун Жушаня.

– Храм десяти тысяч демонов... – пробормотал Чэнь Син.

– Ты уже был здесь раньше?

– Я читал о нем, – ответил Чэнь Син. – Давай войдем и посмотрим. Должно быть, Чун Мину есть что сказать, если он привел нас в это место.

Сян Шу поднял руку, чтобы толкнуть дверь. Чэнь Син, желая помочь ему, зажег Сердечный свет. Вокруг распространилось яркое сияние, двери медленно отворились. Внутри обнаружился грандиозный зал.

Небо круглое, а земля квадратна. Внизу зал был квадратным, подобно земле, а вверху переходил в круглый купол, что символизировало небо. Все четыре стены были усеяны бесчисленными нишами, в которых находились искусно вырезанные из камня статуи яогуаев, невероятно похожие на настоящих. В середине храма возвышались два изваяния: одно слева, другое справа. Слева стоял Будун Минван, обозревающий пространство перед собой, в каждой из шести своих рук он держал один из магических предметов. Справа – Лучезарный Жаньдэн[1], в его руках был Сердечный свет. В центре между ними находился алтарь, озарившийся зеленым светом.

– Что это за место? – нахмурился Сян Шу.

– Три сферы, шесть кругов, бессмертные, боги... – Чэнь Син поднял голову, – впридачу к этому Будда и десять тысяч демонов.

– Это место, где хранится семя божественного демона, – раздался мужской голос. – Это место, где я запечатан.

Чэнь Син: "!!!"

Сян Шу моментально выступил вперед, заслоняя собой Чэнь Сина. Зеленый свет над алтарем превратился в мужчину, лицо которого поражало совершенной красотой. Он был одет в юбку военного покроя – торс был обнажен, а пояс, обвивающий талию, украшен павлиньими перьями. Феникс подлетел и улегся ему на колени.

– Кто ты такой? – свел в недоумении брови Чэнь Син.

– Я хранитель одной из трех душ хунь Чи Ю, страж его демонического семени, – весомо проговорил мужчина. – Также я смотритель этого храма десяти тысяч демонов. Можете звать меня Кун Сюань.

Припомнив, что говорилось в древних рукописях, Чэнь Син медленно произнес:

– Лучезарный Жаньдэн и Будун Минван запечатали семя божественного демона в храме десяти тысяч демонов в Жоэргае. Демоническое семя просыпается в этом мире каждую тысячу лет, собирает в себя накопленное негодование мира, и на землю нисходит небесный демон. Далее экзорцисты, живущие на земле, при помощи меча Будун Жушань устраняют демона, и его возрождение снова откладывается на следующую тысячу лет.

– Неплохо, – заметил Кун Сюань. – Это одна из душ божественного демона, которая, в свою очередь, является одной из душ Чи Ю.

Глядя на Кун Сюаня, Чэнь Син почувствовал, что, возможно, наконец-то они приближаются к истине.

Сян Шу, достав клинок из ножен, протянул его Кун Сюаню. Тот оглядел меч и кивнул:

– Да, это он.

Затем между пальцев Кун Сюаня появился свет. Он мягко прижал руку к телу Чун Мина, и феникс обратился в птенца.

– Это сон, – Сян Шу отошел в сторону и сел на пол, положив Будун Жушань перед собой. – Когда мы проснемся, все будет как прежде. Будун Жушань утрачен для нас, Чи Ю уже преобразил его в демоническое копье...

– Я знаю, что это мир иллюзий, – сказал Кун Сюань. – Я ждал в этом месте очень долго, около трех сотен лет. С самого момента погружения мира в магическое безмолвие Чи Ю разыскивал меня.

Чэнь Син: "!!!"

Сян Шу переменился в лице.

– Разве ты не человек из сна?

– Магическое безмолвие означает, что печать храма десяти тысяч демонов тоже теряет свою силу, – начал объяснять Кун Сюань. – Чи Ю желает полностью возродиться, он обязательно будет искать меня, чтобы вернуть себе способность разрушить мир. Мне негде было спрятаться от него, и я не нашел другого выхода, кроме как укрыться в мире грез.

Чэнь Син беззвучно приоткрыл рот.

– Зачем? – непонимающе нахмурился Сян Шу.

– Тогда придется начать рассказ с самого начала, – ответил Кун Сюань. – Чи Ю собрал войско, чтобы сразиться с Хуаньсюань-ши, но потерпел поражение. После битвы Хуаньсюань-ши разделил тело Чи Ю на семь частей и захоронил их в разных местах Поднебесной.

Чэнь Син уже не раз слышал эту историю. Он сел рядом с Сян Шу и сосредоточил взгляд на Кун Сюане, сидевшем на алтаре.

Хранитель отстраненно продолжал:

– Земная, человеческая и небесная хунь Чи Ю также оказались разделены. Небесная хунь блуждала по миру в поисках возможности воскреснуть. Земная проникла в землю, разыскивая своего хозяина. А человеческая трансформировалась в демоническое семя, которое было передано мне под надзор.

Чэнь Син застыл в потрясении. В таком случае, нет ничего удивительного в том, что когда бы небесный демон ни сошел на землю, он испытывал непреодолимую ненависть к человеческому миру, хотя никто из них не носил имени Чи Ю и даже не помнил, кем он был.

Сян Шу продолжал хмуриться:

– Но почему его души хунь не были очищены и вознесены в небесную жилу?

– Из-за крови божественного демона, – легко ответил Кун Сюань. – Влияние ее слишком глубоко укоренилось в этом мире. Благодаря всем живым существам в Поднебесной он сумел сохранить себя, а также получил силу, способную противостоять небесным и земным жилам. Бесконечные битвы заставляют людей убивать друг друга, но они же являются источником великой силы. Старое уходит, новое приходит, движение вперед продолжается... И все же, ни за что нельзя позволить ему найти третью душу хунь.

Кун Сюань положил феникса в одну из рук Будун Минвана, затем обернулся и посмотрел на сидящих на полу мужчин:

– Если три его души хунь и семь душ по соберутся вместе, в таком случае Чи Ю полностью воскреснет, и никто в мире не сможет справиться с ним.

Чэнь Син тяжко вздохнул. Сян Шу немного подумал и произнес:

– Нужно заново выковать Будун Жушань, иначе нам слишком трудно придется.

Кун Сюань погрузился в мысли:

– Будун Жушань... Его выковали Будун Минван и Лучезарный Жаньдэн из бронзы, оставшейся после битвы Хуаньсюаня-ши на горе Шушань, используя шесть видов изначального света – солнечные лучи, блеск луны, сияние звезд, вспышку молнии, горение пламени и мерцание костного фосфора. Однако чтобы полностью уничтожить Чи Ю, нужен еще один, седьмой вид первородного света.а

Услышав это, Чэнь Син неожиданно все сразу понял. Вот что скрывал от него Сян Шу на протяжении всего их пути!

– Сердечный свет, – голос Чэнь Сина дрогнул.

– Верно, – подтвердил Кун Сюань. – Это он. Твоя душа.

Чэнь Син оглянулся на Сян Шу. Тот, в конце концов, признался, произнеся:

– Но я не позволю Чэнь Сину умереть. Ни за что на свете.

– Если бы вы и захотели сейчас это сделать, возможности все равно нет, – произнес после недолгой паузы Кун Суюань. – Клинок Будун Жушань преображен. Даже если бы у вас и имелось заклинание для призыва Чжуиня, оружия больше нет.

– Должен же быть способ! – серьезно произнес Сян Шу. – Иначе Юпитер не стал бы добавлять эту величину для нас!

Все выглядело так, словно они опять зашли в тупик. Но спустя мгновение в голову Чэнь Сину пришла странная идея:

– Погодите-ка. Сян Шу, у меня есть вопрос. Если меч – это "инструмент", то семь видов первородного света – это "способ", прикрепленный к мечу?

– Именно так, – кивнул Кун Сюань. – Как только демоническое семя готово родиться, в мир приходит и Сердечный свет. В сопровождении носителя меча Будун Жушань, используя семь видов изначального света, экзорцист изгоняет демона из мира. Но самая трудная задача на этот раз – найти подлинное тело Чи Ю.

Чэнь Син взял Сян Шу за руку и произнес:

– Давайте пока не будем думать о будущем, а сосредоточимся на прошлом. С того момента прошло три года, и это последний год.

Кун Сюань что-то неразборчиво хмыкнул, а озадаченный Чэнь Син продолжил:

– Итак, если бы события развивались в соответствии с первоначальным планом, если бы Сян Шу не вернулся назад во времени, если бы все не откатилось к самому началу, если бы мир был таким, как сегодня в этой иллюзии, то что в таком случае мы должны были бы сделать?

Кун Сюань спустился с алтаря и указал на дверь. Огромный каменный створ медленно раскрылся – снаружи оказалась бездонная пропасть. Свет проник внутрь храма десяти тысяч демонов, статуи яогуаев вылетели из своих ниш и принялись кружиться над бездной.

– Нужно будет призвать силу Сердечного свет в меч, после того, как окажетесь здесь в будущем, – тихо произнес Кун Суань.

Синие языки пламени возникли над пропастью и начали вращаться, создавая воронку. Появился помост с жертвенником, на котором была размещена форма для отливки меча. Из глубины пропасти одна за другой поднимались каменные ступени, соединяющие храм и помост. Изваяния демонов поднялись выше – их было столько, что статуи заполонили собой все небо. Высеченные из камня демоны сияли – казалось, будто они свидетельствовали о некоей никогда прежде не виданной церемонии.

– Вот место, где Будун Минван и Лучезарный Жаньдэн сотворили этот меч, – оповестил Кун Сюань.

Взявшись за руки, Сян Шу и Чэнь Син в безмолвии остановились перед каменными ступенями. Сян Шу обнажил меч и внимательно осмотрел чудесное оружие, которое поколение за поколением передавалось из рук в руки. Учитывая все обстоятельства, подумал Сян Шу, это и будущее, и прошлое.

– Ты еще помнишь, что в этом мире сказал нам Чун Мин?

– А разве он говорил что-то еще кроме "Тебе не нужна помощь?" – Сян Шу развернулся, собираясь увести Чэнь Сина от двери.

Чэнь Син не знал даже, как ему реагировать на подобные слова.

– Он сказал, что судьба и небесные жилы могут сами восстанавливаться. Не успеешь оглянуться, а все уже вернется на изначально предначертанный путь.

Однако брови Сян Шу все еще были недовольно насуплены, он не желал думать об этом. Чэнь Син повернулся к нему и обнял. Так они и стояли, обхватив друг друга над бездонной пропастью.

Чэнь Син поднял голову и посмотрел в глаза Сян Шу.

– Давай посмотрим, по какому пути мы могли бы пойти?

Он высвободил меч из ладони Сян Шу и взял его, как если бы держал в руках цинь.

Глаза Сян Шу расширились.

Чэнь Син улыбнулся Сян Шу. А затем развернулся и зашагал по каменным ступеням к помосту, на котором стоял жертвенник, охваченный сполохами темно-синего пламени.

Примечания:

[1]  光燃灯 — dìngrándēng — "неустанно возжигающий свет/светильник". Анлейт перевел этого персонажа как Дипанкара (пали Dīpaṃkara) — четвёртый из 28 будд прошлого.  Имя «Дипанкара» в переводе с санскрита тоже означает «Зажигающий Светильник». Мы решили не брать буддийское имя, а как и в случае с Будун Минваном, дать персонажу соответствующее китайское.  Однако, учитывая происхождение реального Меча Мудрости, изначальный Сердечный свет действительно принадлежит будде.

Глава 122. Неясный момент

«Нет, не входите!»

– Син-эр! – Сян Шу сделал шаг, в надежде догнать юношу, но неистовое пламя безжалостно разделило двух молодых людей.

В глазах Чэнь Сина отражались сполохи бушующего темно-синего огня. Никакого зрелища сгораемой плоти не было – он просто стал бесплотной душой. Это потому, что дело происходит во сне, или потому, что если бы время не обратилось вспять, я из другой временной последовательности был бы к этому моменту уже давно мертв?

– Я... – Чэнь Син с удивлением посмотрел на свое тело, и оно прямо у него на глазах сделалось прозрачным.

Юноша сел в центре жертвенника, положил Будун Жушань себе на колени. Окруженный ураганом бушующего пламени, меч ярко засиял, и стоило этому сиянию появиться, как с небес раздался рокочущий глас бога:

– Сердечный свет, ты снова здесь, – два божества спустились к жертвеннику и, разделившись, разлетелись по разные стороны от него.

– Погодите! – пораженный Чэнь Син моментально вскочил на ноги. Продолжая сжимать в ладони рукоять Будун Жушаня, он поднял голову и в растерянности посмотрел на образы двух божеств, кружащих друг напротив друга вокруг помоста с жертвенником и озаряющих окрестности своим сиянием: золотым, что мириадами лучей исходило от Будун Минвана, и серебряным, что источал Лучезарный Жаньдэн.

– Иного пути действительно нет, – вздохнув, промолвил Жаньдэн. – Сердечный свет в конце концов вольется в Будун Жушань.

– Будун Минван! – тотчас воскликнул юноша. – Это всего лишь сон, что нам снится! В реальном мире у нас нет меди с Шоушани, Главной горы[1], а Будун Жушань уже был преобразован Чи Ю! Прошу Вас...

С этими словами Чэнь Син положил меч, опустился на колени и обратил взор к небу. Но когда он уже приготовился подробно объяснить все от начала до конца, его ушей внезапно коснулся вздох Будун Минвана:

– Медь с Главной горы, – это не более чем спасительная вера, оставленная людям Сюаньюань-ши.

– Однажды наступит день, – неспешно промолвил Жаньдэн, – когда Золотого Ворона[2] скроет затмение. И также однажды наступит ночь, когда Нефритовый Заяц[3] полностью поблекнет и пропадет. Придет ночь, когда мириады звезд перестанут быть видны. И неизбежно настанет время, когда бушующий огонь потухнет...

– Однажды настанет ночь, – продолжил Будун Минван, – когда вспышки молний померкнут, а гром утихнет. И наступит время, когда мерцание фосфора рассеется с костей...

– Магия почила, время беспредельно... – под конец два великих божества заговорили хором, – и только Сердечный свет, сияющий подобно свету дня, будет блистать вечность.

Произнеся это, Будун Минван и Жаньдэн одновременно сформировали печати и направили их к центру помоста с жертвенником.

Раздался грохот. Синее пламя, окружавшее висящий над пропастью помост, вдруг устремилось к нему и собралось в самом его центре.

– Син-эр! – крикнул Сян Шу, взбегая на помост.

Отлитый заново Будун Жушань парил над помостом с жертвенником. Лезвие прекрасного в своей старинной простоте клинка играло изумительным блеском. А Чэнь Син исчез.

Сян Шу в растерянности протянул руку и взялся за рукоять меча. В тот же миг в голове у него раздался громоподобный грохот, окружающая картина стремительно переменилась, и он оказался на равнине, над которой со свистом проносились порывы затаенной злобы.

Вдали виднелся окутанный плотной мглой Чанъань. Сияние Сердечного света, лившееся из Будун Жушаня, что держал в руках Сян Шу, разогнало мглу, и вокруг него начали собираться воины из числа последних оставшихся в живых людей. Представители пяти варварских племен, чилэчуаньцы, ханьцы, дунъинцы... Все, кто еще был жив на просторах Поднебесной, откликнулись на зов Будун Жушаня и последовали за ним.

– Сян Шу! – крикнул парящий в воздухе Чэнь Син, уже ставший невесомой бесплотной душой.

Однако Сян Шу не заметил юношу. Перед собой он видел лишь широкую равнину, сплошь занятую войском демонов засухи, да Чанъань, окутанный затаенной злобой. Городские стены, дома, дворцовые павильоны – все в Чанъане было покрыто фиолетово-черной, напоминающей смолу, слизью. Из императорского дворца вырывался столб черного света, устремленный к небесам.

– За мной! В бой! – хрипло скомандовал Сян Шу и вскинул руку с мечом вверх.

Под действием лучей Сердечного света все оружие в руках бойцов многотысячного войска ярко засияло, и они устремились к Чанъаню.

В тот самый миг, когда тысячи людей высоко подняли свои клинки, Будун Жушань, казалось, откликнулся на несметное множество других мечей, сжимаемых в людских руках, и между ними установилась некая особая связь. От божественного воина-защитника сила Сердечного света передалась всем воинам Поднебесной, сражавшимся в этой кровавой битве. Городскую стену проломили, и море света окружило восседающего в центре дворца Фу Цзяня.

Ван Цзые, Сяо Шань, Фэн Цяньцзюнь, а также рослый демон засухи, принцесса Цинхэ и разлагающийся Сизый Волк... застыли в ожидании перед троном.

Фу Цзянь поднялся с трона, взял в руки алебарду-чанцзи и начал великую, способную потрясти небеса и землю, битву с Сян Шу.

Неотступно следовавший за Сян Шу Чэнь Син носился в воздухе за его спиной. Однако юноша уже стал блуждающим по миру призраком. Охваченный беспокойством, он громко кричал, но никак не мог повлиять на ход поединка до самого последнего его мгновения, когда меч Сян Шу пронзил грудь Фу Цзяня.

Вспыхнул яркий свет, и императорский дворец начал слой за слоем плавиться и исчезать, словно тающий под палящим солнцем снег. Семь видов света этого мира очистили Поднебесную от покрывавшей фиолетово-черной крови божественного демона. Сян Шу устало опустился на трон Фу Цзяня.

– Это еще не конец, – один из лучиков света превратился в призрак Сян Юйянь, стоящей посреди зала императорского дворца. – Сынок, бог войны однажды вернется.

– Сян Юйянь?! – изумился Чэнь Син.

Весь Чанъань был завален трупами.

– Тебе надлежит собрать вместе две другие его души хунь, – тихо промолвила Сян Юйянь, – и полностью их рассеять. Только так можно окончательно запечатать под землей его растерзанные останки.

Сян Шу в растерянности уставился на видневшиеся повсюду пятна крови. Воспоминание, оставленное его матерью, исчезло.

Губы Сян Шу скривились в горькой ухмылке. Он поднял взгляд и посмотрел в пустоту перед собой, словно знал, что Чэнь Син был там.

Почти сразу же разлитая по миру затаенная злоба начала стекаться к Сян Шу, и вскоре две души хунь Чи Ю были поглощены могучей силой жемчужины Динхай. Под конец тот разразился диким, безумным хохотом, а Сян Шу, взяв Будун Жушань одной рукой, развернул его острием к себе, и...

...Будун Жушань превратился в сияющую стрелу и пронзил грудь мужчины.

Под вопли и стенания Чи Ю духовная энергия, заключенная в жемчужине Динхай, была полностью очищена.

Ставший бесплотной душой Сян Шу, не поднимаясь с трона, протянул руку вперед – теперь он наконец увидел находящегося подле него Чэнь Сина. Паривший в воздухе юноша спустился вниз, взял Сян Шу за руку, и тот прижал его к своей груди.

* * *

– Вот большая часть того, – раздался голос Юань Куня, – что произошло бы в тот потерянный год.

Сян Шу обнял Чэнь Сина. Молодые люди разом повернулись и посмотрели на Юань Куня.

Яркое солнце сияло над Поднебесной. Сон закончился, и время остановилось. Юань Кунь, глаза которого по-прежнему скрывала черная ткань, повернулся лицом в сторону выходы из зала. Демоническое сердце Чи Ю, кровь божественного демона, его небесная и земная души хунь были полностью очищены.

– Но он так или иначе вернется, – промолвил Чэнь Син.

– Проклятие уже снято, – еле слышно проговорил Юань Кунь, – и все, что осталось, – это предначертанное судьбой перевоплощение раз в тысячу лет. Вы видели, какие трудности вас ждут, пожелай вы заново отлить Будун Жушань.

Сян Шу нахмурился. И правда, знание о том, что произошло бы в «возможном» будущем из прошлого, никак не упрощало стоящую перед ними задачу.

– Для начала надо найти новый «сосуд», способный вместить в себя семь видов света, который станет зародышем божественного оружия, – равнодушным тоном продолжил Юань Кунь. – Затем отправиться за тысячи ли в Жоэргай, призвать древний алтарь и заново вплавить шесть видов света этого мира в клинок. И, наконец, придется снова забрать жизнь Чэнь Сина, чтобы усовершенствовать меч Сердечным светом, заключенным в его душе. Только тогда у вас появится шанс. Теперь вы знаете, что нужно делать. Ответ вы получили – остальное за вами.

С этими словами Юань Кунь развернулся и растворился в воздухе, а мир сновидений рухнул.

* * *

Чэнь Син резко открыл глаза и обнаружил, что он снова находится на корабле.

Снаружи доносился плеск волн, гул людских голосов и обрывки разговоров, словно они прибыли в какой-то порт.

Юноша высвободился из объятий Сян Шу, сел в кровати и потер глаза. На них по-прежнему не было одежд, в каюту снаружи лился солнечный свет, и все на корабле казалось таким же, как в ту ночь, когда они погрузились в сон.

– Сколько же мы спали? – озадаченно промолвил Чэнь Син, осматривая себя, а после перевел взгляд на обнаженную грудь Сян Шу.

Сян Шу тоже сел в кровати, прислонился к ее боковине и задумался. Чэнь Син повторил вопрос, тем самым выведя Сян Шу из размышлений:

– Не очень долго, – ответил мужчина. – Самое большее – одну ночь. Ты голоден?

Чэнь Син ощупал Сян Шу, затем себя – ни один из них не похудел, так что, скорее всего, сон длился не более трех суток.

Сян Шу продолжал думать о том, что произошло во сне. Молодые люди посмотрели друг на друга, и Чэнь Син заметил сомнение и тревогу, таившиеся во взгляде Сян Шу. Им обоим было что сказать, но ни один из них знал, с чего начать.

– Итак, ты взял Будун Жушань, – Чэнь Син все же решился заговорить первым, – и отправился к Фу Цзяню, чтобы сразиться с ним один на один и таким образом уничтожить Чи Ю. Ты... ты в самом деле невероятно сильный. Ты и правда ничего не боишься.

– Мир без тебя, до чего же он уныл! – как бы невзначай проронил Сян Шу.

Чэнь Син вспомнил: все, чем когда-либо дорожил Сян Шу, было одно за другим отнято Чи Ю. А под конец ушел и сам юноша, что, должно быть, стало для Сян Шу последней каплей. У него больше ничего не осталось, а потому он ничего и не боялся. То, что он делал, он делал, только чтобы уничтожить Чи Ю и тем самым исполнить возложенный на них долг.

Если бы накануне битвы у реки Фэйшуй юноша понял, что с Сян Шу что-то не так, и попросил бы его остаться, тот, возможно, остался бы. Иными словами, если бы они признались другу в своих чувствах раньше, Чэнь Син наверняка во что бы то ни стало настоял, чтобы они отправились на бой вместе. В конце концов, им все равно предстояло в финале встретить смерть рука об руку, так чего им было бояться?

В общем, остался бы Сян Шу или ушел бы вместе с Чэнь Сином, события и в том и в другом случае, скорее всего, развивались бы так, как это было во сне, и в итоге привели бы к масштабной решающей битве в Чанъане. Но, к счастью, Сян Шу так и не заговорил с Чэнь Сином об их чувствах, а вместо этого решил уйти один и тем самым дать юноше шанс в будущем начать все сначала.

Не в силах сдержать свои чувства, Чэнь Син вдруг крепко обнял Сян Шу и прильнул к его плечу.

– Что? – выныривая из состояния задумчивости, спросил Сян Шу.

Сян Шу сидел на кровати, скрестив ноги, погруженный в свои мысли; тонкое одеяло прикрывало его промежность. Внезапно он кое-что понял и посмотрел на Чэнь Сина.

Юноша покачал головой и, подняв глаза, тоже посмотрел на Сян Шу.

– Не знаю почему, – промолвил Чэнь Син, – но у меня такое чувство, будто Юань Кунь что-то недоговаривает.

Сян Шу согласно угукнул и ответил:

– Он действительно что-то скрывает. Он дал нам увидеть тот потерянный год. Однако он не показал нам судьбу, которая ждала бы тебя, если бы Юпитер и Чунмин тогда не вмешались и ты вернулся бы на два с половиной года назад один.

Чэнь Син на мгновение озадачился, а после поделился своим предположением:

– Но ты же ведь не умер, следовательно, тому будущему не суждено случиться.

– Может быть, конечно, – с сомнением произнес Сян Шу, – однако тут определенно что-то не так. Раз Юпитер перед уходом сказал ту фразу, значит, некий способ заново отлить Будун Жушань все же существует. Сам подумай, если уж Чи Ю так важен, тогда почему Сердечный свет изначально не был влит в клинок?

– Точно! – Чэнь Син наконец понял, отчего его все это время не покидало сомнение, будто тут есть какая-то нестыковка.

Цель создания божественного оружия – передать его экзорцистам, с тем чтобы они, когда придет время, защитили человечество и избавили мир от небесного демона. И всякий раз, как небесный демон приходил в этот мир, в нем также появлялся человек – хранитель Сердечного света. Так было с самого начала. Однако, если для избавления от небесного демона нужны и Будун Жушань, и Сердечный свет, то зачем понадобилось их разделять?

Раз они оба так значимы, что мешало сразу же влить Сердечный свет в меч и уже после этого передать его людям?

Остается только предположить, что Будун Минван и Лучезарный Жаньдэн намеренно разделили их, движимые некой причиной.

– Я слышал, что они говорили у алтаря, – сказал Чэнь Син. – Возможно, причина заключается в возложенной на носителя Сердечного света миссии – найти... наследника этого меча, способного контролировать его.

Это позволяло объяснить, почему на протяжении всего пути Сердечный свет неизменно направлял Чэнь Сина, помогая ему находить Сян Шу.

Чэнь Син подробно рассказал Сян Шу обо всем, что происходило во сне у алтаря.

– Выходит, став бесплотной душой, ты все время следовал за мной, – прошептал Сян Шу.

– Ну да, – смущенно улыбнувшись, ответил юноша. – Я не вернулся в круг перерождений, потому что был не в силах расстаться с тобой.

Сян Шу крепко сжал руку Чэнь Сина и некоторое время неотрывно смотрел на него, а тот продолжал говорить:

– Еще я видел твою матушку. Ты тоже видел ее? Судя по этому сну, она должна была где-то оставить для тебя фрагмент воспоминаний, надо только найти его...

Сян Шу, однако, не стал дожидаться, когда Чэнь Син договорит. Он наклонил голову и поцеловал юношу в губы. Дыхание обоих сделалось тяжелым. Чэнь Син подумал: в том мрачном прошлом хотя их с Сян Шу чувства и были взаимными, в конце им обоим все равно предстояло умереть. От этого юноше было очень тяжело на душе, и Сян Шу, он полагал, испытывал то же самое.

– Умф, – Сян Шу обнял Чэнь Сина, уложил его обратно на кровать, и юноша прошептал: – На самом деле я никак не могу перестать думать...

– Думать о чем? – дыхание Сян Шу было так близко, что почти касалось переносицы юноши.

– Вот так, вместе с тобой... – нахмурив брови, ответил Чэнь Син, – даже если в конце придется умереть, я и тогда не буду ни о чем жалеть... Ай, больно... Больно-больно, полегче!

Сян Шу просунул руку под поясницу юноши и шепотом спросил:

– А так?

– Ах... гораздо лучше.

– Я не допущу, чтобы ты покинул меня, – промолвил Сян Шу на ухо Чэнь Сину, – даже если...

Людской гомон снаружи каюты стал громче, и внезапно молодые люди услышали хорошо знакомый голос:

– Эта печать мне под силу. Так, берем... и убираем... Получилось! Ваше Величество, обратите внимание, это печать яогуая, то есть...

– Нет, не входите! – практически одновременно прокричали Чэнь Син и Сян Шу.

Однако кричать было уже поздно. Чэнь Син даже не успел задуматься, каким же таким образом Се Ань попал на корабль. Снаружи раздался характерный звук, словно наложили какое-то заклинание, а через миг дверь каюты с грохотом распахнулась, и на пороге возник Се Ань в компании Сыма Яо.

В этот момент Сян Шу по-прежнему продолжал обнимать Чэнь Сина. Укрытые тонким одеялом, молодые люди разом повернули головы и посмотрели в сторону двери.

А поднявшиеся на борт царской джонки император и чиновник Великой Цзинь уставились внутрь каюты.

На несколько мгновений воцарилось неловкое молчание, которое в итоге нарушил Се Ань:

– А? Вы не спите?! Простите, простите. Ваше Величество, мы, пожалуй, зайдем попозже.

Се Ань поспешно закрыл дверь. На какое-то время Чэнь Син и Сян Шу аж забыли, чем занимались. К счастью, неожиданных визитеров оказалось немного, всего двое – Сыма Яо и Се Ань. А вот если бы сюда явились все чиновники Великой Цзинь в полным составе, то Сян Шу, сойдя с корабля, наверняка попереубивал бы их, дабы они не болтали об увиденном.

Молодые люди посмотрели друг на друга. Чэнь Син был несказанно сконфужен.

– Как... они оказались в море? – растерянно пробормотал юноша.

– Продолжим? – Сян Шу легонько толкнулся в него, предлагая возобновить прерванный процесс. – Неизвестно, сколько мы проспали. Корабль, по-видимому, прибыл в порт.

– Нет уж! – возмутился Чэнь Син. – В другой раз... потом...

Удерживая Чэнь Сина за талию, Сян Шу аккуратно приподнял его. Юноша, не разъединяясь с Сян Шу, приблизился к окну, выглянул наружу, и тотчас занервничал еще больше.

Это же Цзянькан! Стоял погожий солнечный день. По берегу непрерывным потоком туда-сюда сновали люди. Еще большее оживление царило в порту. А в воздухе носились тысячи листьев плакучей ивы.

– А?! – воскликнул Чэнь Син. – Как это мы за одну ночь добрались... до Цзянькана? Быстрее одевайся и пошли с корабля... А-ах... а-а-а...

Сян Шу снова подвигался, затем поднял глаза и посмотрел на Чэнь Сина. Юноша ничего не мог с ним поделать. К ним вломились, а он, подумать только, все равно способен продолжать.

– В таком случае тебе следует работать усерднее, – совершенно серьезно произнес Сян Шу.

Чэнь Сину ничего другого не оставалось, кроме как переплести с Сян Шу пальцы обеих рук, уложить его на спину и усесться на него верхом. Юноша нахмурил брови и, глядя ему в глаза, тяжело неспешно задышал.

Один шичэнь спустя

– Узнав о вашем прибытии, – объяснил Се Ань, когда они уже ехали в императорском экипаже, – Его Величество настоял на том, чтобы встретить тебя лично.

– А-а... – Сыма Яо смерил взглядом Чэнь Сина, – это ведь Вы мастер Чэнь? Вот мы и встретились снова... да?

Сян Шу сидел в императорском экипаже позади Чэнь Сина с совершенно невозмутимым лицом. В памяти юноши невольно всплыла приключившаяся давеча сцена, и он тотчас почувствовал себя донельзя сконфуженным.

– Да... да... – закивал Чэнь Син. – Ваше Величество, я давно ждал случая познакомиться с Вами. Стоило мне увидеть Вас, и мое сердце вдруг наполнилось ни с чем не сравнимой теплотой, словно от встречи со старым другом. Я всего лишь простой экзорцист и не умению лечить выпадение волос... Скажи, Се-шисюн, как мы оказались в Цзянькане?

– Тут в двух словах не расскажешь, – ответил Се Ань. – Помните, какой был день, когда вы погрузились в сон?

– А сейчас что? – внезапно спросил Сян Шу.

– Весна шестого года правления под девизом Тайюань[4]. Два года прошло с тех пор, как мы с вами виделись в Чанъане.

Чэнь Син опешил.

– Мы уснули на корабле и проспали год, – еле слышно промолвил Сян Шу.

До чего же быстро пролетело время! Хотя все верно, тот «украденный» период, о котором говорил Суйсин, как раз и составлял год.

– Но я в самом деле не похож на человека, который проспал бы год, – Чэнь Син осмотрел свое тело и не заметил ни малейших признаков физического истощения.

Как оказалось, Сян Шу и Чэнь Син незаметно для всех погрузились в сон. На следующий день после того, как молодые люди уснули, дунинъские стражники, сопровождавшие царскую джонку, заметили только, что те не попросили принести им ни еды, ни воды, однако не усмотрели в этом ничего необычного, поскольку эти двое и так уже много дней не покидали каюту. Лишь по прошествии трех дней люди на корабле начали понимать, что творится нечто неладное. Они постучались в дверь, собираясь войти, но внезапно обнаружили, что на ней появилась необычная магическая печать.

Чэнь Син был почти уверен, что эту печать наложил Юань Кунь.

Экипаж царской джонки и находившиеся на ее борту царские стражи не отважились самовольно ломать печать, а потому все, что им оставалось, это бесцельно бороздить морские просторы. Они не имели возможности послать донесение в Фэйняо и не знали, что им делать. Лишь когда над морем задул северо-восточный ветер, они решили завершить плавание и доставить двух уважаемых пассажиров в Великую Цзинь на берега Янцзы, как это и планировалось изначально. Если бы и в Цзяннани ничего не удалось сделать, тогда им осталось бы только вернуться обратно в Дунъин и повиниться перед царем Сяо Елинем.

Когда судно пришвартовалось в порту Цзянькана, Се Ань лично осмотрел печать и предположил, что ее, должно быть, оставил некий великий яогуай, дабы защитить находящихся внутри людей, а потому беспокоиться особо не о чем. Единственное, чего он не знал, так это не обернется ли попытка самовольно ее снять какими-нибудь неожиданными последствиями. Впрочем, и оставлять все как есть тоже было нельзя. Сделав необходимые приготовления, Се Ань поднялся на корабль, с тем чтобы сломать печать и осмотреть обстановку внутри, однако кто бы мог подумать, что к этому моменту Сян Шу и Чэнь Син уже проснутся сами.

– Целый год! – Чэнь Син никак не мог в это поверить. Когда они покидали Фэйняо, стояла глубокая зима. После нескольких месяцев плавания они попали в сон, навеянный Юань Кунем, а теперь вдруг оказались в Цзянькане, где лето вот-вот вступит в свои права. Выходит, прошло чуть ли не полтора года с тех пор, как они, отпраздновав Праздник конца осени, покинули Чилэчуань.

– Я слышал, Фу Цзянь в Чанъане делает все наперекор здравому смыслу, – промолвил Сыма Яо. – Он и впрямь лишился рассудка. Поэтому Мы и пришли просить совета у мастера Чэня. Мы лишь хотим сберечь половину страны, оставленную Нам предками.

– Теперь, когда магия воскресла, великое дело экзорцизма наконец-то возродилось, – ответил сидящий сбоку от императора Се Ань. – Ваше Величество, Вам совершенно не стоит беспокоиться. Раз младший шиди здесь, значит, мы легко со всем справимся. Сейчас и правда каждая семья в Цзянькане оттачивает свое владение магией. Самосовершенствованием занимаются абсолютно все. К тому моменту, как придет время действовать, мы натренируем наших экзорцистов, и в общей сложности у нас будет целое море людей. Против столь огромного количества даже божественный демон не устоит. Чем больше людей, тем больше сила. Если каждый возьмет по одному огненному снаряду, то когда тысячи таких снарядов соберутся вместе...

– Что? – Чэнь Син вдруг почувствовал, что что-то не так.

– Об этом в двух словах не расскажешь, – ответил Се Ань. – Я потом тебе все не торопясь объясню.

– Ну тогда хорошо, – вздохнув, промолвил Сыма Яо и потом еще раз, растягивая слово, повторил: – Хо-ро-шо.

– Фэн Цяньцзюнь вернулся? – снова подал голос Сян Шу.

– Вернулся, – ответил Се Ань. – Еще когда вернулся! Получил несколько легких ран, зато поймал кучу демонов засухи. Они все надежно заперты и ждут, когда вы вернетесь и разберетесь с ними.

Чэнь Син с удивлением посмотрел на Се Аня, а тот, указав куда-то рукой, добавил:

– Он остановился в лекарской Цин-эр и Даоюнь.

Сян Шу выпрыгнул из экипажа и направился прочь из Уисяна[5] в сторону лекарской Гу Цин.

– Эй! – крикнул ему вслед Чэнь Син. В ответ Сян Шу махнул рукой, давая юноше понять, чтобы тот ехал дальше, а сам он скоро вернется.

– Сегодня Нам непременно стоит устроить прием, – промолвил Сыма Яо, – чтобы со всем радушием поприветствовать прибывшего издалека мастера Чэня. Кстати, мастер Чэнь еще не женат?

– Ха-ха-ха! – наконец Чэнь Син мог уверенно и смело отказаться от предложения императора просватать его: – Я помолвлен, Вам нет нужды беспокоиться об этом.

Примечания:

[1] В предыдущих главах название горы, откуда была взята медь для Будун Жушаня, мы транслитерировали – Шоушань (кит. 首山), все-таки гора с таким названием действительно существует в Китае. Однако в следующей, 123-й, главе в одной из реплик произносящий ее персонаж ссылается на дословный смысл иероглифа 首 (палл. шоу) в названии горы – «глава», «лидер», «главный», «первый» (т.е., опять же, главный), поэтому было принято решение впредь этот топоним переводить, а не транслитерировать – Главная гора. Кстати, упоминание Главной горы встречается в «Каталоге гор и морей», и в соответствующем примечании к его русскоязычному изданию, указывается, что, возможно, под Главной горой имеется в виду гора Хуашань (да, та самая, на которой юный Чэнь Син жил девять лет, пока не отправился в большой открытый мир). Фэйтянь Есян, как выяснится в следующей, 123-й, главе, не отождествляет Главную гору с горой Хуашань, но помещает ее в ту же горную систему, к которой относится и Хуашань. В мире новеллы Главная гора является главной (отсюда и ее название!) вершиной горного массива Фунюшань, который, в свою очередь, есть часть горного хребта Цинлинь, одной из вершин которого является гора Хуашань.

[2] Золотой Ворон – поэтическое наименование Солнца.

[3] Нефритовый Заяц – поэтическое наименование Луны.

[4] Т.е. весна 381 г.

[5] Напомним, Уисян – аристократический квартал в Цзянькане, где жил Се Ань.

Глава 123. Возрождение

"Почтительно приветствуем великого экзорциста!"

Чэнь Син был потрясен до глубины души, когда увидел ослепительно сверкающий Департамент экзорцизма.

– Казенных денег тут не потрачено ни единого цяня, – торжественно заявил Се Ань. – Все сделано на пожертвования от благородных семейств Цзянькана.

Департамент был построен на склоне горы Дуншань, а именно в том самом месте, где раньше они сражались с лазурным водяным драконом и где возвышалась арка с выбитым на ней девизом "Радуйся хорошему, оказывай благодеяния". [1] Вошедшие внутрь могли увидеть, что одна стена целиком выложена огромной мозаикой – золото, сапфиры, агаты, белый нефрит, жемчуг и иные драгоценные камни, инкрустированные в стену, составляли картину, повествующую о том, как Паньгу сотворил мир, разделив небеса и землю, а Чжуинь создал время. С обеих сторон от здания высадили высоченные деревья, перенесенные сюда прямиком из императорских садов.

На центральных воротах большими буквами было написано "Департамент экзорцизма Великой Цзинь". Надпись сделал собственноручно Ван Сичжи. Но это было еще не все. Все отделы в департаменте – будь то отдел по поимке и заточению яогуаев, отдел по изгнанию злых духов, отдел по созерцанию звезд, отдел гадательных искусств, отдел магических артефактов, отдел древних книг или отдел по увеселению народа – каждый из них получил на свою дверь вывеску с драгоценной каллиграфией Ван Сичжи.

История же об этом такова. Около года назад, когда Чэнь Син вместе Сян Шу отправились в Чилэчуань, Се Ань вернулся в Цзянькан и внимательно следил за передвижениями Вэнь Че и лазурного цзяолуна. Когда же Тоба Янь и Сыма Вэй покинули Чилэчуань, захватив с собой государственную печать, которую Чэнь Син доверил им, Се Ань решил, что более ждать нельзя и план против Вэнь Чэ надо воплощать в жизнь прямо сейчас. Заручившись поддержкой Пу Яна, Се Ань ночью напал на банк Дунчжэ, с одним живым человеком и одним демоном засухи в качестве помощников.

Несчастный Вэнь Чэ, который только-только закрепился в Цзянькане в качестве тайного шпиона, понятия не имел, где и когда успел себя раскрыть. Подвергшись нападению, он поспешно призвал цзяолуна, чтобы насмерть сразиться с Се Анем. Но нынешнего Се Аня, конечно, невозможно даже сравнивать с тем, каким он был прежде. Грандиозная битва, потрясшая небеса и всколыхнувшая землю, длилась с четвертой ночной стражи [2] до самого рассвета. Естественно, простые горожане также стали свидетелями этого поистине впечатляющего сражения.

Поверженный Вэнь Чэ был, в конце концов, изгнан, а имя Се Аня прославилось по всей Цзяннани. Сыма Яо хотел было пожаловать Се Аню какой-нибудь почетный титул, но, к сожалению, тот и так уже находился на самой вершине чиновничества, и не было никакого чина, который повысил бы его статус. Дать же ему титул "Наставника государя" было бы неразумно, ведь тогда это звание пришлось бы отнять у Пу Яна. Таким образом, когда немного позднее Се Ань попросил восстановить департамент экзорцизма, Сыма Яо с готовностью дал на это дозволение.

Едва юные наследники благородных семейств Цзяндуна увидели возможности Се Аня, как тут же, не жалея денег, сделали пожертвования на восстановление департамента, лишь бы иметь возможность постигать магическое искусство. После того, как департамент был отстроен, у Сыма Яо осталось еще достаточно средств, чтобы направить деньги на нужды Северной армии, и таким образом он решил эту насущную проблему.

Пока Чэнь Син и Сян Шу целый год плавали в море, обучающиеся проходили самую строгую проверку. Разумеется, решающее слово в экзаменовке было за Се Анем.

И вот сейчас здесь стояло сто тринадцать экзорцистов.

– Почтительно приветствуем великого экзорциста!

Молодые люди, выстроившиеся в два плотных ряда по обе стороны от входа в департамент, дружно приветствовали Чэнь Сина.

Се Ань начал вводить Чэнь Сина в курс дела, пока они шли вдоль рядов обучающихся:

– Наибольшая сложность заключается в том, что хотя у нас в наличии много древних писаний о бессмертных искусствах, но очень не хватает магических артефактов. Более того, прошло совсем немного времени после восстановления магии, и, если уж честно, в мире еще нет демонов, которых можно было бы изловить. К тому же, Фэн Цяньцзюнь всячески увиливает от того, чтобы приехать и стать моим защитником...

– Разве ты не знаешь об отношениях, которые складываются между защитниками и экзорцистами? – удивленно спросил Чэнь Син. – Даже если бы Фэн-дагэ и согласился стать твоим защитником...

Еще чуть-чуть – и Чэнь Син потерял бы сознание от всего этого, однако, увидев, как к ним стремительными шагами приближается Тоба Янь, экзорцист улыбнулся.

– Ты приехал! Наконец-то ты приехал! – воскликнул Тоба Янь. – Я до смерти скучал!

Ученики уважительно склонились перед Тоба Янем, главным наставником департамента.

– Мммм... Се-шисюн, – продолжил Чэнь Син. – Я спрашиваю совершенно серьезно. Ты действительно считаешь, что с остальным все хорошо?

– Разумеется. Со временем все будет в порядке, – спокойно ответил Се Ань. – В мире будет появляться все больше и больше яогуаев. Если мы не примем заблаговременно меры, то рано или поздно демоны пожелают потеснить людей...

– Но ведь совершенно очевидно, что это огромная проблема! – вспыхнул Чэнь Син.

* * *

Под летним солнцем деревья отбрасывали густые ажурные тени. Фэн Цяньцзюнь, лениво откинувшись на спинку кушетки в лекарской, скучающим тоном вещал:

– Деньги, высокое положение, почет, роскошь – это все мимолетно, как облака и дым, проплывающие перед глазами. Я достаточно настрадался из-за этого на своем веку. Жизнь должна быть простой, обыденной, вот как сейчас. Нам всем надо вернуться к простоте.

Се Даоюнь обследовала больного, в то время, как Гу Цин растирала травы. Се Даоюнь смотрела на Фэн Цяньцзюня без всякого сочувствия.

– Фэн-дагэ, – прошептала Гу Цин, – Господин Се несколько раз лично приходил с приглашением. Будет ли правильным не пойти?

– Но каким образом я мог бы пойти? – недовольно проворчал Фэн Цяньцзюнь. – Я три дня и три ночи отчаянно дрался на песчаной отмели с Ван Хаем. Теперь у меня руки болят, ноги болят, вообще все болит...

– Так когда же сей высокоодаренный муж соизволит, в конце концов, убраться из нашей лекарской? – отрезала Се Даоюнь.

Снаружи раздался шум, и внутрь влетел Сян Шу.

Гу Цин и Се Даюнь застыли в оцепенении. Обе они, увидев посетителя, почувствовали, будто уже знакомы с ним. Ошеломленный Фэн Цяньцзюнь спросил:

– Брат Сян? Как ты здесь оказался? А Чэнь Син?

Сян Шу, вежливо кивнув двум женщинам, произнес самым будничным тоном:

– Прошу меня извинить.

Затем подошел к Фэн Цяньцзюню и ухватил его за шиворот.

– Я еще не выздоровел! – тут же завопил Фэн Цяньцзюнь. – Я еще ранен! Братец Сян, будь же милосерден! Если ты хочешь сказать что-то... Аааа, не надо так грубо!

– Дагэ, его раны действительно еще не затянулись... – Гу Цин опустила руку с целебными травами. Но Се Даоюнь не могла больше выносить этого пациента, она удержала подругу. Девушки просто смотрели, как неожиданно появившийся Сян Шу утаскивает за собой Фэн Цяньцзюня.

В департаменте экзорцизма

– Проходите, проходите, проходите, – хлопотал Се Ань в департаменте, – займите места согласно рангам и отдайте дань уважения нашему великому экзорцисту. Младший шиди вернулся, теперь, наконец, мы можем приступить к нашим многочисленным трудам...

Се Ань подтолкнул Чэнь Сина к центральному месту в зале. Более сотни экзорцистов один за другим опустились на колени, пали ниц и в один голос произнесли:

– Почтительно приветствуем великого экзорциста!

Чэнь Син схватился за лоб. Ему казалось, будто каким-то необъяснимым образом он превратился в основателя некоей религиозной секты, и теперь целая толпа последователей приветствует его возвращение земными поклонами.

Се Ань сел немного ниже и левее от Чэнь Сина, следом расположился Тоба Янь, который с улыбкой поглядывал на юношу.

– Не надо никаких церемоний... – поспешно произнес Чэнь Син. – Ммм... Пусть все займутся тем, чем обычно должны заниматься.

– Далее, – возвестил собравшимся Се Ань, – я хотел бы пригласить великого экзорциста Чэнь Сина-дажэня произнести для нашего департамента несколько вдохновляющих слов. Младший шиди действительно может пробудить в нас усердие.

Уголки губ Чэнь Сина дернулись. Он ни слова не мог выдавить перед людьми, что сейчас склонились перед ним в земном поклоне.

– Умоляем великого экзорциста удостоить нас своими драгоценными речениями, – раздался юношеский голос. – Окажите нам помощь в нашем успешном совершенствовании, дабы мы могли как можно скорее вознестись на небеса.

Чэнь Син: "......"

Се Ань еще раз подал Чэнь Сину сигнал, который означал: "Разве не ты у нас славишься красноречием? Скажи же им несколько слов."

– Вознестись на небеса? – спросил Чэнь Син. – Что еще за "вознестись на небеса"?

– Стать небожителями! – один за другим начали отвечать ему ученики. – Всем известно, что досточтимый господин Чэнь постиг тайны небесные и земные, а также приобрел шесть сверхъестественных способностей.

– Задницы свои вознесите! – потерял всяческое терпение Чэнь Син. – От кого вы такое слышали?!

Взгляды всех моментально переместились на Се Аня, который тут же с самым невинным видом замахал руками:

– Шисюн лишь дозволял им брать и самостоятельно изучать древние писания, больше я им ничего не говорил. Тогда... шиди, раз ты не желаешь произносить речь, просто покажи им свое искусство. Ничего страшного не случится, если ты просто покажешь, чем владеешь. Например, вот так... Понимаешь?

Се Ань щелкнул пальцами, и в его ладони загорелся небольшой огненный шар. Вскоре шар трансформировался в феникса, который облетел зал, прежде чем выпорхнуть наружу. Ученики изумленно заахали и принялись аплодировать.

Чэнь Син: "......"

– Все они постигают обращение духовной ци между небом и землей. Среди них уже довольно много молодых талантов, которые овладели начальными магическими навыками.

Молодые люди, стоявшие на коленях в первом ряду, один за другим начали творить заклинания. Кто-то применял огонь, кто-то призывал воду, были среди них и те, кто с бумажными талисманами в руках выпускали гром и молнии.

– Тайное учение, которое постиг великий экзорцист, есть не что иное как Сердечный свет, – снова обратился к толпе Се Ань. – Давай же, шиди, покажи им свое умение.

Чэнь Син глубоко вздохнул.

– Это действительно необходимо? – улыбнулся он Се Аню.

– Да-да, – торопливо согласился чиновник.

Ты снова хочешь первым прибыть в страну сокровищ, подумал Чэнь Син, и таким образом опять прославиться. Разве тебе это еще не наскучило?

– Хорошо, – вслух обратился великий экзорцист к Се Аню и закатал рукава. – Тогда смотрите внимательно.

Яркая вспышка озарила всех находившихся в зале. Мощь Света была лишь в девять десятых от его истинной силы, но до до ушей Чэнь Сина тут же донеслись леденящие душу крики.

Се Ань, прикрыв глаза, громогласно взывал:

– Вы видели? Вы все видели это?!

Чэнь Син предусмотрительно закрыл глаза раньше, так что сейчас видел всех, кого осветила вспышка, видел ошеломленные выражения на их лицах. Потеряв на время зрение, они могли лишь вслепую аплодировать. Но, что странно, хлопки были нестройными и редкими.

– Департамент экзорцизма возрожден, – сказал Чэнь Син, – однако установлены ли правила для него? Почему у меня такое чувство, будто вы только и делали, что изучали практики для того, чтобы обрести бессмертие и стать небожителями? Се-шисюн, разве это не так?

Ученики, к которым зрение стало понемногу возвращаться, торопливо закивали:

– Да, да, именно так.

Се Ань тоже постепенно приходил в себя.

– Согласно манускриптам, оставшимся от экзорцистов прежних поколений, – сказал он, – в правилах имеется сорок восемь параграфов. Но мы можем уменьшить или увеличить их количество, в зависимости от текущей обстановки. Свод правил все еще пребывает в плачевном состоянии, и мы ждали, пока ты вернешься...

– Вам лучше выбрать другого человека, – Чэнь Син быстро поднялся и собрался уходить. – Полагаю, Се-шисюн куда больше подходит...

– Эй! Эй! – Се Ань поспешно потянул Чэнь Сина назад. – Если тебе есть что сказать, то мы все по-хорошему уладим. Нет никого, кто лучше тебя подошел бы для этого.

Вот так, едва вернувшись в Цзяннань, Чэнь Син каким-то необъяснимым образом сразу оказался во главе Департамента экзорцизма. С другой стороны, все же казалось, будто этому было суждено произойти – ведь во время полного магического безмолвия в мире не было ни одного экзорциста, кроме него. Единственным кандидатом на должность великого экзорциста был он сам.

Чэнь Сина давно уже не переставали мучить вопросы. Сумеет ли он восстановить департамент после возвращения магии? Сможет ли со временем найти хотя бы нескольких последователей и продолжить великое начинание экзорцизма, чтобы защитить мир людей? Однако он предполагал, что это случится позже, когда ему перевалит за тридцать, а то и за сорок лет. И вдруг внезапно это все, целиком и сразу, было брошено ему чуть ли не в лицо. Он был просто не в состоянии справиться с этим.

К счастью, как раз в этот момент в департамент прибыли Сян Шу вместе с Фэн Цяньцзюнем. Перед их глазами предстала следующая картина: множество молодых людей в зале сидят рядами на коленях, благочестиво взирают в сторону Чэнь Сина, сидящего по центру, и ожидают наставлений от него. На лице Сян Шу застыло озадаченное выражение.

– Что тут происходит? – спросил Сян Шу. – Ты свою школу основал?

Чэнь Син тут же бросил на него умоляющий взгляд. Сян Шу схватил Фэн Цяньцзюня за руку, обвел взглядом всех присутствующих и произнес:

– Се Ань и Тоба Янь остаются. Всем остальным – выйти!

– Этот человек – божественный воин-защитник, – объяснил Се Ань, обращаясь к ученикам. – Можем ли мы просить божественного защитника также продемонстрировать...

– Не шуми! – хором сказали Сян Шу с Чэнь Сином.

Все без промедления развернулись к божественному воину-защитнику и вежливо приветствовали его. Сян Шу, привыкший к такому за время, что был великим шаньюем, не чувствовал никакой неловкости. Он лишь махнул рукой, показывая, что принял уважение, а затем велел всем убираться прочь.

Се Ань схватил двух человек и указал на них Чэнь Сину:

– Эти двое юношей – лучшие таланты в департаменте экзорцизма. Также они ответственны за изучение рукописей о семействе Сян и Будун Жушане. Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь смело спрашивать их.

– Аа... о? – Чэнь Син рассмеялся, как только увидел их. – Ты, должно быть, Чжэн Лунь?

– Да-да, – ответил удивленный книжник, – Вы знаете меня?

Чэнь Син перевел взгляд на воина, стоявшего за спиной Чжэн Луня. Это был не кто иной, как Би Хунь, который изначально был защитником в Куайцзи, а также главным городским письмоводителем. Можно было предположить, что после того, как Се Ань объявил сбор войск, губернатор провинции Куайцзи отправил Чжэн Луня доставить в департамент экзорцизма старинные рукописи, принадлежавшие семейству Сян. Вот так и вышло, что двое из другого города одновременно поступили в департамент.

– Вы двое останьтесь, – Чэнь Син обменялся взглядами с Сян Шу, понял, что ему надо что-то обсудить, и продолжил: – Все остальные могут быть свободны.

Спустя одну палочку благовоний Се Ань повел вереницу гостей в книгохранилище. После восстановления Департамента экзорцизма Великой Цзинь Пу Ян все еще числился в его списках. Унаследовав должность своего наставника, он сейчас заведовал библиотекой департамента. Се Ань действительно собрал все древние записи, какие только смог найти. И неважно, что это было: утерянные свитки предыдущих династий, руководства по совершенствованию или частным образом записанные истории и предания – всему этому нашлось место в павильоне, отведенном под хранение книг.

– Шисюн даже посылал специальную экспедицию на гору Хуашань, – сказал Се Ань. – Вместе с лучшими учениками департамента мы все перевезли сюда и заново переплели. У меня не было времени, чтобы сообщить тебе об этом, но я почти уверен, что ты не рассердишься.

– Чэнь Син, – спросил Тоба Янь, – а где Лу Ин? Почему он не приехал вместе с тобой?

– Ай, Тяньчи! – неожиданно вспомнил Фэн Цяньцзюнь. – Сяо Шань просил передать тебе, что...

– У Сяо Шаня есть новости? – воскликнул Чэнь Син. – Постойте. Шисюн, почему ты замолчал?..

Разумеется, Чэнь Син вовсе не сердился. Просто то, что сделал Се Ань, намного превосходило самые смелые его мечты. Чэнь Син предположил, что Се Ань начал подготовку к деятельности департамента в первый же день после возвращения магии. Просто внезапное столкновение с подобной ситуацией застало юношу врасплох.

– Если в чем-то возникнут проблемы, – Се Ань со всей искренностью обратился к Чэнь Сину, – все можно подстроить под вас. Снизу и доверху, абсолютно все в департаменте будут слушаться тебя и божественного защитника. Даже если Его Величество лично прибудет сюда, он не сможет приказывать этим людям...

– Сяо Шань не нашел Лу Ина? – не отступал от своего Тоба Янь.

– Тяньчи, – продолжал Фэн Цяньцзюнь, – ты обязан мне помочь! Эта твоя Гу Цин-цзе, она...

– Конечно, проблемы есть, – терпеливо отвечал Чэнь Син, который уже не знал, плакать ему или смеяться. – Шисюн, почему ты учил их тому, что, практикуя заклинания, они смогут обрести бессмертие и вознестись на небеса? Ты решил пойти по пути экзорцизма ради того, чтобы стать небожителем? Только ради себя самого? Но это похоже, как если одновременно молиться дýхам и класть поклоны Будде. Если твое сердце чем-то одержимо, то неважно, каким практикам ты следуешь, – в конце концов это будет бесполезно. Ты преклоняешься перед Буддой ради просветления или поклоняешься собственной жадности?

– Но другого выхода нет, – произнес Се Ань. – В нынешние времена люди таковы, что ты по пятам за ними ходишь, по многу раз рассказываешь, а они все равно не понимают. Остается лишь повести их за собой и раз за разом неторопливо наставлять их на верный путь...

– Се-дажэнь, – перебил Фэн Цяньцзюнь, – Ваши "неторопливо" и "раз за разом" все крутятся и крутятся на одном месте. Тяньчи, идем...

– Попозже поговорите! – оборвал его Сян Шу. – Отложим на потом воспоминания о прошлом, давайте уже начнем!

Стоило Сян Шу повысить голос – и все разом успокоились.

Каждый уселся на свое место в библиотечном павильоне. Чэнь Син посмотрел на Сян Шу, который ответил знаком, что великий экзорцист должен сидеть на главном месте.

– Департамент экзорцизма принял тебя как своего главу, – прозвучал глубокий голос Сян Шу. – Садись.

– Сиденье рядом – для божественного защитника, – напомнил Се Ань.

Помимо своего прямого предназначения библиотека также часто служила местом для небольших обсуждений. Закругленные книжные стеллажи кольцом опоясывали пустое пространство в самом центре павильона. Главным сиденьем была ровная кушетка, разделенная небольшим столиком посередине на две половины, – точно такая, как в Чилэчуане, в юрте великого шаньюя. Чэнь Син и Сян Шу заняли свои места.

Аналогичным образом по краям были расставлены остальные закругленные кушетки. Всего их было восемь, в подражание древнему стилю династии Хань. Тогда под началом великого экзорциста было восемь старших экзорцистов. Все это напоминало круг Великого предела.

Се Ань сел на свое место. Место защитника рядом с ним пустовало. Фэн Цяньцзюнь огляделся и выбрал себе другое сиденье, на котором занял место защитника. Тоба Янь также выбрал себе место защитника. Выходило так, что у Се Аня не было защитника, а Фэн Цяньцзюнь и Тоба Янь оставались без экзорцистов.

Только Чжэн Лунь и Би Хунь сели рядом на одну кушетку, остальные же расселись по отдельности.

Опустившись на сиденье, Чэнь Син отчетливо ощутил, что происходящее кажется ему всего лишь сном. Департамент экзорцизма, к его удивлению, оказался отстроен заново... и не только отстроен, но и полностью возрожден! Чэнь Син все еще чувствовал легкую рассеянность. Он посмотрел на Се Аня, тот ободряюще улыбнулся.

Чэнь Син уловил что-то во взгляде Се Аня и невольно растрогался. Он наконец понял причину, по которой Се Ань носился повсюду, собирая предметы, усердно трудился, восстанавливал департамент. А заключалась эта причина в том, что он хотел дать понять Чэнь Сину, что в этом мире Чэнь Син и Сян Шу не сражаются в одиночку. Как только в мир вернется магия, появятся и экзорцисты – рано или поздно дело экзорцизма будет восстановлено и станет сильнейшей поддержкой для Чэнь Сина.

Смотритель павильона подал им чай.

Первым заговорил Сян Шу:

– Раз мы все уже знакомы друг с другом, предлагаю перейти прямо к делу, – было совершенно ясно, что он не хотел тратить время на любезности, и не удивился восстановленному департаменту. – Нет нужды в излишних церемониях. И Сяо Шаня ждать тоже не будем. Тоба Янь, скорее всего, уже сообщил о том, что произошло в Чилэчуане. Если вы не осведомлены, расспросите его потом о деталях. Мы же из нашего путешествия по чужим землям привезли новости, касающиеся Чэнь Сина, Чи Ю, меча Будун Жушань, а также окончательного исхода всего этого.

Чэнь Син почувствовал себя неловко после этих слов и взглянул на Сян Шу. В ответ кочевник положил руку на маленький столик между ними, накрыл своей ладонью ладонь Чэнь Сина и слегка сжал, чтобы немного успокоить юношу.

У Фэн Цяньцзюня еще не было времени, чтобы узнать то, что он пропустил, поэтому он спросил:

– Какие выводы вы сделали о Будун Жушане?

Сян Шу подал Чэнь Сину знак, и тогда великий экзорцист поведал всем в подробностях о том "прошлом", которое он видел в мире сновидений. Се Ань и Фэн Цяньцзюнь узнали полную историю возрождения магии. Тоба Янь был удивлен, услышав об "украденном" годе.

Увидев недоумение, четко написанное на лице Тоба Яня, Сян Шу сделал глоток чая и сказал:

– Ни о чем не спрашивай. Просто слушай.

Чжэн Лунь и Би Хунь слушали внимательно, не перебивая. Наконец Чэнь Син завершил свой рассказ о событиях, происходивших в мире иллюзий, включая ту небольшую часть, о которой даже Сян Шу не знал. Когда защитник услышал о разговоре между Лучезарным Жаньдэном и Будун Минваном, выражение его лице слегка переменилось.

– Вот что должно было произойти в украденном году, – закончил Чэнь Син.

– То есть, сон, который вам снился в море, – задумчиво произнес Фэн Цяньцзюнь, – отнял целый год.

Разумеется, Чэнь Син не думал, что иллюзия, в которой они находились, и в самом деле длилась целый год. В конце концов, сцены часто перескакивали от одной к другой. Но все же, если, исходя из логики, вернуть все произошедшие события, то это было вполне возможно под воздействием чар рыбы Кунь.

Выслушав историю, все в молчании принялись за чай. Сян Шу дал им достаточно времени, чтобы поразмыслить, а затем сказал:

– Се Ань, после того, как ты заново построил департамент экзорцизма и объединил общие усилия, ситуация выглядит намного лучше, чем в первый раз. Поэтому я сейчас открыто скажу то, что у меня на сердце.

Се Ань сделал приглашающий жест:

– Пожалуйста, божественный защитник, ты можешь свободно говорить.

Сян Шу крепко сжал руку Чэнь Сина и начал:

– Прежде всего, Чэнь Сину нельзя больше делать то, чем он занимался во время магического безмолвия, а именно – постоянно жертвовать собой ради общих интересов.

От этих слов у Чэнь Сина защемило на сердце.

– Так и должно быть, – согласился Се Ань. – Хотя сказано "Движение Неба обладает постоянством, которое сохраняется не благодаря Яо и не исчезает из-за Цзе." [3] И все же, великий экзорцист и божественный защитник отдали так много ради защиты мира. Разве можем мы беспомощно наблюдать, как они снова проходят тот же путь?

– Вы обменяли свои жизни на возможность для мира начать все заново, – добавил Фэн Цяньцзюнь. – Как мы можем позволить вам снова умереть?

Тоба Янь хотя еще ничего и не понял в прежних делах, также поддакнул:

– Конечно, не можем!

Чжэн Лунь и Би Хунь тоже кивнули. Чжэн Лунь сказал:

– Се-дажэнь восстановил департамент экзорцизма, чтобы перед последним сражением воспитать юное поколение, которое последует за вами на поле боя. Чтобы ни случилось, мы все будем вас защищать. Это долг каждого из нас.

Глаза Чэнь Сина увлажнились,тепло разлилось по его сердцу. Кивнув, он произнес:

– Спасибо. Спасибо всем вам.

Впрочем, Сян Шу следом за ним заметил:

– Не за что тут благодарить. Это их часть трудов. Сейчас, раз этот момент мы прояснили, нам предстоит решить три задачи. Во-первых, используя человеческие и денежные ресурсы Великой Цзинь, надо найти медь на горе Шоушань. Во-вторых, я возьму материал и заново изготовлю Будун Жушань. В-третьих, мы должны общими усилиями найти способ, как я могу нанести последний удар по Чи Ю клинком Будун Жушань, не причинив вреда Чэнь Сину.

Сян Шу поставил на столик чашку с чаем, на мгновение задумался, а потом добавил:

– Где и когда пройдет решающая битва, как мы потом поступим с Ван Цзые и его прислужниками – эти вопросы мы тщательно обдумаем после того, как разберемся с этим.

Се Ань приступил к своим обязанностям уже давно, как только вернулся в Цзянькан. Не один и не два раза он устраивал встречи, где обговаривались ответные действия, основанные на сведениях из древних рукописей семейства Сян. Обсуждали также и подготовку захвата Вэнь Чэ. Все это являлось частью более масштабных планов.

Выслушав всех, Се Ань сказал:

– Что касается этого вопроса, мы уже составили более-менее предварительное заключение. Возможно, вы тоже захотите послушать?

Чэнь Син облегченно вздохнул. В этот момент он, наконец, почувствовал ни с чем не сравнимую легкость. И его осенило! В прошлом на него давили тяжким грузом и проблемы, и ответственность, которые он взвалил на себя. Когда Сян Шу стал его спутником, они разделили тяжесть на двоих. Но еще в момент прощания с Се Анем Чэнь Син ясно почувствовал, что остальные изо всех сил стараются разделить с ним бремя этой, казалось бы, невыполнимой задачи.

По сравнению с Чжан Лю, который в одиночестве шел по своему пути, которого никто не понимал, подумал Чэнь Син, я, по крайней мере, больше не одинок.

Се Ан подал знак Чжэн Луню, отрывая того от мыслей. Чжэн Лунь начал:

– Прежде всего, что касается меди с горы Шоушань. Мы просмотрели огромное количество древних текстов. Как следует из названия, металл с горы Шоушань находится на главном пике Фунюшаньского хребта.[4] Это место, где Сюаньюань-ши собрал руду, а затем создал меч, который использовал против Чи Ю.

Пальцы Сян Шу мягко постукивали по тыльной стороне ладони Чэнь Сина, пока он внимательно слушал объяснение.

Чэнь Син заметил некоторую нерешительность в словах Чжэн Луня и спросил:

– Фунюшаньский хребет находится на землях, которые сейчас занимает Фу Цзянь. Если мы захотим снова добыть руду, сможем ли мы сделать это?

– Разумеется, сможем, – ответил Чжэн Лунь. – На самом деле, насколько я понимаю, вид медной руды не особенно имеет значение.

Брови Сян Шу слегка нахмурились.

Примечания:

[1] Это примечание не имеет отношения к сюжету, читать его не обязательно, но история довольно любопытная, так что решила поделиться с вами – может, кому-нибудь тоже будет интересно.

В 74 главе, где происходило упомянутое сражение с цзяолуном, название горы не было озвучено. Но теперь мы его знаем, и в этом моменте новелла перекликается с очень известным моментом из жизни реального Се Аня. Долгое время чиновник жил в вольном отшельничестве именно на горе Дуншань (Восточная гора). Это была не та же самая гора, что в новелле, но подобное уточнение названия от ФТ-гэ именно в этот момент, в главе, которая называется "Возрождение" кажется не случайным.

Дело в том, что существует весьма популярный чэнъюй 东山再起 – dōngshān zài qǐ – "дуншанец [дуншаньский отшельник] вновь объявился/поднялся". Само выражение не приводится в тексте, и все же – мало того, что оно про нашего Се Аня, но с учетом сеттинга новеллы его можно перенести и на весь департамент экзорцизма. Его значение – "вернуться к власти", "снова поднять голову", "вновь занять высокое положение". И вот после какой ситуации это выражение появилось.

В свое так называемое отшельничество Се Ань отправился не столько по собственной воле, сколько из-за того, что был уволен со службы – с небольшой должности в провинции. Назвать эту пору отшельнической можно лишь условно – Се Ань принимал гостей, совершал прогулки, любовался цветами, в общем, наслаждался жизнью, как полагается благородным мужам. Его любовь к розам даже отразилась в стихотворении поэта танской эпохи Ли Бо:

В горах Востока не был я давно,

Там розовых цветов полным-полно.

Луна вдали плывет над облаками,

А в чье она опустится окно?

(перевод А. И. Гитовича)

Так вот, во время своего пребывания на горе Дуншань Се Ань как-то отправился на прогулку по озеру, его спутниками были Сунь Чо, Ван Сичжи и другие (перечисленные имена – не последние люди в империи, семейство Се было довольно влиятельным).

"Поднялся ветер, волны стали сильно раскачивать лодку. На лицах Суня, Вана и остальных появилась тревога, они начали говорить, что пора возвращаться. Но Се Ань только-только ощутил необычайный подъем духа и чувств. Он напевал стихи, насвистывал и ничего не отвечал. Лодочник, видя, что Се Ань спокоен и пребывает в веселом настроении, вел лодку все дальше и дальше. Ветер становился все резче, а волны все сильнее. Спутники Се Аня кричали и вскакивали с мест. "Если вы будете себя так вести, назад мы не поедем!" – спокойно сказал Се Ань. Все немедленно прислушались к его призыву, и они повернули к берегу. После этого случая стало ясно, что его способностей хватит для того, чтобы навести порядок в столице и провинции." [Лю Ицин. Шишо синьюй (Новое изложение рассказов, в свете ходящих). Т. 1. Пекин, 1956, с. 241.]

Спустя какое-то время Се Ань действительно вернулся на службу и стал одним из самых видных чиновников и полководцев своего времени.

[2] Четвертая ночная стража - с 01.00 до 03.00 по современному времени.

[3] "天道有常，不为尧存，不为桀亡" Цитата философа Сюнь-цзы (до 298 – 238 до н. э.), приводится по переводу В.Ф. Феоктистова (Философские трактаты Сюнь-цзы. Исследование. Перевод. Размышления китаеведа. М., 2005). Яо и Цзе – легендарные императоры Китая. Яо (2376 – 2255 до н.э.) – четвертый из Пяти древних императоров, славился скромностью и заботой о подданных. Цзе (1653 – 1600 до н. э.) – последний правитель мифической династии Ся, отличался крайней жестокостью и деспотизмом.

[4] Мы уже упоминали в предыдущей главе, что название горы Шоушань буквально переводится как "главная/первая гора". Отсюда и "как следует из названия"

Глава 124. Разногласия

«Разве есть в этом мире что-то, что важнее людей?»

– Позвольте мне сказать, – промолвил Би Хунь.

Би Хунь происходил из семьи потомственных литейщиков. До Бедствия Юнцзя его предки были известными на Центральных равнинах мастерами.

– Медь в Фунюшаньских горах залегает на пересечении земных жил, – объяснил Би Хунь, – поэтому изделия из нее будут прочнее и крепче тех, что сделаны из обычной руды. Однако ничто не говорит о том, что изготовленный из нее меч будет обладать какими-то уникальными свойствами.

– Иными словами, – продолжил за Би Хунем Чжэн Лунь, – и тут наши мнения сходятся, вне зависимости от того, будет ли меч изготовлен из меди с Главной горы или какой-то другой меди, это никак не отразится на итоговых характеристиках и силе божественного оружия, а потому и не имеет сколько-нибудь важного значения.

Такой вывод немало удивил Чэнь Сина.

– После того как божественный воин предложил это, мы провели в Цзянькане десятки экспериментов, – серьезным тоном произнес Се Ань. – Передаваемый по наследству императорский треножник, ныне хранящийся в дворцовой коллекции Его Величества, был изготовлен из меди с Главной горы. Более того, на дне у него имеется древнее клеймо Сюаньюань-ши.

– Вы вот так взяли завещанный предками и передаваемый из поколения в поколение древний треножник[1] и просто расплавили его?! – воскликнул Чэнь Син, не веря своим ушам.

– Шиди, о чем ты говоришь! – уверенно, с сознанием своей правоты, возразил Се Ань. – Разве есть в этом мире что-то, что важнее людей? Если Чи Ю воскреснет, сколько народу тогда погибнет!

– Пусть в государстве нет треножника, он есть в сердце, – промолвил Фэн Цяньцзюнь. – Его Величество тоже считает, что наследие предков не сводится к этому?

Чэнь Син придерживался схожего мнения. Воспоминания о Бедствии Юнцзя были еще живы в памяти людей. Падение Центральных равнин обернулось для ханьцев величайшей трагедией со времен основания их государства. И вместе с тем преподало им один важный урок: будь то ценные книги, музыкальные инструменты, каллиграфия, живопись или великолепные, столетиями передаваемые из поколения в поколение регалии государственной власти и драгоценные жертвенные сосуды – все это сущие пустяки перед лицом войны. Наследие предков как таковое заключено в людях, в их сердцах, а не сводится исключительно к нефритовой императорской печати.

– Разумеется, мы отпилили только одну ногу, – пояснил Чжэн Хунь,– из которой изготовили несколько кинжалов, и на деле они оказались хуже, чем те, что были выкованы из железа, добытого в Дае[2].

– Сколько весила эта нога? – спросил Чэнь Син.

– Хватит уже обсуждать эту ногу, – не выдержал Сян Шу. – Вывод какой?

– В общем, – подытожил Се Ань результаты проведенных изысканий, – как следует из старинных записей, а также из наблюдений за использованием Будунь Жушаня божественным воином, этот меч, если его применять исключительно для рубки, не дает каких-то сверхпотрясающих результатов. Поэтому, отливая его заново, мы вполне можем взять для него другую руду. Что действительно имеет первостепенное значение, так это вплавленные в него шесть видов света, а также девятисимвольное магическое заклинание, составленное Будун Минваном.

Услышав это, Чэнь Син понял, что они действительно проникли в самую суть и, возможно, за год, проведенный в неустанных штудиях, уже глубже него познали природу божественного оружия и магических артефактов.

– Все верно, – кивнул юноша. – "Сосуд" – это всего лишь материальная оболочка для Дао. Все "сосуды" создаются такими, чтобы они могли вмещать в себя силу и легче было справляться с заклинаниями.

– Стало быть, вопрос сводится к тому, – промолвил Чжэн Лунь, вставая со своего места, – как получить шесть видов света этого мира и как воспроизвести процесс литья. После нескольких обсуждений мы пришли к выводу, что главная сложность заключается в самой плавильной печи, а точнее, в процессе вплавления этих шести видов света в "сосуд", который сопряжен с изрядными сложностями.

Закончив говорить, Чжэн Лунь подошел к полке. Се Ань тоже поднялся и присоединился к нему. Два экзорциста сотворили заклинание, и за полкой с книгами открылась другая – потайная. Чэнь Син вытянул шею и огляделся по сторонам: происходящее показалось ему слишком нереальным. Он всегда считал, что обычным людям постижение искусства магии будет даваться с большим трудом. Однако сейчас эти два типа действовали с такой легкостью, какой юноша от них никак не ожидал, и держались при этом даже увереннее его самого.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина. Его глаза сияли, и было с первого взгляда понятно, о чем он думает: мол, погляди, все они ищут решение, только чтобы помочь тебе.

Чэнь Син улыбнулся, и в этот момент Чжэн Лунь поднес ему небольшой кулон.

– Он зовется Стеклом Чистого Света, – кладя кулон перед Чэнь Сином двумя руками, пояснил Чжэн Лунь. – Если верить преданиям, этот магический артефакт был оставлен Суйжэнем[3], однако у нас есть сомнения относительно его происхождения.

Чэнь Син озадаченно посмотрел на кулон.

– Покажи его в действии, – предложил Се Ань.

Чжэн Лунь взял кулон двумя пальцами и разок качнул им – библиотека тотчас погрузилась в темноту, а кулон, вобравший в себя весь дневной свет, наоборот, ярко засиял.

– Собирает свет, – еле слышно проговорил Сян Шу.

Чжэн Лунь кивнул и передал кулон Сян Шу. Тот оглядел его, после чего передал Чэнь Сину со словами:

– Выходит, теперь есть возможность собрать необходимый свет.

– Конечно, можно обойтись и без него, – сказал Би Хунь. – Достаточно лишь собрать там, где будет отливаться меч, все шесть видов света. Молнию, бушующий огонь и фосфор из костей получить легко. Сделать так, чтобы одновременно появился свет солнца, луны и звезд, несколько сложнее, но в принципе возможно. До сего момента самой большой проблемой было для нас то, что мы не знали, как выковать меч, однако ваш сон дает подсказку, где искать плавильную печь, и это сразу же облегчает задачу.

Итак, заново выплавить Будун Жушань теперь стало возможным. Сян Шу опустил голову, посмотрел на магические символы на своей руке, и Чэнь Син вмиг понял, о чем тот думает.

– Ты обеспокоен тем, как извлечь эти символы? – спросил юноша.

Сян Шу кивнул.

– Думаю, символы могут извлечься сами собой в процессе изготовления меча, – предположил Чэнь Син.

– Ну а на худой конец я просто возьму и отрублю себе руку, – ответил Сян Шу.

Присутствующие моментально изменились в лице и тут же хором выпалили:

– Ни в коем случае!

Чэнь Син же, услышав ответ Сян Шу, понял, что тот всего лишь шутит. Теперь, когда у них есть, что противопоставить Чи Ю, со всем остальным будет справиться гораздо проще.

– В таком случае, – промолвил Се Ань, – я пошлю людей в Жоэргай на поиски храма десяти тысяч яогуаев. После того как его найдут, мы с вами выберем день и сами туда отправимся.

Сян Шу кивнул. Великая беда, что, не давая покоя, терзала его сердце, наконец-то отступила, и оттого ему стало гораздо легче на душе. Он посмотрел на Фэн Цяньцзюня. Тот размял пальцы и заговорил:

– Теперь, когда с самым важным вопросом покончено, настала моя очередь, да? В ближайшее время нам столько всего предстоит сделать. Однако, как по мне, раз уж мы ждали целый год, то вполне можем и сейчас не торопиться. У меня припасено молодое вино, и я приглашаю всех присутствующих посидеть в дружеской компании, не спеша поговорить о том о сем, повспоминать былое. Ну как?

Все кивнули, принимая предложение. С самого возвращения Чэнь Сина и Сян Шу в Цзянькан им не представилось ни мгновения, чтобы отдохнуть, поэтому они сразу же встали. Другие тоже не стали задерживаться и разошлись.

* * *

Се Ань заранее приготовил молодым людям в заново отстроенном Департаменте экзорцизма покои, где они могли бы остановится. Слуги отвели их в уединенный дворик на горе Дуншань. Преодолев несколько каменных ступеней, они оказались в чудесном садике, усаженном бамбуком, снаружи и внутри которого были установлены каменные ветрозащитные подставки для светильников. Во дворике также имелся пруд с рыбками, а над входом висела табличка с названием жилища, состоящим из четырех слов: «Дом бамбука на ветру[4]». Внутри стены дома были увешаны исключительно дорогими произведениями каллиграфии. Впрочем, учитывая положение Се Аня, никто из владеющих кистью в Великой Цзинь, приди тот просить у него каллиграфию, не нашел бы причины отказать.

Обстановку дома дополняли несколько особых предметов интерьера, привезенных из-за Великой стены, которые, однако, превосходно, без какого-либо даже намека на диссонанс, гармонировали с ярко-зеленым бамбуком в прелестном садике. Это были шкуры диких животных, предметы роскоши, изготовленные степными мастерами, и тому подобные вещи, не иначе как купленные у торговцев.

– У меня тут появилась идея, – Чэнь Син остановился у пруда посмотреть на рыбок. Сян Шу же тем временем зашел в дом, снял платье, в котором был, и переоделся в ханьские одежды.

– Гуван не желает выслушивать твои дурацкие идеи, – переодевшийся Сян Шу вышел во дворик. Сверху на нем была типично цзиньская рубаха из тонкого черного шелка длиной чуть ниже пояса и с завязывающимися по бокам на тесемки полами. Ниже шли белоснежные льняные штаны, присобранные на лодыжках, а ноги были обуты в кожаные сандалии на тонкой подошве. Чэнь Син повернул голову, и их взгляды встретились.

– У меня нет идеи жертвовать собой, – объяснил Чэнь Син. – Просто нам, как и тогда во сне, в конечном итоге все равно придется встретиться с Чи Ю лицом к лицу, так?

– Я знаю, к чему ты ведешь, – тон речи Сян Шу был властный и непреклонный. – Или ты ошибочно полагаешь, что не знаю? Если я не буду смотреть за тобой, та ситуация из сна непременно повторится.

– Это не так, – терпеливо возразил Чэнь Син. – Возможно, у нас есть другой способ отделить Сердечный свет и вплавить его в меч. Когда Чжэн Лунь сегодня достал Стекло Чистого Света, я подумал: а что, может, и получится.

– Даже думать не смей, – Сян Шу сказал, как отрезал. – Извлекать Сердечный Свет из души – что может быть опаснее!

– С чего бы вдруг? Ты можешь спокойно послушать, что я скажу? – не сдавался Чэнь Син.

– Я слушал, – ответил Сян Шу. – Слушал каждый день на протяжении двух с половиной лет, и что меня ждало в итоге?

Для Сян Шу это была крайне больная тема. Стоило ее затронуть – он моментально приходил в ярость, и сейчас Чэнь Син пожинал то, что посеял ранее. Из-за того, что Юпитер вошел в его судьбу, юноша почти три года жил с постоянной мыслью, что умрет. В итоге это привело их на тот самый путь, идя по которому, они едва не потеряли друг друга. Тогда Чэнь Син ничего не рассказал Сян Шу, из-за чего на сердце мужчины легла глубокая тень и в нем развилось то, что можно было бы описать словосочетанием «навязчивая одержимость». А еще это обернулось тем, что что бы Чэнь Син ни говорил, Сян Шу все равно думал, будто прошлое непременно повторится.

– А вдруг Сердечный свет действительно можно извлечь, – промолвил Чэнь Син, вспомнив принцип действия колокола Лохунь, и терпеливо продолжил: – В таком случае нам не придется...

– Как и в случае со мной, когда я был жемчужиной Динхай, – Сян Шу подавил свой гнев и заговорил спокойнее, – при извлечении магического артефакта физическое тело, вмещающее его, будет разрушено. Об этом не может быть и речи!

Чэнь Син просто не мог обсуждать с Сян Шу эту тему. На самом деле с тех пор, как к тому вернулись воспоминания, они сознательно все время избегали ее. Но несмотря на то что никто из них не говорил о том, как уничтожить Чи Ю, они тем не менее оба прекрасно понимали: самым надежным на сегодняшний день способом окончательно избавиться от него было пожертвовать жизнью Чэнь Сина и вплавить Сердечный свет в Будун Жушань.

– На самом деле в душе ты давно уже все понял, – ответил Чэнь Син. – Поэтому-то и повторяешь постоянно, что не допустишь, чтобы я покинуть тебя.

Сян Шу не ответил, но причиной действительно был поселившийся в его сердце страх. Именно страх заставлял его невольно раз за разом повторять ту самую фразу.

– А если никакого иного способа нет, что тогда? – спросил Чэнь Син.

Лицо Сян Шу стало холодным до ужаса:

– Тогда уедем отсюда, – ответил он, – а Поднебесная пусть гибнет.

– Ты ведь сказал это не всерьез, – попытался сгладить острые углы Чэнь Син. – Я знаю, ты так не сделаешь.

– Сделаю, – Сян Шу был непреклонен. – И если в итоге Поднебесная действительно погибнет, вспомни тогда, кто за это в ответе. В душе ты, полагаю, и так все прекрасно понимаешь.

* * *

Чэнь Син переоделся. Ему и до этого было хорошо, а сейчас он ощутил и вовсе ни с чем не сравнимую легкость. Эти одежды совершенно не чувствовались на теле, словно отсутствовали совсем. Особенно верхняя часть, которая оказалась настолько тонкой, едва ли не прозрачной, что если смотреть на свет, можно было ясно различить очертания талии и живота. На какое-то время молодые люди зашли в тупик. Чэнь Син знал: Сян Шу до сих пор продолжал злиться из-за многого, что произошло в прошлом, просто сейчас любовь к нему и счастливые дни, проведенные вместе, заметно ослабили их взаимные разногласия. А эта тема и вовсе никогда не поднималась из-за страха Сян Шу потерять его.

Поначалу Чэнь Син хотел сказать: «Так и есть, это я во всем виноват», но потом подумал: ведь на самом деле Сян Шу готов был расстаться с жизнью, только чтобы сам юноша мог жить дальше, так стоило ли снова из-за этого ссориться?

Чэнь Син присел рядом с Сян Шу и запустил ладонь под его нательную рубаху из тончайшего шелка с намерением пощекотать, а после поцеловать. Однако сидевший до сего момента в одиночестве и дувшийся на юношу Сян Шу еле заметным движением заблокировал его руку, словно панически боялся, что если тот начнет к нему ластиться, он не устоит перед его настойчивостью и пойдет на компромисс.

Из-за того, что Сян Шу пресек его действия, настроение Чэнь Сина вмиг упало.

– Божественный воин!

В дом скорым шагом вошел Се Ань. Однако стоило ему увидеть сидящего посреди комнаты с раздраженным лицом Сян Шу и с беспокойством взирающего на него Чэнь Сина, как он сразу все понял.

– Снова ссоритесь? – Се Ань уже давно привык к этому. – Тогда я зайду попозже.

– Говори давай! – недовольным тоном произнес Чэнь Син, затем встал и вышел. Сян Шу же, напротив, остался, и Се Ань что-то кратко ему прошептал.

После возвращения в Цзянькан, Чэнь Сину со многими надо было повидаться и многие вопросы требовали его решения, поэтому, не говоря ни слова, юноша вышел за дверь, готовый отправиться по своим делам. Однако, не пройдя и нескольких шагов, он обнаружил, что Сян Шу тоже вслед за ним покинул дом и теперь молча идет сзади. А позади Сян Шу шел Се Ань и попутно что-то с загадочным видом говорил ему: похоже, о чем-то условливался.

– Понял, – нетерпеливо буркнул Сян Шу и посмотрел на Се Аня: – Ты еще тут?

Се Ань жестом дал понять, что уже уходит, после чего действительно сразу ушел.

Чэнь Син подумал, что в прошлый их приезд в Цзянькан Сян Шу наверняка каждый день сталкиваться с молчаливым неприятием и скрытой враждебностью. Однако сейчас он, очевидно, уже считал себя одним из ханьцев и более не подчеркивал свою принадлежность к народу теле. Экзорцисты тоже не имели ничего против Сян Шу и, разумеется, сразу же приняли его, как только узнали, что он божественный воин-защитник Чэнь Сина.

Чэнь Син переобулся в кожаные шлепанцы, которые на ноге смотрелись так, будто он был босиком, и вместе с Сян Шу покинул Дом бамбука на ветру. До устраиваемого Фэн Цяньцзюнем званого ужина оставалось еще немного времени, за которое юноше надо было успеть повидаться с другими людьми. Чэнь Син и Сян Шу вошли в Департамент экзорцизма и, миновав галерею, столкнулись с молодыми экзорцистами, которые стояли группками по два-три человека и о чем-то непринужденно болтали. Завидев приближающуюся к ним двоицу, они тотчас согнулись в почтительном поклоне.

Чэнь Син поклонился в ответ, спросил дорогу, после чего обогнул здание департамента и на заднем дворе обнаружил Сыма Вэя, возившегося с развешенной на солнце для просушки соленой рыбой.

– Ты же вроде не ешь? – удивился Чэнь Син.

— Я купил их на рынке, – ответил Сыма Вэй. – Хотел проверить, можно ли сделать из них демонов засухи.

Чэнь Син уже и не знал, плакать ему или смеяться.

Сыма Вэй взял щипцами одну из соленых рыбин, перевернул ее и показал юноше со словами:

– Смотри, у этой, кажется, глаз немного двигается.

– Это всего лишь обычная соленая рыба, не более того, – ответил Чэнь Син.

– Я еще пробовал с копченой и с вяленой – тоже ничего не вышло, – признался Сыма Вэй.

– Во всяком случае ты знаешь, что проверять это на людях нельзя, – назидательным тоном промолвил Чэнь Син, после чего поинтересовался: – Я взгляну? Где те другие рыбы?

– Отдал экзорцистам, чтобы они их съели, – ответил Сыма Вэй.

– Где твои собратья, которых изловил и притащил сюда Фэн Цяньцзюнь? – спросил Сян Шу.

Сыма Вэй отложил щипцы, дал знак следовать за ним и отвел двоих молодых людей в дальний конец двора. Зрелище, открывшееся там Чэнь Сину, не на шутку напугало его.

В длинном деревянном ящике находились выставленные в ряд одна за другой, словно они стояли в очереди, и повернутые в профиль пять лишенных тел голов демонов засухи с выпученными от гнева глазами и с то открывающимися, то закрывающимися ртами. Лицах всех были обращены влево, и они отчаянно вращали глазами, пытаясь посмотреть на подошедшего Чэнь Сина.

Все они являлись князьями – демонами засухи, с которыми Чэнь Син уже сталкивался в прошлом.

В дополнение ко всему головы князей – демонов засухи украшали красные цветы гибискуса и желтые цветы цимбарии. Смотрелась эта картина до такой немыслимой степени странно, что вместо неимоверно пугающей вдруг стала казаться комичной.

– Почему здесь только головы? – спросил Чэнь Син, чувствуя, как по спине у него пробегает холодок.

– Сначала Фэн Цяньцзюнь одолел только двоих и бежал, прихватив с собой их головы. Оставшиеся князья – демоны засухи бросились за ним в погоню, но, добравшись до Шанцзюня[5], тоже угодили в устроенную им засаду. Не зная, как с ними поступить, он отрубил им головы и привез их сюда.

– А тела где? – Сян Шу тоже было немного не по себе от этого зрелища.

– Кто их знает, – ответил Сыма Вэй. – Должно быть, следуют по Великому шелковому пути, направляясь за головами в Цзяннань.

Около двух лет назад Фэн Цяньцзюнь в одиночку пустился на поиски Ван Цзые. Он направился на запад, в Шачжоу, и, дойдя до Лянчжоу[6], довольно скоро напал на его след. Ван Цзые с князьями – демонами засухи отправился тогда к древнему захоронению времен империи Цинь в Шачжоу. Очевидно, потерпев поражение в Чанъане, он в спешном порядке увел свою армию демонов засухи, дабы пополнить ее ряды новыми «бойцами».

По словам Сыма Вэя, все случилось темной ветреной ночью. Хотя Фэн Цяньцзюнь и не имел возможности очистить князей – демонов засухи, его способности после воскрешения магии, разумеется, нельзя даже было сравнивать с прежними. Он, конечно же, как и раньше, мог пользоваться затаенной злобой, но кроме того, он теперь мог еще и управлять духовной энергией мира, с тем чтобы использовать ее для своих нужд.

Итак, темной ночью, когда Ван Цзые был занят оживлением очередного мертвеца, Фэн Цяньцзюнь привел в действие меч Сэньло и принялся поглощать затаенную злобу, которую тот в поте лица и с таким трудом собирал. Озадаченный и не понимающий, что происходит, Ван Цзые послал князей – демонов засухи проверить окрестности, и тогда Фэн Цяньцзюнь моментально сменил тактику. Он высвободил заключенную в Сэньло Ваньсян магию, и созданные им лозы вмиг опутали двух князей – демонов засухи.

Фэн Цяньцзюнь усвоил прошлые уроки и на этот раз не стал ввязываться в сражение. Отрубив головы, он сразу же ретировался.

Ван Цзые долго ждал возвращения князей – демонов засухи, а не дождавшись, послал оставшихся троих на поиски первых двух. Тем временем Фэн Цяньцзюнь сделал круг и, вернувшись к захоронению, возник прямо перед Ван Цзые. Второе его неожиданное нападение почти увенчалась успехом. Пусть одолеть Ши Хая, душа которого способна покидать тело и передвигаться сама по себе, он не мог, но помешать ему уже было хорошо.

И все-таки в самый последний момент Ван Цзые сумел каким-то образом воскресить демона засухи, именуемого князем демонов[7].

Сила этого князя – демона засухи намного превосходила силу Сыма Вэя и остальных. Фэн Цяньцзюнь действительно оказался не в состоянии справиться с ним и потому вынужден был спасаться бегством. К счастью, из-за его вмешательства проводимый Ван Цзые ритуал несколько раз прерывался, и это вызвало ошибку в процессе воскрешения князя демонов. Как итог, он начал бросаться на всё и вся без разбору, так что даже Ван Цзые досталось разок по голове.

Чэнь Син и Сян Шу удивленно переглянулись, а Сыма Вэй продолжил свой рассказ.

– После такого Фэн Цяньцзюнь не решился ввязываться в бой и счел за лучшее отступить. Эти трое, – произнеся это, Сыма Вэй указал на три головы, – бросились за ним в погоню и без устали преследовали его. Домчавшись до Шанцзюня, Фэн Цяньцзюнь устроил им ловушку и забрал их головы.

– Можешь очистить их? – спросил Сян Шу.

Молодые люди еще не отошли от давешней ссоры, и Чэнь Син из упрямства притворился, будто не слышит вопроса, пока Сян Шу не повторил его дважды. В действительности же юноша не знал, как подступиться к этим пяти головам.

– Тел нет, – сказал он, обращаясь к Сыму Вэю, – а потому очистить их от крови божественного демона с помощь Сердечного света не получится.

В принципе, если бы эти князья – демоны засухи сохранили свои тела, Чэнь Син мог бы попытаться что-то сделать. Однако Фэн Цяньцзюнь, дабы не усложнять себе жизнь, просто отрубил им головы и привез их за тысячи ли в Цзяннань, тогда как тела, скорее всего, и сейчас еще продолжали бродить где-то по Лянчжоу.

– Помоги им уйти, – попросил Сыма Вэй, – а то какой смысл в таком существовании.

Чэнь Син потянулся к одной из голов, намереваясь осмотреть ее со всех сторон, но та вдруг свирепо оскалилась и разинула рот в попытке укусить юношу. Сян Шу мгновенно вскинул руку с намерением удержать Чэнь Сина, а также напомнить ему, что надо быть чуточку осторожнее и не давать себя кусать, однако юноша с раздражением увернулся от движения Сян Шу.

– Даже будь тела на месте, кровь божественного демона уже полностью преобразила их, – произнес Чэнь Син, обращаясь к Сыма Вэю. – Они – не ты, и, боюсь, нет никакой возможности вернуть им разум.

После того как Чэнь Син забрал себе Сыма Вэя, Ван Цзые, должно быть, из опасения, что подобное может повториться, увеличил дозу крови божественного демона или же подверг князей – демонов засухи повторному усовершенствованию. Затаенная злоба так и клубилась над этими пятью головами, и чтобы избавить их от действия крови божественного демона, неизбежно пришлось бы испепелить Сердечным светом их самих.

– Се Ань намерен оставить их в департаменте, чтобы экзорцисты могли их изучать, – сказал Сыма Вэй.

Надо думать, молодые экзорцисты уже довольно долгое время разглядывали и изучали эти головы, но, возможно, и по сей день продолжали удивленно цокать языками всякий раз, как их видели. Чэнь Син долго стоял задумавшись. Сян Шу к этому моменту уже перестал злиться. Задумав развлечь юношу шуткой, он жестом предложил ему: мол, смотри.

Мужчина взял одну из голов и развернул ее так, чтобы две головы могли кусать друг друга. Чэнь Син сдержал смех и притворился разгневанным.

– Не издевайся над ними, – потребовал юноша.

Сян Шу всего лишь хотел рассмешить Чэнь Сина. Он думал приблизить две головы демонов засухи друг к другу, чтобы те поцеловались юноше на потеху, однако Чэнь Син шутку не оценил:

— При жизни они были предками цзиньского народа. Можно проявить к ним хоть капельку уважения?

Сян Шу почувствовал себя немного пристыженным, и ему ничего другого не оставалось, кроме как промолчать.

– Дай им уйти, – попросил Сыма Вэй.

Чэнь Син призвал Сердечный Свет и прижал руку с ним ко лбу одной из голов. Потоки ослепительного сияния разлились во все стороны и одного за другим очистили князей – демонов засухи из дома Сыма. Когда головы окончательно утихли, Сыма Вэй по очереди закрыл им веки, проведя рукой по глазам.

Затем Сыма Вэй повернул голову и посмотрел на Чэнь Сина. Его мутные, подернутые пеленой глаза еле заметно шевельнулись. И хотя взгляд его ничего не выражал, юноша почувствовал, что он говорит «спасибо».

– Ты не должен чувствовать себя одиноким из-за того, что ты демон засухи, – промолвил Сян Шу, – ведь ты ничем не отличаешься от людей.

Сыма Вэй кивнул. Чэнь Син знал, что Сян Шу до некоторой степени мог его понять, поскольку сам в прошлом пережил подобные душевные метания. Втроем они покинули задний двор Департамента экзорцизма и медленно двинулись вниз по горной тропе. Чэнь Син намеренно ушел чуть-чуть вперед. Сян Шу же, скрестив руки на груди, шел сзади и о чем-то вполголоса беседовал с Сыма Вэем.

– Тоба Янь! – крикнул Чэнь Син, заметив, как молодой человек наводит порядок среди оружия на тренировочной площадке, расположенной перед департаментом. – Пойдем вечером к Фэн Цяньцзюню пить вино!

Тоба Янь выпрямился, свистнул Чэнь Сину и быстрым шагом направился к юноше.

Поначалу Чэнь Син немного опасался, что Сян Шу снова начнет ревновать. Он обернулся, бросил взгляд на мужчину и неожиданно обнаружил, что тот хоть и продолжает разговаривать с Сыма Вэей, глаза его при этом неотрывно смотрят на юношу. В этот момент лицо его покраснело, и он повернулся в профиль, притворившись, будто ничего не произошло. Сян Шу явно видел все мысли Чэнь Сина насквозь: ты хотел заставить меня ревновать, но я не ревную, и что теперь?

Так или иначе, но после того как они признались друг другу в любви, Сян Шу, похоже, перестал остро реагировать на Тоба Яня, как делал раньше.

— Ты сейчас главный инструктор по боевой подготовке? – смерив Тоба Яня взглядом, задал бессмысленный вопрос Чэнь Син.

Молодой человек несколько смутился и показал юноше кольцо, которое было у него на пальце.

– Лу Ин поделился со мной небольшим секретом, как управлять этим магическим артефактом. Позже я тебе покажу.

Чэнь Син действительно не ожидал, что Тоба Янь приедет в Цзяннань и, кто бы мог подумать, станет в итоге одним из служащих Департамента экзорцизма. Когда ему сказали, что судьба посредством череды бесчисленных исправлений будет стремиться вернуться к заранее предначертанному пути, он в самом деле немного встревожился. Более всего юноша боялся, что в будущем Тоба Янь, как и в прошлый раз, снова превратится в демона засухи.

Однако с заклинанием, которому научил его Лу Ин, и под защитой этого кольца Тоба Яня наверняка ждала впереди хорошая жизнь. Молодые люди обменялись несколькими фразами, и Чэнь Син заметил, что его собеседник все время продолжает хмуриться, словно что-то его подспудно беспокоит.

– Может, Лу Ин вернется, – попытался успокоить его юноша.

Тоба Янь в самом деле не сдержал горестного вздоха и нахмурился еще сильнее:

– Дело не в Лу Ине... Ты в курсе? За тот год, что вы отсутствовали, в Чанъане столько всего произошло.

После того как Чэнь Син покинул борт корабля, у него еще не было времени расспросить о текущей ситуации в мире. Однако Тоба Янь со момента своего прибытия в Цзянькан успел получить немало сведений от цзиньцев и в общих чертах знал обо всем, что творится вокруг Фу Цзяня.

– Его Величество вот-вот превратится в демона засухи, – сообщил Тоба Янь. – Говорят, он перестал прислушиваться к чьему-либо мнению в Чанъане и сейчас занят тем, что собирает армию, готовясь переправиться через Фэйшуй и напасть на Великую Цзинь.

Чэнь Син не ответил, погрузившись в размышления. Он прекрасно представлял себе весь процесс превращения живого человека в демона засухи, который ему уже довелось наблюдать на примере Фэн Цяньи и Чэ Лофэна, а позже и на примере самого Тоба Яня. Это могло произойти довольно быстро, всего за несколько дней, или же растянуться на годы, но в любом случае после того, как человек выпивал кровь божественного демона, его тело начинало безостановочно меняться.

– Однако на данный момент он по крайней мере все еще жив, – с печалью в голосе произнес Тоба Янь.

– А Ван Цзые по-прежнему выжидает. Чего же он ждет? – Чэнь Сину это казалось немного странным. Если Фу Цзянь действительно в итоге все же выпил кровь божественного демона и решил покориться Чи Ю, тогда Ван Цзые мог бы одним махом добиться успеха. Полностью обратив этого людского государя, он, ясное дело, получал доступ к контролю над всей Великой Цинь.

События развивались так же, как и во сне. Чи Ю нуждался в новом теле. Первые его выборы пали на Сян Шу и Чэнь Сина. Однако в текущей ситуации схватить Чэнь Сина, дабы сделать из него «сосуд», было совершенно нереально. Какое там схватить! Ван Цзые сам едва не сгинул.

За неимением более подходящего тела, Фу Цзянь, естественно, становился самой удобной целью. Преобразовать тело циньского правителя кровью божественного демона, а после заместить его собственную душу перемещенной в него душой Чию – согласно тому, что рассказала в прошлый раз Гу Цин, которая «прочла» мысли Ван Цзые, когда тот захватил ее тело, поступить так было разумнее всего.

Однако Чи Ю почему-то медлил с захватом Фу Цзяня.

– Ван Цзые боится, – промолвил вдруг Сян Шу, подходя к юноше со спины на пару с Сыма Вэем. – Когда перемены в Фу Цзяне станут отчетливо заметны и он полностью превратится в демона засухи, как думаешь, сколько еще циньский двор будет его поддерживать?

Чэнь Син подумал о том же самом. Как только император станет демоном засухи, все его подданные из пяти варварских племен наверняка разбегутся. Да даже его собственный сын немедленно придет в ужас и задумается о том, чтобы поднять против него войска.

– Но ведь Ван Цзые вполне может и всех непокорных подданных тоже превратить в демонов засухи, разве нет? – сходу возразил Чэнь Син. – Убить всех и каждого, кто замыслит бунт, и тут же их воскресить – чем не решение проблемы?

– Он будет не способен их контролировать, – ответил Сыма Вэй. – Даже если он всех жителей Чанъаня превратит в демонов засухи, это ничего ему не даст без князя – демона засухи, который бы ими командовал.

Чэнь Син моментально все понял. Причина, по которой воскресили Сыма Вэя и прочих князей – демонов засухи, как раз и заключалась в том, чтобы они вместо Чи Ю возглавили демоническую армию и командовали этой ордой оживших мертвецов, способных лишь кусаться направо и налево. Вот зачем Ван Цзые понадобилось отправиться на поиски нового князя для своих демонов засухи.

Примечания

[1] Треножник играл в важную роль в жизни древнего и средневекового китайского общества. Он был не только ритуальным жертвенным сосудом, но и духовным символом, атрибутом власти.

[2] Уезд Дае (ныне – городской уезд Дае городского округа Хуанши провинции Хубэй) издавна славился своими железными рудами, и это даже нашло отражение в его названии: «да е» (кит. 大冶) по-китайски означает «крупная выплавка». Правда, с упоминанием Дае в новелле есть определенная неувязочка. Добыча и выплавка железа там начались много позже событий «Динхайских записей...», в 905 г., а уезд с таким названием появился на карте средневекового Китая лишь в 967 г.

[3] Суйжэнь – культурный герой в древнекитайской мифологии, изобретший способ добывать огонь; его имя дословно переводится как «человек, добывший огонь трением».

[4] Бамбук на ветру – весьма распространенный сюжет в китайской живописи, и картин с именно таким названием довольно много. Склоняющийся под порывами ветра бамбук символизирует силу, свободу, живость, энергичность.

[5] Территория бывшего округа Шанцзюнь империи Хань во времена Восточной Цзинь, когда разворачиваются события новеллы, была занята кочевыми племенами из числа народа хунну. В наши дни здесь располагается городской округ Юйлинь провинции Шэньси.

[6] Напомним, территория древней области Лянчжоу (кит. 凉州), появившейся еще во времена империи Хань, ныне входит в состав провинции Ганьсу. Шачжоу располагался на западе Лянчжоу, в районе современного городского уезда Дуньхуан, который, в свою очередь, находится на самом западе провинции Ганьсу.

[7] Князь демонов (кит. 鬼王) – сквозной персонаж экзорцистской тетралогии Фэйтянь Есяна. Сложно сказать, в каком именно захоронении в Шачжоу откопал его Ван Цзые, но во время событий «Записей об усмирении злых тварей в эпоху правления под девизом Тяньбао» князь демонов со всеми своими подопечными обитал в знаменитых пещерах Могао в Дуньхуане, где мирно уживался с творившими там художниками, скульпторами и прочими людьми искусства из числа простых смертных. Он входит в число древнейших и могущественнейших яогуаев экзорцистской вселенной наряду с Чунмином, Кун Сюанем, Златокрылым великим пэном и рыбой кунь, причем с первыми двумя его связывают довольно близкие дружеские отношения, особенно с Кун Сюанем.

Глава 125. Захват душ

"Что ты сейчас сказал? Повтори еще раз"

Ночью, на берегу Хуайхэ

По обе стороны от реки все дома в Цзянькане были ярко освещены разноцветными огнями. Семейство Фэн организовало частный прием на нарядно украшенной лодке [1] в честь того, что Сян Шу и Чэнь Син вернулись в Цзяннань. Рваные переливы циня уносились вдаль вместе с дуновением теплого летнего ветерка. Чэнь Син вместе с Се Анем сидели возле ширмы и рассматривали карту, отображающую обширные земли к югу от Янцзы.

Расписная лодка из "Иллюстраций к поэме "Фея реки Ло"", автор - Гу Кайчжи

– Департамент экзорцизма нуждается в восстановлении, – произнес Чэнь Син, – с этим я согласен. И все же – экзорцистам следует определиться с позицией, на которой они стоят. Необходимо продумать как следует, готовы ли они принять северных инородцев настолько, чтобы не делить людей на чужих и своих.

– Верно, – согласился Се Ань. – Поэтому я и не осмеливался начать работу, а предпочел подождать твоего возвращения. Ты же понимаешь положение, которое занимает шисюн при дворе. Не годится мне обсуждать подобные вещи с государем.

Услышав это, Чэнь Син наконец понял, почему Се Ань дожидался его возвращения и настаивал на том, чтобы великий экзорцист возглавил департамент. Се Ань, учитывая его статус, обязан был, чем бы он ни занимался, считаться с интересами и целями императора Сыма Яо.

Чэнь Син – совсем иное дело. В качестве главы недавно восстановленного департамента он мог и отказать в беспрекословном служении интересам императорского дома, иначе департамент экзорцизма просто встал бы в один ряд с многочисленными подразделениями администрации Великой Цзинь. Но пока Чэнь Син не давал своего согласия, Сыма Яо ничего не мог с этим поделать.

На этом Чэнь Син настаивал упорнее всего. Исходя из нынешней ситуации, противостояние между ханьцами и северянами никогда не закончится. А если еще позволить экзорцистам вступать в бой и бомбардировать заклинаниями войско противника? Допустят ли Небеса такое?

Более того, победа в битве – это еще не конец. Три сотни лет назад, во времена династии Хань, экзорцисты находились как раз в самом своем расцвете – как говорится, и по небесам летали, и под землей проходили. Они становились все могущественнее, но с ростом власти росла и вовлеченность их в дела государства. В конце концов это привело лишь к хаосу и бедам, постигшим Великую Хань.

– Это первый важный принцип, – сказал Се Ань. – Поскольку вы с князем яогуаев уже в некоторой степени заключили соглашение, вражда между людьми и демонами может стать несколько слабее.

– Угу, – кивнул Чэнь Син. – Однако, я думаю, у власти Чунмина есть свои пределы, поэтому поимка демонов все же останется важной задачей. Но до тех пор, пока соблюдаются правила, всем нам, и людям, и яогуаям, надлежит пребывать в гармонии друг с другом. Каждый в Поднебесной заслуживает того, чтобы жить в мире, жестокое обращение недопустимо.

Подумав немного, Се Ань ответил:

– Хорошо. Шисюн пересмотрит правила экзорцистов в соответствии с тем, что мы обсудили, и представит их тебе для ознакомления в следующий раз.

Чэнь Син понимал, что сейчас ему не удастся уклониться от назначения на эту должность. Предполагалось, что он как первый великий экзорцист после возвращения магии восстановит порядок в мире. И все же, исходя из его темперамента, он собирался лишь недолгое время заботиться о делах департамента, а потом хотел полностью передать дела более подходящему человеку.

После того, как закончили обсуждать дела, началось празднество. Поочередно все подходили к ним, чтобы выпить. Чэнь Син по-прежнему сидел рядом с Сян Шу. Один за другим к ним подходили люди, произносили здравицы и говорили о чем угодно, только не том, что связано с Ван Цзые.

– Вы... – Фэн Цяньцзюнь перевел взгляд с Чэнь Сина на Сян Шу и обнаружил, что сейчас отношения между этими двумя несколько иные, чем были раньше. Сян Шу становился сдержаннее в присутствии Чэнь Сина и следил за каждым его движением.

– Ты не ошибся, – разумеется, кочевник понял, о чем хотел спросить Фэн Цяньцзюнь, и положил руку на плечо Чэнь Сина. – Выпьем! Я наконец с радостью могу выпить за это!

– Да, я хочу поднять чашку за вас! – воскликнул Фэн Цяньцзюнь.

Гу Цин подлила им вина. Сян Шу, разумеется, понял, какой смысл кроется за тостом Фэн Цяньцзюня, и поднял свою чашку в ответ. Беседы за столами перетекали с одной темы на другую, но мысли Чэнь Сина были заняты множеством вопросов, и из-за этого он был несколько рассеян.

– Маленький шиди, – наклонился к нему Се Ань, – я думаю, что мне тоже нужно найти защитника.

– Ты же понимаешь, кем является защитник для экзорциста? – растерялся Чэнь Син. – Если да, то ищи.

– Защитник... ну, он защищает экзорциста. Разве нет? – сказал Се Ань. – Я просил Цяньцзюня стать моим защитником, но он не захотел. Может, юный воин Тоба? Хотя его боевые навыки несколько уступают...

– Нет! – Фэн Цяньцзюнь аж в лице переменился. Он даже думать не хотел о "таких" отношениях с Се Анем.

Се Ань: "???"

А Тоба Янь улыбнулся и произнес:

– Я не против. Что надо делать защитнику?

– Эммм... – замялся Чэнь Син. – Это, например, как мы с Сян Шу... или вот Чжэн Лунь с Би Хунем. В любом случае, Се-шисюн является главой семьи, у него жена и дети...

Улыбка Тоба Яня примерзла к лицу.

– Это не обязательно должно быть так же, как у вас, – заметил Се Ань.

– Шисюн, лучше бы тебе еще и еще раз хорошенько подумать, – вполголоса посоветовал Чэнь Син. – Даже если отложить в сторону иные причины, твое тело может просто не выдержать этого.

Лицо Се Аня тоже застыло. А Чэнь Син продолжил:

– Почему бы тебе не посмотреть записи об этом, оставшиеся от прежних времен? Тогда и примешь решение.

– Если это действительно так... – Се Ань краем глаза заглядывал в те древние тома, но увидел, что в них изложены, в основном, истории, и потерял к ним интерес. Все свое время Се Ань тратил на изучение заклинаний. Сейчас, когда Чэнь Син указал ему на это, он переменил мнение. – Даже если у меня не будет защитника, я в любом случае смогу полагаться сам на себя!

– Выпьем, выпьем! – Фэн Цяньцзюнь, дождавшийся, когда Се Ань избавится от своей навязчивой идеи, принялся подливать всем вина. За столом раздались неловкие смешки. Больше этот вопрос никто не затрагивал.

Все замолчали.

– Вскоре нам, возможно, предстоит, большое сражение, – вздохнув, произнес Се Ань. – Но теперь, когда у нас есть шанс начать все заново, я думаю...

После этих слов он указал на Чэнь Сина. Тот кивнул и продолжил

– ... мы обязательно победим!

Все подняли свои чашки. Хотя Сяо Шаня с ними сейчас и не было, он все равно относился к этой маленькой группке экзорцистов, которая существовала еще во время магического безмолвия, и сейчас было ее первое истинное воссоединение после встречи в этом времени. Все здравицы, произносимые за столом, выражали лишь надежду на будущее.

Чэнь Син взглянул на Сян Шу, который пребывал в глубокой задумчивости.

– Мы обязательно победим его в этом бою! – кивнул Сян Шу.

– А вы нашли, где сейчас находится колокол Лохунь? – поинтересовался Чэнь Син у Се Аня.

Тот покачал головой:

– Вэнь Чэ рано или поздно покажется. Без нее Ван Цзые ничего не предпримет.

После третьего круга тостов Чэнь Син взглянул на Сян Шу. Тот опустошал чашку за чашкой и был уже заметно пьян: за сегодняшний вечер он почти ничего не сказал, а только пил, не останавливаясь.

– Прекрати, – сказал Чэнь Син. – Ты слишком много выпил сегодня.

Сян Шу тут же поднялся.

– Пойду подышу немного, чтобы протрезветь, – сказал кочевник, вышел на палубу и направился к носу джонки.

Чэнь Син посидел немного, а затем встал и тоже вышел на свежий воздух. Сян Шу стоял, облокотившись на перила. Огни, сияющие по берегам реки, отражались в его глазах.

– Защитник, ты и в самом деле не хочешь слушать наши безумные идеи? – спросил Чэнь Син.

Сян Шу ничего не ответил на этот вопрос, а вместо этого тяжелым голосом произнес:

– Ты не думаешь, что все это слишком похоже на иллюзию?

Когда Чэнь Син вернулся второй раз в Цзянькан, ему неожиданно захотелось сказать очень многое. Еще ему хотелось провести с Сян Шу Праздник конца осени. Хотелось съездить вместе в Куайцзи и еще раз увидеть дом, где когда-то жила мать Сян Шу.

А Сян Шу продолжал, словно говорил сам с собой:

– Иногда я думаю, что все это действительно лишь сон. После того, как жемчужина Динхай разбилась, все кажется мне нескончаемым сном, – при жизни я не смог получить то, что хотел, и теперь небеса даруют мне исполнение желаний в этой грезе. Син-эр, я знаю, что ты хочешь сказать.

– Знаешь? – растерянно произнес Чэнь Син. – Ну так скажи мне.

– Ты хочешь, чтобы я продолжал сопровождать тебя, – пробормотал Сян Шу, – потому что эти три года, что мы провели вместе, стали благословением, которым небесам одарили нас. Жизнь человеческая – что жизнь мотылька-поденки [2], все мы утром рождаемся, а к вечеру умираем. Нам с тобой и без того непросто пришлось в те три года. И в итоге, ты все равно возьмешь меч и отправишься к жертвеннику в Жоэргай...

– Ты действительно думаешь, будто я так считаю? – потерял терпение Чэнь Син.

Сян Шу обернулся и внимательно посмотрел в его глаза.

– Но... ну что ж, – беспомощно ответил Чэнь Син, – похоже, именно так я и мог бы сделать. Просто... я просто хотел сказать... Сян Шу...

С того самого дня, когда он воссоединился с Сян Шу, когда они проникли в мир сновидений рыбы Кунь, никогда Чэнь Син не понимал, каким образом можно выиграть сражение с Чи Ю. Все, что он мог предложить, – заплатить собственной жизнью. Но по какой-то причине сейчас, когда все началось заново, у него больше не возникало прежних мыслей, будто его смерть – единственный способ решения. Возможно, потому что однажды он уже умер, и это заставило его ценить жизнь.

Может быть, это произошло и потому, что они с Сян Шу наконец убедились в чувствах друг к другу, но сейчас Чэнь Син больше всего на свете желал просто жить в покое. Однако Сян Шу все еще боялся за него – он думал, что Чэнь Син схватит меч и героически помчится навстречу собственной гибели.

Неожиданно Чэнь Син ощутил – что-то идет не так:

– Погоди... Что с рекой?

Сян Шу тоже почувствовал неладное, и левой рукой ухватил Чэнь Сина за запястье. Они отступили на полшага от носа лодки. Сян Шу выпил сегодня довольного много вина, он все еще чувствовал хмельной дурман в голове. И это стало причиной, по которой он потерял бдительность.

Огромная черная тень мелькнула под днищем джонки.

– Ну не настолько же он... – пробормотал Чэнь Син. – Все экзорцисты здесь. Неужели Вэнь Чэ собирается нанести удар прямо сейчас?

– Се Ань! Фэн Цяньцзюнь! – мрачно позвал Сян Шу. – Прекращайте пить! Быстро сюда!

Се Ань тут же отставил в сторону чашку. Но едва он поднялся на ноги, как воды Хуайхэ будто взорвались. Водяной дракон внезапно вынырнул из воды, едва не опрокинув при этом суденышко.

– Наконец я дождался вас! – раздался холодный голос Вэнь Чэ.

В сиянии лунного света лазурный дракон издал долгий крик, вместе с ним извергая из себя густой черный туман, а затем взлетел ввысь!

– Да он просто на смерть напрашивается, – ни секунды не колеблясь, Сян Шу толкнул Чэнь Сина себе за спину. Се Ань и Фэн Цяньцзюнь уже выскочили на палубу и со всех ног мчались к носовой части!

– Вэнь Чэ! – возвысил голос Чэнь Син. – Ты же раньше был экзорцистом! Еще не поздно раскаяться и вернуться на правильный путь!

Вэнь Чжэ высокомерно усмехнулся. Стоя на самой макушке лазурного цзяолуна, он мрачно ответил:

– В любом случае, этой битвы невозможно избежать. Великий экзорцист! Давай посмотрим, как ты сможешь вырваться из когтей смерти сейчас, когда магия возвратилась!

Чэнь Син воспламенил Сердечный свет. Из тела Сян Шу вырвались яркие лучи, защитник взлетел вверх – и полы его одежд затрепетали на ветру. В руках воина появился золотой щит. Взмахнув им, он бросился на яогуая!

Донннн!

От удара у дракона закружилась голова. Потеряв ориентацию в пространстве, он немного качнулся в сторону. Се Ань в это время взмахнул талисманом "Штормовой ветер", и вихрь воздуха поднял Фэн Цяньцзюня в небо. Тоба Янь уже подбежал к ним – в его руке сверкала истинная печать "Плывущие облака"! Он вытащил стрелу, натянул длинный лук и стрела со свистом устремилась к цели!

Вэнь Чэ немедленно развернул цзяолуна, пытаясь увернуться от выстрела, однако стрела продолжала кружить в воздухе, преследуя их!

Этой короткой паузы хватило Сян Шу – он тут же оказался прямо перед Вэнь Чэ. Чэнь Син испустил яростный вопль:

– БЕЙ!!!

Но в этот момент в руке Вэнь Чэ появился маленький колоколец. Вэнь Чэ мягко качнул им.

Диннь! ~

Вокруг Сян Шу возник призрачный силуэт, который тут же обрел человеческую форму – души защитника действительно насильно вырвали из тела!

Чэнь Син: "!!!"

Сян Шу издал жуткий рев – с этим ревом из его тела вылетел еще один поток света! Сила дракона Чжуиня обрела форму и начала сражаться с колоколом Лохунь за души Сян Шу!

Вэнь Чэ, не медля, развернул и направил своего цзяолуна вверх в небеса. Не выпуская колокольчик из руки, Вэнь Чэ все крепче цеплялся за души Сян Шу. А дракон по спирали поднимался все выше и выше!

– Сян Шу, – выкрикнул Чэнь Син.

Колокол Лохунь снова качнулся в руке Вэнь Чэ – звон от него разнесся по всему ночному городу. Свет, исходящий из тела Сян Шу, померк. Все жители Цзянькана проснулись! Раскрашенная лодка перевернулась и начала тонуть. Люди с нее кинулись спасать свои жизни.

Фэн Цяньцзюнь вылетел вперед, размахивая своим клинком. Вэнь Чэ сразу убрал артефакт. Он отказался от душ Сян Шу, но лишь для того, чтобы повернуться к Фэн Цяньцзюню и еще раз прозвенеть колоколом Лохунь.

С этим звоном и Фэн Цяньцзюнь, и Сян Шу, оба рухнули вниз, словно в них ударила молния.

Се Ань, почувствовав опасность, крикнул:

– Завтра попробуем еще раз сразиться!

Но Вэнь Чэ, конечно, не собирался так легко отпускать их. Надавив на голову водяного дракона, Вэнь Чэ направил его вниз, к Се Аню. Тот немедленно завопил, выпустил сразу все заклинания, которые выучил, и укрылся за спиной Чэнь Сина.

В ладонях Вэнь Чэ клубилась затаенная злоба, и он метнул этот клубок темной силы в сторону Чэнь Сина и Се Аня. Лучи Сердечного света, исходящие из ладоней Чэнь Син, собрались в волну и устремились в сторону Вэнь Чэ и лазурного цзяолуна.

Се Ань воззвал к водам реки – и река подчинилась. Речной поток поднялся, будто рука огромного великана, одновременно и поддерживающая лодку, и наносящая удар по Вэнь Чэ и водяному дракону. Чэнь Син рассеял негодование, окружавшее соперника, но тот отказался отступать. Дважды качнув колоколом Лохунь – диннь! диннь! – он захватил души Тоба Яня и Се Аня.

– Не буду. Вас. Задерживать, – пронзительно расхохотался Вэнь Чэ. – Твоя смерть скоро придет за тобой! Экзорцист!

Речные воды внезапно обрушились вниз и утащили вместе с собой Чэнь Сина.

– Цзюнь-гэ! – в отчаянии вскрикнула Гу Цин и бросилась в реку, чтобы вытащить на берег Фэн Цяньцзюня.

Чэнь Син выбрался из воды и, опустившись на колени, торопливо осматривал Сян Шу, тело которого течение вынесло на берег.

– Сян Шу! Сян Шу! – Чэнь Син обеспокоенно хлопал по лицу своего защитника.

Назавтра, поздним утром, возле департамента экзорцизма

Се Ань, Тоба Янь, Фэн Цяньцзюнь и Сян Шу лежали рядком друг подле друга. С Чэнь Сина все еще капала речная вода, волосы его были встрепаны, а мокрая одежда липла к телу. Сыма Яо стоял неподалеку, открыв от изумления рот, и всматривался в открывающуюся перед ним картину.

Сыма Вэй стоял, скрестив на груди руки, и тоже разглядывал лежащих на полу людей.

– И что мы можем сделать? – пробормотал Пу Ян.

– Мастер Чэнь, – произнес Сыма Яо, – значит, как ты говоришь, вы все прекрасно проводили время, плыли на лодке, пили вино. А затем владелица банка Дунчжэ появилась верхом на драконе...

– Позвольте уточнить, это был водяной дракон, – утомленно прервал его Чэнь Син. – Да, и он при помощи колокола Лохунь извлек души из Се Аня, Тоба Яня, Фэн Цяньцзюня и моего защитника.

– А почему ты не подвергся этой опасности? – полюбопытствовал Пу Ян.

– Сердечный свет, – нахмурился Чэнь Син.

Чэнь Син прекрасно понимал, что в прошлый раз они оба, и он сам, и Сян Шу, слышали звон колокола Лохунь. Но тогда Сян Шу был жемчужиной Динхай, а сам Чэнь Син находился под защитой Сердечного света. Вот почему Ван Цзые не удалось ни одной души извлечь из них. И именно поэтому Ван Цзые начал подозревать об истинной сущности Сян Шу.

Но на этот раз тело Сян Шу изменилось, он больше не был вочеловечившейся жемчужиной Динхай. Несмотря на то, что он все еще находился под защитой драконьей силы, Вэнь Чэ все равно смог отделить души от его тела. Так что неизвестно, сможет ли он когда-нибудь очнуться. Сила колокола была действительно очень велика, из-за него из строя выбыли Се Ань, Фэн Цяньцзюнь и Тоба Янь. Что им теперь делать?

– Я должен найти Вэнь Чэ, – сказал Чэнь Син, – и отобрать у него колокол Лохунь. Вот и все. Мастер Пу Ян, пожалуйста, в ближайшие несколько дней присмотрите за департаментом и позаботьтесь о них.

– Ты знаешь, где скрывается Вэнь Чэ? – спросил Пу Ян.

Чэнь Син помолчал минутку. В последний раз Вэнь Чэ прятался в подземном море цветов блуждающих душ. Но сейчас он не обязательно должен находиться на прежнем месте.

– Не знаю, – наконец ответил экзорцист. – Мне остается лишь положиться на удачу.

Сыма Вэй посмотрел на него и сказал:

– Я пойду с тобой.

– Если мастер Чэнь позволит мне свободно высказать свое мнение, – заметил Пу Ян, – то ситуация сейчас очень опасная. Ши Хай, возможно, уже на пути сюда. Вы действительно уверены, что это надлежит сделать как можно скорее? Если да, тогда лучше не медлить.

В напоминании Пу Яна не было необходимости. Чэнь Син и сам осознавал всю серьезность положения. Им крайне не хватало огневой мощи. И возможно, следующий шаг, запланированный Ван Цзые, – вломиться к ним и разгромить департамент. К тому же, было очень похоже, что Ван Цзые просто выжидает подходящий момент где-то неподалеку от Цзянькана.

И еще. Вэнь Чэ прежде избегал сетей Се Аня, потому что притворялся слабым.На самом же деле, он просто хотел дождаться возвращения в Цзяннань Сян Шу и Чэнь Сина, а потом уже нанести сокрушающий удар, который уничтожит всех сразу, одним махом.

Все разошлись. Чэнь Син не переставал хмуриться. Он сел на колени рядом с Сян Шу, но его все сильнее и сильнее терзали тревога и раздражение

– Прости... – тихо сказал Чэнь Син. – Я не специально злил тебя... Сян Шу...

Волосы и брови Сян Шу все еще были пропитаны влагой, мокрая одежда прилипла к телу. Чэнь Син прислушался к его сердцебиению, потом нежно провел рукой по щеке.

– Я люблю тебя, Сян Шу, – голос Чэнь Сина срывался от волнения. – Когда ты поправишься, я буду слушать все-все-все, что ты скажешь. И что бы ты ни сказал, я буду...

– Я слышу тебя, – неожиданно раздалось в ответ. Сян Шу открыл глаза и посмотрел на Чэнь Сина. В его взгляде отчетливо читалось сомнение.

Чэнь Син: "..."

Сян Шу сел и перевел взгляд на Се Аня и остальных рядом с ним.

– Так ты не терял сознание? – спросил Чэнь Син.

– Нет. Что ты сейчас сказал? Повтори еще раз.

Чэнь Син: ".................."

– Тогда ты мог бы и пораньше очнуться! – в отчаянии воскликнул Чэнь Син.

Сян Шу рывком поднялся на ноги и сразу же вскочил на коня, хотя одежда на нем еще не просохла.

– А ты не собираешься? – спросил он. – Нам надо спасать их.

– Почему ты мне не сказал?!

Сян Шу протянул Чэнь Сину руку и усадил на лошадь перед собой. Они выехали из Цзянькана через боковые ворота и галопом поскакали в направлении Куайцзи.

– Я не был уверен, что Ван Цзые не подсадил в департамент экзорцизма своих людей, – наконец ответил Сян Шу. – Немного осторожности не повредит.

– Как... как тебе это пришло в голову?

– Это был план Се Аня. Ван Цзые, узнав, что департамент экзорцизма будет восстановлен, разумеется, нашел бы способ, как разрушить его или даже полностью уничтожить. Когда мы выяснили, что колокол Лохунь находится у Вэнь Чэ, нам пришлось придумать, как выманить его из укрытия. А сейчас мы должны как можно скорее оказаться в Куайцзи, выкрасть колокол Лохунь и обратить его против Ван Цзые. И все это одним махом.

Вы все такие невероятно умные, подумал Чэнь Син. Се Ань с самого начала предсказывал, что Вэнь Чэ обязательно придет разобраться с ними. Весь тот демонстративный бой оказался не более чем прикрытием. Когда Вэнь Чэ использовал колокол Лохунь и вытянул из них души, это определенно ослабило его бдительность по отношению к врагу. Также это был великолепный шанс притвориться, будто Сян Шу ослаб и больше не в силах сражаться. Теперь внимание Ван Цзые им обеспечено. Ван Цзые просто обязан воспользоваться моментом и начать полномасштабное наступление на Цзянькан.

Примечания:

[1] 画舫 – буквально "раскрашенная джонка", "расписная лодка" – судно, созданное специально для увеселительных прогулок.

Одна из современных "расписных джонок"

Часто состояло из двух плоскодонных лодок, скрепленных между собой, сверху на них укладывалась палуба, на которой уже размещалось все для удобства отдыхающих – и беседки для больших компаний, и верхние палубы для созерцания речных вод, и более уединенные кабинки. В общем, круизные яхты тоже изобрели китайцы.

[2] Сян Шу по воле ФТ-гэ цитирует произведение поэта более поздней, танской эпохи 储光羲 Чу Гуанси (707–760), которое называется 田家杂兴八首 ("Стихи о чувствах землепашца. Восемь частей"). Мне не удалось найти перевод этой работы на русский язык.

Сян Шу произносит начало этой строки: 人生如蜉蝣  一往不可攀 。

"Жизнь человека что жизнь мотылька-поденки, стоит вступить – и никак нельзя удержаться."

Поденка – водное насекомое, которое во взрослой, окрыленной форме живет совсем недолго, от нескольких часов до пяти суток. В китайском языке является образом мимолетности жизни.

Поденка обыкновенная в окрыленной форме

Однако общий жизненный цикл этого насекомого составляет не один день, а в среднем два года. Большую часть своей жизни поденка проводит в форме нимфы (личинки), роясь в придонном иле. После того, как поденка окрыляется, ее часы сочтены. Во взрослой форме у нее даже ротовые отверстия нерабочие, потому что некогда есть, времени едва хватает на то, чтобы найти партнера и дать жизнь потомству.

Глава 126. Ловушка

«Твое сердце бьется слишком быстро.»

Небо над окрестностями Цзянькана заволокло свинцовыми тучами. Застучал каплями мелкий дождик. Мир вокруг потемнел.

Ехавший верхом Сян Шу поднял голову, вытянул руку и набрал в ладонь немного дождевой воды.

– Дождь пошел, – констатировал очевидное Чэнь Син.

Сян Шу не ответил, лишь пришпорил лошадь, и они помчались прочь от Цзянькана.

– Смелости вам и впрямь не занимать, – тихо промолвил Чэнь Син.

– Сказал уже и не раз, – моментально отреагировал Сян Шу, – это был план Се Аня, не мой.

Поразмыслив, Чэнь Син понял: Се Ань, вот ведь хитрец, подготовил эту ловушку еще до их прибытия в Цзянькан. На протяжении всего того года, который они провели в море, Ван Цзые не спешил ничего предпринимать еще и потому, что Сян Шу и Чэнь Син никуда не исчезли, а значит, кого бы он ни схватил или даже убил, никакой выгоды это ему не принесло бы.

Но как только эти двое вернулись бы, Ван Цзые непременно потребовал бы с них расплаты за перенесенные унижения, да к тому же с процентами.

Вот поэтому-то Ван Цзые и Се Ань, эти два хитрых, изворотливых лиса, и продолжали терпеливо ждать. Се Ань вообще не переживал, что Ван Цзые вдруг избежит ловушки. Стоит Сян Шу лишиться своих сил, и тот всеми руками ухватится за шанс избавиться от них всех разом.

Разворачивая бурную и масштабную деятельность по восстановлению Департамента экзорцизма, Се Ань, кроме всего прочего, рассчитывал таким образом ввести Ван Цзые в заблуждение. По сути, создавая в открытую опорную базу, он готовил приманку, которая вынудила бы того появиться и напасть.

Если так посмотреть, Се Ань все же немного превосходил своего оппонента, а потому Ван Цзые непременно должен был угодить в расставленную им ловушку.

А раз так, то сейчас самым главным делом было как можно скорее забрать колокол Лохунь.

Подземелья Куайцзи, среди моря цветов блуждающей души

– Я забрал их души, – негромко промолвил Вэнь Чэ. – Ох уж это сборище высокомерных и непроходимо тупых экзорцистов. Смерть дышала им в лицо, а они все продолжали пить и веселиться на своей лодке.

Из кроваво-красной земной жилы возникла фигура Ван Цзые.

– Очень хорошо! – ответил он. – Скоро к тебе непременно явится Чэнь Син и попытается забрать колокол Лохунь. Сейчас, если не ошибаюсь, рядом с ним нет никого, кто был бы в состоянии ему помочь. Экзорцисты из недавно восстановленного Се Анем департамента все сплошь неопытная молодежь, которой еще учиться и учиться, так что, скорее всего, он возьмет с собой Сыма Вэя.

– Вовсе не обязательно, что он придет сюда, – возразил Вэнь Чэ. – Да и как он узнает, где я скрываюсь?

– Тебе не стоит об этом волноваться, – ответил Ван Цзые. – Твоя задача – просто спокойно ждать. Если моя догадка верна, он придет. Ему некуда больше идти, кроме как сюда. Он непременно сюда придет, полагаясь на удачу, и тогда ты все сделаешь так, как я тебя учил. Довольно разговоров. Я немедленно приступаю к подготовке нападения на их опорную базу. В этот раз я обязательно покончу с ними.

Вэнь Чэ отвесил легкий поклон, а Ван Цзые добавил:

– Возьми его живым и не забудь привести к нашему господину.

– Слушаюсь, – ответил Вэнь Чэ.

* * *

Наступили сумерки. Сян Шу с Чэнь Сином подъехали к Куайцзи и без лишнего шума проникли в город.

– Разве не стоило бы сначала увести людей? – Чэнь Син с беспокойством оглянулся по сторонам.

– Нет нужды, – тихо ответил Сян Шу. – Будем действовать быстро. Забрать магический артефакт – вот наша главная цель.

– А если вдруг завяжется бой, как в прошлый раз, – возразил Чэнь Син.

– Что ты там говорил? – Сян Шу припомнил юноше его же слова. – Говорил, что впредь будешь слушаться меня во всем, или это уже не считается?

– Хорошо, я послушаюсь тебя, – только и оставалось что сказать Чэнь Сину.

– Ты настолько не доверяешь мне? – в голосе Сян Шу сквозило недовольство.

Как только молодые люди подъехали к резиденции начальника округа, Сян Шу подхватил Чэнь Сина на руки, перемахнул с ним через стену, и они оказались у уже знакомого им высохшего колодца.

– Этот Вэнь Чэ, он же вовсе не обязательно прячется там, – забеспокоился Чэнь Син.

– Обязательно, – ответил Сян Шу. – Это силки, расставленные Ван Цзые. Се Ань и он сейчас роют друг другу волчьи ямы, так неужели ж мы не потрафим его желаниям?

– Погоди-ка! – Чэнь Син вдруг понял одну очень важную вещь. Он остановился и спросил: – Когда мы в прошлый раз приходили сюда, это была эпоха кончины всей магии, то есть за полтора года до того, как время отмоталось вспять.

– Ну да, – Сян Шу достал веревку. В прошлый раз с ними вместе были также Сяо Шань и Фэн Цяньцзюнь.

– По идее, – пробормотал Чэнь Син, – мы не должны знать, где прячется Вэнь Чэ. Откуда же Ван Цзые узнал, что мы знаем, где находится его тайное логово?

– Он, очевидно, уже более или менее разобрался в происходящем, основываясь на том, что мы делали всю дорогу. Да и Се Ань прекрасно знал, кто такой Вэнь Чэ. Жемчужина Динхай, изначально обладала способностью отматывать время вспять. Плюс к этому, магия неожиданно воскресла буквально за одну ночь. Тут сложно было не догадаться. Оставить Вэнь Чэ здесь дожидаться тебя – для него это и ловушка, и прекрасный способ проверить правильность своих предположений.

– Так он уже знает?! – изумился Чэнь Син.

Сян Шу обернул веревку вокруг своей талии и завязал ее скользящим узлом, затем протянул руку Чэнь Сину, давая знак подойти.

– Он отнюдь не дурак, – обнимая юношу, продолжил объяснять Сян Шу. – Мы же постоянно на шаг впереди него. Вон даже у обычных людей возникает чувство, будто они сталкивались с теми или иными ситуациями раньше, так что уж говорить про Ван Цзые.

Чэнь Син обхватил Сян Шу руками, а тот чуть приподнял стопу, предлагая юноше поставить ногу на ее тыльную сторону, чтобы у него была опора при спуске, после чего они вместе скользнули в колодец.

– В таком случае он может...

– Даже если он знает обо всем, что произошло, – перебил юношу Сян Шу, – ему и тогда не справиться с нами.

– Сян Шу, – прошептал Чэнь Син.

Вдвоем они медленно опускались в темноту, и Чэнь Син слышал, как стремительно колотится сердце в груди Сян Шу.

Сян Шу вопросительно взглянул на юношу.

– Твое сердце бьется слишком быстро, – неожиданно сменил тему Чэнь Син. – Это не очень-то здорóво.

Сян Шу ответил не сразу.

– Разумеется, в другое время оно бьется медленнее, – в голосе мужчины слышались нотки смущения. – Если бы обычные люди каждый день так прыгали да скакали, они бы давно уже померли.

– Правда? – недоверчиво спросил Чэнь Син. – Тогда почему всегда, когда я слышу звук твоего сердца, оно бьется так быстро?

У Сян Шу не было никакого желания продолжать этот разговор. Он огляделся по сторонам – дна внизу еще не ощущалось – затем снова опустил голову и посмотрел на юношу.

– Хочешь поцеловать меня, да? – вдруг с улыбкой спросил Чэнь Син.

На юношу невольно нахлынули воспоминания о том, как они в прошлый раз спускались в этот колодец, а также о Би Хуне и Чжан Луне, которых они случайно увидели через окно... Стоило юноше подумать об этом, и перед его мысленным взором мгновенно возникла сцена того, как он сам с Сян Шу занимается тем же.

– Не хочу я тебя целовать, – холодно ответил Сян Шу, – ты не слушаешься.

Наконец они достигли дна колодца, и Сян Шу отвязал привязанную к талии веревку.

– Мне просто кажется... – беспомощным тоном начал Чэнь Син, но, не договорив, замолчал.

Сян Шу стоял не двигаясь в окружении темноты. Чэнь Син передумал продолжать, ибо сейчас было не до споров, куда важнее спасти товарищей.

– А ладно, – сказал он, – потом поговорим. Что дальше-то будем делать?

– Слушайся меня, – Сян Шу ограничился всего двумя словами.

От цветов блуждающей души исходило слабое голубое сияние. Появилась земная жила, ведущая в конец сокрытого глубоко в недрах подземелья. Чэнь Син, как и в прошлый раз, прошел длинным тоннелем, тянущимся от дна колодца, и оказался у входа в просторную пещеру.

* * *

В этот день Цзянькан накрыл зловещий ураган. Начавшийся дождь все усиливался, и откуда-то из-за облаков долетало неясное громыхание. Льющаяся с неба вода пахла, на удивление, ржавчиной и кровью. Она все лилась и лилась, постепенно становясь черной и заливая собой весь город.

Сыма Яо в это время как раз обсуждал дела со своими сановниками в одном из залов дворца. Внезапно небеса сотряс ужасающий громовой раскат, и все присутствующие на императорской аудиенции разом замолчали.

Пу Ян первым покинул свое место, быстрым шагом вышел на площадь перед дворцом Тайчугун и воздел глаза ввысь.

Увидев, как землю заливает темно-красный дождь, сановники тотчас немало изумились.

Сыма Яо поднялся на высокую галерею и, оставаясь под защитой карниза, посмотрел на небо. В воздухе стоял насыщенный запах крови.

– Ваше Величество, – промолвил Пу Ян, – этот подданный просит дозволения отправиться на гору Дуншань.

– Ступай, – разрешил Сыма Яо и тут же распорядился: – Передайте приказ императорской охранной страже телохранителей, пусть немедленно уводят простой народ из окрестностей горы Дуншань.

В последние недели по ночам Сыма Яо почему-то время от времени снился один и тот же сон, в котором из вод Циньхуайхэ[1] появлялся лазурный водяной дракон и принимался повсюду сеять хаос и смерть, безжалостно убивая горожан.

Из нависших над городом тяжелых туч снова раздался грохочущий рокот. Почуяв, что происходит что-то странное, жители Цзянькана один за другим выскочили из своих домов, задрали головы к небу и испуганно закричали.

– Сын Неба Цзинь... – неспешно промолвил льющийся с небес глубокий низкий голос, от которого в жилах стыла кровь, – дни ваши уже сочтены. Скоро новый Сын Неба заменит тебя на просторах мира людей. Ничто не может идти супротив воли Неба... А воля, ниспосланная Небом, такова: если продолжите упорствовать в своих заблуждениях и упрямо стоять на своем, вас постигнет та же участь, что и так называемый Департамент экзорцизма.

Не успели отзвучать эти слова, как черные тучи, закрывающие небо, собрались в свирепый лик с огромным разинутым ртом.

Под крики несметного числа цзяньканцев из огромного рта стремглав вылетел извивающийся костяной дракон, на черепе которого стоял объятый затаенной злобой Ван Цзые с веером Тяньло в руках.

Экзорцисты, возглавляемые Чжэн Лунем и Би Хунем, один за другим выстроились в ряд, каждый с магическим артефактом в руках, и устремили взор в небеса.

– Наконец-то ты явился, Ши Хай, – глухо промолвил Чжэн Лунь. – Что, не сидится тебе на месте?

– Ваш великий экзорцист уже расстался с жизнью в Куайцзи, – с холодной усмешкой ответил Ван Цзые. – Отдайте магические артефакты, вынесите сюда трупы Се Аня и остальных, и тогда сохраните свои жизни, а иначе...

Ван Цзые взмахнул веером Тяньло. Затаенная злоба бешеным потоком устремилась с небес на землю и начала сгущаться у Департамента экзорцизма. Из образовавшегося клубящегося облака появился черный словно смоль рослый детина – это был никто иной, как князь демонов. Все тело его было обмотано железными цепями, поверх которых крепились бумажные талисманы. Он осмотрелся по сторонам, скорчил свирепую рожу и дико взревел, будто пойманный в ловушку зверь.

– Что это такое? – нахмурился Чжэн Лунь.

Би Хунь с длинным копьем в руке встал перед группой экзорцистов, преграждая врагу путь. Владеющие боевыми искусствами защитники также покинули строй и окружили рослого князя демонов, готовые защищать экзорцистов.

На тренировочную площадку перед главным входом в Департамент экзорцизма вышел Сыма Вэй, размял кисти, хрустнув костяшками пальцев, и с гордым видом воззрился на рослого князя демонов. Тот же, будучи более чем на голову выше Сыма Вэя, казался по сравнению с ним маленькой горой.

Мутные глаза князя демонов густо налились кровью. Как только сдерживающие его путы будут сняты, он тотчас бросится безудержно убивать, не делая различия между «чужими» и «своими».

Ван Цзые легонько взмахнул рукой, державшей веер.

Все талисманы с тела князя демонов вмиг унесло прочь, а цепи разлетелись на куски. В следующее мгновение он задрал голову к небу и взревел так, что горы заходили ходуном.

Зависший в вышине извивающийся костяной дракон хищным взглядом наблюдал за происходящим. В пасти твари появился сгусток черного пламени, но когда она уже собралась изрыгнуть его на Департамент экзорцистов, дабы сравнять учреждение с землей...

...с мемориальной арки донесся холодный голос сидящего на ее вершине юноши:

– Снова ты.

Дождь разметало во все стороны налетевшим ураганом. Короткие волосы юноши взвились вверх, будто всполохи огня, а повязанный на шее длинный красный платок затрепетал на ветру. Верхняя часть его тела была обнажена. Его меховое воинское одеяние было повязано вокруг талии, а низ облачен в воинские штаны народа хунну. Одна нога юноши половиной ступни упиралась в мемориальную арку из белого нефрита, а вторая свободно свешивалась вниз. На каждой из его рук были стальные когти, по которым пробегали искрящиеся разряды молний.

На миг Ван Цзые опешил, ибо этим юношей оказался никто иной, как Сяо Шань. Цзяннаньским экзорцистам, однако, еще не доводилось встречаться с ним, и они, задрав головы, во все глаза уставились на юношу.

Ван Цзые быстро пришел в себя. На его лице появилась зловещая ухмылка.

– Занятно, – саркастическим тоном промолвил он. – Неужто ты вернулся, чтобы разделить смерть со своими друзьями?

Сяо Шань воздел коготь к небу, и вдруг кончик его дико заискрился, охваченный разрядом молнии. Одновременно с этим извивающийся костяной дракон исторг из своей пасти сгусток черного драконьего пламени, направив его в сторону мемориальной арки.

Сяо Шань яростно взревел, вытянул обе руки с когтями вперед и вверх, но при этом так и остался грациозно восседать на вершине мемориальной арки, не сдвинувшись ни на цунь. Небо расчертила молния, с бешеной скоростью устремившаяся к Ван Цзые.

Молния раздробила сгусток черного драконьего пламени, превратив его в дождь из мириад огненных снарядов, которые с диким грохотом обрушились на Департамент экзорцизма. Внезапно в центре внутреннего зала департамента, расположенного на третьем, последнем, этаже павильона, вспыхнул и засиял заранее установленный там Се Анем барабан Чжэн. Магический артефакт завращался, собирая духовную энергию небес и земли и направляя ее в расположенное внизу магическое поле.

Защитное поле мгновенно активировалось, создав купол над всеми строениями Департамента экзорцизма, который и принял на себя дождь из снарядов, выпущенных извивающимся костяным драконом.

Подземелья Куайцзи, конец скрытой в недрах земной жилы

– Есть так много всего, чего мне и правда не понять, – Вэнь Чэ стоял посреди моря цветов блуждающей души, а подле него расположился огромный лазурный водяной дракон. Услышав звук шагов, мужчина обернулся посмотреть, кто идет.

Чэнь Син был один. Над раскрытой ладонью его левой руки парил светящийся шар. Лучи Сердечного света, озаряющие море цветов блуждающей души, светили в сторону Вэнь Чэ. Когда тот повернулся, стало видно его красивое лицо с длинными, узкими, четко очерченными бровями и тонкой линией губ, напоминающих остро заточенное лезвие клинка. Во всем его виде читалось скрытое недовольство.

– Я знаю, вы убили водяного дракона-яогуая и тем самым спасли жителей всей Поднебесной, однако Сын Неба, правящий среди людей, повелел вам покончить с собой, – серьезным тоном промолвил Чэнь Син. – Вы защитил народ Поднебесной, но те, кого вы спасли, обошлись с вами, как с нечистью. Вот только это не причина переходить на сторону Чи Ю.

– Да кем ты себя возомнил... – в голосе Вэнь Чэ чувствовалось раздражение.

– Господин Вэнь, давай поговорим спокойно и на чистоту, – терпеливо и доброжелательно промолвил Чэнь Син. – Я нынешний великий экзорцист и глава Департамента экзорцизма. Если ты пожелаешь сдаться, я тотчас объявлю на весь мир, что ложные обвинения с тебя сняты и ты оправдан. Ну как, согласен? Более того, я трижды поклонюсь тебе до земли от лица всего народа Поднебесной. Прошу, перестань упорствовать в своих заблуждениях...

– Какая несусветная глупость! – гневно возопил Вэнь Чэ, перебивая Чэнь Сина. – Неужели я ради этого...

Однако не успел он договорить, как юноша вдруг бухнулся перед ним на колени и тотчас поклонился до земли.

Вэнь Чэ на мгновение лишился дара речи.

А Чэнь Син, раз коснувшись земли лбом, продолжил:

– Когда я в свое время читал старинные записи и хроники Департамента экзорцизма, до чего же меня восхищали и влекли деяния героев прежних поколений, Ваши и Синь Юаньпина! И вот вдруг выясняется, что мы с Вами, оказывается, враги. Мое сердце готово разорваться от печали!

Произнеся это, Чэнь Син совершил еще один поклон.

Ошеломленный Вэнь Чэ застыл с колоколом Лохунь в руках.

– Ваша история, прочитанная мною когда-то, – глаза Чэнь Сина наполнились слезами, – побудила меня ступить на этот путь. Но почему, Вы, старший, стали таким?

Не переставая дрожать, Вэнь Чэ в растерянности смотрел на Чэнь Сина.

Внезапно со спины к Вэнь Чэ подкрался Сян Шу и гулко ударил его щитом по затылку. От этого удара, в который Сян Шу вложил всю накопленную за годы тренировок силу, голова Вэнь Чэ тотчас скривилась набок, шея переломилась, а сам он со свистом отлетел в сторону и шмякнулся макушкой о стену пещеры.

Сразу же вслед за этим Сян Шу метнул серебряный слиток весом в один лян. Тот, вращаясь, пролетел по воздуху и со звоном угодил в колокол Лохунь. Чэнь Син моментально поднялся на ноги, схватил ручку колокола, а мгновением позже ядовитый водяной дракон дико взревел, развернулся вбок и, извиваясь, бросился к Сян Шу. Мужчина с разворота нанес еще один громкий и гулкий удар щитом, на сей раз по дракону, заставив того захлопнуть широко разинутую пасть.

– Видал? – проговорил Сян Шу. – Ну и что тут сложного?

Вэнь Чэ барахтался на земле, пытаясь подняться, а Чэнь Син, заполучивший наконец в свои руки колокол Лохунь, все никак не мог прийти в себя. Лишь когда юноша увидел, что ядовитый водяной дракон, извиваясь, отступает в темноту, он очнулся и закричал:

– Колокол у меня! Скорее, уходим!

Сян Шу одним прыжком подскочил к Чэнь Сину. Тем временем ярость оставшегося позади молодых людей ядовитого водяного дракона достигла своего предела, и он с бешеной скоростью ринулся за ними.

– Где Вэнь Чэ? – крикнул Чэнь Син.

– Забудь о нем! – ответил Сян Шу. – Верни Се Аню и остальным их души!

– Слишком далеко! – возразил Чэнь Син. – Если выпустить души из колокола Лохунь здесь, их поглотит небесная жила.

Сян Шу вопросительно взглянул на юношу.

– Нужно вернуться в Цзянькан и уже там выпускать души, – добавил Чэнь Син. – Поторопимся!

Как бы тщательно Сян Шу ни просчитал все, он, оказывается, не учел того момента, что привести колокол в действие они смогут лишь по возвращении. А между тем ядовитый водяной дракон уже несся к ним, разинув пасть.

– Беги вперед! – крикнул Сян Шу, толкая Чэнь Сина. – Я задержу его!

– Нельзя здесь сражаться! – запротестовал Чэнь Син. – Земля может обрушиться вместе со стоящими на ней домами! Я же просил тебя заранее увести людей, но ты не стал...

– Кончай болтать! – рявкнул до смерти разгневанный Сян Шу.

Чэнь Син припустил так, что начал задыхаться. Следуя тем же путем, каким они пришли сюда, юноша влетел в туннель и, протянув руку, схватился за Сян Шу. Однако не успели молодые люди оказаться в тоннеле, как разозленный донельзя водяной дракон, не обращая никакого внимания на Вэнь Чэ, ворвался туда же с явным намерением загрызть их до смерти. Если бы Сян Шу не побежал вперед, а остался, Чэнь Син тоже не стал бы убегать. Тоннель был довольно узким, но ядовитый водяной дракон все равно всеми силами рвался протиснуться в него, попутно ревя и изрыгая ядовитый туман.

– Сердечный свет! – услышав приближающийся драконий рев, Сян Шу моментально остановился и развернулся на месте. Не дожидаясь появления щита, он вскинул руку и выставил ее перед собой. Чэнь Син тоже развернулся, возжег Сердечный свет, и появившийся словно по волшебству щит заблокировал растекающийся по тоннелю зеленый ядовитый туман.

– Кхэ-кхэ, – грудь Чэнь Сина пронзила резкая боль, и Сян Шу тут же прикрыл ему нос и рот рукой. Однако, когда молодые люди собрались уже бежать дальше, они вдруг обнаружили, что ядовитый водяной дракон более не преследует их.

Высота тоннеля точь-в-точь равнялась толщине тела ядовитого водяного дракона, и он забился в него почти на всю свою длину, как змея в бамбуковую трубку. Тварь застряла так крепко, что не могла продвинуться ни вперед ни назад.

– Он что, застрял? – изумился Чэнь Син.

Словно отвечая на вопрос юноши, ядовитый водяной дракон яростно задергался, пытаясь выбраться, но как бы он ни старался, у него ничего не получалось. Сян Шу с любопытством наблюдал за его безуспешными потугами. Дракон вращал выпученными глазами, разевал пасть, натужно ревел, мотал головой, но в итоге так и не сдвинулся ни на цунь.

От подобного поворота событий Чэнь Син немного растерялся.

К этому моменту оставшийся в пещере Вэнь Чэ наконец сумел ценою невероятных усилий вправить себе голову обратно. Он поднялся на ноги, с ничего не понимающим видом огляделся вокруг, но увидел лишь торчащий из тоннеля и бешено размахивающий из стороны в сторону хвост.

– Муж мой! – воскликнул Вэнь Чэ, затем кинулся к хвосту, схватился за него и потянул на себя в отчаянной попытке вытянуть дракона обратно. Но тот действительно так плотно застрял, что Вэнь Чэ, даже приложив невероятную силу девяти быков и двух тигров, все равно оказался бессилен ему помочь.

А в тоннеле тем временем Сян Шу со щитом в руках медленно приближался к ядовитому водяному дракону.

– Что будем делать? – не совсем понимая, что тот задумал, спросил Чэнь Син. – Может, воспользуемся тем, что он застрял, и побыстрее уйдем?

В этот момент ядовитый водяной дракон разинул пасть, из которой вырвался хриплый рык. Сян Шу решительно метнулся к огромной пасти и, держа щит двумя руками, засунул его между верхней и нижней челюстями как распорку – теперь дракон застрял в тоннеле намертво.

Все, что злой твари оставалось, это яростно таращить глаза в немой ненависти. Распертые щитом челюсти упирались в потолок и пол тоннеля, не давая дракону возможности ни реветь, ни уж тем более шевелиться.

– Сможешь его очистить? – Сян Шу обернулся и посмотрел на Чэнь Сина.

– Я... п-попробую, – промолвил юноша, после чего неторопливо приблизился к дракону.

Доселе Чэнь Сину еще не приходилось использовать Сердечный свет для очистки каких-либо иных живых существ, кроме людей. Он поднял руку, не зная, куда ее приложить. Видя замешательство юноши, Сян Шу взял его за другую руку и переплел свои пальцы с его. Чэнь Син медленно прижал ладонь к переду верхней челюсти ядовитого водяного дракона.

С гулом вспыхнул яркий свет и разлился по тоннелю. На этот раз не только Чэнь Син, но и Сян Шу перенесся сознанием в навязчивые воспоминания ядовитого водяного дракона.

Примечание:

[1] Напомним, Циньхуайхэ – название реки, на которой стоял Цзянькан.

Глава 127. Золотой дракон

"Все, что гуван должен делать, – охранять одного-единственного человека. Больше ничего."

Подул сильный ветер, и в одно мгновение Чэнь Син, упирающийся коленями в голову дракона, взлетел вверх. Ослепительно сияющий золотой дракон вместе с оседлавшим его Чэнь Сином взмыли высоко в небеса!

– Я сейчас упаду! – тут же завопил испугавшийся Чэнь Син.

– Держись крепче, – прозвучал спокойный властный голос Сян Шу, и мощное тело дракона слегка наклонилось. Чэнь Син немедленно схватился за драконьи рога и ошеломленно пробормотал:

– Сян... Сян Шу?!

Если не считать того раза, когда Чэнь Син проникал в разум Сян Шу, сейчас они впервые вместе вошли в один сон. Божественный дракон-создатель, на котором Чэнь Син летел, действительно говорил голосом Сян Шу!

– Сян Шу?! Это ты? – изумленно переспросил Чэнь Син.

– Это сила дракона, – ответил защитник. – Сила, которую отец передал мне.

Сознание Сян Шу обратилось в огромного дракона. Его драконьи рога сверкали, словно покрытые золотым порошком кораллы. Полупрозрачное тело то появлялось, то исчезало. Из этого было ясно, что дракон является творением духа. Но его голова и рога выглядели прочными, позволяя Чэнь Сину уверенно держаться и ехать.

Артер 纸上有仙 Чжишан Юсянь

– Ты и в самом деле превратился в дракона! – не умолкал восхищенный Чэнь Син. – Это возможно только в царстве снов или...

– Хватит спрашивать! – оборвал его голос Сян Шу. – Давай, спускаемся!

В этот же миг золотой дракон вместе с Чэнь Сином на своей шее развернулся, влетел в облака и направился вниз, в царство людей. Многослойный туман внезапно расступился, перед ними возникли стремительно бегущие воды реки Сышуй. Лазурный водяной дракон кружил в речном потоке, поднимая огромные, вздымающиеся чуть ли не до небес волны.

Вэнь Чэ парил в воздухе. Одна его рука была поднята к небесам, вокруг нее вращалось поразительное магическое поле, которое выглядело, как артефакт. Все вокруг - горы, реки, лежащие внизу равнины - под воздействием этого поля изменялось. Реки меняли свое течение, горные хребты собирались вместе, и все это образовывало ловушку для лазурного цзяолуна.

– Где Синь Юаньпин?! – прогремел голос Сян Шу.

– Водяной дракон и есть Синь Юаньпин! – выкрикнул в ответ Чэнь Син. – Это превращение произошло после того, как его отравили!

– Тогда это – Вэнь Чэ? – спросил Сян Шу.

Чэнь Син был не совсем уверен, кем же был здесь Вэнь Чэ – реальным человеком, который без своего согласия оказался затянут Сердечным светом в сон, или же иллюзорным образом, созданным воспоминаниями Синь Юаньпина.

Ядовитый дракон корчился и ревел. Золотой дракон с Чэнь Сином на спине завис в воздухе, держа наготове клыки и когти и наблюдая за происходящим.

– Мне жаль... – голос Вэнь Чэ дрожал, – прости меня... муж...

И Вэнь Чэ, сжав левую руку, убрал артефакт. Горы словно схлопнулись – цзяолун оказался заперт между ними. В правой руке Вэнь Чэ появился старинный деревянный меч, который тут же полетел в сторону ядовитого дракона.

И тогда цзяолун взревел незнакомым голосом:

– Я не сдался!

Чэнь Син: "..."

В свой прошлый приезд в Цзяннань Чэнь Син узнал, что Синь Юаньпин и Вэнь Чэ трудились вместе над тем, чтобы уничтожить и яо, и цзяолуна, которые несли хаос в человеческий мир. Однако Синь Юаньпин оказался отравлен смертельным ядом водяного дракона. Со временем яд распространился по всему телу. Хотя Синь Юаньпин и не желал этого, но из-за отравления негодование целиком пропитало его. На голове у него выросли драконьи рога, кожу покрыла чешуя – водяной дракон практически полностью вытеснил его.

– В конце концов, Вэнь Чэ убьет этого цзяо? – спросил золотой дракон.

– Не уб... – но тут Чэнь Син осекся. На него снизошло озарение, он изменил свой ответ: – Да, убьет. Он должен убить его. Лишь после этого Ван Цзые сможет искусить Вэнь Чэ тем, что сможет вернуть Синь Юаньпина к жизни.

Золотой дракон, наблюдая за происходящим внизу, мрачно произнес:

– Он впал в одержимость именно из-за того, что умер от руки Вэнь Чэ.

Экзорцист, который прежде уничтожал яогуаев и защищал людей, теперь сам стал монстром. Чтобы избавить в конце концов народ от страданий, Сын Неба повелел убить цзяолуна, утопив его в глубокой реке. Но водяной дракон не погиб. Спустя много лет он вылетел из реки, и у Вэнь Чэ не оставалось выбора – он был вынужден встретиться с бывшим возлюбленным, с которым когда-то обменивался бесконечными клятвами, и поднять на него свой меч.

Вэнь Чэ замер в воздухе. Он не мог заставить себя повернуться. Порывы ветра срывали слезы с его ресниц и уносили вдаль.

– Я... я должен сделать это, муж, – из-за сдерживаемых рыданий голос Вэнь Чэ был едва слышен. – Мы встретимся снова... в следующей жизни...

Полы его одежд трепетали на ветру. Ядовитый дракон поднял голову и издал громкий рев отчаяния.

Тут же сверху раздался пронзительный крик другого дракона – это Чэнь Син и золотой дракон, отделившись друг от друга, спускались с небес! Тело Чэнь Сина сияло, окутанное ярким светом. Юноша устремился прямиком к Вэнь Чэ и прижал руку к его лбу. Пробудив Сердечный свет, экзорцист воскликнул:

– Изыди!

Сердечный свет вспыхнул, его сияние распространилось во все стороны. Застигнутый врасплох Вэнь Чэ рухнул вниз, на землю.

Чэнь Син, наклонившись, также устремился вниз. Едва ноги его коснулись земли, как он тут же помчался к Вэнь Чэ, чтобы проверить его состояние.

– Сян Шу! – закричал юноша. – Это действительно Вэнь Чэ! Они использовали силу для совместного воспламенения!

Однако грохот содрогающихся гор и рушащихся пиков, гул трясущейся земли и речных вод, вышедших из берегов, треск ломающихся деревьев заглушили голос Чэнь Сина. Золотой дракон стремительно обрушился с неба на ядовитого цзяолуна и крепко сжал его лапами с пятью когтями [1]!

Силы Вэнь Чэ рассеялись под воздействием Сердечного света, и барьер, установленный вокруг артефакта, сразу же исчез. Цзяолун, почувствовавший это, уже собирался вырваться на свободу, но золотой дракон вцепился в него когтями! Струи свежей крови брызнули в небеса! Чэнь Син несся по земле, пытаясь уклониться от вырвавшихся из берегов речных вод, и кричал:

– Сян Шу?!

Водяной дракон взревел. Повернув морду к золотому дракону, он выдохнул из себя облако ядовитого тумана.

Но золотой дракон даже не шелохнулся, чтобы избежать этих миазмов. Вместо этого он собрал свою силу и так же, как и цзяолун, исторг из себя оглушающий рев!

Два дракона, столкнувшись друг с другом, начали сражение, однако мощь золотого дракона можно было описать только как "сокрушающая небеса и разрушающая землю" и не меньше. Это было так же, как в прошлый раз, когда Сян Шу остановил цзяолуна голыми руками, а за спиной у него парила иллюзия золотого дракона. Ужас охватил водяного дракона, он хотел развернуться и бежать, но когти золотого дракона уже глубоко вонзились в его тело. Гнилая кровь хлынула из ран.

– Где же кровь божественного демона? – сам у себя спрашивал удивленный Чэнь Син, обнимая потерявшего сознание Вэнь Чэ. Всякий раз, когда он изгонял зло, в теле человека обнаруживалась демоническая кровь. Это было воплощение отчаяния, поработившего душу околдованного человека. Но где же кровь божественного демона в мыслях Синь Юаньпина?

Золотой дракон в мгновение ока грациозно развернулся в воздухе, распорол пятью когтями бок цзяолуна и выхватил извивающегося водяного дракона, сотворенного из крови!

Кровавый цзяолун каким-то удивительным образом изогнулся, поднатужился и, вырвавшись из-под власти Сян Шу, с ревом отлетел прочь.

Вот и демоническая кровь! Это из нее был порожден кровавый демонический дракон! Чэнь Син остолбенело смотрел, как к нему подходит мужчина, становится рядом на колени и смотрит на него.

Чэнь Син не знал, кто это. Незнакомец отвернулся, наклонился над Вэнь Чэ и взял его за руку.

– Пойду посмотрю, как там Сян Шу, – Чэнь Син почувствовал, что этот человек, должно быть, Синь Юаньпин. А Сян Шу все еще летал над рекой, сражаясь с порождением крови божественного демона. Чэнь Син передал Вэнь Чэ на руки Синь Юаньпину и помчался к месту сражения.

Кровавый водяной дракон прорычал:

– Все, кого ты защищаешь, однажды предадут тебя!

Золотой дракон, выглядевший воистину величественно, издал рев, от которого содрогнулась земля:

– Тупая, невежественная, омерзительная тварь! Убирайся прочь!

Чэнь Син распростер руки, усилием мысли поднялся в воздух и опустился на голову золотого дракона.

– Сян Шу! Подними меня выше! Я смогу очистить его!

– Я никогда не намеревался защищать весь мир, – раздался мощный голос Сян Шу. – Все, что гуван должен делать, – защищать одного-единственного человека. Больше ничего.

Золотой дракон внезапно набрал скорость и вместе с Чэнь Сином устремился к кровавому цзяолуну.

Сердечный свет ярко вспыхнул в руке Чэнь Сина и озарил весь огромный мир. Золотой дракон тут же преобразился в острый меч и разрубил сверху донизу кровавого цзяо. Кровь божественного демона, сохранявшаяся на протяжении многих сотен лет, растворилась в воздухе. Точки света превратились в снежинки. Так же, как и в тот день, когда ушел Чжоу Чжэнь, хлопья снега мягко падали и устилали землю.

Сян Шу вместе с Чэнь Сином спустились вниз. Синь Юаньпин, облаченный в одежды великого экзорциста, стоял на коленях и сжимал потерявшего сознание Вэнь Чэ в своих объятиях. Синь Юаньпин поднял голову и посмотрел на подошедших к нему двоих мужчин.

– Синь Юаньпин? – вопросительно нахмурился Сян Шу.

– Благодарю вас, – тихо ответил Синь Юаньпин. – После многих веков мучений мне наконец удалось освободиться.

Чэнь Син взял Сян Шу за руку и взглянул на Синь Юаньпина. Этот человек совершенно отличался от того образа, который Чэнь Син рисовал в своем воображении. Если не считать роста, внешность его была довольно заурядной. Он не обладал ни красотой Сян Шу, ни изяществом Се Аня. Если бы не статус великого экзорциста, этот человек ничем не выделялся бы из множества обычных людей. Его лицо было изможденным, но в глазах светилось тепло. На щеке у него еще оставалось несколько чешуек водяного дракона, и это заставляло Чэнь Сина тревожиться.

– Как ты себя чувствуешь? Лучше? – спросил Чэнь Син.

– Как будто мне снился очень-очень долгий сон, – со вздохом ответил Синь Юаньпин. Он снова склонился над Вэнь Чэ, с тоской посмотрел на возлюбленного и нежно прикоснулся к его лицу.

Чэнь Син немного боялся, что Синь Юаньпин поведет себя так же, как Чжоу Чжэнь, что он откажется от желания жить и не вернется в этот мир. Однако Синь Юаньпин сказал:

– То, чем ты обладаешь, – это Сердечный свет, верно?

Чэнь Син кивнул. Сян Шу хотел что-то добавить, но Чэнь Син предупреждающе покачал головой. Он знал, что Сян Шу хочет поторопить его, и все же на этот раз не было ничего предосудительного в том, чтобы позволить Синь Юаньпину разобраться и расставить по местам причины и следствия. Ведь он только-только пришел в себя.

– Какой сейчас год? – спросил Синь Юаньпин.

– Шестой год эпохи Тайюань, – ответил Чэнь Син. – Прошло уже больше пяти веков с момента твоей смерти.

Синь Юаньпин помолчал, а затем тихо произнес:

– Значит, он ждал меня пятьсот лет. Он сдержал клятву, которой мы обменялись с ним... Довольно!

Сян Шу: "?"

Все, что окружало их, пошло трещинами и рассыпалось вдребезги. Они вернулись в подземный тоннель. Сян Шу и Чэнь Син вздрогнули, потому что Синь Юаньпин по-прежнему сидел прямо перед ними и обнимал Вэнь Чэ.

– Как вам удалось найти меня? – наконец спросил Синь Юаньпин.

Чэнь Син и Сян Шу переглянулись.

В Цзянькане

Ван Цзые уже закончил все, что собирался сделать у подножия горы Дуншань, и теперь сражался с экзорцистами. Возвращение Сяо Шаня придало юношам энергии, молнии били во все стороны со страшной силой. Юные экзорцисты, оказавшиеся свидетелями и участниками небывалой битвы, призывали все свои силы!

Даже те ученики, которые еще не прошли обучение магии, стояли в стороне и подбадривали сражающихся.

Сыма Яо, ошеломленно наблюдавший за битвой из окон на верхних этажах своего дворца, быстрыми шагами направился к выходу на террасу. Придворные тут же начали удерживать его, встревоженно умоляя:

– Ваше Величество! Вы не должны туда ходить! Там действительно очень опасно!

– Эти отважные юноши проливают за Нас свою кровь! – рассердился Сыма Яо. – Как Мы можем трусливо укрываться за стенами дворца? Скорее, идите за мной! Подойдем поближе, чтобы яснее видеть!

Пу Ян поспешил вслед за ним, на всякий случай, ведь если вопреки всяческим чаяниям императора вдруг действительно похитят, всем придется несладко. Впрочем, в книгах говорится, что Сыну Неба покровительствует Северная звезда, также известная, как Пурпурная или Императорская. И Ван Цзые никогда не нападал на Сыма Яо, должно быть, у него были на то причины.

– Подайте-ка чаю, – распорядился Сыма Яо. – Шустрее-шустрее, давайте! Мы желаем лично, собственными глазами наблюдать за этой битвой!

– Ты всего лишь хочешь поглазеть, словно это представление на базарной площади! – прозвенел яростный голос Чэнь Сина. – Возьмите Его Величество под охрану и сопроводите назад во дворец!

Неожиданно над дворцовой площадью пролетел водяной дракон, и мощный порыв ветра пронесся вслед за ним.

Неистовство Ван Цзые достигло своего пика – метеоры ливнем обрушивались на защитный барьер, воздвигнутый вокруг департамента экзорцизма. Вся гора дрожала, безостановочно расшатывая защиту, созданную при помощи барабана Чжэн. Еще несколько волн атаки, и чары полностью спадут.

Сяо Шань использовал всю свою силу, призывая молнии, раз за разом наносившие удары по Ван Цзые и костяному дракону, на котором тот восседал. В левой руке Ван Цзые сжимал веер Тяньло, который источал из себя клубы затаенной злобы, поднимающиеся до самых небес. В правой руке у него была жемчужина Цанлан. Внезапно воды реки Хуайхэ повернулись вспять и устремились к горе Дуншань.

Экзорцисты и их защитники изо всех сил старались сопротивляться этому величественному князю демонов. Однако тот словно в быструю тень обратился, его клинок наносил удар за ударом. Казалось, будто никто не способен противостоять этому длинному мечу – кто бы ни выходил против него, как оружие тут же разлеталось на части.

– Экзорцисты и защитники, слушайте мой приказ! – луч Сердечного света пробился сквозь тьму, и вместе с ним повсюду разнесся голос Чэнь Сина.

Ван Цзые огляделся, пытаясь понять, откуда исходит этот голос.

– Рассредоточьтесь! Отправляйтесь в Цзянькан, защищайте простых горожан! – гремел голос Чэнь Сина. – Сыма Вэй! Защищай императора!

– Слушаемся! – хором прокричали в ответ экзорцисты.

Сыма Вэй тоже опустил оружие и вышел из департамента экзорцизма.

У подножия дуншаньской каменной арки засверкали заклинания, и ученики один за другим разбежались по разным уголкам Цзянькана.

С холодной усмешкой Ван Цзые направил свою силу в жемчужину Цанлан. В следующий миг Сердечный Свет слился в одну-единственную точку.

Дзинннь! Прозвенел колокол Лохунь

Глаза Ван Цзые расширились.

Се Ань, Фэн Цяньцзюнь и Тоба Янь на третьем этаже главного дворца департамента одновременно открыли глаза.

– Сяо Шань, ты разбираешься с князем демонов! – прокричал Чэнь Син. – О драконе не думай!

На площадке возле памятной арки Ван Цзые хмыкнул:

– Кто бы мог подумать, что даже Вэнь Чэ...

– А вот и мы, Ван Хай! – раздался с небес голос Синь Юанпина, который принес на себе Сян Шу и все еще пребывающего без сознания Вэнь Чэ. Лазурный водяной дракон обрушился на костяного и укусил его за шею, а затем злобно заревел и скинул Ван Цзые с головы костяного дракона.

К сожалению, костяной дракон был слишком велик. Магическая сила цзяолуна еще не составляла и до одной десятой части от его силы. Поэтому водяному дракону приходилось сражаться с костяным в воздухе при помощи одной лишь грубой силы.

– Сердечный свет! – выкрикнул Сян Шу.

Чэнь Син опустился на двор перед департаментом и зажег Сердечный свет. Сян Шу принял облик божественного воина-защитника. Воспользовавшись столкновением между драконами, Сян Шу вскочил на голову костяного дракона и замахнулся щитом.

Однако костяной дракон перевернулся в воздухе и сбросил с себя Сян Шу, а затем кинулся в яростную драку с лазурным цзяолуном. Сян Шу в сверкающих одеждах мог лишь в отчаянии парить в небе неподалеку и распылять по воздуху золотой порошок.

Чэнь Син стоял в самом центре двора департамента экзорцизма возле стены отражений[2], отделанной золотом и нефритом. Левую руку юноша заложил за спину, в ладони правой руки сиял Сердечный свет. Ван Цзые в левой руке держал веер Тяньло, в правой перекатывал жемчужину Цанлан. Воды из десяти ли реки Хуайхэ собрались в одну огромную волну и нависли на Цзяньканом.

"Стена отражений", или "стена теней"

– Чэнь Син, – произнес Ван Цзые. – Вот мы и снова встретились.

– Мы все равно должны были когда-нибудь сразиться при помощи магии. Нет лучшего времени для этого, чем настоящее. Давай разберемся прямо сейчас. Может, ты уберешь жемчужину Цанлан? И мы выйдем на честный поединок, полагаясь лишь на собственные навыки?

Ван Цзые ухмыльнулся:

– Раз ты хочешь сражаться, то как можно обойтись без жертв? Одна битва, которая унесет сразу жизни сотни тысяч простецов – весьма захватывающе, не правда ли?

– Ты тоже когда-то был смертным! – выпалил рассерженный Чэнь Син. – Разве быть смертным это преступление?!

Ван Цзые взмахнул рукой, и веер Тяньло исчез. Жемчужина Цанлан поднялась в воздух, костяной дракон, не мешкая, устремился к ней, схватил зубами и отлетел в сторону. В момент, когда жемчужина воссоединилась с драконом, из его пасти вырвался свет, а огромные волны из вод Хуайхэ обрушились на город.

– Все, что у тебя есть, это Сердечный свет, – пробормотал Ван Цзые, поднимая глаза. – Не знаю, как Шулюй Куну удалось высвободиться из оков колокола Лохунь. Но благодаря силе веера Тяньло, те смертные, которые сегодня умрут, принесут мне бесконечные потоки негодования.

– Поскольку ты не желаешь отказываться от силы жемчужины Цанлан, – произнес Чэнь Син, – то и я больше не буду придерживаться правил.

Костяной дракон сеял хаос повсюду, огромные волны перекатывались и обрушивались на Цзянькан. Однако рассредоточившиеся по городу экзорцисты изо всех сил старательно соединяли вместе камни и бревна, наслаивали их друг на друга, возводя защиту от разрушающей мощи Хуайхэ!

Тем временем в небесах Сян Шу подманивал костяного дракона к себе, водил его кругами и продолжал сыпать золотистый порошок маны, который оседал на площади перед департаментом экзорцизма. Лазурный цзяолун обвился кольцами вокруг костяного дракона и изо всех сил старался подняться выше в небо.

– Еще не все? – выкрикнул водяной дракон.

– Скоро! – так же зычно ответил ему Сян Шу.

– АххххА! – из-под каменной арки, подпрыгнув, взлетел в небо Сяо Шань и, вцепился когтями в костяного дракона. – Гэгэ! Я иду к тебе на помощь!

Чэнь Син и Ван Цзые стояли на площади друг напротив друга. Ван Цзые снова держал сложенный веер Тяньло. Встряхнув рукой, он раскрыл веер и выпалил:

– Давай! Великий экзорцист!

Из веера тут же вырвался поток затаенной злобы. Тьма, будто разумное существо, сгустилась в нечто осязаемое, плотное и одновременно вездесущее, и полетела к Чэнь Сину.

В этот же момент из-за отражающей стены раздался крик Се Аня:

– Маленький шиди, мы сейчас поможем тебе!

Се Ань и Фэн Цяньцзюнь споро выскочили с обеих сторон экрана. У Се Аня на пальцах сверкали разноцветными бликами четыре перстня-печатки. Фэн Цяньцзюнь обнажил меч Сэньло Ваньсян, и тьма рассеялась под воздействием его чар. А Тоба Янь вспрыгнул на верхнюю кромку стены, натянул лук и выпустил стрелу в Ван Цзые.

Ван Цзые тут же отправил навстречу мощное заклинание, но Чэнь Син даже не пошевелился, чтобы остановить его. Если он хоть немного понизит мощь Сердечного света, у Сян Шу сразу же уменьшится его сила божественного защитника. Все, что экзорцисту оставалось делать, – просто стоять перед отражающей стеной.

Се Ань и Фэн Цзяньцзюнь встали по бокам, защищая его.

– Лучше помогите им! – и Чэнь Син указал взглядом в небо, где ожесточенно бились Сян Шу и Синь Юаньпин, находящийся сейчас в форме лазурного водяного дракона. Их противником был костяной дракон, поднятый лично Ван Цзые со дна озера Тайху. Сейчас он обладал жемчужиной Цанлан, противостоять ему было невероятно трудно.

Он поискал глазами князя демонов, но Сяо Шань увел его в неизвестном направлении. От молний воспламенились деревья, по склонам горы Дуншань уже бежал лесной пожар.

– Но Чэнь Син! – обеспокоенно воскликнул Тоба Янь.

– Делайте, как я сказал! – Чэнь Син метнул строгий взгляд на Се Аня.

Сановник сразу же все понял и прокричал:

– Делаем, как он сказал! Быстрее!

Троица покинула Чэнь Сина и исчезла.

В воздухе Сян Шу водил и водил кругами костяного дракона, пока, наконец, не улучил момент и не схватил его голыми руками за позвоночник. Костяной дракон взвыл – его позвонки начали отделяться друг от друга.

– Твои помощники прибыли! – прокричал Синь Юаньпин.

Глава 128. Первая битва

«Теперь тебе уже не сбежать.»

Крик Синь Юаньпина еще не стих, как с земли вдруг полетели огненные снаряды. Мощный ураган подхватил Фэн Цяньцзюня и поднял в воздух.

— Заставьте его опуститься к земле! – крикнул молодой человек.

Занявший боевую позицию под сенью горного леса Се Ань принялся творить одно заклинание за другим, бомбардируя ими парящего над землей огромного костяного дракона.

Войдя в лес, Тоба Янь наложил стрелу на тетиву и натянул лук, готовый в любой выстрелить.

Сяо Шань даже толком дыхание не успел перевести, как столкнулся с невесть откуда взявшимся князем демонов. Обернувшись размытой тенью, тот шагнул вперед и нанес несколько молниеносных ударов клинком. Яростно скрещивающиеся модао[1] и когти принялись двигаться с такой непостижимой скоростью, что звуки от их столкновений практически слились в один непрерывный звон.

В правой руке у этого бравого воина как раз модао(кадр из фильма «Императрица и воины»)

— Пронзи! – крикнул Тоба Янь, и вылетевшая тут же вслед за этим стрела поразила князя демонов.

Раздался звук ломающихся доспехов. Острая стрела из кольца с подлинной императорской печатью Плывущие Облака пробила защитный доспех князя демонов и вошла в его грудь. Тот тотчас развернулся, крутанул своим модао и двинулся в сторону Тоба Яня.

Тоба Янь убрал лук и взялся за алебарду-чанцзи. Однако при первой же попытке блокировать удар князя демонов алебарда переломилась надвое, словно простая палка. Еще мгновение, и Тоба Яня разрубило бы пополам от плеча до живота, но в этот момент сбоку подскочил Сяо Шань и заблокировал клинок князя демонов.

— Стрелы пускай! – крикнул Сяо Шань. – Не лезь в ближний бой.

— У меня их больше нет! – Тоба Янь и Сяо Шань бросились в разные стороны и скрылись среди деревьев, а князь демонов продолжил наступать. Где проходил его модао, там деревья с грохотом валились вниз. Даже самые большие из них не могли устоять перед мощью этого клинка.

— Больше нет? – Сяо Шань отказывался верить своим ушам. – Как это, больше нет?

— У меня только эта одна стрела! – ответил Тоба Янь.

Молодой человек прочел заклинание, отзывающее стрелу обратно. Правда, он изучал искусство магии всего год и пока владел ею не очень хорошо, не то что глубоко интересовавшийся магическими премудростями на протяжении многих лет Се Ань. Еще больше усугубляло ситуацию то, что к этому кольцу с подлинной императорской печатью Плывущие Облака не прилагалось никакого свитка, где описывались бы способы и приемы управления им. Вот был бы на месте Тоба Яня Чэнь Син, он наверняка смог бы разобраться, как этот магический артефакт работает.

Единственное же, что умел делать с кольцом Тоба Янь, это метко стрелять, всегда без промаха попадая во врагов, затем отзывать стрелу обратно и снова стрелять. Стрелять и отзывать – только этими двумя действиями он и владел. Сейчас он хотел с помощью кольца отозвать стрелу обратно, то та, как назло, застряла в груди князя демонов.

— Не бейся с ним лоб в лоб! – крикнул Сяо Шань. – Дождись удобного момента и нанеси скрытый удар!

Тоба Янь старался изо всех сил, пытаясь по воздуху призвать обратно свою стрелу, но та не двигалась с места. Между тем князь демонов уже скользнул размытой тенью к Сяо Шаню, занося клинок для удара. Мальчик ничего не мог ему противопоставить – этот здоровяк совершенно не боялся молний, да к тому же двигался с умопомрачительной скоростью. Но когда он уже собирался броситься наутек, Тоба Янь сделал еще одну отчаянную попытку, и стрела, что удивительно, вдруг заставила князя демонов изменить направление, шатнуться в сторону и с размаха врезаться в дерево.

Такого поворота событий не ожидал ни Тоба Янь, ни Сяо Шань.

Сяо Шань обернулся, вопросительно посмотрел на Тоба Яня, и в этот момент молодой человек неожиданно для себя понял, что надо делать. Он тут же принялся управлять стрелой, заставляя ее повалить князя демонов на спину. Тот несколько раз порывался нанести удар, но застрявшая в груди стрела шатала его из стороны в сторону, мешая твердо держаться на ногах. После того как князь демонов пару-тройку раз едва не упал, он отказался от намерения атаковать Сяо Шаня и поднял руку, собираясь вытащить из себя стрелу.

— Вверх! – громко скомандовал Тоба Янь.

Стрела моментально взмыла в воздух, увлекая за собой в полет и похожего на маленькую гору князя демонов, а затем, послушная приказам Тоба Яня, безжалостно впечатала того в ближайшую скалу.

Болтавшийся в воздухе князь демонов раскинул руки. Он, как ни пытался, никак не мог вытащить из себя стрелу, из-за чего ему приходилось снова и снова биться о скалы и камни. От такого зрелища Сяо Шань вдруг разразился хохотом.

— А дальше-то что делать? – взволнованно крикнул Тоба Янь. – Он вот-вот вынет стрелу!

В конце концов князю демонов все же удалось вытащить из себя стрелу, и Тоба Янь с Сяо Шанем сочли за лучшее отойти подальше. Однако, увидев, что тот продолжает крепко держаться за древко стрелы, Тоба Янь снова привел в действие кольцо с подлинной императорской печатью Плывущие Облака. Он свистнул, и князю демонов, в очередной раз не по своей воле отправившемуся в полет, ничего другого не оставалось, кроме как разжать руки.

— Ха-ха-ха-ха! – в голос рассмеялся Сяо Шань

— Повторим-ка! – воодушевился Тоба Янь.

В этот момент к ним подбежали Сян Шу, Фэн Цяньцзюнь и Се Ань, сумевшие наконец заманить в лес беснующегося и крушащего все на своем пути костяного дракона. Фэн Цяньцзюнь начертил в воздухе двумя руками круг, затем взмахнул клинками Сэньло Ваньсян, и в тот же миг лесные деревья поднялись на своих корнях, вытащив их из земли.

Сян Шу, хоть и был занят своим боем, нашел все же время врезать князю демонов локтем в бок.

— Хватит дурью маяться! – гневно крикнул он Тоба Яню и Сяо Шаню. – Быстро заканчивайте с ним!

— Вы что, дети малые? – Фэн Цяньцзюню сейчас приходилось очень нелегко. Костяной дракон и впрямь был таким огромным, что от каждого его движения содрогались небеса и земля ходила ходуном.

— Хорошо! – сейчас Тоба Янь уже понимал принцип управления стрелой. Он свистнул, после чего они с Сяо Шанем одновременно подались в разные стороны, уклоняясь от ринувшегося к ним князя демонов.

Стрела взвилась под облака, а после с протяжным свистом устремилась вниз. На этот раз она вонзилась в князя демонов сзади и прочно застряла у него в плече.

— И что теперь? – крикнул Сяо Шань.

— Оставь его мне, – ответил Тоба Янь. – Ты же иди помоги великому шаньюю.

— А ты справишься? – недоверчиво спросил Сяо Шань.

— Да за кого ты этого старшего братца принимаешь?! – с улыбкой произнес Тоба Янь. – Конечно, справлюсь.

Князь демонов дико взревел и, держа модао двумя руками, обрушил его на Тоба Яня. Тот же начертил в воздухе двумя руками круг, после чего сделал толкающее движение в сторону князя демонов, попутно выкрикнув команду:

— Назад!

Лезвие модао, поднимая ветер, приближалось к Тоба Яню. Однако в самый последний момент застрявшая в плече князя демонов стрела дернула его, и он против своей воли кувырком отлетел назад. Он ясно видел, что еще чуть-чуть, и Тоба Янь будет зарублен насмерть, но оказался бессилен перед мощью стрелы, поднявшей его в воздух. Теперь все, что ему оставалось, это вращать мутными глазами и скалиться в немой ярости.

— Брошу-ка я тебя в море – и все! – промолвил Тоба Янь и тотчас сконцентрировался, собирая силу в кольце. Кольцо с подлинной императорской печатью Плывущие Облака вдруг ярко вспыхнуло, и стрела, с шумом рассекая воздух, потащила князя демонов куда-то ввысь и вдаль. Он пронесся над горой Дуншань, врезался в виднеющийся в отдалении дворец, пробил верхнюю часть дворцовой стены, затем, пробив противоположную стену, вылетел из дворца и понесся дальше, к горизонту, за которым окончательно пропал из вида.

Фэн Цяньцзюнь пустил в ход свою магию, и появившиеся повсюду бесчисленные лозы слой за слоем принялись опутывать костяного дракона. Тем временем Се Ань, подняв руку, призывал падающие камни и катящиеся бревна, которые сдавили бы тварь с двух сторон. Толстые лозы все крепче переплетались между собой, однако даже так костяной дракон не оставлял попыток вырваться. Тогда Сян Шу схватил обломок древесного ствола и с размаху всадил его дракону в голову, пригвождая того к земле.

Стремительно подбежавший Сяо Шань вцепился когтями Цанцюн Иле в хвост костяного дракона, Сян Шу схватился рукой за его глазницу, и они вместе одновременно потянули в разные стороны.

Фэн Цяньцзюнь максимально сконцентрировался, доводя силу своей магии до предела, и все дружно закричали:

— Пор-вали!

Костяной дракон яростно взревел, а миг спустя его скелет под действием огромной силы был разорван в клочья и превратился в беспорядочную груду костных обломков. Сян Шу поднял драконий череп и, размахнувшись, швырнул его с горы вниз.

— Приберитесь тут, – распорядился Сян Шу. – Я же пойду проверю Чэнь Сина.

— Оставьте это мне, – предложил подоспевший Синь Юаньпин, – а вы все идите.

С этими словами Синь Юаньпин применил заклинание, и груда истлевших костей, оторвавшись от земли, поднялась вверх. В воздухе появился узор из магических знаков, а также световые цепи, которые сковали и запечатали каждый из тысячи костных обломков.

Синь Юаньпин сложил руки ладонями вместе, затем поднял их, сжал в кулаки, после чего развел в разные стороны.

В тот же миг обломки драконьих костей превратились в подобие снарядов, которые разлетелись по небу во все концы Поднебесной. Теперь Синь Юаньпину оставалось только забрать жемчужину Цанлан, и как только он это сделал, вода, огромной волной обрушившаяся на Цзянькан, вернулась обратно в Циньхуайхэ.

У Департамента экзорцизма

Чэнь Син и Ван Цзые стояли друг против друга на тренировочной площадке. Скрывающее Ван Цзые облако затаенной злобы приняло форму свирепого лика.

— Я знаю, в глубине души ты продолжаешь упорствовать, – раздавшийся голос звучал хрипло и глухо. – Ты не смирился и не желаешь умирать вот так. Порой одно крошечное желание укореняется в глубинах души и дает ростки. Такова природа человека. Ну же, давай, распахни свое сердце и прими то, что гложет тебя.

— Ван Цзые, я тоже знаю, что ты со многим не смирился, – ответил Чэнь Син. – Наверное, для тебя было огромным горем потерять Цзян Яо, не так ли?

Глаза Ван Цзые моментально налились красным.

— Откуда ты знаешь? – проревел он.

— Ну же, Ван Цзые, давай, перестань сопротивляться. Отпусти то, что терзает тебя, позволь Сердечному свету развеять это. И тогда, наконец, ты обретешь...

...покой! – спокойно и негромко проговорил Чэнь Син.

Когда юноша закончил говорить, Сердечный свет, наполнявший тело Сян Шу, внезапно покинул его, и теперь он снова был облачен в обычное воинское одеяние.

Как только Сердечный свет вернулся к Чэнь Сину, земля под его ногами начала мерцать. То были следы светящегося порошка, который Сян Шу рассыпал, пока летал по воздуху. Линии, вычерченные этим светящимся магическим порошком, образовывали защитное поле окружностью в пятьдесят шагов. Собрав Сердечный свет, Чэнь Син влил его в это поле, отчего тренировочная площадка перед Департаментом экзорцизма мгновенно озарилась ярким светом. От юноши на всю площадку распространилась световая завеса, накрывшая ее собой, как куполом.

Ван Цзые опешил и закрутил головой, оглядывая окружившую его со всех сторон световую завесу: с ее появлением оба противника оказались надежно заперты внутри этого светового купола.

— Око сего защитного поля образовано Сердечным светом, – пристально глядя на Ван Цзые, пояснил Чэнь Син и тихо добавил: – Теперь тебе уже не сбежать.

Ван Цзые с яростным воплем взмахнул веером Тяньло, и затаенная злоба собралась в острый клинок, который принялся кружить по воздуху вокруг Чэнь Сина. Из точки между бровями юноши вырвалось пламя и взметнулось вверх, волосы на его голове превратились в пылающий золотой огонь, а сам он обернулся сгустком ослепительно яркого света, совсем как в тот раз, когда они с Сян Шу впервые одолели Ван Цзые внутри зеркала Инь-Ян[2].

— Пора с этим заканчивать, – серьезным тоном произнес Чэнь Син.

К этому моменту он и защитное поле уже образовывали единое целое. С поверхности земли поднялись бесчисленные золотые снаряды и диким ливнем обрушились на оформившуюся в острый клинок затаенную злобу, стремясь выжечь ее подчистую.

Лишенный даже малейшей возможности перевести дух, Ван Цзые усилил натиск затаенной злобы. Задействовав весь ее запас, тысячелетиями копившийся в веере Тяньло, он сформировал из нее огромный двуручный черный меч и запустил его в Чэнь Сина.

В тот же миг внутрь защитного поля ворвалась чья-то фигура.

Вне поля на Сян Шу было обычное воинское одеяние, однако стоило ему оказаться в зоне, озаренной Сердечным светом, и он снова превратился в божественного воина-защитника. Мужчина взмахнул щитом, и тот со звоном заблокировал пущенный Ван Цзые тяжелый меч.

— Забери у него магический артефакт, – негромко попросил Чэнь Син.

Ван Цзые разразился злобным хохотом.

— Эта ситуация и впрямь выглядит очень знакомой, – промолвил он. – Два с половиной года назад вы уже раз обхитрили меня, и я усвоил урок...

Глаза Чэнь Сина резко округлились. Сян Шу метнулся к Ван Цзые, замахиваясь щитом, но тот мгновенно отступил назад. Собрав вокруг руки чудовищное облако из затаенной злобы, он с дикой яростью обрушил ее на Сян Шу. Мужчина укрылся щитом, развернулся боком и, напрягая все силы, попытался устоять, но его ноги предательски заскользили по земле. Выпущенные из веера Тяньло печали и горести неупокоенных душ, негодование безвинно убиенных, ненависть и злоба вмиг наполнили защитное поле, образованное Сердечным светом, безумными стенаниями грозя полностью разрушить его.

Под этим натиском затаенной злобы Сердечный свет вдруг мигом потускнел, однако Чэнь Син продолжал отчаянно поддерживать защитное поле, оставаясь в нем последней крупицей света.

— Выпусти затаенную злобу, – крикнул Сян Шу, – ее сила слишком велика!

Чэнь Син видел, что дольше им и впрямь не продержаться. Но когда он уже собрался было убрать защитное поле, сзади к Ван Цзые вдруг подлетел Сяо Шань, вцепился ему когтем в плечо, затем взмахом поднял вверх и, крутанув, с силой впечатал в землю – раздался звук ударяющейся о камни плоти.

Мгновением позже внутрь поля, будто порыв ветра, ворвался Фэн Цяньцзюнь. Выхватив парные клинки, он вонзил их в тело Ван Цзые и снова подбросил того в воздух.

Сразу же после этого внутрь поля вошел Се Ань и, пока Ван Цзые был еще в воздухе, повел рукой, творя заклинания. Порожденные им огненные, ветровые, грозовые и земляные снаряды все скопом обрушились на Ван Цзые, превращая его тело из плоти и крови в ошметки.

Последним внутри поля появился Тоба Янь. Войдя, он огляделся по сторонам. Оружия у него с собой не было. Физическое тело Ван Цзые уже успели уничтожить. Его Пронзающая Облака стрела улетела невесть куда вместе с князем демонов, поэтому все, что Тоба Янь мог сделать, это поднять упавший на землю веер Тяньло.

— Кому это отдать? – спросил он, растерянно держа веер в руке.

Сян Шу лишь молча взглянул на Тоба Янь. Чэнь Син же, напротив, поспешил его предупредить:

— Соберись, битва продолжается! Он еще не умер!

Физическое тело Ван Цзые было уничтожено, но его душа избежала гибели. Он превратился в бесплотный дух, объятый затаенной злобой, которая снова начала сгущаться внутри защитного поля.

Экзорцисты моментально рассредоточились по полю, заняв оборону каждый в своей точке.

Они стояли, озаренные Сердечным светом, и магические артефакты, ярко переливаясь, сияли в их руках. Под световой завесой Сердечный свет был повсюду, и оружие собравшихся внутри нее людей, казалось, чудесным образом реагировало на него.

Парные клинки Фэн Цяньцзюня Сэньло Ваньсян загорелись белым, как когда-то Будун Жушань.

Перстни с печаткой четырех цветов на пальцах Се Аня окутала нежная светящаяся дымка, образованная Сердечным светом.

Разряды молний, пробегающие по лезвиям Цанцюн Иле на руках Сяо Шаня, превратились в мягкие блики Сердечного света.

Из лучей света в протянутой руке Тоба Яня, как по волшебству, соткалась алебарда-чанцзи.

Щит Сян Шу озарился ослепительным сиянием, однако он убрал его, после чего подошел к Чэнь Сину сзади и легонько обнял юношу со спины.

Все, кто находился в зоне, где владычествовал Сердечный свет, получили в той или иной степени частичку силы Чэнь Сина. И хотя это было несопоставимо с тем преображением, которое претерпевал Сян Шу, становясь божественным воином-защитником, оружие, что каждый из них держал в руках, уже начало очищать пространство под световой завесой от затаенной злобы, выпущенной Ван Цзые.

— Раз так, то что помешает мне сегодня, умирая, забрать тебя с собой? – голос Ван Цзые дрожал.

— Да кому охота умирать с тобой, – усмехнулся Чэнь Син. – Ван Цзые, прими уже свою судьбу!

— Сдохни! – бешено взревел Ван Цзые.

Словно в ответ на этот дикий рев Чэнь Син поднял левую руку, которую с самого начала и вплоть до сего момента держал за спиной, являя взору зажатый в ней колокол Лохунь.

Затаенная злоба, окутывавшая Ван Цзые, рассеялась. Экзорцисты выставили вперед свое оружие, и заструившийся к нему свет принялся поглощать затаенную злобу, заключенную уже в самом Ван Цзые.

— Держитесь! – крикнул Се Ань. – Сегодня мы должны покончить с этой тварью!

Все дружно громко закричали, побуждая Сердечный свет светить ярче и поддерживая Чэнь Сина и Сян Шу в творимой ими магии. Ван Цзые тоже что-то хрипло и надрывно кричал, но Чэнь Син не обращал на его вопли никакого внимания, сосредоточившись лишь на том, чтобы затянуть в колокол Лохунь три его души хунь.

— На этот раз мы не проиграем, – шепотом промолвил Сян Шу. Его кисти сформировали круг, левая ладонь была инь, а правая – ян. Затем Сян Шу развернул руки, меняя расположение ладоней так, чтобы ян оказалось сверху, а инь – снизу, и тем самым увеличивая магическую силу Сердечного света, вырывающегося из центра правой ладони Чэнь Сина, которого он продолжал обнимать со спины.

Оружие экзорцистов засияло ослепительнее прежнего, и вся затаенная злоба была вмиг рассеяна. Ван Цзые в ужасе развернулся и, врезавшись в световую завесу, возопил:

— Мой Господин... Мой Господин!

Бом!

Чэнь Син первый раз звякнул колоколом и решительно прокричал:

— Призываю душу хунь! Прекрати сопротивляться!

Небесная хунь Ван Цзые отделилась от него и, испуская слабое мерцание, переместилась в колокол Лохунь. Голос Ван Цзые мгновенно стал слабее, но он не перестал вопить:

— Мой Господин...

Бом!

Чэнь Син звякнул во второй раз – и вторая хунь Ван Цзые отделилась от стоящей спиной к юноше и колоколу Лохунь полупрозрачной тени. Она стремительно преодолела расстояние от световой завесы до колокола и тоже была втянута внутрь него.

В тот же миг на темном небосклоне из черных туч сложился огромный свирепый лик.

— Вы, – раздался рев Чи Ю, – жалкие никчемные букашки...

Огромный лик разинул рот, выпуская снаряды из демонической крови, и те полетели вниз, грозя обрушиться на головы жителей Цзянькана.

Стоящий на отвесном берегу у горы Дуншань Синь Юаньпин, однако, моментально привел в действие жемчужину Цанлан.

— Поднимись! – крикнул он.

На Циньхуайхэ вновь образовалась огромная волна, из которой сформировалась вздымающаяся на невообразимую высоту водяная завеса. С оглушительным всплеском она поднялась до небес и заслонила город от обрушившегося на него града демонической крови.

— Поторопись! – крикнул Сян Шу.

Чэнь Син взмахнул колоколом Лохунь, и тот прозвонил в третий раз.

— Мне... конец... – успел простонать напоследок Ван Цзые, прежде чем Чэнь Син забрал его третью хунь.

Внезапно в глазах у юноши потемнело, и он лишился сил.

В то же мгновение световая завеса исчезла, а защитное поле, образованное Сердечным светом, перестало действовать. Поддерживая правой рукой Чэнь Сина, левую Сян Шу вскинул вверх. Собрав остатки Сердечного света, он образовал огромный световой щит. Тот взмыл в воздух и полностью преградил демонической крови путь к земле.

Чи Ю разразился гневным ревом. Внезапно загрохотал гром, поднялся ураган, черные тучи разбежались, и в вышине ярко засияло солнце.

Поднявшаяся до небес водяная завеса превратилась в капельки водяной пыли, которые брызгами разлетелись над всем Цзяньканом. Освещенные солнцем, они образовали чудесную радугу, протянувшуюся над цзяньканским императорским дворцом.

Сыма Яо и придворные сановники один за другим поднялись на открытую галерею на вершине дворца и поклонились в сторону видневшийся вдалеке горы Дуншань.

Сян Шу подхватил на руки вконец измотанного Чэнь Сина и кивнул, глядя куда-то вдаль.

Департамент экзорцизма отправил на эту первую для него битву свои лучшие силы. И одержал блистательную победу.

Примечания:

[1] Модао (кит. 陌刀) – длинный и довольно массивный двуручный клинок с односторонней заточкой. Правда, с его использованием в 381 г. (а именно этот год у нас сейчас в новелле) есть определенная историческая неувязочка. Модао – танский клинок, а значит, до его появления остается еще несколько столетий.

[2] Имеется в виду тот момент из гл. 84, когда Сян Шу применил совместное воспламенение магической силы, вследствие чего «тело Чэнь Сина... начало постепенно превращаться в светящийся призрачный силуэт».

Глава 129. Рука помощи

"Я хотел сказать, как это может быть так вкусно!"

На улице светило яркое солнце, ажурные тени, отбрасываемые листвой деревьев, танцевали и на стенах в комнате, и за ее пределами. Стояло раннее лето. Все вокруг было напоено живительной силой.

– Я все еще помню, маленький шиди, что после использования Сердечного света тебе каждый раз приходилось долго спать, – вздохнул Се Ань. – В такие дни никто не осмеливается даже просто заговорить с божественным защитником. Лишь наш младшенький, Сяо Шань каждый день приходит проведать его.

Чэнь Син потянулся. После установки защитного барьера он действительно был измотан и душой, и телом, так что проспал целых три дня кряду. Но в любом случае это было намного лучше, чем три месяца сна прежде.

Сян Шу, как всегда, ни на шаг не отходил от него. Больше всего защитник опасался, что Чэнь Син впадет в забытье надолго, как раньше. Но к счастью, сейчас, когда экзорцист восстанавливал силы, он всегда просыпался довольно быстро, так что тревога Сян Шу с каждым разом становилась все слабее.

– Есть хочу, – жалобно произнес Чэнь Син. – И летом в Цзянькане слишком жарко. И, шисюн, ты можешь объяснить мне, почему в департаменте экзорцизма всегда так мало ци? Ведь сразу можно было построиться там, где духовной силы в изобилии, но посмотри, какое место ты выбрал. А теперь те, кому надо практиковаться и изучать заклинания, вынуждены заниматься этим снаружи, на горных склонах...

Се Ань взял веер, некоторое время обмахивал им Чэнь Сина, а потом сказал:

– Божественный защитник предложил запретить все состязания в департаменте. Это сделано для того, чтобы избежать повреждений здания – мало ли что юноши могут учинить во время изучения магии, пока не способны контролировать силу. К тому же, могут вспыхнуть драки из-за стремления превзойти остальных. Поэтому шисюн установил заградительное поле, которое удерживает духовную ци небес и земли снаружи. Вдобавок это хороший способ дать каждому ощутить, каково это – находиться в магическом безмолвии.

– Когда пьешь воду, не забывай о том, кто выкопал колодец [1], – с улыбкой продолжил Се Ань. – Только так они смогут понять, как трудно приходилось тебе, маленький шиди. Ну и раз уж ты проснулся, я зайду к тебе попозже, чтобы обсудить кое-что. Старейшина Синь Юаньпин уже несколько раз приходил, желая поприветствовать тебя.

Чэнь Син кивнул, и Се Ань вышел. Вскоре вернулся Сян Шу. В одной руке он держал большую миску лапши с говядиной, в другой – палочки для еды, чтобы Чэнь Син смог подкрепить свои силы.

– Спасибо, – слабая улыбка осветила лицо Чэнь Сина. Он был действительно жутко голоден.

Но Сяш Шу, услышав "спасибо", казалось, несколько рассердился. Нахмурившись, он спросил:

– Что это значит? [2]

Чэнь Син тут же замахал руками:

– Даже не знаю, просто сказал, не подумав. Оно само как-то вырвалось.

Сян Шу скрестил руки на груди и уставился в окно, всем своим видом напоминая волка с недовольной мордой. Затем метнул на Чэнь Сина взгляд, намекая, чтобы тот поскорее начинал есть.

Чэнь Син прекрасно понимал, что Сян Шу в Цзянькане непривычно. В конце концов, даже погода в северных степях отличалась от местной. Южное лето казалось Сяну Шу слишком жарким, из-за этого он постоянно находился в состоянии легкого раздражения. Было бы намного лучше, если бы можно было разгуливать, как в Чилэчуане, в одних только легких нижних штанах. Но здесь, хотя одежды и были тонкими, все ходили полностью одетыми, и Сян Шу оставалось лишь следовать местным обычаям.

– Пересолено, – заявил Чэнь Син, попробовав лапшу. – Департаменту нужен новый повар.

Сян Шу: "..."

Чэнь Син: "?"

– Это я приготовил для тебя, – ледяным тоном заметил Сян Шу. – Обед закончился, на кухне никого не было.

Чэнь Син: "..."

– Да что же я такое несу, – тут же поправился юноша. – Я хотел сказать, как это может быть так вкусно!

От такого поведения Чэнь Сина у Сян Шу пробудилось легкое желание немножечко поколотить его. Сян Шу не мог больше оставаться в комнате. Он вышел на улицу и уселся в крытой галерее.

– Я был неправ! – принялся жалобно причитать Чэнь Син. – Не сердись! В следующий раз нужно просто добавить чуть меньше соли, тогда получится намного вкуснее!

– Быстрее ешь, – нетерпеливо рявкнул Сян Шу.

После этих слов он повернулся и притянул к себе цинь. Сян Шу уселся, скрестив ноги, и взял несколько нот. Чэнь Син, жевавший в это время лапшу и запивавший ее чаем, неожиданно кое-что осознал. А ведь Сян Шу, наверное, первый раз в жизни приготовил для него еду. Когда они вместе с Фэн Цяньцзюнем ехали по диким землям, Сян Шу мог поймать кролика и изжарить его на костре, но делал это без души, не прикладывая никаких усилий, лишь бы было чем живот набить. Потом обязанности по готовке и вовсе принял на себя Фэн Цяньцзюнь.

Какое-то время и в комнате, и в галерее стояла тишина. Чэнь Син съел лапшу и почти допил чай, когда Сян Шу неожиданно повернулся к нему и произнес:

– Мы уничтожили Ван Цзые.

– О, да! – глаза Чэнь Сина ярко засияли, от радости он даже хихикнул. Теперь они еще на шаг приблизились к окончательной победе!

Сян Шу задумчиво тронул несколько струн и спросил:

– Что дальше думаешь делать?

Чэнь Син не решался заговорить. Он боялся, что Сян Шу снова рассердится, ведь в прошлый раз они как раз из-за этого поругались. Хотя ссора и не была слишком сильной, но все же это был их первая настоящая ссора с того момента, как они открыли свои сердца друг другу.

– Я хочу услышать, – не отступал Сян Шу.

– За последние несколько дней вы обсуждали это, но так и не нашли выхода, верно?

Чэнь Син пытался угадать, обсуждал ли Сян Шу это с Синь Юаньпином. Великий экзорцист с пятисотлетним опытом, Синь Юаньпин был безусловно намного сильнее их, будь то знания или магическая сила. Но, может быть, Синь Юаньпин тоже не способен найти легкое решение этой проблемы?

– Как ты мог такое подумать?! – на этот раз Сян Шу действительно разозлился, но постарался сдержаться. – Я хочу услышать твои мысли, потому что если тебе есть, о чем поговорить, ты должен все мне рассказать! Какое это имеет отношение к тому, найдено решение или не найдено?! Даже если у нас не будет плана, ты действительно думаешь, что я позволю тебе умереть? Вот такого ты обо мне мнения?!

Сян Шу все же был умным человеком, когда он услышал, о чем заговорил Чэнь Син, то сразу понял, что мысли экзорциста забрели куда-то не туда. И Чэнь Син поторопился ответить:

– Извини, я не обдумал как следует свои слова.

– Просто разозлись на меня, – удрученно пробурчал Сян Шу. – Я тебе задолжал.

Чэнь Син поспешил утешить Сян Шу, но защитник мрачно отодвинул в сторону цинь и поднялся на ноги. После нескольких шагов он остановился и, нахмурив свои прекрасные брови, вполоборота бросил взгляд на Чэнь Сина, подразумевая под этим Ты что, еще не идешь?

Чэнь Син, улыбнувшись, взял его за руку, и они вместе отправились в библиотеку.

Днем все пребывали в послеобеденной дреме, однако Се Ань, энергия которого с возрастом, кажется, лишь увеличивалась, принялся расталкивать и будить одного за другим, чтобы вытащить их на собрание. Каждый первый зевал. Сяо Шань, не обращая внимания ни на чье положение, сел рядом с Чэнь Сином и Сян Шу, пристроил голову на колени кочевнику и продолжил спать. Сян Шу это не понравилось, и он отпихнул мальчишку ногой. Сяо Шань недовольно посмотрел на Сян Шу и решил использовать колени Чэнь Сина в качестве подушки.

– Просто так уж вышло, что великий экзорцист очнулся именно сейчас, – объяснил собравшимся Се Ань. – Я, старик, ни капли не хочу спать. Почему же вы, молодые, такие сонные?

– Лето началось, – ответил Фэн Цяньцзюнь. – Что еще днем делать, если не спать? В Цзянькане чуть-чуть жарковато, летний зной слишком утомителен.

Тоба Янь, неважно какое время года стояло на дворе, постоянно был одет в полный комплект боевых одежд, правда, сейчас это выглядело несколько неуместно. Это было уже второе его лето на юге, и на этот раз ему было действительно невыносимо жарко. Он ослабил свой воротник, несколько раз помахал им возле шеи и произнес:

– Вот уж и в самом деле "чуть-чуть".

Синь Юаньпин нашел себе местечко, уселся и произнес:

– Ты, наконец, проснулся. Я думал, что ты, как ученик Цзя, еще долго проспишь.

– Ученик Цзя? – с любопытством переспросил Чэнь Син.

– Цзя И,[3]– уточнил Синь Юаньпин. – Не знаю, дошла ли до нынешних времен его история. Именно он был носителем Сердечного света в моем поколении экзорцистов.

– Цзя И! – тут же воспылал энтузиазмом Се Ань. – Чэнь Син, Цзя И – твой предшественник?!

Растерянный Чэнь Син недоуменно смотрел на Синь Юаньпина. Тот принялся объяснять:

– Его тело от природы было слабым и болезненным, но судьбой ему было предначертано стать носителем Сердечного света. Однако ему не хватало поддержки защитника, и вскоре он расстался с жизнью. Но ты сейчас, как мне кажется, вполне успешно справляешься.

– Что за артефакт Сердечный свет? – спросил Сян Шу у Синь Юаньпина. – Я знаю, что этот Свет сжигает силу внутри трех хунь и семи по. Чэнь Син перенес уже немало мучений, скажется ли это на нем в будущем?

– А почему вы не воспламеняли твою ману? – с легким удивлением полюбопытствовал Синь Юаньпин. – Я видел, что ты обращаешься в сияющего божественного воина-защитника лишь тогда, когда Чэнь Син зажигает Сердечный свет, а когда Свет гаснет, ты снова становишься смертным. Почему бы вам не воспламениться вместе и не пробудить силу напрямую?

На самом деле Сян Шу пробовал это сделать, но все закончилось тем, что Чэнь Син зашелся в приступе кровавого кашля. Больше Сян Шу не осмеливался возобновить попытки. Он просто позволил экзорцисту делать все, что тот считал нужным. Вот эти свои мысли Сян Шу и изложил Синь Юаньпину.

– Я вижу, что за триста лет магического безмолвия многие методы совершенствования оказались утрачены, – с улыбкой ответил Синь Юаньпин. – Поэтому вы оба и не понимаете, как можно это использовать. Я научу тебя потом, но сперва нам придется заняться более важными вещами.

Старшинство Синь Юаньпина было неоспоримо. Когда он заговаривал, никто не осмеливался прерывать его. Ровно до того, момента, когда Чэнь Син произнес:

– Ну хорошо. Тогда я думаю... сейчас старейшина Синь Юаньпин все еще остается великим экзорцистом...

Синь Юаньпин тут же замахал руками, и все поддержали его:

– Лучше, если Чэнь Син останется. Пусть прекратит уже ерундой страдать.

Чэнь Син с превеликой неохотой сдался, а Синь Юаньпин сказал:

– Я уже помог вам справиться с бедствием, которое учинил божественный демон, и теперь должен идти. Но, ествественно, я продолжу поддерживать вас, по мере своих сил

– Когда Ван Цзые напал на департамент экзорцизма, я взял на себя защиту артефактов, находящихся внутри, и сохранение людей в безопасности. Мы обсудили с Се Анем и обнаружили некоторые приемы, записанные в древних рукописях. Сейчас невозможно творить заклинания на расстоянии пяти ли вокруг горы Дуншань. Даже старейшина Синь Юаньпин не сможет здесь обратиться в цзяолуна. Но некоторые чудодейственные артефакты – такие, как Сердечный свет или Пронзающая Облака Стрела, которые подчиняются душам хуньпо, – а также те, которые распознали владельца через слияние душ, все еще могут быть использованы. Если кому-либо это причинило неудобства, прошу меня простить.

Все закивали, понимая, какие причины кроются за подобным решением. С другой стороны, Чэнь Син не подозревал, насколько мощен артефакт, который принадлежит Тоба Яню и именуется Пронзающая Облака Стрела. Но хорошенько обдумав, юноша понял, теперь, когда кроме него и Сян Шу есть еще человек, способный использовать силу Сердечного света, это означает, что у департамента есть еще один защитник, Тоба Янь. Он обладает достаточной силой, чтобы справиться с любыми непредвиденными ситуациями. И Чэнь Син успокоился, передав ему часть силы.

Экзорцист кивнул и, посмотрев на Се Аня, произнес:

– Ну теперь давайте обсуждать. Как обстоят у нас дела на данный момент?

Се Ань взмахнул рукой. Со своего места поднялся Чжэн Лунь, убрал наложенное на полку запечатывающее заклинание, взял колокол Лохунь и поставил артефакт перед Чэнь Сином.

– Три души хунь Ван Цзые поглощены колоколом Лохунь, – произнес Фэн Цяньцзюнь.

– Мы должны найти подходящее место, – задумался Чэнь Син. – При высвобождении его душ мы могли бы очистить их и, может быть, задать несколько вопросов.

Сам Ван Цзые находился под стражей. Среди последователей Чи Ю он был самым главным негодяем, разумеется, он многое знал. Возможно, он даже сможет дать им советы, как справиться с Чи Ю.

Но Синь Юаньпин возразил:

– Сила душ Ван Цзые очень велика. Это нужно будет еще раз хорошо обдумать, обсудить, обездвижить удерживающими душу печатями, и лишь после этого очень осторожно расспросить. Если же просто опрометчиво высвободить их, то они не вернутся в небесную жилу для последующих перерождений. Он лишь махнет перед нами хвостом и сбежит. Дело может дойти до того, что он найдет себе новое тело для воплощения, а мы даже не будем знать, кто это. Неприятностей не оберешься.

Все присутствующие согласились с этим. В конце концов Синь Юаньпин когда-то был великим экзорцистом, он обучался в те времена, когда магия находилась в самом своем расцвете, естественно, он был знаком со всеми древними свитками. Когда Чэнь Син увидел, с какой легкостью Синь Юаньпин использует жемчужину Цанлан, чтобы призвать воды Хуайхэ и создать из потока стену, способную защитит от демонической крови, юноша подумал: "До тех пор, пока этот могущественный воин остается на нашей стороне, я уверен, всем нам будет намного легче".

– Печати, удерживающие душу? – сосредоточенно наморщил лоб Сян Шу.

Синь Юаньпин кивнул:

– За последние несколько дней я пролистал ваши основополагающие книги. Множество заклинаний, известных всем триста лет назад, сейчас утрачены. Так что я попрошу Вэнь Чэ постепенно заполнить эти пробелы.

– Да, верно, – отозвался Чэнь Син, только сейчас вспомнивший: – А где же Вэнь Чэ?

– Позже мы обязательно поговорим об этом, – произнес Синь Юаньпин. – Я хочу попросить вас об услуге.

Се Ань улыбнулся:

– Нам сравнивать себя со старейшиной – все одно что размахивать топором у ворот Лу Баня [4].

– Не обязательно это так, – вежливо отказался от чести Синь Юаньпин. – Носитель Сердечного света обладает ярчайшим светом. И каждый из вас также имеет свои собственные таланты. Не говоря уже о том, что триста лет магия пребывала в молчании, так что совершенствование и развитие до нынешнего уровня – это невероятно трудная задача.

После своих слов, он жестом предложил продолжить собрание.

Сян Шу после недолгого размышления поинтересовался:

– Куда направился князь демонов?

После рукопашной схватки в тот день, Синь Юаньпин наложил печать и раскрошил костяного дракона на тысячу восемь кусочков, которые разбросал по всей империи, а череп дракона Сян Шу закинул на дно реки. Тогда же были изъяты жемчужина Цанлан и веер Тяньло.

– Насколько я помню... разве не Тоба Янь с Сяо Шанем отвечали за это? – спросил Чэнь Син.

– А и верно! – вспомнил Тоба Янь. – Должно быть, бултыхается где-то в море. Я послал его на восток.

Когда Тоба Янь рассказал, что произошло, лица у всех задергались от едва сдерживаемого смеха.

– Но рано или поздно он все равно возвратится, – заметил Чэнь Син. – И что ты будешь делать со своей стрелой?

– Попробуй призвать его назад, – предложил Сян Шу. – Всем подготовиться. Я не верю, что демон засухи сможет сбежать, если против него выступит столько людей.

Тоба Янь несколько раз изо всех сил попытался пробудить печать кольца. В самом начале собравшиеся в библиотеке серьезно подготовились, однако стрела все не возвращалась и не возвращалась, так что со временем все потеряли терпение.

– Продолжай пытаться, – сказал Чэнь Син. – А остальным надо научиться, как выстраивать магическое поле, когда будем выпускать души Ван Цзые и очищать их.

– Ежели поразмыслить о благоприятном времени, – подхватил Се Ань, – то лучше всего было бы, чтобы это пришлось на день шести инь[5].

– То есть, он вернется ко дню зимнего солнцестояния, – ответил Чэнь Син. – Неужели нам придется ждать так долго?

Но тут же сам понял, что так и должно быть. В этот день достигший своего предела мрак инь сменяется зарождающимся светом ян. Синь Юаньпин продолжил:

– Если вы хотите уничтожить сердце Чи Ю в соответствии с током земных жил в Поднебесной, то убить его – это еще не все. Оно уже вобрало в себя земную и небесную хунь Чи Ю. Давайте предположим, что нам удалось избавиться от сердца. После этого нам следует...

– Да, верно, – Сян Шу, очевидно, не переставал размышлять об этом. – Хунь такого демона, как Чи Ю, разумеется, сбегут. Так что главная проблема сейчас в том, чтобы избавиться от него раз и навсегда.

– А та удерживающая души печать, о которой вы говорили, – напомнил Чэнь Сина, – она может быть хоть немного полезной?

Синь Юаньпин кивнул:

– Мы можем попробовать, но наложение печатей займет некоторое время. Это нельзя ускорить. Так же нам нужно будет применить заклинания, чтобы помешать Чи Ю наблюдать за миром. В конце концов, его души могут узнать о многом, происходящем в мире, через земные жилы.

– Это так, – добавил Се Ань. – За эти несколько дней Цяньцзюнь даже съездил ко дворцу Хуаньмо. И знаешь, маленький шиди, что он там обнаружил?

Чэнь Син: "?"

Сян Шу не ездил туда, но знал, каков был результат:

– Дворец Хуаньмо исчез.

Три дня назад, когда Чэнь Син уснул, Синь Юаньпин обратился в водяного дракона и вместе с Фэн Цяньцзюнем слетал на поле битвы возле реки Фэйшуй. Они нашли вход, о котором говорил Сян Шу, но дворца Хуаньмо там больше не было.

– Возможно, он использовал какую-то магию, – добавил Фэн Цяньцзюнь, – и перенес оттуда дворец Хуаньмо.

Это создавало для всех новую проблему, которая стала еще одной головной болью для Чэнь Сина. Однако он вспомнил о том, что случилось в прошлый раз:

– Возможно, это из-за того, что Ван Цзые был схвачен. Чи Ю испугался, что место будет раскрыто и... и все же я думаю, что Чи Ю рано или поздно объявится. До тех пор, пока Фу Цзянь настроен объявить войну, он не упустит своего шанса.

– Может быть, он предпочтет залечь в спячку на сотню или даже на тысячу лет, – произнес Сян Шу.

– Тогда мы ничего с этим поделать не сможем, – ответил Чэнь Син. – Если он решит не показываться, найти его будет очень трудно.

Все дружно закивали. Чэнь Син с тенью сомнения воззрился на Сян Шу: "Тебе-то, скорее всего, и хочется, чтобы Чи Ю повернул назад, столкнувшись с трудностями, и исчез на ближайшее время." Эта идея также имела смысл. Ведь в конце концов великий небесный демон три тысячи лет дожидался шанса на возрождение. Ему ничего не стоит выждать еще сотню-другую лет, пока они все не умрут, и снова начать действовать.

Если такое случится, то они вместе с Сян Шу вполне могут прожить несколько десятков лет безмятежной счастливой жизни, без тревоги и без боязни. Оставалась лишь одна проблема – после того, как обоих их не станет, жизнь грядущих поколений будет отнюдь не легкой.

Так если если есть хоть малейший шанс, надо подготовиться заранее, чтобы в нужный момент избавиться от Чи Ю.

– Се Ань мог бы мне помочь, – сказал Синь Юаньпин. – Мы бы выбрали юношей, обладающих хорошими способностями, для поддержки. Одновременно это будет неплохой возможностью передать всем некие навыки при работе с печатями и массивами. Мне понадобится около полугода, чтобы подготовить несколько печатей для помощи вам .

Ну, естественно, Се Ань мог лишь согласиться.

Сян Шу задумался на мгновение, а потом произнес:

– Тогда вернемся к нашему старому вопросу. Может ли старейшина Синь Юаньпин предложить какое-нибудь решение насчет меча Будун Жушань?

– Не могу, – ответил Синь Юаньпин. – Я плохо знаком с этим артефактом. В конце концов, в наше время нам не приходилось иметь дела с реинкарнацией небесного демона.

Когда обсуждение касалось Будун Жушаня, они постоянно оказывались в новом тупике. Но на этот раз Чэнь Син неожиданно подал голос:

– Мне есть что сказать насчет меча.

Все сразу притихли, внимательно воззрившись на Чэнь Сина. Даже Сяо Шань и тот проснулся.

Чэнь Син чуть-чуть подумал, потом спросил мнения Сян Шу. Сян Шу мгновение поколебался, но в конце концов кивнул. Он действительно был готов выслушать мысли Чэнь Сина и больше не заговаривал о перековке меча, потому что это вызывало одно лишь напряжение.

– Я помню, – начал свою речь Чэнь Син, – что перед тем, как жемчужина Динхай раскололась и время потекло вспять, Чи Ю применил заклинание, именуемое "Разделение душ". Он переместил одну из своих душ в тело Сян Шу, так ведь?

Сян Шу тоже вспомнил об этом:

– Ага. Он выбрал меня, хотя, вернее будет сказать, он выбрал жемчужину Динхай в качестве своего нового тела.

– Это говорит нам о том, – продолжил Чэнь Син, – что души могут быть разделены, извлечены и помещены во что-либо еще.

– Умозрительно, да, такое возможно, – согласился Синь Юаньпин.

– Мой Сердечный свет содержится в душах хунь, – провел дальше свою мысль Чэнь Син.

Се Ань непонимающе нахмурился:

– Но, маленький шиди, какую же из своих душ ты хочешь отделить? Небесную хунь, земную или человеческую?

– Никакую, – Чэнь Син не мог отказаться ни от одной из своих душ, потому что какую бы хунь от него ни отделили, все внутри тут же пришло бы в хаос.

Сян Шу продолжал молча размышлять, когда Чэнь Син спросил у него:

– Ты еще помнишь тот день, когда мы оказались в воспоминаниях старейшины Синь Юаньпина?

Сян Шу: "?"

Он посмотрел на юношу. Они так долго уже были вместе, что достигли того странного и уникального взаимопонимания, когда слова почти не нужны. Вот и сейчас Сян Шу сразу же догадался, что Чэнь Син говорит о том моменте, когда Сян Шу обернулся драконом.

– Да, – подтвердил он. – Сила дракона находится в трех душах хунь, поэтому я и превратился в дракона.

– Если мы применим магию переноса душ, которой воспользовался Чи Ю, будь то разделение душ или перемещение, если мы извлечем души, будет ли шанс на то, что вместе с душой мы извлечем и Сердечный свет?

– Точно! – Чжэн Лунь первым сообразил, о чем идет речь. – А потом используем стекло Цзингуань, чтобы вытащить Сердечный свет.

– Но если ты сделаешь это, – сказал Синь Юаньпин, – ты утратишь Сердечный свет и станешь обычным смертным.

Синь Юаньпин понятия не имел, что для того, чтобы заново отлить Будун Жушань, Чэнь Сину потребуется отдать свою жизнь. Ему просто было очень жаль этого мальчика.

– Ты действительно этого хочешь?

– Ну по крайней мере, это может сработать, – пробормотал Сян Шу.

На самом деле, Чэнь Син немного сомневался. Как никак, а Сердечный свет давал ему силу для защиты этого мира. Если использовать этот способ, не будет ли это означать, что он уклонился от своего долга? Но обдумав еще раз, он понял, что если потребуется изготовить меч, то ему все равно пришлось бы прыгнуть в огонь, так что Сердечный свет тем или иным образом все равно возвратится в Будун Жушань. Один из методов требовал еще и жизнью пожертвовать. Так не лучше ли выбрать более подходящий способ?

Сян Шу тут же заявил:

– Я прямо сейчас начинаю искать способ и не остановлюсь, пока не найду!

Было похоже, что Сян Шу уловил слабый проблеск надежды. Чэнь Син хотел, чтобы он немного подождал, но неожиданно раздался грохот ~

~ С улицы в зал, проломив окно, влетела стрела, которая тащила за собой мокрого князя демонов.

Все: "........."

– Хватайте его! – выкрикнул Се Ань, первым догадавшийся, что происходит.

Все тут же вскинулись и принялись активировать свои умения, чтобы поймать князя демонов.

После обеда Чэнь Син вместе с Сян Шу проследовали за Синь Юаньпином на задний двор департамента экзорцизма.

– Да он просто огромный! – сказал Чэнь Син. – Я первый раз вижу такого большого демона засухи!

Се Ань обездвижил князя демонов при помощи тяжелых железных цепей, и все равно этот ба еще не успокоился. После общего обсуждения было решено, что лучше всего временно приставить к нему Сыма Вэя. Все-таки оба они были демонами засухи, так что, возможно, Сыма Вэй мог бы утихомирить его.

– Что же надо съесть, чтобы вырасти таким большим? – полюбопытствовал Чэнь Син.

– Он ел лапшу с большим количеством соли, – язвительно ответил Сян Шу.

Синь Юаньпин, не удержавшись, хихикнул, а затем спросил:

– Опять неудачно?

– Да, снова пересолил, – понуро согласился Сян Шу.

Чэнь Син: "???"

Синь Юаньпин вывел их во двор, потом постучал в дверь, ведущую в одно из строений внутреннего двора, и тихо позвал:

– Сяо Чэ?

Изнутри никто не ответил. Чэнь Син обещал Синь Юаньпину, что после всех событий обязательно навестит Вэнь Чэ. После возвращения из Куайцзи Вэнь Чэ так полностью и не восстановился. Чэнь Син находил это немного странным. Откровенно говоря, кровь божественного демона не оставила в теле Вэнь Чэ никаких видимых следов. И, по крайней мере, он не потерял чувство самоощущения.

Но с тех пор, как Вэнь Чэ очнулся, он заперся в своих покоях и никого не хотел видеть. И все же, чтобы предупредить возможные неприятные последствия, Чэнь Син все равно должен был убедиться, что все в порядке.

– Сяо Чэ, – терпеливым тихим голосом звал Синь Юаньпин под дверью, – не сердись, позволь мне извиниться перед тобой.

– Зачем ты продолжаешь таскаться сюда? – послышался рассерженный голос Вэнь Чэ. – Проваливай давай!

Крайне удивленный Чэнь Син переглянулся с Сян Шу. Синь Юаньпин, впрочем, спокойно отвечал:

– Носитель Сердечного света и его божественный защитник пришли навестить тебя. Мне стать на колени перед тобой? Я прямо сейчас встану.

Синь Юаньпин действительно отошел немного от двери и опустился на колени прямо на землю.

Чэнь Син тут же прикусил язык и подумал: "На самом деле он очень хороший человек".

На лице Синь Юаньпина виднелись едва заметные чешуйки драконьей кожи. И хотя тело его показывало признаки разложения, это было признаком того, что сила водяного дракона смешивалась в нем с преображением в демона засухи, вызванным демонической кровью. Чэнь Син не мог даже определить, кто перед ним сейчас находится - был ли это демон засухи или лазурный цзяолун, или, возможно, даже человек? Если рассуждать технически, то сначала он обратился в дракона, затем умер, а потом Ван Цзые возродил его как демона засухи. Или он был всеми тремя одновременно?

Чи Ю воистину заслужил свое звание бога, его кровь действительно создала новые формы жизни. В каком-то смысле он даже обладал силой созидания.

Но в таком случае что с Вэнь Чэ? Чэнь Син с любопытством глянул в сторону дома. Кем он был, демоном засухи или человеком?

Он хотел уже подойти к двери и просто толкнуть, но Сян Шу остановил его.

– Уважаемая госпожа владелица банка Дунчжэ! – начал Сян Шу. – Мой отец оставил в вашем банке на хранение сто тысяч золотых таэлей. Если вы не откроете дверь, то я заберу из вашего банка все свои деньги.

Лишь теперь Чэнь Син вспомнил об этом колком моменте. А Сян Шу между тем продолжал:

– Я принес все документы, необходимые для выдачи денег. Следует ли гувану вызвать кого-нибудь для того, чтобы вам просунули их в окно для ознакомления?

Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял разъяренный Вэнь Чэ.

Примечания:

[1] Красивая фраза о благодарности – цитата из поучительной истории, известной каждому китайскому школьнику по хрестоматии для начальной школы. История, правда, не о древнем мудреце, а о добром дедушке... то есть председателе Мао. Вкратце она такова:

В начале 1930-х годов председатель Мао (тогда еще просто товарищ Мао Цзэдун) оказался в деревне Шачжоуба (провинция Цзянси – колыбель китайской революции), где увидел, как молодой человек несет ведра с грязной водой. "Зачем тебе эта грязная вода?" – спросил товарищ Мао. "Мы пьем ее и готовим на ней," – ответил парень. "Но вода такая грязная, как вы можете пить ее?" – удивился товарищ Мао. "У нас нет другой воды, мы можем пить только воду из пруда", – криво усмехнулся юноша. Мао нашел источник – это был заросший тиной пруд, откуда вся деревня брала воду и для пищи, и для мытья. Наутро товарищ Мао созвал жителей деревни, и вместе они постановили, что надо выкопать колодец. Мао засучил рукава и начал рыть вместе со всеми. Когда жители попробовали воду из нового колодца, они восхитились, какой же свежей и сладкой может быть вода. Уже после установления Китайской народной республики рядом с тем колодцем установили памятный знак со словами: "Когда пьешь воду, не забывай о человеке, выкопавшем колодец. Всегда думаем/скучаем о председателе Мао!"

Предвижу вопрос – и сама задавалась им, – неужели жители сами не могли догадаться, что можно выкопать колодец? Неужели они были настолько ленивы? Скорее, они были суеверны. Деревня находится в действительно засушливом районе, где в жаркий сезон даже после дождей земля могла оставаться сухой. Считалось также, что под деревней проходит "вена дракона", то есть подземная магнетическая жила. Если при копке колодца нарушить "драконью вену",это может негативно отразиться на людях. Поэтому многие поколения жителей опасались рыть колодцы и пили воду из пруда. А потом пришел председатель Мао – и жизнь стала лучше ;)

[2] В Китае считается, что между действительно близкими людьми нет места словам благодарности – мы же не благодарим себя за то, что принесли себе еду, а то, что мы делаем для близкого человека, делаем так же, как для себя. Сян Шу надулся, подумав, что Чэнь Син не считает его достаточно близким человеком.

3] Реальное историческое лицо. 贾谊 – Цзя И, также известен, как 贾生 – Цзя Шэн, "ученик [по фамилии] Цзя" (200 – 168 гг. до н. э.) – чиновник, писатель и поэт времен империи Хань, известен благодаря стихотворениям фу и политическим трактатам (выступал на стороне конфуцианства). При дворе состоял в качестве тайши – наставника наследного принца, но наследник неожиданно погиб, и вскоре Цзя И наложил на себя руки (считается, что из-за чувства вины в смерти императорского сына). Но у ФТ-гэ, конечно, собственная версия его жизни и смерти.

[4] Кажется, эта поговорка уже встречалась на страницах этой новеллы, но напомню – Лу Бань считается богом плотников, выражение означает "выcовываться со своим мнением перед знатоками; давать советы специалистам; показывать своё скромное искусство, бахвалиться"

[5] День шести инь – когда иньская сила находится на самом пике. То есть зимнее солнцестояние, о чем дальше и говорит Чэнь Син.

Глава 130. Передача знаний

«Так вот кто... разбудил меня.» (рулейт)

– Так ты не ненавидишь меня?! – Вэнь Чэ схватил стоявшую в доме чашку с чаем и запустил ею Синь Юаньпину в голову. Выплеснувшийся чай забрызгал мужчину, но тот даже не поднял руки, чтобы утереться, а лишь продолжал покорно стоять на коленях, повторяя:

– Это я виноват, я был неправ!

Почему его слова так похожи на мои, когда я признавался в своей неправоте Сян Шу? – подумал Чэнь Син.

– Эй, – Сян Шу хотел остановить Вэнь Чэ, ибо больше уже не мог на это смотреть, однако сам был остановлен Синь Юаньпином:

– Не надо. Пусть бьет меня, пусть бранит и поносит, не страшно. Это я виноват.

Сян Шу посмотрел на него с каменным выражением лица.

– А ну-ка сам расскажи, – уперев руки в боки, гневно крикнул Вэнь Чэ, – да поподробнее, в чем твоя вина?

– Я виноват, что, ничего не сказав тебе, сам пошел убивать того водяного дракона, – смиренно проговорил Синь Юаньпин.

– А еще в чем? – Вэнь Чэ наконец дождался того дня, когда мог свести счеты с Синь Юаньпином.

– Когда ты убивал меня, я не позволил смиренно убить себя, а напротив, воспротивился этому, – серьезным тоном произнес Синь Юаньпин.

У Вэнь Чэ внезапно перехватило дыхание:

– Да будь у меня выбор, разве ж я пошел бы на то, чтобы обнажить против тебя меч?

Вэнь Чэ подошел к Синь Юаньпину и с горечью посмотрел на него. В глазах мужчины стояли слезы.

– А еще я виноват в том, что поддался одержимости, – продолжил Синь Юаньпин. – Виноват, что, погибая от твоей руки, я упорно не желал смириться с этим и затаил в сердце обиду, тем самым дав Ван Хаю возможность воспользоваться мной.

– Неужто ты наконец понял? – срывающимся голосом промолвил Вэнь Чэ. – А я-то, грешным делом, надеялся, что ты не станешь упорствовать и без сожаления примешь смерть от моей руки.

Синь Юаньпин, не вставая с колен, подполз к Вэнь Чэ, поднял голову, взял его руки в свои и прошептал:

– Это я виноват, милый мой Чэ.

– И что ты собрался делать? – спросил Вэнь Чэ.

– Я попросил их прийти сюда, – искренним тоном проговорил Синь Юаньпин, – чтобы они помогли тебе избавиться от твоих демонов, а потом мы поможем молодому поколению уничтожить бога войны. Отныне и впредь, что бы ты ни сказал, я всегда буду слушаться тебя.

Чэнь Син мысленно отметил про себя последнюю фразу.

Сян Шу поднял руку и прижал ее ко лбу, будучи уже не в состоянии продолжать все это слушать.

Вэнь Чэ повернул голову, окинул молодых людей полным бешеной ярости взглядом и холодно промолвил:

– Пусть уходят, я не желаю им помогать. И я не одержим злом.

– Ты одержим, – возразил Чэнь Син.

– Не одержим, – повторил Вэнь Чэ.

– Одержим, – продолжил настаивать Чэнь Син.

– Н-е-т, – чеканя каждый звук, промолвил Вэнь Чэ.

– Но ты правда одержима, владелица, – не сдавался Чэнь Син. – Тьфу ты, владелец... Я уже почти и забыл, что ты мужчина.

– Нет. Сколько еще раз мне это повторить? – сердито огрызнулся Вэнь Чэ. – Или, если я не желаю помогать тебе, значит, я одержим? У меня что, собственной воли не может быть? Ну а ты! Да, ты, верзила, чего уставился? Тебя-то как касается, что я ругаю Синь Юаньпина? С чего вдруг такое лицо?

Вэнь Чэ почти вплотную приблизился к Сян Шу, но тот немедленно поднял руки в примирительном жесте:

– Это не мое дело, ругай его сколько влезет, на здоровье.

– Какая сумма у тебя там набежала? – нетерпеливо спросил Вэнь Чэ. – Я тебе все верну, а сейчас давайте проваливайте!

– Да что ты за человек такой! – возмутился Чэнь Син. – Не спаси мы Синь Юаньпина, была бы у вас возможность снова видеться?

– Вот и забирайте его себе, – не полез за словом в карман Вэнь Чэ. – Я его спасать не просил. Вперед, пусть отправляется к Цзя И. Цзя И и труды писать мастер, и Сердечный свет у него есть, вот пусть и живут вместе, а я плевать на него хотел!

Слова Вэнь Чэ немало удивили Чэнь Сина. Сян Шу тоже пришел в недоумение и воззрился на Синь Юаньпина.

– Я сейчас тебе все объясню, – серьезным тоном промолвил Синь Юаньпин. – Я по-любому должен тебе все объяснить, хотя уже и так делал это невесть сколько раз. Чэ, милый, между мной и Цзя И действительно ничего нет. В моем сердце всегда был только ты.

Вэнь Чэ обернулся и посмотрел на Синь Юаньпина. Чем дольше Чэнь Син наблюдал за Вэнь Чэ, тем больше ему казалось, что тот и правда не был одержим. А коли так, то что же случилось в прошлый раз?

И тут вдруг юношу осенила догадка: если Вэнь Чэ и испил в прошлом крови божественного демона, то это произошло уже после его первой встречи с Сян Шу[1]. Ну а во второй раз, после того как жемчужина Динхай разбилась и время отмоталось вспять, может такое быть, что он ее не пил?

Тогда сколько же Вэнь Чэ лет?! Как он вообще столько прожил? Совместное воспламенение! Совместное воспламенение магической силы! Чэнь Син понял: Вэнь Чэ являлся божественным воином-защитником, Синь Юаньпин – великим экзорцистом, и они были связаны друг с другом совместным воспламенением. Синь Юаньпин превратился в ядовитого водяного дракона, затем был оживлен кровью божественного демона, и, разумеется, последствия этого распространились и на Вэнь Чэ.

Когда же Чэнь Син, изгоняя зло из Синь Юаньпина, рассеял кровь божественного демона, то и Вэнь Чэ, понятное дело, тоже избавился от ее влияния.

– Вэнь Чэ не во власти крови божественного демона, – прошептал Чэнь Син, обращаясь к Сян Шу, – по крайней мере, сейчас уже нет. А то, что мы видели прежде, было следствием совместного воспламенения.

Стоило Сян Шу услышать это, как он тут же все понял и кивнул:

– В таком случае, братец Юаньпин, разбирайся тут со всем сам, а мы откланиваемся.

– Погоди, постой, – запротестовал Синь Юаньпин. – Помоги мне успокоить сердце моего милого Чэ, и я обучу тебя искусству совместного воспламенения, идет?

– Ах ты еще и учить его этому собрался?! – не веря своим ушам , воскликнул Вэнь Чэ. – Втроем спать, что ли, будете?!

– Нет! Да нет же! – в панике бросился оправдываться Синь Юаньпин. – Ну можешь ты меня выслушать?

– Стой давай мне тут на коленях, – холодно промолвил Вэнь Чэ. – И пока я не решу иначе, не смей вставать.

У Сян Шу от этих двоих уже голова шла кругом.

– Ну а ты чьих будешь? – обратился Вэнь Чэ к Сян Шу. – Из семейки шибко богатеньких? Неси сюда свой договор – я верну тебе деньги!

– Вэнь Чэ, – не выдержал Чэнь Син, – ты же, в конце концов, божественный воин-защитник. Поднебесная на грани гибели, а ты все продолжаешь дуться на старшего Синь Юаньпина. Ну на что это вообще похоже!

– А. Мне. Так. По. Сердцу, – чеканя каждое слово, ответил Вэнь Чэ. – Или что? Не нравится, какой из меня божественный воин, тогда, может, сам им будешь?

От таких слов Чэнь Син опешил.

– Что нужно сделать, чтобы ты перестал злиться? – попытался найти компромисс Сян Шу.

– А я вот буду злиться, и что? – не унимался Вэнь Чэ. – Так, где там твой договор? Неси его сюда.

– Ты же не на него злишься, – парировал Сян Шу. – Ты на себя злишься. И на людей в целом. А все потому, что вы оба сделались одержимыми.

Подобное заявление застало Вэнь Чэ врасплох. Впрочем, обдумав слова Сян Шу, он не мог не признать справедливость сказанного:

– Так и есть, однако, что с того? Я говорил Синь Юаньпину не ходить, а он все наоборот сделал. Как-то он этого водяного дракона убил, но в итоге сам стал ядовитым водяным драконом. Сын же Неба не только не отблагодарил его, а напротив, отправил на дно реки...

...С тех пор в глазах людей всего мира он стал нечистью, злой тварью, – говоря о былом, Вэнь Чэ сам не заметил, как стиснул зубы и зацедил сквозь них: – Да я сам готов заделаться божественным демоном. Если бог войны меня примет, я стану его телом и уничтожу всех людей в Поднебесной до последнего...

– Ты... – Чэнь Син уже и не знал, как с ним разговаривать. – Ты вообще нормальный?

– Так, ладно, что нужно сделать, чтобы ты, наконец, успокоился? – Сян Шу решил действовать быстро и одним махом покончить со всем.

– Он вовсе не на вас злится, – объяснил Синь Юаньпин. – Милый мой Чэ злится лишь на самого себя. Дайте ему выговориться – и вскоре все наладится. Чэ, милый, это нынешний хранитель Сердечного света, он очень хороший человек. А этот братишка божественный воин... Ай! Не надо! Хотя ладно, ладно, тяни, если тебе так хочется, только умоляю, перестань злиться на самого себя...

Вэнь Чэ схватил Синь Юаньпина за ухо, но тот лишь опустил руки и чуть наклонил голову, безропотно позволяя Вэнь Чэ тянуть.

– Это уже переходит все границы, – возмутился Чэнь Син. – Как ты можешь так с ним обращаться?

– Тебе-то какое дело? – огрызнулся Вэнь Чэ. – Тебя-то это как касается?

– Неважно, – промолвил Синь Юаньпин. – Я не против! Не против!

– Коли будешь и дальше лезть в чужие дела, то смотри, тебе тоже достанется, – Вэнь Чэ и не думал униматься. – Или случаем полагаешь, что я тебе не наваляю?

– Ты, божественный воин, нападешь на экзорциста? Что, совсем стыд потерял? Думаешь, у меня своего божественного воина нет? А ну-ка, иди сюда... – с этими словами Чэнь Син скоренько юркнул за спину Сян Шу и уже оттуда прокричал Вэнь Чэ: – Давай же, поколоти меня в присутствии моего божественного воина, если сможешь.

– Чэ, милый, угомонись, – Синь Юаньпин не оставлял попыток урезонить Вэнь Чэ. – Условия в Департаменте экзорцизма сродни тем, что были во времена кончины всей магии. Духовная энергия небес и земли сюда не поступает.

Вэнь Чэ призадумался, уголки его рта дернулись, и он ответил:

– Ну тогда мне действительно с вами не справиться.

А Се Ань и впрямь молодец, – промолвил про себя Чэнь Син. Без поступления духовной энергии никто из экзорцистов, даже если бы и хотел, не мог пользоваться магией на территории Департамента, и все, что им оставалось, это учиться. В условиях кончины всей магии только Чэнь Син и Сян Шу могли использовать Сердечный свет. То есть получается, пока они остаются в Департаменте, они непобедимы?

У Сян Шу уже не было никаких сил все это терпеть.

– Ладно, – сказал он после краткого раздумья, – ступай за мной. Отведу тебя к кое-кому. Ручаюсь, твой гнев пройдет.

Озадаченный Вэнь Чэ отпустил ухо Синь Юаньпина.

Шичэнь спустя, Цзянькан, дворец Тайчугун

– Ваше Величество, просто признайтесь ему в совершенной тогда ошибке, – промолвил расположившийся сбоку от императора Се Ань.

Сыма Яо недоверчиво разглядывал представшего перед ним Вэнь Чэ, а тот, мрачный как туча, сидел за узким длинным столом и мерил недовольным взглядом Сыма Яо.

Занимавший место по другую сторону от императора Пу Ян наклонился к его уху и шепотом объяснил:

– Когда-то он и старший Синь Юаньпин спасли людей всего мира, однако император Великой Хань Вэнь-ди высочайше повелел им покончить с собой, и с того момента в глазах людей всей Поднебесной они стали злыми тварями...

– А разве это не владелица денежной лавки Дунчжэ, от которой всегда так пахнет духами? – спросил озадаченный Сыма Яо.

– Верно-верно, – подтвердил Чэнь Син, – все так. Но еще это и божественный воин-защитник, пятьсот лет назад...

Стоящий на коленях сбоку от Вэнь Чэ Синь Юаньпин неотрывно смотрел лишь на него и заботливо обмахивал веером.

– Божественная воительница, – поправил Чэнь Сина Сыма Яо.

– Я мужчина, – с раздражением буркнул Вэнь Чэ.

– Мужчина?! – изумился шокированный Сыма Яо.

Чэнь Син счел за лучшее промолчать.

– Довольно вопросов, – не выдержал Сян Шу. – Извинись перед ним за всех людей Поднебесной – и покончим с этим. Давай побыстрее, мне эти двое еще для другого дела нужны.

– Но почему? – возмутился ничего не понимающий Сыма Яо. – Почему я должен извиняться за поступки Сына Неба Великой Хань? Это же вообще дела другой династии. Вэнь-ди не мой отец, так с чего Нам брать на себя его вину?

– Я ухожу, – буркнул Вэнь Чэ.

– Нет, – разом воскликнули все присутствующие, – божественный воин, пожалуйста, останьтесь.

Сян Шу взглядом дал понять Сыма Яо, чтобы тот поторопился.

– Ваше Величество, – снова принялся увещевать Се Ань, – сейчас только Вы можете говорить от лица всех людей Поднебесной. Вы, ну... хоть через силу скажите. Кто же еще это сделает, как не Вы, Сын Неба?

Сыма Яо совершенно не горел желаем извиняться, но, поразмыслив так и эдак, вынужден был признать, что с этим человеком действительно обошлись несправедливо.

– Я могу говорить только от лица народа хань, – промолвил он. – Все верно, мастер, то, как с тобой поступили люди Поднебесной, бросает тень и на Нашу честь. Мы просим господина проявить великодушие и простить их. Все-таки люди в большинстве своем невежественны, они и Нас-то нередко бранят, так что не держи на них зла.

– Разве так ты должен извиняться? – возмутился Вэнь Чэ.

Сыма Яо задумался на мгновение, затем встал со своего места, опустился на колени и поклонился Вэнь Чэ:

– Если бы тогда не ваша самоотверженность, Поднебесная давно была бы разрушена. Да за одно лишь спасение Цзянькана этот человек... мастер Синь Юаньпин уже заслуживает безмерной благодарности. Мы также хотели бы выразить благодарность и всем вам, мастер Чэнь, но коль скоро мы давно друг друга знаем, то обойдемся без церемоний.

Для Чэнь Сина подобное стало неожиданностью. По-видимому, Сыма Яо действительно обладал широкой душой и вовсе недаром носил титул императора. В этот момент сердце юноши невольно наполнилось гордостью. Он бросил самодовольный взгляд на Сян Шу, как бы говоря: гляди-ка, а наш ханьский император все-таки очень даже неплох, да?

Внезапно Сян Шу тоже поднялся со своего места.

– Он говорил от лица народа хань Поднебесной, а я скажу от лица кочевых племен, – промолвил Сян Шу, обращаясь к Вэнь Чэ. – Нынешний император Севера полное ничтожество, а я в прошлом был великим шаньюем, поэтому от их лица приношу тебе наши извинения.

И с этими словами Сян Шу как ни в чем не бывало поклонился Вэнь Чэ.

– Он мой божественный воин, – промолвил Чэнь Син, – так что я тоже поклонюсь тебе. Все-таки я... вырос на историях о ваших деяниях. Тогда в подземелье я сказал тебе чистую правду, я действительно восхищаюсь вами.

Вэнь Чэ фыркнул, после чего весь дворцовый зал надолго погрузился в тишину. Наконец Вэнь Чэ нехотя выдавил из себя два слова:

– Ладно, забудем.

Утро следующего дня, подземная тюрьма Департамента экзорцизма

Облаченный в мужскую одежду Вэнь Чэ выглядел точь-в-точь как рассерженная версия Мужун Чуна. Внешне он был невероятно красив. Скрестив руки на груди, он смерил взглядом Чэнь Сина, затем так же изучающе посмотрел на Сыма Вэя, после чего перевел глаза на скованного цепями князя демонов.

Синь Юаньпин скромно стоял в сторонке и беседовал с Сян Шу таким тихим голосом, что только тот и мог его слышать:

– Совместное воспламенение магической силы – это даосская техника, которая, как следует из названия, позволяет экзорцисту и божественному воину-защитнику объединить их магические силы, сделать их общими. Люди еще называют это двойным совершенствованием.

Все внимание Чэнь Сина было приковано к беснующемуся князю демонов. Тот беспрестанно дергался и извивался, ни на миг не оставляя попыток вырваться. Очевидно, что наложенные Се Анем и другими экзорцистами путы не смогли бы долго его сдерживать. Однако Вэнь Чэ обладал отменным слухом.

– Уверены, что это стоит обсуждать прямо здесь? – промолвил он, бросая презрительный взгляд на двух мужчин.

Сян Шу и Синь Юаньпин вышли из камеры, однако глаза их по-прежнему продолжали следить за происходящим внутри.

– Делай свое дело и не обращай на нас внимания, – сказал Сян Шу. – Ну и? Что там с двойным совершенствованием?

Поначалу Сян Шу было несколько неловко слушать о подобных вещах, однако Синь Юаньпин говорил про это так спокойно и так непринужденно, словно речь шла о какой-то самой обычной технике.

– Техника совместного воспламенения включает двадцать четыре приема, – объяснил Синь Юаньпин. – То, что ты читал ранее, не более чем дополняющий комментарий, а вовсе не основной труд. Итак, как только вы запустите совместное воспламенение, между вами возникнет целый ряд взаимосвязей, включая те, которые позволят тебе в любой момент призвать Сердечный свет. Это первое. А второе – и самое главное – если один из вас с Чэнь Сином умрет, другой тоже умрет вслед за ним.

Тогда почему после гибели Синь Юаньпина Вэнь Чэ остался жив? – подумал Чэнь Син.

– Потому что он оборвал совместное воспламенение, – промолвил Вэнь Чэ, словно предугадав, что скажет Синь Юаньпин, а затем добавил: – Вы двое, хотите поговорить – ступайте наружу. Я здесь, так что проблем не возникнет.

Синь Юаньпин и Сян Шу отошли по тюремному коридору еще дальше.

– Готов? – спросил Вэнь Чэ у Чэнь Сина, всем своим видом выражая нетерпение.

Юноша кивнул.

– Никто никогда не обучал тебя искусству обращения с Сердечным светом, – промолвил Вэнь Чэ. – Все свои знания ты приобрел сам, без учителя. Это и правда было нелегко.

Длинные тонкие брови, пышные иссиня-черные волосы с воткнутой в них старинной деревянной шпилькой... Хоть Вэнь Чэ и являлся мужчиной, лицом он был столь прекрасен, что Чэнь Син никак не мог перестать видеть в нем старшую сестру.

– Призови Сердечный свет, – велел Вэнь Чэ, – и начерти им магический символ, как я тебя учил.

В руке юноши зажегся свет, которым он начертил перед собой знак.

– Теперь толкни его со всей силы от себя.

Юноша толкнул магический символ ладонью. Тот моментально загудел и устремился вперед, озаряя камеру своим сиянием. Стоило ему войти в тело князя демонов, и этот буйный громила разразился яростным ревом, словно от мучительной боли. Услышав его, Сян Шу и Синь Юаньпин тотчас поспешили назад, дабы посмотреть, что происходит.

Подойдя, они увидели, что князь демонов, как по волшебству, окаменел, застыв в окружении окутавшего его света.

– Хорошо, – продолжил давать указания Вэнь Чэ, – ты подавил его. Теперь начинай изгонять контролирующую его кровь божественного демона.

Свет, непрерывным потоком текший из руки Чэнь Сина, собрался в луч и вошел в сердце князя демона, бывшее средоточием затаенной злобы. Сян Шу хотел было подойти и помочь, но Синь Юаньпин остановил его со словами:

– Позволь ему самому с этим справиться.

Нынешний случай отличался от прошлых, когда Чэнь Син изгонял демоническую кровь из живых людей. На этот раз, вытягивая кровь божественного демона из тела очищаемого, он оказался втянут в его сознание. Происходящее сейчас напоминало процесс воскрешения Сыма Вэя. В пустынном мире, куда попал юноша, царила полная тишина. Схватив рукой демоническую кровь, он вытащил ее из сердца князя демонов.

И сразу же крепко-крепко сжал кулак. Окутанная ярким светом капля крови божественного демона моментально испарилась, исчезнув без следа.

– Получилось, – констатировал успех Вэнь Чэ. – Ну разве ж это не легче легкого?

Усвоив в общих чертах суть техники, Чэнь Син без промедления кинулся благодарить:

– Спасибо, большое спасибо!

Князь демонов издал странный звук и, подняв голову, уставился на собравшихся. Стоило ему только шевельнуться, и Сыма Вэй моментально встал между ним и присутствующими.

Сыма Вэй (фрейм из маньхуа). Художник: 千二百 (Цяньэрбай)

Еще недавно готовый разнести тут все и вся, теперь князь демонов был на удивление спокоен. Двигая мутными глазами, он обвел взглядом людей перед собой, и выражение его лица еле заметно изменилось.

– Так вот кто... разбудил меня, – медленно произнес он.

Чэнь Син огляделся вокруг и неожиданно для себя понял: мир приобрел еще одного разумного демона засухи. Сыма Вэй больше уже не был единственным в своем роде!

Примечание:

[1] Имеются в виду события гл. 52 «Банк».

Сейчас Сян Шу был для Чэнь Сина буквально источником всего.

День плавно клонился к вечеру.

— Если считать Юдо, демонов засухи в мире уже не один и не два, – с изумлением в голосе промолвил Чэнь Син, обращаясь к Сян Шу. – Сыма Вэй, князь демонов, Юдо. Плюс Вэнь Чэ и Синь Юаньпин. Итого пятеро.

— Ну да, – ответил Сян Шу. – Так-то сложно сказать, кем на самом деле является старший Синь Юаньпин, но, наверное, он тоже демон засухи.

Синь Юаньпин и Вэнь Чэ не умерли окончательно и не стали трупами, как, например, Сыма Вэй. Они были экзорцистами, и, возможно, поглощенная в ходе длительного совершенствования духовная энергия небес и земли помогла до определенной степени сдержать действие крови божественного демона и помешала производимым ею изменениям. Она с самого начала оказалась заблокирована внутри них. Температура их тел в общем и целом продолжала оставаться такой же, как у живых. Все это в первую очередь касалось Синь Юаньпина, который, обладая силой водяного дракона, по большей части ничем не разнился от обычных людей.

Единственное, что отличало этих двоих от живых, это мутноватые глаза и полностью расширенные зрачки – указание на то, что, по сути, они уже являлись мертвецами.

Подобного рода состояние действительно было крайне необычным, и с воскрешением всей магии Вэнь Чэ и Синь Юаньпин начали искать способ, как им снова стать живыми людьми. Может, в мире существовали какие-то чудодейственные воскрешающие эликсиры, а может, совершенствование в местах пролегания земных жил могло помочь умершим снова полностью вернуться к жизни.

Что же касается князя демонов, то он, как и Сыма Вэй, практически забыл о том, что происходило с ним при жизни. От его воспоминаний остались лишь разрозненные обрывки. Единственное, что он помнил, это несколько фрагментов битв, в которых участвовал, будучи военачальником на службе у императора Цинь Шихуан-ди.

— Князь демонов, что же мы все-таки такое? – это было первое, что спросил у него Сыма Вэй.

Под пристальными взглядами собравшихся князь демонов вышел из камеры и ответил:

— Я труп павшего в бою, что давным-давно умер и превратился в демона...

Чэнь Синь тоже не сумел добиться от него никакого четкого ответа. Убедившись, что он более не представляет опасности, юноша оставил его с Сыма Вэем, а сам отправился взглянуть на колокол Лохунь, в котором была заключена душа Ван Цзые. Се Ань приставил людей денно и нощно охранять его. Кроме того, он вместе с Синь Юаньпином установил защитное магическое поле, к которому Чэнь Син добавил еще и печать Сердечного света для пущей сохранности этого необычайно ценного предмета.

Напоследок Чэнь Син и Сян Шу еще раз обошли Департамент экзорцизма, дабы убедиться, что все в порядке.

Только сейчас, впервые с тех пор, как Чэнь Син покинул дом своего наставника, ему наконец-то выдалась редчайшая возможность сделать передышку. Чи Ю пропал и не давал о себе знать, тем не менее юноша не переставал чувствовать, что тот что-то затевает. Однако их первый серьезный враг, Ван Цзые, был повержен, так что, возможно, на какое-то время они могут позволить себе забыть о сражениях.

— Что пишешь? – Чэнь Син бросил любопытный взгляд на Сян Шу. Тот сидел дома и писал письмо.

— Извещаю Сяо Елиня и Ши Мокуня, – ответил Сян Шу, – что они должны быть готовы к предстоящей решающей битве на тот случай, если в них вдруг возникнет надобность.

— А мне уже начинает казаться, – потягиваясь, проговорил Чэнь Син, – что Чи Ю, чего доброго, решит снова погрузиться в спячку до следующего подходящего момента.

— А я вот замечаю, что временами ты совсем не блещешь умом, – парировал Сян Шу, попутно сложив письмо и скрепив его огненной печатью. – Очередное проявление твоей извечной забывчивости.

Чэнь Син с недоумением воззрился на Сян Шу.

С самого своего прибытия в Цзянькан Сян Шу не сидел сложа руки. После окончания битвы с Ван Цзые он сразу же велел Фэн Цяньцзюню отправить людей из цзянху прочесывать Поднебесную в поисках дворца Хуаньмо.

Се Ань со товарищи занимались подготовкой к сбору шести видов света с помощью Стекла Чистого Света. На словах это выглядело просто, но на деле все было куда труднее. Согласно описанной в древних книгах технике, шесть видов света надлежало собирать в наиболее подходящее для этого время. Например, неистовее всего солнце светило летом, и на лето же приходился самый длинный день в году, так что солнечный свет у них, считай, уже был.

Иньская сила луны достигала своего пика в ночь праздника первого зимнего полнолуния, поэтому с ее светом нужно было ждать пятнадцатого числа десятого месяца.

С выбором ночи, когда сияние звезд наиболее ярко, все обстояло еще сложнее. Требовалось учитывать движение небесных светил и, кроме того, это должно было быть непременно новолуние.

Зато с бушующим пламенем и вспышкой молнии особых хлопот не предвиделось. С ними вполне мог помочь Сяо Шань. Что же до последнего вида света, мерцания фосфора, содержащегося в костях...

Сян Шу выглядел спокойным и невозмутимым, а между тем все дела шли своим чередом. Пока Се Ань и другие готовились к тому, чтобы заново отлить Будун Жушань, Синь Юаньпин и Вэнь Чэ начали продумывать, как установить магическое поле Разделения Души. Оставалось только собрать союзников со всей Поднебесной и дождаться грядущей битвы с Фу Цзянем.

— К чему ты это сказал? – с недоумением спросил Чэнь Син.

— Ты забыл, о чем говорил Чунмин, – глухо и с некоторым раздражением ответил Сян Шу. – Судьба с течением времени будет стремиться вернуться на круги своя.

Чэнь Син вынужден был прикусить язык. Слова Сян Шу напомнили ему, что хотя победа на первый взгляд и казалась совсем близкой, на деле их впереди подстерегало еще много смертельных опасностей. С учетом того, как в целом развивались события и что неявно происходило сейчас, вывод напрашивался сам собой: с наступлением весны следующего года Фу Цзянь и на этот раз отправится в завоевательный поход на юг против Великой Цзинь.

Чэнь Сина помимо его воли охватило беспокойство.

— Раз нам выдалась внезапная передышка, надо воспользоваться ею для всесторонней подготовки, – заметив состояние юноши, промолвил Сян Шу. – Ты же не страдаешь повышенной тревожностью, так чего волнуешься понапрасну?

Чэнь Син не ожидал от Сян Шу такой ясности ума. Их временный успех не вскружил мужчине голову, и при мысли о его возможной временности юноша невольно опечалился.

Сян Шу поднялся на ноги и вышел из дома, с тем чтобы позвать кого-нибудь из экзорцистов и велеть ему отправить письмо. Чэнь Син же остался сидеть внутри. Погруженный в свои мысли, он перебирал вещи, разложенные на столе, и случайно наткнулся на пергамент с рисунками Сян Шу, выполненными кистью из волоса молодой козочки. Изображения походили на боевые приемы, и в то же время казалось, будто нарисованные на пергаменте человечки обнимаются. А сбоку от картинок шли пояснения, написанные мелким почерком на языке теле.

— По-лошадиному... Порхающая ласточка? – опустив голову, прочитал Чэнь Син.

Сян Шу тотчас залился краской, забрал у юноши пергамент и раздраженно кашлянул. По лицу его было видно, что он зол.

— Что это такое? – спросил Чэнь Син.

— Почему ты роешься в моих вещах? – сердито ответил вопросом на вопрос Сян Шу.

Чэнь Син пришел в неописуемое удивление. Он всегда рылся в вещах Сян Шу, когда только хотел, и прежде тот никогда не обращал на это внимания. Они были помолвлены, да к тому же рисунки с приемами и так лежали на столе.

— Ладно, неважно, – Сян Шу скатал пергамент и запихнул его на полку.

В Цзянькане стояло самое жаркое время года. Чэнь Сину и Сян Шу совершенно не хотелось никуда выходить. Даже цикады при такой жаре не желали петь. Вернувшись обратно в дом, Сян Шу поспешил снять с себя верхнюю одежду из тончайшего шелка и остался в одних только тонких белых штанах. Обнаженный по пояс, он повернулся к Чэнь Сину спиной, давая юноше возможность любоваться его белой кожей и изящным изгибом линии позвоночника.

Чэнь Син, не отрываясь, смотрел на Сян Шу, но стоило тому повернуться, и юноша тотчас отвел взгляд.

— Ты мне так скоро на голову сядешь, – холодно промолвил Сян Шу. – Совсем разбаловался, пользуясь моей благосклонностью.

— А ты посмотри на других! – не собирался уступать Чэнь Син. – Посмотри, как Синь Юаньпин ведет себя со старшим Вэнь Чэ! Ну а ты? Только и знаешь, что целыми днями меня бранить!

— Да? Это ты посмотри на других! – парировал Сян Шу. – Братец Юаньпин, он кто? Он экзорцист!

Сян Шу вернулся на свое место и сел, а Чэнь Син умолк, обратившись мыслями к Синь Юаньпину и Вэнь Чэ... Если судить по росту, то, выходит, Синь Юаньпин, как заметно более высокий, и был тем, кто сверху, так? То есть экзорцист, получается, тоже мог быть сверху на защитнике? Вэнь Чэ почти наверняка здорово превосходил Синь Юаньпина по части боевых искусств, но при этом безропотно соглашался принимать его в себя... Тогда, если посмотреть на все это с несколько иного ракурса, то не мог ли и сам Чэнь Син тоже...

Сян Шу бросил подозрительный взгляд на юношу, словно по одному выражению глаз этого типа догадавшись, что за мысли бродят в его голове.

— О чем думаешь? – опасным тоном спросил Сян Шу.

— Ни о чем, – Чэнь Син моментально притворился, будто на уме у него ничего нет, но на деле все его мысли были заняты тем, какой Сян Шу красивый и до чего же было бы заманчиво, если бы он позволил ему такое...

Впрочем, Чэнь Син ни за что от него этого не добьется, если только сам Сян Шу того не захочет.

На какое-то время они оба замолчали. Сян Шу, кажется, тоже что-то обдумывал. Слегка нахмурившись, он кратко глянул на Чэнь Сина и почти сразу же отвел взгляд.

Юноша с недоумением посмотрел на Сян Шу.

— Ты... – Сян Шу на мгновение задумался, затем сделал неопределенный жест рукой и наконец промолвил: – Я закончил.

— Хм, и чем теперь займемся? – спросил Чэнь Син.

— А ты как думаешь? – ответил Сян Шу.

После возвращения в Цзянькан, каждый их день от зари до зари был наполнен разного рода делами, а каждый вечер Сян Шу ложился спать с Чэнь Сином в обнимку и делал, что от него ждали. Вот только, во-первых, он ужасно боялся, что Чэнь Син будет слишком громко кричать и переполошит находящихся в Департаменте экзорцизма людей. А во-вторых, при их вечной занятости и ограниченности во времени, они, как правило, не могли позволить себе уделять этому больше двух-трех кэ[1].

В присутствии других людей Чэнь Син стеснялся ластиться к Сян Шу, однако любовь во взгляде юноши невозможно было скрыть, и даже во время общих собраний он не мог удержаться от соблазна то и дело поглядывать на него.

— М-м? – Чэнь Син провел языком по нижней губе. – Сейчас же еще день...

Сян Шу не ответил. Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга. Лицо Чэнь Сина густо залилось краской. Как-никак, все то время, что Сян Шу находился в комнате, он оставался по пояс обнаженным. И он в самом деле был слишком красив.

— Синь Юаньпин... немного обучил меня технике совместного воспламенения магической силы, – нерешительно промолвил Сян Шу. – Все равно делать нечего, так что... давай попрактикуемся.

— Хорошо, – сходу согласился Чэнь Син. – Совместное воспламенение. И как же нам воспламениться?

По лицу Сян Шу скользнула тень сожаления.

— Вообще-то, лучше всего было бы начать практиковать это с того самого первого нашего дня после отъезда из Чилэчуани, – нахмурившись, проговорил Сян Шу. – Но я не знал и упустил момент. Надеюсь, еще не поздно.

А для этого еще и благоприятного момента надобно ждать? – подумал Чэнь Син, однако, вникнув в слова Сян Шу, не мог с ним не согласиться: наилучшим моментом начать практиковать совместное воспламенение магической силы была та самая ночь, когда они впервые отдались друг другу.

— Нестрашно, – утешительно промолвил Чэнь Син. – Не бери в голову. Даже если совместное воспламенение окажется для нас невозможно, разве это так уж плохо? Ну будем мы просто экзорцистом и защитником без совместного воспламенения, ну и что?

По всему выходило, Би Хуню и Чжэн Луню будет весьма трудно достичь совместного воспламенения.

Сян Шу кивнул и пристально посмотрел на Чэнь Сина – юноша тотчас сам забрался к нему на колени и обхватил руками за шею.

— Снимай одежду, – велел Сян Шу.

Погода стояла по-летнему знойная. Им обоими было немного жарко, отчего кожа покрылась потом. И в то же время жара словно усиливала ощущения от ласк, дарующих потрясающее чувство наслаждения. Чэнь Син прикоснулся к лицу Сян Шу и первым поцеловал его. Сян Шу же взял руку юноши и прижал ее к поясу своих штанов.

Летом в Цзинь предпочитали носить очень просторные льняные или шелковые штаны. Стоило распустить завязки, и они свободно повисли на бедрах. По сути, их даже незачем было специально снимать, что оказалось весьма удобно.

— Сян Шу, ты такой горячий, – прошептал Чэнь Син.

Сян Шу выровнял дыхание и прошептал в ответ:

— Делай, как я скажу. Для начала приведи в действие свой Сердечный свет.

Чэнь Син сел к Сян Шу верхом на колени, обнял его, запустил пальцы обеих рук ему в волосы, затем глубоко вздохнул и возжег Сердечный свет.

Вмиг все тело Сян Шу ярко засияло, и он превратился в обнаженного божественного воина-защитника.

Чэнь Син был поражен увиденным.

Волосы Сян Шу стали короткими, как всегда происходило под действием Сердечного света, и вместе с бровями заполыхали, будто объятые золотым огнем. Он был практически полностью нагой, отчего белоснежное магическое одеяние божественного воина-защитника мгновенно распалось на кружащиеся в воздухе золотые нити, которые вихрем завращались вокруг молодых людей.

— Не двигайся, – Сян Шу слегка поднял голову и встретился с Чэнь Сином взглядом. Глаза мужчины горели золотом, а лицом он был прекрасен, словно бог.

— Ты... О небо! – восхищенно воскликнул юноша.

Одна рука Сян Шу обвилась вокруг талии Чэнь Сина, а вторая, скользнув по спине, легла ему на затылок.

— Я вхожу, – ясные глаза Сян Шу светились преданностью.

На этот раз Чэнь Син не ощутил ни капли боли, ни сопротивления, а лишь почувствовал, как его душа словно проникает внутрь Сян Шу. Сильнее наслаждения юноше еще испытывать не приходилось. Казалось, прежде они просто предавались плотским удовольствиям, тогда как сейчас переживали подлинное слиянье душ.

Горевший доселе ровно Сердечный Свет вдруг замерцал.

— Выровняй его, – прошептал Сян Шу.

— Я... стараюсь, – в устремленном на Сян Шу взгляде юноши сквозило напряжение.

— Не бойся, – успокоил его Сян Шу.

Вмиг пламя страсти накрыло Чэнь Сина с головой, а мгновением позже возникшее из воинского одеяния и струящееся, подобно плывущим облакам, полотно плавно обернулось вокруг молодых людей, крепко-накрепко связывая их вместе.

— Теперь, дыша по технике Туна[2], начни управлять своей магической силой, – велел Сян Шу, – и смешай ее с моей.

Чэнь Син закрыл глаза, уткнулся лицом Сян Шу в плечо, выдохнул ртом, а после глубоко вдохнул. Сян Шу проделал с дыханием то же самое, и в этот момент юноша вдруг почувствовал, как его тело стремительно наполняется бурлящей силой, нахлынувшей подобной приливной волне.

А затем эта не знающая удержу и плещущая через край магическая сила внезапно вспыхнула, словно разожженный в душе пожар.

Сян Шу, похоже, испытывал то же самое.

— Получилось? – дрожащим голосом спросил Чэнь Син.

Сян Шу чувствовал: это и было совместное воспламенение во всей полноте своего проявления. Пылающее пламя магической силы, будто огромный горн, воспламенило заключенные в их телах души. И под действием этого бушующего огня их души начали сплавляться воедино.

Ранее, когда Синь Юаньпин объяснял Сян Шу суть техники, тот, не до конца поняв, спросил:

— Так как же в итоге добиться совместного воспламенения?

— Когда начнется совместное воспламенение, – ответил Синь Юаньпин, – ты и так это почувствуешь. Есть только два исхода: либо вышло, либо нет. Ситуация, при которой непонятно, получилось ли, исключена.

— Сян Шу? – Чэнь Син положил руку мужчине на плечо.

Сейчас Сян Шу был для Чэнь Сина буквально источником всего. Он стал еще одной силой, питающей его Сердечный свет, и эта нежно обволакивающая его сила была неисчерпаемой, словно безбрежный океан.

Сян Шу уложил Чэнь Сина на спину, а сам, опираясь на локти, легонько прижался к нему сверху и пристально посмотрел в глаза.

— Я думал... будет куда сложнее, – взгляд Сян Шу не отпускал глаз юноши.

— Продолжай же, продолжай, – простонал Чэнь Син.

— Чем вы тут занимаетесь? – раздался голос Сяо Шаня, повергая обоих молодых людей в шок.

Сяо Шань застыл, держа в руках бадейку с компотом из кислой сливы[3], в котором плавали охлаждающие его кусочки льда, и озадаченно уставился на Чэнь Сина и Сян Шу.

— Старший братец, ты снова убиваешь Чэнь Сина? – растерянно протянул он.

— Быстро отсюда! – в один голос рявкнули Сян Шу и Чэнь Син.

— Питье оставь! – добавил уже от себя Чэнь Син. – Спустя шичэнь я найду тебя!

Компот из кислой сливы с кусочками льда

Примечания:

[1] То есть примерно 30–45 мин. Напомним, кэ – существовавшая в древнем Китае единица измерения времени, равная 1/100 суток, или 14,4 мин.

[2] Туна (дословно: выплевывание и вбирание) – даосская дыхательная техника, суть которой сводится к выдыханию «мутного» (грязного) воздуха ртом и вдыханию чистого (свежего) воздуха носом.

[3] Компот из кислой сливы, или черносливовый морс, – популярный китайский прохладительный напиток из отвара копченых слив муме с добавлением боярышника, османтуса, сахара, лакрицы и т.п. Правда, сложно сказать, существовал ли такой напиток во времена Восточной Цзинь, поскольку одни из ранних его упоминаний встречаются только в текстах эпохи Южной Сун (1127–1279).

Глава 131. Отпраздновать торжество

"Я слышал, что вы, ханьцы, на таких празднествах устраиваете обмен подарками между женихом и невестой"

Стоял летний полдень. Легкий ветерок пролетел через зал департамента экзорцизма, и Чэнь Син смог хотя бы немного освежиться. Деревья отбрасывали ажурные тени, ветряные колокольчики то и дело издавали мелодичный звон.

Сян Шу, Чэнь Син и Сяо Шань сидели в крытой галерее. Все трое были в одних только тонких белоснежных штанах. Сян Шу сидел спокойно, с равнодушным выражением, на лице Чэнь Сина была написана безнадежная тоска. Двое больших мужчин и один маленький лениво потягивали напиток из кислых слив.

– Ты очень вырос.

У Чэнь Сина почти не было времени поговорить с Сяо Шанем после того, как они снова встретились.

Мальчик действительно вытянулся с тех пор, как год назад уехал из Чилэчуаня в Дунхуан. После возвращения его макушка уже была вровень с ушами Чэнь Сина.

– Мм, – ответил Сяо Шань, – я могу еще выше вырасти.

После этих слов Сяо Шань призадумался, отхлебнул глоток сливового морса, а затем спросил:

– Что вы делали? Совершенствовались?

Сян Шу щелкнул пальцами – между ними вспыхнул маленький золотистый огонек, того же самого происхождения, что и Сердечный свет.

– Ах! – восхитился Сяо Шань.

Сян Шу жестом показал ему, чтобы смотрел дальше, и встряхнул запястьем. Сначала он заставил появиться щит, затем показал еще несколько трюков. Ему больше не нужно было заставлять Чэнь Сина призывать Сердечный свет. Он и сам теперь мог принять форму божественного воина-защитника, хотя его магическая сила все еще была невелика.

Чэнь Син тоже крайне удивился. Неужели это еще одно преимущество от совместного воспламенения?

– Как ты это сделал?! – спросил Сяо Шань.

– Иди и поищи себе экзорциста.

Сян Шу допил морс и отставил чашку в сторону. Не обращая больше внимания на Сяо Шаня, он поднялся, вышел из галереи, но, неожиданно вспомнив кое о чем, обернулся к Чэнь Сину:

– После начала совместного воспламенения мы сможем заниматься парным совершенствованием только два раза в месяц. Кроме того, необходимо воздержание.

– Что?! – ошеломленно воскликнул Чэнь Син. – И сколько времени это займет?

– Двенадцать месяцев. Справишься или нет?

– Ты... – замялся Чэнь Син, – если ты сможешь, то и я тоже смогу.

– Тогда давай начнем.

– А что такое парное совершенствование? – поинтересовался озадаченный Сяо Шань.

– Эммм.... не спрашивай, – попытался уклониться от ответа Чэнь Син. – Потом все узнаешь.

– Я уже вырос.

– Но я не могу показать это тебе! Или может, все же пригласить тебя посмотреть на нас в этот момент?

Сян Шу, покинувший крытую галерею, уже собирался возвращаться назад, когда Вэнь Чэ преградил ему дорогу.

– Удалось? – невыразительно поинтересовался Вэнь Чэ.

Сян Шу не ответил. Ему трудно было перестать думать о Вэнь Чэ как о женщине. Хотя кочевник и сохранял свое обычное каменное лицо, однако Вэнь Чэ прекрасно все видел.

– Не сильно ли ты волнуешься о том, как совершенствуется младшее поколение? – спросил Сян Шу.

– Любопытство свойственно всем людям, – ответил Вэнь Чэ. – Позволь взглянуть на твой щит.

Сян Шу легко встряхнул запястьем – и артефакт из Каракорума оказался в его руках. Вэнь Чэ провел ладонью по кромке щита, изумленно глядя на него, словно на чудо.

Сян Шу изучил множество древних рукописей, но не нашел ни слова о происхождении этой вещи.

– Узнаёшь его?

– Разумеется, – ответил Вэнь Чэ, опуская руку. В глазах его засияла улыбка, он встретился взглядом с Сян Шу и тихо вздохнул. – Когда-то этот щит был моим.

Сян Шу недоверчиво взглянул на Вэнь Чэ, а тот, казалось, окунулся в воспоминания, неторопливо продолжая:

– У него нет имени, хотя его называли и "Щитом защитников", и "Обрушителем небес". Существует легенда, что сразу после того, как гора Бучжоу обрушилась, древнее божество подперло этим щитом сломанный столп небесный, чтобы удержать на месте небосклон. Этот был щит Сюаньюаня, щит Фу Хао, впоследствии получившей имя государыни Му Синь, щит У Чэн-вана, который Хуан Фэйху, щит Цинь Гули-дажэня, щит генерала Мэн Ао и его сына...

Сян Шу: "......"

– Щит Хань Синя, щит Ин Бу [1], – ровным тоном продолжал перечислять Вэнь Чэ. – После смерти шифу мы вместе с Юаньпином изо всех сил сражались за места великого экзорциста и божественного воина-защитника, и этот щит признал меня. В департаменте был еще один человек, который прежде был его владельцем. Увидеть этот щит равно тому, что увидеть божественного защитника. Принять его – значит взять на себя ответственность за защиту всего мира.

– И все же впоследствии ты сложил с себя эту ответственность.

– Верно, – Вэнь Чэ отвернулся. Половина его лица была ярко освещена летним солнцем, тогда как другая половина оказалась в глубокой тени. Вэнь Чэ поднял голову к небу, демонстрируя свой изысканно тонкий профиль, и вздохнул. – Это случилось очень и очень давно. Потом, насколько я слышал, божественным защитником стал Вэй Цин. После неожиданного нападения и завоевания Лунчэна он позаимствовал силу из земной жилы и оставил этот щит в Каракоруме, дабы души хунну, которых он убил под стенами города, обрели упокоение.

Сян Шу убрал щит и поинтересовался:

– В таком случае можно ли использовать его для создания нового меча Будун Жушань?

Вэнь Чэ немного подумал, прежде чем ответить.

– Не знаю. Разумеется, тебе ничто не мешает попытаться. Но ты должен понимать, что изначальное предназначение меча со множеством форм клинка – истребление врагов. Главная же задача щита – охрана всех людей в Поднебесной, он был создан именно ради этого. Полагаю, что убеждения этих двух артефактов, что передаются из поколения в поколение, очень сильно разнятся.

Во дворе, в крытой галерее

Чэнь Син гладил Сяо Шаня по голове. Волосы мальчика с обеих сторон были прибраны, лишь возле лба оставили несколько густых черных прядей, а остальное заплели в косы – так же, как убирали волосы Сян Шу в те времена, когда он еще нес служение великого шаньюя. Летом такая прическа освежала, однако в сочетании с циньский одеждой это выглядело несколько неуместно.

– О чем ты хотел поговорить? – спросил Чэнь Син. Он чувствовал, что Сяо Шань возмужал, окреп сердцем и уже вовсе не тот полувзрослый-полумальчишка, каким был прежде.

Чэнь Син как-то раз поинтересовался, что все-таки произошло в Шачжоу и Дуньхуане, но Сяо Шань лишь молча покачал головой. Тоба Янь тоже допытывался – результат был тем же самым.

Это довольно долго беспокоило Чэнь Сина, пока Сян Шу не сказал ему:

– Если он не хочет говорить, то не спрашивай.

Раз Сяо Шань не хотел ни о чем рассказывать, то Чэнь Син, считаясь с его желанием, не донимал его больше расспросами. По крайней мере, с его возвращением прояснилась одна вещь – Лу Ин не вернется.

– Чэнь Син, я – Сизый Волк? – неожиданно спросил Сяо Шань.

Чэнь Сину понадобилось какое-то время, чтобы собраться с мыслями.

– Ты себя так ощущаешь, да? – нашел он наконец подходящие слова.

Сяо Шань ничего не отвечал.

– Ты не "кто-то", – с тяжелым вздохом продолжил Чэнь Син. – Ты – это только ты, ты сам. Так же, как и Сыма Вэй, и князь демонов, и все остальные.

Чэнь Син понимал, что Сяо Шань после той истории с Сыма Вэем наверняка усомнился в нем. Сизый Волк передал Сяо Шаню свою силу яогуая, так же, как Чжуинь передал Сян Шу свою драконью силу. Но за все время, что они знали друг друга, Сяо Шань ни разу не задавался вопросом, кто же такой Сян Шу. Сян Шу был для него просто Сян Шу.

– Да, ты прав, – сказал Сяо Шань. – Когда мы отправимся биться с Чи Ю? После этого я хочу поехать дальше на запад, искать Лу Ина.

– Уже скоро, – задумчиво ответил Чэнь Син. – Сейчас, по крайней мере лучше, чем три года назад, верно? Ведь ты хотя бы знаешь, что Лу Ин все еще жив...

Послышался приглушенный раскат грома, небо рассекло вспышкой молнии, хлынул дождь.

После короткого сильного ливня в ночи стало значительно свежее. Это было новолуние Становления осени [2]. Се Ань и Чэнь Син проводили ритуал у жертвенника в императорской обсерватории. В воздухе похолодало, поэтому всем пришлось одеться потеплее.

– Попробуем сегодня, – Се Ань протянул Чэнь Сину стекло Цингуан. Луна в этот день скрыла свое сияние, в небесах сверкали лишь бесчисленные звезды. Император распорядился, чтобы этой ночью все огни в Цзянькане были погашены. Во дворце царила непроглядная тьма, придворные и наложницы высыпали во двор, чтобы полюбоваться ночным небом.

Сыма Яо вместе с Пу Яном наблюдали за тем, как Чэнь Син творит заклинание.

Чэнь Син пробудил магическое поле, притянув духовную ци небес и земли, и возложил стекло на жертвенник.

– Этот магический артефакт способен собрать все звезды? – заинтересовался Сыма Яо.

– Звездный свет, если уж быть точным, – ответил Чэнь Син. – Этот артефакт был создан мудрецом Суй Жэнь-ши[3], который использовал внутреннее ядро демонического зверя по имени Куйву[4], чтобы сохранить огонь, перед тем, как распространить его по Божественной земле. Этот вид яогуаев питается светом на протяжении всей своей жизни.

Сян Шу взглянул на небо и махнул Чэнь Сину рукой – можно начинать. Иногда Чэнь Син задумывался – Чи Ю осведомлен слишком уж о многом, почти обо всем, что они делают. Не знает ли он и сейчас, каким образом экзорцисты задумали одолеть его? Но с другой стороны, было очевидно, что о многих вещах Чи Ю все же не догадывался. Например, если бы он знал о планах Се Аня расправиться с Ван Цзые, то, конечно, не отправил бы его тогда штурмовать департамент экзорцизма.

– Начинается, – предупредил Чэнь Син. – Чтобы потом ни случилось, ни в коем случае не поднимайте шум.

Когда Чэнь Син пробудил силу в стекле Цингуан, взорам собравшихся предстало удивительно захватывающее зрелище – от каждой из множества звезд в небе вытянулся луч света, и все эти лучи устремились к подвеске, в которой бесследно исчезли. Увидев такое, жители Цзянькана все, как один, от удивления ахнули – и это естественное выражение изумления слилось в единый тихий вздох.

В этот момент из мрака прозвучал омерзительный голос:

– Невежественный мальчишка!

Хриплый рык Чи Ю наполнил собою ночную тьму.

Сян Шу тут же выпустил световой щит и поставил его перед Чэнь Сином. Смоляно-черный сгусток негодования, собранный Чи Ю, исчез.

Чэнь Син собирался уже рассеять Сердечным светом темноту, когда звезды одна за другой снова засияли над их головами.

– Он все знал, – произнес Чэнь Син.

– Не бойся, – вполголоса успокоил его Сян Шу.

– Что... что это только что было? – воскликнул все еще не оправившийся от изумления Сыма Яо.

– Докладываю Вашему Величеству, – ответил Пу Ян, – это был ни кто иной, как бог войны, Чи Ю.

Чэнь Син протянул Се Аню подвеску, наполненную звездным сиянием. Тот, внимательно осмотрев, передал ее дальше, Синь Юаньпину. После того, как все изучили артефакт, Се Ань спрятал его со словами:

– Да, это и вправду осуществимо.

– Далее лунный свет, – сказал Вэнь Чэ. – Теперь ждем первое зимнее полнолуние.

В день летнего солнцестояния Синь Юаньпин поднимал их над облаками, чтобы собрать солнечный свет. Так что теперь у них были свет солнца и мерцание звезд, после праздника первого зимнего полнолуния появится еще сияние луны. А там уже и до зимнего солнцестояния рукой подать. На этот раз Синь Юаньпин возьмет силу из земной жилы и создаст магический массив, удерживающий души. Его можно будет использовать и для отделения Сердечного света от тела Чэнь Сина.

С началом осени дожди шли все чаще, погода с каждым днем становилась все холоднее. Сян Шу получил вести из Дунъина и Чилэчуаня – приготовления близились к завершению. Между тем, разведчики Фэн Цяньцзюня обыскали все вдоль и поперек, но так и нашли, где располагается дворец Хуаньмо.

В тот день Сян Шу вместе с Чэнь Сином пришли во дворец, чтобы встретиться с Сыма Яо. Чэнь Син как раз закончил проверку и формулировку правил, установленных для возрожденного департамента экзорцизма. Одно из них гласило, что экзорцисты не должны ни вмешиваться в политику, ни участвовать в военных распрях между людьми.

И все же один из создателей восстановленного департамента стал исключением из этого правила. Впрочем, после сражения с Фу Цзянем Се Аню придется оставить свои должности при дворе и вернуться в департамент. Также Се Ань пообещал Чэнь Сину, что в случае войны он всеми силами постарается избежать участия в битвах. И еще что он не станет атаковать магическими средствами циньскую армию, если только в ней не будет демонов засухи.

В это же время пришли известия с Центральных равнин – Фу Цзянь готовится к войне, но нападать он собирается не на Юг.

Своей первой целью он выбрал Мужун Чуна.

Покинув Чилэчуань, Мужун Чун установил независимое правление в Лояне и Пинъяне. Хотя он и не взбунтовался против Фу Цзяня в открытую, но и не прислушивался больше к повелениям императора, едва-едва сохраняя видимость покорности.

– Сколько людей он отправил? – спросил Чэнь Син. – Это демоны засухи?

– Согласно полученным нами сведениям, нет, это не демоны, – ответил Се Ань. – Теперь вопрос заключается в том, должны мы сражаться или нет?

После того, как Чэнь Син заручился обещанием Се Аня, он был готов дать объяснение императору. Сыма Яо, будучи человеком здравомыслящим, с готовностью кивнул, понимая и принимая принципы Чэнь Сина. В любом случае, пока департамент экзорцизма находится в Цзянькане, ему не о чем беспокоиться. В конце концов, не так уж важно, будут экзорцисты участвовать в войнах или не будут. Если враг подступит к стенам Цзянькана, если Великая Цзинь окажется на пороге падения, если знатные семейства будут уничтожены, а родители лишатся крова и миски риса – разве станут экзорцисты и в этом случае сидеть сложа руки?

Когда кто-то раз за разом объявляет о том, что он ничью сторону принимать не будет, это уже само по себе сторона. Так что в этом отношении Сыма Яо решил, что позволит всему идти своим чередом.

– Основываясь на ваших же собственных словах, – принялся рассуждать Сыма Яо, – мастер Чэнь Син тоже не будет принимать участия в этой войне, потому что солдаты, отосланная Фу Цзянем на войну с Мужун Чуном, находятся под командованием Мужун Чуя, то есть обе враждующие стороны принадлежат к племени сяньби.

– Да, – кивнул Чэнь Син. – Хотя мы дружны с Мужун Чуном, но все-таки не можем послать экзорцистов ему на помощь. Однако если среди солдат Фу Цзяня обнаружатся демоны засухи, это будет уже совсем другая история.

Таким образом, они пришли к соглашению: Се Ань внимательно наблюдает за передвижениями Фу Цзяня, а остальные экзорцисты немедленно вмешаются в случае появления демонов засухи.

На выходе из дворца каждому экзорцисту императорский стражник подал цветок бегонии. Чэнь Син вспомнил, как он приколол бегонию на одежду Сян Шу, когда они впервые пришли сюда и еще не были вместе. На душе у юноши сразу потеплело от этого воспоминания.

– Завтра снова Цюше, праздник осеннего жертвоприношения, – произнес Чэнь Син.

Сян Шу опустил взгляд на бутон и ответил:

– Я не собираюсь приносить осеннюю жертву. Завтра твой день рождения.

– А я опять забыл об этом, – рассмеялся Чэнь Син. – Это так непохоже на прошлое, когда праздновать день рождения означало праздновать уменьшение своей жизни еще на один год.

– Ты будешь в этом году сопровождать меня на празднике? – спросил Сян Шу.

– Ну разумеется...

В этот момент вернулся Фэн Цяньцзюнь.

– Тяньчи, завтра праздник, и я хотел попросить тебя...

Примечания:

[1] Вэнь Чэ представляет галерею наиболее значимых божественных защитников. Все из них, кроме Хуан Фэйху, более или менее реальные исторические лица. Сюаньюань (ориентировочно 2717 – 2600 г. до н.э.) – легендарный Хуан-ди, "Желтый император". Фу Хао (妇好, ум. ок. 1200 г. до н. э.) – древнекитайская военачальница и верховная жрица, одна из жен У Дина, правителя государства Шан, единственная женщина в списке. У Чэн-ван, он же Хуан Фэйху – вымышленный персонаж из романа 16 века "Посвящение богов", действие которого происходит во времена царствования последнего правителя династии Шан, Ци Чжоу (1075 – 1046 до н.э.). Очень долгая, полная фантастических приключений история, а персонаж настолько значителен, что в конце романа после смерти его назначили распоряжаться судьбами смертных и править восемнадцатью кругами преисподней. Цинь Гули (禽滑釐, период Сражающихся царств.) – последователь Мо-ди, один из авторов трактата "Мо-цзы". Мэн Ао (蒙骜, ум.240 до н.э.) и его сын Мэн У (蒙武, неизв.) – знаменитые генералы царства Цинь. Отец – основатель военной династии генералов Мэн – покорил более 70 городов. Сын внес очень большой вклад в победу царства Цинь в циньско-чуской войне. Хань Синь ( 韩信, ум. ок.190 до н.э.) – он же Чуский ван, один из трех генералов, внесших наибольший вклад в объединение земель в империю Хань под рукой Лю Бана. Ин Бу (英布, ум.ок.196 до н.э. ) – он же Хуайнаньский ван, входил в ту же троицу генералов, внесших наибольший вклад в объединение земель в империю Хань под рукой Лю Бана. Получив во владение земли, восстал против Лю Бана и был убит.

[2] 立秋 – Ли Цю – Становление Осени – тринадцатый из двадцати четырех сезонов и первый из осенних сезонов традиционного календаря, наступает с 7 по 9 августа.

[3] Изобретатель огня согласно китайской мифологии.

[4] Не нашла такой мифологической твари в китайских бестиариях, вероятнее всего, выдумка ФТ-гэ.

"Я слышал, что вы, ханьцы, на таких празднествах устраиваете обмен подарками между женихом и невестой"

– Тяньчи, завтра праздник, и я хотел попросить тебя...

– Нет, – ответил за него Сян Шу.

Чэнь Син искренне добавил:

– Сейчас мне действительно некогда, давай поговорим позже.

– Но я хотел пригласить вас обоих полюбоваться осенними видами! Я не собирался приглашать тебя одного!

– Позже, хорошо? – повторил Чэнь Син и утащил за собой Сян Шу.

Как ни странно, но характер Сян Шу после "совместного воспламенения" маны, кажется, значительно улучшился. По крайней мере, он реже бранился на Чэнь Сина, и между ними установилось больше "молчаливого взаимопонимания". Иногда Сян Шу даже единого слова не произносил, лишь успевал подумать о чем-то, а Чэнь Син на лету ловил это.

Так называемое "совместное воспламенение" оказалось подобным слиянию душ. Например, Сян Шу время от времени посматривал на юношей департамента, когда они прогуливался вместе с Чэнь Сином по двору. И Чэнь Син каким-то необъяснимым образом почувствовал, что кочевник смотрит лишь на тех, кто проявляет интерес к великому экзорцисту. Это было чуть-чуть похоже на ревность.

Или вот еще – Сян Шу иногда не нравилось, как о них сплетничают в департаменте экзорцизма, включая новичков, которым было до жути любопытно, чем обычно занимаются великий экзорцист и его защитник. Кроме того, часто юноша ощущал, что когда Сян Шу отвлекается во время разговора, то причиной этого было лишь желание обнять Чэнь Сина, поцеловать и прижать к себе покрепче.

Это было совершенно не так, как в прошлый раз. Тогда Чэнь Син понятия не имел, что на уме у Сян Шу и почему во время разговора тот может без всякой причины внезапно рассердиться. Теперь же он понимал, откуда бралось это раздражение. По большей части оно проистекало из желания Сян Шу быть рядом с Чэнь Сином, но проявлять инициативу ему было неловко, поэтому он и раздражался, в какой-то степени перенося вину – "Почему бы Чэнь Сину самому не проявить инициативу?", ну и дальше только сам себе делал хуже.

Теперь же Чэнь Син, едва замечал эмоцию, как первым протягивал руку и успокаивающе гладил Сян Шу по ладони. А если рядом не было посторонних, он позволял обнять себя, и в глубине души был от этого сам несказанно счастлив.

Все это проявилось после "совместного воспламенения". Теперь Чэнь Син примерно понимал, как Синь Юаньпин узнал в тот день о чувствах Вэнь Чэ.

Однако эта способность оказалась односторонней. Другими словами, Чэнь Син до некоторой степени мог понимать чувства Сян Шу, а Сян Шу мыслей и чувств Чэнь Сина по большей части не ощущал.

Например, прямо сейчас – вернувшись в комнату, отведенную великому экзорцисту в департаменте, Сян Шу пробурчал:

– Да, тебе точно нравится вся эта праздничная суматоха.

Чэнь Син сразу заметил, что настроение Сян Шу немного упало. Кочевник хотел побыть наедине с ним во время праздника, чтобы их не тревожили другие люди.

– Я хочу провести завтрашний день только с тобой, – улыбнулся Чэнь Син, прижался сзади к спине Сян Шу и обнял его за талию.

Недовольство Сян Шу словно само по себе испарилось – развернувшись лицом к Чэнь Сину, он опрокинул его на кушетку и посмотрел в глаза долгим многозначительным взглядом.

– Тогда выбирай, – произнес Сян Шу. – Ты хочешь гулять или сделаем, как я скажу?

Чэнь Син обхватил ладонями шею Сян Шу и впился в него поцелуем. Они целовались, пока хватало дыхания.

– Конечно, я выслушаю, что ты хочешь сделать...

Неожиданно Сян Шу выпустил Чэнь Сина.

– Я не могу больше это выносить. Давай проведем некоторое время по отдельности.

Практикуя технику "совместного воспламенения", они должны были следовать строгим правилам, одно из которых заключалось в запрете на любое проникновение кроме как в целях практики. Парным совершенствованием им разрешалось заниматься по первым и пятнадцатым числам каждого месяца на протяжении года, пока не завершится двенадцатимесячный цикл. Когда Чэнь Син узнал об этом, то чуть с ума не сошел. Что? Нам можно делать это только два раза в месяц?!

Сян Шу лишь после долгих душевных терзаний сумел смириться с подобным положением вещей. В конце концов продержаться надо всего один год. И полного запрета нет, у них есть целых два благословенных раза в месяц.

Что же до Чэнь Сина, он почувствовал себя прекрасно после того, как они приняли это. Жить, подобно кочевникам, в простоте и предаваясь удовольствиям на протяжении трех месяцев, это, конечно, прекрасно, и все же, находясь в Цзянькане, уместнее сдерживать свои желания. Относиться друг к другу с искренней нежной привязанностью – это тоже своего рода удовольствие.

Так обычно и происходит – когда чего-то очень много, то сложно оценить это. Зато после начала совместного воспламенения Чэнь Син чувствовал, как сила его любви, не находя выхода, превращается в восхищенное обожание. И Сян Шу, когда начал сдерживать себя, больше не видел никого кроме Чэнь Сина. В конце концов, у них не было другого выхода, они могли лишь разговаривать и обниматься, как в ту ночь, после обмена клятвами.

Большую часть времени они были неразлучны и беспрестанно болтали о разных пустяках. Вот и сейчас они разговаривали, и Чэнь Син снова рассмеялся, обнаружив, что Сян Шу смотрит ему в глаза, а мысли его заняты только одним, как у дикого зверя, который настойчиво сдерживает свои желания.

– Пойду вымоюсь, – прошептал Сян Шу. – Осталось пережить этот вечер, а завтра все будет хорошо.

Вскоре Чэнь Син услышал плеск – Сян Шу обливался во дворе холодной водой. Завтра все будет хорошо. А сегодня надо сдержаться, чего бы это ни стоило.

На следующий день кленовые листья во дворе департамента окрасились алым. Чэнь Син проснулся рано утром, но снаружи уже доносился гул голосов.

Переодевшись и умывшись, он вышел во двор. Сян Шу в этот момент расчесывал гриву лошади. Едва Чэнь Син увидел Сян Шу, как тут же захотел наброситься и стянуть с него всю одежду.

Сян Шу взглянул в глаза Чэнь Сина, и юноша понял, что Сян Шу тоже с трудом сдерживается.

– Я... проснулся, – сказал Чэнь Син. Он чувствовал себя немного странно – Сян Шу не поцеловал его утром, как обычно они начинали эти дни в предыдущие несколько раз.

– Тогда поедем? – предложил Сян Шу. – Давай спустимся с горы. Переодеваться не нужно.

– Ладно, – с радостью кивнул Чэнь Син. Оба они были одеты в тонкие одежды, в которых сочетались лазурный, черный и белый цвета. Сян Шу надел свободные белые штаны с низким поясом, завязанным скользящим узлом – очевидно, что такой покрой он выбрал, чтобы можно было легко сбросить их. Сверху он накинул на себя легкий черный халат, открывавший ключицы и верхнюю часть груди. На Чэнь Сине тоже была лишь тонкая одежда без подкладки и штаны, перехваченные ремешками у щиколоток. Обуты оба были в легкие кожаные сандалии.

Сян Шу пригласил Чэнь Сина первым забраться на лошадь, а потом и сам сел за его спиной. Сквозь тонкую материю Чэнь Син чувствовал жар, исходящий от груди Сян Шу.

После двухнедельного воздержания от таких объятий сердце юноши пустилось вскачь. А Сян Шу уверенно повел лошадь вниз по склону горы Дуншань. Рыночная площадь уже кипела людьми – все пили вино и любовались алыми кленами.

– Все точно так же, как и в первый раз, – заметил с улыбкой Чэнь Син.

Сян Шу привязал лошадь у обочины, переплел пальцы Чэнь Сина со своими и повел за собой через ярмарку:

– Я отведу тебя кое-куда.

Чэнь Син видел, что многие из встречавшихся им по пути держатся за руки, а на запястьях у них повязаны браслеты – красная нить и лунная раковина.

Сян Шу это тоже заметил и с укоризной взглянул на Чэнь Сина.

Чэнь Син: "?"

Сейчас настроение Сян Шу было довольно сложным. Несмотря на связь, возникшую между ними после совместного воспламенения, Чэнь Син не смог распознать его. Он просто чувствовал, что это странная эмоция.

– О чем ты думаешь? – спросил он напрямую.

Сян Шу ничего не ответил.

– Почему ты вдруг превратился в немого? – со смехом продолжил допытываться Чэнь Син.

Упомянув о немоте, Чэнь Син неожиданно припомнил:

– Ты хочешь подарить мне что-нибудь?

– Ты можешь говорить о чем-то еще, а не только издеваться на тем, как я молчу? – наконец ответил Сян Шу. Лишь тогда до Чэнь Сина наконец дошло, что когда-то, очень давно, он уже прощупывал Сян Шу похожим образом.

Когда они подошли к прилавку, торговец с улыбкой поприветствовал их:

– Ой, уважаемые гости снова наведались к нам! А? Почему это я сказал "снова"?

Чэнь Син в голос расхохотался, а Сян Шу между тем произнес с самым серьезным видом:

– Я возьму два. Вот, держите. Сдачи не нужно.

И Сян Шу протянул золотой слиток. Торговец чуть в обморок не упал.

– Это все вам! – продавец подтолкнул в их сторону свою стойку с украшениями, и пока щедрые покупатели не успели передумать, убежал, радостно сжимая золото в ладони.

– Выбирай, – предложил Сян Шу.

– А какую пару мы тогда выбрали?

Сян Шу, нахмурившись, начал наблюдать за ним со стороны. Каждая из ракушек имела свою неповторимую форму. Чэнь Син мечтал найти именно те, которые приглянулись им в прошлый раз. Но теперь, когда желание его было так близко к исполнению, выяснилось, что он не может ясно вспомнить, как выглядели те раковины.

Сян Шу больше не мог смотреть на это. Не выдержав, он произнес:

– Этот и этот.

Сян Шу аккуратно потянул за шнурки и вытащил два лунных браслета из сотен похожих. Положив на ладонь, он протянул их Чэнь Сину, чтобы тот взглянул.

– Действительно? Но почему я запомнил эти? – Чэнь Син достал другие и сравнил их с теми, что были на ладони Сян Шу.

– Ты... – наконец взорвался Сян Шу.

– У меня день рождения! – тут же нашел что ответить Чэнь Син. – Ты собираешься ругаться в мой день рождения?

Сян Шу пришлось проглотить свое раздражение. Стараясь держать себя в руках, он терпеливо произнес:

– Я смотрел на эту раковину каждую ночь, бессчетное количество раз. Как я мог ошибиться и выбрать неправильную?

Чэнь Син был так тронут этим признанием, что чуть не расплакался. Он сжал все четыре браслета в руке, внезапно обнял Сян Шу и молча уткнулся ему в грудь.

– Ладно, – согласился растерянный Сян Шу. – Как ты захочешь, так и будет.

После полумесяца воздержания оба они почти не могли себя контролировать, а Сян Шу, казалось, и вообще скоро рассудок потеряет. Если бы они не находились среди бела дня на рыночной площади, то что-нибудь наверняка произошло бы.

– Вот этот, я уверен, – Чэнь Син тоже узнал веревочку, которую когда-то носил, на поверхности этой раковины была приметная царапина.

Сян Шу перебросил браслет Чэнь Сину, спрятал подальше свой и зашагал прочь.

– Эй, постой! – воскликнул Чэнь Син. – Ты не собираешься отдать его мне?

– Зачем? – удивился Сян Шу. – Назови мне причину.

– Разве ты не любишь меня? – улыбнулся Чэнь Син.

– Смотря. Как. Ты. Будешь. Себя. Вести, – с расстановкой проговорил Сян Шу. – Идем!

И Чэнь Сину не оставалось ничего другого, кроме как беспомощно поспешить вслед за Сян Шу. Но кочевник не собирался отдавать ему браслет, а вместо этого привел к резиденции какой-то семьи. Остановившись возле входа, Сян Шу несколько раз стукнул по двери металлическим кольцом.

Дверная ручка-молоточек в виде кольца в зубах дракона

– Что это за место? – спросил Чэнь Син.

– Открывайте! – крикнул Сян Шу.

Изнутри по-прежнему никто не отвечал, тогда Сян Шу просто толкнул дверь. Она оказалась не заперта. Что-то ты довольно вежлив на этот раз, – подумал Чэнь Син. Обычно если Сян Шу заранее условился с кем-то, а ему не открыли и не приветили, значит, хозяин не чувствует к гостю никакого уважения. Исход в подобной ситуации обычно был одинаков – Сян Шу поднимал ногу и тяжелым пинком сносил ворота.

– Удивительно, что ты не распахнул дверь с ноги, – заметил Чэнь Син.

– Потому что это мой собственный дом. Если выбью двери, то мне же и придется чинить.

– Что?!

Сян Шу с самого начала собирался показать Чэнь Сину усадьбу, которую купил для него. Он просто не ожидал, что все работники сегодня уйдут, чтобы насладиться празднеством осеннего жертвоприношения. Резиденция по большей части уже была готова, и даже установлены опоры для цветущих глициний.

– Аааааааа! – Чэнь Син и мечтать не мечтал о том, что Сян Шу когда-нибудь подарит ему дом!

Это была очень просторная усадьба. Раньше дом принадлежал бывшему торговцу солью в Цзянькане, приобретение обошлось Сян Шу в солидную сумму. Вдобавок он немало потратился, скупив дома вдоль берегов Хуайхэ, чтобы расширить территорию.

Несколько многоэтажных строений вдоль русла образовывали что-то вроде длинной извилистой полосы, перекликаясь с улицей Уисян, находящейся через реку. С третьего этажа можно было разглядеть сады семейств Се и Ван.

Задний двор оказался огромным садом, спускающимся к Хуайхэ, по берегам которой были высажены глицинии. Длина участка составляла почти целый ли!

– Они не очень красиво выглядят, – поднял глаза Сян Шу. – Скажи Фэн Цяньцзюню, чтобы дождался другого раза.

– Сезон цветения у глициний уже закончился, – Чэнь Син чувствовал непередаваемое волнение, – но они все равно прекрасны. Осенью здесь так чудесно!

Цветы с вьющихся побегов давно опали, и сами по себе растения выглядели невзрачно, и все же цветочные арки длиной около ли, выходящие к реке, представляли собой впечатляющее зрелище.

Цветущие глицинии на арочной опоре. Примерно такая красота, только в полкилометра длиной, будет весной в личном саду Чэнь Сина

– Хм, – усмехнулся Сян Шу, – ну раз тебе нравится...

Такая огромная усадьба для дома всего лишь на двоих была настоящим расточительством. Здесь была отдельная комната для циня, чайная комната, огромный кабинет и, конечно, спальня с окнами, выходящими на реку и задрапированными кисейными занавесями.

Работники еще не все комнаты успели привести в порядок – где-то известковые потеки не были отмыты, где-то валялись брошенные лестницы, и кровать пока не была доставлена. Сян Шу на самом деле просчитался:

– Не ожидал, что люди будут настолько ленивыми. Я не следил за ними последние две недели, думал, что все давно закончено.

Лишь тогда Чэнь Син осознал, что Сян Шу хотел привести его в новый дом, чтобы насладиться и заняться "этим" в их собственной спальне.

– Ну конечно, ты же раньше был великим шаньюем, – не удержался от насмешки Чэнь Син. – стоило тебе отдать приказ, и люди тут же бежали его исполнять. Кто осмелился бы промедлить? Но сейчас у тебя другое положение, ты теперь простой землевладелец. Разумеется, наемные работники могут затянуть работу на пару-тройку дней, чтобы получить оплату побольше.

Взбешенный Сян Шу лишь молча смотрел на Чэнь Сина. Юноша взял его за руку и сказал:

– Я не боюсь испачкаться. Мы можем сделать это и прямо здесь.

Сян Шу все так же молча не отводил взгляда от глаз Чэнь Сина. Легкий ветерок от реки взметнул занавески – и хотя эти двое стояли в грязной комнате, пока напоминающей лачугу, но ветер доносил до них ароматы осени, и все вокруг им казалось романтичным и сияющим.

Сян Шу вытащил браслет и протянул его Чэнь Сину.

– Я слышал, что вы, ханьцы, на таких празднествах устраиваете обмен подарками между женихом и невестой, – произнес кочевник. – Немые не могут говорить. Поэтому просто возьми.

Чэнь Син с полыхающим лицом поднял руку. Сян Шу завязал шнурок браслета у него на запястье и отступил, молчаливо ожидая ответа.

В этот момент Чэнь Син вдруг заметил, что Сян Шу немного нервничает.

– Ты чего так волнуешься? – Чэнь Син подумал, что это забавно. – Боишься, что я не отдам тебе браслет?

– Не знаю, – просто ответил Сян Шу. – Я боюсь, что потеряю тебя.

Чэнь Син достал свою красную веревочку с ракушкой и посмотрел на Сян Шу. Когда тот протянул руку, Чэнь Син приподнялся на цыпочках и чмокнул его в губы.

– Подожди! – тут же остановил его Сян Шу. – Здесь нельзя... Что ты делаешь? Не вредничай!

– Тогда возвращаемся в департамент? – в душе Чэнь Син очень нервничал, и еще ему немножечко не терпелось. – Идем?

– Прямо вот так? – Сян Шу не мог своим ушам поверить.

– А как еще? – ответил Чэнь Син. – Или ты хочешь снять с меня браслет? Если развяжешь, я больше надевать не стану.

Сян Шу схватил Чэнь Сина за руку, и они покинули новую резиденцию. Чэнь Син из озорства специально потащил Сян Шу через самую густую толпу. Смущенный донельзя Сян Шу следовал за ним, немного позади, уставившись в землю и бормоча себе под нос проклятия.

– У тебя лицо все красное! – заметил Чэнь Син.

– Вздор! – грозно прошептал Сян Шу.

Так они и прошли через весь оживленный центр города с браслетами, подтверждающими их любовь. Сян Шу действительно побагровел от лба до шеи. Время от времени он поправлял рукав халата – на них обоих были просторные одежды с широким рукавом, и ветерок время от времени приподнимал тонкую ткань, поэтому приходилось прикрывать запястья, чтобы было не так заметно.

Эта прогулка стала незабываемым опытом и навсегда врезалась в память Сян Шу. Он старательно делал вид, будто ничего особенного не происходит, но сила, с которой он сдавил руку Чэнь Сина, выдавала смятение, царившее у него на душе.

Насилу добравшись до места, где они оставили лошадь, Сян Шу тут же поставил ногу в стремя, моментом взлетел на коня и сразу почувствовал себя значительно лучше.

– Поднимайся, – протянул он руку Чэнь Сину.

Экзорцист уселся впереди. Лицо Сян Шу вернулось, наконец, к своему обычному виду.

– А что там такое упирается в меня? – обернулся Чэнь Син к кочевнику.

– Прекрати чушь нести. Цзя!

Сян Шу тряхнул поводьями, и они выехали из Цзянькана через Западные ворота.

Глава 132. Установка магического поля

«Ты серьезно так этого хочешь? Смотри, не пожалей потом.» [рулейт]

– И куда же мы едем? – Чэнь Син видел, что Сян Шу увозит его из Цзянькана. В день празднования Обряда жатвы окрестности столицы были полны народу, пришедшего полюбоваться пейзажами. Однако чем дальше молодые люди уезжали, тем все меньше и меньше людей встречалось им на пути, а через пять-шесть ли местность и вовсе стала совсем безлюдной.

– В горы, – негромко ответил Сян Шу, после чего повернул лошадь и направил ее вверх по горной тропе. Здесь не было ни души. Руки Сян Шу отпустили поводья и обхватили талию Чэнь Сина. Крепко обняв юношу, мужчина прижал его к себе, наклонил голову и поцеловал.

Наконец-то они были совсем одни, и Чэнь Син, оставив всякие приличия, с безудержным пылом ответил на поцелуй Сян Шу.

– Ты серьезно так этого хочешь? – угрожающе прошептал Сян Шу. – Смотри, не пожалей потом.

С этими словами он вложил поводья в руки юноши и с придыханием добавил:

– На, управляй лошадью, сам решай, как ей бежать.

Чэнь Син застыл, дрожа всем телом и не смея пошевелиться.

– Что? – глубоким шепотом спросил Сян Шу. – Засмущался?

– Но... – дрожащим голосом произнес Чэнь Син, осторожно подгоняя лошадь. Та мелкими шажками двинулась дальше, и юноша тут же стиснул зубы от медленных пульсирующих движений.

– Быстрее не надо, – промолвил он.

– Но! – внезапно крикнул Сян Шу, одновременно сжав ногами бока лошади, отчего та резко рванула вперед.

Для Чэнь Сина это было полной неожиданностью.

Сян Шу снова забрал поводья себе. Одной рукой он продолжал обнимать сидящего перед ним юношу, а другой правил резво несущейся лошадью, и уже очень скоро лес остался позади.

– Да не кричи ты на весь мир, – прижавшись к уху Чэнь Сина губами, прошептал Сян Шу.

Бег лошади становился все ритмичнее.

– Скакать еще полшичэня, – прошептал юноше на ухо Сян Шу. – Вернемся на будущий год в Чилэчуань?

Дыхание Сян Шу было прерывистым.

– Я отвезу тебя в Великую степь, где мы будем целыми днями, от рассвета до заката, вольно скакать на просторе. Там не будет никого, и мы будем едины с миром.

* * *

Прошло не менее шичэня. Чэнь Син чувствовал себя так, будто вот-вот умрет, но тут они наконец прибыли к месту назначения – ручью под водопадом. Сян Шу снял юношу с лошади, затем скинул с себя одеяние и расстелил его на земле.

– Здесь ведь... никого?

– Никого, – ответил Сян Шу.

Это место изобиловало духовной энергией. Не иначе как внизу, под землей, циркулировала земная жила, отчего духовная энергия небес и земли тут буквально била ключом. Чэнь Син чувствовал, как его сердце и душа наполняются безмятежной радостью.

– Пришли, – сказал Сян Шу. – Это благословенное место.

Стоял полдень дня Обряда жатвы, ярко светило солнце. Только когда сгустились сумерки, Сян Шу с Чэнь Сином снова сели на лошадь и отправились вниз с горы.

После целого дня, проведенного за совместным воспламенением магической силы, Сян Шу все еще не насытился и продолжал желать большего. Они уже обменялись красными шнурками, и теперь с этими шнурками, повязанными на их запястьях, выглядели самой настоящей влюбленной парочкой. Чэнь Син знал, если бы он не попросил Сян Шу остановиться с наступлением сумерек, то тот, чего доброго, отпустил бы поводья и дал волю лошади, пока не закончился бы день.

Лишь с приближением к почтовой станции Сян Шу, наконец, немного отстранился от Чэнь Сина, и только тогда совершенно выбившийся из сил юноша смог, наконец, немного перевести дух. Покинув седло, он едва стоял на ногах. Сян Шу одной рукой подхватил пошатывающегося Чэнь Сина, другой взял поводья и зашагал к почтовой станции, с тем чтобы остановиться там на ночлег.

– Завтра возьмем лодку и поплывем к Красной скале, – сообщил он.

Внутри почтовой станции ярко горел свет. Чэнь Син так устал, что ему и есть-то не хотелось. Сян Шу же, напротив, был полон сил. Он налил им вина и даже вытащил из рыбы кости, прежде чем передать ее юноше.

– Снова куда-то ехать? – устало промолвил Чэнь Син.

– Встретимся с Се Анем и Ван Сичжи, – ответил Сян Шу. – Никаких дел. Просто прогуляемся.

Чэнь Син кивнул. При мысли о том, что после сегодняшнего вечера им снова придется целых полмесяца практиковать воздержание, его сердце охватили противоречивые чувства.

– Ешь побольше, – велел юноше Сян Шу. – Этот день пока не закончился, и сколько-то времени у нас еще есть.

Лицо Чэнь Сина вмиг залило краской. Они сидели на узкой кушетке. Окружающие то и дело поглядывали на них, однако Сян Шу держал себя совершенно непринужденно, несмотря на красный шнурок с лунной раковиной, повязанный на его крепком и красивом запястье. По окончании ужина, он отвел Чэнь Сина в их комнату.

* * *

На следующее утро Чэнь Син и Сян Шу сели в лодку в верховьях реки Циньхуайхэ и отправились к горе Наньбин. Достигнув места, где они высаживались в прошлый раз, молодые люди вновь сели верхом и двинулись вверх по склону. После Обряда жатвы по всей Цзяннани заметно похолодало. Чэнь Син ехал верхом и вспоминал тот незабываемый день. Это было довольно утомительно, но вместе с тем и донельзя потрясающе – скорость лошадиного бега в купе с интенсивностью тряски придали и без того несравненному и неукротимому Сян Шу еще больше силы.

– Никак вспоминаешь? – спросил вдруг Сян Шу.

Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться:

– Нет-нет-нет, упаси меня небо об этом вспоминать. Впереди еще тринадцать дней... Этот несчастный их не переживет.

– Значит, и ты ведешь счет дням? – удивился Сян Шу. – А мне казалось, только я жду, сгорая от нетерпения.

Чэнь Син повернул голову и ответил ему поцелуем.

Сян Шу остановил лошадь, тоже наклонил голову, и они, не покидая седла, полностью отдались во власть поцелуя.

Внезапно откуда-то сверху донесся свист. У поворота шедшей вверх по склону горы дороги верхом на лошади восседала женщина.

– Вы опоздали, – смеясь, бросила она.

Чэнь Син аж вздрогнул от неожиданности. Это была одетая мужчиной Се Даоюнь! К счастью, они не творили никаких безобразий... Впрочем, даже захоти они их творить, все равно не смогли бы.

– Любовались по пути красотами природы, вот и задержались немного, – ответил Сян Шу.

Только сейчас Чэнь Син понял, что Сян Шу, похоже, условился о встрече с довольно-таки большим числом людей. Или, может, Се Ань и другие условились с ним. Сян Шу хорошенько привязал лошадь на полпути к вершине, и они вдвоем медленно зашагали вверх.

Чуть выше впереди их ждал Сяо Шань.

– Я уж думал, вы сегодня не появитесь, – сказал он.

– А кто еще здесь? – спросил Чэнь Син.

– Все, – ответил мальчик. – Старший братец, где вы были?

Сян Шу поднялся к тому месту, где стоял Сяо Шань, положил руку ему на плечо, и они, большой и маленький, повернув на очередном изгибе идущей в гору дороги, двинулись дальше.

На первых порах Се Даоюнь практически не общалась с Чэнь Сином и лишь изредка заглядывала в Департамент экзорцизма, но отчего-то юноша совершенно не казался ей чужим.

– Тоба Янь и Фэн Цяньцзюнь с Цин-эр уже поднялись, – сообщила Се Даоюнь. – Странно, откуда у меня такое чувство, будто ты друг, с которым я давным-давно знакома?

– Мы связаны с тобой судьбою, – с улыбкой ответил Чэнь Син. – Ты ведь думаешь поклониться моему названному сыну как маленькому наставнику?

Се Даоюнь застыла в изумлении, не понимая, как и откуда Чэнь Син мог это узнать. Однако, похоже, все в этой шайке: и Сяо Шань, и Фэн Цяньцзюнь, и Тоба Янь с Сян Шу, и даже Се Ань, а также кучка этих не живых и не мертвых демонов засухи – слушались его. Впрочем, если так подумать, в этом не было ничего удивительного, ведь именно Чэнь Син являлся главой Департамента экзорцизма.

– Он пока еще не дал мне своего согласия, – ответила Се Даоюнь.

До недавнего времени Се Даоюнь с крайним неприятием относилась ко всем этим поискам бессмертия, изготовлению чудодейственных пилюль и прочим подобным вещам. Однако, по мере знакомства с даосскими техниками, практикуемыми экзорцистами, а также после череды предпринятых Чэнь Сином шагов, направленных на борьбу с шарлатанством, ее отношение к ним стало меняться. Когда же она однажды пришла с Гу Цин в департамент проведать Фэн Цяньцзюня и случайно стала свидетелем тренировки Тоба Яня и Сяо Шаня, то умения и талант последнего так поразили ее, что она стала приходить регулярно, дабы тайком перенимать мастерство.

После того как Чэнь Син принял в свое ведение Департамент экзорцизма, он, руководствуясь существовавшими издревле правилами, незамедлительно ввел запрет на изготовление разного рода пилюль бессмертия, употребление наговорной воды и прочие подобные практики. Более того, он направил служащих департамента во все округа и уезды Цзяннани, дабы те в рамках так называемой круговой поездки по местам огласили изданный им воспретительный декрет, где недвусмысленно запрещалось подбивать на использование указанных средств простой народ, прикрываясь именем экзорцистов. Он также велел новичкам ознакомиться с ситуацией в каждом уезде и распространить среди местного населения азы просвещения, чтобы, наконец, покончить с дурной привычкой лечить болезни наговорной водой и искоренить смертельно опасную практику есть ртутные пилюли, словно это еда. Данные шаги заставили Се Даоюнь перестать думать, будто экзорцисты дурят людей. Саму ее мало интересовала перспектива стать экзорцистом, она лишь хотела немного обучиться боевым искусствам, но, соприкоснувшись непосредственно с этой средой, она многое для себя поняла.

– Они устанавливают магическое поле на горе, – сообщила Се Даоюнь. – Должно быть, скоро закончат.

– Шисюн тоже там? – спросил юноша.

Чэнь Син по натуре был прост в общении и совершенно не осознавал себя как великого экзорциста. Неизменно улыбающийся и преисполненный любопытства, если он замечал, что его подчиненные делают нечто, чего он сам не знает, то всегда с удовольствием и интересом расспрашивал их об этом. Еще более редким качеством среди людей была присущая ему особенность относиться ко всем одинаково, будь то мужчина, женщина, кошка, собака, садовый кузнечик или яогуай.

Поначалу многие представители благородных семей Цзянькана нещадно завидовали этому мальчишке, искренне не понимая, почему, не успел сей, еще даже не достигший совершеннолетия, юнец приехать, как вокруг него, словно звезды вокруг Луны, тут же начал вращаться целый сонм людей: и какой-то там божественный воин, и защитник, и варвары, и ханьцы, и даже малолетний ребенок, все время неотступно следующий за ним.

Се Даоюнь тоже была остра на язык, однако от такого рода пересудов ей становилось крайне не по себе. Будь то во дворце или в частном доме, если при осмотре больного тебе что-то не нравится, так заяви об этом в открытую, не стесняясь в словах. Есть претензии к экзорцистам – выскажи их им в лицо. А обсуждать людей втихую за их спинами – ну разве ж это дело? Поэтому она, лишь заслышав подобные толки, тут же, сходу, пресекала их словами: «Вам-то какое до этого дело?».

Позднее, когда Се Даоюнь узнала Чэнь Сина чуть лучше, она вынуждена была признать, что нет ничего удивительного в том, что он всем нравится. Так называемый Сердечный свет мало кто видел собственными глазами, однако от Чэнь Син действительно исходили лучи согревающей душу теплоты, заставляющей верить и надеяться на лучшее. Он был честен и искренен в словах и ко всем относился уважительно. Он, словно персиковый цвет, сиял очарованием, и в его обществе людям казалось, будто на них веет весенним ветерком.

Се Даоюнь искоса посмотрела на Чэнь Сина и ответила:

– Младший дядюшка прибыл спозаранку и ждет тебя на вершине горы.

Узнав, что Се Ань здесь, Чэнь Син испытал огромное облегчение. Его шисюн всегда был человеком крайне надежным. Таким же надежным, как и Сян Шу.

Внезапно Се Даоюнь стало смешно, и это вызвало у Чэнь Сина изрядное недоумение:

– Что смеешься?

– Просто вы с моим младшим дядюшкой так похожи, – объяснила Се Даоюнь.

– Ты оказываешь мне слишком много чести, – ответил Чэнь Син. – Я и во сне-то не помыслю стать кем-то, похожим на шисюна.

– А вот младший дядюшка не перестает восхищаться тобой и завидует тебе белой завистью, – призналась Се Даоюнь.

Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться:

– Быть экзорцистом – чем тут восхищаться, чему завидовать? Вот он защищает народ Великой Цзинь, а это ведь тот еще труд.

Все вокруг признавали, что Чэнь Син и Се Ань похожи. Разница заключалась лишь в том, что Чэнь Син был по-юношески искренен и чист душою, тогда как Се Ань, пройдя сквозь взлеты и падения, испытав на себе свирепые штормы и буйные ветра, сумел познать самую суть мира и видел теперь его насквозь. Если смотреть с этой позиции, то нет ничего удивительного в том, что служилая аристократия Цзяндуна встретила Чэнь Сина с настороженностью. Как-никак, Се Ань годами взимал налоги и набирал солдат, ведал перераспределением земель и способствовал укреплению власти правящего дома Великой Цзинь. Уже одного его было достаточно, чтобы заставить всех крутиться с боку на бок без сна и без возможности что-либо с ним поделать – все-таки этот тип принадлежал к семье Се, которая на пару с семьей Ван относилась к двум наиславнейшим семьям империи.

Сейчас все благородные дома Цзяннани жили лишь надеждой перетерпеть Се Аня, ибо только если они сумеют дотерпеть до того момента, как он умрет, победа останется за ними.

И вот откуда ни возьмись появляется «маленький Се Ань», который приходится Се Аню шиди, да к тому же оказывается весьма приближенным к императорской особе экзорцистом. Пусть нет никакого способа вылечить Сыма Яо от облысения, однако что этот мальчишка станет делать завтра? Плюс ко всему, по слухам, так называемый защитник был в прошлом великим шаньюем Севера, который даже Фу Цзяню способен фору дать в бою!

Всю Цзяннань вмиг охватили паника и страх, ибо где есть люди, там будут и раздоры. Собаки со свиньями и те дерутся, так что уж говорить об экзорцистах?

Разумеется, Чэнь Син знать не знал ничего об этом, а Се Ань попросту не обращал внимания на такие пустяки.

Чэнь Син тоже испытывал к Се Даоюнь дружеское расположение, благо человеком она была прямым, открытым и всегда говорила, что думала. Поэтому, как и в прошлое их знакомство, они довольно быстро начали общаться, словно знали друг друга сто лет.

– Ты собираешься стать экзорцистом? – поинтересовался Чэнь Син.

– Не имею ни малейшего намерения, – ответила Се Даоюнь. – Я помолвлена, и вот мой будущий супруг прямо-таки рвется пойти к вам учиться мастерству. Прошу, ни в коем случае не принимайте его.

Чэнь Син знал, Се Даоюнь была помолвлена со вторым сыном Ван Сичжи – Ван Нинчжи. Подобного рода брачные договоренности между благородными семьями накладывали очень много обязательств, их нельзя было просто так взять и разорвать.

– Его мы не примем, а тебя могли бы, – Чэнь Син видел интерес Се Даоюнь к боевыми искусствами, плюс к этому, она находила искреннее удовольствие в лечении больных, так что, по сравнению с Ван Нинчжи, эта женщина куда больше годилась на должность экзорциста.

Се Даоюнь тихонечко вздохнула, словно от снедавшей ее безысходности, а после, подняв брови, сказала:

– В этой жизни нам приходится сталкиваться со столькими проблемами, и от них, увы, не убежать.

– Ну например? – усмехнулся Чэнь Син. – С какими проблемами?

– Например, с проблемой выпадения волос Его Величества, – совершенно серьезно ответила Се Даоюнь.

Чэнь Сина тут же разобрал хохот. Учитывая стремление Се Даоюнь быть целителем, это был превосходный ответ.

«Когда придет время, я войду туда вместе с ним.»

Когда Чэнь Син и Сян Шу наконец добрались до вершины, Гу Цин, Фэн Цяньцзюнь, Се Ань, Тоба Янь и другие уже ждали их там. Все было как тогда, когда они в прошлый раз приезжали к Красной скале, разве что сейчас, три с половиной года спустя, в их команде прибыло – теперь с ними были еще Вэнь Чэ и Синь Юаньпин.

Для начала Синь Юаньпин удалил остатки старого магического поля, некогда установленного Кунмином[1], а после принялся вычерчивать новое. Стоявший в стороне и внимательно наблюдавший за ним Вэнь Чэ нахмурился:

— Вечно ты торопишься, когда рисуешь поле, и делаешь все тяп-ляп. Неужели нельзя быть поаккуратнее?

Чэнь Син впервые в жизни видел такое поле, однако базовые принципы, лежащие в основе этой магической техники, он был в состоянии понять. И в его глазах вычерченное Синь Юаньпином поле представало творением куда более искусным и незаурядным, чем каллиграфия Ван Сичжи, – настоящий шедевр! Да кто бы мог вообще подумать, что Вэнь Чэ останется недоволен тем, как нарисовано, сочтя это небрежным?!

— Я очень давно не устанавливал поля, – с улыбкой произнес Синь Юаньпин, утирая пот. – Ты скажи, где вышло нехорошо, я исправлю.

— Здесь совсем все криво! – Вэнь Чэ указал рукой. – Вот символ, так и бросается в глаза, неужто не видишь?

Присутствующие молча наблюдали за происходящим. Стоящей чуть в стороне Гу Цин нрав владелицы денежной лавки показался и впрямь слишком крутым. Она посмотрела на Фэн Цяньцзюня, но тот жестом дал ей понять, что не стоит вмешиваться. Тем временем Синь Юаньпин потер руки, высвобождая магическую силу, выровнял с ее помощью поверхность земли и перерисовал заново.

Сян Шу и Се Ань в глубокой задумчивости смотрели на магическое поле. Изредка они переглядывались, словно вели между собой немой разговор.

— Посмотри, так хорошо? – спросил Синь Юаньпин.

— Ладно, ладно, сойдет, – хмурясь, пробурчал Вэнь Чэ, после чего помахал Чэнь Сину рукой, приглашая того подойти.

Чэнь Син вошел внутрь магического поля, внимательно его осмотрел, а затем спросил:

— Когда приступим?

— Время в запасе у нас еще есть, – ответил Синь Юаньпин. – Через три месяца, в день зимнего солнцестояния. Тогда все защитники должны быть здесь, чтобы черпать для тебя духовную энергию.

— Откуда вы взяли это поле? – поинтересовался Чэнь Син.

— Мы сами его придумали, соединив с магическим массивом, удерживающим души, – ответил Вэнь Чэ.

— Это мой милый Чэ придумал его, – с улыбкой пояснил Синь Юаньпин. – Ума и таланта ему не занимать.

— Здесь такое место, куда стекается духовная энергия мира, – промолвил Се Ань. – В прошлом именно тут Чжан Лю привел в действие жемчужину Динхай, чтобы забрать всю имевшуюся в мире магическую силу. Сейчас же, когда вся магия воскресла, духовной энергии в достатке, и ее с лихвой хватит, чтобы поддерживать работу поля.

Чэнь Син вспомнил: когда он приезжал сюда в прошлый раз, духовная энергия на горе Наньбин отсутствовала. Сейчас было очевидно, что это место и впрямь подходит как нельзя лучше. Скалы окружали площадку на вершине горы, создавая подобие трона. Река приводила в движение силу земных жил, а также жилы небесной, и та непрерывными потоками стекалась к площадке на вершине, образуя вихрь.

Вэнь Чэ немного смутился, что было для него редкостью.

— Стало быть, – решил уточнить Сян Шу, – мы поместим сюда душу Ван Цзые, чтобы она не сбежала, допросим ее со всем пристрастием, а после отделим душу Чэнь Сина, так?

— Все так, – ответил Синь Юаньпин, – потому что колокол Лохунь на его душу не действует. Три души хунь и семь душ по Чэнь Сина от рождения находятся под защитой его же Сердечного света. Только это поле сможет на какое-то время отделить его душу от тела.

— Сила души великого экзорциста в действительности необычайно велика, – Вэнь Чэ, казалось, был немного обеспокоен. – Я даже не могу сказать наверняка, останется ли это магическое поле стабильным во время отделения души. Сделаем все, от нас зависящее, и посмотрим, что выйдет, – только это нам и остается.

— Как это возможно? – Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться. – Моя душа должна быть очень слабой.

— Во эпоху кончины всей магии, – взялся объяснить Вэнь Чэ, – ты использовал свою душу, дабы питать возжигаемый тобой Сердечный свет. Ты прошел тысячекратную ковку и стократную закалку. Всякий раз силы твоей души постепенно восстанавливались, и она становилась все сильнее и сильнее. Это сродни тому, как занимающиеся боевыми искусствами, лишившись всех своих сил, спустя какое-то время снова восстанавливают их. Таким образом в результате многократных повторений приобретается небывалая крепость.

— Если он станет нестабильным, – Сян Шу в первую очередь волновала безопасность Чэнь Сина, – чем это чревато?

— Умрет ли он, – глухо промолвил Вэнь Чэ, – это вас тревожит?

— Э-э... – задумчиво протянул Се Ань, – думаю, шанс такого исхода крайне мал.

Чэнь Син тут же выразительно посмотрел на Вэнь Чэ: мол, не надо ничего говорить, но тот полностью проигнорировал знак юноши.

— Каким бы малым ни был шанс, он все же остается, – ответил Вэнь Чэ. – Если магическое поле взорвется, его душа будет поглощена небесной жилой.

— И каков же в точности шанс, что это случится? – спросил Сян Шу.

— Не случится, – вмешался в обсуждение Чэнь Син. – Все же будут здесь, так что, уверен, никаких проблем не возникнет.

Ну, теперь все кончено, – подумал юноша. Вэнь Чэ действительно не стоило этого говорить. Будь даже шанс один из десяти, Сян Шу все равно ни за что не позволит ему искушать судьбу.

— Крайне маленький, – ответил Вэнь Чэ, – менее чем один из десяти.

— Когда придет время, я войду туда вместе с ним, – огласил свое решение Сян Шу.

Такого Чэнь Син совсем не ожидал, как, впрочем, и Вэнь Чэ. Несколько озадаченный, он глянул на Синь Юаньпина.

— Тогда шанс, что поле взорвется, повысится до девяти из десяти, – возразил Се Ань.

От такого заявления все присутствующие на миг опешили.

Первым в себя пришел Фэн Цяньцзюнь.

— Великий шаньюй, – кашлянув, проговорил он в надежде перевести разговор в несколько иное русло, – ты должен нам доверять. Мы прошли уже такой путь. Нам просто нужно сделать все от нас зависящее...

— Но ты неправ, говоря так, – подал голос молчавший до сего момента Сяо Шань. – Сделать все от нас зависящее и умереть – это еще куда ни шло. Однако сейчас, даже если мы сделаем все от нас зависящее, умрем ведь не мы сами, а Чэнь Син, так какой смысл призывать сделать все от нас зависящее?

— Не рой мне яму! – возопил Фэн Цяньцзюнь. – Мне ж потом достанется от великого шаньюя!

— Сяо Шань! – стоило только Чэнь Сину увидеть выражение лица Сян Шу, и он тотчас поспешил вмешаться. – Помолчи, а не то Сян Шу сейчас опять выйдет из себя.

— А другого способа нет? – спросил Тоба Янь.

Сян Шу продолжал смотреть на Вэнь Чэ, однако тот не торопился отвечать. Лишь после некоторого раздумья он заговорил снова:

— На одного человека больше – это-то как раз не приведет к потере контроля над полем. А после достижения совместного воспламенения, как знать, может даже и поможет. Вот только если... вы оба умрете, тогда уже больше некому будет уничтожить Чи Ю. Да и Сердечный свет нам тогда будет без надобности.

— Ну, значит, такова будет воля Небес, – ответил Сян Шу, – допустивших, чтобы Поднебесная погибла.

От этих слов Синь Юаньпин расхохотался.

— Вот и хорошо, – промолвил Вэнь Чэ.

— Ничего хорошего! – возразил Чэнь Син. – После того как мы получим Сердечный свет, не мог бы ты помочь мне еще и с тем, чтобы заново отлить Будун Жушань?

Сян Шу просто продолжал неотрывно смотреть на Вэнь Чэ.

— Хрен с тобой, – поразмыслив, согласился наконец тот, – когда придет время, ты войдешь туда вместе с ним. У вас уже есть совместное воспламенение магической силы, так что ничего не случится.

Собравшиеся еще какое-то время постояли в молчании, а затем, поскольку все вопросы уже были решены, разошлись.

* * *

Через месяц, в ночь праздника первого зимнего полнолуния, Се Ань и остальные погрузились в нарядно украшенную лодку и отправились в плавание по Циньхуайхэ. Как и в прошлый раз, все огни в городе были погашены. Чэнь Син держал Стекло Чистого Света, а перед ним – на поверхности реки и на небосводе – сияли две луны. Сян Шу сидел на носу и играл на цянской флейте.

Далеко-далеко от земли, высоко в небе висела полная луна. По подсчетам Пу Яна, этой ночью она светила ярче, чем когда-либо за целый год. Зеркальная поверхность Циньхуайхэ, отражая, усиливала ее серебристое сияние, которое заливало все вокруг, отчего ночь казалась днем.

Когда Чэнь Син привел в действие Стекло Чистого Света, чтобы собрать лунное сияние, мир погрузился во тьму всего лишь на мгновение. Теперь у них была великая иньская сила Луны, а Чи Ю на этот раз так и не появился.

— До чего же красиво! – воскликнул пораженный юноша.

Стекло Чистого Света ныне заключало в себе силу Солнца, Луны и звезд. Свет так и лучился из него, еще более яркий и прекрасный, чем раньше. Он медленно тек и переливался, отчего казался живым.

— Три вида света у нас уже есть, – Се Ань и Чэнь Син вместе склонились над Стеклом Чистого Света и долго изучали его.

— Следующим будет Сердечный свет, – промолвил юноша.

Далее их ждал самый ответственный этап – удерживающий души массив в день зимнего солнцестояния. Если не случится ничего непредвиденного, Се Ань с помощью Стекла Чистого Света заберет силу Сердечного света, и, когда это произойдет, Чэнь Син лишится своего магического артефакта, который был с ним на протяжении без малого двадцати лет от самого его рождения. Правда, в связи с этим возникала другая проблема: после того как юноша утратит Сердечный свет, сохранит ли Сян Шу, при условии достижения ими совместного воспламенения магической силы, способность превращаться в окутанного чудесным сиянием божественного воина-защитника?

Молодые люди серьезно обсудили этот вопрос между собой и пришли к выводу, что с отделением Сердечного света Сян Шу, возможно, также лишится своей способности. Однако в то же время к нему вернутся способности рода его матери, наследуемые вместе с Будун Жушанем. Он станет таким же божественным воином-защитником, как Вэнь Чэ, и, получив меч, отправится убивать Чи Ю.

Что же касается Чэнь Сина, то после утраты Сердечного света ему ничто не помешает овладеть обычными заклинаниям. Сейчас он не мог управлять огнем, молнией, ветром, землей, а также пользоваться всякого рода тайными магическими техниками, как то делал Се Ань, только потому, что Сердечный свет был несовместим с другими типами магической силы. Как говорится, старик с границы потерял лошадь, но не к счастью ли это[2]? В конце концов, ведь нет худа без добра. После отделения Сердечного света он начнет с более высокой стартовой точки, нежели обычные экзорцисты.

В то же время уже достигнутое им с Сян Шу совместное воспламенение магической силы никуда не денется. Самое худшее, в нем, Чэнь Сине, будут видеть экзорциста, лишившегося части своей силы, однако они с Сян Шу по-прежнему смогут взаимодополнять друг друга.

* * *

— Чем занят? – Гу Цин опустила голову и пригляделась к записям, которые делал Чэнь Сина.

Юноша возжег Сердечный свет, посмотрел на него какое-то время, а после начал записывать что-то на шелке.

— До дня зимнего солнцестояния остается не так много, – ответил Чэнь Син. – Скоро Сердечный свет будет отделен. Но пока он еще со мной, хочу записать для грядущих поколений несколько советов. На тот случай, если однажды кто-то в будущем получит Сердечный свет, чтобы он знал, как ему быть.

Гу Цин тоже усердно совершенствовалась. Он раскрыла книгу под названием «Искусство врачевания бессмертных» и принялась внимательно ее читать.

— Ты решила вместе братом Фэном поступить на службу в Департамент экзорцизма? – Чэнь Син видел, что Гу Цин действительно приходится очень нелегко.

— Угу, – ответила она. – Я сама напросилась. Хочу, чтобы он стал моим защитником, поэтому и учусь... Однако, мне кажется, Небо обделило меня талантом.

За окнами библиотеки падал бесконечный снег. Чэнь Син и Гу Цин на мгновение переглянулись, и юноша, улыбнувшись, сказал:

— Не стоит слишком уж упорствовать и насиловать себя, – улыбнувшись, промолвил юноша, а про себя подумал: ого, защитником!

Для Чэнь Сина оказалось неожиданным, что кто-то, движимый любовью, будет прилагать столько усилий, чтобы стать экзорцистом и сопровождать Фэн Цяньцзюня на этом пути. Хотя, если тщательно подумать, не то же ли самое было у него с Сян Шу? Поначалу Сян Шу точно так же ничего не знал, но в конце концов принял этот статус, только чтобы быть подле Чэнь Сина и защищать его.

Близился день зимнего солнцестояния. Чэнь Син терпел без малого полмесяца, так что внутри у него уже все чесалось...

Как-то в самом начале зимы юноша обходил территорию Департамента экзорцизма и увидел облаченного в одеяние кочевников Сян Шу, который под падающими с неба снежинками занимался с несколькими десятками молодых защитников, обучая их боевым приемам... Чэнь Сина вмиг охватило нестерпимое желание обнять Сян Шу, прильнуть к нему и увести в их спальню – туда, где горела жаровня, где было тепло, как весной, и где они слились бы в неистовом поцелуе.

Или Сян Шу снял бы наполовину свое одеяние кочевников, оставив его, поддерживаемое поясом, свисать с талии вниз и открыв взору широкие плечи и спину. Обнаженный по пояс, он обнимал бы Чэнь Сина, тогда как сам юноша лежал бы...

Стоп, о чем вообще я думаю? – Чэнь Син напряг все силы, дабы восстановить утраченное спокойствие духа.

После того как Гу Цин ушла разбирать старинные книги, с улицы появился Сян Шу. Поначалу, когда их двойное совершенствование только началось, они каждый день проводили друг подле друга, не смея ничем заняться. Сорваться и нарушить запрет в такой ситуации было крайне легко. По прошествии некоторого времени Сян Шу вызвался преподавать боевые искусства вместе с Тоба Янем, только чтобы нарочно сократить шичэни, проводимые с Чэнь Сином вдвоем. Лишь после этого юноша получил возможность хоть иногда расслабиться и не думать постоянно только о Сян Шу.

Чэнь Син поставил перед Сян Шу чашку чая. Тот сел, пригубил чай, а юноша тем временем отряхнул его плечи от снега.

— Ну как твои ученики? – интересовался Чэнь Син. – Не ругай их, там же есть те, кто старше тебя.

— Я не Тоба Янь, – ответил Сян Шу. – У меня не такой хороший характер.

На самом деле Сян Шу совершенно не блажило преподавать боевые искусства, ведь далеко не все всё усваивали так же быстро, как Сяо Шань. Однако он понимал: даже если они с Чэнь Сином уйдут, Департамент экзорцизма так или иначе станет в будущем значимой силой, стоящей на страже стабильности в людском мире, а потому ему ничего иного не оставалось, кроме как, не жалея себя, обучать других. Тоба Янь всегда отличался хорошим нравом, тогда как про Сян Шу такое сказать было нельзя.

Но вот что странно, пусть Сян Шу и был до крайности строгим, он тем не менее всем очень нравился, и экзорцистская молодежь частенько, даже не имея на то веских оснований, звала его «наставником» или «учителем», а Чэнь Сина иногда именовала «матушкой-наставницей[3]». Чэнь Син находил сей титул весьма забавным и как его обладатель время от времени заступался перед Сян Шу за его учеников.

Сян Шу допил чай. Погруженный в свои мысли, он скользнуть взглядом по Чэнь Сину, и юноша тут же ощутил сдерживаемый Сян Шу порыв подсесть к нему, обнять и целовать, сминая платье и приводя одежду в беспорядок.

— Десять дней позади, – сообщил Сян Шу. – Уже скоро.

С их последнего занятия двойным совершенствованием минуло целых десять дней, и еще пять дней оставалось до первого числа следующего месяца. Обниматься с Сян Шу в зимние холода доставляло Чэнь Сину несказанное удовольствие. Ощущения от того, как рука скользит по чистой гладкой коже, и жар, источаемый телом Сян Шу, – все это заставляло сердце юноши возбужденно трепетать.

— Не думай об этом, – сглотнув, промолвил Чэнь Син, – а то, боюсь, ночью ты сорвешься.

Главная трудность двойного совершенствования заключалась не в воздержании как таковом, а в том, что они оба находились в возрасте, когда люди полны энергии и сил. Даже если днем удавалось держать себя в руках, то ночью, лежа в постели, они легко могли потерять над собой контроль. Случись такое, и текущие полмесяца, считай, пошли б насмарку, пришлось бы отложить продолжение совершенствования до ближайшего первого или пятнадцатого числа месяца, что лишь удлинило бы общий срок. И все-таки, несмотря на это, Сян Шу не желал спать отдельно от Чэнь Сина, да и сам Чэнь Син того не хотел.

— Я только что от Се Аня, – сказал Сян Шу, меняя тему разговора.

— Да? – удивился Чэнь Син. – И о чем болтали?

Сян Шу ответил не сразу. Он поставил чашку, легонько постучал пальцами по столу и только спустя какое-то время заговорил снова:

— Скоро начало нового года. Ты еще помнишь, что произошло перед самым началом нового года в прошлый раз?

— Это же должно было случиться в прошлом году, – выпалил Чэнь Син, но затем вдруг засомневался: – Хотя постой, я, кажется, ошибся в подсчетах.

— Нет, не ошибся, – ответил Сян Шу.

— Ошибся, – Чэнь Син принялся вспоминать, попутно считая на пальцах.

— Ни к чему такие сложности, – попытался остановить его Сян Шу. – Нужно просто выяснить, сколько тебе лет. По первоначальным подсчетам, тебе уже двадцать один, а в новом году будет двадцать два.

Чэнь Син с сомнением посмотрел на Сян Шу.

— Нет, – возразил он, – мне двадцать два, а в новом году будет двадцать три.

— Как такое может быть? – нахмурился Сян Шу. – Погоди-ка...

— Посчитаем с самого начала, чтобы все прояснить, – предложил юноша.

Чэнь Син понятия не имел, почему сей вопрос так заботит Сян Шу, однако ему тоже захотелось разобраться в этом.

— В первой жизни, после того как мне исполнилось шестнадцать, я закончил с похоронами наставника и спустился с горы, – сказал Чэнь Син. – В первый год я прибыл в Сянъян и нашел тебя. В день своего семнадцатилетия я находился в Чилэчуане.

— Ну, твое восемнадцатилетие пришлось на праздник Обряда жатвы, и мы отметили его в Цзянькане, – Сян Шу нахмурился и продолжил: – С наступлением весны мы отправились в Лоян, где произошло много чего. После праздника начала лета ты на три месяца впал в забытье. Свой девятнадцатый день рождения ты встретил в Шоуяне, и в тот же день напал Фу Цзянь.

— Во второй жизни, я, как и в первой, нашел тебя в Сянъяне, – продолжил подсчеты Чэнь Син, – а в день своего семнадцатилетия я опять находился в Чилэчуане.

— Верно, – согласился Сян Шу. – Твой восемнадцатый день рождения мы проспали. Иными словами, тот украденный год был возвращен.

— Именно, его-то ты и не учел в своих подсчетах, – ответил Чэнь Син. – За время морского плавания, пока мы пребывали во сне Юань Куня, мы вернули тот год. День Обряда жатвы, который мы отмечали недавно, соответствует вечеру празднования дня рождения в Шоуяне из первой жизни.

Теперь Сян Шу тоже разобрался. Год, что они провели во сне по пути сюда, здорово сбил его с толку, и из-за этого он ошибся в подсчетах на один год.

– Все так, – озадаченно протянул Сян Шу. – Получается, так называемая самокоррекция судьбы в действительности продолжает происходить с отклонениями. Потому что по идее Фу Цзянь должен был выступить с войском в поход на юг еще год назад.

Чэнь Син угукнул и добавил:

– Чунмин говорил, что если мы будем постоянно вносить изменения, то в итоге сможем заставить судьбу отклониться от первоначального пути. В этом же и заключается противостояние двух сил, так ведь?

Пара слов от переводчиков

В следующий раз мы увидимся уже после 1 января, поэтому заранее поздравляем всех с наступающим Новым Годом. Новогодние праздники – время чудес, надеемся, что ваши заветные желания сбудутся.

Мы хотим, как и многие другие, провести эти дни с семьями и друзьями, чтобы набрать сил для последнего рывка, так что следующая глава выйдет 16 января.

У меня спрашивали, где нас искать, если на этой читалке текст уберут по требованию правообладателя.  Мы создали на ранобелиб.ме команду, она называется "3На3" (не понимаю пока, если честно, как ее искать, но в комментарии будет ссылка).

В случае, если нас отсюда уберут, тогда подгрузим главы в уже существующую новеллу на той платформе, на данный момент тайтл на Ранобелиб заброшен, не должно быть проблем с размещением. Если у нас будут дальнейшие переводы, вы сможете  прочитать их и здесь, и там. На других площадках размещать тексты пока не планируем.

Еще раз – всех с наступающими праздниками. И спасибо, что остаетесь с нами )

Примечания:

[1] Напомним, Кунмин – прозвище Чжугэ Ляна, который, надеемся, в представлении не нуждается )

[2] Старик с границы потерял лошадь, не к счастью ли это? (кит. 塞翁失马，焉知非福) – известная китайская идиома, в которой заключен даосский принцип непротивления естественному ходу событий и спокойного принятия как радостей, так и горестей.

История происхождения этой идиомы такова. Однажды старик, живший у Великой стены, потерял лошадь. Соседи пришли утешить его, но, к своему удивлению, застали незадачливого старца в хорошем расположении духа. «Может быть, потерять лошадь – это плохо, а может – и нет, кто знает?» – безмятежно заявил он своим соседям. Через несколько месяцев потерявшаяся лошадь вернулась домой и привела с собой быстрого скакуна, каких в Поднебесной называют 千里马 (палл. qian li ma) – «лошадь, [пробегающая] тысячу ли [в день]». Соседи снова пришли к старику, на этот раз – чтобы поздравить с удачей, но старик и не думал особо радоваться: «Кто знает, может, это приведет к несчастью». Однажды сын старика поехал верхом на быстром скакуне. Скакун мчался так быстро, что сын не смог удержаться в седле, упал и сломал ногу. Все стали выражать сочувствие старику, на что тот возразил: «Может быть, это обернется счастьем». Так оно и произошло. Вскоре после этого на заставу напали бандиты и увезли с собой всех молодых людей. Сыну же старика, лежавшему со сломанной ногой, этой участи удалось избежать.

[3] Титул для жены мастера или наставника.

Глава 133. Правила для умерших

"Остановите заклинание!!! Ни о чем не спрашивайте! Просто послушайтесь!"

Сян Шу, впрочем, не прислушивался к объяснениям Чэнь Сина. Вместо этого он бормотал, обращаясь по большей части к самому себе:

– Итак, наступил последний год пребывания Юпитера в твоем теле.

Он взглянул на экзорциста и продолжил:

– Сейчас идет как раз то время, которое мы потеряли в царстве иллюзий.

– Да, – спокойно ответил Чэнь Син.

– Раньше я думал, что в этом году ты должен быть в безопасности, раз уж течение ци в небесных и земных жилах вернулось к установленному порядку, – раздраженно пробурчал Сян Шу, – но таким образом... и уже совсем близко время, когда драгоценный меч будет наконец отлит заново... нет, надо все переделать.

– Что? – изумился Чэнь Син. – Постой, не понимаю. Сян Шу, объясни мне!

Сян Шу уже почти поднялся, когда Чэнь Син крепко ухватил его за руку:

– Вы с Се Анем все по-новому решили, не правда ли?

Сян Шу искоса посмотрел на него. Во взгляде кочевника читалась целая буря эмоций. Но Чэнь Син даже не думал отпускать. Затащив Сян Шу назад на постель, Чэнь Син уселся сверху, обнял любимого за шею и тихим угрожающим голосом произнес:

– Ты сейчас же мне все объяснишь!

По лицу Сян Шу пробежала тень беспокойства. Двое выжидающе смотрели друг на друга, затем Чэнь Син склонился, поцеловал Сян Шу и еще раз очень серьезно взглянул ему в глаза.

– Иначе я пущу насмарку твое двойное совершенствование, – улыбнулся юноша. – Я не верю, что ты сможешь себя контролировать.

– Хорошо, перестань, – Сян Шу оставался серьезным, даже несмотря на то, что тело отреагировало на прижимающегося к нему Чэнь Сина. – Этот план мы обсудили с Се Анем, Фэн Цяньцзюнем и Тоба Янем. Тебе ничего не говорили лишь по одной причине. Если ты заранее узнаешь итог, твоё отношение к происходящему может измениться. И даже если оно совсем чуть-чуть поменяется, Чи Ю может почувствовать это, тогда ты не сумеешь его обмануть, и все пойдет прахом.

– В таком случае лучше ничего не говори, – тут же ответил Чэнь Син. – Я буду полностью послушен тебе.

Сян Шу не ожидал такого. Он уткнулся лицом в грудь Чэнь Сина, изо всех сил обнял и облегченно выдохнул. Сян Шу стиснул Чэнь Сина так крепко, что едва не вдавил в свое собственное тело.

– Ты веришь мне? – пробормотал Сян Шу и тут же осознал, что сморозил глупость.

– Что за ерунду ты городишь?! – Чэнь Син даже не знал, как к этому относиться. Убрав руки с шеи Сян Шу, экзорцист поднялся.

– Не сердись, – тут же принялся извиняться Сян Шу, – я чушь какую-то несу... Син-эр, ну Син-эр!

– Я не сержусь... – ответил зарумянившийся Чэнь Син, – просто... я едва...

– Что "едва"?!

– Едва не сделал кое-что нехорошее! – в сердцах выпалил Чэнь Син. – Ты слишком крепко прижимал меня!

Сян Шу схватился рукой за лоб. Ему очень хотелось сделать это "кое-что", но время еще не настало. Оставалось лишь терпеть.

* * *

В последние несколько дней дул необычайно сильный ветер с плотным снегом. Наверное, это был самый обильный снегопад за пятьдесят лет. Насколько Чэнь Син помнил, когда он приезжал сюда в первый раз, таких холодов не было. Но сейчас они находились в другом цикле перерождений и переживали совершенно новый для себя год. С окончанием осени преимуществ, благодаря которым они знали о перемещениях противника, больше не существовало. Единственным их ориентиром был сон, который Юань Кун позволил им пережить.

Больше не осталось подсказок, что делать дальше. Они могли полагаться лишь на самих себя.

Чэнь Син, укутавшись в самый толстый халат, внимательно осматривался по сторонам. В его памяти всплывал "потерянный" год. Мир в нем был таким же холодным и сумрачным, полностью погруженным в серую туманную мглу.

Накануне зимнего солнцестояния экзорцисты собрались у подножия Красной скалы на горе Нанпинь. Несмотря на метель, Се Ань повел их вверх. На вершине горы уже сидели на камне Вэнь Чэ и Синь Юаньпин. Пока они тихо о чем-то разговаривали, Синь Юаньпин грел руки Вэнь Чэ в своих ладонях.

Глаза у них обоих странным образом приобрели льдисто-голубой оттенок и стали похожи на инкрустацию из драгоценных камней.

Чэнь Син, немного подивившись этому, некоторое время просто молча смотрел, пока Синь Юаньпин не спросил:

– Это все?

Чэнь Син пробудил Сердечный свет, чтобы осветить горную вершину – уже настал час Петуха [1], и вечерние сумерки постепенно переходили в ночную тьму. Вскоре к экзорцистам присоединились еще двое князей – демонов засухи. Это были Сыма Вэй и князь демонов.

На каменистой поверхности проявился след от потока магической силы. Синь Юаньпин, некоторое время поразмыслив, сказал:

– Давайте подождем часа Крысы [2], а потом уже начнем.

– Придется поторопиться, – напомнил Вэнь Чэ. – У нас будет всего половина шичэня, чтобы допросить Ши Хая. И на то, чтобы отделить души хунь от Чэнь Сина, тоже потребуется половина шичэня. Если время истечет раньше, нам придется ждать еще год.

Все дружно закивали.

– А что если мы призовем Ван Цзые из колокола Лохунь, а он возьмет и откажется говорить нам правду? – спросил Тоба Янь.

– Нет, – ответил Чэнь Син, – мы не будем допрашивать все его души хунь одновременно, а сделаем отбор. Иначе он никогда не расскажет нам подробности и даже может обмануть, учитывая, как он вел себя в прошлом.

Се Ань, кивнув, пояснил:

– Небесная хунь вмещает в себя жизненное начало человека, земная хунь хранит воспоминания, а человеческая содержит эмоции и чувства. Ван Цзые ненавидит и нас, и все человечество в целом, хотя и не понимает, из-за чего. Поэтому мы отделим его третью хунь, управляющую чувствами, и оставим лишь человеческое начало и воспоминания, которые он приобрел, пока был жив.

– Ааааа! – Тоба Янь все понял. Когда Ван Цзые лишится своих обид, с ним можно будет наконец спокойно все обсудить.

На какое-то время все разошлись. Чэнь Син уселся рядышком с Сян Шу. Ночь была очень холодной. Это напомнило Чэнь Сину ту ночь, когда они покинули гору Кароша и направились к башне Синьло. Хотя тогда мороз не пробирал Чэнь Сина до костей, потому что в тот раз их сопровождал феникс Чунмин. Зато сегодня снег не прекращался и уже почти полностью засыпал установленный магический массив. Горы, долины, абсолютно все вокруг, куда ни кинь взгляд, было укрыто сверкающей белизной, отражающей сияние снежной ночи. В небесах и на земле, везде было белым-бело, и это безбрежно-белое пространство создавало ощущение совершенной чистоты.

Сян Шу обхватил ладони Чэнь Сина, чтобы согреть их. Держа его руки в своих, кочевник устремил на юношу пытливый взгляд.

– После сегодняшней ночи, – осторожно произнес Сян Шу, – Сердечный свет может погаснуть, если ты не сумеешь сохранить его.

– Знаешь, мне не очень хочется расставаться с ним, – тихо ответил Чэнь Син и усмехнулся. – По правде говоря, я благодарен ему. Ведь лишь из-за него мы с тобой смогли встретиться и узнать друг друга.

Снег усыпал брови и волосы Сян Шу. Они с Чэнь Сином сидели под деревом вдвоем, так же, как в Чилэчуане, в тот день, когда обменялись заверениями в любви.

– Даже если бы ты не встретил меня, – произнес Сян Шу, – то наверняка нашел бы кого-то еще, кто крепко полюбил бы тебя, и вы счастливо прожили бы всю жизнь.

– Но я не встретил бы тебя, – прошептал Чэнь Син. – Разве можно назвать это счастьем?

Сян Шу хотел было склониться к Чэнь Сину и поцеловать его в губы, но, посмотрев ему в глаза, передумал. Вместо этого он обнял юношу и легко поцеловал в лоб.

Чэнь Син, прижавшийся к нему, слышал, как колотится сердце Сян Шу. Их души воспламенились вместе в эту снежную ночь, и Чэнь Син прочувствовал все, что Сян Шу хотел сказать. Поцелуй, запечатленный на лбу, означал, что они будут верны друг другу до конца своих дней.

– Давайте начинать, – поднялся со своего места Вэнь Чэ. – Время пришло.

В снежную ночь зимнего солнцестояния, когда иньская ци пребывала на вершине своей силы, мощь земных жил также достигла пика в годовом круговороте и полностью подавила влияние жил небесных. Этот же круговорот, словно ровное биение пульса вселенной, приведет к тому, что спустя шесть месяцев, в полдень летнего солнцестояния своего расцвета достигнет сила небесных жил.

Сейчас же извилистые, слабо мерцающие земные потоки силы, подчиняясь власти магического поля, начали стекаться к горе Наньпин.

Колокол Лохунь, парящий в воздухе над центром поля, удерживающего души, тут же отреагировал – тело колокола задрожало, загудело, словно души, заточенные внутри него, боролись, пытаясь выбраться из заточения.

Чэнь Син и Сян Шу вместе ступили в массив. Чэнь Син протянул руку к колоколу, Сян Шу положил руку ему на талию и встал за спиной экзорциста, на шаг отступив назад.

Се Ань, Тоба Янь, Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань стояли рядом с массивом, на южной, восточной, западной и северной позициях. Князь демонов и Сыма Вэй заняли свои места на иньской стороне, а Синь Юаньпин вместе с Вэнь Чэ – на стороне ян [3].

Чэнь Син, немного волнуясь, произнес:

– Я собираюсь очистить колокол Лохунь.

– Давай, – произнес Сян Шу. – И не нервничай. Сердечный свет все еще с тобой. В худшем случае просто поймаем его еще раз.

Синь Юаньпин принялся нараспев декламировать заклинание и после первого же слова преобразился, словно стал совершенно другим человеком. Глубоким голосом он отдал распоряжение:

– Все экзорцисты повинуются приказам! Защищайте магическое поле! Прошу великого экзорциста открыть массив, удерживающий души!

Доннн!

Чэнь Син тряхнул колоколом Лохунь.

Артефакт отозвался гулким звоном, изнутри брызнул яркий свет. Первой из колокола вылетела гигантская тень небесной души яогуая, немедля издавшая оглушительный рык.

Чэнь Син: "!!!"

Когда Чэнь Син в предыдущий раз использовал колокол Лохунь, он выпустил души многих тысяч людей. Души превращались в бабочек, а затем возвращались к своим телам. Но это было в период магического безмолвия. Экзорцисту тогда пришлось призывать Сердечный свет, и сила его была ограничена. Множество могущественных душ так и не было в тот раз освобождено.

Теперь же духовная ци небес и земли текла повсюду в изобилии, и колокол неожиданно сразу высвободил душу могущественного яогуая, обладавшего силой, способной сокрушить и небеса, и землю. К счастью, сама душа не могла нанести вред миру. Покинув колокол, она тут же полетела к небу.

– Что это было?! – испуганно воскликнул Чэнь Син.

– Не думай! Продолжай! – выкрикнул Сян Шу.

После еще одного взмаха, словно приливная волна, наружу хлынули души множества яогуаев, многие годы назад захваченные колоколом Лохунь. Синь Юаньпин, давно ожидавший этого, выкрикнул:

– Они освобождаются!

Бесчисленные сонмы отвратительных на вид душ, имевших самый разный облик – человеческий, звериный, птичий – взволнованно сновали повсюду, пока наконец не взмывали к небесам. Чэнь Син с огромным трудом удерживал контроль над колоколом Лохунь. Сян Шу уверенно накрыл рукой тыльную сторону ладони экзорциста и воспламенил свою магическую силу. Сияние охватило их обоих, превратив в сверкающие сгустки света, такие яркие, что исходящие от них лучи заслонили собой небо и землю!

– Я... я свободна, – прозвучал нежный женский голос.

Глаза Сян Шу, находящегося посреди безбрежного океана света, от удивления широко распахнулись.

– Изыдите! – громогласно вещал Синь Юаньпин. – Прах да вернется к праху, пепел к пеплу! Умершим не должно тосковать о бренном мире! Души принадлежат небесам, извечному и непрерывному круговороту перерождений!

– Стойте! – выкрикнул Сян Шу. – Остановитесь!

Возникла заминка. Чэнь Син моментально принял решение.

– Остановить заклинание!!! – распорядился великий экзорцист. – Ни о чем не спрашивайте! Просто послушайтесь!

Все, кто произносил заклинание, умолкли. Вэнь Чэ замер. Времени как следует обдумать эти слова не было, так что он просто прижал ладони к земле, обрывая поток силы, направлявший души к небесной жиле.

Синь Юаньпин изумленно спросил:

– Кто это?

Сияние Сердечного света померкло. В центре магического массива начали собираться блики, которые с грохотом соединились в сверкающий силуэт воительницы.

Сян Юйянь? Почему... И Чэнь Син вдруг вспомнил. Он видел это в воспоминаниях Чжан Лю. Ван Цзые повредил древний массив временного прилива, когда запускал его, а затем при помощи колокола Лохунь извлек душу с воспоминаниями Сян Юйянь!

– Кто... кто ты? – Сян Юйянь озадаченно изучала Сян Шу. Кочевник выпустил Чэнь Сина и, не веря своим глазам, приблизился к женщине.

Не то чтобы они не видели до этого Сян Юйянь в воспоминаниях. На самом деле, и Фэн Цяньцзюнь, и Сяо Шань, и другие раньше уже входили в тот фрагмент мира, в Куайцзи.

Просто встретиться вот так, лицом к лицу, с душой матери... для Сян Шу это был первый и единственный раз после ее смерти.

– Кун-эр, – тихо проговорил Сян Шу. – Мама, я Кун-эр.

Чэнь Син не стал напоминать Сян Шу, что душа Сян Юйянь, находившаяся внутри колокола Лохунь, не имела воспоминаний ни о своем путешествии во времени, ни о том, что дала жизнь Сян Шу – ведь ее хунь была поглощена колоколом до того, как все это произошло. Сейчас перед ними стояла молодая госпожа семейства Сян из Куайцзи, владелица клинка Будун Жушань.

– Кун-эр? – она ничего не понимала. – Это... кто это? И почему ты ведешь себя так, будто мы знакомы...

– Я твой будущий ребенок, – Сян Шу едва мог дышать от волнения. – Матушка, я Шулюй Кун.

Услышав эти слова, Сян Юйянь улыбнулась, протянула руку и погладила его лицо. Сян Шу поднял ладонь, чтобы коснуться ее, но все же это была душа – пальцы Сян Шу прошли через призрачное тело.

– Твой отец, должно быть, очень красивый мужчина, – улыбка Сян Юйянь сияла не только на губах, но и в глазах.

– У него преогромная бородища, – с неожиданным упреком буркнул Сян Шу.

Никто вокруг не смог удержаться от смеха. В глазах Сян Шу тоже промелькнул намек на улыбку, и лишь Чэнь Син вместо того, чтобы засмеяться, прослезился.

Улыбка Сян Юйянь была как две капли воды похожа на улыбку Сян Шу, такая же яркая и светлая.

– Матушка, это Син-эр, – Сян Шу повернулся к Чэнь Сину и жестом пригласил его подойти поближе.  Чэнь Син, не сумев сдержать охватившие его эмоции, сделал несколько шагов. Сян Юйянь подняла голову, внимательно посмотрела на юношу, после чего снова перевела взгляд на Сян Шу.

– Да, – мягко улыбнулась она. – Кун-эр, Син-эр, пусть у вас все будет хорошо.

Все вокруг тихо наблюдали за этой сценой. Но в этот момент в тени, отбрасываемой телами Сян Шу и Чэнь Сина, появились несколько тонких струек темной ци. Поначалу слабые, они быстро слились, сгустились, и туманный силуэт заскользил над землей, устремляясь за пределы магического массива.

Се Ань тут же подал знак Синь Юаньпину, и остальные тоже заметили эту темную тень.

– Ван Цзые!!! – закричал Фэн Цяньцзюнь.

Тень, едва ее обнаружили, немедленно взвилась к небесам!

– А ну-ка назад! – ухмыльнулся Вэнь Чэ.

Экзорцисты начали в один голос читать заклинание. Символы, начертанные вокруг магического поля, всплыли над землей. Превратившись в крючья с веревками, знаки устремились вверх, опутали пытавшуюся ускользнуть душу Ван Цзые и потащили ее назад, на землю.

Ван Цзые взвыл. А Чэнь Син лишь теперь смог собственными глазами убедиться в мощи поля, удерживающего души. Враг был связан крепко-накрепко и не имел возможности сопротивляться.

– Любовь между матерью и ребенком и в самом деле глубока, – с издевательским смешком произнес Ван Цзые. – Как же жаль, что Сян Юйянь, стоящая перед тобой, даже понятия не имеет, кто ты такой...

Зато Сян Юйянь прекрасно помнила, кто такой Ван Цзые:

– Ши Хай?! Что ты сделал с Лю-гэ?!

– Ван Цзые, давай на время отложим твою ненависть и спокойно поговорим, – сказал Се Ань.

Затем он взмахнул рукой, и все экзорцисты в один голос воскликнули:

– Разделитесь!

Синь Юаньпин потянул за веревку крюка. Свет внутри магического массива начал вращаться все быстрее и быстрее. Остальные экзорцисты тоже дружно потянули за веревки крючьев. Ван Цзые, не в силах вынести боль, издал дикий вопль. Вот так одна из трех его душ хунь, обладавшая темным цветом из-за скопившихся в ней обид и недовольства, была насильственно отделена от остальных!

Синь Юаньпин сосредоточился, схватил душу, которая была ничем иным как человеческой хунь Ван Цзые, со всеми его переживаниями, и запер ее на иньской стороне магического массива.

Едва эта душа полностью отделилась, как черная аура, витавшая вокруг остальных хунь, рассеялась. В воздухе появился силуэт, состоящий из двух душ, которые излучали такое же мерцание, какое окружало Сян Юйянь.

Из всего, что Чэнь Сину довелось увидеть в своей жизни, это зрелище было самым необычайным. Экзорцист и думать не смел, что однажды настанет время, когда он окажется способен заглянуть в тайны мироздания.

– Ши Хай? – пробормотала Сян Юйянь.

Ван Цзые оказался разделен надвое. Одна из его хунь удерживалась на стороне инь, тогда как обновленное духовное тело находилось на янской стороне.

– Наконец-то... Я свободен от всего, – Ван Цзые поднял взгляд. Теперь он выглядел совершенно иным человеком. – На протяжении тысяч лет я страдал от пыток в заточении под землей. После того, как божественный демон вернул меня к жизни, все мое существование было бесконечным кошмаром... но сегодня с этим наконец покончено... Благодарю вас.

Услышав эти слова, Чэнь Син сразу понял: все получилось! Нынешний Ван Цзые знал, кто он такой, сохранил воспоминания о своей жизни, однако ненависти и злобы в нем не было, осталось лишь спокойствие.

– Из-за тебя погиб Лю-гэ! – Сян Юйянь не стала дожидаться, пока заговорит кто-то еще. Она шагнула вперед, оставив за спиной Сян Шу с Чэнь Сином.

Сян Шу собирался раскрыть рот, но Чэнь Син покачал головой, показывая, что не надо перебивать ее.

– Да, – бесстрастно отозвался Ван Цзые. – Он собирался вернуться на три тысячи лет назад, чтобы предотвратить то, что уже произошло. Это, само собой, стало бы нарушением связи между причиной и следствием. Каким образом это вообще могло благополучно завершиться?

– А тебе, значит, это успешно удалось? – не отступала Сян Юйянь.

Ван Цзые с едва заметной улыбкой обвел всех взглядом:

– Нет. В потустороннем мире, сокрытом от людского зрения, каждое звено человеческой судьбы крепко связано с последующими. Все, что я посеял в своей жизни дурного, неизбежно ко мне же и вернется. Полагаю, что наказание, которое меня ожидает, будет бесконечным, и освободиться от него я смогу, лишь когда сама Поднебесная прекратит свое существование.

В голосе Сян Юйянь, как ни странно, тоже не звучало злобы. Уголки губ ее слегка приподнялись.

– Если бы ты с самого начала знал, что сегодняшний день настанет, – спросила она серьезно, без всякой насмешки, – ты бы сделал все это снова?

Примечания:

[1] C 17 до 19 ч.

[2] C 23 до 01 ч.

[3] Темной, отрицательной стороной инь по фэн-шую считается северное направление. Янская сторона, светлая, положительная, обращена к югу.

"Остановите заклинание!!! Ни о чем не спрашивайте! Просто послушайтесь!"

Вся эта сцена была до чрезвычайности странной. Экзорцисты первоначально намеревались совершить правосудие над бестелесным Ван Цзые, а в итоге все свелось к тому, что одна душа принялась допрашивать другую.

– Божественный демон уже преобразил Будун Жушань, – веско произнес Ван Цзые. – У вас нет ни малейшего шанса.

Сян Юйянь в изумлении переводила взгляд с одного экзорциста на другого.

– Это так, матушка, – кивнул Сян Шу. – Чудодейственный артефакт, который передавался в нашей семье из поколения в поколение, попал в руки Чи Ю.

Сян Юйянь внимательно посмотрела на душу Ван Цзые и покачала головой:

– Ши Хай, ты не понимаешь. Клинок Будун Жушань это лишь инструмент для этого мира, медь с горы Шоушань просто его вместилище. Неужели божественный демон так до сих пор и не понял, почему тогда, в битве при Баньцюане, он проиграл Сюаньюаню?

– Что ты мне сейчас пытаешься сказать, Юйянь? – Ван Цзые был настроен серьезно. – Ты ведь тоже не все понимаешь. Всеобщее процветание и благоденствие, мир и согласие по всей земле – это вовсе не та Поднебесная, к которой мы с тобой стремились. И Чжан Лю тоже не понимал этого.

Группа экзорцистов в безмолвии слушала их разговор. Лишь Чэнь Син хотел было что-то сказать, но промолчал – он решил позволить Ван Цзые высказаться.

– Сяньюань – первопредок всего человечества, – торжественно произнес Ван Цзые, глядя на экзорцистов. – Кровь Сяньюаня даровала вам доброту, веру, отвагу... ну и так далее, все то, что вы считаете прекрасным... Но то же самое можно сказать и о небесном демоне Чи Ю. Именно кровь Чи Ю побуждает вас волноваться, нападать, ненавидеть, упорствовать. Но ведь без крови божественного демона в Поднебесной не было бы ни войн, ни разрушений. Если бы по всей земле воцарился мир, то у людей не было бы никаких желаний. И как бы тогда человечество поколение за поколением двигало вперед огромное колесо истории? Вы все видите в крови божественного демона проклятие для Божественной империи, но по-моему этот мир пребывает в равновесии. Инь и ян дополняют друг друга, так же как кровь Чи Ю и кровь Сяньюаня в равной степени стали частью единого неделимого целого.

– Все живое в этом мире рождается и взрастает из кровавой земли, – Ван Цзые понизил голос. – Бог войны обратил свою третью хунь в семя божественного демона, которое питается негодованием человеческого мира. Раз в тысячу лет он перевоплощается и возрождается на земле. Он до сих пор не отпустил обиду от поражения в Баньцюане, но неожиданно она же и стала важнейшим шагом в преображении небесных и земных жил.

Ван Цзые заложил руки за спину и с улыбкой повернулся к Чэнь Сину:

– Да, сияние Сердечного света всегда озаряло этот мир. И все-таки – ежели в мире не имелось бы долгой ночи, так же не было бы и света, способного рассеять ее. Мир, погруженный в непроглядную тьму, или мир, в котором ничего не видно из-за безбрежно-ослепительной белизны. Есть ли между ними различия?

– Но сотворенное тобой давно уже превзошло это! – торжественно ответил ему Чэнь Син. – Ты помешал Чжан Лю вернуться на три тысячи лет назад, на этом и следовало остановиться! Сколько еще невинных людей ты убил после этого?

– Признаю, в твоих словах имеется смысл, Ван Цзые, – глубоким голосом произнес Се Ань. – Однако деяния твои имели целью погрузить Поднебесную империю в вечный мрак! Да, ты страдал на протяжении тысячелетий. Но почему ты решил повергнуть в тьму и всех остальных, живущих в мире?

Ван Цзые со вздохом покачал головой:

– Юнцы! Так называемая тьма – это не то, что вы думаете. Вы полагаете ее вечной и безграничной, но как раз границы у нее есть. Возрождение бога войны может казаться случайным, но на самом деле оно неизбежно. Он тысячелетиями ждал этого после битвы в Баньцюане. Его кровь пронизывает всю землю этого мира. Он дал жизнь человечеству, и теперь он забирает эту жизнь. Пусть их кровь вернется в землю, чтобы напитать его, пусть он медленно пробуждается под землей. Это лишь безостановочный круговорот причин и следствий, взаимно зависящих друг от друга...

– Тем, кто пробудил его, был не я, – добавил Ван Цзые. – Скорее, это были вы сами. Первопричина же всего этого был предопределена давно – с того самого момента, когда он начал питаться всем живым, воспринимая его как собственное тело. Разве Лучезарный Жаньдэн и Будун Минван не оставили вам меч, способный пронзить его? Вот только жаль, что все вы по-прежнему находитесь во власти бога войны... Он видит каждого из вас, включая и тебя, Юйянь, и Чжан Лю, и жемчужину Динхай, и носителя Сердечного света... Сожаления и ненависть – никто из смертных в этом бренном мире в глубине своего сердца не желает расставаться с ними. Вы думали, что все изменилось, что ваши жизни теперь пойдут по иному пути. Кто бы мог подумать, что вы снова упустите возможность запечатать его!

В глазах Ван Цзые промелькнула жалость, и он снова покачал головой.

Сян Юйянь, тем не менее, спокойно ответила ему:

– Тебе, Ши Хай, не надо беспокоиться об этом, поскольку у живущих собственная жизненная стезя. Мое дитя собственными руками рано или поздно покончит с этим.

В этот момент наконец заговорил Синь Юаньпин:

– Я даже не знаю, какое наказание тебе можно назначить, Ши Хай. Ведь все, что сейчас творится в Поднебесной, произошло лишь потому, что ты единолично этому поспособствовал. Ты и только ты стал причиной всех злодеяний и их последствий. Обдумай это, пока твои души будут находиться в заточении на далеком севере, глубоко под горой Кароша, в недрах земных, куда никогда не проникал солнечный свет...

– В вечном течении времени, – подхватил Вэнь Чэ, – у тебя не будет возможности покинуть мир людей и вернуться к циклу перерождений. Ты никогда не обретешь свободу. Этот вкус бесконечного одиночества, кажется, уже знаком тебе.

– Почему? – улыбнулся Ван Цзые. – Это из-за того, что я сделал?

Ван Цзые с сожалением взглянул на противоположную сторону магического массива, где парил черный человекообразный силуэт, удерживаемый талисманами. Его собственная третья хунь сейчас отчаянно билась, словно безумная, среди мрачных теней.

– Я полностью принимаю, без возражений, – наконец спокойно произнес Ван Цзые. – Временами, когда я тщательно размышляю над деталями, мне не хочется, чтобы бог войны возвращался к жизни... Иногда я даже подумываю, что мог бы заменить его, принять на себя его судьбу.

– Что? – Чэнь Син даже в лице переменился.

– Даже если повелитель воинов сейчас и воскреснет, – медленно пояснил Ван Цзые, – ему все равно будет недоставать третьей хунь. Она тоже своего рода небесный демон, таящийся в мире живых. Как ни странно, я так и не нашел место, где она скрывается.

Голос Ван Цзые становился все тише, он уже едва слышно бормотал:

– Хотя до тех пор, пока в человеческом мире существуют обиды и негодование... если довести их количество до определенной степени... это в будущем поможет ускорить развитие другого демонического семени... и если вызвать его неудержимый прорыв на определенной территории, тогда бог войны сможет снова поглотить его...

– Не забывайте, – Ван Цзые начал говорить громче, – у Чи Ю отсутствует третья хунь, и лишь поэтому у него не возникает желания разрушить этот мир, лишь поэтому вы смогли выжить. Если бы все три его души собрались вместе, полагаю, все выглядело бы совсем иначе. Сейчас мне кажется, что я применил веер Тяньло и взял под контроль негодование, потому что в глубине души я все же не хотел разрушения Поднебесной.

– В конце концов, – отстраненно продолжал Ван Цзые, – я хочу просто вернуться и посмотреть на нее. Хотя бы один раз, хотя бы издали. Одного взгляда будет достаточно.

Ван Цзые устремил внимательный взгляд на Сян Юйянь и поднял руку, словно хотел погладить ее по щеке:

– Когда я впервые увидел тебя, ты была так похожа на а-Яо, и я... как жаль что по прошествии многих лет моря стали тутовыми рощами... Земли те же, а люди на них другие...

Чэнь Син, не упускавший ни слова, тут же уловил тайный смысл, скрытый в этих речах. Из воспоминаний, оставшихся на севере после Чжан Лю, они узнали, что в детстве Сян Юйянь выпила каплю демонической крови, которую ей дал Ван Цзые... Что же это значит? Ван Цзые видел мать Сян Шу, когда она была еще ребенком?

Не из-за того ли все это случилось, что она была должна была унаследовать Будун Жушань? Чэнь Син не осмелился дальше размышлять об этом. В конце концов, все это касалось только семьи Сян Шу.

– Но у тебя все еще есть шанс, – произнес Се Ань. – Если ты согласишься рассказать нам о планах, которые построил Чи Ю, а также о благоприятных возможностях, то мы...

При этих словах все обернулись к Чэнь Сину. Это было как раз то, что они обсуждали раньше. Было бы лучше полностью очистить Ван Цзые, чем захоронить его в качестве наказания под Карошей. Обречь его на вечные муки – невелика забота. А если вдруг однажды найдется тот, кто по неосторожности раскопает его, вот тогда воистину случится бедствие.

Победить такого человека можно, лишь полностью и совершенно покончив с ним. Этот момент был самым важным при решении данной проблемы.

– Я могу полностью очистить тебя, – подтвердил Чэнь Син, – и вернуть в круг перерождений.

Однако Ван Цзые ответил:

– Предпочту принять наказание. Я ничего не могу дать вам взамен, и у меня нет никаких подсказок, которые могли бы вам помочь... С тех пор, как бог войны догадался, что жемчужина Динхай была разбита, а магия возрождена, он начал подозревать меня... Я больше не такой, каким был раньше, когда занимался всеми его делами, большими и малыми. В конце концов, многое предвещало, что однажды я потерплю неудачу.

Чэнь Син тоже чувствовал это. С тех пор, как они изменили свои судьбы и начали все заново, участие Ван Цзые в делах сильно уменьшилось. Большую часть времени он возился с оживлением князей – демонов засухи, а потом от отчаяния напал на департамент экзорцизма.

– На кого же он теперь полагается? – спросил Сян Шу.

– Он больше не доверяет тем, кто раньше был человеком, – ответил Ван Цзые. – Вместо этого он вливает силу двух своих душ в земные жилы. Его божественное сознание сейчас похоже на щупальца, которыми он влился в небесные и земные жилы. Ему просто нужно негодование. Очень много обид и негодования, чтобы управлять этим миром. Разумеется, обиды всегда будут. А ждать он умеет.

Чэнь Син на память пришла пара случаев – тот раз, когда они с Сян Шу столкнулись с Чи Ю во время морского плавания, и еще один, когда Чи Ю появился в небесах над Карошей, пока Ван Цзые атаковал департамент экзорцизма.

– Тогда с ним труднее будет справиться, – нахмурился Чэн Син.

– И все же он не совсем лишен слабостей, – неожиданно припомнил кое-что Ван Цзые. – Для него крайне важно найти отсутствующую третью душу хунь. Возрождение в нынешнем виде, когда недостает части души, неприемлемо для него, это не даст ему проявить себя в полную силу. Но опять же, эта хунь где-то скрыта, в таком месте, о котором даже я не знаю. Ходят слухи, что ее похитил один из великих яогуаев.

Естественно, Чэнь Син знал, что Кун Суань спрятал ее в своих снах, но не стал об этом говорить.

– Давайте очистим его, – сказал Сян Шу.

Чэнь Син кивнул:

– Отныне тебя больше не будет в этом мире.

Ван Цзые слегка удивился, некоторое время помолчал и все же кивнул.

Все экзорцисты сняли свои заклинания и замерли. Синь Юаньпин убрал оковы, удерживающие душу.

Как только третья душа Ван Цзые, преисполненная обид, почувствовала свободу, она тут же устремилась к двум другим его душам. Но руки Чэнь Сина уже излучали яркий свет. Бесчисленные лучи, словно неразрушимые тысячи шелковинок и десятки тысяч нитей, мгновенно опутали третью хунь Ван Цзые.

Душа издала дикий рев. Чэнь Син воспламенил талисман и выкрикнул заклинание.

Раздался оглушительный грохот. В тот момент, когда талисман, долетев до Ван Цзые, коснулся его, от этой точки разлилось море сияющего света. Местность преобразилась – теперь их окружала яркая цветущая весна в древней стране.

Это были действительно древние времена, очень-очень древние.

Чэнь Син увидел совершенно незнакомого мужчину. Он был высок, силен, красив, одет по обычаю, принятому во времена государства Шан [1] – плечи и спина обнажены, а шея украшена золотым обручем [2]. Мужчина прогуливался среди цветов по берегу вдоль реки.

В реке под присмотром многочисленных сопровождающих купалась прекрасная девушка – ее тело было человеческим, а хвост змеиным. И она действительно была немного похожа на Сян Юйянь!

– Это река Сышуй, – прозвучал голос Вэнь Чэ.

Все, кто составлял магический массив, могли видеть давние воспоминания, которые Ван Цзые за давностью лет глубоко похоронил в своей душе.

– Это рядом с теми двумя деревьями, – сказал Сян Шу, обращаясь к Чэнь Сину. – Помнишь? Мы уже были там раньше.

Примечания:

[1] Государство Шан, оно же государство Инь, оно же государство Шан-Инь – раннее государство, существовало на территориях в среднем течении и низовьях Хуанхэ с 1554 по 1046 год до н. э., то есть примерно за полторы тысячи лет до происходящих событий.

[2] Любопытно уточнение ФТ-гэ насчет костюма. Хотя государство Шан существовало очень давно, но его жители уже носили традиционные ханьфу, согласно своим сословиям.

Как выглядел знатный воин, видно из картинки (номер 3). А вот некоторые из инородных племен, ху, действительно расхаживали в одних только нижних одеждах типа "повязка набедренная" (номер 2). Аналогичные повязки носили и рабы, но золотых гривен на шее у них, разумеется, быть не могло.

Глава 134. Отделение души

Чэнь Син почувствовал, как горячие, словно кипяток, слезы, текут по его щекам.

Ван Хай в растерянности смотрел на молодую женщину, отделенную от него зарослями цветов. Чэнь Син сразу же догадался, это была Цзян Яо – возлюбленная Ван Цзые, погребенная в той могиле.

Цзян Яо ударила змеиным хвостом по воде. Раздался громкий всплеск, и поднятая магической силой речная волна с ног до головы окатила Ван Хая, промочив его одежды насквозь. Однако Ван Хай нисколько не рассердился. Напротив, он поклонился, положил на берег цветок из сияющих кристальной чистотой самоцветов, а затем вскочил в седло и умчался прочь.

— Как же давно это было, – раздался голос Ван Цзые, – так давно, что я уже почти и забыл. Не думал, что перед смертью еще раз смогу увидеть это.

Голос Ван Цзые эхом разносился по воспоминаниям:

— Когда-то я был добрым духом, что хранил горы и заставлял воды морей течь.

Тогда на голове у Ван Хая росли ветвистые рога, усыпанные цветами, и где бы он ни проезжал верхом, все на земле пускалось в рост, а из стремительно бегущих рек выскакивали стайки блестящей рыбы. В руках у него был сюнь, ноги сжимали бока лошади, он, раскачиваясь, ехал вперед, а за ним огромной процессией следовали олени, буйволы, овцы, волки и масса других зверей и птиц, сбежавшихся и слетевшихся со всех концов света.

Сюнь – китайская сосудообразная флейта

Подобно добрым духам местности, он получил свою могучую силу, побуждающую всё живое плодиться и размножаться, от богини Си-ванму[1], что обитала в горах Куньлунь. В Божественный же дворец на берегах Сышуй он прибыл с визитом к местному духу-правителю.

Си-ванму, повелительница Запада

* * *

– В тот день я явился в земли юи[2], дабы нанести визит их государю, – еле слышно проговорил голос Ван Цзые.

Величественный и могучий государь юи чинно восседал во дворце с мечом из драконьего рога в руках, по лезвию которого время от времени проскакивали разряды молний, сопровождаемые громовыми раскатами. А рядышком, прильнув к нему, сидела Цзян Яо.

Волосы Цзян Яо украшал цветок из самоцветов, тот самый, что подарил ей Ван Хай.

* * *

Сполохи молний и громовое клокотание пронзали глухую ночь. Ван Хай, следуя за Цзян Яо, бежал по дворцу с развевающимися шелковыми занавесками, пока не оказался под двумя деревьями. Змеиный хвост Цзян Яо ходуном ходил из стороны в сторону, но прятаться было уже негде, и ей оставалось только отвернуться.

Ван Хай так и не успел к ней приблизиться – телохранители государя юи схватили его и уволокли прочь.

– В итоге государь юи разрубил тебя на куски, – промолвил Чэнь Син, – которые зарыл потом в разных отдаленных уголках мира.

– Все верно, – шепотом отозвался голос Ван Цзые, – именно так и умер дух-хранитель гор и морей. Я и не сопротивлялся даже, движимый странной мыслью: если отдам жизнь за мою милую Яо, будет ли она помнить меня до конца своих дней? Она уже вышла замуж за государя и, естественно, не могла быть со мной, так пусть хотя бы всю жизнь помнила, что был некто, кто умер за нее. Навеки остаться в ее сердце – это ведь куда лучше, чем мучительно желать без возможности получить желаемое.

Клубясь, нахлынул беспредельный мрак, и Чэнь Син тут же приготовился творить заклинание. Он возжег Сердечный свет, зная, что сейчас начнется самое трудное. И действительно, мрак со всех сторон наполнился кровью божественного демона, стремящегося завладеть Ван Хаем.

– Вставай, – глухо и неспешно прохрипел Чи Ю, – твоя жизнь еще не окончена, все еще можно изменить...

– Он не воспользовался твоим негодованием, – заметил Чэнь Син.

– Все верно, – прозвучал в ответ шепот Ван Цзые, – потому что я не испытывал ни ненависти, ни злобы, когда умирал.

Чэнь Син позволил Сердечному свету сиять вовсю. Стоящий подле юноши Сян Шу сжал его руку в своей, а Ван Цзые между тем продолжал:

– Он лишь спросил меня, если бы была возможность начать все заново, то не хотел бы я пробудиться и выйти из этого утопающего в непроглядном мраке подземелья?

– Сгинь! – крикнул Чэнь Син, и Сердечный свет образовал световой заслон. В свою очередь затопившая все вокруг кровь божественного демона вмиг собралась, и возникшая из нее фигура приобрела очертания человеческого облика Чи Ю. Эта фигура повернулась к Чэнь Сину и издала яростный рев.

Под рев Чи Ю лучащийся из ладони Чэнь Сина ослепительный свет теснил кровь божественного демона, что пропитала душу Ван Цзые и терзала его тысячелетиями. Постепенно она начала распадаться, превращаясь в кружащиеся над землей частички пепла, и в конце концов от нее ничего не осталось. Поднявшийся ураган ослепительного света подхватил эти частички, и они, словно метель, унеслись в заоблачную высь.

К окруженному ярким светом и пребывающему в неописуемом удивлении Ван Цзые вернулся его первоначальный облик духа-хранителя.

– И все-таки, вы двое, скажите мне вот что, – серьезным тоном промолвил он, стоя перед Чэнь Сином и Сян Шу. – Ради того, чтобы переписать свои судьбы, вы, движимые любовью, отправили мир в прошлое. Я тоже мучительно искал возможность вернуться назад в глубь веков. Так чем же вы в своем навязчивом упорстве отличаетесь от меня?

Поначалу Чэнь Син собирался сказать: мол, мы сделали это ради защиты мира и людей, а на твоей совести гибель несметного числа невиновных. Однако он понимал, это не тот ответ, который хотел получить Ван Цзые: в конце концов, такого рода настойчивое стремление было вполне понятным. Ошибка Ван Цзые заключалась в том, что он под влиянием крови божественного демона совершил огромное количество злых дел.

– Если смотреть с позиции того, что тобою двигало, с позиции причин твоего навязчивого упорства, – ответил Сян Шу, – то разницы нет никакой. Однако то, что ты творил, подлинное злодеяние.

Ван Цзые вздохнул и, усмехнувшись, промолвил:

– Спасибо.

В руке Ван Цзые появился молодой побег с зелеными листочками, который он вручил молодым людям со словами:

– Оставляю его вам в знак моего прощального покаяния.

Сразу же вслед за этим частицы света одна за другой устремились к небесам, и Ван Цзые обратился в воздух.

Вмиг мир внутри сознания экзорцистов сменился удерживающим душу массивом, и они снова оказались на горе Наньбин. Душа Ван Цзые вспыхнула и, превратившись в рассыпанные по воздуху светящиеся точки, воспарила ввысь.

Молодой побег, принятый Чэнь Сином в дар от Ван Цзые, исчез, словно его и не было.

Все, запрокинув голову, смотрели в небо.

– Кун-эр, – еле слышно позвала Сян Юйянь.

Удерживающий душу массив перестал действовать, и фигура Сян Юйянь начала таять, становясь все более прозрачной.

– Матушка, – тотчас, обернувшись, откликнулся Сян Шу. Голос его звучал предельно серьезно.

– Мне тоже пора, – таким же серьезным тоном ответила Сян Юйянь.

Сян Шу развернулся, подошел к ней и поднял руки в попытке обнять ее.

– В тот день, когда тебя не стало, меня отправили к жужаням, – прошептал он. – Батюшка не захотел позволить мне увидеть тебя...

– Тсс, – с улыбкой прервала его Сян Юйянь. – Я очень рада, что смогла встретиться с тобой.

Сян Юйянь перевела взгляд на руку Сян Шу, и девять похожих на татуировку магических символов начали мерцать.

– Это ведь девятисимвольное заклинание, так? – почти неслышно спросила Сян Юйянь. – Видишь, пусть ты и лишился Будун Жушаня, магические символы заклинания все равно вернулись к тебе.

Она легонько провела рукой по символам на предплечье Сян Шу, и те от ее прикосновения засияли ярче.

– Будун Жушань, – прошептала Сян Юйянь, – это божественное оружие, переданное небесным заступником семье Сян, однако суть его заключается не в одном только мече. Это завещанная Сюаньюань-ши миру вера в оружие. Как только каждый четко уяснит себе, за что он сражается, оно появится снова.

С этими словами Сян Юйянь посмотрела на Чэнь Сина и с улыбкой продолжила:

– В мое время Сердечного света не было, однако сейчас он наконец явился в мир. Это определенно судьба. Я желаю вам жить долго и дружно, не ведая ни печали, ни забот, и пусть ничто не стесняет вашей свободы.

Не успели отзвучать эти слова, как Сян Юйянь обратилась в сонм световых частиц, которые плавно рассеялись по воздуху.

– Прощай, матушка, – подняв голову к небу, промолвил Сян Шу.

Действие магической силы удерживающего душу массива прошло, и все вздохнули с облегчением.

– Что он вам дал? – спросил Се Ань.

– Не знаю, – ответил Чэнь Син, – Сян Шу взял это.

Озадаченный Чэнь Син показал всем пустые руки и добавил:

– Нет ничего.

– Но он точно что-то вручил тебе, – возразил Сяо Шань.

– Я тоже это видел, – поддержал мальчика Фэн Цяньцзюнь.

– Да откуда мне знать! – взорвался Чэнь Син. – Вот все время так. В прошлый раз то же самое случилось с Кольцом Приливов и Отливов. Я взял его, но, попав ко мне в руки, оно исчезло. Вы что, специально пытаетесь задурить мне голову?

– Ну нет и нет, чего спрашивать, – решил положить конец расспросам Сян Шу.

– А ты посмотри на свои магические символы, – возразил Вэнь Чэ. – Они же видны, после того как ты получил их.

– Да откуда ж я могу знать?! – снова повторил Чэнь Син.

– Довольно! – рявкнул Сян Шу, и все тотчас замолчали. – Он же не нарочно это спрятал. Нет – и ладно! Чего вам еще надо?

Никто и не думал подозревать Чэнь Сина. Однако вещь, оставленная напоследок Ван Цзые, могла оказаться весьма полезной в решающей схватке с Чи Ю, поэтому Се Ань ни за что не желал сдаваться и намеревался заставить Чэнь Сина найти ее, но тут очень кстати вмешался Синь Юаньпин:

– Продолжим, пора подготовиться к отделению души.

– Я что-то немного устал, – признался Чэнь Син, – можно мне малость передохнуть?

– Можно, – разрешил Вэнь Чэ. – Нам еще надо подготовить поле для отделения души, так что немного времени у вас есть, отдыхайте пока.

Налетевший ветер разогнал тучи, и стали видны усеивающие небо мириады звезд. Синь Юаньпин поднял голову, взглянул на Северный Ковш и заключил:

– Да, время у нас еще есть. Минуло только три кэ Часа Крысы, можно не спешить.

Снегопад прекратился. Погода стояла морозная, а у собравшихся на вершине горы людей не было ни глотка горячего чая, поэтому всё, что каждому из них оставалось, это найти себе место, где пристроиться, дабы отдохнуть.

Чэнь Син огляделся по сторонам, однако так и нашел, где бы присесть. Он уже решил было просто постоять рядом с Сян Шу, но тот взял юношу за руку и отвел к подветренной стороне каменной стены, под которой не было снега. Сев сам, он расставил ноги и похлопал между ними по земле, приглашая Чэнь Сина тоже сесть.

Чэнь Син уселся между ног Сян Шу и прислонился к его груди, а тот распахнул свое верхнее одеяние и укутал его полами юношу. Чэнь Син повернулся боком, свернулся калачиком в объятиях Сян Шу и тесно прижался к нему. Сян Шу был подобен печке, так что юноша вмиг согрелся.

Подошел Сяо Шань, посмотрел на Сян Шу, затем на Чэнь Сина.

– Места больше нет, – равнодушно произнес Сян Шу.

Сяо Шаню оставалось только отказаться от первоначальной идеи и вместо этого сесть сбоку от молодых людей.

– Сяо Шань, сюда пойдешь? – окликнул мальчика расположившийся под деревом Тоба Янь.

Тоба Янь, похоже, видел в Сяо Шане названного сына или, может, младшего брата Лу Ина и потому, верный принципу «любя дом, люди и ворон на его крыше», всегда с большой заботой относился к мальчику, однако тот этого не ценил. Прилетевший снежок угодил Тоба Яню прямо в лицо, что вызвало всеобщий смех. Даже сидевший с грелкой для рук Се Ань и тот не удержался от смешка, а он все же был уже в летах. Фэн Цяньцзюнь сел под деревом напротив Тоба Яня, и между ними завязалась тихая, то затухающая, то снова возобновляющаяся беседа.

Сяо Шань устроился поудобнее, прислонился головой к ноге Сян Шу и так, полулежа на боку, принялся наблюдать, как Вэнь Чэ и Синь Юаньпин обсуждают магическое поле.

– Повелитель Оружия ищет третью хунь... – шепотом начал Чэнь Син.

– Тсс, – тут же напомнил ему Сян Шу, и Чэнь Син не стал продолжать...

Сян Шу указал пальцем на землю, и у юноши закралось подозрение, что Чи Ю, возможно, способен через земные жилы узнавать все, о чем бы они ни говорили. Перед уходом Ван Цзые раскрыл им все-таки довольно много информации, и в первую очередь то, что Чи Ю уже проник в небесную и земные жилы. Это, кстати, объясняло, почему на протяжении всего пути им больше не встречались вороны, которых Ван Цзые прежде использовал для поиска и выслеживания, но вместо этого несколько раз совершенно неожиданно являлся сам Чи Ю.

Чэнь Син очень отчетливо помнил тот день на Кароше, когда он изгонял кровь божественного демона из Лу Ина. Чи Ю тогда напал первым, но с ними, к счастью, был Чунмин, который и отбил его атаку.

Из этого следовало, что Чи Ю также наверняка знает и об установленном ими здесь поле.

Прекрасно понимать, что их действия привлекут внимание Чи Ю, и при этом все равно действовать в открытую – было ли это частью плана Сян Шу?

Чувствуя, что подмерзает, Сяо Шань повернулся, обхватил руками ногу Сян Шу и затрясся мелкой дрожью.

– Неужто ты холода боишься? – поддел мальчика Сян Шу, но тот промолчал.

Чэнь Син раздвинул немного полы одеяния Сян Шу и впустил Сяо Шаня внутрь. Однако из-за высокого роста мальчика в объятия Чэнь Сина поместилась только верхняя часть его тела, а ноги остались торчать наружу. Так они и сидели, Сян Шу обнимал Чэнь Сина, а Чэнь Син обнимал Сяо Шаня.

Юноше вдруг стало смешно. Сяо Шань же, казалось, о чем-то задумался, а потом изрек:

– Если мы войдем в круг перерождений и родимся заново, то тогда я уже буду не я, как и Лу Ин больше не будет собой.

– Ну да, – ответил Сян Шу.

– Что такое три хунь и семь по? – склонив голову набок, спросил у Чэнь Сина Сяо Шань.

– Это сила, которой человек наделяется от рождения и которую он получает от небесной и земных жил... – начал объяснять Чэнь Син, но Сян Шу, который как раз таки уловил суть вопроса мальчика, перебил его:

– Он хотел спросить, для чего нам в этом мире даются хунь и по?

Ответить на этот вопрос Чэнь Сину было столь же сложно, как и на вопросы, скажем, «Почему я это я?» или «Почему человек является человеком?». Сяо Шань поднял такую тему, которая, возможно, вызвала бы затруднение и у древних богов.

– Откуда вы так много знаете? – озадаченно спросил Сяо Шань. – Кто рассказал вам про все эти хунь и по?

– Чэнь Син научил, – ответил Сян Шу.

– Нет, не я, – возразил юноша.

– Ты, – Сян Шу не собирался отказываться от своих слов. – В первый же день нашего пребывания в Цзянькане.

– Да? – после этого напоминания Чэнь Син и сам довольно быстро вспомнил, как давным-давно – так давно, будто целая жизнь прошла, – когда они только прибыли в Цзянькан в первый раз, ему пришлось дискутировать с отпрысками благородных фамилий на тему человека и учений о душе. Если так подумать, то многое из того, что было сказано тогда в ходе той дискуссии, каким-то неведомым образом, похоже, направило его в итоге на тот путь, который и привел его сюда.

– Как думаешь, в какой из твоих хунь находится Сердечный свет? – спросил Сян Шу.

– Не знаю, – нахмурясь, ответил Чэнь Син. – Может, в небесной хунь, или, может... в человеческой? Надеюсь, что не в небесной, иначе придется очень туго.

Первая хунь, она же небесная, являлась источником личности человека, его «Я». Чэнь Син никогда не чувствовал себя Сердечным светом, так что небесная хунь вряд ли могла быть его вместилищем.

– В скором времени может случиться что угодно, – промолвил Сян Шу.

– Знаю, – Чэнь Син уже смутно догадывался, что за план был у Сян Шу. Не исключено, что он хотел воспользоваться этим моментом, дабы нанести удар армии Чию, а потому юноша ответил: – Я полностью и безоговорочно доверюсь моему защитнику.

– Ну хорошо, – обратился к молодым людям Синь Юаньпин. – Достаточно отдохнули? Тогда приступим.

Чэнь Син завозился, намереваясь встать. Почувствовав это, Сян Шу толкнул Сяо Шаня. Тот медленно и с явной неохотой поднялся на ноги и тут же получил от Сян Шу легкий пинок ногой в бок: мол, отойди и оставь нас одних.

Чэнь Син засмеялся, но в этот момент Сян Шу крепко прижал юношу к себе, наклонил голову и яростно приник своими губами к его.

Чэнь Син на мгновение опешил, а после собрался оттолкнуть Сян Шу: это же так неудобно и неловко в присутствии стольких-то людей! Однако, в отличие от прошлых поцелуев, на этот раз Сян Шу не стал переплетать свои губы и язык с его, а просто прижался к губам юноши и неподвижно застыл, словно хотел ему что-то сказать.

А потом вдруг Чэнь Син почувствовал, как горячие, словно кипяток, слезы, текут по его щекам.

Когда их губы разомкнулись, Чэнь Син внимательно посмотрел на Сян Шу и коснулся его лица. Тот отвернулся в сторону, взял юношу за руку и встал.

– Начинаем, – объявил Вэнь Чэ.

Чэнь Син и Сян Шу вошли в центр поля Отделения Души, Синь Юаньпин заменил несколько магических символов, а Се Ань достал Стекло Чистого Света. На сей раз расстановка участников магического действа изменилась: Синь Юаньпин, Тоба Янь, Сяо Шань и Вэнь Чэ заняли места по четырем сторонам света, два князя – демона засухи расположились на половинах инь и ян, по одному на каждой, Фэн Цяньцзюнь встал в стороне, а Се Ань остался стоять вне массива, готовый отделить и забрать Сердечный свет.

– Ощущения будут довольно скверными, однако продлится это заклинание совсем недолго, – предупредил Синь Юаньпин Чэнь Сина и Сян Шу, а после добавил уже для всех: – Как только я скажу остановиться, вы тотчас остановитесь, нельзя, чтобы отделение души длилось слишком долго.

– А если оно продлится слишком долго, что тогда? – не удержался от вопроса Чэнь Син. – Что-нибудь потеряется из памяти?

– Сперва душа отделяется от тела, затем три хунь разделяются между собой, – ответил Вэнь Чэ. – Если же процесс разделения продолжится и дальше, то под действием разделяющей силы все твои три хунь порвет на части.

– Но пока мы держим под контролем силу жара и периоды огня[3], – счел нужным добавить Синь Юаньпин, – ничего подобного не случится.

– Мы тебе не еда, – нахмурившись, парировал Сян Шу.

Чэнь Син рассмеялся – слова Сян Шу уменьшили его напряжение.

– Готовы? – снова спросил Вэнь Чэ.

– Готовы, – подтвердил Чэнь Син.

– Я держу тебя, – шепнул юноше Сян Шу.

– Тебе тоже будет очень плохо, – Чэнь Син знал, что отделение души от тела – процесс необычайно мучительный и болезненный.

Сян Шу ничего не ответил. Он просто остался стоять в центре поля, обнимая Чэнь Сина.

– Цяньцзюнь, – дал команду Фэн Цяньцзюню Се Ань.

Фэн Цяньцзюнь кивнул, снял с пояса небольшой мешочек и развязал его. Из мешочка вылетели светящиеся фиолетовым частицы и, распределившись вдоль линий поля, слились с ними.

Чэнь Син опустил голову посмотреть на частицы, однако Сян Шу развернул его лицо и заставил смотреть на себя.

В следующее мгновение Фэн Цяньцзюнь описал парными клинками круг, пробормотал нараспев заклинание, а затем вдруг взмахнул мечами и выкрикнул:

– Взойди!

Вокруг лезвий мечей Сэньло Ваньсян вихрем закружился зеленый свет, приводя в действие разлитую в пространстве духовную энергию, которая ливнем хлынула внутрь поля. И там на земле, где еще недавно мерцали светящиеся частицы порошка, появились всходы, выросшие в необычные цветы.

Цветы блуждающей души! Чэнь Син огляделся и увидел, что на вершине горы Наньбин раскинулось целое море таких цветов. Вслед за этим под действием магии Фэн Цяньцзюня цветы блуждающей души, проросшие внутри магического поля, одновременно выпустили в воздух свою пыльцу. И эта пыльца, вызывающая столь мощное чихание, что его и близко не описать словами, заставила Сян Шу и Чэнь Сина разом громогласно содрогнуться.

– Отделить душу! – выкрикнул Синь Юаньпин. – Привести магическое поле в действие!

Все экзорцисты одновременно направили свою магическую силу в массив. Раздался грохот, и распыленная в воздухе пыльца завращалась диким ураганом, втягивающим в себя духовную энергию небес и земли, а в следующее мгновение из земли вырвался столб света и устремился к небесам.

Чэнь Син крепко-крепко обхватил Сян Шу, чувствуя, как непреодолимая чудовищная сила, вызванная ураганом пыльцы, буквально разрывает его тело на части. Сян Шу в ответ еще крепче обнял юношу, что-то с беспокойством в голосе начал ему говорить, однако вскоре уже ни тот ни другой не были способны произнести ни звука...

Прогремел еще один удар, а после вдруг воцарилась тишина. Все звуки и весь свет разом исчезли, и души Чэнь Сина и Сян Шу отделились от их тел. Раскинувшийся вокруг пейзаж, казалось, овевали струи чистого ветра, и в мире не осталось иных цветов, кроме черного и белого. В этот момент Чэнь Син узрел воочию небесную и земные жилы, а также стекавшуюся к стоящим по периметру магического поля экзорцистам духовную силу.

Юношу, ставшего душой, тянуло к небесной жиле, и он ничего не мог с этим поделать, однако превратившийся в сгусток света Сян Шу, не мешкая, схватил его за руку, привлек обратно к земле. И тогда вдруг стали слышны возгласы и крики всех собравшихся.

Перед глазами Чэнь Сина раскинулся первозданный хаос[4], в котором откуда ни возьмись вдруг возник сияющий дракон и закружился у них над головами, защищая от чудовищной притягивающей силы небесной жилы.

– Старший братец...

Он услышал, как кричит Сяо Шань.

В пребывающих внутри магического поля бесплотных душах Чэнь Сина и Сян Шу началось совместное воспламенение магической силы. Яркий огонь непрерывным потоком взвивался над головами молодых людей и вливался в тело сияющего дракона, а тот продолжал кружить меж небесной и земными жилами, не давая первой поглотить их души.

– Сердечный Свет... – крикнул Се Ань.

Чэнь Син в растерянности поднял руку, и из нее разлились потоки света. Это было так же, как когда он входил в сознание Фэн Цяньи, Чжоу Чжэня и других: свет, исходящий из его руки, мощными струями бил во все стороны, словно фонтаны воды.

Сян Шу тоже поднял руку и, легко коснувшись, накрыл ею ладонь Чэнь Сина. Стоило ему нажать чуть посильнее, и растекавшийся, будто струи воды, свет моментально собрался у юноши в руке и с гулом обернулся пульсирующим огнем. Девять символов заклинания сорвались с предплечья ставшего душой Сян Шу и закружились стремительным хороводом вкруг магического поля.

Сила дракона, девять символом заклинания, Сердечный свет – все заключенные в двух молодых людях силы высвободились в тот момент, когда их души отделились от тел.

– Скорее забирай его! – крикнул Сян Шу Се Аню.

Се Ань тотчас приготовил Стекло Чистого Света, но в этот самый миг Фэн Цяньцзюнь вдруг изменился в лице и заорал:

– Остановите действие поля!

Охранявшие магическое поле Сыма Вэй и князь демонов одновременно опустили головы, и Сян Шу тоже мгновенно изменился в лице.

Вся разлитая между небом и землей духовная энергия вмиг рассеялась, и вместо нее из-под земли явился огромный мрачный лик.

– Наконец-то я дождался тебя...

Экзорцисты, как по команде, разом лишились своих магических сил. Алтарь на вершине горы Наньбин с грохотом взорвался. Возникший из земли лик Чи Ю с ревом разинул пасть и моментально поглотил души Чэнь Сина и Сян Шу.

Сян Шу тотчас стиснул ладонь Чэнь Сина, надежно зажимая струящийся из нее Сердечный свет. Юноша чувствовал, как какая-то могущая сила утягивает его под землю. Внезапно Чэнь Сина с громким всплеском накрыла волна яростно бурлящей магической силы – ощущения были такими, как если бы его швырнуло в стремительный речной поток.

– Сян Шу! – что есть мочи позвал юноша.

– Держись за меня! – также криком ответил ему тот.

Бешеный поток земной жилы грозился разорвать души Сян Шу и Чэнь Сина на куски. Их беспорядочно крутило и мотало в безумном течении необъятной синей реки, но они продолжали крепко держаться за руки. Внезапно все перед глазами Чэнь Сина заволокло затаенной злобой, и его неудержимо потянуло обратно к поверхности земли.

Из просвета над ними доносилось громыханье грома и виднелись отсветы бьющих молний. Сян Шу и Чэнь Син разом подняли головы. Неистовый бурный поток, способный в любой момент разделить молодых людей, рвался унести их вверх. Сян Шу, продолжая изо всех сил сжимать ладонь Чэнь Сина, яростно взревел и ухватился другой рукой за его запястье.

– Меня сейчас... утащит! – мучительно простонал Чэнь Син.

– Смотри на меня! – прокричал в ответ Сян Шу и вдруг заметил, как на пальце Чэнь Сина проявилось Кольцо Приливов и Отливов.

Держа юношу обеими руками, Сян Шу поймал его взгляд, и так, смотря друг на друга, они продолжили нестись в потоке земной жилы. Не отрывая пристального взгляда от глаз Чэнь Сина, Сян Шу кивнул, затем левой рукой еще сильнее стиснул его запястье, после чего правой сжал его ладонь в кулак: мол, держи крепче свой Сердечный Свет.

А в следующее мгновение Сян Шу отпустил юношу и, раскинув руки, отдался на волю бурного потока. Подлетевший к нему сзади сияющий дракон подхватил его и понес к оконечности земной жилы.

Чэнь Син изо всех сил сжал кулак и, увлекаемый огромной силой, полетел вверх, туда, где маячил выход из земной жилы, ведущий во дворец Хуаньмо.

* * *

Стояла глубокая ночь. От удара бешеного потока духовной силы, несущейся по земным жилам, алтарь на вершине горы Наньбин превратился в руины. Взрыв магического поля поднял в воздух и распылил повсюду пыльцу цветов блуждающей души.

– Не дышите! – это было последнее, что успел крикнуть Синь Юаньпин, прежде чем всех сбросило в вершины вниз.

Синь Юаньпин мигом обернулся водяным драконом. Вэнь Чэ приземлился ему на голову и направил к двум князьям – демонам засухи, которых они благополучно успели поймать. Се Ань выкинул талисман с заклинанием ветра и завис в воздухе, а Фэн Цяньцзюнь воспользовался силой мечей Сэньло Ваньсян, под действием которой из скал выскочили призванные лозы и подхватили его.

Сяо Шань опустился на одну из лоз и, оглядевшись по сторонам, увидел выброшенное из магического поля взрывом тело Сян Шу. Но только мальчик собрался было ринуться его спасать, как из эпицентра взрыва выпорхнула светящаяся душа Сян Шу и устремилась к своему телу. Легко перевернувшись в воздухе, она раскинула руки и распласталась по телу, а в следующее мгновение Сян Шу открыл глаза, полностью придя в себя.

Затем Сян Шу превратился в божественного воина-защитника, взвился в воздух, подлетел к выкинутому из магического поля Чэнь Сину и, обхватив его руками, крепко прижал к себе.

Глаза Чэнь Сина были плотно закрыты, он находился без сознания.

Дружно паря в вышине, экзорцисты со всем вниманием разглядывали уничтоженную взрывом скальную стену на горе Наньбин.

Примечания:

[1] Си-ванму – китайская богиня, повелительница Запада (собственно, ее имя так и переводится – «матушка-государыня Запада») и хранительница источника бессмертия. Она жила в нефритовом дворце на вершине гор Куньлунь, подле которого росло персиковое дерево с плодами, дарующими бессмертие. Си-ванму считалась покровительницей даосских святых мудрецов и занимала весьма значимое место в даосском пантеоне. Мужем Си-ванму был Дун-вангун, владыка Востока.

[2] Напомним, юи – древний, возможно мифический, народ, упоминаемый в древних хрониках в связи с гибелью Ван Хая.

[3] С китайского 火候 (палл. хохоу) переводится и как «режим тепловой обработки» (при приготовлении пищи, выплавке и обработке металлов и т.п.), и как «режим обработки киновари», «периоды огня» – даосский термин, используемый для обозначения периодов активности определенных внутренних процессов в практике внутренней алхимии. В общем, весельчак Синь Юаньпин не удержался от каламбура, а Сян Шу (см. следующую реплику) то ли понял его слишком буквально, то ли решил поддержать шутку. В переводе мы постарались сохранить оба значения этого слова.

[4] Первозданный хаос – согласно китайской мифологии (да и не только китайской), это изначальное состояние вселенной, какой она была до сотворения мира.

Глава 135. Пленение

"Ну почему когда я использую силу совместного воспламенения, Син-эр всегда так далеко от меня?"

Из голубого света, текущего по земным жилам, сочилась дымка темной ци. Тело Чэнь Сина, лежащее на поверхности океана из демонической крови, ярко сияло. Окружавшие его жилы тянулись к центру, он лежал посреди этого огромного моря крови совершенно один, словно жертва, отданная на заклание.

– Оставайся со мной, и небесная жила не сможет унести тебя, чтобы вернуть в колесо перерождений, – произнес мужской голос. – С этого момента тебе больше ни о чем не придется беспокоиться.

С головы до ног закованный в доспехи, с огромным мечом за спиной, Фу Цзянь сидел на берегу кровавого моря, как ни в чем не бывало.

Чэнь Син тут же сел и, покачиваясь в волнах густой крови, встревоженно посмотрел на Фу Цзяня.

Глаза Фу Цзяня уже приобрели насыщенно-алый цвет, а на губах его поигрывала злобная улыбка.

– Что это за место? – настороженно поинтересовался Чэнь Синь.

– Дворец Хуаньмо, – ответил Фу Цзянь и бесцеремонно принялся разглядывать Чэнь Сина, который все еще находился в бестелесном состоянии. Когда взгляд Фу Цзяня переместился на правую руку юноши, император заметил: – Похоже, мы и в самом деле знакомы. Это же ты использовал жемчужину Динхай, чтобы повернуть время вспять?

– Кто ты? – задал ответный вопрос Чэнь Син. – Ты не Фу Цзянь.

На лице Фу Цзяня возникло странное выражение. Оно стало немного похоже на лицо Чи Ю, когда тот появлялся на Кароше, в Цзянькане и в открытом море

– Ты... Чи Ю? – голос Чэнь Сина дрогнул.

– Лучше скажи мне, что на самом деле произошло три года назад, – ответил Фу Цзянь.

Чэнь Син попытался поплыть, гребя одной рукой.

– Не хочешь говорить – и не надо, – продолжил Фу Цзянь. – Думаю, это не так уж будет отличаться от Наших предположений. Хочешь посмотреть, где ты оказался?

Фу Цзян взмахнул рукой, и дворец Хуаньмо, окружавший их, растаял. Теперь они стояли на смотровой площадке на верхнем этаже чанъанского дворца, стены которого терялись в окутывающем их туманном сумраке. Под стенами дворца Вэйян раскинулись обширные тренировочные площадки для воинов. Циньские отряды безостановочно перемещались по плацам, и конца-края этим плотным темным массам не было видно.

Чэнь Син: "..."

Сердечный свет по-прежнему пребывал в нем – как только он покинул земную жилу, мерцающее пламя вернулось в его души.

– Взгляни на то, что находится перед тобой, – сказал Фу Цзянь. – Это тот фундамент, который Мы закладываем для владычества на вечные времена.

Чэнь Син отступил на шаг назад и внимательно посмотрел на силуэт Фу Цзяня. На самом деле сейчас экзорцист, обратившийся в духа, мог, как и Ван Цзые, в любой момент улететь отсюда.

Он попытался призвать Сердечный свет, но неожиданно на его призыв слабо отозвалась сила, находящаяся далеко-далеко, во многих тысячах ли от него.

Внутреннему взору Чэнь Сина открылась библиотека в департаменте экзорцизма! Воспламененная душа сразу же начала искать отклик со стороны Сян Шу!

– И не думай о побеге, – резко произнес Фу Цзянь. – Как только ты отлучишься от Нас, небесная жила тут же поглотит тебя, и ты вернешься в круг перерождений.

– Но даже если мои хуньпо исчезнут, то Сердечный свет все равно останется, так ведь? – ответил Чэнь Син. – Разве это не соответствует твоим интересам?

– А ты неплохо держишься – холодно усмехнулся Фу Цзянь.

Чэнь Син смерил Фу Цзяня взглядом. Юноша лишь смутно догадывался о части планов, намеченных Сян Шу. Все важные части информации, случайно или намеренно, оказались разбросаны по разным уголкам обоих миров.

А ведь Чи Ю когда-то собирался использовать в качестве своего сосуда и носителя Сердечного света тоже. Лишь после того, как выяснилось, что Сян Шу является ни чем иным, как жемчужиной Динхай, Чи Ю отодвинул Чэнь Сина в сторону и предпочел сосредоточиться на артефакте, воплотившемся в человеке. Правда, заполучить его он не смог и тогда остановил окончательный выбор на Фу Цзяне. То есть наилучшим сосудом для себя Чи Ю считал в первую очередь тело Сян Шу, затем Чэнь Сина и лишь потом Фу Цзяня.

Однако князь демонов, находящийся сейчас перед Чэнь Сином, неуловимо отличался от того Чи Ю, которого экзорцист знал. Должно быть, что-то изменилось. Что же?

– Твои спутники, – медленно проговорил Фу Цзян. Даже не оборачиваясь, он почувствовал потоки духовной ци, когда Чэнь Син воспламенил свою силу. – Наверняка они сейчас изо всех сил стараются найти способ, чтобы вызволить тебя.

При этих словах он сделал легкий жест. В некотором отдалении перед ними возникла зыбкая картинка, показывающая департамент экзорцизма в далеком Цзянькане. Демон действительно использовал потоки силы, чтобы наблюдать за каждым движением департамента! Чэнь Син содрогнулся – получается, все, что бы они ни делали, прежде находилось под неусыпным наблюдением.

Но, похоже, экзорцисты тоже провели некоторые приготовления – сейчас здание департамента было окутано световой завесой, непроницаемой для любопытствующего взгляда Чи Ю.

Сян Шу давно предвидел это и принял надлежащие меры. Скорее всего, он и раньше обсуждал эту возможность с Се Анем. Ничего удивительного! Чэнь Син вспомнил, как Се Ань закрыл департамент от проникновения любой магической силы, и из-за этого духовная ци на горе Дуншань иссякла. Поначалу Чэнь Син думал, что Се Ань сделал это, чтобы было легче управлять департаментом, теперь же, поразмыслив, он понял – в первую очередь Се Ань хотел закрыться от слежки Чи Ю!

Возможно, Сян Шу стал бдительнее еще с тех пор, как они столкнулись с Чи Ю в открытом море.

– Заграждение от проникновения духовной силы, – понимающе произнес Фу Цзянь. – Догадываюсь, что они там могут обсуждать.

Чэнь Син ничего не ответил.

За много тысяч ли отсюда, Цзянькан, департамент экзорцизма

В библиотеке департамента Сян Шу, охваченный золотистым сиянием совместно воспламененной маны, закрыл ненадолго глаза, а потом снова открыл их.

Се Ань, Фэн Цяньцзюнь, Сяо Шань, Тоба Янь, Синь Юаньпин и Вэнь Чэ – все они сидели на надлежащих местах и неотрывно смотрели на Сян Шу.

– Дворец Хуаньмо находится в Чанъане, – тяжелым голосом сообщил им кочевник. – С трудом, но я сумел это разглядеть.И все же я никак не могу понять, что хотел мне сказать Чэнь Син. Кроме того, там собирается войско, четыреста тысяч человек. Думаю, их готовят к принесению в жертву.

– При воспламенении душ, – принялся объяснять Синь Юаньпин, – может возникать мысленная связь между тобой и великим экзорцистом. То, что называют "родство душ" или "понимать друг друга без слов", отчасти той же природы.

– Но Чэнь Син, кажется, всегда мог чувствовать, о чем я думаю, – нахмурился Сян Шу.

– Наши планы немного нарушились, – вместе с ним нахмурился и Се Ань. – Почему забрали именно маленького шиди? Это неправильно.

– Это разумно, – возразил Вэнь Чэ. – Даже если бы Сян Шу все еще оставался жемчужиной Динхай, теперь он бесполезен для Чи Ю.

Сян Шу ничего не понимал. По составленному ими плану Чи Ю должен был забрать именно его, а Чэнь Сину надлежало оставаться в департаменте экзорцизма. Небесная и земная жилы должны были вернуть свои потоки в установленные русла, то есть если раньше Сян Шу перешел на сторону Чи Ю, то и сейчас должно было произойти то же самое. Почему же, как назло, именно в этом месте все пошло наперекосяк?

– Души Тяньчи уже захвачены, – произнес Фэн Цяньцзюнь. – Сейчас не время выяснять, из-за чего это случилось и кто ответственен за это. Что нам дальше делать? Всем нам надо немедленно начать готовиться.

Лоб Сян Шу был исполосован глубокими морщинами. Первоначальный план был таков: когда Чи Ю схватит Сян Шу, у божественного защитника еще останется заклинание из девяти символов, поэтому даже если Сян Шу будет находиться в состоянии духа, Чи Ю все равно не сможет причинить ему вреда.

В прошлый раз, когда Чи Ю запустил поле временного прилива, чтобы принудительно перенести свои души хунь, Сян Шу чувствовал почти непереносимую боль, и лишь частичка Сердечного света, все еще остававшаяся в его сердце, помогла ему сохранить рассудок. Сейчас же, обладая и воспламененной маной, и заклинанием, Сян Шу даже в бестелесной форме имел немалые шансы сразиться на равных с Чи Ю и уменьшить его силу.

А Чэнь Син за это время вместе с Синь Юаньпинем и остальными выплавил бы меч. Затем он собрал бы всех экзорцистов Цзяннани, вызвал бы Чи Ю на бой, отрезал его от источника потаенной злобы, после чего на поле боя встретился бы с Сян Шу, забрал назад девятисимвольное заклинание и, в конце концов, нанес бы последний удар по ослабевшим душам Чи Ю.

Причина, по которой этот план скрывали от Чэнь Сина, заключалась в следующем: Сян Шу боялся, что Чэнь Син не позволит ему подвергать себя риску. Но когда они разлучатся, Чэнь Син все равно сможет, используя воспламенение душ, преодолеть многие тысячи ли и почувствовать мысли Сян Шу.

В конце концов, это было бы для Чи Ю наиболее разумным решением – ведь если Чи Ю схватит Сян Шу, это предотвратит завершение повторной отливки чудодейственного оружия. К тому же, Чэнь Син носит в себе Сердечный свет, который вызывает у Чи Ю врожденное чувство страха.

– Давайте готовиться к выплавке меча, – мрачно проговорил Сян Шу.

Когда все разошлись по своим делам и рядом с Сян Шу остался лишь Синь Юаньпин, после недолгих колебаний кочевник все же не смог удержаться от восклицания:

– Почему? Ну почему когда я использую силу совместного воспламенения, Син-эр всегда так далеко от меня?

– Потому что вы оба все еще не готовы жить и умереть вместе, – с обескураживающей чистосердечностью ответил Синь Юаньпин. – Твое сердце по-прежнему не покидает мысль, что, если придется, ты готов отдать свою жизнь, лишь бы Чэнь Син остался жив.

Вэнь Чэ небрежно пролистывал книги, разбросанные во множестве по библиотеке. Все они раньше были читаны Чэнь Сином. Из одного тома вылетел обрывок свитка с комментариями. История касалась событий из собственного прошлого Вэнь Чэ и Синь Юаньпина.

– Чэнь Син умеет прочувствовать чужие заботы, потому что и сам пережил многое, – бесстрастно произнес Вэнь Чэ, – у него есть подлинное понимание. Он не боится умереть сам, и не боится, что ты отдашь за него жизнь. Если один из вас погибнет, другой сумеет спокойно взглянуть в лицо реальности. Это есть верность друг другу до самой смерти, когда ты полностью и навсегда отдаешь всего себя другому. Вот и все.

– "Жить и умереть вместе". Эти четыре слова легче произнести, чем сделать. Смертным кажется, что сложнее всего пожертвовать собой ради другого, – в этот момент губ Вэнь Чэ коснулась улыбка. – Но это, на самом деле, очень ограниченное мышление. Настоящая трудность – не в готовности отдать свою жизнь во имя правды, а, скорее, в уверенности, что "он" тоже готов пожертвовать собой ради достижения цели. Послушай, ты уже так долго был защитником, что не считаешь собственную гибель чем-то значимым. Но когда человек оказывается перед лицом смерти, он все равно не может удержаться от малодушного волнения, и сердце его от этого разрывается на части. Может быть, в этом причина?

Сян Шу хранил молчание. Он просто стоял, не произнося ни слова, посреди библиотеки.

Синь Юаньпин тоже улыбнулся:

– Вот поэтому он больше не испытывает страха. Другими словами, будешь ли ты рисковать собой сегодня, или будет рисковать он, вы оба все равно будете жить вместе, и умрете вместе. Так есть ли вообще разница?

В этот момент вернулся Тоба Янь, он принес свежие новости с севера:

– Мужун Чун проиграл. Но, к счастью, Ши Мокунь прибыл вовремя, принцесса Цинхэ благополучно отступила. Сейчас она находится в Ючжоу, противостоит Фу Цзяню. А Мужун Чуна вместе с пинъянской армией после поражения взяли в плен.

Чанъан, дворец императора

Из тяжелых серых туч на землю сыпался бесконечный снег и нес с собой омерзительный запах крови. Фу Цзянь восседал на своем троне. Чиновники и военачальники замерли, вытянувшись по струнке, а посреди зала на коленях, весь в крови, стоял Мужун Чун.

Справа от Фу Цзяня стоял с мрачным бледным лицом командующий дворцовой стражей, свитский всадник Юйвэнь Син. На месте по левую руку императора, которое прежде занимал покинувший мир Ван Цзые, теперь находился некий мужчина средних лет. Полководцы всех племен и гражданские чиновники в ужасе взирали на этого ученого мужа.

Это был Ван Мэн, давно умерший и теперь заново возвращенный к жизни. Тот самый человек, который заложил фундамент Великой Цинь в северной части империи.

Чэнь Син, обойдя весь дворец, выяснил, что из живых никто не способен увидеть его. Теми немногими, кто мог заметить его присутствие, были Ван Мэн, Фу Цзянь, в которого вселился Чи Ю, и еще Юйвэнь Синь, также преображенный под воздействием демонической крови.

– Чун-эр, – размеренно произнес Фу Цзянь, алый оттенок в его глазах утратил свою яркость, – разве Мы плохо обращались с тобой? Чего тебе не хватало?

Голова и лицо Мужун Чуна были сплошь залиты кровью. Пинъинская армия потерпела сокрушительное поражение под натиском железной конницы Фу Цзяня. Больше десяти тысяч воинов были убиты, остальные взяты в плен.

Таким образом Фу Цзянь устранил последнее, что препятствовало южной кампании. Не обращая внимания на принцессу Цинхэ, он решил, что сурово накажет Мужун Чуна, а затем сегодня же выступит со своей армией на юг и сотрет с лица земли Великую Цзинь.

Чэнь Син расхаживал по залу то туда, то обратно. Сначала он внимательно осмотрел с головы до ног Мужун Чуя. Затем скорчил рожицу Фу Жуну [1].

Ван Мэн: "..."

В зале висела гнетущая тишина. Все гадали, как именно Фу Цзянь поступит с Мужун Чуном. Посреди этой напряженной атмосферы Чэнь Син подошел к пленнику и прошептал ему на ухо:

– Скорее поднимайся! Я помогу тебе, давай зарубим его прямо сейчас!

Но до слуха Мужун Чуна донеслось лишь легкое дуновение ветра.

– Ты дух. Он не слышит, что ты ему говоришь.

Чэнь Син замер и перевел взгляд наверх, где шагах примерно в десяти сидел и бесстрастно смотрел на него Ван Мэн. Ван Мэн уже превратился в демона засухи, губы его не двигались, но Чэнь Син все равно слышал его голос.

– Ааа, – Чэнь Син понимающе закивал со всей серьезностью, на которую был способен. На самом деле он просто искал, чем бы ему заняться и как себя развлечь.

Неожиданно Мужун Чун поднял голову и внимательно взглянул на Фу Цзяня.

– Ты не Его Величество, – пробормотал Мужун Чун. – Телом Его Величества овладел злой дух. Кто же ты?

Едва он произнес это, как все в зале затрепетали. Это было то, о чем чиновники и придворные Великой Цинь втайне перешептывались уже давно, с тех самых пор, как великий шаньюй Шулюй Кун усмирил беспорядки, вызванные появлением демонов засухи. Мужун Чун просто сказал об этом вслух прямо перед всеми. Сказал правду, и ничего больше.

Во дворце установилась гробовая тишина, на лицах собравшихся сановников читался неприкрытый ужас. Да, когда-то Мужун Чун был любимцем Фу Цзяня, но после такого обвинения в зале воцарилась атмосфера панического страха.

Фу Цзянь поднялся со своего трона, неторопливо спустился к Мужун Чуну и, склонив голову, изучающе взглянул на него. Чэнь Син к этому времени уже уселся, скрестив ноги, рядом с Мужун Чуном, и теперь, задрав кверху голову, экзорцист так же внимательно уставился на Фу Цзяня.

В этот момент в глазах императора промелькнуло знакомое выражение. Оно было известно не только Мужун Чуну, но и Чэнь Сину! Где же он видел это раньше, где?!

Но времени на размышление у него не оказалось.

– Уведите его в женские покои, – распорядился Фу Цзянь, – и приставьте постоянную охрану.

– И все же, кто ты? – сосредоточенно нахмурился Чэнь Син.

Но Фу Цзянь ничего ему не ответил, лишь внушительно добавил:

– Завтра рано утром армия выступит по направлению к Лояну. Проверьте, все ли в порядке с провиантом и фуражом. Начинаем готовиться к войне с Югом.

Перепуганные придворные поспешно разошлись, сам Фу Цзянь тоже развернулся и ушел. Лишь Ван Мэн остался спокойно сидеть на тронном возвышении.

Примечания:

[1] Напомним: Мужун Чуй (дядя Мужун Чуна) и Фу Жун (дядя Фу Цзяня) – генералы Великой Цинь, принимавшие участие в нападении на Сянъян.

"Как же выбраться отсюда?" (рулейт)

За последние дни Чэнь Син совершил несколько попыток и обнаружил, что все же может ненадолго отлучаться от Фу Цзяня. Казалось, будто от тела императора исходит некая сила, охватывающая собой весь чанъаньский дворец. По крайней мере, даже если Фу Цзяня какое-то время не было в поле зрения Чэнь Сина, юноша не испытывал больших затруднений. Но стоило отойти на определенное расстояние, как экзорцист сразу же начинал чувствовать неумолимое притяжение небесной жилы.

По наблюдениям Чэнь Сина сила демона, поработившего Фу Цзяня, распространялась вокруг него на расстояние примерно в половину одного ли [1].

– И все же, кто ты на самом-то деле? – принялся допытываться Чэнь Син, влетев, словно порыв неудержимого ветра, в императорскую читальню.

Фу Цзянь, чинно выпрямившись, восседал в своем кабинете. Если бы Чэнь Син не знал уже, что тело императора стало сосудом для Чи Ю, возможно, он бы и не заметил отличия от обычного Фу Цзяня. Единственное изменение заключалось, пожалуй, в том, что император стал немного более молчаливым и замкнутым .

– А ты как считаешь? Ответь мне, носитель Сердечного света, – торжественно произнес Фу Цзянь, – на кого я, по-твоему, похож?

– Что ты собираешься делать? – нахмурился Чэнь Син.

Глаза Фу Цзяня начали медленно утопать в кроваво-алом цвете. Надменно смерив Чэнь Сина взглядом, император заявил:

– Ты не принадлежишь к тем, кого Мы создали. Ежели здесь сейчас находились бы Князь Мудрости и Возжигающий Светильник [2], даже тогда Мы бы еще подумали, позволить ли молвить им несколько слов. Что же касается тебя... Ты просто вещь, причем весьма заурядная в сравнении с другими артефактами Поднебесной. Как ты посмел вопрошать о чем-то божество зла?

После этих слов Чэнь Син убедился – это совершенно точно Чи Ю. Божественное сознание бога войны подчинило себе Фу Цзяня и использовало его тело в качестве носителя. Однако сердце, которое экзорцист видел раньше, куда-то исчезло. То сердце было вместилищем для двух душ Чи Ю. Где же оно сейчас?

Чэнь Сину в голову пришла неожиданно смелая догадка, но, находясь под внимательным взглядом Чи Ю, он не стал говорить о ней вслух. Вместо этого юноша многозначительно произнес:

– Тебе нужен Сердечный свет, не так ли? Почему же ты ничего не делаешь, чтобы получить его?

– Просто подожди, – холодно усмехнулся Фу Цзянь. – Не стоит слишком торопиться, жалкая тварь.

В этот момент Мужун Чуй, постучавшись, толкнул дверь и вошел в кабинет. Чэнь Син обернулся. Алый цвет словно втянулся назад в зрачки Фу Цзяня, император вернулся к прежнему облику сына неба в человеческом мире.

Мужун Чуй начал докладывать о передвижениях войск и состоянии обоза. Чэнь Син некоторое время прислушивался, но никаких секретов не услышал, поэтому покинул императорский кабинет через стену. Экзорцист находил весьма удобным, что теперь может запросто ходить прямо через стены.

* * *

Мужун Чун лежал на постели в спальных покоях, обнаженный до пояса, с неприбранными волосами. Его доспехи в беспорядке валялись по всему полу. Юноша мучился от жара и от ран, полученных в сражении. Все тело его было перепачкано кровью, некоторые из ран, испещрявших белоснежную кожу на груди и на животе, воспалились.

– Отец... матушка... – бормотал Мужун Чун в забытьи. – Сестрица...

– Мужун Чун! – встревоженно закричал Чэнь Син. – Фэнхуан-эр! Очнись!

Мужун Чун плотно сжал губы. На бледном лице его не осталось ни кровинки. Чэнь Син испугался, что Мужун Чун принял кровь божественного демона, и хотел растормошить его, но ладонь экзорциста прошла сквозь тело живого человека.

– Он не почувствует этого, – произнес Ван Мэн, возникший за спиной Чэнь Сина. – Или ты забыл, чему учил нас шифу при жизни?

Чэнь Син резко обернулся и уставился на него.

– Жизнь имеет свое время, смерть имеет свои границы, – продолжил Ван Мэн. – Я умер, поэтому могу общаться с душами. Если ты хочешь поговорить с Мужун Чуном, для этого есть способ, но по крайней мере прямо сейчас он не услышит ничего из сказанного тобой.

– Ты... – Чэнь Син вспомнил, когда он видел Ван Мэна в последний раз. Тогда экзорцисты украли у него стяг Белого тигра, и они лишь обменялись мимолетными взглядами на пороге беседки возле Ицюе.

Сян Шу рассказывал, что позже, когда он искал на горе Хуашань учителя Чэнь Сина, чтобы расследовать дело, касаемое Юпитера, он столкнулся там с Ван Мэном. Чи Ю отправил Ван Мэна с посланием, в котором предлагал свои условия и просьбу к Сян Шу о прибытии во дворец Хуаньмо. Что же Сян Шу ответил ему в тот день?

– Шисюн... – Чэнь Син был настроен скептично, – разве ты... разве Чи Ю не управляет тобой?

Ван Мэн присел у постели Мужун Чуна и, обернувшись, посмотрел на Чэнь Сина:

– Чтобы он полностью лишил меня разума и сделал такой же марионеткой, как Юйвэнь Синя? Если бы он проделал такое, тогда кто помог бы императору Великой Цинь, соправителю всех северных земель, выработать стратегию и подготовиться к нынешней войне?

Чэнь Син облегченно выдохнул:

– Это хорошо, что ты... что с тобой ничего не случилось и что ты сохраняешь ясность ума.

Ван Мэн посмотрел на Чэнь Сина и после недолгой паузы заметил:

– Если сравнивать с последним разом, когда я видел тебя, маленький шиди, ты сильно вырос. Я давно хотел сказать тебе это.

На какое-то время Чэнь Сина охватила настоящая буря противоречивых эмоций. На сердце нахлынула невольная печаль при воспоминании о днях, которые они провели вместе изучая каждый свое искусство.

– Почему же ты... не ушел? – спросил Чэнь Син. – Шисюн, ты определенно мог прийти к нам!

– Мой дом – Великая Цинь, – спокойно ответил Ван Мэн, – зачем мне идти на юг? При жизни я помог Фу Цзяню завоевать северные земли, я сделал это из благодарности за оказанное мне покровительство. От моей руки погибло множество моих соотечественников... И теперь, размышляя об этом, я считаю вполне справедливым, если в качестве наказания не смогу обрести после смерти покоя.

Чэнь Син ничего не ответил, лишь задумчиво насупил брови. А Ван Мэн между тем продолжал:

– Тебе надлежит проявлять осторожность и в словах своих, и в поступках. Его духовное сознание проникло в земные жилы и сейчас составляет одно целое с Поднебесной. Мои же способности ограничены. Какое-то время я не смогу заботиться о нас с тобой. А как только он отправит в поход свои войска, боюсь, наши тайные заговоры против него будут раскрыты. Чтобы убедить чиновников в том, что я не потерял рассудок и не являюсь демоном засухи, бог войны еще какое-то время воздержится от того, чтобы преобразовать меня. Но к тебе это не относится, тебя он вполне сможет посадить под замок..

– Не знаю, почему, – ответил ему Чэнь Син, – но я продолжаю чувствовать присутствие Фу Цзяня. Он еще не окончательно подчинился демону.

– У Чи Ю в его нынешнем состоянии имеется только две души хунь. Его третья хунь полностью исчезла. Поразмысли об этом хорошенько, шиди. Если он овладел телом Фу Цзяня – чья у него, в таком случае, третья хунь?

И Чэнь Син все понял! Чи Ю, захватив тело Фу Цзяня, подавил его небесную хунь и, таким образом, ввел в дремоту его "самость". Кроме того, небесный демон поглотил земную хунь Фу Цзяня и получил все воспоминания императора о его жизни. Но третья хунь, человеческая, была воспринята Чи Ю без изменений, вместе с ней он обрел радость, злость, горе и счастье Фу Цзяня, его любовь и ненависть, страсти и обиды, и даже ту любовь, которую Фу Цзянь испытывал к Мужун Чуну!

– Тогда он, должно быть, немножечко рассержен, – в этот момент Чэнь Син уловил, как ему показалось, намек на проблеск слабости Чи Ю. – Ведь по чувствам бог войны стал обычным человеком.

Ван Мэн кивнул. В памяти Чэнь Сина невольно всплыл рассказ Сян Шу о том, что случилось во дворце Хуаньмо в последние моменты их предыдущей жизни. Похоже, что Чи Ю тогда не солгал Сян Шу. Утратив свою третью хунь, небесный демон после того, как поглотил Сян Шу, воспринял и все, что у того было, в том числе, естественно, и любовь, которую Сян Шу испытывал к Чэнь Сину.

Чувства оказалось невозможно отбросить в сторону, и для злого божества это стало немалой помехой. Для Чэнь Сина же это значило лишь одно – даже если бы Чи Ю и вобрал в себя силу жемчужины Динхай, он все равно не смог бы причинить вред Чэнь Сину. Ведь в некотором роде Чи Ю превратился в Сян Шу, который обязан был сдержать данное прежде обещание.

– Времени осталось мало, – напомнил Ван Мэн. – Какие еще у вас есть планы? Если бы Се Ань был здесь, думаю, он бы разглядел ловушку, расставленную богом войны. С твоими возможностями, если бы ты сам не захотел, то ни за что не оказался бы здесь.

– Я и правда не понимаю, что здесь творилось до этого, но доверяю моим товарищам, – ответил Чэнь Син. – Шисюн, что сейчас бог войны пытается сделать?

– Ему нужна потаенная злоба, – ответил Ван Мэн. – Ван Хай забрал у него веер Тяньло, и в итоге артефакт оказался в ваших руках. И даже те обиды, что были в нем собраны, рассеяны экзорцистами. Бог войны жаждет резни и смертей. Как только начнется битва с участием сотен тысяч человек, у него сразу будет достаточно негодования. Тогда он сможет преобразить тебя прямо на поле боя и заберет твой Сердечный свет.

– Но у него ведь уже есть сосуд!

– Для него этого даже близко не достаточно, – произнес Ван Мэн и мягко положил свои пальцы на тыльную сторону ладони Чэнь Сина. – Кроме того, обрати внимание. Разве ты еще не заметил?

Чэнь Син машинально приподнял левую руку – на безымянном пальце слабо поблескивало кольцо.

– Это же...

– Я не один раз наблюдал за ним, – продолжил Ван Мэн, – и заметил, что его внимание постоянно сосредоточено на твоей руке, хотя он ничего и не говорит об этом. Думаю, он просто не хочет, чтобы ты понял это. Это кольцо – важная вещь для него?

Чэнь Син опустил взгляд и внимательно посмотрел на Кольцо Прилива. Он вспомнил, что Сян Шу говорил ему. В тот последний момент, три года назад, когда жемчужина Динхай оказалась расколота, Сян Шу внутри жемчужины вложил это кольцо в руку Чэнь Сина. После возвращения в прошлое Чэнь Син никак не мог его отыскать.

Но теперь, когда экзорцист оказался в бестелесной форме, кольцо наконец появилось.

– Почему он просто не заберет его? – не понял Чэнь Син.

– Ты сейчас в виде духа, – пояснил Ван Мэн. – Он не может взаимодействовать с тобой напрямую. Единственный способ получить кольцо – если он выпустит две своих души хунь, чтобы оказаться в такой же бестелесной форме, как и ты. Но если души Чи Ю покинут то тело, оно ему больше не будет нужно. Зато когда он поглотит тебя, то сможет получить сразу и Сердечный свет, и кольцо.

– Я даже не знаю, как им пользоваться, – недоуменно нахмурился Чэнь Син. – Но, кажется, оно и в самом деле очень важное.

– Именно поэтому ты и должен постараться как можно надежнее защитить себя.

– Но у меня ничего не осталось, кроме души, – горько усмехнулся Чэнь Син. – У меня даже тела нет. Как я могу себя защитить? Я же пытался прикоснуться и разбудить Мужун Чуна... Постой! Шисюн, а ты можешь сделать так, чтобы он слышал меня?

–Ты так долго изучал это. Разве ты забыл, как ду́хи могут взаимодействовать с живыми?

И Ван Мэн начертил пальцем в воздухе некий знак.

– Через сны! – радостно улыбнулся Чэнь Син.

Ван Мэн собирался прижать начертанный символ ко лбу Чэнь Сина, но в этот момент юноша сказал:

– Шисюн, ты же хочешь мне помочь, правда?

– Обещай мне, что в конце ты полностью изгонишь бога войны из тела Фу Цзяня, – вместо ответа попросил Ван Мэн.

Чэнь Син замер в изумлении, а Ван Мэн совершенно серьезно продолжал:

– Даже если ему придется умереть, Сын Неба этой династии заслуживает достойной смерти. Тот, кто однажды был моим государем, останется моим государем навечно.

И Ван Мэн хлопнул ладонью по лбу экзорциста. Тот, находясь в бестелесной форме, от неожиданности упал и вошел в тело Мужун Чуна.

С неба валил густой снег. Мужун Чун стоял на берегу реки в Чилэчуане, вокруг не было видно ни юрт, ни кочевников. Мужун Чун всматривался в белизну Иньшаньских гор.

– Мужун Чун? – громко позвал его сквозь снег Чэнь Син. - Мужун Чун!

Вокруг было темно. Чэнь Син держал в руке светильник, и Сердечный свет снова сиял, разгоняя бесконечную мглу. За спиной юноши возникли бескрайние цветущие персиковые рощи. Чэнь Син побежал вперед, и персиковые рощи начали двигаться следом за ним, расширяясь во все стороны. Снег под их властью отступал, и возникала четкая граница между весенним днем и зимней ночью.

– Чэнь Син? – обернулся Мужун Чун. – Я... я скоро умру? Это сон?

– Верно, это сон, – ответил Чэнь Син. – Я обратился в призрака, хотя мое материальное тело еще не умерло. Но это неважно... Мой шисюн использовал заклинание, которое позволило мне появиться в твоем сне. Я должен сказать тебе кое-что. Тебе надо проснуться и вернуться. Сян Шу вместе с остальными уже собирают войска, чтобы выступить против Фу Цзяня. Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу. Это очень-очень важно!

Мужун Чун повернулся и внимательно взглянул на Чэнь Сина. Тот на минутку сосредоточился, а затем произнес:

– Помоги мне узнать, где находится сердце небесного демона.

– Я... я постараюсь, но, боюсь, он больше...

Чэнь Син, озаряемый теплыми солнечными лучами, обращался к Мужун Чуну, стоящему на снежном поле:

– Это сработает. Его чувства к тебе никогда не изменялись и не исчезли за это время.

Мужун Чун отвернулся и с горечью кивнул.

– Тогда иди, – сказал Чэнь Син. – Быстро просыпайся!

Чэнь Син поднял светильник, который держал в руке, и сияние Сердечного света в нем усилилось. Под властью этого света сновидение Мужун Чуна превратилось в облако пуха, похожего на тополиный, и пушинки, составляющие его, мгновенно разлетелись. Мужун Чун поднял руку, заслоняясь от ослепляющего света. Тело молодого человека обратилось в вихрь из снежных хлопьев, которые тут же унесло порывом ветра. Мужун Чун исчез.

Чэнь Син осмотрелся по сторонам и погасил Сердечный свет. Экзорцист все еще оставался во сне. Как же выбраться отсюда?

И в этот самый момент в сон снаружи вошел мужчина. Он был обнажен до пояса, его длинная зеленая юбка, расшитая золотыми знаками, мела подолом по земле. Мужчина ступал босыми ногами между цветущих персиковых деревьев и не отрывал взгляда от Чэнь Сина.

– Ты... – и тут Чэнь Син запнулся. – Разве ты не тот... Кун как там тебя? Почему ты здесь?

– Кун Сюань.

Это был тот самый человек, с которым Чэнь Син уже встречался в мире сновидений. А потом еще ненадолго – возле жертвенника. Тот самый великий яогуай, который запечатал третью хунь Чи Ю.

– У тебя и в самом деле никудышная память, – недовольно насупился Кун Сюань.

– Разве ты не скрываешься во снах?

– А разве это не сон? Что в этом странного?

– То есть из сна Юань Куня ты...

– ... пришел в твой сон, – кивнул Кун Сюань.

Чэнь Син занервничал.

– Тебе надо получше прятаться. Чи Ю все отдаст, чтобы найти тебя.

– Это теперь неважно, – ответил Кун Сюань. – Решающая битва скоро начнется? Ваше оружие уже изготовлено?

Чэнь Син не знал, что происходит сейчас у Сян Шу, поэтому мог лишь покачать головой.

– Тебе нельзя позволить ему применить негодование и преобразовать Сердечный свет. Это последняя искра пламени, оставшаяся в этом мире. Если Сердечный свет угаснет, надежды больше не будет.

– Ты тоже береги себя, – кивнул Чэнь Син.

– Я больше не могу скрываться, – сказал Кун Сюань. – Ты должен как можно скорее вернуться в свое тело. Я же покину мир грез и приду к вам на помощь, когда наступит время. Помни, что бы ни случилось, не бойся его. Иди.

Кун Сюань щелкнул пальцем по лбу Чэнь Сина. Экзорцист вскрикнул и вылетел из мира сновидений.

Примечания:

[1] То есть вокруг Фу Цзяня имеется "круг безопасности" диаметром около 500 м, по 250 м в каждую сторону.

[2] Будун Минван (明王 – míngwáng – светлейший князь, князь мудрости) и Лучезарный Жаньдэн (燃灯 – rándēng – зажигающий лампу, светильник), создатели Будун Жушаня и Сердечного света соответственно.

Глава 136. Двинуть армию в поход

«Нас невозможно победить. Что при Баньцюане, что сейчас. Ты будешь иметь счастье убедиться в этом.» (рулейт)

В седьмой[1] год правления под девизом Тайюань армия Фу Цзяня покинула Чанъань и двинулась в поход.

Шестьсот тысяч пеших и двести пятьдесят тысяч конных воинов[2], да еще двадцать тысяч всадников императорской стражи в тяжелых доспехах – Чэнь Син, паря в воздухе, следовал за Фу Цзянем, а все пространство вокруг, насколько хватало глаз, было занято огромным войском.

Фу Жун[3] вместе с передовым отрядом уже был отправлен к Шоуяну для того, чтобы захватить город. Тем временем следовавшее за ним войско продолжало безостановочно двигаться вперед по широкой равнине, ныне сплошь занятой строевыми конями и марширующими солдатами.

– Жуть, сколько их, – даже Фу Цзянь не сдержал тяжелого вздоха. – До чего же, оказывается, этих потомков Сюаньюань-ши много.

– Наверное, в глазах божественного демона это скопище людей, эти словно слившиеся в единую безликую массу солдаты есть не более чем жалкие букашки, – Чэнь Син опустился ближе к завладевшему телом Фу Цзяня Чи Ю. Тот не использовал на юноше никаких удерживающих заклинаний, поскольку Чэнь Син и так не отважился бы на побег, ибо в противном случае он незамедлительно был бы поглощен небесной жилой.

Фу Цзянь неотрывно взирал на людскую массу и, казалось, о чем-то размышлял. Чэнь Син заметил: после того как Чи Ю захватил тело людского государя, в нем, похоже, появилось нечто человеческое, и он перестал быть просто безумным злым божеством. Наверняка это был отголосок семи эмоций и шести чувств[4], присущих Фу Цзяню как смертному.

Даже не знаю, если бы Кун Сюань вернул хранимую им третью хунь Чи Ю законному хозяину, чем бы тогда все закончилось? – подумал про себя Чэнь Син.

– Так и есть, – негромко ответил Фу Цзянь. – На протяжении трех тысяч лет люди из года в год вели непрерывные войны, но их все равно еще так много. Они столь же упрямы и настойчивы в своем желании жить, что и сорная трава в дикой степи.

– В твоих глазах они просто сорняки и ничтожные букашки, – возразил Чэнь Син, – однако все они живые люди, и у каждого из них есть имя и фамилия. И так же, как у Фу Цзяня, у них есть семь эмоций и шесть чувств.

– В этом мире все они существа низшего порядка, – с холодной усмешкой парировал Фу Цзянь.

– Меня, честного говоря, крайне занимает один вопрос, – промолвил Чэнь Син. – Бог войны, ты ведь когда-то тоже был человеком, так?

– Нет, – глухо прохрипел голосом Чи Ю Фу Цзянь, в глазах которого играли красные огоньки.

– Тогда что ты такое? – спросил Чэнь Син. – Откуда у тебя три хунь и семь по?

Фу Цзянь, казалось, погрузился в воспоминания о делах давно минувших дней и не ответил на вопрос юноши.

– Ладно, тогда давай сменим тему, – попытался зайти с другой стороны Чэнь Син. – Ты когда-нибудь любил человека? Или яогуая? Или еще кого-то?

В этот момент Чэнь Син явственно ощутил, что говорит с божественным демоном Чи Ю, поскольку подавляющая аура, исходящая от Фу Цзяня, была такой, какой ни один человек не мог бы обладать. Затаенная злоба вперемешку с жаждой крови окутали Чэнь Сина и словно огромной рукой стиснули его душу, а в следующее мгновение Чи Ю, который, казалось, извлек большую часть своего сознания из земных жил, сдавленным шепотом прорычал:

– Больше никаких вопросов, иначе ты не доживешь до того момента, как я преобразую тебя.

Чэнь Син оставил свои расспросы и вновь подумал о Ван Цзые. Этот тип, что доставил им столько неприятностей, когда-то был человеком, обладавшим чувствами и способным любить. А любил ли кого-нибудь когда-нибудь Чи Ю? Испытывал ли он хоть раз, каково это, когда кто-то нравится и кем-то дорожишь? Если окажется, что это так, тогда, похоже, у божественного демона есть уязвимое место.

Однако Фу Цзянь и не думал отвечать на вопросы юноши. За месяц, что войска провели в походе, он, казалось, вообще не отдыхал и не спал. Покинув Чанъань, его армия сначала проследовала через четыре заставы в Лоян, а оттуда повернула на юг.

* * *

Все части армии собирались близ Ицюэ у подножия гор Лунмэнь.

– Твои друзья, – негромко промолвил Фу Цзянь, – твои собратья по оружию, они уже составили план, как одолеть Нас?

Чэнь Син промолчал, и Фу Цзянь продолжил:

– Как раз сейчас твой защитник заново выплавляет божественное оружие. Когда он пожалует к Нам, ты выпустишь свой Сердечный свет, тот вольется в меч, после чего твой защитник нанесет Нам удар. В самом деле хороший план.

Чэнь Син опешил.

Фу Цзянь же между тем снял с пояса оружие, легонько взмахнул им – и оно превратилось в демоническое копье с острым лезвием.

– Ну что же, давайте приходите вместе, – негромко предложил Фу Цзянь, – чтобы Нам не разыскивать вас повсюду и не убивать по одному. Ты в Наших руках, и коли он хочет получить Сердечный свет, ему придется прийти к Нам... Но даже с выплавленным заново Будун Жушанем, думаешь, он справится?

– Ну, это мы еще посмотрим, – парировал Чэнь Син. – Ты ведь наверняка знаешь, что однажды нечто подобное уже случилось. Тогда ты все предусмотрел, разработал идеальный план, но в итоге все же не учел, что жемчужина Динхай вдруг разлетится на куски.

Фу Цзянь холодно хмыкнул. Этой ночью, чтобы дождаться, когда подтянутся и соберутся вместе все части огромного войска, циньская армия в кои-то веки стала лагерем у подножья гор Лунмэнь.

Чэнь Син задумался о том, какие шаги сейчас предпринимает Цзянькан. Наверняка Се Ши и Се Сюань[5] уже выступили со своей армией в поход и теперь движутся на север, дабы встретиться с врагом. Единственное, чего юноша не знал, так это состоится ли битва и на сей раз у реки Фэйшуй.

Подул ночной ветер, разнося над головами более чем восьмисоттысячного войска дымку затаенной злобы.

– Когда ты решил отказаться от Ван Цзые? – задал очередной вопрос Чэнь Син.

Не имея никакой возможности куда-либо пойти, юноша все эти дни неотлучно следовал за Фу Цзянем и беспрестанно донимал его расспросами, с тем чтобы прощупать почву и, если повезет, вытянуть из него хоть пару-тройку слов. Чэнь Сина интересовала и битва Чи Ю с Сюаньюань-ши, состоявшаяся три тысячи лет назад, и то, что в данный момент было у того на уме. Судя по поведению Фу Цзяня, завладевший им божественный демон видел в юноше всего лишь ходячую еду. Он собирался, когда затаенной злобы накопится достаточно, привести в действие магическое поле, после чего его душа покинула бы тело циньского правителя и поглотила бы душу Чэнь Сина вместе с Сердечным Светом и Кольцом Приливов и Отливов в качестве закуски, предваряющей великое пиршество. Таким образом, он особо-то и не возражал против того, чтобы Чэнь Син крутился поблизости со своими вопросами. Ему просто большую часть времени лень было отвечать.

– Все люди наделены эмоциями и чувствами, – холодно промолвил Фу Цзянь. – В них заключается ваша слабость. Станешь ли ты доверять какой-то ничтожной букашке? И будешь ли злиться, если эта букашка тебя предаст?

Чэнь Син подозревал, Чи Ю уже с самого момента возрождения всей магии предвидел, что в итоге столкнется с предательством Ван Цзые, и потому заранее относился к нему, как к шашке, которой не жалко пожертвовать. Не исключено также, что он, прибегнув к некой тайной технике, сумел увидеть все произошедшее за те три года, собственные воспоминания о которых у него отсутствовали.

Основания для подобного вывода имелись. Чи Ю как будто знал, что Ван Цзые в конце концов его предаст, и вместе с тем понятия не имел о том, что Ван Мэн замышляет против него. Объяснить это можно было лишь тем, что за три года, предшествовавших возрождению всей магии, Ван Мэн никак не проявил себе в качестве того, кто что-то замышляет, и потому, естественно, Чи Ю не мог об этом знать.

– Мне вот крайне любопытно, – Чэнь Син снова взялся прощупывать почву, – какую сделку ты заключил с Фу Цзянем? Ты одалживаешь его тело, но взамен хорошо обходишься с Мужун Чуном? Договорился с ним на тех же условиях, какие некогда предлагал Сян Шу? Ах да, все время забываю, ты же не можешь помнить, что происходило перед тем, как вся магия воскресла, и полагаешься по большей части на свои логические умозаключения.

Фу Цзянь уже открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент снаружи шатра раздался крик.

Глаза Фу Цзяня поменяли свой цвет с кровавого на обычный, и он спросил:

– Кто?

– Ваше Величество, – совершенно невозмутимым голосом ответил Юйвэнь Синь, – Мужун Чун просит аудиенции. Он вырвался из палатки и перебил немало стражей из войска императорской охраны.

– Пусть войдет, – негромко приказал Фу Цзянь.

Тяжело дышащего Мужун Чуна втащили в императорский шатер. Он поднял голову и пристально посмотрел на Фу Цзяня, а тот, в свою очередь, жестом велел всем удалиться.

Чэнь Син, стоя в стороне, наблюдал за Мужун Чуном. Юноша знал, что тот не может его видеть, но тем не менее ему все равно было немного не по себе.

– Почему ты не сбежал? – снизошел до вопроса Фу Цзянь.

– Завтра ты отправляешься на юг воевать, – тяжело дыша, ответил Мужун Чун, – и мне захотелось... напоследок повидаться с тобой.

Выражение лица Фу Цзяня тотчас немного смягчилось. Мужун Чун медленно поднялся на ноги и, не отрывая от Фу Цзяня пристального, полного сомнений, взгляда, тихо пробормотал:

– Так ты все-таки... он или не он?

Фу Цзянь не ответил. Мужун Чун подошел к кушетке и снова опустился на колени, Фу Цзянь сел на кушетку напротив него, и они оба надолго замолчали. Наконец Фу Цзянь заговорил:

– Мы помним все, что происходило с того момента, как ты тринадцатилетним прибыл во дворец, и вплоть до сего дня.

Мужун Чуна помимо его воли прошибла мелкая дрожь. Он придвинулся ближе к Фу Цзяню и плавными неспешными движениями принялся распускать завязки его императорского одеяния, начиная от горла и ниже.

– Полагаю, тебе может быть несколько неудобно из-за того, что я здесь, – спохватился вдруг Чэнь Син, – так что я, пожалуй, удалюсь.

С этими словами юноша, пройдя сквозь полог, покинул императорский шатер.

Стоящий на коленях у края кушетки Мужун Чун распахнул полы одеяния Фу Цзяня и увидел на левой стороне его груди следы гниения. Все выглядело так, будто кто-то рассек Фу Цзяню грудь, извлек сердце и поместил вместо него другое.

В следующее мгновение в руке Мужун Чуна блеснул кинжал, но Фу Цзянь оказался быстрее. Правой рукой он сдавил горло Мужун Чуна, а левой крепко схватил кинжал. Острое лезвие разрезало его ладонь, и оттуда потекла черная как смоль кровь.

– Если бы не обещание, данное Фу Цзяню, – глаза циньского правителя моментально снова налились кроваво-красным, и он продолжил, четко выговаривая каждое слово, – Мы бы давно уже порвали тебя на куски. Это всё ваши бессмысленные людские сантименты, воистину ничего глупее быть не может!

Мужун Чуну вмиг не стало, чем дышать. Фу Цзянь же просто взмахнул рукой и словно метательный снаряд отшвырнул молодого человека от себя. Тот врезался в письменный столик, с громким треском проломив его.

Чэнь Син прогуливался по лагерю и глазел по сторонам. Услышав донесшийся издалека грохот, он понял, что покушение Мужун Чуна провалилось. Это был сигнал, о котором они условились заранее: если Мужун Чун обнаружит, что демоническое сердце помещено в Фу Цзяня, он попытается заколоть его и таким образом известит об этом Чэнь Сина. Разумеется, сия попытка была обречена на провал. Даже Фу Цзяня убить непросто, так что уж говорить о Чи Ю? Однако подобный поступок не мог не наделать много шума, поэтому Чэнь Син практически моментально получил бы ответ на занимавший его вопрос.

– А если в его теле ничего не окажется? – полным сомнения тоном спросил Чэнь Син у Мужун Чуна, когда явился к тому в сон.

– Тогда это уже не твое дело, – ответил в итоге Мужун Чун.

Теперь Чэнь Син в общем и целом представлял себе, где находится Чи Ю. Каким-то загадочным образом он уменьшил то огромное сердце и поместил в грудь Фу Цзяня вместо его собственного живого сердца.

Это и впрямь выходило за грань мыслимого и немыслимого. Но тут вдруг Чэнь Син вспомнил про волчье сердце в груди Юдо... и моментально все понял! Таким образом Ван Цзые пытался найти способ обеспечить Чи Ю подходящим телом. Пересадить Юдо сердце Сизого Волка было ничем иным, как экспериментом!

Впрочем, на тот момент ни Ван Цзые, ни Чи Ю не знали, что Сян Шу был жемчужиной Динхай. И уж тем более ведать не ведали, что появится Сердечный свет... Сейчас же самым главным было передать узнанную им новость Сян Шу... Чэнь Син как раз размышлял над этим и вдруг услышал:

– Великий экзорцист!

От испуга юноша аж вскрикнул.

– Что ж ты людей до смерти-то пугаешь! – громко возмутился он.

Чэнь Син взял себя в руки, присмотрелся – да это же князь демонов!

Князь демонов и облаченный с головы до ног в циньские доспехи Сыма Вэй выглядывали из-за палатки, за которой прятались.

– Тогда уж призраков до смерти пугаю, – поправил Чэнь Сина князь демонов. – Ты же уже стал душой.

Юноша не счел нужным на это отвечать.

– А ставших призраками невозможно напугать до смерти, – добавил Сыма Вэй.

– Вы... – Чэнь Син сделал над собой усилие, чтобы не вспылить. – Как вы сюда попали?

Князь демонов внимательно оглядел Чэнь Сина. После того как этот демон засухи присоединился к Департаменту экзорцизма, он практически ни с кем не разговаривал. Чэнь Син несколько раз спрашивал его, откуда он и кем был при жизни, но тот в ответ лишь молчал. Обычно все свое время князь демонов проводил подле Сыма Вэя. А сейчас он вдруг сам решил заговорить с юношей?

Хотя, возможно, став бесплотной душой, Чэнь Син теперь был куда ближе князьям – демонам засухи, чем до этого.

– Ну да, – ответил князь демонов, – попали.

Я спрашивал, "как" вы попали сюда, – возмутился про себя Чэнь Син, – а ты мне что ответил, вообще не о том. Впрочем, ладно, неважно.

– Что у них? Как там обстоят дела? – задал куда более насущный вопрос Чэнь Син.

– Твой божественный воин отправился в Жоэргай, – ответил князь демонов.

– Он взял шесть видов света и отправился выплавлять меч? – уточнил Чэнь Син.

– Божественный воин послал нас сюда защищать тебя, – ответил Сыма Вэй.

Князя демонов и впрямь был таким рослым и огромным, что его запросто могли заметить, поэтому Чэнь Син прошептал ему на ухо несколько слов и велел скорее уходить, с тем чтобы передать их Се Аню. И тут он вдруг подумал: если большая часть сознания Чи Ю рассредоточена по земным жилам, то разве может быть на просторах Поднебесной что-то, что можно от него скрыть? Поэтому вместо того, чтобы прибегать к намекам и всяким тайным знакам, юноша сказал просто и прямо:

– Прости за беспокойство, князь демонов, но не мог бы ты стать моим гонцом и передать мои слова, а то здесь ты и правда слишком заметен, как ни скрывайся.

– Я тоже так считаю, – поддакнул Чэнь Сину Сыма Вэй.

Князь демонов, впрочем, весьма обрадовался, кивнул, а после предложил, обращаясь к Сыма Вэю:

– Тогда, как я вернусь, сходим вместе на рыбалку.

Сыма Вэй кивнул в ответ, затем оба князя – демона засухи прижали кулак к свой груди и обменялись поклонами в знак прощания.

Нашли время для рыбалки, – подумал про себя Чэнь Син. – Все люди вот-вот погибнут, а вам, мертвецам, ставшим демонами засухи, и дела до этого никакого нет.

– Помоги мне найти шлем, – попросил вдруг Сыма Вэй.

– Как я его тебе найду? – возмутился Чэнь Син. – Я даже лист бумаги и тот не могу в руки взять.

Для Сыма Вэя наличие шлема всегда было делом принципиальным. Поэтому он нашел себе шлем, надел его на голову и сел в сторонке. Видя, что Фу Цзянь, похоже, не собирается его искать, Чэнь Син присел рядышком с Сыма Вэем.

– Наконец-то ты нашел себе подобного, – промолвил юноша. – Поздравляю.

Сыма Вэй кивнул, и Чэнь Син вдруг спросил:

– А сколько всего в мире подобных вам демонов засухи?

– Я, князь демонов, Вэнь Чэ, Синь Юаньпин, Юдо, – ответил Сыма Вэй. – Пятеро.

Вэнь Чэ и Синь Юаньпин тоже попали в этот список, чему Чэнь Син в душе немало удивился. Каким же образом Сыма Вэй распознавал себе подобных? Хотя, наверное, у него были какие-то свои способы для этого.

– Есть еще один, – шепотом промолвил Чэнь Син, – мой шисюн. Как-нибудь я тебя с ним познакомлю... Хотя нет, можно и прямо сейчас. Ступай к нему, а мне надо вернуться к богу войны, чтобы он чего не заподозрил.

Юноша показал Сыма Вэю куда идти и велел ему не переживать за его, Чэнь Сина, безопасность. По крайней мере до начала открытых боевых действий Чи Ю ничего с ним не сделает. Куда больше, чем за себя самого, он беспокоился за Сыма Вэя и князя демонов. Однако, если Сян Шу, сделав все необходимые приготовления, прислал их сюда, значит, Чи Ю вряд ли мог явственно ощутить их присутствие, в любом случае не настолько явственно, чтобы это насторожило его.

Впрочем, даже если бы они в открытую предстали перед Чи Ю, то в его глазах были бы не более чем парой букашек, шевелящих усиками, на которых и внимания-то не стоит обращать.

Чэнь Син вернулся в императорский шатер Фу Цзяня. Тот всю ночь просидел абсолютно неподвижно и, только когда настало утро, поднялся со словами:

– Пора, выступаем!

– Это ведь будет самая масштабная по количеству сражающихся за последнюю тысячу лет, нет, вообще самая масштабная в истории битва, – промолвил Чэнь Син. – Бог войны, наверняка, когда вы сражались при Баньцюане, размах битвы был куда скромнее.

– Гнать стадо ничтожных букашек на войну – дело крайне хлопотное, – ответил Фу Цзянь. – К счастью, это лишь временное неудобство. Как только я поглощу тебя, то избавлю себя от дальнейших хлопот. С преобразованным Темным Сердечным светом я смогу заставить людей, да и вообще всех зверей и птиц в этом мире, истреблять друг друга. И тогда затаенной злобы будет сколько угодно.

– Как насчет того, чтобы заключить сделку? – подумав немного, предложил Чэнь Син. – Если я стану изо всех сил сопротивляться, тебе будет не так-то просто меня съесть, верно? Поглотив Сердечный свет, разве ты не обожжешь свою демоническую душу?

– Поэтому-то мне и нужна затаенная злоба, чтобы преобразовать тебя, – спокойно ответил Фу Цзянь. – У тебя нет права ставить условия и торговаться со мной.

На рассвете огромное войско снова двинулось в поход. Лишь лошадь Фу Цзяня продолжала неподвижно стоять посреди равнины близ Ицюэ, словно ее хозяин ждал чего-то. Когда вокруг никого не осталось, он еще немного посидел верхом в тишине, после чего развернулся и поскакал в другую сторону.

– Э? – удивился Чэнь Син. – А ты разве не собирался воевать? Куда это ты вдруг так заторопился?

Неужели Фу Цзянь еще что-то намеревается устроить? – Чэнь Сина внезапно охватила тревога.

В этот момент юноша увидел, как Фу Цзянь галопом подъехал к огромной яме на востоке от Ицюэ. Чэнь Син воспарил в воздух, и его взору предстало около ста тысяч мертвых тел, сваленных в гигантских размеров яму.

На всех этих трупах были одежды племени сяньби, а значит, это были военнопленные, убитые после взятия Мужун Чуем Лояна. Сваленные в яму, они образовали настоящую гору трупов.

– Вы ведь всё переживали, что у Нас маловато так называемой магической силы, да? – ехидно заметил Фу Цзянь.

Чэнь Син промолчал. На его памяти Чи Ю и правда практически никогда не действовал своими руками, за исключением одного единственного раза – тогда на алтаре у реки Фэйшуй.

– Нас невозможно победить, – промолвил Фу Цзянь. – Что при Баньцюане, что сейчас. Ты будешь иметь счастье убедиться в этом. Ван Хай, что бы он ни делал, он делал это лишь посредством Нашей силе.

В следующее мгновение глаза Фу Цзяня налились кроваво-красным. Его взгляд целиком сосредоточился на общей могиле, и яма начала с ревом наполняться бешено клокочущей затаенной злобой. Чэнь Син в ужасе наблюдал за происходящим. Теперь ему стало ясно, откуда в прошлом взялось столько демонов засухи...

Все мертвецы, находящиеся в яме, ожили! Даже крови божественного демона не понадобилось, Фу Цзяню оказалось достаточно просто разок взглянуть на них!

Тайна появления демонов засухи, которая не давала юноше покоя с тех самых пор, как он покинул дом наставника, наконец была разгадана... Весь секрет заключался в силе божественного демона, а Ван Цзые лишь служил ее проводником, не более.

Не прошло и одного кэ, как сто тысяч демонов засухи, обгоняя друг друга, выкарабкались из ямы и со всех ног рванули к краю равнины на северо-восток.

– К-к-куда это они? – дрожащим голосом спросил Чэнь Син.

– Отправились навстречу вашим друзьям, которых вы пригласили, – ответил Фу Цзянь. – Ну не приятно ли, когда друзья приходят издалека[6]?

Чэнь Син моментально почувствовал, что дело принимает дурной оборот.

Примечания:

[1] В реальности битва у реки Фэйшуй состоялась в конце осени 383 г., то есть в восьмой год правления под девизом Тайюань, но Фэйтянь Есян несколько не уследил за внутриновелльной хронологией, и она у него сбилась как минимум на год. По этой причине новелльный Фу Цзянь отправился завоевывать империю Цзинь в 382 г., или в седьмой год правления под девизом Тайюань.

[2] В данном случае Фэйтянь Есян обошелся без преувеличений. Примерно с таким количеством войск, если верить «Цзинь шу» («Истории [империи] Цзинь») Фан Сюаньлина, Фу Цзянь и выступил из Чанъаня: «Фу Цзянь (II) выступил из Чанъаня, имея более 600 тыс. пеших и 270 тыс. конных воинов, которые растянулись на тысячу ли, а военные флаги и барабаны были видны на каждом шагу» («Цзинь шу», гл. 114; цит. по: Материалы по истории кочевых народов в Китае III–V вв. Вып. 4: Ди и цяны / Пер. с кит., предисл. и коммент. B.C. Таскина. М.: Восточная литература, 2012. С. 102).

[3] Напомним, Фу Жун (340–383) – военачальник Ранней Цинь, советник Фу Цзяня по гражданским и военным делам и по совместительству его младший брат.

[4] Семь эмоций и шесть чувств – общее название для присущей человеку способности испытывать эмоции и чувственно воспринимать окружающий мир. Семь эмоций включают в себя радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и вожделение, а под шестью чувствами имеются в виду зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и (несколько неожиданно) желания/стремления.

[5] Напомним, Се Ши – младший брат Се Аня и один из командующих войсками в пяти округах империи Цзинь к северу от р. Янцзы, а Се Сюань – племянник Се Аня и командующий Северной армии.

[6] Фу Цзянь поддел Чэнь Сина фразой из сборника изречений Конфуция «Луньюй»; приводится в переводе И.И. Семененко (см.: Конфуций. Луньюй. Изречения. М.: ЭКСМО-Пресс; ЭКСМО-МАРКЕТ, 2000. С. 21. Гл. 1; § 1).

«Остановись! Бог войны! У тебя уже достаточно затаенной злобы!»

Огромное войско, движущееся из Лояна в Шоуян, растеклось по дороге, будто прорвавший плотину паводок. Словно кишащий муравьиный рой, оно катилось в направлении Цзяннани под предводительством своего воинственного и кровожадного прародителя, неся с собой первобытную жажду битвы.

Тем временем Се Ши оставил Шоуян и отвел свою армию на южный берег реки Фэйшуй. Прибывшие в полном составе из Цзянькана экзорцисты во главе с Се Анем и Фэн Цяньцзюнем присоединились к войску Цзинь. После всестороннего анализа, представленного Се Анем, Се Ши и остальным начало смутно казаться, что все это однажды уже происходило вроде бы во сне, но в то же время и как будто наяву.

– Нельзя допустить, чтобы они переправились через реку, – промолвил Се Ань, обращаясь к собравшимся. – Решающая битва должна состояться на северном берегу. Это сражение неминуемо породит огромную рать демонов засухи, поэтому Чжэн Лунь соберет людей и воздвигнет защитный барьер из вод реки.

– Может, лучше прямо сейчас начать переправляться через реку? – тихо промолвил Се Ши.

– Они уже здесь, – сообщил ему Хуань И[1]. – Фу Жун как раз занял противоположный берег. Его передовой отряд полностью готов к бою и ждет только подхода основных сил.

– А что если нанести им упреждающий удар? – предложил Се Сюань. – У нас же есть экзорцисты.

– Нет, – покачал головой Се Ань, – такой вариант не годится. Разбросанные повсюду трупы лишь будут напрасно множить количество затаенной злобы.

– Господин Се, – внезапно спохватился Хуань И, – Вы на передовой с войсками, а как же столица? Если Его Величество вдруг призовет Вас, а никто не явится, разве тогда не возникнет проблем?

Се Ань хитро усмехнулся:

– С помощью техники Прививания цветка к дереву я сотворил себе на подмену марионетку, которая сейчас играет с Ван Сяньчжи[2] в шашки, так что моего отсутствия и не заметят. Цяньцзюнь, от Сяо Шаня нет вестей?

– Скоро будут, – ответил Фэн Цяньцзюнь.

* * *

На плато, расположенное посреди бескрайней горной цепи в Жоэргае, опустился водяной дракон. Сян Шу спрыгнул на землю.

Вэнь Чэ и Синь Юаньпин, следуя за Сян Шу, вошли в храм десяти тысяч демонов. Сян Шу поднял голову и внимательно осмотрел пустой зал. Сейчас он был еще более тихим и пустынным, чем во сне.

Кун Сюань, который должен был находиться здесь, и тот исчез.

Синь Юаньпин огляделся по сторонам.

– Даже убраться некому, – заметил он.

Вэнь Чэ явно уже бывал здесь прежде, все-таки пятьсот лет назад экзорцисты имели тесные связи с этим местом. Он подошел к светильнику, призвал духовную энергию небес и земли и зажег огонь – вмиг храм десяти тысяч демонов озарился ярким светом.

– Кто тут тебе будет убираться? – Вэнь Чэ задал встречный вопрос. – Демоны?

– Как-никак, – ответил Синь Юаньпин, – когда-то сюда приходило немало людей, чтобы совершенствоваться и поклониться великому и премудрому князю-павлину... Понятия не имею, где он прячется сейчас. К счастью, ему удавалось скрываться на протяжении тех трехсот лет, пока длилась эпоха кончины всей магии. В противном случае, если бы его обнаружили, беды было бы не миновать.

Синь Юаньпин наполнил духовной энергией небес и земли установленное на полу магическое поле и, повернувшись к Сян Шу, сказал:

– Давай, только ты можешь вызвать платформу для выплавки меча.

Сян Шу опустил голову и посмотрел на пол.

– Почему я? – спросил он.

– Наследник Будун Жушаня, – взялся объяснить Вэнь Чэ, – и хранитель Сердечного света – избранные, чье предназначение искоренить зло и избавить мир от бедствия. Как-никак теми, кто некогда уничтожил небесного демона, были боги Будун Минван и Лучезарный Жаньдэн, поэтому среди смертных жребий сделать это падает на вас.

Сян Шу задрал рукав, посмотрел на девять символов заклинания на своем предплечье, а после враз обернулся воинственным духом-защитником, и в его руке появился щит.

– Попробуй, авось получится, – промолвил Синь Юаньпин. – Все равное лучшего материала для выплавки, чем щит божественного воина, сейчас не найти.

– Боюсь, из этого ничего не выйдет, – возразил Вэнь Чэ. – Хотя ладно, забудь, что я сказал.

– Поднимись! – негромко приказал Сян Шу.

Струи яркого света, излучаемого Сян Шу, влились в установленное на полу храма десяти тысяч демонов магическое поле. Огромные двери распахнулись, за ними открылась бездна, такая же как была во сне, и из нее поднялась платформа для выплавки меча. Бушующее пламя цвета индиго опоясало бездну, над которой повисла каменная дорога, ведущая к установленному в центре платформы для выплавки меча алтарю.

Синь Юаньпин и Вэнь Чэ поднялись на платформу и остановились возле алтаря.

Сян Шу взошел на алтарь, и во вздымающемся до небес неистовом пламени появились светящиеся силуэты древних божеств.

– Медь с Главной горы – это не более чем оставленная Сюаньюань-ши вера в защиту мира и людей.

– Однажды наступит день, когда Золотого Ворона[3] скроет затмение. И также однажды наступит ночь, когда Нефритовый Заяц[4] полностью поблекнет и пропадет. Придет ночь, когда мириады звезд перестанут быть видны. И неизбежно настанет время, когда бушующий огонь потухнет.

– Однажды настанет ночь, когда вспышки молний померкнут, а гром утихнет. И наступит время, когда мерцание фосфора рассеется с костей.

– Время беспредельно, и только Сердечный свет, сияющий подобно свету дня, будет блистать вечность, – подняв голову кверху, тихо проговорил Сян Шу. – Вы двое, сегодня здесь нет Сердечного света. Я пришел к Кузне просить о другом. Пожалуйста, даруйте мне ее плавильный огонь.

Два древних божества, парящих в бушующем синем пламени, разделились: один переместился на сторону инь, а другой – на сторону ян. Плавильный огонь бездны окружил Сян Шу и завращался вихрем.

– Этот плавильный огонь есть не что иное, как твои страсти, твоя ненависть и твое негодование, – промолвила оставленная здесь частица сознания древнего божества Будун Мивана, – он твоя непримиримость и одержимость, твое недовольство и упрямство.

По мере того, как Будун Миван говорил, синий плавильный огонь бездны постепенно становился гуще и темнее, и казалось, будто он готов поглотить всё и вся.

– Но также он твоя надежда, – медленно произнес голос, принадлежавший Лучезарному Жаньдэну, – твоя отвага и твоя настойчивость.

– Он то, что у тебя внутри, – хором изрекли два древних божества. – Внутренний огонь никогда не потухнет, в нем закаляется все сущее.

Сян Шу, ранее уже переживший во сне возможное прошлое, казалось, все понял. Судя по всему, это была Кузня Созидания, в плавильном огне которой закалялись вера и решимость пожертвовать собой.

– Все так, – громко произнес Сян Шу, – это бушующий внутри меня огонь, что призван закалить меня. А также это жертва и отчаянная борьба Син-эра. В прошлом огонь, пылавший внутри Син-эра, закалил его. Однако сейчас я прошу вас передать этот огонь мне. На мне есть его знак.

С этими словами Сян Шу поднял руку и протянул ее к поднявшейся из бездны Кузне.

* * *

К северо-востоку от Лояна собралось еще одно солидных размеров войско и уже готово было отправиться на юг, когда явившийся с докладом разведчик в панике заорал:

– Живые мертвецы! Там сплошь живые мертвецы!

Стотысячная орда живых мертвецов преградила войску путь и уже атаковала его передовые отряды. Не успели армии Ши Мокуня и правителя Дунъина Сяо Елиня встретиться, как их продвижение вперед вдруг оказалось остановлено.

– Приготовиться к сражению, общими силами разметаем их ряды! – крикнул Ши Мокунь.

– Их слишком много! – Сяо Елинь галопом взлетел на вершину холма и оттуда, с высоты, осмотрел окрестности. – Лучше в обход!

В месте, где сошлись передовые отряды, уже кипел бой армий Чилэ и Дунъина с ожившими мертвецами. Противниками те были слабыми, однако кусались налево и направо и к тому же заполонили всю дорогу. Ши Мокунь и Сяо Елинь хотели было дать приказ об отступлении, но в этот самый момент небосвод пронзил раскат грома.

Гул от мощного удара грома наполнил горную долину и, словно цунами, пронесся по ней в сторону расположенного на юго-западе ущелья. Восседающий верхом на белом волке Сяо Шань яростно махнул когтем с тянущимся за ним разрядом молнии, направляя его к земле.

Неимоверной силы громовой удар сотряс землю на десять ли вокруг, и порожденная им звуковая волна вмиг смела всех демонов засухи подчистую.

А в следующее мгновение появился еще один вооруженный отряд, несущийся к ущелью. Как оказалось, это были последние уцелевшие двадцать тысяч сяньбийских воинов, которых вела за собой облаченная в воинские одежды принцесса Цинхэ.

– Великий шаньюй Ши Мокунь! – громко крикнула она. – Великий государь Сяо Елинь! Следуйте за мной в ущелье!

– Еще демоны засухи! – вздрогнув от испуга, заорал царь Сяо Елинь, стоило ему увидеть довольно многочисленную группу оживших мертвецов, следовавших за Тоба Янем.

– Это наши демоны засухи! – также криком ответил Сяо Шань. – Те, что носят одежды хунну и с красной повязкой, они все с нами и пришли, чтобы помочь.

Демоны засухи с Кароши, возглавляемые Юдо, тоже прибыли сюда.

Три армии прошли через ущелье и соединились у подножия одиноко стоящей горы. Восседающий на волке и облаченный в официальные одежды экзорцистов Сяо Шань пробился вперед строя и громко прокричал:

– Великий шаньюй Чилэчуаня! Царь Сяо Елинь! Принцесса Цинхэ! Воины трех армий!

Тоба Янь пришпорил лошадь и поравнялся с Сяо Шанем.

Когти Сяо Шаня искрились от проскакивающих по ним разрядов молний, так что Ши Мокунь сразу узнал его.

– Вождь хунну! – крикнул он.

Все уже приготовились было спешиться, но Сяо Шань, подняв Цанцюн Иле, жестом дал понять, что можно обойтись без церемоний.

– Я вождь хунну! – промолвил Сяо Шань. – Прошу все отряды временно следовать моим распоряжениям. Я изложу вам стратегию, разработанную божественным воином-защитником Шулюй Куном, после чего мы двинемся дальше, следуя за Тоба Янем, и ударим в тыл циньской армии.

Когда Сяо Шань договорил, все воины дружно вскинули оружие и громко закричали. А затем он верхом на белом волке вместе со свежим подкреплением галопом устремился через горы к месту сражения у реки Фэйшуй.

Северный берег реки Фэйшуй

Огромное войско Фу Цзяня, словно стелющаяся по земле грозовая туча, выползло на северный берег реки Фэйшуй и остановилось в десяти шагах от кромки воды. Лошади ржали, задние ряды напирали на передние. Беспорядок в войске царил такой, что толпившиеся в тесной давке солдаты рисковали быть сброшенными в реку своими же.

Огромное миллион сто двадцатитысячное войско и правда было слишком велико. Никогда еще ни на просторах Центральных равнин, ни в Цзяннани не случалось баталии, подобной той, что должна была разразиться сегодня. Единственной случай в истории, когда в сражении было задействовано миллион человек, произошел около шестисот лет назад. Тогда, чтобы уничтожить Чу, Цинь вывела на поле боя чуть ли не миллионную армию[5].

Ну а Фу Цзянь задействовал практически все конные и пешие войска, какие имелись на Севере. Он начал готовиться к этой битве еще за десять лет до того, как Чи Ю завладел его телом.

Фу Жун несколько раз покрутил головой, но так и нашел глазами Фу Цзяня. Он, Мужун Чуй и Яо Чан растерянно переглянулись.

Между тем Се Ши, Се Сюань и Хуань И вывели на южный берег восьмидесятитысячную армию Цзинь и построили ее в боевой порядок.

– Приказ Его Величества... – объявил вестовой. – Время наступать! Нельзя упустить благоприятный момент для атаки! После начала битвы каждый действует по собственному усмотрению!

Великие военачальники, командующие авангардом, и слышавшие, как объявляли этот приказ, рядовые солдаты заволновались: Фу Цзянь явно не собирался лично руководить сражением.

– И что теперь делать? – промолвил Фу Жун, отказываясь верить своим ушам. – Как с места в карьер[6], ринуться в бой?

* * *

Тем временем посреди тыловых частей людского моря из конных и пеших войск, затопивших равнину на северном берегу реки Фэйшуй, творилось нечто странное. Окруженный со всех сторон стражами из войска императорской охраны Фу Цзянь протянул руку и придавил ею пустоту перед собой. Все, кто видел это, растерянно переглядывались, будучи не в силах понять, что за загадочную игру затеял император. Один лишь Чэнь Син прекрасно знал: это Чи Ю с неимоверной силой прижал его рукой, дабы лишить даже малейшей возможности вырваться.

– И ты нисколько не волнуешься, передав им командование армией? – с улыбкой произнес Чэнь Син, который и сейчас старался сохранять спокойствие. – Один раз ты уже проиграл. Не вини меня потом, что я тебе об этом не напомнил.

– Всё, что Нам надо, это смерти, – глухо ответил Фу Цзянь. – Войска Цинь перебьют войска Цзинь или войска Цзинь перебьют войска Цинь, разве для Нас не всё едино?

Когда стоявшие поблизости императорские стражи услышали это, они разом обернулись и в ужасе уставились на Фу Цзяня.

* * *

Фу Жун внимательно прошелся взглядом по противоположному берегу реки Фэйшуй. Людей там в самом деле было не так уж и много. Как только огромное циньское войско ринется в атаку и пересечет реку, то просто затопчет противника до смерти. В этот момент из рядов построившегося на южном берегу войска вышел Се Сюань и прокричал, обращаясь к Фу Жуну:

– Превращать переправу в бой, спеша попереубивать друг друга, в этом веселья мало. Фу Жун! Освободи место, дай нам переправиться через Фэйшуй, и мы сразимся с вами, стоя спиной к реке, дабы победить или умереть[7]. Разве так не будет лучше?

Тем временем Се Ань, Фэн Цяньцзюнь и остальные экзорцисты собрались позади рядов цзиньской армии.

Се Ань с жемчужиной Цанлан в руках раздавал последние инструкции:

– Как только Се Сюань переправится, мы установим водяной барьер. Цяньцзюнь, будь начеку и, если появятся демоны засухи, поднимай деревья в горах и на полях, чтобы не дать их армии перебраться через реку.

Фэн Цяньцзюнь кивнул. Экзорцисты в который раз подняли головы и посмотрели на небо – Сян Шу, Синь Юаньпин и Вэнь Чэ все не возвращались.

Находящийся в забытьи Чэнь Син лежал в конной повозке неподалеку. Фэн Цяньцзюнь приоткрыл занавеску, заглянул внутрь и, протянув руку, легонько похлопал спящего юношу по тыльной стороне ладони.

– Не переживай, – прошептал Фэн Цяньцзюнь, – мы обязательно вернем тебя обратно.

* * *

Между тем три главных военачальника армии Цинь шепотом совещались относительно того, что ответить Се Сюаню. Не осмелившись принять решение самостоятельно, они отправили в тыл к Фу Цзяню сообщение с просьбой дать им указаний. Спустя какое-то время к ним по цепочке прибыл ответ. Вестовой, оказавшись зажатым со всех сторон в плотной людской толпе, изо всех пытался протиснуться вперед, но в итоге, так и не сумев преодолеть последние десять шагов, прокричал:

– Его Величество приказывает: когда они наполовину переправятся, ударить по ним на середине реки[8].

Выслушав приказ, Фу Жун скомандовал:

– Всем войскам отойти назад на три ли!

Словно морской отлив, циньская армия начала отходить назад. Как только Се Ши увидел поднятые на противоположном берегу стяги, то тут же решительно скомандовал:

– Быстро! Вперед! Переправиться через реку!

Цзиньская армия моментально пришла в движение, и восемьдесят тысяч человек устремились в реку.

Чэнь Син окинул издалека взглядом передовую и увидел, что войско Цзинь, подобно морской волне, разом хлынуло в наступление, в то время как войско Цинь, словно морской отлив, продолжало шаг за шагом пятиться назад. Мало-помалу теснота среди циньских солдат нарастала, находившиеся впереди отряды давили на те, что располагались за ними, и довольно скоро возникла всеобщая толчея.

– Прекратите отступать! – прокричали откуда-то сзади. – Некуда уже!

Однако на просторах северного берега собралось более миллиона человек, так разве ж можно было хоть что-то услышать в поднявшихся среди них гвалте и суматохе? Внезапно со стороны реки донесся оглушительный всплеск. Воды Фэйшуй поднялись. Это заставило армию Цзинь еще больше ускориться, и она бурным потоком обрушилась на северный берег, занимая плацдарм.

В мгновение ока головные отряды цинских войск оказались разбиты.

– Не строиться в ряды! – прокричал Хуань И, моментально отреагировав на возникшую ситуацию. – Это наш шанс! Пехота, в атаку! Пусть по горло отведают нашей ярости!

Цзиньские пехотинцы в промокших насквозь одеждах и доспехах высыпали на северный берег и, не строясь в ряды, сразу ринулись в атаку на циньские войска.

– Кавалерия, готовьсь! – тут же заорал Фу Жун. – В бой!

Но циньская армия просто продолжала отходить назад. Одни ряды теснили другие, и уже никакие приказы не достигали удаленных от передовой линии отрядов и частей. Многие солдаты развернулись, чтобы двигаться быстрее, отчего находившиеся впереди отряды начали сминать те, что были за ними, и вскоре циньцы уже вовсю давили и топтали друг друга. Хаос нарастал. Головные части приняли бой, но довольно быстро цзиньские солдаты прорвали их оборону и устремились к развернувшейся, чтобы отступить, кавалерии.

Хаос продолжал неудержимо распространяться и в мгновение ока достиг тыловых частей. И тут вдруг по лагерю циньской армии разнесся чей-то громкий крик:

– Войска Цинь потерпели поражение! Войска Цинь потерпели поражение[9]!

Чэнь Син опешил. За какие-то считаные мгновения прямо на глазах у юноши линия обороны циньской армии общей численностью в миллион сто двадцать тысяч оказалась полностью уничтожена. Бесчисленные вопли ужаса наполнили воздух, и все вокруг заволокло затаенной злобой.

Среди стражей императорского охранного войска началось волнение.

– Оставаться на местах! – тут же скомандовал Юйвэнь Синь. – Да что такое с вами творится! Бежать вздумали?!

Фу Цзяня, однако, происходящее нисколько не волновало. Удерживая одной рукой Чэнь Сина, другую он резко вскинул вверх, и его глаза побагровели. В тот же миг поднялся ураган, и не успели двадцать тысяч стражей императорской охраны оглянуться, как их вместе с оружием засосало внутрь. Безумный вихрь поглотил собственных солдат. Мечи и алебарды бешено носились в воздухе. Во все стороны летели брызги алой крови. Не прошло и пары кэ, как ураган превратился в кровавый смерч.

– Остановись! – обернувшись, закричал Чэнь Син. – Бог войны! У тебя уже достаточно затаенной злобы!

В следующее мгновение Фу Цзянь сжал кулак – кости и куски плоти стали с гулом слой за слоем собраться вместе, образуя алтарь из костей, который в итоге поднялся над землей на целых десять чжан[10].

– Сейчас же все только начинается, – медленно протянул Фу Цзянь, и его глаза наполнились кровавым блеском. – Боритесь из последних сил, стенайте и рыдайте, дайте волю крови божественного демона, что получили от меня в наследство, разите, убивайте...

– Началось! – прокричал Се Ань. – Оставляю южный берег на вас! И приглядите за Чэнь Сином!

Экзорцисты со всех ног кинулись к Фэйшуй. Добежав, они подняли на реке огромные валы, и воды, взмыв вверх, образовали стену.

Се Ань – лучший дед всего Динхая (фрагмент фрейма из 110-й гл. маньхуа).

Примечания:

[1] Напомним, Хуань И (?–391) – один из старших военачальников армии Цзинь, участвовавшей в битве у реки Фэйшуй.

[2] Китайское выражение 移花接木 (палл. yi hua jie mu) – «привить цветок к дереву» – собственно и означает «подменить», «всучить подделку».

Ван Сяньчжи (344–386) – каллиграф, художник, поэт, чиновник империи Цзинь и по совместительству младший сын Ван Сичжи. По логике вещей, раз Се Ань в новелле особо дружен с Ван Сичжи, то и в шашки должен был бы играть с ним, но в данном месте в авторском тексте (и в веб-версии, и в печатном издании) упомянут Ван Сяньчжи. Значит, и в переводе Ван Сяньчжи.

[3] Напомним, Золотой Ворон – поэтическое наименование Солнца.

[4] Напомним, Нефритовый Заяц – поэтическое наименование Луны.

[5] Судя по всему, имеется в виду битва у Цинань (точное место, где она происходила, историкам установить не удалось), произошедшая в 223 г. до н.э. между армиями царств Цинь и Чу и завершившаяся победой Цинь. Правда, с «чуть ли не миллионной армией» Фэйтянь Есян несколько переборщил: со стороны Цинь в той битве участвовало около 600 тыс. чел.

[6] Здесь под карьером имеется в виду самый быстрый аллюр лошади. «С места в карьер» означает немедленно начать двигаться, причем очень быстро.

[7] Собственно, китайское выражение 背水一战 (палл. bei shui yi zhan) – «сражаться спиной к реке» – и означает «биться не на жизнь, а на смерть», «победа или смерть».

[8] Принимая предложение цзиньцев отойти с войском назад, чтобы те могли спокойно переправиться и развернуться для сражения, Фу Цзянь рассчитывал лишь немного, для видимости, отступить от берега, а когда цзиньцы наполовину переправятся, ударить по ним конницей и перебить, одержав тем самым полную победу. Увы, все пошло не по плану, и отвод циньских войск превратился в их беспорядочное паническое бегство.

[9] Данный крик, как и в целом беспорядочное и неуправляемое отступление циньской армии – исторический факт. А то, что войска Цинь якобы потерпели поражение, кричал никто иной, как Чжу Сюй, тот самый Чжу Сюй, который появляется в самой первой главе новеллы как правитель области (цыши) Лянчжоу, ответственный за оборону Сянъяна. Несмотря на высокие должности, пожалованные ему Фу Цзянем (на момент битвы у реки Фэйшуй реальный Чжу Сюй уже был начальником государственной канцелярии Цинь), он остался верен Цзинь и сделал все возможное для ее победы.

[10] То есть примерно на 21–22 м.

Глава 137. Завершение: Изгнание демона

«И только Сердечный свет, сияющий подобно свету дня, будет блистать вечность.»

Се Ань направил талисман ветра и перенес Фэн Цяньцзюня сквозь водяную завесу. Вымокший до нитки Фэн Цяньцзюнь парил в воздухе и одновременно размахивал мечом Сэньло.

В центре жертвенника, собранного из белых костей непогребенных мертвецов, бушевал вихрь, и вскоре по всей земле уже поднялись сильные ветра. Небо затянуло плотными темными тучами, весь мир погрузился в мрак. Земные жилы отовсюду тянулись к жертвеннику, обвивались вокруг него, и бесчисленные кости, составлявшие алтарь, объятые светом земных жил, уже сами начали полыхать фиолетовым огнем.

– Сопротивляйся, сколько твоей душе угодно, – высокомерно возвестил Фу Цзянь. – Скоро мы начнем совершенствовать тебя...

Глаза Фу Цзяня вспыхнули кроваво-алым, и тела погибших воинов обеих армий начали подниматься на поле боя. Не разбираясь, где свои, а где чужие, они принялись крошить и резать всех подряд, кто оказался на их пути. Волна ужаса прокатилась по месту сражения.

– Это демоны засухи! Монстры!

Циньские воины один за другим сбрасывали с себя доспехи – не в силах больше сражаться, они разбегались в разные стороны.

– Превосходно! – прогремел голос Фу Цзяня. Одной рукой император вытягивал затаенную злобу с поля битвы и направлял ее к себе, пока наконец не собрал в правой руке нужное количество. Вырвавшись из руки Фу Цзяня, негодование молнией пробилось через воздух и пронзило все три души хунь и семь душ по Чэнь Сина.

Тело юноши загорелось, объятое черном пламенем, и он жутко закричал.

– Твои потуги к сопротивлению тщетны, – души Чи Ю медленно покинули тело Фу Цзяня и соединились в сумрачный силуэт, вокруг которого вращалось облако темной ци. Призрачные пальцы с длинными острыми когтями впились в плечи Чэнь Сина, омерзительная пасть демона широко раззявилась в насмешливом хохоте.

– Все твои товарищи один за другим умрут, прямо у тебя на глазах. И тогда ты поймешь – падение в бесконечную бездну отчаяния, это единственный исход, предназначенный тебе, это все, что ты будешь испытывать до конца твоей жизни...

Но в этот самый миг в северной части поля в бой вступил Сяо Шань, который привел с собой большую армию. Циньские солдаты и демоны засухи, устилавшие собой все холмы и равнины, устремились к ним.

– Слушай мою команду! – выкрикнул Сяо Шань. – Огненные стрелы – готовь!

И воины Чилэчуаня вместе с дунъинскими отрядами со свистом выпустили в густую массу врага целый дождь огненных стрел, похожий на метеоритный поток.

Атака циньской армии захлебнулась, поле битвы теперь пребывало в совершенном хаосе. Чи Ю, только что вобравший в себя первую дозу негодования, внезапно распахнул глаза.

Устрашающая сила небесного демона плотными черными потоками устремилась от костяного жертвенника во все стороны подобно тому, как чернила растекаются по воде. Отовсюду начали доноситься жалобные стенания – несчастных раненых живьем насильно преображали, и вскоре в бой поднялась еще одна волна демонов засухи.

Фэн Цяньцзюнь и Се Ань неслись друг за другом по северному берегу. Уже невозможно было различить, где в этом мире живые люди, а где нежить. Фэн Цяньцзюнь сделал глубокий вдох, взмахнул клинком Сэньло Ваньсян и воткнул лезвие в землю. Поле битвы у реки Фэйшуй содрогнулось. Деревья пришли в движение – высвобождая из земли свои корни, они устремились к месту сражения.

Се Ань запустил в небо огненный шар – тот со свистом взлетел и разорвался в воздухе. Сяо Шань поднял глаза. Увидев сигнал Се Аня, мальчик вспрыгнул на волка и поскакал вверх по склону холма. Жертвенник из белых костей находился довольно далеко от него.

– Я постараюсь подобраться к ним поближе! – выкрикнул Тоба Янь, развернул коня и поскакал назад, к полю боя.

– Чэнь Син! – закричал Сяо Шань.

Он воздел один из когтей вверх – и к артефакту тотчас же устремилось множество молний, которые соединяясь в сверкающий ливень, с грохотом низвергались с небес на землю. Молнии подожгли деревья, и армии демонов засухи оказались заперты в огненной ловушке.

Се Ань пробудил жемчужину Цанлан – мощный порыв ветра тут же пронесся над землей, и голодное пламя забушевало еще сильнее, казалось, будто весь мир превратился в море огня.

Чэнь Син, изо всех сил защищавший Сердечный свет, задыхаясь, позвал:

– Сян Шу? Сян Шу! Где ты?

– Син-эр, – неожиданно раздался голос прямо в ушах экзорциста, – я здесь. Ты же знаешь что я приду, во что бы то ни стало приду, правда?

Сейчас Сян Шу находился в тысячах ли от Чэнь Сина. Волосы кочевника вспыхнули золотистым сиянием, он открыл глаза – в зрачках его кружилось и пылало яркое синее пламя.

На левом запястье Сян Шу алела нить браслета с лунной ракушкой, подаренного ему Чэнь Сином. Вокруг его правой руки был обвязан шнурок, с закрепленным прозрачным стеклом Цингуан. Приняв обличье божественного воина-защитника, Сян Шу поднялся в воздух и отделился от Синь Юаньпина, который сейчас пребывал в форме водяного дракона. Обратившись лучом золотого света, Сян Шу пронесся в темноте над полем сражения к святилищу из белых костей.

– Сян Шу! – снова закричал Чэнь Син, все свои силы вкладывавший в поддержание Сердечного света.

По мановению правой руки Сян Шу стекло Цингуан ярко вспыхнуло – все то море огня, что поглотило место сражения, все те молнии, что переполняли воздух, все это было поглощено стеклом Цингуан.

– В этом мире никто, кроме Цзи Сюаньюаня... [1] – послышался хриплый голос Фу Цзяня

Сян Шу, обратившийся в яркие сполохи пламени, ударом кулака отправил Фу Цзяня к центру костяного жертвенника. В тот момент, когда Фу Цзянь проходил через тело Чэнь Сина, он перетянул две хунь Чи Ю назад в свое тело, и взмахом левой руки вызвал демоническое копье.

– ... ты второй из всех людей, кому посчастливится получить Наш удар в полную силу.

Внезапно в левой руке Сян Шу возник щит божественного защитника, которым кочевник заслонился от удара демонического копья. С оглушительным БЭНННГ! щит разлетелся на множество осколков. Копье пронзило насквозь плечо Сян Шу и вышло со стороны спины. Из раны моментально брызнула золотистая кровь.

Зрачки Чэнь Сина в этот момент сузились.

Фу Цзянь отвел копье в сторону и небрежно встряхнул им. Сян Шу отлетел в сторону.

– Кто следующий? – равнодушно бросил Фу Цзянь. Казалось, будто он вообще не заметил того, что произошло мгновение назад.

Чэнь Син задрожал, как осиновый лист.

Но Сян Шу, рухнувший на жертвенник из скелетов, продолжал сопротивляться. Все, прежде молча наблюдавшие за этой сценой, одновременно вскрикнули. Сяо Шань и Фэн Цяньцзюнь тут же оставили поле битвы и бросились к костяному святилищу.

Вэнь Чэ опустился на землю, держа в руках меч с широким лезвием. Тремя взмахами клинка он разогнал демонов засухи и соединился в бою с Сыма Вэем и князем демонов.

– Огонь слишком силен! Мы не пройдем! Муж! – закричал Вэнь Чэ.

Синь Юаньпин, находящийся в форме водяного дракона, подлетел к ним. Из его пасти ручьями текла вода, расчищая путь среди пламени.

– Вы двое! За мной! – скомандовал Вэнь Чэ.

С этими словами вся троица помчалась к окраине поля, на котором проходило сражение.

Тоба Янь бросился к костяному жертвеннику. Одежда на нем уже тлела в нескольких местах. Когда он хотел взобраться наверх, навстречу ему из моря огня метнулся Юйвэнь Синь, с головы до ног охваченный пламенем, и преградил путь.

– Долго же тебя не было, братец Тоба, – скрежеща зубами, произнес Юйвэнь Синь.

Тоба Янь тут же развернулся. Юйвэнь Синь нацелился на него длинным пылающим копьем и кинулся в атаку, Тоба Янь бросился навстречу – они столкнулись.

В это время Сян Шу на жертвеннике зажал свою рану на плече и попытался отползти, оставляя за собой дорожку золотистой крови.

– Где Будун Жушань?! – хрипло прорычал Фу Цзянь. – Ты же не мог прийти сюда с голыми руками?

Из последних сил Сян Шу тянул руки к Чэнь Сину. Экзорцист судорожно задыхался. Из тела Фу Цзяня снова исторглось облако темной ци, которая сначала заполнила все вокруг, а затем собралась в силуэт злобно скалящегося Чи Ю. Демон схватил когтистыми лапами Чэнь Сина и поволок к себе.

Сян Шу издал громкий вопль и бросился к Чэнь Сину. Фу Цзянь поднял демоническое копье и опять пронзил им Сян Шу. На этот раз удар пришелся прямо в сердце.

– Сян Шу ~ ! – воскликнул Чэнь Син. Из его тела вырвалась вспышка света, и это остановило Чи Ю. Ослепительное сияние Сердечного света озарило все поле сражения. Демоны засухи, во множестве наводняющие горы и долины, в один голос закричали и кинулись наутек.

Юйвэнь Синь и Тоба Янь, сражающиеся у подножия жертвенника, оказались в тупике. Тоба Янь призвал Стрелу, пронзающую облака, – артефакт пробил шею Юйвэнь Синя и оставил на ней глубокий разрез. Однако Юйвэнь Синь, обеими руками вцепившись в горло Тоба Яня, отчаянно продолжал душить соперника.

Неожиданно сбоку кто-то взмахнул широким клинком. Отсеченная от шеи голова Юйвэнь Синя пролетела по воздуху и исчезла в океане огня.

– Можешь не благодарить, красавчик! – крикнул Вэнь Чэ, пробегавший мимо Тоба Яня. – Поспеши, помоги им!

Тоба Янь тут же кинулся по ступеням жертвенника наверх. Это произошло в тот самый момент, когда демоническое копье вонзилось в грудь Сян Шу – и все же кочевник, не желая сдаваться, пытался приблизиться к Чэнь Сину.

Тоба Янь, втихомолку появившись за спиной Фу Цзяня, подскочил и обеими ногами стиснул шею императора. Над помостом святилища всплыла Стрела, пронзающая облака.

Фу Цзянь тут же развернул копье и одним ударом пригвоздил Тоба Яня к жертвеннику.

– Второй, – хрипло произнес  Чи Ю. – Кто еще?

Вэнь Чэ, князь демонов и Сыма Вэй вместе в один и тот же миг ударили клинками по жертвеннику, вложив в этот удар все те умения, которые они оттачивали на протяжении своих жизней.

Святилище содрогнулось и начало рушиться. Изо рта Тоба Яня сочилась струйка крови, однако воин из последних сил направил в цель Стрелу, пронзающую облака. Стрела пронеслась через падающие кости жертвенника и наискось прошла через сердце Фу Цзяня.

Чи Ю никак не ожидал, что Тоба Янь в подобной ситуации окажется способен на такой мастерский ход, и взревел от дикой боли.

Получив краткий миг передышки, Чэнь Син тут же бросился к Сян Шу. Душа защитника уже начала покидать его тело. Сян Шу крепко схватился за руку Чэнь Сина, и оба они начали медленно соскальзывать вместе с костями святилища прямо в море огня, все еще бушующее на земле.

Сян Шу не отводил взгляда от Чэнь Сина – тело его медленно скользила вниз, а душа отрывалась от плоти. И в тот момент, когда жизнь встретилась со смертью, Сян Шу нащупал кольцо на безымянном пальце Чэнь Сина и тихонько повернул его.

Пламя Сердечного света охватило тело Чэнь Сина – сияние брызнуло во все стороны, ци из тела экзорциста бесконечным потоком хлынула в Кольцо приливов, и глаза юноши распахнулись. Сян Шу лишь на самую малость повернул кольцо, и в этот же миг ~

~ белые кости взлетели вверх, жертвенник встал, как и прежде. Душа Сян Шу вернулась в тело, он снова принял облик божественного защитника. Демоническое копье покинуло тело Тоба Яня, вернулось в грудь Сян Шу, а затем и оттуда было вытащено. Увечья на теле Сян Шу начали исцеляться! Тоба Янь изумленно наблюдал, как струйки крови текут обратно в тело, как затягиваются раны, как он сам возвращается к подножию святилища, как Стрела, пронзающая облака, летит назад и опускается в его руку...

Голова Юйвэнь Синя прилетела обратно и присоединилась к телу, а руки его снова обхватили шею Тоба Яня!

– Можешь не благодарить! – и Вэнь Чэ опять отсек мечом голову Юйвэнь Синя!

Прежде, чем Чэнь Син успел сообразить, что тут только что произошло, Сян Шу, зажимая рану на плече, уже увернулся от удара Чи Ю и выкрикнул:

– Сердечный свет!

Ошеломленный Чи Ю замешкался всего лишь на мгновение, но этого краткого мига хватило, чтобы Чэнь Син воспламенил Сердечный свет, вложив в него всю свою мощь! Вспыхнувшее сияние исцелило рану Сян Шу. Тоба Янь, взлетевший по ступеням на жертвенник, напрыгнул на Фу Цзяня и опрокинул его наземь!

Оба они действовали слаженно, каждый обездвижил по одной руке Фу Цзяня. Внизу Вэнь Чэ снова подрубил основание костяного святилища. Синь Юаньпин кинулся к Вэнь Чэ с криком:

– Быстро! Уходим!

Жертвенник начал разламываться, уничтожая всех демонов засухи в округе. Высвободившееся мерцание костного фосфора поднялось в воздухе над землей. Сян Шу скрестил руки на груди – и стекло Цингуан впитало в себя этот природный свет.

Чэнь Син отлетел от разрушающегося алтаря и всмотрелся в кольцо на своем пальце.

– Не прикасайся к нему больше! – крикнул Сян Шу, в этот момент выполнявший разворот в воздухе. Чэнь Син тут же полетел к своему защитнику:

– Выбей из него демоническое сердце! В груди Фу Цзяня – сердце демона!

Сян Шу обернулся и распахнул руки, желая обнять Чэнь Сина, но в его объятиях оказалась лишь пустота. Чэнь Син по-прежнему был всего лишь духом.

– Не спеши возвращаться в тело, – сказал Сян Шу. – Ты можешь сделать это потом, когда передашь мне Сердечный свет! И больше не приближайся к Чи Ю!

Костяное святилище совершенно обрушилось на землю. Фу Цзянь поднялся среди огненного океана, глаза его пылали кроваво-красным цветом.

Тоба Янь с копьем наперевес, объятый пламенем, уже мчался на него. В руке Фу Цзяня возникло демоническое копье. Император бросил взгляд на Тоба Яня.

– Неважно кто ты, Фу Цзянь или бог войны, – произнес Сян Шу. – Гуван в любом случае хотел избить тебя...

Сян Шу устремился вниз, нацеливая удар прямо в лицо Фу Цзяня, и закончил свою фразу:

– ... очень-очень давно!

Примечание:

[1] Хуан-ди, Желтый император.

«И только Сердечный свет, сияющий подобно свету дня, будет блистать вечность.»

Фу Цзянь начал крутить демоническое копье в руках, все ускоряясь и ускоряясь, пока оно не превратилось в огромное черное крутящееся колесо. Оба воина пригнулись, чтобы избежать столкновения с оружием, однако князь демонов, наоборот, бросился на него. Фу Цзянь удивленно наблюдал, как князь демонов остановил вращение копья собственным телом.

– Твое тело из плоти и крови вообще никуда не годится, бог войны, – заметил князь демонов. – Выбор смертного в качестве сосуда был твоей величайшей ошибкой.

– Сейчас! – скомандовал Сян Шу.

Сыма Вэй кинулся на Фу Цзяня и, толкнув в грудь, отшвырнул его назад. Князь демонов обездвижил запястья императора и выхватил из его рук демоническое копье. А Вэнь Чэ в это время подскочил сбоку и занес меч над противником.

– Все вы, в конце концов, сотворены Нами! Как осмеливаетесь вы выступать против создателя? Шулюй Кун! Даже если ты находишься под защитой Императорской звезды [1], даже если ты рожден править людьми, пред ликом бога ты всего лишь ничтожная букашка [2].

Фу Цзянь холодно усмехнулся. Из тела его вырвались клубы затаенной злобы, и двум демонам засухи вместе с Вэнь Чэ пришлось отступить. Но Сян Шу и Тоба Янь все еще оставались живыми людьми, которым сила негодования была не страшна. Они подбежали к Фу Цзяню – Тоба Янь схватил его за шею, а Сян Шу, подняв руку к небу, призвал Сердечный свет Чэнь Сина. Ладонь вспыхнула золотым пламенем, и Сян Шу прижал ее к груди Фу Цзяня.

По округе разнесся дикий вопль Чи Ю, глаза Фу Цзяня все еще сияли кроваво-алым цветом.

– Государь... – сквозь зубы выдавил из себя Тоба Янь. – Очнись... Очнись же!

Неисчислимые орды горящих демонов засухи со всех сторон бросились на них – целые горы пылающих трупов обрушились на трех человек, стоящих в самом центре поля сражения. Сян Шу ответил на это взрывом собственной силы – волна духовной ци отбросила демонов назад. Однако на это мгновение Фу Цзянь получил возможность атаковать.

– Даже если ты заберешь это смертное тело... – Фу Цзянь, не обращая никакого внимания на Тоба Яня, который стоял у него за спиной, с силой пнул Сян Шу и отбросил его назад, – смертные никогда не смогут сделать того, на что способны Мы...

С этими словами Фу Цзянь с размаху закинул руку себе за спину и ухватил Тоба Яня за загривок – еще немного, и свернул бы ему шею.

Тоба Янь тихо свистнул.

Стрела, пронзающая облака, вылетела из океана пламени и устремилась точно в сердце Фу Цзяня.

Император дернулся – теперь ему было не до Тоба Яня. Но стоило Фу Цзяню протянуть руку, чтобы схватить стрелу на лету, как среди огненных языков возник еще один человек с кинжалом в руках. Он вонзил лезвие в ладонь Фу Цзяня, а затем развернулся всем телом, отводя наколотую на кинжал руку императора в сторону.

Мужун Чун пригнулся, уклоняясь от стрелы, и артефакт бесшумно вошел в грудь Фу Цзяня, пробив демоническое сердце. Однако движение стрелы не остановилось. Пройдя насквозь через тело Фу Цзяня, она вонзилась грудь Тоба Яня, стоявшего за спиной императора.

Глаза Тоба Яня расширились, печальная улыбка коснулась его губ. Разжав руки, которыми он сжимал Фу Цзяня, воин медленно осел на землю.

– Вот же дурень! – Вэнь Чэ бросился назад.

Князь демонов опустился на колени и начал осматривать ранение Тоба Яня.

– Это пустяк... – произнес Тоба Янь. – Она... не задела сердце... Я не стану помехой!

Фу Цзянь стоял, пошатываясь, одной рукой он схватился за Стрелу, пронзающую облака. Все еще не веря в произошедшее, он поднял голову и обернулся  посмотреть на Мужун Чуна.

Негодование широким озером разливалось вокруг, и пламя, охватившее весь мир, постепенно угасло. Сян Шу встал, Мужун Чун тоже из последних сил пытался подняться на ноги, а Тоба Яня князь демонов подхватил и отвел в сторону.

Демоны засухи, прежде со всех стороны окружавшие их, сбежали прочь, так что Се Ань, Фэн Цяньцзюнь и Сяо Шань тут же примчались к своим друзьям. Они взяли Фу Цзяня в кольцо радиусом примерно в сотню шагов. Духовное тело Чэнь Сина опустилось на землю. Наступила мертвая тишина – все пристально смотрели на Фу Цзяня.

Жестокая улыбка тронула уголки губ императора.

– Прекрасно... – высокомерно вымолвил он, – и все же из вас никто не способен Нас остановить.

С этими словами Фу Цзянь выдернул из своего тела Стрелу, пронзающую облака, и швырнул ее на землю.

– Разбегайтесь! – тут же крикнул Сян Шу.

Затаенная злоба хлынула наружу, когда Чи Ю покинул тело Фу Цзяня, а две его души хунь освободились от своих пут. Чэнь Син, ожидавший этого мгновения, тут же пробудил Сердечный свет – и по всему миру разлилось сияние.

– Мотыльки, летящие к огню! – прогремел под небесами голос Чи Ю. После того, как он оставил тело Фу Цзяня, накопленное им негодование стало почти осязаемым, с бешеной скоростью оно разлетелось по полю сражения, и там, где прокатилась волна затаенной злобы, не осталось даже травы... Над местом сражения снова запульсировало огромное сердце!

Сян Шу поднял взгляд на Чэнь Сина, губы защитника слегка шевельнулись.

– Вы все еще хотите сражаться?!

Упавшее на землю демоническое копье само по себе взлетело вверх. Преображенный Будун Жушань, сверкнув металлическим блеском, тоже поднялся и повелел разбросанному по полю оружие собраться вокруг сердца Чи Ю. Несметное множество самых разных клинков соединилось в высоченного железного исполина – гигант пропускал через себя негодование, которое и поднималось к небу, и опускалось в земные жилы.

– Как нам с ним бороться? – Фэн Цяньцзюнь не мог поверить своим глазам. – Это же бог войны!

– Сбивайте оружие с его тела! – решительно скомандовал Сян Шу.

Сяо Шань выпустил свои молнии. Се Ань с помощью жемчужины Цанлан призвал мощный ветер. Фэн Цяньцзюнь направил в атаку покорные ему леса, которыми поросли ближайшие горы. Однако бог войны издал яростный вопль, взмахнул ладонью, и рука его превратилась в ураган из клинков, который снова начал носиться по полю битвы, кося все подряд.

– Давайте же! – выкрикнул Вэнь Чэ. – Возможно, нам удастся пробиться через его негодование!

Синь Юаньпин подлетел к Чи Ю, чтобы сразиться с ним, но брызнувшая кровь тут же запятнала чешую по всему телу водяного дракона.

– Я... есть небеса и земля, – раскатился над полем голос Чи Ю. – Я... есть истинный путь!

Каждый из сражающихся призывал все свои умения, вкладывал все свои силы, но всякий раз, когда они раскидывали оружие, составляющее тело Чи Ю, клинки, покорные силе негодования, снова сами собой притягивались друг к другу. Бесконечные потоки оружия неслись к Чи Ю из множества мест на расстоянии многих тысяч ли от центра поля битвы. Оружие ханьских воинов, оружие северных кочевников давно покинуло руки своих хозяев и теперь вращалось, создавая тело бога войны.

Фигура Чи Ю становилась все больше и больше. Бог войны легко взмахнул рукой, и его пальцы, похожие на холмы, обрушились ливнем клинков на горные вершины, ровняя их с землей.

– Он постоянно черпает силу из небесных и земных жил! – закричал Се Ань. – Надо разорвать эту связь!

Небесные жилы бурлили энергией ци наверху, тогда как переполненные силой земные жилы катились внизу, – в этот момент Чи Ю, слившись с жилами небесными и земными, был един вместе со всем миром. Сознание небесного демона пребывало во всем, в каждом цуне земли по всей Поднебесной.

Сян Шу взлетел над землей.

– Мы не выдерживаем! – выкрикнул он. – Помоги нам выиграть время! Син-эр! Син-эр?

Чэнь Син парил в воздухе. Он ничего не ответил Сян Шу, вместо этого закрыл глаза, и тут же его духовное тело ярко засверкало. Ладонь экзорциста пламенела сиянием Сердечного света, и сияние это струилось перед ним странным образом – оно было похоже на полосу света, которая внизу касалась земли и тянулась вверх, до самых небес. Сила Сердечного света, подобно приливной волне, начала изгонять души Чи Ю из переполненных затаенной злобой небесных и земных жил.

Под затянутым плотными тучами небосклоном раздался рык Чи Ю. Чэнь Син открыл глаза и прошептал:

– Бог войны, возвращайся в свое сердце. Не ты небеса и земля. Не ты истинный путь. Это я.

Рев Чи Ю был подобен раскатам грома, но яркое сияние уже озарило весь мир. Сердечный свет наполнил собой небесную и земную жилы, и великое колесо времени чудесным образом возникло в этот момент в Поднебесной. Оно сверкало, словно вторя кольцу Прилива на пальце Чэнь Сина, и свет его сиял для всего мира.

Тени от горных хребтов исчезли. Этот свет проник в самые глубокие уголки на земле. Бескрайние моря мягко сияли, и миллионы живых существ по всему миру в один и тот же миг подняли глаза к небесам.

Чэнь Син в этот момент парил в вышине, его длинные волосы мягко развевались над белыми одеждами. Сияние Сердечного света достигло своего максимума, казалось, будто вот-вот появится сам Лучезарный Жаньдэн.

– Магия рано или поздно уйдет в тишину. Одно лишь время бесконечно, – мягко промолвил Чэнь Сина. – И только Сердечный свет, сияющий подобно свету дня, будет блистать вечность.

Последний лучик Сердечного света растворился, став единым целым с духовной ци небес и земли. В этот миг во всем мире не было такого места, которое не было бы озарено сиянием Сердечного света!

– Оставляю это на тебя, – улыбнулся Чэнь Син. Передав всю силу Сердечного света, он откинулся назад, и его душа, преодолев огромное расстояние, вернулась в тело в повозке. Экзорцист резко распахнул глаза.

Духовная и земная хунь Чи Ю, изгнанные из небесной и земной жил, вернулись в демоническое сердце.

– Итак, что ты теперь предпримешь? – язвительно усмехнулся Чи Ю.

Сян Шу, летающий в воздухе, поднял правую руку и легко повернул запястьем – в руке его тут же вспыхнул Сердечный свет, соединенный с потоками духовной ци по всему миру, и эта безграничная сила вливалась сейчас в него! Когда сила бога войны достигла апогея в Сян Шу, на нем появилось облачение божественного защитника – золотая юбка-доспех, туго стянутая поясом на талии, и боевые сапоги с летящими облаками. Верхняя часть тела оставалась обнаженной, лишь защитная полоса с нефритовой отделкой наискось пересекала его грудь. Он выглядел словно Будун Минван, сошедший на землю.

– Отправлю тебя в долгий путь![3] – уверенно заявил Сян Шу.

И в этот момент стекло Цингуан само по себе повернулось!

Все шесть видов первозданного света – солнечный свет, сияние луны, звездный блеск, вспышка молнии, пламя огня и мерцание фосфора, – все они были выпущены наружу. Море света, наполнившее мир, буквально затопило сиянием всю Поднебесную. Сян Шу легко коснулся браслета с лунной раковиной, надетого на левую руку, и оттуда высвободилось бушующее пламя цвета индиго, то самое, из наковальни над бездной, которое закружилось вокруг его тела, образуя огненное кольцо. Затем языки синего пламени соединились в символы и под ногами Сян Шу возникло магическое поле для выплавки меча.

– Экзорцисты!! – прогремел голос Сян Шу. – Слушайте мой приказ!

Каждый из экзорцистов встал наизготовку.

– Уберите оружие, которое его защищает! – распорядился Сян Шу.

Все тут же начали произносить свои заклинания, атакуя Чи Ю. Оставляя за собой следы из осыпающихся клинков, небесный демон разинул пасть и бросился к Сян Шу!

Чэнь Син между тем оседлал Синь Юаньпина. Миновав реку Фэйшуй, они как раз подлетали к самому сердцу поля сражения.

– У тебя больше нет Сердечного света, – заметил Синь Юаньпин.

– У меня все еще есть артефакты, – ответил Чэнь Син. – Сян Шу! На этот раз позволь мне быть твоим защитником!

И в тот момент, когда Чи Ю накинулся на Сян Шу, Чэнь Син очень аккуратно повернул кольцо на своем пальце. Время тут же обратилось вспять. Некая странная сила безжалостно потащила небесного демона назад. Эта сцена выглядела очень странно, казалось, будто в голове прокручиваются застывшие моменты.

Сян Шу соединил пальцы в виде клинка и поднял руку над головой. Семь чудесных огней исходило из его пальцев, их сияние озаряло все вокруг, но под воздействием синего пламени, сила этих огней возвращалась в руку Сян Шу.

Экзорцисты продолжали неистово наносить удары своими заклинаниями, и исполинское тело Чи Ю постепенно начинало разваливаться – клинки, образовавшие его, со свистом разлетались по всему полю битвы.

Наконец Чи Ю, не сумев сдержаться, бросился на Чэнь Сина:

– Ты просто ищешь смерти!

Синь Юаньпин, несший на своей спине Чэнь Сина, как раз собирался взлететь повыше, когда Чи Ю поднял свою огромную руку из оружия, и рука эта заслонила собою небеса. Железный гигант уже почти схватил их, когда Сян Шу неожиданно открыл глаза и воскликнул:

– Син-эр!

Но как раз в этот момент из тела Чэнь Сина вырвался сияющий зеленоватый силуэт. Это был Кун Сюань, покинувший мир иллюзий, – перевернувшись в воздухе, он обратился в павлина и взлетел вверх.

Чи Ю моментом забыл про Чэнь Сина – рука сразу потянулась за улетающим павлином, пытаясь схватить его. Се Ань тут же скомандовал:

– Быстро!

Этим ходом экзорцисты сумели вытащить дрова из-под котла [4] – тело отвлекшегося Чи Ю начало быстрее разваливаться. Однако Кун Сюань не покинул поле боя. Уворачиваясь от сыплющихся на землю клинков, он также раскидывал в стороны оружие, из которого состояло тело Чи Ю.

В тот момент, когда все семь божественных огней вернулись к Сян Шу, заклинание из девяти символов вспыхнуло языками синего пламени и начало отделяться от руки защитника. И в этот же миг в отдалении раздался крик феникса.

Это прибыл Чунмин.

– Чунмин! – воодушевленно завопил Чэнь Син.

– Чунмин! – обернулся Сяо Шань.

Все экзорцисты подняли голову.

Феникс прилетел с запада, и казалось, будто за его спиной плещется целое море пламени – за Чунмином следовала стая из множества фениксов. Перья чудесных птиц испускали золотое сияние, и каждый нес в своих когтях горящий уголь. Когда они дружно выпустили уголья из своих лап, на землю словно обрушился огненный ливень, нацеленный на Чи Ю. Оружие из тела бога войны начало вываливаться еще интенсивнее.

И наконец со стороны восточного моря раздалось бряцание металла о металл. Это огромная рыба кунь, взмахивая шестнадцатью крыльями, извергающими густые клубы тумана, вела к самому центру сражения неисчислимую сверкающую армаду серебристых летучих рыб – дыхание этих рыб вызвало сильнейший ураган.

Вся эта помощь в сочетании с силой экзорцистов дала наконец результат – тело Чи Ю с грохотом совершенно развалилось, обнажая демоническое сердце.

– Нет! – разнесся рык Чи Ю. – Я никак не могу... Только не сегодня...

Сердце собрало вокруг себя плотный слой негодования и попыталось зарыться в землю, но Чэнь Син, заметив это, тревожно воскликнул:

– Нельзя позволить ему снова сбежать!

Неожиданно в руке Чэнь Сина появилась небольшая веточка, сияющая свежей зеленью листвы. Эта веточка сама собой подлетела к земле под сердцем демона и воткнулась в землю.

Мгновение спустя на ее месте уже высилось большое дерево. Послышалась мелодия флейты сюнь – и корни дерева обвились кольцом вокруг демонического сердца, накрепко запирая его.

https://youtu.be/4idq-wG5fRQ

Звучание флейты сюнь

– Ван Хай?! – воскликнул Чэнь Син.

Именно эта крупица силы, оставшаяся в человеческом мире после ухода бога-пастыря, стала тем, что позволило обездвижить сердце демона.

Синь Юаньпин поднял Чэнь Сина выше, и Сян Шу наконец смог обнять юношу.

– Вы сделали это, – произнес Кун Сюань, расправил крылья и улетел за облака.

Чи Ю сразу же принялся собирать остатки своих солдат в защитную стену, которая отгораживала бы сердце от экзорцистов.

– Где оружие? – спросил Чэнь Син. – На самом деле я мог и не присоединяться к этому увеселению.

Сян Шу повернулся и укутал его в своих объятиях.

– Нет, – пробормотал защитник, – ты должен был появиться здесь. Ведь этот меч был отлит именно для того, чтобы всю свою жизнь я мог защищать ...

В этот момент Чэнь Син все понял, и тихо закончил за него:

– ...и сражаться за то, во что ты веришь.

– Да. За тебя, – бесстрастно ответил Сян Шу. В воздухе между ними затанцевали языки пламени. Экзорцист и защитник одновременно взглянули на Чи Ю.

Пальцы правой руки Сян Шу сложились в форме клинка, и все то оружие, которое прежде составляло исполинское тело небесного демона, поднялось вверх и устремилось к ним – к Чи Ю и к Сян Шу! Более того, все оружие Поднебесной, из каждого ее уголка, мечи и ножи, стрелы и топоры, копья и алебарды – все они взлетели в воздух и, пересекая пространство в тысячи ли, летели к полю сражения!

Императорский меч в Цзянькане, размещенный на особой стойке, задрожал в ножнах. Сыма Яо тут же подбежал к своему клинку – и прямо на глазах государя его собственный меч покинул ножны и, сияя холодным блеском, вылетел через двери, а затем и вовсе исчез в облаках.

Ворота хранилища в военном министерстве оказались выбиты, не выдержав тяжести, – десятки тысяч единиц самого разного оружия сыпались и сыпались наружу.

В Чилэчуане, в Дунъине, в Ючжоу, в Лояне – во всему миру множество людей тщетно пыталось догнать свое оружие, которое улетало в небеса.

Даже странствующие по миру рыцари цзянху, постоянно носящие мечи на поясе, видели, как клинок сам по себе покидает ножны. Острия мечей были направлены вперед, все они летели, со свистом рассекая воздух!

В мгновение ока и Чи Ю, и Сян Шу, собрали сотни тысяч клинков со всего мира.

– Ну раз дела обстоят таким образом, – веско произнес Чи Ю, – тогда давайте посмотрим, кто победит. Будет ли это мощь бога оружия, который под своей дланью может объединить всю Поднебесную, или это будешь ты, в высокомерии своем не ведающий высоты неба...

Чи Ю стряхнул вниз лезвия, составлявшие его тело.

– Будь внимателен! – воскликнул Синь Юаньпин.

Сян Шу и Чэнь Син одновременно воспламенили свою ману. Рука Чэнь Сина мягко нажала на воздух. Перед ним возник щит божественного защитника, который сразу же вырос до огромных размеров и заслонил их от ливня из оружия, летящего с земли!

Но то оружие, что разлетелось по сторонам, не вернулось назад и не стало снова телом Чи Ю. Скорее, можно было сказать, что Сян Шу отнял его.

Небо над полем боя было плотно забито сверкающими лезвиями, которые нависали над землей, словно плотные низкие тучи. Тысячи цзиней смертоносного железа стремительно обрушились вниз.

Сян Шу произнес заклинание божественного защитника, щелкнул пальцами – и все оружие начало соединяться прямо у них над головами. Гора железных клинков слилась в один огромный меч, лезвие которого простиралось от земли до самых небес.

– Будун Минван! – воззвал Сян Шу. – Помоги мне своей чудотворной силой!

Силуэт Будун Минвана появился за спиной Сян Шу, сложив ладони вместе, и возникли девять символов заклинания, которые один за другим погрузились в тело меча.

– Лучезарный Жаньдэн! – воскликнул Чэнь Син. – Помоги мне своей чудотворной силой!

За спиной Чэнь Сина возник силуэт Возжигающего Светильник. Жаньдэн также сложил руки и, собрав весь свет, разлитый по Поднебесной, влил его в гигантский меч.

Весь мир погрузился в непроглядную тьму, осталось лишь лучезарное блистание меча. Сердце, давно уже утратившее свой защитный барьер, издало вопль ужаса.

Огромный клинок начал медленно опускаться. Чэнь Син и Сян Шу оба протянули к нему левые руки. Чэнь Син взялся за рукоять, а ладонь Сян Шу легла сверху. В лунных раковинах их браслетов отразилось сияние меча. А затем двое, как один, двинулись вперед.

Изыди!

Яркая вспышка озарила все вокруг, меч пробил насквозь сердце демона.

Этот удар рассек три тысячи лет вращающегося по кругу времени, пронзил бесконечные равнины, моря и горы, даже обращение духовной ци в гигантском круговороте между земными и небесными жилами остановилось в этот момент, и клокочущая приливная волна прокатилась по человеческому миру, омывая и унося с собой наполнявшие его беды и горести людские.

Этот удар был таким же ослепительным, как первый крохотный язычок пламени, появившийся при сотворении вселенной, и одновременно – таким же слабым, как последний тусклый отблеск света, отраженный от ледяного кристалла перед тем, как мир канет в небытие. Свет распространялся во все стороны, и негодование бесследно истаивало при его появлении.

Неожиданно сердце демона взорвалось и рассыпалось в прах. Земная и духовная хунь Чи Ю превратились в два шара темного пламени, наискось пригвожденных к земле!

Затем свет, распространившийся по миру, исчез. Все оружие, созданное в мире, слилось в новый Будун Жушань.

Сян Шу вместе с Чэнь Сином спустились на землю. Держась за руки, они вдвоем подошли к самому центру сражения. Там в воздухе над землей висел обновленный меч Будун Жушань, мягко сияющий Сердечным светом.

Чэнь Син бессмысленно уставился на артефакт – чудодейственный меч все еще был здесь, но Сердечный свет, выполнив свое предназначение, рассеялся по миру.

* * *

Первое число второго лунного месяца в этом году пришлось на 10 марта. Поздравляем божественного дракона степей с прошедшим Днем рождения!  Пускай Императорская звезда всегда озаряет его путь!

* * *

UPD: Глава названа автором "Окончание", но она не последняя. Будет еще одна глава основного сюжета, одна дополнительная, 139-я, которая появилась в прошлом году, и  три экстры.

Примечания:

[1] Императорская звезда, она же Пурпурная, она же альфа Малой Медведицы в современной астрономии, она же Полярная, "император среди звезд", одно из шести главных светил в китайской астрологии.

[2] Интересное выражение 蝼蚁 – lóuyǐ – буквально "медведки и муравьи", образно – бессловесные скоты; ничтожество, слабый, бессильный человек. Выражение восходит к "Чжуан-цзы", и вот фрагмент, из которого оно произошло:

庄子将死，弟子欲厚葬之。庄子曰："吾以天地为棺椁，以日月为连璧，星辰为珠玑，万物为赍送。吾葬具岂不备邪？何以加此！"弟子曰："吾恐乌鸢之食夫子也。"庄子曰："在上为乌鸢食，在下为蝼蚁食，夺彼与此，何其偏也！"

"Чжуан-цзы лежал на смертном одре, и ученики уже собирались устроить ему пышные похороны. Чжуан-цзы сказал: «Небо и Земля будут мне внутренним и внешним гробом, солнце и луна – парой нефритовых дисков, звезды – жемчужинами, а вся тьма вещей – посмертными подношениями. Разве чего-то не хватает для моих похорон? Что можно к этому добавить?»

– Но мы боимся, – отвечали ученики, – что вас, учитель, склюют вороны и коршуны.

Чжуан-цзы сказал: «На земле я достанусь воронам и коршунам, под землей пойду на корм муравьям. У одних отнимут, а другим дадут. За что же муравьям такое предпочтение?»" (пер. В. В. Малявина)

[3] 上路 – shànglù – буквальное значение "пускаться в путь", но в числе прочих значений – "умереть; сойти в могилу" (считалось, что после смерти человека его душа "отправляется в путь"). В общем, Сян Шу вежливо обещает прикончить небесного демона, не больше и не меньше.

[4] 抽薪 – fǔdǐ chōuxīn – буквально "вытащить дрова из-под котла", образно – коренным образом разрешить проблему: идти до конца, применить радикальные меры, пресечь в корне.

Глава 138. Эпилог

Миг, что объемлет бесконечность; взгляд, что пронзает вечность.

Фэйшуй уже почти успокоилась, однако бежавшие с боя солдаты все еще продолжали в оцепенении взирать на оставшуюся после произошедшего картину. Затем они опомнились и с громкими криками рассеялись по горам да полям.

Старшие цзиньские военачальники потихоньку собрались вместе вокруг совершенно растрепанного Се Сюаня.

Темные тучи рассеялись. Циньская армия потерпела сокрушительное поражение и бежала. Мужун Чун покрутился, ища глазами Фу Цзяня, но обнаружил лишь, что того уже и след простыл.

Принцесса Цинхэ, растолкав стоявших у нее на пути людей, со всех ног бросилась к Мужун Чуну.

– Чун-эр! – задыхаясь от подступивших слез, позвала она.

Мужун Чун устало вздохнул и обнял сестру.

Царь Сяо Елинь, Ши Мокунь и прочие один за другим подходили к Сян Шу и хлопали его по спине. Ши Мокунь, тоже измотанный сражением, устало обнял Сян Шу.

Чэнь Син уселся прямо на землю, но при виде приближающихся людей вынужден был кое-как отряхнуться и снова подняться на ноги.

– Младший шиди! – раздался откуда-то с стороны громкий оклик Се Аня. – Можешь подойти посмотреть? Что нам... дальше-то с этим делать?

Сян Шу жестом дал понять, что предпочел бы все разговоры оставить на потом, затем взял Чэнь Сина за руку, и они вместе направились к центру образовавшейся посреди поля боя проплешины, вокруг которой уже собралась целая толпа.

Торчащий вертикально Будун Жушань намертво пригвоздил к земле двух тлеющих черным пламенем змеек.

– Небесная и земная хунь Чи Ю, – после краткого раздумья заключил Синь Юаньпин.

Чэнь Син хотел было посмотреть, как они отреагируют, если он попытается изгнать их с помощью Сердечного света, но внезапно обнаружил, что больше не способен его призвать.

– Можешь не пытаться их изгнать, – промолвил Сян Шу, обратив внимание на движение рук Чэнь Сина. – Это невозможно. Даже при наличии Сердечного света тебе не удалось бы их рассеять. Это хунь бога, а не человека. Сердечный свет – магический артефакт, оставленный древними богами, и он действует лишь на существ, чей ранг ниже божественного. У тебя не получится очистить божество.

– Да что же он в конце концов такое? – Чэнь Син вспомнил вопрос, который ранее задавал Чи Ю.

– Никто не знает, – нахмурившись, ответил Синь Юаньпин. – Он в самом деле очень древнее создание.

– Если вытащим меч, – Вэнь Чэ нахмурился, – он может сбежать, и тогда вообще будет непонятно, чего ждать.

– Коли не ошибаюсь, – промолвил Се Ань, – небесная и земные жилы бессильны очистить хунь Чи Ю. К тому же, помимо этих двух, есть еще одна хунь, которая стала семенем небесного демона. Она неустанно поглощает накапливающуюся в людском мире затаенную злобу и перерождается каждые тысячу лет, так ведь?

– Нельзя дать ему сбежать, – решительно заявил Сян Шу, – а не то в какой-то момент появится уже три небесных демона.

Если три небесных демона объединятся, даже помыслить невозможно, какого масштаба трагедия тогда случится. Хотя демоническое сердце уже было уничтожено и физическое воскрешение Чи Ю стало невозможным, трех его хунь вполне достало бы, чтобы ввергнуть мир в пучину катастрофы.

– Тогда... может, оставим их тут пригвожденными Будун Жушанем и сверх того наложим несколько печатей? – подумав немного, предложил Фэн Цяньцзюнь.

– Это не выход, – возразил не на шутку обеспокоенный Чэнь Син. – Что если со временем печати ослабеют?

Окончательно уничтожить этого типа было невозможно. Как его ни убивай, он не умрет. Теперь Чэнь Син начал понимать неспособность Сюаньюань-ши полностью избавиться от него.

– Ну а как с ним поступили в прошлый раз? – подал голос Сяо Шань. – Может, отвезем его на Карошу и схороним под землей?

С этими словами мальчик взял палку, собираясь потыкать ею две хунь Чи Ю.

– Прекрати дурачиться! – остановил его Чэнь Син. – Тоже мне, нашел с чем играть! Это, по-твоему, что, дождевые червяки?

У Чэнь Сина имелись смутные подозрения, что по природе своей Чи Ю был истинным драконом или еще кем-то в этом роде, а теперь он стал для юноши самой настоящей головной болью.

– Сейчас его силы ничтожны, – подумав немного, проговорил Вэнь Чэ. – Три хунь Чи Ю питаются затаенной злобой, так что в данный момент он слаб как никогда и запечатать его будет несложно, скажем, с помощью удерживающего душу массива. Трудность заключается в другом: как потом сохранить эту печать. Люди, понятное дело, никогда не перестанут враждовать, а с порождаемой в результате этой вражды затаенной злобой и его сила будет мало-помалу расти.

– Думаю, – горько вздохнув, промолвил Се Ань, – надо просто сделать все, что в наших силах. Ведь никто же не говорит, что это, мол, на веки вечные, правильно? Даже нашему прародителю Сюаньюаню не удалось решить эту проблему раз и навсегда, и, как итог, он оказался не в силах предотвратить его попытки однажды возродиться. Людям сложно загадывать на сто лет, не говоря уже о тысяче. А что случится через десять тысяч лет, разве это вообще может кто-то знать?

Не имея ничего возразить, Вэнь Чэ и Синь Юаньпин согласно кивнули. Их магической силы вполне хватило бы на то, чтобы печать продержалась одну-две тысячу лет.

Чэнь Син никак не отреагировал: не кивнул и не покачал головой. Он просто стоял, погруженный в молчаливые размышления.

– Ну а ты что думаешь? – Сян Шу сжал руку юноши и переплел свои пальцы с его.

Молодые люди обменялись взглядами, и Чэнь Син ответил:

– Было бы неплохо его еще на сколько-то ослабить.

Вопрос даже не успел сорваться у Се Аня с языка, как он сам смутно обо всем догадался.

– Поле отделения души, – озвучил эту догадку Фэн Цяньцзюнь. – Разделить его душу на большее число частей.

– Будет непросто, – после некоторого раздумья серьезным тоном проговорил Синь Юаньпин, – однако попробовать стоит.

– Я знаю, как это сделать, – неожиданно для всех произнес князь демонов.

Собравшиеся разом воззрились на него, а он, подойдя к воткнутому в землю Будун Жушаню, продолжил:

– Разделим его небесную и земную хунь на семь фрагментов и с помощью нашей – моей и таких, как я, – магической силы запечатаем каждый фрагмент в магический артефакт. Мы, демоны засухи, бессмертны, и можем поколениями стеречь эти артефакты.

– Прекрасная идея! – тут же поддержал его Се Ань.

– Неужели это возможно? – Чэнь Син ненадолго призадумался. – Коли так, то выход, похоже, найден.

Если передать запечатанные фрагменты на хранение людям, то где на самом деле гарантия, что они из поколения в поколение будут соблюдать установленные правила. И уж тем более нет никакой гарантии, что никто не поддастся искушению и не станет использовать эти артефакты для чего-то еще.

Передать артефакты на хранение князьям демонов засухи куда безопаснее, хотя бы потому, что они бессмертны. А кроме того, после разделения души Чи Ю, семь ее фрагментов, помещенных в артефакты, уже не будут обладать ясным сознанием и вряд ли околдуют своих хранителей, с тем чтобы снова собраться вместе. Впрочем, даже если Чи Ю и попытается околдовать Сыма Вэя и князя демонов, ему будет очень сложно подчинить их себе, так как в них горит искра Сердечного света, в свое время зажженная Чэнь Сином.

– Барабан Чжэн, жемчужина Цанлан, веер Тяньло, знамя Белого Тигра, знамя Цзоуюя и колокол Лохунь – итого у нас шесть артефактов, – подсчитал Се Ань. – Еще есть четыре перстня с печаткой, но, боюсь, они этого не выдержат.

– В Будун Жушань запечатывать нельзя, – предупредил Чэнь Син, обращаясь к Сян Шу. – Он же будет использоваться последующими поколениями для изгнания небесного демона.

Сян Шу кивнул, соглашаясь.

– Ну а Цанцюн Иле? – предложил Сяо Шань. – В них-то можно.

– Погодите, – вмешался Сян Шу. – Не стоит пока торопиться с распределением. У нас всего два демона засухи. Даже если мы сейчас наберем семь артефактов, по одному на каждого хранителя, то кому их отдадим?

Сыма Вэй и князь демонов обменялись взглядами.

– Я и Синь Юаньпин готовы взять по одному, – предложил Вэнь Чэ. – Нас тоже можно в каком-то смысле считать демонами засухи.

– Но даже так вас все равно только четыре, – заметил Чэнь Син.

Юдо указал на себя, хлопнув рукой по груди: мол, он тоже подходит.

– Пять, – посчитал Чэнь Син.

– Добавь и меня, младший шиди, – раздался голос Ван Мэна.

– Старший шисюн! – Се Ань аж вздрогнул от неожиданности.

– Я тебя не знаю, так что не надо опрометчиво набиваться в соученики, – бросая взгляд на Се Аня, ответил Ван Мэн.

Когда Фу Цзянь начал сражение, Ван Мэн последовал за ним. Внезапно Чэнь Сина посетила одна догадка.

– Это ты забрал Фу Цзяня с поля боя? – спросил он.

– Кровь божественного демона пропитала все его тело. Он отравлен, и жить ему осталось недолго, – ответил Ван Мэн. – Я немного подлечил его и позволил вернуться восвояси, чтобы ждать смерти. К чему его, и без того проигравшего, брать в плен и подвергать унижениям, какой в этом смысл?

После столь сокрушительного поражения Фу Цзянь уже вряд ли сумеет оправиться, особенно если учесть, что времени у него практически не осталось. Теперь север надолго погрузится в хаос, так что задачу, стоявшую перед Се Анем, можно было считать выполненной, и потому он не стал выдвигать никаких требований.

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина, и тот кивнул.

– Шесть, – промолвил юноша.

– А седьмой артефакт отдайте мне, – внезапно предложил Се Ань. – После этой битвы я планирую оставить пост и подать в отставку, с тем чтобы полностью посвятить себя делу экзорцизма. Ну а когда я умру, вы меня...

– Се Ань, – нахмурив брови, остановил его Синь Юаньпин, – ты достоин восхищения, но ты не подходишь.

Подобный отказ стал для Се Аня настоящим ударом. Он столь долго и усердно учился, однако в итоге так и не сумел заслужить признания. Выражение его лица в этот момент трудно было описать.

– Ты можешь не быть таким? – накинулся на Синь Юаньпина Вэнь Чэ. – Только погляди, от твоих слов старик едва не плачет.

Отруганный Синь Юаньпин тотчас бросился объяснять:

– Речь не о том, что твой уровень совершенствования не подходит, а о том, что процесс помещения фрагмента души бога в артефакт чрезвычайно сложен. Живой человек неспособен принять в себя божественную душу. Энергия смерти растечется по всему твоему телу, и ты моментально превратишься в демона засухи. Даже экзорцисту будет не под силу этому противостоять, если только, конечно, ты не хочешь сделаться одним из нас и обрести бессмертие. Пусть теперь ты знаешь о последствиях, однако... тебе все равно стоит как следует это обдумать.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина и, ничего не говоря, приподнял бровь.

Юноша сразу понял, что тот хотел сказать: ну а ты? Если готов, я тоже согласен стать демоном засухи, чтобы во веки вечные быть рядом с тобой.

Но тут вдруг Чэнь Сину в голову пришел вопрос: а став демонами засухи, смогут ли они продолжать заниматься «этим»? В прошлом он уже спрашивал о том же самом Чэ Лофэна[1]. Если нет, то... Хотя, судя по Синь Юаньпину и Вэнь Чэ, похоже, что все-таки смогут. Открыть рот и спросить прямо юноша стеснялся, а со стороны все выглядело так, будто подобная участь его не особо-то и радует.

– Вы тоже не подходите, – Вэнь Чэ, даже не задумываясь, сходу прочитал, что было написано у Чэнь Сина на лице, и попытался объяснить: – Ты и божественный воин должны будете помочь запустить массив, поэтому вы никак не сможете стать хранителями артефактов.

– Тогда походим вокруг и поспрашиваем? – предложил Сян Шу. – Может, император Цзинь захочет стать ожившим мертвецом?

– Ни за что! – все стоящие неподалеку цзиньские военачальники разом изменились в лице. Быть императором на протяжении всей жизни – уже довольно тяжкая ноша. Но жить вечно и править до скончания времен, разве что-то может быть ужаснее?

– Думаю, Фу Цзянь мог бы согласиться, – промолвил Фэн Цяньцзюнь, сам не зная, плакать ему или смеяться от пришедшей в его голову идеи. – Ван Мэн, ты не должен был его отпускать.

– Это могло бы обернуться катастрофой для Поднебесной, – спокойно возразил Ван Мэн.

– Давайте я буду седьмым, – раздался чей-то голос.

Все дружно обернулись. Тоба Янь с прижатой к груди рукой вышел на открытое пространство, и собравшиеся увидели, как из расположенной напротив сердца раны у него через пальцы сочится черная кровь.

– Тоба Янь! – Чэнь Син тут же подошел к молодому человеку, чтобы его осмотреть.

– Я... – устало промолвил Тоба Янь, – сидя с вами поговорю.

– С тобой же ведь все в порядке? – спросил встревоженный не на шутку Чэнь Син. – Давеча ты сказал, что, мол, пустяк. Рана оказалась серьезной?

– Возможно, я... – несколько растерянно произнес Тоба Янь. – Мне кажется, я уже умер, да? Сердце, похоже, не бьется.

Эти слова повергли Чэнь Сина в шок.

Экзорцисты в остолбенении уставились на Тоба Яня. Вэнь Чэ опустился на одно колено, чтобы его осмотреть. Затем, опомнившись, Се Ань, Фэн Цяньцзюнь, а после и другие подскочили к Тоба Яню и окружили его.

– Командир? – со слезами на глазах промолвил Би Хунь.

– Все так и есть, – произнес Тоба Янь, обращаясь к Чэнь Сину, – я уже умер.

Чэнь Син посмотрел на Сян Шу, а тот остановил свой взгляд на кольце юноши и на мгновение задумался. Тоба Янь, похоже, догадался, что они собираются сделать, и поспешил их отговорить:

– Не надо! Вы что, в самом деле собрались это повторить? Ни в коем случае! Мы же с таким трудом его одолели!

Сяо Шань опустился перед Тоба Янем на колени, убрал его руку, наклонил голову, прислушался к груди и, наконец, не говоря ни слова, обнял.

– Ничего не выйдет, – после краткого раздумья заключил Сян Шу. – Во-первых, прошло слишком много времени, а во-вторых, мы позаимствовали слишком много силы из небесной и земных жил. За битву случилось сразу несколько мощных выплесков духовной энергии, в частности когда ты брал под свой контроль небесную и земные жилы, а также когда выплавляемый меч собирал свет. Нынешняя ситуация отличается от той, что была в эпоху кончины всей магии. Чтобы вернуться назад, нам придется потратить еще больше духовной энергии. Вот только, боюсь, для того, чтобы вернуться назад... магической силы, полученной от простого заимствования духовной энергии небес и земли, окажется недостаточно, и нам придется еще чем-то пожертвовать...

Сян Шу подошел к Чэнь Сину и взялся за Кольцо Приливов и Отливов на его пальце, которое, с тех пор как появилось, продолжало чудесным образом оставаться надетым у юноше на руке.

Сян Шу попробовал повернуть кольцо, но оно не поддалось.

Чэнь Син горестно вздохнул. Он знал, Сян Шу некогда был жемчужиной Динхай, и потому у него имелась некая невидимая глазу связь с этим артефактом.

– Твоя жизнь, должно быть, оборвалась, когда стрела, пробив его грудь, попала в тебя, – глядя на Тоба Яня, сказал Мужун Чун.

– Ага, – ответил Тоба Янь. – И все же мне удалось это сделать. Я ведь просто хотел, чтобы он вновь стал собой.

Мужун Чун и Тоба Янь молча посмотрели друг на друга. Тоба Янь через силу улыбнулся Мужун Чуну, и тот глухо спросил:

– А оно того стоило?

Тоба Янь не ответил. Лишь помолчав немного, он заговорил снова, но уже обращаясь к Чэнь Сину.

– Я хочу стать демоном засухи. Лу Ин обещал дождаться меня. Я боялся, что в этой жизни мы с ним уже больше никогда не свидимся... – все это Тоба Янь говорил на удивление спокойно. – Теперь же я могу ждать и тысячу, и десять тысяч лет.

Сяо Шань, вмиг изменившись в лице, уставился на Тоба Яня.

– Он же вернется, правда? – спросил у мальчика Тоба Янь. – Что он тебе сказал?

– Ты дождешься его, – шепотом ответил Сяо Шань.

Глаза Чэнь Сина покраснели. Он подошел к Тоба Яню и крепко обнял его.

– Подготовьте поле отделения души, – распорядился Сян Шу. – Тоба Янь, потеряв одно, ты приобрел другое. Отныне твоя жизнь будет длиться, покуда существуют небеса и земля. Имеющееся в твоем распоряжении время безгранично, его хватит, чтобы пойти и испытать все уготованные человеку радости и переживания.

– Ну тут уж как пойдет, – возразил Вэнь Чэ. – Вон, сука этот, Ши Хай, поначалу тоже мог жить, покуда существуют небеса и земля, что, впрочем, не уберегло его от смерти, которую он сам же на себя накликал, как и от того, чтобы начать причинять зло другим, так-то.

От его слов все невольно рассмеялись, однако в этом смехе слышались также и нотки горечи. Погруженный в молчаливые размышления Се Ань вздохнул.

Преимущества вечной жизни известны всем: быть долголетним, подобно земле и небу, и сияющим быть, подобно луне и солнцу[2]. Но разве при этом она не сопряжена с вечным одиночеством? Все, кого человек знал, любил, с кем был связан клятвами и обещаниями, однажды покинут сей бренный мир, как это произошло с потерявшим Цзян Яо духом-хранителем Ван Хаем, которому в итоге его жизнь длинною в несколько тысяч лет не принесла ничего, кроме мучений и страданий.

– Жизнь до боли коротка, – промолвил Синь Юаньпин. – Но именно потому, что она до боли коротка, она и дарует ту радость, которую нам более не дано испытать.

Все разошлись. Тоба Янь на прощание обнял Чэнь Сина, затем поднял руку и погладил юношу по голове.

– Странно, – произнес он, – порой мне кажется, будто я когда-то был твоим защитником... Божественный воин, не сердись, это всего лишь шутка.

– Спасибо тебе, Тоба Янь, – прошептал Чэнь Син.

– Тоба Янь, прости, – промолвил Сян Шу.

Тоба Янь с недоумением посмотрел на него.

– Давайте начнем, – предложил Вэнь Чэ. – Закончим побыстрее со всем этим и вернемся обратно.

– Чтобы разделить хунь Чи Ю на фрагменты, нам нужно находиться в местах слияния земных жил, – объяснил Синь Юаньпин. – Придется еще немного усердно потрудиться. Сян Шу, уж не взыщите за хлопоты!

Чэнь Син кивнул. Синь Юаньпин обратился водяным драконом. Се Ань велел принести магические артефакты и раздал их будущим хранителям.

– Свой фрагмент я запечатаю в кольцо с императорской печатью Плывущие Облака, – сказал Тоба Янь.

На том и порешили. Синь Юаньпин поднялся в воздух, унося на себе князей демонов засухи, а Сян Шу и Чэнь Син проводили его взглядом, смотря, как лазурный водяной дракон исчезает за горизонтом.

– Знал бы я старшего Синь Юаньпина раньше, – промолвил Сян Шу, – мне не пришлось бы днями трястись в седле, безостановочно носясь по свету в поисках тебя.

Чэнь Син еще печалился из-за Тоба Яня, но, услышав слова Сян Шу, невольно улыбнулся.

– Так ты мечтаешь о реванше? – спросил Чэнь Син. – Я, между прочим, тоже гонялся за тобой!

Сян Шу подошел к Будун Жушаню, положил руку на рукоять меча и, подумав немного, ответил:

– Ты не гнался за мной от Чилэчуаня до Фэйняо.

На это Чэнь Сину уже нечего было возразить.

* * *

В день завершения битвы у реки Фэйшуй поле Десяти Тысяч Душ на просторах Поднебесной был запущено снова.

В местах пересечения земных жил, соответствующих семи звездам Большого Ковша, воссиял яркий свет, и земные жилы снова ненадолго соединились с небесной.

Старший сын хана хуннского племени акеле, демон засухи Яогуана[3] Юдо привел посредством знамени Белого Тигра духовную энергию небес и земли в движение.

В Кайяне[4], стоящий перед каменной башней Каракорума князь демонов воздел руку с Барабаном Чжэн вверх, в направлении небесной жилы.

Сыма Вэй со знаменем Цзоуюя расположился на вершине гор Иньшань, Тоба Янь с императорской печатью Плывущие Облака занял позицию в Лояне, а Ван Мэн с веером Тяньло – в Чанъане.

Вэнь Чэ с колоколом Лохунь в руках расположился в Куайцзи, а Синь Юаньпин с жемчужиной Цанлан – в Сянъяне.

Сян Шу и Чэнь Син положили ладони на рукоять Будун Жушаня. Духовная энергия, текущая по небесной и земным жилам, забила ключом и преобразовалась в магические символы поля отделения души, которые начали распространяться по всему миру. В мгновение ока Поднебесная превратилась в запечатывающее Чи Ю поле. Под звуки стенающего рева две его хунь разделились на семь фрагментов, которые один за другим взмыли к небесам.

– Ого! – подняв глаза вверх, к небесной жиле, удивленно воскликнул Чэнь Син. – Сердечный свет!

Небесная жила озарилась серией следовавших друг за другом вспышек Сердечного света, и каждый отправленный туда фрагмент божественных хунь оказался дополнительно запечатан еще и им. Эти фрагменты были вмиг перенесены небесной жилой на огромные расстояния, вошли в тела князей демонов засухи, а уже оттуда переместились в магические артефакты. Семь магических артефактов разом вспыхнули, и спустя три тысячи лет после окончания битвы при Баньцюане бога войны Чи Ю вновь оказался запечатан.

Цзянькан, терраса императорского дворца

Император Цзинь Сяма Яо поднял глаза к небу и, не удержавшись, воскликнул:

– Ух ты! Ну надо же! Что же сегодня за день такой? То светло, то темно, то ветер с дождем, то молнии сверкают и грохочет гром, потом вдруг снова становится ясно, так что на небе ни облачка, и тут же небеса опять темнеют, затем внезапно светлеют, да еще эти вспышки, от которых и ослепнуть недолго.

– Это счастливое предзнаменование, которое случается раз в три тысячи лет, – с улыбкой ответил стоящий позади Сыма Яо Пу Ян. – Ваше Величество, судя по этим небесным знамениям, экзорцисты, должно быть, победили.

– Правда? – засомневался Сыма Яо.

Тем временем явился дворцовый евнух и взволнованным голосом доложил:

– Мы победили! В битве у реки Фэйшуй Фу Цзянь проиграл и отступил! Миллионная армия потерпела сокрушительное поражение!

– Откуда новости? – изумился Пу Ян. – И так быстро?

– Только что снаружи появилась говорящая птица и сообщила это. Я до ужаса перепугался...

Сыма Яо тотчас вскочил на ноги и, хохоча, как безумный, во все горло закричал:

– Се Ань! Се Ань!

Се Ань с совершенно каменным лицом сидел у себя дома и играл в шашки с Ван Сяньчжи, когда к нему вломился Сыма Яо в сопровождении толпы сановников.

– Мы победили! Победили! – громко прокричал Сыма Яо. – Мы победили! Ты был прав!

Сыма Яо потащил было словно одеревеневшего Се Аня к выходу из комнаты, но в итоге они вместе повалились на пол. Ван Сяньчжи поначалу очень обрадовался, но затем на смену радости пришло неподдельное удивление.

– Ваше Величество, – поспешил вмешаться он, – прошу, не надо! У него же поясница больная... Ой!

Вид рухнувшего вдруг перед порогом Сыма Яо с одинокой сандалией на деревянной подошве в руках поверг присутствующих в шок, и они, ошарашенные, уставились друг на друга[5].

Три года спустя, Цзянькан, погожий осенний день

На десять ли растянулись развешенные вдоль главной улицы украшения. Се Ань собрал служащих Департамента экзорцизма, и они все вместе произнесли заклинание.

Под действием техники «Небесная дева осыпает цветами» осенний Цзянькан оказался в тот день усыпан разлетевшимися повсюду бесчисленными красными лепестками, которые продолжали падать добрый шичэнь. Все знатные семьи города – Ван, Се, Чжу, Чжан, Лу и Гу – съехались в украшенную парчовыми лентами и шелковыми полотнищами резиденцию Фэн.

Это была первая свадьба, состоявшаяся после образования Департамента экзорцизма. Развернувшаяся в главном зале дома Фэн картина поражала своим небывалым размахом и красотой. Жених Фэн Цяньцзюнь в парчовых одеяниях, подобных тем, что носили воины древности, и невеста Гу Цин в свадебном наряде, расшитом сотней фениксов, грациозно подошли и остановились перед входом в зал.

Сидевший на почетном месте Фэн Цяньи с легкой улыбкой глядел на младшего брата и будущую невестку.

– Расстелить... кошму[6]... – нараспев произнес распорядитель церемонии.

– Приступить к совместному вкушению жертвенной пищи[7]...

– Убрать веер[8]...

– Совершить поклоны...

Чэнь Син, Сяо Шань и Тоба Янь навострили уши, и как только распорядитель нараспев объявил: «Время подшучивать над новобрачными...»[9], дружно кинулись к Фэн Цяньцзюню, вместе подхватили его и уволокли с собой.

– Ой! – воскликнула Гу Цин. – Фэн-лан[10]!

Несколько человек уселись верхом Фэн Цяньцзюню на спину, и тот, оказавшись вдруг придавленным к полу, отчаянно закричал:

– Погодите, да погодите же! Я ведь даже еще покрывала не поднял[11]!

– Что вы тут творите? – подошли беседующие Сян Шу и Се Ань. При виде того, как эти трое с силой навалились на Фэн Цяньцзюня, Сян Шу невольно нахмурился.

– Да ничего мы не творим, – сходу ответил Чэнь Син. – Просто стало любопытно, правда ли у него девять цуней[12].

– Я... – опешил Фэн Цяньцзюнь. – Ах ты! Тяньчи!

– Но ты ведь сам говорил! – Чэнь Син припомнил товарищу его же слова[13].

Сяо Шань и Тоба Янь, изначально сидевшие верхом на Фэн Цяньцзюне и державшие его, при первом же появлении Сян Шу сбежали прочь.

Фэн Цяньцзюнь, бормоча благодарности небесам и земле, поправил штаны.

– Хорошо, что ты пришел, братец Сян...

Сян Шу, однако, скрестил руки на груди и, шагнув к Фэн Цяньцзюню, вдруг тоже уселся ему на спину.

– Когда это ты такое говорил Син-эру? – сохраняя полную невозмутимость, поинтересовался Сян Шу. – Так и знал, что ты тот еще тип.

– На по-о-омо-о-ощь... – что есть мочи закричал Фэн Цяньцзюнь.

* * *

Князь демонов и Сыма Вэй с ничего не выражающими лицами сидели рядом за одним пиршественным столом, ожидая возвращения Тоба Яня.

– Ты в прошлом был женат? – просил Сыма Вэй у князя демонов?

– Не помню, – князь демонов задумался, но в действительности так ничего и не смог вспомнить. – А ты? – задал он встречный вопрос Сыма Вэю.

– Судя по всему был, – после краткого раздумья произнес Сыма Вэй. – На днях я проверил записи о событиях своей жизни. У меня была жена.

Князь демонов угукнул: мол, понятно, – а после добавил:

– Я не знаю нынешних символов, не умею их читать. Надо будет потом найти учителя, чтобы он обучил меня им.

– А где Ван Мэн? – спросил Сыма Вэй. – Почему он не пришел?

– Он же никого из них не знает, – предположил князь демонов, – вот и вернулся, наверное, к Фу Цзяню.

Сидевший за соседним столом Чэнь Син кинул в них ядрышком арахиса. Князь демонов и Сыма Вэй тут же разом обернулись и попытались поймать его на лету. В итоге это сделал князь демонов, которому удалось схватить орешек ртом.

Чэнь Син собрался было кинуть еще один, но Сян Шу его остановил:

– Кончай развлекаться, кушай давай. Доешь – и сразу пойдем, а то от этого шума уже голова трещит.

Сяо Шань и Тоба Янь добыли себе каждый по соне[14] и принялись в них дуть, производя такую какофонию, что Сян Шу от нее едва с ума не сходил.

– Только и думаешь, как бы вернуться домой, – возмутился Чэнь Син. – Нет бы посидеть всем вместе, а то мало ли еще когда потом сможем увидеться.

– Ну тогда иди и сиди с этим, у которого девять цуней, – ответил Сян Шу.

– А у тебя разве не те же девять цуней? – поддел его Чэнь Син. – Хотя, на мой взгляд, у тебя даже побольше будет.

– Ты-то откуда знаешь? – буркнул Сян Шу.

– А вот мы сейчас тебя измерим... – Чэнь Син коснулся рукой Сян Шу, собираясь ощупать его, но тот моментально пресек действия юноши:

– Прекрати свои шуточки!

– Чего это ты вдруг так смутился? – с улыбкой промолвил Чэнь Син, обнимая Сян Шу за талию.

Впрочем, когда явился император, Чэнь Син немедленно отпустил Сян Шу и, изо всех сил стараясь не вести себя, как великий экзорцист, с улыбкой поинтересовался:

– Ваше Величество, какими судьбами?

– Заглянул посмотреть на новоназначенного великого экзорциста, – ответил Сыма Яо, в кои-то веки решивший почтить своим присутствием торжество по случаю бракосочетания. – Приветствую вас.

Чэнь Син стоя поклонился императору, тогда как Сян Шу, которому на самом деле в этот момент было неудобно вставать, отчего-то поприветствовал Сыма Яо сложенными у груди руками. Впрочем, Сыма Яо это никак не задело – в конце концов, Сян Шу тоже в прошлом был государем.

– Неужели великий шаньюй и правда собирается нас покинуть? – спросил Сыма Яо, присаживаясь рядом. – И мастер Чэнь уже больше не великий экзорцист?

– Просто хотим попутешествовать, – ответил Сян Шу. – Фэн Цяньцзюнь вовсе не великий экзорцист, а всего лишь местоблюститель. Через несколько лет, когда новое поколение выучится, он тоже уйдет, передав эстафету дальше.

Сыма Яо кивнул.

– Вы двое, обязательно возвращайтесь, – со вздохом промолвил он.

– Непременно вернемся, как только найдем для Вашего Величества чудодейственное лекарство, восстанавливающее рост волос, – ответил Чэнь Син.

– Ну тогда хорошо, хорошо! – сразу же согласился Сыма Яо, после чего снова встал: – Пойду увижусь с Се Анем.

После ухода императора, Сян Шу, который как сидел, так и остался сидеть, снова обратил свой взгляд на Чэнь Сина. Юноша положил руку ему на бедро и легонько погладил. Сегодняшнее одеяние Сян Шу включало в себя белые воинские штаны из шелковой ткани, такой гладкой и приятной на ощупь, и обтягивающее грудь шелковое же пао[15], невольно будившее в Чэнь Сине желание гладить и щупать его.

– Неужто опал? – удивился юноша.

Сян Шу приблизился к уху Чэнь Сина и угрожающе прошептал:

– Только что опал, но от одного твоего прикосновения встанет снова.

Чэнь Син наклонил голову и, глядя на него, провел языком по нижней губе.

– В тебе определенно больше девяти цуней, – промолвил он.

– Чуть позже у тебя появится возможность измерить собой, сколько там цуней, – пообещал Сян Шу. – За три дня и три ночи сможешь наизмеряться вдосталь.

На это Чэнь Син уже ничего не ответил.

* * *

– Одного только Мужун Чуна нет, – посетовал Се Ань, беседуя с Фэн Цяньи, – а то все были бы в сборе.

– С ним мы незнакомы, – ответил Фэн Цяньи, – а вот Цинхэ я приглашал, но она, увы, не приехала.

В людный зал, где веселье было в самом разгаре, скорым шагом вошел Се Сюань. Он осмотрелся, затем протиснулся сквозь толпу гостей и, обращаясь к Сыма Яо, промолвил:

– Ваше Величество?

Вмиг в зале воцарилась тишина. Голос Се Сюаня звучал негромко, однако все присутствующие на пиру ясно услышали каждое сказанное им слово.

– Фу Цзянь почил, – почти шепотом произнес Се Сюань.

* * *

После битвы у реки Фэйшуй, в восьмой год правления под девизом Тайюань Мужун Чун собрал войско, объединив под своим началом старинные сяньбийские кланы Чилэчуаня, навел порядок в Ючжоу, затем захватил Чанъань и, наконец, во дворце Эпангун провозгласил себя императором, законным наследником трона Великой Янь[16].

В том же году Фу Цзянь бежал из Чанъаня и, потерпев поражение от Яо Чана, попал в плен[17].

Двадцать шестого числа восьмого месяца Фу Цзянь был задушен Яо Чаном[18]. С его смертью Великая Цинь начала рассыпаться на части. Варварские племена утратили единство, и на Севере снова воцарился полный разброд. Одни вернулись обратно в Чилэчуань, другие, захватив земли, объявили себя правителями, а Фу Пи[19] вступил на престол в Цзиньяне.

Вскоре после свадьбы Фэн Цяньцзюня, той же осенью Се Ань внезапно занемог и после нескольких дней непрекращающегося кровохарканья скончался[20].

Вся Цзинь скорбела от этой утраты. Се Ань получил посмертный титул вэньцзин[21]. В день похорон четыре миллиона жителей Цзяннани прибыли в Цзянькан. Убитый горем Сыма Яо лично сопровождал гроб с покойный к месту погребения на горе Чжуншань.

Служащие Департамента экзорцизма шествовали рядами в полным составом, неся мемориальную табличку с надписью «Наш учитель на все времена».

Повсюду в Цзянькане раздавались плач и скорбные стенания. Траурная процессия медленно двигалась вперед. Одиноко стоящий человек в доули с перстнями четырех цветов на пальцах и одной, оставшейся без пары, сандалией на деревянной подошве в руках с любопытством огляделся вокруг и, не сдержав горестного вздоха, пустил слезу от нахлынувших на него чувств. Этим человеком был никто иной, как Се Ань.

Се Ань рассчитывал улизнуть никем не замеченным, но стоило ему развернуться, как он едва не врезался в собственную племянницу Се Даоюнь.

Се Даоюнь стояла, скрестив руки на груди, и с каменным лицом взирала на «почившего» дядюшку.

– Ой-ёй-ёй, – вырвалось у Се Аня.

– Нет, ну вы только посмотрите, – промолвила Се Даоюнь, – а господин Се, оказывается-то, вовсе не помер...

Се Ань стремительно зажал Се Даоюнь рот рукой и, затолкав ее за угол, проговорил:

– Младшему дядюшке пора идти! Или мне что, тебе в ноги поклониться? Ну-ка, не поднимай шум!

Глаза Се Даоюнь покраснели, и она порывисто обняла Се Аня, не в силах выговорить ни слова из-за душивших ее слез.

Се Ань рассмеялся и погладил племянницу по голове.

Вечером горный лес огласился звонким протяжным свистом. Се Ань встал руки за спину на летающий меч, и тот, рассекая воздух, понес его прочь.

В том же году, поздней осенью

Сидящий в чайной палатке у подножия горы Миншашань[22] Лу Ин сложил письма, перевязал их тонкими шелковыми ленточками, поместил каждое в отдельный конверт, туда же вложил по древесному листу, сверху конвертов написал имена адресатов: «Сяо Шань» и «Тоба Янь» – и передал их проезжему чиновнику почтовой службы. Затем он взял в руки посох и отправился с караваном на запад.

За три дня до начала Праздника конца осени Сяо Шань вернулся в Чилэчуань, чтобы подготовиться к церемонии принятия титула шаньюя хунну. Праздник в этом году отмечался с небывалым торжественностью.

Ранним утром праздничного дня Сяо Шань поднял полог своей юрты и начал принимать приветствия. Вдруг снаружи раздались громкие крики. Лишь заслышав их, все собравшиеся дружно развернулись и мигом покинули юрту вождя хунну, бросив Сяо Шаня одного.

Непонимающий, что происходит, Сяо Шань последовал за остальными и увидел, как Сян Шу привязывает у въезда в Чилэчуань лошадей, а Чэнь Син раздает его соплеменникам привезенное на телеге с юга добро.

– Я вернулся! – со смехом воскликнул Чэнь Син.

Сяо Шань тут же с громким криком бросился вперед, запрыгнул на Чэнь Сина и стиснул его в своих объятиях. Чэнь Син вмиг потерял равновесие и повалился на землю.

– Тебе уже больше восемнадцати, – недовольно выговорил Сяо Шаня Сян Шу, – ты Чэнь Сина давно перерос, а все, как прежде, кидаешься на него?

– Ты же вождь хунну, – в голосе Чэнь Сина тоже сквозило недовольство, – так почему ведешь себя, словно маленький ребенок?

Преисполненного искренней радости Сяо Шаня отчитали, так что ему ничего другого не оставалось, кроме как отойти в сторону. Он не переставал бросать взгляды на дорогих гостей и вскоре уже снова расхохотался.

– К счастью, мы поспели вовремя, – промолвил Чэнь Син и, не обращая более внимания на растаскивающих содержимое телеги кочевников, добавил: – Давай поторопимся вернуться в юрту, тебя же как раз сегодня собирались возвести в ранг вождя!

Сян Шу кинул Чэнь Сину узелок с какой-то вещью. Сяо Шань, шедший впереди, сердито обернулся.

– Я думал, вы не приедете, – буркнул он.

– Да я и не думал приезжать, – парировал Сян Шу. – Это Чэнь Син все орал, что нужно ехать.

– Старший братец, ну почему ты всегда такой, говоришь одно, хотя на сердце у тебя совсем другое? – поддел его Сяо Шань.

Чэнь Син расхохотался:

– Так разве он и не есть такой человек, который говорит одно, хотя на сердце у него совсем другое?

– А они где? – спросил Сяо Шань.

– Кто "они"? – нахмурился Сян Шу. – Нас тебе мало? Ты еще кого-то желал увидеть?

Сяо Шань не ответил.

– Даоюнь хотела приехать, но она только-только вышла замуж. Она сказала, что приедет в следующем году и тогда уже принесет тебе все поздравления, которые задолжала. Брат Фэн и Цин-эр были у нее на свадьбе, – с этими словами Чэнь Син похлопал Сяо Шаня по плечу и ободряюще улыбнулся.

– Где демонические леденцы? – задавая свой вопрос, Сяо Шань имел в виду Сыма Вэя.

– Он с князем демонов на пути сюда, – ответил Чэнь Син. – После того как эти двое поздравят тебя с принятием титула малого шаньюя, они собираются посетить Карошу. Кстати, Юдо-то пришел?

– Пришел, – промолвил Сяо Шань. – Он сейчас со своими родителями. Ну а Тоба Янь где?

– Отправился по Великому шелковому пути, – с нотками раздражения ответил Сян Шу.

– Вэнь Чэ и Синь Юаньпин покинули Сянъян, – продолжил рассказывать Чэнь Син, – так что с ними было не связаться. Мужун Чун стал императором и сейчас весь в делах. Цинхэ тоже не смогла освободиться.

Сяо Шаню оставалось только смириться. Он развернулся и пошел задом. Внешне он выглядел уже совсем взрослым, но в присутствии Сян Шу и Чэнь Сина снова, казалось, становился ребенком.

В некотором отдалении Чэнь Син заметил хана акеле и хатун. Надоро уже не просто умел ходить, а довольно резво бегал. Сидящий под деревом Юдо вскинул голову, подавая им знак.

Чэнь Син свистнул, а после громко позвал:

– Сян Шу! Ко мне!

Сян Шу непонимающе нахмурился.

Стоило песику услышать голос Чэнь Сина, он тут же настороженно обернулся, а затем, высунув язык и бешено виляя хвостом, кинулся к юноше и вспрыгнул на него, готовый облизать всего.

– Это ж как ты отъелся, что стал таким толстым?! – Чэнь Син не мог поверить своим глазам. – Сколько же времени прошло!

– Вот именно, Чэнь Син, отчего ты стал таким толстым? – не удержался от ехидства Сян Шу.

– Ошибаешься, пса зовут Сян Шу! – поправил его Чэнь Син. – Малый шаньюй, прошу в юрту, чтобы мы могли поклониться тебе и поприветствовать по всем правилам.

Чэнь Син вместе с толпой кочевников вошел в юрту. Сяо Шань сел на место вождя. Глаза его внезапно покраснели. Чэнь Син улыбнулся и приготовился совершить поклон.

– Не стоит, – воспротивился было Сяо Шань.

Сян Шу, однако, поднял руку, останавливая Сяо Шаня.

– Сиди спокойно, – велел он.

Как бывший великий шаньюй Сян Шу не был обязан вставать перед Сяо Шанем на колени и склоняться челом до земли. У Чэнь Сина имелся венец из перьев, а по законам Чилэчуани, тот, кто носил венец из перьев, по своему положению приравнивался к шаньюю и на деле тоже не был обязан кланяться. Однако Чэнь Син родился и оставался ханьцем, поэтому он, следуя принятому у ханьцев этикету, поклонился Сяо Шаню стоя.

– Все степи между четырьмя морями – это земли великого шаньюя, – торжественно начал Чэнь Син, – а простирающиеся на тысячи ли тучные пастбища хунну – мир малого шаньюя Итуешаня[23]. Мы явились сюда специально, чтобы от имени старейшины Департамента экзорцизма Великой Цзинь и местоблюстителя великого экзорциста Фэн Цяньцзюня, некоего пребывающего не у дел бессмертного из клана Се и семерых князей демонов засухи этого мира поздравить малого шаньюя с принятием титула. В знак нашего уважения просим принять в дар сей венец из перьев.

Договорив, Чэнь Син развязал, узелок, который держал в руках, и Сян Шу извлек оттуда венец из перьев шестнадцати цветов. Потрясенный Сяо Шань склонил голову.

Сян Шу лично надел ему венец. Эти шестнадцать перьев были подарком от четырнадцати людей и демонов засухи, наитеснейшим образом связанных с Департаментом экзорцизма: Чэнь Сина, Сян Шу, Се Аня, Фэн Цяньцзюня, Гу Цин, Сыма Яо, Мужун Чуна, Цинхэ и других...

А еще в этом венце были перья феникса и павлина, которые Чэнь Син и Сян Шу обнаружили как-то утром на столе после ночлега, когда они проходили через горы Тайханшань[24]. Надо думать, их оставили им Чунмин и Кун Сюань как подарок на память и в то же время как дар племени людей от племени яогуаев.

Чэнь Син же, когда мастерил венец из перьев, не стал упускать столь к месту предоставившуюся возможность сделать подарок за чужой счет[25] и решил вместе с другими перьями преподнести их Сяо Шаню.

– Из тебя получится выдающийся шаньюй, Итуешань, – негромко промолвил Сян Шу после того, как надел ему венец из перьев. – Отныне и впредь не забывай: войны должны прекратиться.

– Пусть ханьцы и северные народы живут в мире на раскинувшихся под небом просторах Поднебесной, – серьезным тоном добавил Чэнь Син.

* * *

В этом году снег на Праздник конца осени не выпал. Тоба Янь и остальные князья демонов засухи прибыли в Чилэчуань лишь утром следующего дня, однако Сян Шу и Чэнь Син к тому времени уже уехали и направились в обход Чилэчуаня на запад.

– Куда теперь? – спросил Чэнь Син.

– Навестим Чэ Лофэна, – ответил Сян Шу.

Какого хрена нам снова нужно встречаться с Чэ Лофэном?! – возмутился про себя Чэнь Син. – Разве ж это не одно только расстройство, что ему, что мне?!

Однако стоило Чэнь Сину так подумать, как Сян Шу тут же почувствовал это.

– Ты против того, чтобы я съездил навестить моего аньду? – промолвил Сян Шу. – Как ты можешь быть таким бессердечным?

– Вовсе нет! – бросился оправдываться Чэнь Син. – Хорошо... ладно, давай навестим его. Куда там в итоге перекочевали жужани?

Сян Шу задумался ненадолго, а потом со вздохом промолвил:

– На самом деле тебе просто все равно. Не то, что раньше, когда ты постоянно ревновал меня к Чэ Лофэну. Похоже, ты ко мне уже охладел.

– Всё сказал?! – взвился от охватившей его бешеной ярости Чэнь Син. – Что проку, если я запрещу тебе его навещать? И так понятно, что ты меня не послушаешь.

Сян Шу не ответил, и Чэнь Син, уже с печалью в голосе, добавил:

– Ну посмотри ты на других, на то, как Синь Юаньпин обращается с Вэнь Чэ...

– Ага, только вот Синь Юаньпин – экзорцист, а Вэнь Чэ-то – защитник, – парировал Сян Шу.

– Да наплевать! – недовольно буркнул Чэнь Син. Они ехали вдвоем на одной лошади. Чэнь Син сидел впереди, а Сян Шу сзади. Юноша обернулся, а затем вдруг, поддавшись проснувшемуся в нем желанию, протянул руку и коснулся Сян Шу.

– Эй! Веди себя прилично! – бесстрастно глядя на Чэнь Сина, промолвил Сян Шу. – Снова руки распускаешь?

– А за Великой стеной в этом году довольно тепло, – Чэнь Син залился румянцем. – Что ты мне когда-то обещал? Не годится отказываться от своих слов.

Словно по волшебству в руке Сян Шу появилась полоска черной ткани.

Чэнь Син опешил.

– Зачем это? – недоуменно воскликнул он. – Мне же ничего не будет видно.

Глаза Чэнь Сина снова оказались скрыты под черной тканью, точно так же, как и в тот день, когда юноша, ведомый сквозь окружавший его мрак Сердечный светом, вошел в темницу, дабы отыскать там Сян Шу – человека, предначертанного ему судьбой.

– Разве ты не прикидывался слепцом, когда нашел меня в тюрьме Чжу Сюя? – прошептал Сян Шу на ухо Чэнь Сину.

Резвая лошадь обогнула подножие гор Иньшань, и перед ними вдруг открылся необъятной широты пейзаж.

– Ну точно, тебе же такое нравится, да? – промолвил Чэнь Син.

Сян Шу обнял Чэнь Сина со спины за талию и, склонив голову набок, принялся с улыбкой изучать его оставшиеся на виду после повязывания черной ткани высокую переносицу и нежные алые губы.

– Тогда прямо сейчас... и приступим? – Чэнь Син ни на мгновение не забывал тот памятный день, когда они предались своей страсти на несущемся галопом скакуне.

Мимо мелькала кленовая роща. Сян Шу сжал ногами бока лошади, и та пересекла наполненный прозрачной водой горный ручеек, вся поверхность которого была, словно цветами, устлана бесчисленными кленовыми листьями.

– На самом деле гуван тебя не обманывал. Я действительно прежде не умел играть на цине, – снова вдруг заговорил Сян Шу.

Чэнь Син немало удивился его словам.

– Я научился этому уже потом, – голос Сян Шу внезапно стал ласковым и нежным, – поскольку хотел сыграть на цине для тебя.

Резвая лошадь мчала их через утопающую в багряных листьях кленовую рощу. Налетевший со степи осенний ветер пронесся меж деревьев, и кленовые листья один за другим сорвались с ветвей.

Пир однажды закончится, ветер тоже утихнет, растают снега, и в землях, где персик цветет, они наконец обретут свое ласки и нежности царство.

Резвая лошадь летела в окружении плавающих по воздуху кленовых листьев, неся своих всадников сквозь скопление бесчисленных бликов и теней. Опадающие листья искрились в сияющем зóлотом свете дня, наступившего после Праздника конца осени, создавая впечатление озаренного солнцем величественного полотна, на которое легла тень от узора оконного переплета.

Наконец кленовая роща закончилась, и там, где небо сходилось с землей, показалось утопающее в цветах и море трав золотое навершие цинлу. А позади него беспрерывной грядой тянулись заснеженные горы.

Миг, что объемлет бесконечность; взгляд, что пронзает вечность.

Казалось, будто все краски и оттенки мира собрались разом на этом узорчатом цветастом полотне.

Там были и снега, и облака, и горы, и моря.

Стихший ветер поднялся снова, расправил виднеющиеся вдали флажки и повел их за собой через горы и моря прямо к тому крохотному цинлу.

–––– Конец новеллы ––––

Автору есть, что сказать[26]

Ветер утихнет, растают снега, и жаркое лето наступит[27].

В вашей, уважаемые господа, компании, я и не заметил, как молниеносно пролетели те четыре месяца, в течение которых выходили главы[28].

Вам действительно потребовалось много терпения, чтобы дождаться, когда события пойдут по новому кругу +[29], небо, наконец, прояснится и все повернется к лучшему.

А для меня эта история стала к тому же совершенно новым писательским опытом.

Хочу еще раз поблагодарить вас, уважаемые господа, за доверие и те минуты свободного времени, которые вы каждый день уделяли мне.

Экстры в режиме нерегулярных обновлений будут выходить в течение трех месяцев после публикации новеллы на упрощенном китайском[30].

Увидимся в следующей книге

–––3–––

Примечания:

[1] Речь о вопросе, который Чэнь Син задал Чэ Лофэну ближе к концу гл. 42: «Мне просто кое-что хотелось бы узнать, – полюбопытствовал Чэнь Син. – Чэ Лофэн, тебе все еще нравится Сян Шу? Чжоу Чжэнь уже мертв – как думаешь, может ли у него все еще стоять?»

[2] Строчка из стихотворения китайского поэта периода Сражающихся царств Цюй Юаня (ок. 340–278 до н.э.) «Переправляясь через реку», вошедшего в цикл «Девять элегий»; приводится в переводе А.И. Гитовича с небольшими изменениями.

[3] Напомним, Яогуан (кит. 摇光) – китайское название звезды Алькаид из созвездия Большой Медведицы; в поле Десяти Тысяч Душ соответствует Кароше.

[4] Напомним, Кайян (кит. 开阳) – китайское название звезды Мицар из созвездия Большой Медведицы.

[5] Фэйтянь Есян довольно занятно обыгрывает реальную ситуацию того, как Се Ань встретил известие о победе в битве у реки Фэйшуй. Когда Се Аню доставили доклад об итогах сражения, он как раз находился дома и играл с гостем в облавные шашки. Узнав о победе, Се Ань не произнес ни слова, не сделал ни одного движения, а просто продолжил выкладывать камешки, ничем не выказывая охватившей его безграничной радости. Когда гость задал вопрос относительно поступивших новостей, Се Ань лишь кратко ответил: «Дети разгромили врага». Однако по завершении партии он так резко кинулся из комнаты, что даже не почувствовал, как сломал каблук сандалии о порог (информация взята отсюда: История Китая с древнейших времен до начала XXI века: в 10 т. Т. III: Троецарствие, Цзинь, Южные и Северные династии, Суй, Тан (220–907). М.: Наука – Восточная литература, 2014. С. 844).

[6] Кошма – войлочный ковер из овечьей или верблюжьей шерсти.

[7] Совместное вкушение жертвенной пищи в древности было один из ключевых обрядовых элементов свадебной церемонии. Следуя конфуцианским установлениям, записанным в 44 главе «Ли цзи» («Записей о ритуале / Книге ритуалов») «Значимость брачного ритуала», новобрачные «вместе вкушали жертвенную пищу, соединяли винные чарки и выпивали вино, [показывая] таким образом единое целое... [и] свою близость» (цит. по: Кейдун И.В. Брачный ритуал в Древнем Китае: канонические установления конфуцианства (глава «Хунь и» трактата «Ли цзи») // Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2016. Т. 15. № 4: Востоковедение. С. 85).

[8] Веер туаньшань (круглый веер-опахало) – еще один важный обрядовый элемент китайской брачной церемонии. В древности невеста во время свадьбы обязана была покрывать голову и закрывать лицо, дабы, во-первых, скрыть свое стеснение и смущение, а во-вторых, защититься от злого влияния. Обычай этот восходит к мифу о женитьбе богов китайского пантеона Фуси и Нюйвы: «В старину, когда вселенная была только что создана, жила Нюйва со своим братом на горе Куньлунь, людей же в Поднебесной еще не было. Решили они стать мужем и женой, но устыдились. Тогда брат повел сестру на вершину Куньлуня и произнес заклинание: "Если небу угодно, чтобы мы поженились, пусть дым устремится столбом ввысь; если нет, – пусть дым рассеется". Дым поднялся столбом. Тогда сестра приблизилась к брату, сплетя из травы веер, чтобы прикрыть лицо» (см.: Юань Кэ. Мифы Древнего Китая. М.: Наука, 1987. С. 38–39). Когда невеста убирала/опускала прикрывающий лицо веер, это символизировало ее согласие на вступление в брак.

[9] Подшучивать над новобрачными – тоже довольно древний свадебный обычай, возникший еще в эпоху Хань. Примечательно, что в те стародавние времена устраиваемые гостями розыгрыши носили, как правило, сексуальный подтекст и были так или иначе связаны с сексом.

[10] В данном случае «лан» – ласковое обращение жены к мужу.

[11] Поднятие покрывала, закрывающего голову и лицо невесты, – еще один обязательный обрядовый элемент свадебной церемонии.

[12] То есть без малого 20 см.

[13] Дело было в середине гл. 6. Чэнь Син вдруг принялся ощупывать руки и грудь Фэн Цяньцзюня, с которым только утром познакомился, объяснив свои действия тем, что ему «просто любопытно», а тот полушутя-полусерьезно ляпнул в ответ: «Любопытно что? У этого глупого брата длина составляет девять цуней, в обычном же состоянии – чуть меньше четырех». Тогда Чэнь Син не понял, о каких таких девяти цунях шла речь, зато сейчас прекрасно все понимал.

[14] Сона – китайский духовой музыкальный инструмент, особо популярный в северном Китае, где он уже не одно столетие используется в армии и на празднествах, в частности во время свадебных церемоний. Особенность соны – громкий и пронзительный звук.

[15] Если вдруг кто не знает или забыл, пао – общее название для длиннополых китайских халатов.

[16] Мужун Чуну действительно удалось недолго побыть правителем государства, вошедшего в историю как Западная Янь. Де-факто он стал правителем еще летом 384 г., но де-юре смог провозгласить себя таковым только в конце 384 г., после того как Фу Цзянь казнил его старшего брата Мужун Вэя, последнего правителя государства Ранняя Янь.

Правление Мужун Чуна длилось около двух лет. Несмотря на желание сяньбийцев вернуться на восток в их родные земли, он отказался покидать Чанъань, так как не хотел присоединяться к своему дяде Мужун Чую, основавшему государство Поздняя Янь. Он пытался убедить своих людей остаться в Гуаньчжуне, но его усилия успехом не увенчались. Летом 386 г. один из военачальников Западной Янь организовал дворцовый переворот, убил Мужун Чуна и его малолетнего сына Мужун Яо, после чего передал трон другому военачальнику – Дуань Сую, но и тот просидел не нем недолго. На протяжении всей второй половины 386 г. трон Западной Янь только и делал, что переходил из рук в руки, пока его не занял Мужун Юн – троюродный дядя Мужун Чуна. Западная Янь просуществовала до 394 г. и была в итоге завоевана Мужун Чуем.

[17] В реальной истории это случилось в конце 384 г. К тому моменту Яо Чан, еще не так давно состоявший военачальником на службе у Фу Цзяня, уже восстал и объявил себя правителем государства, вошедшего в историю как Поздняя Цинь.

[18] В реальной истории это произошло 16-го числа десятого месяца 385 г. Поводом для расправы стал отказ находившегося в плену Фу Цзяня, причем далеко не первый, передать Яо Чану переходящую императорскую печать. «Власть уступается совершенномудрому правителю, – заявил Фу Цзянь, – а Яо Чан – разбойник, поднявший мятеж». Яо Чан не стерпел оскорбления и задушил Фу Цзяня прямо в буддийском храме.

[19] Напомним, Фу Пи – сын Фу Цзяня. О смерти своего отца он узнал, находясь в Цзиньяне, и потому там же объявил себя новым правителем Ранней Цинь. Однако его правление продлилось всего год. Осенью 386 г. его войско, двигавшееся на Лоян, было атаковано армией Цзинь, потерпело поражение, а сам он был обезглавлен. После смерти Фу Пи Ранняя Цинь, теряя свои прежние территории, кое-как просуществовала еще восемь лет, пока в 394 г. ее остатки не завоевала Западная Цинь.

[20] Реальный Се Ань скончался 22-го числа восьмого месяца 385 г.

[21] Вэньцзин (кит. 文靖) – титул, присваивавшийся посмертно гражданским чиновникам. Этому переводчику не удалось найти принятый в российской китаистике русскоязычный эквивалент для данного титула, поэтому он дается в транслитерации. Примерно же его можно перевести как «гражданский [и] водворяющий мир».

[22] Гора Миншашань находится на юго-востоке от города Дуньхуан городского округа Цзюцюань провинции Ганьсу. Свое название – «гора поющих песков», или «поющая дюна» – она получила от необычного природного явления: при прикосновении к песку на ее склоне слышится звенящий звук. Знаменита же Миншашань тем, что именно на ее восточном склоне располагаются пещеры Могао – сокровищница буддийского искусства, включающая бесчисленное количество фресок и скульптурных изваяний. Среди этих фресок есть, кстати, и изображение девятицветного царя оленей, подле и внутри которого развернется целая сюжетная арка, описанная во втором томе «Записей об усмирении чудовищ в эпоху правления Тяньбао».

Девятицветный царь оленей на фреске в пещерах Могао (пещера № 257)

[23] Если вдруг кто забыл, Итуешань – хуннское имя Сяо Шаня (см. гл. 102).

[24] Согласно лору экзорцистской вселенной Фэйтянь Есяна, именно на вершине гор Тайханшань стоит дворец Сверкающего Золота (дворец Яоцзинь), служащий домом для трех совершенномудрых государей племени яогуаев – феникса Чунмина, павлина Кун Сюаня и златокрылого пэна Цинсюна.

Премудрый князь-павлин Кун Сюань (кадр из дунхуа «Записи об усмирении чудовищ в эпоху правления Тяньбао: Легенды об экзорцизме»)

[25] В оригинале используется идиома 借花献佛 (палл. jie hua xian fo) – «одолжить цветы для подношения Будде», – что, собственно, и означает «сделать подарок за чужой счет», «приписать себе чужие заслуги» и т.п. Так как отсылка к Будде в контексте именно этой новеллы выглядела бы неуместной, предпочтение было отдано смысловому, а не дословному переводу.

[26] Авторское послесловие, размещенное в конце гл. 138 на площадке «Литературный город Цзиньцзян», где состоялась первая публикация новеллы.

[27] Первая публикация финальной главы новеллы состоялась 25 мая 2019 г. До наступления «жаркого лета» действительно оставалось совсем немного.

[28] Главы веб-версии новеллы выходили на интернет-площадке «Литературный город Цзиньцзян» ежедневно с 21 января по 25 мая 2019 г.

[29] События пойдут по новому кругу +... – имеется в виду начало новой арки (гл. 89 и далее), последовавшей за отмоткой времени на два с половиной года назад. Данное словосочетание отсылает к игровому термину «новая игра +», когда прохождение сюжетной кампании видеоигры начинается заново на более высоком уровне сложности, но при этом у игрока сохраняются достигнутый им ранее прогресс в прокачке персонажа, а также предметы экипировки, добытые им во время предыдущего прохождения.

[30] За все время, прошедшее с момента окончания публикации новеллы на площадке «Литературный город Цзиньцзян», там появилась только одна экстра (139-ая глава), причем случилось это не в течение трех месяцев после выхода финальной 138-й главы-эпилога, а через четыре года – 20 февраля 2023 г.

[Экстра] Цинлу

...и повел их за собой через горы и моря прямо к тому крохотному цинлу.

Стихший ветер поднялся снова, расправил виднеющиеся вдали флажки и повел их за собой через горы и моря прямо к тому крохотному цинлу.

При виде цинлу Чэнь Син невольно занервничал.

Стояла осень. Небо над Чилэчуанем было ясным, словно его отмыли дочиста. Виднеющиеся вдалеке заснеженные горы блистали безупречной белизной, а от подножия занесенных снегами пиков на тысячи ли во все стороны расстилались богатые травой пастбища. У края кленовой рощи, на берегу горного ручья стояла прямоугольной формы юрта, увешанная реющими на ветру бесчисленными угольно-черными лентами.

Сян Шу первым спустился с лошади, оставив Чэнь Сина сидеть верхом, и повез его, покачивающегося в седле, к юрте.

Так сейчас и будет тот самый легендарный обмен поклонами в цинлу? Сердце Чэнь Сина подпрыгнуло и пустилось вскачь.

– Постой, – неуверенно промолвил юноша, – м-м-мы будем жить здесь?

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина, но ничего не сказал.

– В течение трех месяцев? – голова у Чэнь Син шла кругом. – А как нам тут стирать одежду и прочее?

– В цинлу одежда не нужна, – ответил Сян Шу.

Чэнь Син бросил на него напряженный взгляд.

– Но омываться-то в любом случае надо! – воскликнул юноша. – И что с едой?

– За юртой есть горячий источник, – теряя терпение, промолвил Сян Шу, – а еду нам будут регулярно приносить.

Чэнь Син продолжал сидеть на лошади, не желая слезать. И Сян Шу ждал его. Ждал довольно долго. Не торопил, а просто спокойно ждал.

Будучи не в состоянии побороть охватившее его редкостное смущение, Чэнь Син залился краской, но, к счастью, Сян Шу не смотрел на него. И тут вдруг взгляд юноши упал на лицо Сян Шу. Чэнь Син с любопытством пригляделся к его профилю и неожиданно для себя обнаружил, что тот тоже на самом деле взволнован.

При виде Сян Шу, который сейчас был похож на юнца, Чэнь Син расхохотался. Вмиг багрянец с лица мужчины словно рукой сняло, и он с легким раздражением спросил:

– Над чем смеешься?

– Так, ни над чем, – все напряжение Чэнь Сина внезапно прошло. Он решил проявить немного инициативы и уже собрался было спуститься с лошади, но Сян Шу его остановил:

– Подожди.

Сян Шу взял лошадь под уздцы и, не давая Чэнь Сину покинуть седло, повел ее вкруг цинлу по огибающей его тропинке. Юноша смотрел на цинлу, и внезапно ему вспомнился существовавший некогда в Чилэчуане обычай, о котором он читал во время своего пребывания на юге. За Великой стеной ни мужчинам, ни женщинам не возбранялось иметь секс до брака, дабы можно было на деле проверить, подходит ли тебе данный человек. Если оказывалось, что не подходит, то пара спокойно расставалась. Каждый раз во время празднования Конца осени и Середины весны все дружно предавались радостям свободной любви в надежде найти себе того, с кем потом вступить в брак.

Подобная практика, однако, приводила к неразберихе с отцовством детей, рожденных после заключения брака, когда запросто можно было усомниться, а не чужого ли ребенка ты растишь. В ответ на это в Чилэчуане зародился обычай, согласно которому молодожены после свадьбы на три месяца отправлялись жить в цинлу, дабы уж ни у кого не возникло сомнений в том, что рожденные ими дети – их законные наследники. Но время шло, за давностью лет исходная причина позабылась, и ныне пребывание в цинлу воспринималось жителями степей просто как своего рода медовый месяц.

Но мне-то беременность не грозит... Чэнь Син все продолжал предаваться размышлениям, а Сян Шу тем временем уже остановился. Сейчас он был полностью лишен своей прежней ауры царя степей и больше походил на самого обычного чилэчуаньского охотника или путешественника, у которого всего-то и есть – лошадь, что он ведет, да любимый, что сидит на ней.

Дальше, за цинлу, была лишь прямая, как стрела, дорога, ведущая к горам, где она и заканчивалась.

– Слезай, – Сян Шу снял Чэнь Сина с лошади, но не дал ему коснуться земли, а продолжая держать на руках, опустился вместе с ним на колени лицом к вздымающимся в отдалении горным пикам.

– Сян Шу привел сюда Чэнь Сина, – самым серьезным тоном промолвил Сян Шу, – дабы обменяться поклонами в цинлу. Прошу Небеса, Землю и горы Иньшань благословить нас, чтобы мы дожили до седых волос[1], всегда оставаясь вместе.

Чэнь Син в растерянности смотрел на совершенно серьезное лицо Сян Шу и внезапно почувствовал, как его сердце наполняется теплотой.

Наконец Сян Шу тоже взглянул на Чэнь Сина, и они оба не удержались от улыбки.

– И на этом всё? – спросил Чэнь Син.

Уголки рта Сян Шу чуть вздернулись вверх. С Чэнь Сином на руках он подошел ко входу в юрту, переступив через рассыпанные у порога лепестки цветов.

– Открывай полог, – сказал Сян Шу.

И Чэнь Син открыл занавешивавший вход в цинлу полог.

Артер: @siren_cat

– Ого! – юноша не смог сдержать восхищенного вздоха.

Это был первый раз, когда Чэнь Син попал в помещение для новобрачных за Великой стеной. По сравнению с торжественными и роскошными брачными покоями на юге, телеское жилище для молодой пары оказалось куда более теплым и уютным. Пол цинлу устилал толстый войлочный ковер, а в центре помещался очаг, возле которого стояли чайник и чашки для заваривания чая. Внутри также имелись невысокая кровать, зеркало в оправе из черного дерева и другие предметы мебели, включая экран, разделявший все пространство цинлу на две зоны, внутреннюю и внешнюю. И хотя это была просто юрта, установленная на краю кленовой рощи, она тем не менее располагала всем необходимым.

Только сейчас Сян Шу отпустил Чэнь Сина, позволив ему встать на ноги. Юноша откинул полог на другой стороне цинлу и обнаружил, что этот выход ведет к купальне с горячим источником у опушки кленовой рощи. Словно возбужденный пес, Чэнь Син обошел свой новый дом по кругу, исследуя каждый его уголок, а Сян Шу тем временем снял одежду и сел у очага пить чай.

Осенью на севере становилось холодно, особенно по ночами, однако в цинлу было очень тепло.

– Завершил свой осмотр? – Сян Шу, казалось, специально не торопил Чэнь Сина, давая тому возможность сначала освоиться.

На мгновение Чэнь Син снова немного смутился, а после предложил:

– Давай я заварю тебе чаю? Здесь внутри так тепло.

Сян Шу смерил Чэнь Сина взглядом, указав глазами на его одежду и как бы говоря: не пришло ли время ее снять?

– По правилам, когда входишь в цинлу, на тебе не должно остаться ни лоскутка, – объяснил Сян Шу. – Разумеется, внутри будет тепло.

Чэнь Син сглотнул: на протяжении целых трех месяцев им предстоит, уподобляясь животным, предаваться друг с другом плотской любви в цинлу. От одной лишь мысли об этом просыпается желание... Нет, срам-то какой, даже если рядом никого не будет, все равно...

– Разве не то же самое было, когда мы находились в море? – запас терпения Сян Шу наконец иссяк.

– Это... это другое... Ах! Погоди! – Сян Шу сдернул с плеч Чэнь Сина одеяние, отчего у юноши невольно перехватило дыхание.

Так Сян Шу дал Чэнь Сину понять: мол, пора бы уже тебе начать проявлять активность.

И в этот самый миг Чэнь Син внезапно осознал, что здесь нет ничего постыдного и дурного. Напротив, это было сродни священному ритуалу, они с Сян Шу словно обнажали свое нутро перед лицом друг друга, и всякий раз, как у молодых мужчин возникнет помысел, они, не имея ни малейшей возможности это скрыть, будут свободно давать увидеть себя другому.

Какое-то время Сян Шу, склонив голову, просто смотрел на Чэнь Сина, а затем протянул ему свой пояс.

– И-и-и что с этим делать? – в голове Чэнь Сина царила пустота. Далеко не первый раз он был вот так с Сян Шу наедине, но сейчас казалось, будто все, что случалось между ними раньше, осталось в далеком прошлом, и именно сегодня у них будет их действительно первая брачная ночь.

– Свяжи пояса вместе, – промолвил Сян Шу.

Чэнь Син понял: это был телеский аналог сплетения волос[2]. Послушный просьбе Сян Шу, он взял свой и его пояса и связал их узлом. Затем Сян Шу обвязал поясами их одежду, после чего, жестом велев Чэнь Сину оставаться внутри, так как снаружи прохладно, вышел на улицу и привесил получившуюся связку из поясов и одежд на навершие юрты.

Итак, их жизнь в цинлу началась.

– А одежду потом... – робко поинтересовался Чэнь Син.

– Ее заберут и постирают, – ответил Сян Шу. – Не думай об этих мелочах.

Чэнь Син пребывал в крайнем волнении от предстоящей ему совершенно новой жизни, но вместе с тем не мог не признать, что в подобном обычае и впрямь было много притягательного. При виде прекрасного тела твоего супруга, расхаживающего туда-сюда перед тобой, первой твоей мыслью будет подойти к нему, с тем чтобы потребовать любви. Чэнь Син знал, Сян Шу наверняка думал о том же самом, особенно если учесть, как долго он сдерживался...

Таким образом, когда Сян Шу вернулся обратно в юрту, все, что могло разделять их, рассеялось без следа. Не обращая более внимания ни на что другое, он шагнул к Чэнь Сину, крепко обнял его и повалил на пол.

* * *

– Приди ко мне... – шепотом промолвил доносящийся из густой мглы голос.

Чэнь Син, будто ставший во сне птицей, летел сквозь метель, разыгравшуюся у подножия тянущихся бескрайней чередой заснеженных гор, а снизу за ним следили появившиеся посреди укрытого снегами Чилэчуаня два глаза, между которыми, там, где мог бы располагаться лоб, плясало синее пламя.

– Приди ко мне, – снова повторил голос, – в Кэсыртато...

* * *

В первый день своего пребывания в цинлу они не проявляли особой несдержанности. Однако довольно скоро Чэнь Син обнаружил, что с утра до ночи и с ночи до утра им больше и нечем заниматься, кроме как обниматься, целоваться и доискиваться друг друга. Впрочем, так и должно было быть, ибо они оставались исключительно вдвоем, и к тому же с самого начала подразумевалось, что у них и не будет никаких иных дел.

* * *

– Кэсыртато... – снова эхом раздалось в голове Чэнь Сина, – Инхо уже близок, черное пламя уже опаляет небеса...

После того, как этот сон повторился вновь, Чэнь Син рассказал о нем Сян Шу. Тот недоуменно нахмурился и уточнил:

– Кэсыртато?

– Что это? – спросил Чэнь Син.

Сян Шу потянул Чэнь Син за руку, помогая ему сесть в кровати.

– Я никогда не слышал о таком месте, – признался Чэнь Син.

– Почему ты сразу не рассказал? – упрекнул его Сян Шу.

– Я думал рассказать... но все как-то к слову не приходилось, – начал оправдываться Чэнь Син.

Обеспокоенный Сян Шу нервно почесал затылок.

– Так что это? – повторил свой вопрос Чэнь Син.

– Одно место на землях хунну, – ответил Сян Шу. – А еще что-нибудь голос из сна говорил?

Чэнь Син пересказал, и на лице Сян Шу появилось выражение, в котором так и читалось: все очень-очень плохо.

– Может, написать Сяо Шаню, пусть сходит туда и проверит? – предложил Чэнь Син.

– Сяо Шань слишком молод, – возразил Сян Шу. – Он не справится.

– Да что это вообще такое? – в третий раз попытался добиться ответа Чэнь Син.

– Черное пламя – это из пророчества хунну о конце света, – объяснил наконец Сян Шу. – Но его не должно быть! Вид неба же не изменился.

– Только не это! – воскликнул Чэнь Син. – Не успели одного демона изгнать, как уже другой пожаловал?!

Чэнь Сину в самом деле не хотелось снова созывать экзорцистов и опять сражаться с Чи Ю или еще каким-то темным властелином.

– Сходим и посмотрим, – предложил Сян Шу, которому тоже совершенно не хотелось, чтобы какой-то темный властелин опять вторгся в его жизнь.

Сейчас как раз стоял один из тех дней, когда осенью в преддверии зимы случается потепление, так что снаружи было совсем не холодно.

– Но мы же не можем отправиться туда вот так! – воскликнул Чэнь Син.

Сян Шу взял шерстяное одеяло и завернулся в него вместе с Чэнь Сином.

– Все равно в Кэсыртато никого не будет, так что так и пойдем, – промолвил он.

– А и правда довольно тепло, – приятно удивился Чэнь Син, когда вышел из цинлу на улицу. Ему даже не захотелось заворачиваться в одеяло.

День этот и впрямь выдался очень теплым, почти как в конце лета. Яркие солнечные лучи падали на обнаженные тела двух молодых мужчин. Небо было им шатром, земля – кошмой, и казалось, будто в мир снова вернулись самые первые из людей.

* * *

– Это здесь, – сказал Сян Шу, привязав лошадь у входа в затерянное среди гор ущелье.

Взяв Чэнь Сина за руку, он вместе с ним вошел в Кэсыртато, где, несмотря на позднюю осень, вовсю цвели цветы. Ущелье представляло собой довольно маленькое и весьма тесное пространство, зажатое между скал. Там не было ничего, кроме одиноко стоящего алтаря, на котором высилась крохотная круглая башенка с вырезанными на ней причудливого вида надписями. Перед алтарем располагалась каменная чаша, абсолютно пустая, а у его подножия валялись покрытые ржавчиной стрелы. По всему было видно, что сюда и правда уже очень давно никто не приходил.

Льющиеся сверху лучи солнечного света струились по белой коже обнаженных тел двух молодых людей. Беря Чэнь Сина за руку, Сян Шу попутно сорвал со скальной стены цветок и положил его на валун у входа.

– Так сюда никто не войдет, – пояснил он.

– А кому или чему тут поклонялись? – поинтересовался Чэнь Син.

– Дракону, – ответил Сян Шу. – У хунну, как и у вас, ханьцев, на какой тотем ни посмотри, все оказывается драконом.

– А еще что-нибудь тебе о черном пламени известно? – спросил юноша. Двое молодых людей стояли рядышком, переплетя пальцы. Чэнь Син поднял голову и присмотрелся к вырезанным на скале письменам.

Юноша толком не умел читать по-древнехуннски. Он мог лишь худо-бедно говорить на этом языке. Сян Шу глянул краем глаза на письмена и перевел ему.

– Про предание о черном пламени я узнал из народной песни, которую слышал еще в раннем детстве, – принялся объяснять Сян Шу. – Согласно этому хуннскому преданию, давным-давно с неба упала звезда, которая как раз и была темным властелином Инхо. Он нисходит в наш мир каждые сто тысяч лет. Темный властелин разъезжает верхом на птице, именуемой хуань[3], а отважный воин – верхом на драконе.

– Но разве Инхо – это не Большой Хосин[4]? – удивился Чэнь Син. – Инхо же постоянно появляется на небосклоне.

Его и сейчас можно было увидеть. Чэнь Син посмотрел в небесную высь: в седьмую луну звезда Огня все ниже на небе день ото дня[5]. Солнце пока еще не зашло, но по вечерам в это время года Большой Хосин регулярно выплывал бороздить ночное небо.

Сян Шу пожал плечами: мол, я не знаю, – и жестом предложил Чэнь Сину взглянуть на роспись, украшавшую скальную стену и изображавшую то, как с небес на землю нисходит черное пламя, в котором гибнет мир.

– Смотри, – промолвил Сян Шу, – когда черное пламя спустится на землю, весь мир сгорит в демоническом огне.

– Да это похлеще Чи Ю будет, – ответил Чэнь Син, и ему начало смутно казаться, будто он раскрыл некую тайну, веками остававшуюся для людей загадкой.

– Небесный демон – его посланник в нашем мире, – пояснил Сян Шу. – Раз ты видел во сне алтарь и слышал голос, то, может, у тебя получится с ним связаться? Ну, попробуешь?

– Так ведь Сердечный свет уже вернулся обратно в небесную и земные жилы, – возразил Чэнь Син. – Понятия не имею, зачем я мог понадобиться. Надеюсь, это предание о темном властелине не окажется правдой.

И все-таки, несмотря на сказанное, Чэнь Син сел, готовый всерьез взяться за дело. Сян Шу еще немного постоял, после чего тоже, скрестив ноги, сел рядышком с Чэнь Сином и укутал их обоих в одеяло.

– Зачем меня позвали? – спросил Чэнь Син, обращаясь к алтарю.

Ответа не последовало, лишь слабый ветерок пронесся по ущелью. Неизвестно, сколько минуло времени, пока на небосводе не появился Хосин.

И вдруг надписи на алтаре загорелись!

В тот же миг скалы, земля, небо странным образом преобразились, словно их заволокло дымкой, и над алтарем эхом разнесся молодой мужской голос.

– Эй, – промолвил он, – есть тут кто? Кто-нибудь есть тут?

– Кто ты? – нахмурившись, спросил Сян Шу.

– Эй, – снова повторил голос, – сигнал плохой...

– Дай-ка я, – произнес другой голос, принадлежавший, похоже, мужчине постарше. – Слышно меня? Вы уже в Кэсыртато?

– Мы на месте, – не мешкая, ответил Чэнь Син. – Кто вы такие?

– Ура! Нашлись! – радостно воскликнул обладатель молодого мужского голоса. – Скорее! Идемте со мной! Нужна ваша помощь!

Чэнь Син и Сян Шу недоуменно переглянулись.

– Да кто вы такие? – еще сильнее нахмурился Сян Шу. – Где вы прячетесь?

– Какая это эпоха? – спросил мужской голос, и молодой человек, словно это он находился по другую сторону от него, ответил:

– Южные и Северные династии[6].

Чэнь Син и Сян Шу снова недоуменно переглянулись.

– Для начала я вкратце обрисую вам текущую ситуацию, – промолвил мужской голос. – Вы ведь экзорцисты, так?

– Да, – ответил Чэнь Син, одновременно бросая на Сян Шу обеспокоенный взгляд. Тот кивнул ему: мол, все в порядке, – и Чэнь Син продолжил: – Я – великий экзорцист Чэнь Син, а он мой защитник Сян Шу.

– Прекрасно! – радостно воскликнул молодой человек.

– А вы кто? – Сян Шу все продолжал хмуриться. – Тоже экзорцисты?

– Да! Все так! – ответил молодой человек.

– Если коротко, то мы используем башню времени для связи с вами, – сообщил мужской голос.

– Вот как! – Чэнь Син тут же все понял. После пережитой ими отмотки времени назад с помощью жемчужины Динхай, они вмиг уловили суть происходящего.

– Вы из прошлого или из будущего? – поинтересовался Сян Шу.

– Из будущего, – уверенно ответил мужской голос. – Мы из далекого будущего, однако эпоха, в которой мы оказались сейчас, гораздо древнее человеческой цивилизации.

– Так-то мы из будущего, – поспешил вмешаться молодой человек, – но вследствие некоторых событий попали в прошлое.

Чэнь Син пребывал в изрядном замешательстве, но его собеседники, похоже, очень торопились, поэтому он не мог позволить себе и дальше донимать их расспросами.

– Что случилось? – спросил он. – Вам требуется срочная помощь?

– Вы слышали про Инхо? – задал вопрос мужчина.

– Кое-что слышали, – ответил Сян Шу и рассказал в общих чертах то, что знал.

– Предание о нем уже практически стерлось из истории... – добавил молодой человек.

– Погоди, – насторожился вдруг Сян Шу, – так это пророчество правдиво?

– Да, – ответил мужчина, – но сбудется оно не в то время, в котором вы живете, а в далеком будущем.

– И когда же это случится? – спросил Чэнь Син.

– Примерно через семнадцать столетий, – после недолгой паузы ответил мужчина.

Чэнь Син и Сян Шу на какое-то время лишились дара речи. Это было так далеко от них, что они даже представить себе не могли ту эпоху.

– Черное пламя уже низвергается, но надежда пока есть, – промолвил мужчина, – благо мы нашли вас через башню времени в Кэсыртато.

– Однако, помимо надежды, – снова заговорил молодой человек, – нам нужна еще и сила Сердечного света, Чэнь Син. Ты же Чэнь Син?

– Но ведь мой Сердечный свет уже вернулся обратно в небесную и земные жилы, – ответил Чэнь Син.

– Нестрашно, он же не исчез совсем, – возразил молодой человек. – Свет небесных светил и кольцо пятицветного сияния павлина, созидатель и преобразователь всего сущего из священного дерева Шэньму с западных гор Куньлунь...

– Что? – ничего не понял Чэнь Син.

– Мне нужен дракон, – сказал мужчина. – Сян Шу, ты же дракон?

Сян Шу не ответил.

– Чем больше драконов, тем лучше... – добавил молодой человек.

Сян Шу снова промолчал.

– Давайте, подойдите к алтарю, – скомандовал молодой человек.

– Но я без одежды, – растерянно проговорил Чэнь Син.

– Неважно, – ответил молодой человек. – Нужна лишь твоя бесплотная душа! Ну же, вперед!

– Вперед! – прокричал мужчина. – Время беспредельно...

– ...и лишь Сердечный свет, извечный, как свет дня, будет блистать вечность[7], – вслед за ним прокричал молодой человек.

Все вокруг озарилось ослепительным сиянием. Вырвавшийся из алтаря яркий свет окутал молодых людей. Чэнь Син инстинктивно протянул руку, чтобы удержаться, и в итоге схватился за драконий рог Сян Шу. Золотой дракон взмыл над землей вместе с сидящим на нем Чэнь Сином и устремился в залитое чернотой поднебесье.

* * *

– Что это за место? – воскликнул донельзя потрясенный Чэнь Син, глядя на расстилающуюся внизу землю. Внезапно со всего мира, со всех четырех его сторон, к нему стеклись лучи Сердечного света и, собравшись вокруг, образовали доспех.

В вышине висели огромные бордово-красные звезды, а с небес низвергалось черное пламя, под действием которого земная поверхность неудержимо рушилась.

– Это и есть будущее!

Мимо них пронесся другой, лазурный, дракон, и державшийся за его рога молодой человек крикнул Чэнь Сину:

– Идем! Давай вниз!

– Мы же разобьемся насмерть! – воскликнул опешивший Чэнь Син.

– Нет! Ты же бесплотная душа! – прокричал ему в ответ молодой человек.

– Сяодо[8]! Будь осторожен! Ступайте! Сян Шу, следуй за мной! – громко прокричал лазурный дракон[9] голосом того самого мужчины.

В вышине, среди скопления багрово-красных звезд появился третий дракон, черно-золотой, с черным как смоль телом и переливающимися ярким светом рогами[10]. Он падал, сжигаемый пламенем.

Чэнь Син стиснул зубы и прыгнул с головы дракона вниз. Сбоку к нему подлетел молодой человек, названный Сяодо и, раскинув руки, схватил его.

– Цзян Ху-у-ун[11]! – громко позвал Сяодо.

Между небом и землей царил непроглядный мрак, и из этого мрака вдруг донесся еще чей-то голос.

– Цзян Хун! – из черноты ночи, прорвав окружающую тьму исходящим от него сиянием, вылетел павлин.

– Цзян Хун! – появилась еще одна светящаяся фигура. Чэнь Син вместе с Сяодо подлетел к земле и опустился в покрывающую ее вязкую грязь.

В грязи лежал юноша. Глаза его были плотно закрыты, а из груди выбивались трепещущие язычки пламени.

– Кольцо пятицветного сияния да вернет тебе душу обратно! – павлин превратился в молодого человека, окруженного струей яркого света, и пальцами обеих рук сотворил магическую печать.

Свет с гулом вошел в тело юноши.

– Истинный огонь феникса да поможет воссоздать твое тело! – эхом разнесся по округе глубокий голос.

– Чунмин[12]?! – воскликнул Чэнь Син, увидев вдруг феникса, который, кто бы мог подумать, был и поныне жив.

По прошествии семнадцати веков феникс снова излил в мир силу своего истинного огня.

– Спасибо тебе! – с улыбкой промолвил Чэнь Син, глядя на парящего в небе феникса. Став свидетелем этой картины, он понял, что Чунмин всегда оставался верен заключенному тогда между ними соглашению.

– Древо тысячи гор да наделит тебя силой вернуться к жизни! – прошептал второй молодой человек, и появившиеся из его рук бесчисленные светящиеся листья ласково укрыли все тело юноши.

– Чэнь Син, твоя очередь! – нетерпеливо произнес Сяодо.

– Извечный Сердечный свет, – прокричал Чэнь Син, сложив руки фонариком, – да дарует тебе возрождение!

В тот же миг объятый мраком мир озарился вырвавшимся из земли ярким светом. Парившая в небе звезда Хаоса[13], похоже, почувствовала угрозу, обдала Землю своим дыханием, а затем разразилась ужасным ревом.

– Цзян Хун! – прокричал Сяодо, со всех ног устремляясь к лежащему в грязи юноше. – Очнись! Скорее поднимись и спаси мир!

Подлетев к юноше, Сяодо щелкнул его пальцем по лбу.

Цзян Хун распахнул глаза.

А мгновение спустя яркий свет с громким гулом рассеялся. Чэнь Син с Сян Шу пришли в себя и обнаружили, что снова вернулись к алтарю в горном ущелье Кэсыртато.

– Получилось? – спросил Сян Шу.

– Получилось ли? – растерянно протянул Чэнь Син. – Я видел, как тот юноша открыл глаза.

Двое молодых людей надолго замолчали. Они еще какое-то время просидели в ущелье, однако алтарь более не издал ни звука, словно ничего и не произошло.

– Семнадцать веков спустя[14], – Чэнь Син не сдержал горестного вздоха. – Как же это далеко. Ты видел, какие там здания? Тот мир совершенно не похож на наш нынешний.

– Ага, – Сян Шу сгреб Чэнь Сина в объятия. – Но меня это не заботит. Меня заботит лишь цинлу.

Губы Чэнь Сина тронула улыбка: будет ли в тот день в будущем мир уничтожен? Похоже, они тоже немало отдали, а значит, все завершится благополучно, так? Молодые люди еще немного посидели. Солнце зашло, ночной полог украсился звездами, а вокруг царили тишь да благодать.

– Возвращаемся? – спросил Сян Шу.

– Поехали, – ответил Чэнь Син.

Сян Шу вез Чэнь Сина на лошади. В ночном осеннем ветерке чувствовался запах сухих трав, а под одеялом пылали жаром их горячие тела. Чэнь Син смотрел на устилавшие небо звезды и думал: наверняка и в будущем под этими извечными небесными светилами обязательно найдутся те, кто будет стойко и преданно защищать наш мир, правда же?

–––– Конец экстры ––––

И ещё одна грустная новость – девятый том маньхуа по Динхаю стал последним.

Немного сокращенный перевод объяснения от художника:

"Спасибо за поддержку, решение было сложным. У лаоши (пп – т.е. художника) были трудные времена, творческий кризис, он не высыпался, и лишь благодаря бесценной поддержке аудитории смог дойти до текущего момента. Однако из-за корректировки деятельности студии он может лишь сожалеть о том, что решил закончить с работой. Еще раз спасибо за неизменную поддержку, комикс закончился, но история Динхая продолжается. Позвольте откланяться."

Если совсем коротко и между строк – художник перестал укладываться в график, и это всех напрягало, в том числе и его самого. Сюжет остановился на 49 главе новеллы.

Но мы на этой печальной ноте не заканчиваем, у нас еще экстры на подходе, пока не прощаемся.

Примечания:

[1] Дожили до седых волос... – автор вкладывает в уста Сян Шу традиционное благопожелание молодоженам: 白头偕老 (палл. baitou xielao), которое дословно можно перевести как «вместе до старости и седых волос».

[2] Сплетение волос – свадебный обычай, символизирующий единение мужа и жены, их связанность друг с другом. В ходе проведения брачной церемонии супруги отстригали у себя по пряди волос и связывали их вместе в знак того, что они отныне связаны браком.

[3] Птица хуань – диковинная мифическая птица с человеческим лицом и выпяченными (клювовидными) губами.

[4] Инхо – одно из китайских наименований планеты Марс.

[5] «В седьмую луну звезда Огня все ниже на небе день ото дня...» – Чэнь Син по случаю вспомнил начальные строки «Песни о седьмой луне», входящей в древнейший китайский сборник стихотворных произведений «Книга песен», или «Ши цзин»; приводится в переводе А.А Штукина.

[6] Южные и Северные династии... – отвечавший промахнулся лет эдак на 35 как минимум. Период Южных и Северных династий длился с 420 по 589 г., а в новелле сейчас примерно 385 г., то есть эпоха Восточной Цзинь и шестнадцати варварских государств.

[7] Сердечный свет, извечный, как свет дня... – похоже, за четыре года, прошедшие между окончанием новеллы и созданием этой экстры, автор подзабыл им же придуманную словесную формулу и вместо иероглифов 光耀 (русс. сияющий) написал иероглифы 万古 (русс. извечный). Ну а мы что? Мы перевели, как есть )))

[8] Чи Сяодо – главный герой первой новеллы экзорцистской тетралогии Фэйтянь Есяна «Уведомление о прохождении подготовительного обучения для претендующих на должность государственного зарегистрированного экзорциста высшей категории» (кит. 国家一级注册驱魔师上岗培训通知; англ. (неофиц.) Post Training Notice: National First-Class Registered Exorcist). В качестве второстепенного персонажа Чи Сяодо появляется также и в четвертой новелле тетралогии – «Записи об изяществе и одаренности всех существ» (кит. 万物风华录; англ. (неофиц.) Record of All Things).

[9] Лазурный дракон – животное обличье Сян Чэна, второго главного героя «Уведомления...» и по совместительству возлюбленного Чи Сяодо. В качестве второстепенного персонажа Сян Чэн появляется также и в «Записях об изяществе и одаренности всех существ».

[10] Черный дракон – животное обличье Лу Сю, второго главного героя новеллы «Записи об изяществе и одаренности всех существ».

[11] Цзян Хун – главный герой новеллы «Записи об изяществе и одаренности всех существ» и по совместительству возлюбленный Лу Сю.

[12] Строго говоря, это не совсем Чунмин, а одна из очередных реинкарнаций феникса. Между Чунмином и этой реинкарнацией была как минимум еще одна, которая появляется в «Уведомлении...» – белый феникс по имени Сыгуй.

[13] Звезда Хаоса – это Инхо, которому в «Записях об изяществе и одаренности всех существ» досталась роль демонического главгада.

[14] События новеллы «Записи об изяществе и одаренности всех существ» разворачиваются примерно на рубеже 2020-х –2030-х гг.

[Экстра] Цзянху

Где-то в цзянху

Одиннадцатый год правления под девизом Тайюань[1]. После битвы на реке Фэйшуй и кончины Фу Цзяня юг снова вступил в эпоху мира и порядка, тогда как север погрузился в пучину беспросветного хаоса. Ди, сяньби, цзе и прочие племена воевали друг с другом, а простой народ тем временем терпел неимоверные мучения. Бродяги повсеместно творили грабеж да насилие. Простые люди бежали кто в леса, кто в горы и становились разбойниками.

Все деревни по обеим сторонам дороги за пределами уезда Шаньинь[2] стояли заброшенными. Печальный осенний ветер шелестел остатками листвы. Повсюду царили тлен и запустение, и единственным, что оживляло эту унылую картину, был разукрашенный красным свадебный поезд, везущий невесту в дом жениха. Во всю трубили трубы, что есть мочи били барабаны, цокала копытами лошадь, тащившая за собой свадебную повозку-паланкин. А замыкала процессию ослиная упряжка, груженая приданым.

— Что же они никак не появятся, – скучающая в повозке без дела невеста на мгновение оторвалась от семечек, которые лузгала, и, обращаясь к тем, кто находился по другую сторону закрывающей паланкин занавески, недовольно промолвила: – Сил уже нет слушать это ваше развеселое дудение!

Среди сопровождающих невесты, начиная от возницы и заканчивая музыкантами, не было ни одного, кто не трясся бы от страха, отчего все соны были забиты слюнями.

— Дяденька... – плаксиво промолвил музыкант, – это мы не специально так плохо играем. Просто нам и правда очень страшно.

— А я говорю, вам нечего бояться, – ответила невеста и, помахав высунутой из повозки рукой, велела: – Езжайте-ка помедленнее!

По долине то и дело проносились порывы ледяного ветра. Вдруг откуда ни возьмись со свистом прилетела стрела и вонзилась прямо в крышу свадебной повозки.

Хоп! – тут же по обеим сторонам дороги появились горные разбойники, заливающиеся безумным хохотом:

— Наконец-то дождались! А-ха-ха-ха!

— Стоять, коли не хотите сдохнуть! – яростно проревел главный среди разбойников.

И свадебная процессия вмиг замерла на месте. Получив известие, горные разбойники довольно долго сидели здесь в ожидании, и вот, наконец, дождались, когда крупная рыба пожалует им в руки.

Помощник главаря горных разбойников с саблей на плече вразвалку подошел к повозке. Игриво посмеиваясь, он кончиком сабли приподнял занавеску, заглянул внутрь, и его взору предстала прелестница-невеста. Они сидела с прямой спиной облаченная в роскошное свадебное платье, а ее лицо было скрыто покрывалом.

— Барышня, – промолвил помощник главаря горных разбойников, – ну же, идем с нами. Клянусь, мы тебя не обидим.

Говоря это, помощник главаря попутно протянул руку, с тем чтобы сорвать с лица невесты покрывало. Внезапно та взмахнула рукавами и с громким криком наградила помощника главаря несколькими ударами кулаком:

— Вот тебе, получай!

Помощник главаря никак не ожидал, что из-под покрывала вдруг раздастся мужской голос. Он вмиг опешил, а получив неожиданный удар кулаком в лоб, громко вскрикнул.

Чэнь Син между тем развернулся боком и, упершись рукой в дверь повозки, отвесил помощнику главаря еще один удар кулаком, а после тут же пнул его ногой, отчего тот повалился наземь:

— Хе-хе-хе, я тоже вас долго ждал!

С этими словами облаченный в платье невесты Чэнь Син вылез из повозки, откинул покрывало, упер руки в бока и, задрав голову к небу, трижды злорадно хохотнул:

— Куда бежите?

Вокруг повисла немая тишина. Помощник главаря с припухшим от побоев лицом кое-как поднялся на ноги и уставился на Чэнь Сина, которого тем временем окружили более десятка вооруженных и не знающих жалости горных разбойников.

Чэнь Син глянул налево, направо и уже собрался было что-то сказать, но тут вдруг...

— А-а-а-а-а... Не убивайте... – перепуганные до смерти сопровождающие невесты все как один кинулись врассыпную.

Такого поворота событий Чэнь Син не ожидал.

— Хе-хе-хе, – помощник главаря с холодной ухмылкой двинулся к Чэнь Сину, – какая яростная барышня, мне нравится.

— Эй, – Чэнь Син огляделся по сторонам и тоже холодно усмехнулся, – не подходи, а не то этот молодой господин забьет тебя до смерти! Видал мой сотрясающий небеса и землю метеоромёт!

— Мужчина?

— Да неважно! Мужчину тоже берем! И мужчина сгодится!

Чэнь Син вскинул лучащуюся слабым светом рогатку, вложил в нее камешек, но горных разбойников это ничуть не напугало. В конце концов, на их стороне был численный перевес, тогда как у Чэнь Сина была всего лишь рогатка. Ну попадет он кому-то камнем по лицу, ну и что?

— Эй, – Чэнь Син начал шаг за шагом пятиться назад и наконец, не выдержав, во все горло заорал: – На помощь!

Стоило прозвучать этому «на помощь», как издалека послышался подобный металлическому лязгу крик дракона, небо озарилось золотым сиянием, а по полям да равнинам прокатилось алое зарево, направляясь к тому месту, где свадебный поезд подвергся нападению разбойников.

В этот самый момент на дороге появился Сян Шу. Облаченный в роскошный наряд жениха и с железным безменом[3] в руке, он мчался на несущемся галопом рослом скакуне, подгоняя его плетью и громким криком:

— Но!.. Тпру! – Сян Шу резко осадил скакуна посреди дороги и с каменным лицом воззрился на Чэнь Сина.

Почуяв во вновь прибывшем реальную угрозу, разбойники тотчас переключили свое внимание на него. Они повыхватывали луки и, наложив стрелы, нацелили их на Сян Шу.

Сян Шу был прямо-таки вне себя от ярости. Проезжая через уезд Шаньинь, двое молодых людей остановились на ночлег в доме одной зажиточной семьи. Там они узнали о бесчинствующих в округе горных разбойниках, а также о том, что те во всеуслышание обещались похитить драгоценную дочь хозяина дома в день, когда она будет выходить замуж. Не находящие себе места от беспокойства члены семьи понятия не имели, как им быть. В итоге Чэнь Син вызвался помочь и избавить честных людей от этих злодеев.

Таким образом, незамедлительно был выбран счастливый день и организована свадьба, намеренно пышная, чтобы обмануть горных разбойников. Сян Шу должен был нарядиться женихом, а Чэнь Син – замаскироваться под невесту. Однако Сян Шу так долго возился, облачаясь в платье новобрачного, что Чэнь Сину стало неохота его ждать, и он отправился в путь один.

Разумеется, перед этим молодые люди успели еще и поссориться из-за какого-то сущего пустяка, вроде того, какую тропинку на развилке выбрать, и потому на следующий день усердно игнорировали друг друга.

И вот сейчас Сян Шу наконец-то нагнал уехавший без него свадебный поезд.

— Кто звал на помощь? – холодно промолвил Сян Шу, ожидая, что Чэнь Син первым сделает шаг к примирению.

— Эй, ну же, – Чэнь Син, сохраняя полное самообладание, обвел стоящих вкруг него разбойников спокойным взглядом, – тут вас спрашивают, кто звал на помощь?

Разбойники растерянно переглянулись.

— Ты зачем так скоро уехал? – терпение Сян Шу лопнуло окончательно, и он, уже не сдерживая свою ярость, заорал на Чэнь Сина.

— Тебе же надо было переодеться, разве нет? – парировал Чэнь Син. – Надо было принарядиться! Ты ведь красавец-мужчина! Милые юные сестрички так и вились вокруг тебя, поэтому, видя, что тебе недосуг, я и решил уехать первым. А что еще мне оставалось делать?

Сказав это, Чэнь Син подождал еще пару мгновений, после чего добавил, обращаясь к Сян Шу:

— Ну, ты так и будешь стоять, опустив руки?

— Вот сам и разбирайся, – не остался в долгу Сян Шу, – не ты ли у нас такой скорый?

Даже не блиставшим умом горным разбойникам было видно, что эти двое заодно. Как боец Чэнь Син никуда не годился, с ним можно было разобраться и потом, а первым делом следовало прикончить Сян Шу.

Подумав так, разбойники кинулись в атаку. В ответ Сян Шу взмахнул безменом, которым собирался поднять покрывало, скрывающее лицо невесты, и тот в его руках превратился в подобие кистеня[4]. Не успели разбойники оставить Чэнь Сина без внимания, как он неожиданно для них тотчас пустил свою рогатку в ход.

Вжух! – Чэнь Син принялся очередью стрелять из рогатки, и, что удивительно, выпущенные из нее камешки оказались способны сами преследовать свою цель. Чертя в воздухе дугу за дугой, они со свистом настигали горных разбойников. Это была новейшая оружейная разработка Чэнь Сина, специально предназначенная для поражения ничего не подозревающего врага в затылок, при условии, конечно, что Сян Шу отвлекает его внимание на себя.

Когда горные разбойники обнаружили, что с тыла по ним ведется стрельба, было уже слишком поздно. Сян Шу едва только успел тряхнуть гирей на безмене, а горные разбойники уже повсюду валялись вповалку.

Молодые люди молча переглянулись.

Чэнь Син скорым шагом подошел к ослу и взобрался на него.

— Ну а теперь ты куда собрался? – с раздражением спросил Сян Шу.

— Собираюсь покончить с базой этих разбойников, – ответил Чэнь Син. – А ты, давай, возвращайся обратно.

Настроение у Сян Шу в самом деле было до крайности паршивое: неужели в этом негоднике, Чэнь Сине, вдруг проснулась ревность? Однако, если так подумать, ревнует – значит любит. Все это вызывало в Сян Шу противоречивые чувства, он не знал, злиться ему или, наоборот, радоваться.

— Осел слишком медленный, – промолвил Сян Шу, – залезай на лошадь.

Чэнь Син посмотрел на Сян Шу: верхом на осле ему туда и до ночи не добраться, – и без лишних слов пересел на лошадь.

— Но! – крикнул Сян Шу, пуская лошадь вскачь.

Один шичэнь спустя, укрепленный лагерь Божественного Воина

— Кто такие? – взбудораженный разбойничий лагерь весь пришел в движение.

— Невесту вам привез, – прокричал Сян Шу, затем спрыгнул с лошади и сходу принялся, пользуясь своей силой, избивать слабых.

Шух! – Чэнь Син снова взялся развлекаться со своей самонаводящейся рогаткой. Тем временем Сян Шу, с безменом в руках и чуть расставив ноги, твердо и непоколебимо, словно гора Тайшань, стоял посреди укрепленного лагеря в окружении валящихся наземь разбойников.

После того, как последний разбойник был повержен, Чэнь Син, желая продолжения веселья, выпустил еще один камешек. Не найдя врага, камешек описал дугу и полетел к Сян Шу. Тот повернулся спиной к Чэнь Сину, не глядя вскинул руку и – хлоп! – поймал камешек.

Чэнь Син утер выступивший пот: в следующий раз надо будет обязательно заранее посчитать, сколько людей, а иначе, если все уже попадают, лишний выпущенный камешек вернется обратно и угодит в меня самого.

— Доволен? – Сян Шу глянул на Чэнь Сина.

Главарь разбойничьего лагеря Божественного Воина, кряхтя и стоная, из последних сил торопился уползти прочь.

Чэнь Син смерил Сян Шу взглядом и только тут заметил развешенные по всему лагерю Божественного Воина флажки и фонари. Похоже, ожидая прибытия невесты, главарь заранее все подготовил. В свете красных огней это место выглядело довольно двусмысленно и настраивало на романтично-интимный лад. Сян Шу осмотрелся по сторонам, после чего повернулся и воззрился на Чэнь Сина – тот сейчас был несказанно очарователен.

Чэнь Син подошел к трону главаря и, плюхнувшись на него, со улыбкой промолвил:

— Можно ли считать, что я доволен? Ну разве что с большой натяжкой. Ой, уже стемнело!

Сян Шу выглянул наружу, призадумался на мгновение, затем взял упавшее покрывало невесты и метнул его. Покрывало полетело к Чэнь Сину и опустилось точнехонько на него.

Чэнь Син хотел было что-то сказать, но к нему подошел Сян Шу, поднял покрывало и вместе с безменом отбросил в сторону.

— Слезай давай, это место для великого государя[5], – промолвил Сян Шу и знаком дал понять Чэнь Сину, чтобы тот освободил трон.

— Ну а мне тогда куда сесть? – рассмеявшись, поинтересовался Чэнь Син.

Вальяжно опустившись на трон, Сян Шу огляделся по сторонам и похлопал себя рукой по бедру:

— Тебе дозволяется сесть великому государю на колени.

— Не желает ли великий государь отведать винограду? – увидев, что сбоку от трона полно всяких фруктов, Чэнь Син взял виноградинку и поднес ее к губам Сян Шу. Притворившись, будто хочет накормить Сян Шу, Чэнь Син сдавил виноградинку пальцами у самого его лица, так что брызнувший из нее сок окропил мужчине щеку.

Сян Шу с силой сжал Чэнь Сина, и тот сейчас же запросил пощады:

— Эй! Кончай забавляться!

— А я с тобой не забавляюсь... – Сян Шу прижал Чэнь Сина к трону главаря горных разбойников. Их свадебные наряды играли бликами в свете красных огней.

— Позади есть украшенные покои, приготовленные для новобрачных, – заметил Чэнь Син, – может, пойдем позабавимся там.

Сян Шу подхватил Чэнь Сина на руки и понес в задние покои.

* * *

Ранним утром следующего дня, лишь забрезжил рассвет, Чэнь Син и Сян Шу, сидя вдвоем на одной лошади, покинули Шаньинь.

— И куда дальше? – спросил Сян Шу.

— На запад, – с улыбкой ответил Чэнь Син. – Ты говорил, что возьмешь меня с собой, и мы поедем прямо, покинем Центральные равнины и отправимся туда, где еще никогда не бывали[6].

———— Конец экстры ————

Примечания:

[1] Одиннадцатый год правления под девизом Тайюань – 386 г.

[2] Уезд Шаньинь – имеется в виду территория современного уезда Шаньинь, входящего в городского округа Шочжоу провинции Шаньси. Во времена, когда разворачиваются события новеллы, такого уезда не существовало, он был образован в XII в., в эпоху чжурчжэньского государства Цзинь.

[3] Безмен – имеются в виду простые рычажные весы, представляющие собой металлический стержень с постоянным грузом на одном конце и крючком или чашкой для взвешиваемого предмета на другом. Рычажные весы не стоит путать с ручными пружинными весами, которые также нередко называют безменом.

[4] Кистень – холодное оружие ударно-раздробляющего действия, которое представляет собой ударный груз – гирю, или било, соединенный гибким подвесом с рукоятью. В данном случае речь идет о китайской разновидности кистеня, называемой люсинчуй (кит. 流星锤), или молот-метеор.

[5] Ранее Сян Шу скромно называл себя «гуван» (кит. 孤王), т.е. одинокий/сирый государь. Теперь же он, говоря о себе, использует обращение «даван» (кит. 大王) – великий государь.

[6] Судя по всему, это отсылка к словам Сян Шу в конце гл. 72: «Пойдем отсюда... Я знаю дорогу. Если мы будем придерживаться этого пути, то сможем покинуть Центральные равнины... Если мы продолжим идти прямо, то пройдем через Шачжоу, через Лоулань и еще дальше...». А кроме того, это отсылка к высказанному однажды Чэнь Сином желанию посетить места, о которых он прежде читал только в книгах.

[Экстра] Глава Лу Ина: Провожу господина до Восточных ворот Луньтая

(1)

Над бескрайними просторами пустыни поднимались столбы дыма от сигнальных костров.

Доннн ~ Доннн ~ Доннн ~

От башен, установленных на краю песков, донесся дребезжащий звон заржавленных колоколов, мгновенно взбудораживший защитников Лаису [2]. На горизонте клубилась пыль – надвигалась огромная армия, способная заслонить собой небо и укрыть землю. Защитники отчаянно забили в колокола, а жители поселения кинулись прятаться по домам.

Практически сразу на город обрушился град стрел, затмивших собой небеса. Защитники потянули лебедку – деревянные ворота, снабженные острыми шипами, со скрежетом затворились.

* * *

Лу Ин вырезал стрелу из тела пострадавшего. Наконечник упал, звякнув об металлическое блюдо, и Лу Ин отвернулся, чтобы вымыть руки. Его пациентом был совсем юный воин, корчившийся от боли на кушетке. Вода в тазу для мытья рук тут же окрасилась от алой крови. Лу Ин неторопливо отмывал ладони, а с улицы доносился беспрерывный звон колоколов, призывающий горожан искать убежище.

– Мастер Лу! – внутрь, чуть не выбив дверь, ворвался встревоженный сэму [3]. – Даюаньцы[4] наступают! Надо бежать!

Лу Ин указал рукой в сторону молодого человека на кушетке. Грудь и живот раненого были обнажены, он что-то неразборчиво бормотал в бреду. Стрелу из его живота уже извлекли, но тело все еще пылало жаром от ранения.

Сэму, одетый в простой халат из грубого полотна, высокий ростом и крепкий, опирался на посох. Он вытащил клинок, спрятанный в посохе, и лезвие сверкнуло холодным бликом.

На самом деле было уже слишком поздно. Оборонительные укрепления, защищающие Лаису, вот-вот будут разрушены. И сама сигнальная башня, стоявшая здесь еще во времена династии Хань, тоже падет в пожаре этой войны.

– Возьми и отнеси его домой, Ди, – сказал Лу Ин, – пусть вернется к родителям.

Сэму звали Диоген [5]. Он обладал темно-каштановой лохматой шевелюрой, парой изумрудно-зеленых, глубоко посаженных глаз и высоким носом. Щеки и подбородок его изнуренно-худого лица были выбриты до синевы, на шее отчетливо выделялся кадык.

Мужчина прекрасно понимал, что не сможет убедить Лу Ина уйти, – этот человек еще упрямее, чем сигнальная башня. Сэму пришлось подхватить раненного юношу на руки и пинком распахнуть дверь. Оставшись в комнате один, Лу Ин присел, отпил пару глотков воды и прислушался к звукам ожесточенного боя – крики, прежде доносившиеся от городских стен, раздавались все ближе и ближе.

Вскоре в дом вломился даюаньский всадник. Он увидел Лу Ина, одетого в белое, и свирепое лицо даюаньца перекосилось в злобной ухмылке. Убрав свою саблю, конник начал приближаться к Лу Ину, намереваясь потащить его за собой. Лу Ин поднял голову и внимательно взглянул на него, снизу вверх.

Спустя некоторое время Лу Ин толкнул дверь и вышел наружу. Маленький городок Лаису утопал в крови, повсюду валялись трупы. Тело защитника, сражавшегося до последнего вздоха, прислонилось к стене, от крови стена покраснела. Лу Ин приложил пальцы к его шее и вздохнул. Сверху, с горы снова раздался колокольный звон.

– Мастер! – кричали бегущие по улице люди. – Поднимайтесь на гору! Скорее! Они прорвались!

Лу Ин, обернувшись, посмотрел на городскую ограду – глинобитные стены почти уже обрушились. Даюаньцы развели под ними огонь, из-за ограды поднимался густой дым, пламя полыхало вдоль стен, раскаляя их докрасна и превращая в твердые блестящие черепки. [6]

Городок Лаису занимал площадь меньше, чем тысяча четыреста му [7], этот небольшой гарнизон относился к уезду Луньтай. На третий год эпохи правления императора У-ди под девизом Тайчу[8], Ли Гуанли[9] захватил Луньтай и учредил там военное наместничество, подчинившее себе земли Западного края [10]. Среди уйгуров Луньтай носил название "Бугур", что на уйгурском языке означало "орел-ястреб" [11]. В конце династии Хань империя разделилась на три государства [12], а затем снова была объединена под властью династии Цзинь. Однако после эпохи правления под девизом Тайкан [13] Цзинь начала постепенно утрачивать свой контроль над Луньтаем. Наместничество Западного края день ото дня все сильнее отделялось от Центральных равнин.

После мятежа Пяти варваров [14] Луньтай превратился в крепость, где рядом жили люди самых разных народностей. Поколение за поколением отряды Луньтая стояли на страже границ империи в постоянном ожидании приказа о перемещении войск, но годы проходили, а никаких приказов не поступало. Центральные равнины, охваченные хаосом, слабели, зато вооруженные отряды, совершавшие набеги на приграничные территории, становились все сильнее. Всегда так бывает – когда одно уменьшается, другое начинает расти. Вот и конница Даюани пересекла Памирское нагорье и начала вторжение в наместничество Западного края.

– Я лучше умру, чем сдамся ~~! – выкрикивали защитники города.

Лу Ин вместе с остальными жителями Лаису поспешил подняться на гору. Гора была невысокой. Она входила в Тяньшаньский хребет, и на фоне монументальной гряды Хорашань, небольшое возвышение за городом можно было назвать разве что насыпным холмом. На самом верху упомянутого "холма" под открытым небом стоял жертвенник, с установленным на нем уйгурским изваянием.

Заснеженная гора Хорашань сзади и более скромные "холмы" перед ней

– Мастер ~~

– Мастер!

Перепуганные детишки из поселения наперегонки мчались к Лу Ину, стремясь спрятаться за его спиной, словно он был единственным, на кого они могли положиться.

– Где твой отец? Где мама? Где старший брат? – допытывался Лу Ин у десятков детей.

Малыши указывали на город, их плач постепенно стихал. Лу Ин понимал, что взрослые из этих семей, и мужчины, и женщины, все остались защищать город. В Лаису уже зажгли костер на сигнальной башне и запросили помощь из Луньтая, однако уезд мог прислать лишь небольшое подкрепление, всего три тысячи человек. А противостояло им сейчас не меньше десяти тысяч даюаньских всадников.

– Мастер, – сэму по имени Диоген прошел через толпу и встал рядом с Лу Ином, – нам пора двигаться дальше. Мы же с тобой условились раньше, что не останемся здесь надолго.

Лу Ин взглянул вниз – поселение наполовину было охвачено пламенем.

– Давай подождем еще немножко, хорошо? – прошептал Лу Ин. – Возможно, все еще переменится к лучшему.

Диоген глубоко вздохнул, но не стал больше настаивать. Он просто опустился на землю возле Лу Ина. Вокруг них столпились дети и тоже уселись, стараясь держаться поближе к Лу Ину. Некоторые обхватили его за колени, а он с нежностью гладил их по голове, стараясь придать хоть немного отваги.

* * *

С наступлением темноты даюаньская армия на время отошла от городских стен. Над землей взошел изогнутый, словно лук, полумесяц и озарил чистым холодным сиянием этот израненный мир.

Разрушив большую часть стен, вражеская конница отступила в лагеря, устроенные под городом, чтобы отдохнуть и набраться сил. В Лаису потеряли больше половины воинов – из двух тысяч человек уцелело только восемь сотен, но они все так же твердо и непреклонно защищали подножие горы, укрепляя линию обороны и ожидая подкрепления. Если помощь не придет, то с восходом солнца защита будет полностью уничтожена.

Отовсюду доносились стоны, плач, и лишь глубокой ночью наступила тишина.

Диоген сидел у костра и приводил в порядок свои записи о крупнейших горах и реках Центральных равнин, о городах и дорогах, о шелках и местных блюдах, о соли, нефрите, румянах, лакированной посуде, чае, специях, о различных видах диковинной нечисти, именуемой яогуаями, а также о впечатляющих грандиозных строениях. Эти ценнейшие сведения он записывал на протяжении трех лет, пока путешествовал по землям, охваченным хаосом смутных времен. Теперь же восточная империя Великая Цзинь горела в пожаре войны с варварскими племенами.

Они с Лу Ином встретились в Шачжоу. Диоген обучил Лу Ина основам латинского языка, а Лу Ин перевел для него оттиски книг Поднебесной, напечатанные древними символами чжуаньшу. Они решили дальше путешествовать в компании друг друга, вместе прибыли в уезд Луньтай и так же вместе собирались держать путь дальше, на запад.

– Мастер, – тихо проговорил один из детей, – может быть, стоит помолиться?

– Нет ничего плохого в том, чтобы помолиться, – ответил Лу Ин. – Это не обязательно принесет пользу, но, по крайней мере, молитва придаст вам мужества.

– Почему не обязательно принесет пользу? – спросил другой ребенок. – Потому что божество не услышит нас?

Так как Лу Ин ничего не отвечал, заговорил ребенок, который спрашивал до этого:

– Он услышит, но не обязательно придет, чтобы спасти нас.

– Но почему? – спросил еще кто-то. – Это из-за того, что мы недостаточно благочестивы?

– Бог [15] милостив к людям, – Диоген, оторвав взгляд от своих записей, ответил на ломаном уйгурском. – Но у каждого смертного есть его собственные невзгоды, с которыми он сам должен справиться. Богу богово, а кесарю – кесарево.

Диоген закрыл записи и посмотрел на Лу Ина. В глазах его читалось: Когда мы уже пойдем?

– Возможно, если мы помолимся, – сказал Лу Ин детям, – божество сможет услышать нашу просьбу?

И дети, встав, последовали в ночной тьме за Лу Ином к жертвеннику, зажгли перед статуей масляную лампаду и один за другим опустились на колени.

Диоген схватил Лу Ина за запястье.

– Мастер, даюаньцы на рассвете снова начнут атаку, – зашептал сэму. – Никакое подкрепление не придет, ты не можешь никого спасти в этом городе! Ты должен подумать, как защитить хотя бы себя!

Лу Ин кивнул и улыбнулся Диогену – тот совершенно перестал держать себя в руках.

* * *

В небе уже взошли предрассветные звезды, на горизонте занималась бледная полоска раннего рассвета. За пределами города раздался громкий сигнал рога – решающая битва за Лаису началась. Оставшиеся восемьсот защитников города с беспримерным мужеством смотрели в лицо смерти – сжав в руках подернутые ржавчиной клинки, они распевали песни Западного края.

* * *

– Все из праха пришло и в прах возвратится. Земля к земле, прах к праху...

– Я сольюсь с песком, несомым ветром, и ветер донесет голос мой до далеких земель... принесет к Святому Духу, коий питает течение времен и благословляет твердь земную...

– Свет и тени иного берега [16], о боже мой...

Лу Ин, стоя перед статуей, тоже вполголоса произнес:

– Яви милость свою ко всем беспристрастно и направь заблудших, дабы могли переправиться через реку сию.

До их слуха донеслись далекие крики, за которыми тут же последовал топот копыт множества лошадей и грохот продолжавших обваливаться городских стен. Под натиском десятитысячной конницы домишки Лаису были моментально, словно ураганом, сметены с лица земли. Еще немного – и безжалостные железные подковы сравняют с землей сигнальную башню, простоявшую здесь четыре столетия. Вот-вот – и даюаньцы перережут клинками всех детей, даже тех, кто росточком ниже тележного колеса, сбросят наземь изваяние божества жителей Лаису и зальют город потоками крови.

– Если ты слышишь меня, – тихо продолжал Лу Ин у подножия статуи, – молю тебя, избавь их от страданий земного тела.

В этот момент Рассветная звезда [17] вспыхнула и расцвела ярким чистым светом. Бледно-молочная утренняя заря растворилась в ее сиянии, зато Серебряная река [18], которая должна была вот-вот исчезнуть, неожиданно усыпала звездами весь небосклон, и звезды те пали на землю. Среди звуков трубящих рогов послышался протяжный вой дикого зверя.

Диоген поднялся на ноги и, не веря своим глазам, уставился на восток.

Белые одеяния Лу Ина развевались на утреннем ветру. Он все еще стоял на коленях возле изваяния. Открыв глаза, Лу Ин увидел на востоке под пологом небесного свода огромный величественный силуэт.

Детишки тоже распахнули глазенки после молитвы и взволнованно закричали

Даюаньские лошади заржали, в мгновение ока потеряв голову от страха.

– Я услышал, – гулко раскатился под небесами мужской голос.

Огромный волк цвета индиго перепрыгнул через звездную реку и угрожающе зарычал. Звериный рык разнесся по округе – будто бы пронеслась яростная, сбивающая с ног морская волна. Высотой волк был не меньше десяти чжанов [19]. Величественный зверь неторопливо ступал от горизонта. Строения под его лапами сминались и крошились, словно комья рыхлой земли. Те части городских стен, которые чудом удержались, рушились под давлением мощи волка.

– Я услышал, – раздался еще раз голос мужчины. – Я услышал твой зов.

Гигантский волк ворвался в ряды противника и в один момент разметал боевой порядок многотысячной даюаньской конницы. Врагам показалось, будто их хунь улетели, а по рассеялись, так сильно они перепугались. Зазвучали сигналы к отступлению. Отовсюду раздавались истошные вопли. Чистопородные скакуны Даюани, безраздельно властвовавшие на Центральных равнинах [20], не выносили волчьего запаха. Почуяв его, они заржали и в ужасе понеслись, куда глаза глядят.

Гигантский волк с ленивым прищуром посмотрел в даль. Белоснежный мех, кольцом охватывающий шею, придавал его облику еще больше естественной красоты.

– Бог-волк!

Жители Лаису, как один, в благоговении опустились на колени и пали ниц перед гигантским волком.

Битва закончилась молниеносно. Всадники Даюани, в панике натыкаясь друг на друга, откатывались прочь, словно волна отлива. Волк схватил зубами даюаньского главнокомандующего, прямо вместе с лошадью, и отбросил в сторону. Генерал упал – раздался приглушенный шлепок от кровавого столкновения плоти с каменистой землей.

Лу Ин поднял голову и внимательно взглянул на изваяние, установленное на вершине горы. Статуя изображала тяньшаньского волка – считалось, что именно он вскормил прародителей уйгуров.

Силуэт Сизого волка истаял в лучах восходящего солнца. Вместо него на земле остался двадцатилетний молодой человек. Одет он был лишь наполовину, в одни только штаны военного покроя, его мускулистая грудь и живот с четко очерченными мышцами оставались открытыми. На поясе у него висел кинжал. Волосы были заплетены во множество тонких косиц, стянутых на затылке в узел. Шею обвивал красный шнур, на котором поблескивала пластина из золота и нефрита.

С хладнокровным вызовом юноша обвел глазами поле боя, пребывавшее в абсолютном хаосе, затем развернулся и направился к горе.

– Я услышал, – сказал он в сторону горы.

– Ты и вправду пришел, – ответил ему с вершины холма Лу Ин. – Сяо Шань.

Примечания:

[1] Название экстры – строка из стихотворения поэта танской эпохи Цэнь Шэня, "Песня белого снега. Провожаю военного чиновника обратно в столицу". Луньтай – китайское название уйгурского уезда Бугур, а также поселения в южных предгорьях Тяньшаня, неподалеку от северной границы пустыни Такла-Макан. Это самый северо-запад Китая, совсем рядом с Казахстаном и Кыргызстаном. События начинаются именно в этих местах через несколько лет после завершения основного сюжета.

[2] 拉依苏 – Лаису - один из древних сигнально-сторожевых пунктов, остатки которого сохранились до нашего времени. Находится в 20 км к западу от Луньтая. Состоит из двух сигнальных башен (Танской и Ханьской эпох, обе башни называются Лаису) и развалин форта.

"Огневые и дымные маяки" Лаису (ближний - ханьский, дальний - танский)

Сигнальные башни, или "огневые и дымные маяки" (烽燧 fēngsuì), как их называют в Китае, имели устойчивую форму (высота сохранившейся части ханьской башни Лаису около 8 м, длина и ширина около 7 м). Строили их из глинобитных или лессовых плит. На верху башни имелась площадка для разведения сигнальных костров (кострищ на такой площадке могло быть до пяти) и укрытие для сторожей. В светлое время суток условные сигналы подавали при помощи дыма, в темное – при помощи огня. Неподалеку от сигнальной башни обычно возводились дома для защитников , склады и другие постройки, составлявшие небольшой укрепленный городок-гарнизон, обеспечивающий жизнедеятельность обороны.

[3] 色目人 – sèmùrén – "цветноглазые", человек из племен сэму или просто сэму – общее название представителей немонгольских западных племён, включая европейцев. Западные, так сказать, варвары.

[4] 大宛 – dàyuān – Давань (более точно Даюань, перс. – Согд) – древнее среднеазиатское государство, существовавшее с III в. до н.э. по V в. н.э, занимавшее центральную и восточную часть Ферганской долины. Через него проходил Великий Шелковый путь. Довольно долго находилось под управлением греков.

[5] 第欧根尼 – dìōugē

[6] Гэ, конечно, художник, он так видит, и это не имеет большого значения, и вы можете видеть вместе с ним так же, но ~ просто чтобы вы были в курсе ~

[7] 1400 му – в те времена около 0.4 кв. км, квадрат примерно 640х640 м

[8] 太初 – tàichū – Тайчу, Великое Начало, 104-101 гг. до н. э. Третий год – 101 год до н.э.

[9] 李廣利 – Ли Гуан Ли (? – 89-88 г. до н. э.), генерал империи Западная Хань, находился в родстве с правящей семьей. Самое известные его походы – на Даюань, первый провальный, второй удачный. Закончил жизнь в плену у хунну, в качестве человеческой жертвы.

[10] 西域 – xīyù – Западный край, принятое в китайских исторических хрониках наименование регионов, расположенных западнее заставы Юймэньгуань; центрально-азиатская часть империи.

[11] Это версия автора, такое значение у названия Бугур на уйгурском языке или не такое, я не проверяла.

[12] Имеется ввиду эпоха Троецарствия.

[13] 太康 – tàikāng – Тайкан, Великое Благоденствие, 280–289 гг. н.э.

[14] Вооруженные столкновения северных иноземцев с ханьцами стали особенно активны между 304 и 316 годами нашей эры, данный конфликт получил название 五胡乱华 – бунт/мятеж/хаос Пяти варваров, в русском языке нет устоявшейся формы. Совпав по времени с войной Восьми князей, нападения северян значительно ослабили империю и изгнали династию Цзинь с северных территорий Поднебесной.

[15] 神 – shén. И ребенок, и Диоген произносят одно и то же слово, которое в китайском означает и единого бога, и многочисленных богов из всевозможных пантеонов, и небожителей, и святых, и добрых духов. Непонятно, о каком боге или о божестве говорит ребенок, но Диоген точно говорит о христианском боге.

[16] 彼岸 – bǐ'àn – 1) тот (противоположный) берег, 2) будд. потусторонняя жизнь (Paramita), Иномирье, тот свет; нирвана, другой берег; потусторонняя жизнь; тот свет.

[17] 启明星 – qǐmíngxīng – предрассветные звезды вообще, и поэтическое название Венеры в частности.

[18] Млечный путь.

[19] Порядка 21-22 м.

[20] Даваньские (правильнее - даюаньские) кони – они же "небесные кони", они же "потеющие кровью" – действительно считались самыми лучшими в Поднебесной.

(2)

Лу Ин покинул Лаису и приехал в Луньтай. На тамошнем рынке он купил нехитрые припасы в дорогу. Скоро ему предстояло куда более длительное путешествие – вместе с Диогеном он собирался отправиться через Памирское нагорье на самый край света, в другую великую империю.

– Кто он такой? – Сяо Шань смерил Диогена взглядом. С того самого момента, когда юноша снова встретился с Лу Ином, он относился к "цветноглазому" крайне настороженно.

Сам Диоген испытывал при виде Сяо Шаня страх. Сэму не понимал, откуда взялся тот гигантский волк, но его появление совершенно точно было каким-то образом связано с этим самым молодым человеком, который сейчас находился рядом с ними.

– Он римлянин[1], – ответил Лу Ин. – Приехал в Поднебесную из очень далекой страны и теперь возвращается домой. Мы познакомились четыре года назад в Шачжоу и решили продолжить путешествие вместе – обойдем Черное море, потом проплывем по Средиземному и окажемся в его родном городе.

Сяо Шань внимательно посмотрел Лу Ину в глаза. За те четыре года, что они провели порознь, Лу Ин добрался всего лишь до этого места [2]. Он даже толком и не покинул Срединные земли.

Лу Ин, улыбнувшись одними глазами, выдержал взгляд Сяо Шаня.

Юноша накинул на верблюда Лу Ина седло и принялся навьючивать мешки с едой, водой и другими припасами.

– Ты очень вырос, – заметил Лу Ин. – Даже выше стал, чем я.

Сяо Шань обернулся и, слегка склонив голову, еще раз посмотрел на Лу Ина, стоявшего рядом.

В этом году Сяо Шаню исполнилось двадцать. Он и вправду теперь был ростом выше Лу Ина и даже догнал Сян Шу. Незрелый ребенок превратился в отважного и спокойного молодого человека, обладающего телосложением нормального мужчины. Хотя он и не мог потягаться мощью с большинством хунну, однако его подтянутое тело было словно переполнено взрывной силой, а четко очерченные мышцы брюшного пресса и талии явственно демонстрировали миру его хищную ловкость.

Лу Ин же, напротив, словно вообще не менялся, оставаясь на протяжении лет все тем же. Почти на глазах Сяо Шаня он из старшего наставника постепенно превратился в юного господина, которым сейчас и являлся.

– Ты повзрослел, – еще раз отметил Лу Ин.

– Да, я уже взрослый, – согласился Сяо Шань, – гэгэ сам надел на меня шапку! [3]

– Мне стало легче, когда я увидел, что с тобой все хорошо, – Лу Ин тепло взглянул на Сяо Шаня. – Возвращайся домой.

– Не вернусь.

Сяо Шань навьючил еще одного верблюда, забрался на него и похлопал по шее. Затем жестом показал Лу Ину, что тот может вести себя, как ему заблагорассудится, и крикнул:

– Эй, сэму! Поехали!

Лу Ин хотел что-то добавил, но Сяо Шань перебил его:

– Ты призвал меня, а теперь хочешь сказать, чтобы я убирался прочь?

Лу Ину оставалось только смириться. Впрочем, он все же заметил, усаживаясь на своего верблюда:

– Я не призывал тебя. Я просто молился богу.

– Я и есть бог, – ответил Сяо Шань, и верблюд, на котором он сидел, медленно зашагал вперед.

Статуэтка времен государства Северная Вэй, изображающая европейского купца (можете думать, что это Диоген) верхом на верблюде

Караван, груженный восточными товарами, которые купил Диоген, шел по извилистым горным дорогам и в конце концов оказался на высокогорном плато. Путешествие проходило неожиданно спокойно – волки ни разу не потревожили их. Сквозь ветер и снег Сяо Шань следовал за Лу Ином через опаснейшие места и ни на минуту не отводил от него взгляда, даже если существовал риск оступиться и свалиться в пропасть.

– Парень, тебе не холодно? – удивленно спросил Диоген.

– Тебе все так же нравится ходить без одежды, – мягким тоном произнес Лу Ин и, немного подумав, уточнил: – Без верхней части одежды.

Сяо Шань, словно пылающая звезда, всегда был окружен облаком теплого воздуха. С самого детства он привык ходить обнаженным. Если бы, как и раньше, он жил в горном лесу, то штаны даже не стал бы надевать. Завязал бы их на талии, как кожаную набедренную повязку, – и довольно. Даже после длительного пребывания на солнце кожа Сяо Шаня не загорала, не краснела, а оставалась все того же здорового пшеничного цвета. Его мужественные плечи и спина источали едва заметный успокаивающий запах. Диоген придвинулся как можно ближе к Сяо Шаню, не посягая, впрочем, на его пространство. Сейчас путешественники сидели вокруг костра в пещере, пережидая буран.

– Это удобно, – ответил Сяо Шань. – Все люди, рожденные в степях, на самом деле звери. Ты когда-нибудь видел зверя в одежде?

Сяо Шань сейчас говорил уже больше и увереннее, чем прежде, однако часто подолгу бубнил что-то неразборчивое на хуннском языке, обращаясь к Лу Ину. И тот позволял ему разговаривать таким образом, словно с самим собой. Лу Ину не хотелось долго объясняться с Диогеном – он просто сказал, что сам позвал Сяо Шаня поехать с ними.

– Да понимаю я, что они говорят, – раздраженно отозвался Сяо Шань на вопрос Лу Ина, – я пойму, если сэму мне что-то скажет. Я просто не хочу произносить эти слова.

– Ты же великий шаньюй, который правит повсеместно, – улыбнулся Лу Ин, – поэтому, разумеется, ты все понимаешь.

– Так ты, значит, бог, – заметил Диоген, и уголки его губ дернулись.

– Да, – ответил Сяо Шань. – Бога легко пригласить, но трудно проводить [4]. Жрец меня призвал. А уйду я, когда мне вздумается.

Сяо Шань перевел взгляд на Лу Ина, и в его глазах промелькнуло знакомое выражение – это было похоже то ли на привязанность ребенка, то ли на внимательную заботу о членах крепкой семьи. Лу Ин видел, что Сяо Шань с трудом сдерживает желание прильнуть к нему в объятиях. Словно юноша напоминал сам себе, что он больше не ребенок, что он теперь мужчина.

– Как там они поживают? – Лу Ин решил сменить тему разговора.

– Все живы, – ответил Сяо Шань. – Гэгэ остался в Каракоруме, иногда ездит на юг. Они решили остаться за пределами Великой стены после того, как вышли из цинлу.

– Нехорошо, когда великий шаньюй легкомысленно покидает свои владения, – сказал Лу Ин.

– Почему нехорошо? – удивился Сяо Шань. – Там все равно все в порядке.

Последняя фраза – "Все равно все в порядке" – была произнесена с узнаваемыми интонациями Чэнь Сина. Лу Ину было довольно занятно это услышать. Он знал, что говорить и читать Сяо Шань научился по большей части как раз у великого экзорциста, поэтому в речи юноши чувствовался ханьский акцент.

– Все земли между четырьмя морями – это всё земли великого шаньюя, – добавил Сяо Шань. – И все люди под небесами – это всё люди великого шаньюя. Я сказал им, что желаю осмотреть свои владения, посетить своих людей, и только после этого ушел. Никто не имеет права меня останавливать.

– Ты ведь идешь за нами уже давно, правда? – невыразительно заметил Лу Ин.

Сяо Шань промолчал. Четыре года назад они встретились в Шачжоу, тогда Лу Ин не позволил следовать за ним. Прошло четыре года – и мнение Лу Ина как будто бы изменилось.

– Ты человек, который запутался, – внезапно сказал Сяо Шань. – Лу Ин, ты очень запутался...

Лу Ин: "......"

Он вдруг понял – Сяо Шань совсем не тот мальчик, каким был прежде, он действительно вырос, не только телом, но и душой. Раньше Сяо Шань безропотно подчинялся Лу Ину, был с ним всегда послушным, покладистым, хотя по отношению к чужакам вел себя свирепо, как волк. Однако когда они сейчас встретились, Сяо Шань держался уже как независимый человек.

Это был первый раз, когда Лу Ин услышал, как Сяо Шань высказывает свое мнение о нем.

– Сян Шу многому тебя научил, – улыбнулся Лу Ин.

– Никто меня не учил, – ответил Сяо Шань. – Я сам это понял.

Лу Ин, все так же улыбаясь, подбросил немного дров в костер.

Сяо Шань отвернулся. Теперь он смотрел, как снаружи, у входа в пещеру, танцуют в воздухе снежные хлопья.

– Ты и хотел спасать их, и все же не хотел, – добавил Сяо Шань.

– Что? – не понял Лу Ин.

Сяо Шань устроился перед костром непринужденнее и принялся поигрывать кинжалом.

– Я говорил о людях из Лаису, – пояснил он.

Лу Ин после недолгого размышления ответил:

– Все равно не понимаю. Почему ты говоришь, что я запутался?

Диоген не прекращал вести свои записи, сейчас в его тетради появился живой и яркий набросок полуобнаженного юноши, в точности изобразивший Сяо Шаня.

– Это война смертных, – продолжал Лу Ин. – Богам не подобает протягивать кому-то руку помощи в ней. Дела суетного мира, только и всего. Если там нет яогуаев, это поле битвы – не мое.

– Но ты еще и меня призвал, – заметил Сяо Шань.

– Когда люди в отчаянии теряют надежду, они всегда обращают свои мечты к сверхъестественному.

– Так в конце концов я правильно вернулся или неправильно?

Лу Ин по недолгому размышлению ответил:

– Это уже тебе решать.

– Если мне нельзя было приходить, то все люди в Лаису погибли бы.

– Да, – кивнул Лу Ин. – Так и должно было случиться.

– Если бы я не пришел, ты спас бы их сам?

– По правде говоря, мне тоже нельзя было нарушать правила ради их спасения. Но я не могу сказать наверняка.

– Итак, ты запутался, – подвел итог Сяо Шань, а затем начал говорить быстро, без пауз, словно выстреливая слова непрерывной чередой:

– Рано или поздно, Лаису падет, если не сегодня, то завтра. Луньтай будет захвачен, наместничество Западного края разграбят и отнимут, и даже Шачжоу не сможет избежать этой участи. Пожар войны выжжет все вплоть до Шачжоу, а затем пронесется далее, по Шелковому пути... Пока не наступит следующая эра и племя Тоба силой не вернет все обратно [5]. Ты не можешь спасти Лаису, не можешь изменить его судьбу.

– Ты уже... – запнулся Лу Ин, – ты способен в сновидениях видеть будущее?

Сяо Шань ничего не ответил, всем своим видом выражая безразличие. Слова Сяо Шаня потрясли Лу Ина куда больше, чем даже рост юноши, вызвавший прежде такое искреннее восклицание. Это было то самое дао, истинно сущий Путь[6], к которому Лу Ин стремился на протяжении всей своей жизни, а Сяо Шань постиг его так легко!

– Таким образом, ты запутался, – повторил Сяо Шань.

– Ты прав, – признал Лу Ин. – Поэтому я и не поехал в Кушавати [7], а решил отправиться в Рим. Мои мирские желания еще не угасли.

– А что это за такой город Кушавати? – с недоумением поинтересовался Сяо Шань.

– Это место, где Будда вошел в нирвану, – ответил Лу Ин. – Давай спать. Завтра нам нужно отправляться в дорогу.

Сяо Шань подложил руки под голову и закрыл глаза, но его сознание не переставало наблюдать за движением вокруг. Словно он смертельно боялся заснуть, а наутро обнаружить, что Лу Ин снова ушел, не попрощавшись, как это случилось четыре года назад. Тогда Лу Ин воспользовался иллюзией, чтобы ускользнуть, а Сяо Шань проспал три дня кряду, даже не заметив этого. В результате Сяо Шань увидел перед собой Великую стену, а в следующий момент очнулся и обнаружил, что все еще лежит в пещере в Шачжоу, а Лу Ин давно исчез.

На этот раз Сяо Шань не погружался в мир грез. Он много трудился над тем, чтобы понимать разницу между реальностью и сновидением. Ранним утром следующего дня они отправились в путь, несмотря на метель, которая если и прекращалась, то ненадолго. Так и началось их продвижение по Памирскому нагорью в сторону Черного моря, а потом и до Рима.

– Мне не снится то, чего я никогда раньше не видел, – предупредил Сяо Шань Лу Ина.

– Не волнуйся, – улыбнулся в ответ Лу Ин. – На этот раз я не заставлял тебя погружаться в мир иллюзий.

Но Сяо Шань начал говорить с Диогеном, пытаясь определить, сон это или реальность, и лишь тогда окончательно убедился, что Лу Ин не бросил его.

– Что это за место такое, Рим? – спросил юноша у Диогена.

– Страна множества народов, – сказал Диоген, – краеугольный камень всего просвещенного мира.

Сяо Шань знал, что Лу Ин до этого не бывал в Риме, а ведь невозможно создать в сновидении то, чего сам создатель иллюзии никогда не видел.

– Он ученый, – сказал Сяо Шаню Лу Ин, – всю жизнь он провел в поисках самых пределов знаний.

– Есть такое учение...... – попытался объяснить Диоген. – Мой предок был прославленным математиком [8], он изучал числа. А я изучаю другой вид знаний, который... который...

Познания Диогена в китайском языке, естественно, были весьма ограниченными. Когда он начал размышлять о своем предмете, то понял, что довольно трудно описать по-китайски, чем же он занимается.

– Это учение о мудрости, философия, – точно определил за него Лу Ин.

– Да, – согласился Диоген. – Я упорно ищу мудрости на Западе и на Востоке.

– Но время мудрецов уже прошло, – небрежно бросил Сяо Шань. – Родись ты лет на шестьсот раньше, Лао-цзы мог бы ответить на твои вопросы. Это был поистине великий человек и превосходный мыслитель.

Диоген даже не подозревал, что этот юноша, одетый по обычаю диких северян, знает, кто такой Лао-цзы.

– Я нашел много его произведений, – сразу же ответил сэму, – и все же...

– Путь Неба не обладает человечностью, он предоставляет всем существам возможность жить собственной жизнью[9], – сказал Сяо Шань, одной рукой по-прежнему поигрывая кинжалом, а в другой держа узду верблюда. Караван шел по горному плато, которое со всех сторон продувалось сильным ветром вперемешку со снегом. – Именно тот образец, которого так настойчиво придерживается Лу Ин.

– Ты прочитал немало книг, – произнес с улыбкой Лу Ин. – Я больше не могу смотреть на тебя теми же глазами, какими смотрел раньше.

В детстве Сяо Шань не любил читать. Однако впоследствии, взяв на себя обязанности великого шаньюя, он вдруг почему-то заинтересовался книгами и прочитал все, что нашел в юрте, при этом Чэнь Син даже не подозревал об этом.

– Есть еще один мудрец, по имени Кун-цзы, – добавил Диоген.

– Кун Цю заботился о мирской жизни, – ответил Сяо Шань Диогену, не реагируя при этом на слова Сяо Шаня, – а Лао Дань размышлял о небесном. Мо-цзы, Чжуань-цзы, Сюнь-цзы, Хань Фэй-цзы[10]. Вам[11] еще многое предстоит постичь в будущем.

Диоген кивнул. Самому ему вряд ли выпадет шанс когда-нибудь еще побывать Срединных землях. Он может лишь оставить эту миссию потомкам.

– Я знаю еще, что однажды Чжуан-цзы привиделся сон, – это Сяо Шань сказал уже Лу Ину. – Во сне он превратился в бабочку, а когда пробудился, то уже не знал – то ли он бабочка, которая превратилась в него, то ли это он сам превращался в бабочку. Что из этого правда, а что обман? Точно так же и твои сны, и мои сны, и сны всего мира – они одновременно могут и истинны, и ложны.

– Все одинаково иллюзорно, – улыбнулся Лу Ин. – Ты боишься, что наша новая встреча тоже в мире сновидений?

– Мне надо быть очень внимательным с этим, – не стал отрицать Сяо Шань.

Спустя некоторое время они прибыли наконец к побережью Черного моря, и Сяо Шань, глядя на бескрайнюю водную гладь, подумал, что они дошли до самого края света. Когда он решил покинуть Чилэчуань, Сян Шу сказал ему: "Иди. Мир гораздо шире, чем ты думаешь. Однажды мы с Чэнь Сином тоже покинем эти места".

– Где же Рим? – спросил Сяо Шань.

– Все дороги ведут в Рим, – ответил Диоген. – Пока мы можем видеть только дорогу. До настоящего Рима еще очень-очень далеко.

(3)

Рим, разумеется, очень и очень отличался от цветущих Центральных равнин. Это была в некотором роде высшая степень пышной роскоши.

Если Цзянькан можно было сравнить с дворцом небесным в дивной стране небожителей, то Рим, скорее, походил на великолепные княжеские хоромы. Этот огромный город, население которого близилось к четырем миллионам, возвышался на берегу Апеннинского полуострова над Средиземным морем, заявляя всему миру о своем величии, и словно эхом перекликался с раскинувшимися в десятках тысяч ли от него Срединными землями.

Сяо Шань впервые оказался в столь далекой чужбине, и несмотря на то, что готовился, голова у него все равно шла кругом.

– Добро пожаловать в Рим, великую империю, совершенно другой мир! – возвестил гостям с поклоном Диоген. – Я должен сообщить императору о своем прибытии, а вы, пожалуйста, можете в пределах городских стен гулять, куда пожелаете. Мой дом отмечен на карте.

Утомленный долгой дорогой Диоген зашагал во дворец, опираясь на свой посох. Ему было всего девятнадцать, когда он покинул Рим, а сейчас, когда он вернулся, уже исполнилось двадцать семь.

– Куда пойдем? – спросил Лу Ина Сяо Шань.

– Не знаю. А ты как думаешь?

Это был тот редкий случай, когда Лу Ин тоже оказался в растерянности. По пути сюда они видели и грандиозные храмы Ахура-мазды[12], и обычаи чужеземных народов на берегах Черного моря, но теперь, приехав в Рим, даже Бог-Олень чувствовал, что все вокруг кажется ему нереальным сном.

– Сам решай, – Лу Ин посмотрел на Сяо Шаня

– Но это же ты хотел приехать сюда!

– Да, – согласился Лу Ин. – И я человек, который запутался. Поэтому послушаюсь тебя.

– Тогда пойдем поедим. Я проголодался, – решительно заявил Сяо Шань и похлопал себя по животу. Лу Ин рассмеялся.

Оказавшись в городе, первым делом они нашли жилье. И выяснилось, что Сяо Шань говорит на латинском гораздо свободнее, чем Лу Ин. В Риме собрались люди множества национальностей, с разным цветом глаз и волос. Совсем как было написано в исторических хрониках про Чанъань времен династии Хань.

Именно здесь заканчивался Великий шелковый путь. Из Рима товары отправлялись далее в Венецию, чтобы присоединиться к другому, более масштабному, морскому торговому пути.

Обустроившись в комнате таверны, Сяо Шань с Лу Ином спустились в зал, где заказали местную еду и пиво.

– Пьем? – Сяо Шань слегка стукнул своей кружкой о кружку Лу Ина.

Выпивка – вот еще одна вещь, которой Лу Ин никогда не учил Сяо Шаня. А теперь Сяо Шань умеет все что угодно. Теперь он легко общается с людьми, и нет той опасливой настороженности, которая читалась в его взгляде в детстве. Он, словно Будда, не делает различий между людьми. Жители Западного края и народы сэму, римляне и ханьцы – все они для него просто люди.

– Пьем! – засмеялся Лу Ин и стукнул в ответ своей кружкой.

Сяо Шань сделал глоток – и одновременно с Лу Ином сплюнул.

Оба: "......"

Они посмотрели на напиток, затем друг на друга и дружно расхохотались.

– Как лошадиная моча, – беспомощно пожаловался Сяо Шань. – И даже цвет похож.

Лу Ин, подперев лоб рукой, начал есть римский хлеб и легкие закуски. Сяо Шань, как и раньше, предпочитал мясо. Юноша играючи управлялся с ножом и вилкой и одновременно учился у Лу Ина, как правильно есть за столом. Вскоре в таверне зазвенела лира, зазвучали песни, и наши путешественники перестали разговаривать, какое-то время прислушиваясь к местной музыке.

– Мирская суета, – произнес наконец Лу Ин. – Сейчас, в этом путешествии, я снова четко чувствую, что сердце мое еще не очистилось от суетных помыслов.

– Так ты готов вернуться? – спросил Сяо Шань.

– Еще не знаю, – Лу Ин покрутил перед глазами блестящую оловянную вилку и отвлеченно поинтересовался: – Сяо Шань, а как ты постиг дао?

– Я? Постиг дао? – Сяо Шань насмешливо приподнял брови, словно услышал забавную шутку. – Но я не постигал дао. Даже если я и нашел путь, то не знаю, как это произошло.

– Но ты очень близок к его постижению. Иначе ты не смог бы видеть будущее в своих снах. Даже для для рыбы кунь, которая в свое время служила Чжуан-цзы ездовым животным, это верх ее возможностей. Разве может тот, кто целиком и полностью не отринул от себя суету бренного мира, хоть мельком узреть Великое дао?

– Я же сказал, что не знаю, – ответил Сяо Шань. – Я никогда не обращал на это внимания.

Сяо Шань был все еще очень юн. Ему лишь недавно исполнилось двадцать человеческих лет, и Лу Ин не знал, что происходило с Сяо Шанем, пока тот находился за пределами Великой стены. Возможно, он, пока жил в северных землях, познал куда больше высших истин, чем на Кароше? Или, возможно, он получил от Чэнь Сина и Сян Шу могущественную силу, которая позволила ему увидеть доподлинную природу мира?

Или ничего такого не произошло? Может, Сяо Шань просто обладает естественной способностью прозревать прошлое, настоящее и будущее?

Лу Ин о многом расспрашивал его, но добился лишь ответа, что Сяо Шань никогда не пытался отряхнуть с себя пыль суетного мира и никогда не упорствовал в подвижничестве. Все произошло самым естественным образом.

– Хээй! – к столу подошел мужчина саксонской наружности и со стуком выставил перед ними по кружке пива, расплескав при этом пену.

– Ты кто? – сакс с улыбкой обратился к Лу Ину. – Чем занимаешься? Ты с востока? Раньше я тебя не встречал.

Лу Ин обладал нежной утонченной внешностью, а Сяо Шань сидел спиной к другим посетителям. Со стороны было похоже, будто иноземец привел с собой восточного юношу, и это привлекало общее внимание в таверне.

– Он жрец, – Сяо Шань проигнорировал выразительные взгляды Лу Ин, сделал еще один глоток пива – и понял, что больше пить не может.

– Жрец? – от пьяного сакса разило алкоголем. – Приносишь жертвы вашему восточному богу? Которому из богов? Кто твой бог из всех богов?

– Бог прямо здесь, – рассмеялся Лу Ин, мельком взглянув на Сяо Шаня.

– Ааа... – произнес сакс, – язычники...

Сяо Шань посмотрел на Лу Ина. Сакс забормотал что-то неразборчивое, потом вытянул руку, намереваясь схватить Лу Ина за запястье – и тут же истошно завопил.

В таверне воцарился хаос, но Сяо Шань сидел все так же спокойно. Одной рукой он поигрывал с ножом, а другая рука, словно между делом, прибила вилкой ладонь наглеца к столу.

Сообщники сакса моментально кинулись на него всей толпой. Сяо Шань неторопливо поднялся и начал вышвыривать всех по очереди одной рукой через окно на улицу.

– Стражники могу прийти и арестовать нас, – предупредил Лу Ин.

И действительно, вскоре прибежали римские блюстители порядка. Сяо Шань потянул за собой Лу Ина к окну, но перед тем, как выскочить, обернулся и бросил золотой слиток в качество оплаты за еду.

Лу Ин давненько уже не бегал. Что бы ни случалось, в жизни у него всегда все было спокойно и размеренно, а вот теперь, когда Сяо Шань схватил его за руку, сердце Лу Ина бешено заколотилось.

По лицу Сяо Шаня расплылась радостная улыбка – белоснежные клыки явственно выдавали его волчье происхождение. Он тащил Лу Ина за собой по римским улицам, пока наконец они не оказались в каком-то темном переулке. Лишь там Сяо Шань остановился, посмотрел на Лу Ина и прыснул от смеха.

Лу Ин беспомощно вздохнул.

– Иногда даже богу остается только одно – сбежать, – беззаботно улыбнулся Сяо Шань.

И они отправились без всякой цели блуждать по городским улочкам. Внезапно из отдаленного великолепного дворца донесся колокольный звон, а затем и пение, звучавшее, будто небесная флейта.

Сяо Шань посмотрел вдаль.

– Они возносят молитвы, – тихо произнес он.

– Да, – ответил Лу Ин. – У них есть свои боги.

Два молодых человека стояли неподвижно в полумраке возле чьего-то частного дома, и казалось, будто весь суетливый город тоже застыл вместе с ними. Сяо Шань продолжал держать Лу Ина за руку, но взгляд его был устремлен в сторону далеких гор.

Лу Ин не отстранился, а лишь повернулся, внимательно вглядываясь в Сяо Шаня – в линию его подбородка, скулы, высокую переносицу.

– Что произойдет с этим городом в будущем? – спросил Лу Ин. – Они говорят, что мы язычники...

Сяо Шань понял, что имеет в виду Лу Ин, смежил веки и погрузился в краткое состояние пустоты, так похожее на сон.

– Я вижу, что в прошлом он был охвачен огнем, – начал говорить Сяо Шань, лицо его в этот момент было очень сосредоточенным, а профиль смотрелся невыразимо прекрасно, – я вижу, что в будущем он будет разрушен войной.

После этих слов он открыл глаза и бесстрастно завершил:

– Это все.

Они медленно побрели по улице, не разнимая рук. Пение из отдаленного храма стихло.

– Мы здесь в первый и, возможно, в последний раз, – задумчиво сказал Лу Ин.

– А куда ты хочешь отправиться потом?

Лу Ин промолчал в ответ.

В глаза ему бросилось здание огромной римской купальни – термы. Местные жители входили и выходили оттуда.

– Давай зайдем, посмотрим, – предложил Лу Ин.

Сяо Шань кивнул, и они зашли в общественную терму. Внутри повсюду совершали омовения в горячей воде мужчины и юноши. Когда в купальню вошли Сяо Шань и Лу Ин, появление двух выходцев с Востока вызвало множество любопытных взглядов.

Местные жители, проводили в термах много времени, ведя долгие беседы о высоких материях, но иногда разговоры заходили и о пылкой любви. Услышав такое, Сяо Шань немного зарумянился. И сам он, и Лу Ин в общих чертах понимали, о чем идет речь.

– Я посмотрел, – сказал Лу Ин.

– Что ты посмотрел? – Сяо Шань сидел на краю чаши купальни рядом с Лу Ином, позволяя тому подольше понежиться в воде. Казалось, будто божество защищает своего священнослужителя.

– Человеческий мир, – ответил Лу Ин. – Хочу завтра уехать отсюда.

– Как пожелаешь, – согласился Сяо Шань и, рассеянно наблюдая за купающимися римлянами, продолжил по-ханьски: – Там где ты, там и твой бог.

– Я отправлюсь на поиск собственного пути, – сказал Лу Ин, – но перед этим хочу закончить некоторые дела.

Сяо Шань опустил взгляд на Лу Ина и произнес:

– Ты призвал меня. И как бог, естественно, я буду вместе с тобой до самого конца.

Полгода спустя, город Кушавати

Сяо Шань накинул на плечи плащ, но грудь и живот юноши по-прежнему оставались обнаженными. Он преодолел на верблюде все тяготы дальних дорог, сопровождая Лу Ина на пути к этой обширной равнине.

Всюду, насколько хватало взгляда, ярко зеленели травы, усыпанные великим множеством цветов. Посреди равнины стоял крошечный храм, перед которым росла небольшая роща из восьми высоких деревьев.

– Вот и все, – сказал Лу Ин. – Это Кушавати. Бери свои вещи и поезжай, а я останусь здесь.

– Я не говорил, что уйду, – ответил Сяо Шань.

– Тебе придется, даже если ты не хочешь. Наши судьбы заканчиваются здесь. Я дал тебе все, что мог дать. Чего еще ты хочешь?

Сяо Шань прошел через рощицу, посмотрел на дверь храма и обошел ее сбоку. Святилища, которое должно было находиться за дверью, там не оказалось ~ Одна лишь дверь стояла на ровной земле посреди травы. Просто дверь, с заметными следами минувшего времени.

Тысячу лет назад здесь прекратил свои земные страдания Будда.

– Я не знаю, как ты постиг дао, – продолжил Лу Ин, – а мне придется серьезно потрудиться, чтобы найти свой путь. Ты же должен вернуться туда, где тебе надлежит находиться.

Сяо Шань прошел назад через рощу, оглянулся на Лу Ина и отпустил верблюдов. Двугорбые животные зашагали, унося на себе все его вещи.

Лу Ин подошел к двери. Он окинул взглядом саловые деревья [13], высаженные вокруг, и опустился перед дверью на колени, спиной к Сяо Шаню.

Саловое дерево, или шорея исполинская

– Каким образом ты поймешь, что постиг дао? – спросил Сяо Шань.

– Дождусь, пока откроется эта дверь.

Сяо Шань кивнул и уселся, скрестив ноги, под саловым деревом.

– Сяо Шань, – произнес Лу Ин. – Давай простимся. На тот случай, если в последующих жизнях нашим судьбам не предопределено соприкоснуться.

– Да, конечно, – беспечно отозвался Сяо Шань. – Ты можешь постигать свое дао, я не буду тебе мешать.

Между деревьями рощицы веял легкий ветерок. Лучи заходящего солнца золотистыми бликами падали на тело Лу Ина.

– Почему ты не сдаешься? Или ты жаждешь увидеть, как тебя осмеивают? Сколько еще ты собираешься здесь ждать? – Лу Ин был уверен, что если начнет пренебрежительно относиться к Сяо Шаню, то рано или поздно тот не вынесен насмешек, поднимется и уйдет.

Уйдет. Возможно, какое-то время он еще будет возвращаться, чтобы свидеться. Но затем промежутки между встречами станут затягиваться, все дольше и дольше, вплоть до того самого момента, пока тела их не обратятся в прах, а души не вольются в Великое колесо мироздания, после чего их отправят назад, для нового перерождения.

Коротки встречи всегда, лишь расставания вечны. А пути закона Небес постоянны и непреодолимы.

Однако Сяо Шань не собирался оправдывать ожидания Лу Ина на свой счет. Незатейливый ответ юноши прозвучал так, будто именно это стало для него обретенным путем:

– Тысячу лет. Всегда.

Примечания:

[1] Это не значит, что Диоген из племени латинов. Он грек, который волею судеб считает своим домом Рим. Так же, как москвич, житель Москвы, вовсе не обязательно должен быть русским по национальности.

[2] Между Шачжоу и Луньтаем около 1400 км, округ Луньтай считался окраинными землями империи.

[3] В возрасте 20 лет подданные Поднебесной становились совершеннолетними,в честь чего проводилась специальная церемония – для юношей 冠礼 гуань ли ("обряд [увенчания] шапкой"), для девушек - 笄礼 цзи ли ("обряд [увенчания] шпилькой").

[4] 请神容易送神难 – qǐng shén róngyì sòng shén nán – легко пригласить бога, но трудно его проводить. Пословица о докучливом госте, который долго не уходит, в устах Сяо Шаня приобретает свой прямой смысл.

[5] С землями Западного края у империи всегда было сложно (и до сих пор сложно, не одно, так другое, сейчас ущемление прав уйгуров на национальную принадлежность и вероисповедание является огромным камнем преткновения в отношениях Китая с западным миром). На момент действия экстры (конец 380-х годов) наместничество, раздробленное на десятки мелких княжеств, уже было предоставлено само себе. Под возвратом кланом Тоба "всего обратно", скорее всего, Сяо Шань имеет ввиду объединение в 439 году северных земель Китая под властью империи Северная Вэй, которая протянулась от берегов Желтого моря до территории современного Дуньхуана, в те времена – округ Шачжоу.

[6] Если коротко - "Путь", непостижимое, истина и начало всех вещей. А вообще – очень сложная философская материя, читайте "Дао Дэ Цзин", "Чжуан-цзы", "И цзин" и другие первоисточники.

[7] Сейчас Кушинагар. Город в Индии, место смерти Будды.

[8] Без понятия, о ком он говорит, так как личность самого Диогена для меня загадка.

[9] 天道不仁，以万物为刍狗 – искаженная цитата из "Дао Дэ Цзин": "天地不仁，以万物为刍狗", (вместо 天地 "Небеса и земля" написано 天道 "Путь Неба"). Существует множество переводов этого отрывка на русский, мне показалось разумным взять перевод Ян Хиншуна, ученого китайского происхождения: "Небо и земля не обладают человеколюбием и предоставляют всем существам возможность жить собственной жизнью", который сопроводил текст следующим комментарием:

"Небо и земля не обладают человеколюбием..." - согласно Лао-цзы, все социальные явления, поступки людей должны быть подчинены естественной необходимости. Поэтому он отвергал конфуцианское понятие "человеколюбие", считая его чуждым сущностной природе человека, а требование его соблюдения неоправданным вмешательством в жизнь общества. "...возможность жить собственной жизнью" - в оригинале содержатся два иероглифа 刍狗 "чу гоу", которые в одних комментариях (Ван Би и др.) трактуются как "трава" и "собака", а в других - "соломенная собака", которая по древнекитайскому обычаю используется на похоронах, после чего выбрасывается. В том и другом случае "чу гоу" в данном контексте означает существа, в жизнь которых не вмешиваются ни небо, ни земля, ни совершенномудрый."

[10] Кун Цю – личное имя Конфуция, Лао Дань – личное имя Лао-цзы. Мо-цзы (ок. 470 — ок. 391 до н. э.) – основатель школы моистов. Чжуан-цзы (369 до н. э. – 286 до н. э.) – наряду с Лао-цзы считается одним из основоположников даосского учения. Сюнь-цзы (до 298 до н. э. – 238 до н. э.) – приверженец конфуцианства. Хань Фэй-цзы (ок. 280 – 233 гг. до н. э.) – ведущий философ школы легистов. Разумеется, Сяо Шань перечислил далеко не всех мудрецов древности.

[11] Имеется в виду обобщенно "вам, сэму, западным варварам".

[12]Ахура-мазда – название единого бога в зороастрийском вероисповедании. Зороастризм в те времена был очень распространен на территории современного Ирана и вообще на Ближнем Востоке.

[13] Сал, саловое дерево, шорея исполинская (Shorea robusta) – лиственное дерево, высотой до 30-35 м, распространено в Южной Азии. В буддийской традиции утверждается, что Будда Гаутама родился под саловым деревом (впрочем, так же часто говорят, что он родился под деревом ашока, но индийцы в древности не различали эти растения).

[Экстра] Серебристые блики сверкают на бегущих волнах

"Ты был очень красив в тот момент! Я никогда не мог устоять перед красивым бариста."

一朗银光映流 - "Серебристые блики сверкают на бегущих волнах" - под этим названием ФТ-гэ написал несколько экстр к разным новеллам в честь Праздника середины осени 2020. Если это цитата, то ее источника мне не удалось найти. Данная экстра - альтернативная вселенная с основными героями Динхая. Представьте, что вы смотрите китайскую дораму про властного директора... Хотя почему "представьте"? Так оно и есть ;)

Первого июля стояла прекрасная солнечная погода... Но подобное благоденствие не могло длиться слишком долго - не успеешь оглянуться, как придет сентябрь, а с ним и Фестиваль середины осени.

Как это обычно случается, вместе с похолоданием всегда обнаруживается, что несколько компаний близки к банкротству, и неважно, какую фамилию носит их босс, Сян или Ван.

Солнечные лучи через панорамные окна проникали в офис. За последние два года положение компаний средней руки, из без того небогатых, становилось все хуже и хуже - сначала торговая война, потом эпидемия. Вот уж точно, к снегу да еще и мороз [1].

Председатель совета директоров Фу Цзянь перестал ходить в компанию каждый день. В офисе поговаривали, что последний раз его видели аж первого июня, в День защиты детей.

Сейчас компанией руководил генеральный директор Сян Шу, который с понедельника по пятницу неотлучно находился в своем кабинете.

Этот "директор Сян" ни разу не появлялся с момента открытия бизнеса, а потом внезапно свалился, будто с неба, и взял на себя управление фирмой. Таким образом словно прозвенел некий звоночек об опасности.

Если говорить собственно о Сян Шу, то с начала года в компании о нем ходили разные слухи. Одни говорили, что бизнес вот-вот обанкротится, и босс сбежит вместе с деньгами. Другие предполагали, что в верхах произошла борьба за власть, и в результате кое-кто утратил влияние. Третьи высказывали догадки, будто Сян Шу приходит, чтобы провести сокращение штата...

Однако в первый же день, когда "директор Сян" пришел в офис, все сотрудники испытали потрясение. Надежды на блестящие перспективы, планы на продвижение по карьерной лестнице - все отодвинулось на задний план. Внимание общественности сосредоточилось на внешности Сян Шу.

- Какой же он красавчик! Прямо даже слишком красивый! - взволнованно воскликнул кто-то из сотрудников сразу после общего собрания.

Сян Шу носил костюм, обладал высоким ростом, широкими плечами, длинными ногами и тонкими пальцами. Одевался он, разумеется, модно, а часы на его руке принадлежали к коллекции "Рыцари круглого стола" бренда Dubuis [2], что в полной мере соответствовало его положению властного директора. У него была чистая и светлая кожа, изысканные черты лица, четко очерченные брови, а еще в его внешности чувствовалась легкая примесь крови другой национальности.

Что вызывало у людей беспокойство, так это то, что генеральный практически ничего не говорил.

За все время, что длилось общее собрание, он не сказал ни слова, спокойно выслушал доклад заместителя и лишь в конце проронил:

- Понятно, - после чего невозмутимо и равнодушно удалился в свой кабинет.

Сотрудники видели его один, максимум два раза на протяжении рабочего дня. По утрам, пока людей еще не очень много, Сян Шу подходил к барной стойке компании, чтобы собственноручно заварить себе чашечку пуровера [3]. Иногда, проходя мимо маленькой стеклянной комнатки, в которой проводились собеседования с соискателями, он ненадолго задерживался у входа, чтобы понаблюдать.

Сегодня был тот самый день, когда Чэнь Син должен был приступить к работе.

Это была первая работа в жизни Чэнь Сина, он очень нервничал и заказал много товаров с экспресс-доставкой прямо в офис, чтобы иметь возможность сразу же приступить к своим обязанностям. Но курьер доставил покупки, когда заказчика в офисе еще не было.

Стараясь не опоздать в свой первый день, Чэнь Син специально вышел на час раньше. Когда он приехал на работу, не было даже половины девятого, и ему пришлось ждать снаружи, потому что входные двери оказались закрыты. Чэнь Син так волновался, что с ним чуть судороги не случились. Услышав шум, Чэнь Син обернулся - и едва не врезался в высокого мужчину.

Сян Шу: "?"

Чэнь Син:

- Ааааааа, мммммм.... Мои извинения.

Какой красавчик! Едва Чэнь Син увидел его, как сердце тут же пустилось вскачь. Неужели то, что предсказывал ему учитель по гаданию на картах таро, в этом году окажется правдой?

Сян Шу узнал Чэнь Сина с первого взгляда. Он слегка приподнял брови и сделал приглашающий жест рукой.

- Двери еще закрыты, - произнес Чэнь Син. - Неужели в компании в это время совершенно никого нет? А Вы, дагэ, тоже... из этой фирмы?

Сян Шу не ответил. Он достал свою карту-пропуск, и - шшшуа - дверь открылась.

- Первый день на работе? - небрежно задал вопрос Сян Шу и еще раз окинул взглядом Чэнь Сина.

- Да, - улыбнулся в ответ юноша, - а у Вас какая должность?

Как и раньше, Сян Шу предпочел не отвечать, он просто вошел в здание.

Чэнь Син остановился у регистрационной стойки. Такая огромная фирма, а вокруг ни души!

- Сегодня выходной, - произнес Сян Шу. - Некоторые придут поработать сверхурочно, но они будут позже. На какую позицию тебя взяли?

- Специалист по анализу рынка... - ответил Чэнь Син. - Обещали эту должность. Меня пригласили, чтобы "предотвратить катастрофу", "спасти ситуацию", что-то вроде этого.

Сян Шу поставил на пол свой портфель и сказал:

- А, так значит, это тебя привели по рекомендации Се Аня.

- Ага, - самоуверенно улыбнулся Чэнь Син. - В четырнадцать лет я поступил в аспирантуру, в шестнадцать - в докторантуру, а в восемнадцать закончил полный курс образования.

- Да, я наслышан, - заметил Сян Шу. - А Се Ань все еще учится там в докторантуре? Ему снова продлили?

В этом году компания отыскала и наняла на высокооплачиваемую должность "гениального юношу" из исследовательского центра университета. Сян Шу пришлось использовать свои личные связи и найти Се Аня, а тот уже попросил своего научного руководителя кого-то порекомендовать.

Конечно же, сам Чэнь Син пребывал в неведении относительно этого. Просто научный руководитель как-то сказал ему:

- Учебу ты закончил, давай-ка найдем тебе работу.

И вот, Чэнь Син пришел сюда.

- Нууу... - замялся юноша, отвечая на вопрос Сян Шу. - Шисюн сейчас над чем-то трудится. Но я подозреваю, что он просто не хочет ходить на работу.

- А почему ты захотел работать? - спросил Сян Шу, просматривая его регистрационную форму. Кроме прочего, Сян Шу заметил на стойке целую гору посылок от экспресс-доставки, и на каждой было написано "Чэнь Син", "Чэнь Син", "Чэнь Син"... [4]

- А разве мне неправильно сообщили, что компания прекратила финансирование цепочки поставок и бизнес вот-вот обанкротится? - заметил Чэнь Син. - Я пришел, чтобы помочь. И помогу, если получится. Заодно накоплю для себя немного благодеяний.

Сян Шу: "..."

Отложив в сторону регистрационную форму, Сян Шу ненадолго задумался, а затем произнес:

- Я покажу тебе компанию.

Сян Шу скинул пиджак и повел Чэнь Сина по зданию. Впрочем, до этого он никогда не показывал фирму новичкам, и по сути дела у него было весьма поверхностное понимание о реалиях служебных механизмов. Он показал кофеварку и кулер с водой, научил пользоваться микроволновкой, ну и еще велел ознакомиться с должностной инструкцией и тому подобными документами.

К половине десятого в офис начали один за другим приходить люди. Желающих поработать в выходные оказалось довольно много, и все они с изумлением смотрели, как Сян Шу у барной стойки заваривает пуровер для Чэнь Сина.

Артер 舟行绿水 (Чжоусин Люйшуй)

- Это что, босс? - перешептывались сотрудники между собой. - А кто этот старшеклассник? Почему шеф сам делает ему кофе?

- Тссс, прекратите нести чушь. Я слышал, люди говорили, что это только что нанятый гениальный мальчик.

А секретарь из приемной добавила:

- Это восемнадцатилетний доктор наук!

- А? Аааах, это действительно вкусно! Ты [5] так чудесно заварил его! - Чэнь Син в это время у барной стойки искренне нахваливал напиток.

Он пропустил сегодня завтрак, и кофе, приготовленный Сян Шу, эффективно снял нервозность. "Этот парень действительно хорош в приготовлении кофе!" Сян Шу стоял у стойки в белой рубашке с закатанными до локтя рукавами и, озаренный лучами утреннего солнца, заваривал кофе. Эта картина выглядела просто очаровательно.

Чэнь Син сидел у стойки, пил кофе и одновременно разглядывал Сян Шу.

- Ты здесь бариста? - полюбопытствовал Чэнь Син.

- Можно и так сказать, - отозвался Сян Шу.

- Эта компания действительно транжирит деньги, - пробормотал себе под нос Чэнь Син. - Неудивительно, что их цепочка финансирования в таком напряжении. Но почему никто не подходит за кофе?

Сотрудники наблюдали за Чэнь Сином и Сян Шу с безопасного расстояния.

- Отдела кадров пока еще нет на месте, - Сян Шу редко бывал в таком хорошем настроении, как сегодня. Ему нравились доктора наук, потому что его мать тоже защитила докторскую диссертацию, так что порог терпимости по отношению к Чэнь Сину был у него довольно высок. Будь это какой-то другой новичок, Сян Шу, возможно, уже попросил бы его собрать все свои экспресс-доставки и покинуть здание.

- Шеф, - осторожно произнес подошедший к ним с документами финансовый директор Фэн Цяньцзюнь, - Вы сегодня как-то особенно рано пришли.

- Ахахахаха, - расхохотался Чэнь Син, - так ты шеф! Как я и говорил! Кофе очень вкусный...

- Послушай, - с учтивой любезностью произнес Сян Шу, - напомни, как тебя зовут?

После этих слов он еще раз посмотрел на Фэн Цяньцзюня. Фэн Цяньцзюнь моментально протянул ему готовый бейдж Чэнь Сина. Юноша слез с вращающегося барного стула и выпрямился.

Сян Шу взял бейдж, мельком взглянул на него, затем лениво положив руку на плечо Чэнь Сина, несколько раз слегка покрутился на стуле и, наконец, приблизившись к уху юноши, промурлыкал низким, мягким, притягательным и одновременно терпеливым голосом:

- После того, как выпьешь кофе, просто усердно трудись и покажи мне, что ты умеешь...

И после паузы закончил так же мягко:

- ... иначе я побью тебя.

Вот так и сказал.

Чэнь Син: "..."

С самого детства никто и никогда Чэнь Сина не бил, даже понарошку. Подумав, что он может стать первым человеком в компании, с которым босс обойдется грубо, Чэнь Син торопливо поставил свою чашку на стол и - шшшшуа! - тут же сбежал.

Однако Сян Шу не собирался отпускать его просто так. Как только Чэнь Син приступил к работе, его тут же вызвали в кабинет к генеральному директору. Срывающимся голосом Чэнь Син принялся зачитывать подготовленный им "План по предотвращению катастрофы". Сян Шу терпеливо слушал, крутя между пальцами блестящий серебряный перочинный ножичек.

- Я... я... я... я хотел бы попросить, босс, - заикаясь, пробормотал Чэнь Син, - пожалуйста, нельзя ли сначала опустить нож? Ты заставляешь меня нервничать.

Сян Шу сидел, вытянув перед собой длинные ноги, ножик в его руке покачивался туда-сюда, - казалось, будто шеф собирается попрактиковаться в метании ножа, а мишенью выбрал Чэнь Сина.

Но на самом деле Сян Шу сделал вывод, что Чэнь Син проделал хорошую домашнюю работу перед приходом в компанию - юноша говорил конкретно и по существу вопроса.

- Чувствую себя виноватым за то, что заставляю тебя нервничать, - сказал Сян Шу. - Я помогу тебе вскрыть твои посылки.

- Ааа... ну хорошо, хорошо... - Чэнь Син перевернул страницу и продолжил: - Большая часть проблем кроется в том, что структура акционерного капитала...

Сян Шу отдал распоряжение Фэн Цяньцзюню, чтобы экспресс-доставки Чэнь Сина доставили к нему в кабинет, со щелчком выдвинул лезвие перочинного ножа и принялся вскрывать коробки.

Чэнь Син переключил внимание со своего доклада на руки Сян Шу - в этом ворохе доставок были посылки с фигурками суперзлодеев Лего, закусками, книгами, увлажнителем воздуха и еще много с чем, включая приветственный подарок от его шисюна, Се Аня.

- Закуски... Босс, вы можете съесть их, если хотите, - попытался подольститься Чэнь Син. - Но разве властные директора тоже едят закуски? Обычно в новеллах они вообще ничего не едят, правда же?

Сян Шу ничего не ответил, вместо этого он присмотрелся к надписи на одной из упаковок.

- Я могу взглянуть?

- Конечно, - Чэнь Син снова уткнулся в свой доклад. Когда он поднял глаза, Сян Шу как раз вытаскивал из почтового пакета маньхуа в жанре BL.

Чэнь Син: "..................................................................."

- Продолжай докладывать, - распорядился Сян Шу, а сам принялся с любопытством читать BL-маньхуа Чэнь Сина, попутно закидывая в рот его же закуски.

Чэнь Син начал мысленно прикидывать, можно ли ему будет подать заявление на денежную компенсацию за публичное унижение или за производственную травму.

- О ГОСПОДИ ~~!!!

Как только Чэнь Син вернулся к своему рабочему месту - вместе с BL-маньхуа и закусками, - он тут же превратился в огромный кусок мягкого слайма и медленно стек под стол.

К счастью, Сян Шу больше не упоминал о злополучном маньхуа . Он просто выслушал отчет Чэнь Сина, а на следующий день созвал большое совещание для проведения кадровых перестановок и дальнейшего планирования бизнеса.

Вечером после совещания Чэнь Син остался в офисе для сверхурочной работы. Уже было совсем поздно, когда он краем глаза заметил, что в кабинете генерального горит свет. Сян Шу тоже остался поработать сверхурочно. Все остальные разошлись по домам, и в целом здании остались только Чэнь Син и Сян Шу. Чэнь Сину пришлось приложить много усилий, чтобы постараться забыть об этом.

Следующий день был так же плотно наполнен встречами и совещаниями. Сян Шу начал обсуждать направление, в котором следует двигаться бизнесу компании, и связанные с этим проблемы. Чэнь Син пока отсиживался в сторонке. От скуки он начал практиковаться в изображении человеческого тела на страницах своей копии материалов. В свободное время он увлекался рисованием и как раз недавно начал изучать анатомию человека, а Сян Шу обладал и вправду эталонным телосложением.

Вот поэтому Чэнь Син и начал рисовать на чистом листке Сян Шу без рубашки. Сначала он изобразил босса на вращающемся стуле - четко обрисовал ключицы, штрихами набросал и растушевал мускулы на груди и прессе. Закончив с первым рисунком, Чэнь Син сделал еще несколько быстрых набросков - как голый Сян Шу прогуливается, как в прыжке забрасывает мяч в баскетбольную корзину, как делает кофе. Хотя черты лица и не были детализированы, очертания его прически все же были изображены узнаваемо.

Сян Шу побарабанил пальцами по длинному столу. Чэнь Син тут же подскочил и начал излагать свою тему. Когда он закончил выступление, Сян Шу подвел итог:

- На этом все. Сделайте и раздайте всем копии. До Дня образования республики [6] внедрим это в компанию.

Люди начали расходиться, и Чэнь Син побежал вслед за Фэн Цяньцзюнем, чтобы получить от него дополнительные сводки данных. Когда юноша вернулся за своими документами в конференц-зал, он обнаружил, что Сян Шу внимательно рассматривает его экзерсисы по рисованию человеческого тела.

Чэнь Син: "..."

Сян Шу: "..."

Лицо Чэнь Сина побагровело. Он быстро сложил листок рисунками внутрь, собрал свои бумаги и, опустив голову, проскользнул мимо Сян Шу к двери.

- С начала недели ты каждый день будешь ходить вместе со мной к клиентам, - произнес вслед ему Сян Шу.

- Хорошо-хорошо, - тут же согласился Чэнь Син.

Так и вышло, что в целях поддержания связей с общественностью, Чэнь Син стал ежедневно сопровождать Сян Шу на встречи с деловыми партнерами компании. На дворе стояла ранняя осень, поэтому разговоры проходили по большей части на открытой местности - на гольф-полях. Сян Шу общался с клиентами, а если у них иногда возникали вопросы, то призывал Чэнь Сина для объяснений. У юноши оказалась выдающаяся память - он, словно искусственный интеллект, обладал способностью ясно запоминать любые детали, какими бы мелкими они ни были.

Уже в тот момент Чэнь Син понравился Сян Шу, очень-очень понравился. Хотя этот парень был еще весьма молод и по-максималистски амбициозен, вместе с тем он оказался всерьез настроен на добросовестную работу. Если речь заходила о коммерческой тайне, Чэнь Син всегда понимал, когда ему нужно, словно невзначай, отступить в сторону и немного пройтись по округе в одиночестве.

Вот и на этот раз Чэнь Син, с трудом переводя дыхание, бродил по травянистому полю для гольфа, пока наконец не увидел, как гость прощается с Сян Шу. Босс остался праздно сидеть под деревом возле чайного столика. Он удобно расположился на уличном диване, закинув одну руку на мягкую спинку, и о чем-то глубоко задумался. Осеннее солнце роняло на него свои мягкие лучи, и в эту минуту Сян Шу был больше похож на знаменитость, чем на властного руководителя корпорации.

- Неужели это так утомительно для тебя? - недовольно произнес Сян Шу.

Запыхавшийся Чэнь Син жалко улыбнулся и кивнул. Сян Шу жестом пригласил его присесть и немного отдохнуть, прежде чем они отправятся дальше.

- Осталось последнее поле на сегодня, так ведь? - спросил Чэнь Син. - Прошу прощения, босс...

Сян Шу придвинул к нему чашку кофе, предлагая таким образом попить чего-нибудь.

- Я... я не пью кофе, - отказался Чэнь Син, встряхивая бутылку с минералкой. - Я просто воды попью.

Сян Шу: "..."

Вынырнув из глубин своих размышлений, Сян Шу с подозрением уставился на Чэнь Сина. Юноша снова почувствовал смущение и, еще раз виновато улыбнувшись, произнес:

- Не волнуйся обо мне. Давай пойдем дальше.

- За что ты извинялся? - поинтересовался Сян Шу. - У тебя хорошо получается.

- Я в плохой физической форме, - принялся торопливо объяснять Чэнь Син, - поэтому постоянно задерживаю переговоры.

Чэнь Син видел, что Сян Шу тоже старается изо всех сил. Босс пытался спасти компанию и ради этого трудился каждый день, не покладая рук. Чэнь Син, сам того не замечая, уже начал воспринимать Сян Шу как скупого на улыбку старшего брата.

- Да, выносливость у тебя и вправду ужасная, - согласился Сян ШУ.

- На самом деле, это из-за того, что у меня плохо с сердцем.

Сян Шу устремил на Чэнь Сина серьезный взгляд, приподняв при этом брови, как бы задавая вопрос: это действительно так? А затем, не удержавшись, спросил вслух:

- Если у тебя больное сердце, зачем ты тогда пил кофе?

Чэнь Син, конечно же, понял, что Сян Шу имеет ввиду день их первой встречи.

- Только потому, что ты был очень красив в тот момент! - ответил Чэнь Син с раздражающе жизнерадостной улыбкой. Да он прямо напрашивался, чтобы его поколотили! - Я никогда не мог устоять перед красивым бариста.

И в этот момент выражение лица Сян Шу немного изменилось.

- Я ждал наступления осени, когда мне обычно становится немного лучше. Скоро сделаю операцию по коронарному шунтированию, - со спокойной улыбкой продолжил Чэнь Син. - Раньше доктора говорили, что, может быть, я и до двадцати не доживу.

Сян Шу: "..."

Неужели все настолько серьезно? Сян Шу пробежался глазами по истории болезни, которая была закачана в телефон Чэнь Сина, и лишь после этого смог по-настоящему поверить в это.

Когда они наконец прошли последнюю лунку, Сян Шу отвез Чэнь Сина к себе домой, что случалось с боссом невероятно редко.

- Ваааа! - не удержался от восхищения Чэнь Син. - У тебя такой большой дом! Шеф! Ты действительно из богачей!

- Ты слишком льстишь мне. Обычный дом обеспеченного человека, ничего особенного, - ответил Сян Шу. Он даже не глядел на Чэнь Сина - стоя у книжного шкафа Сян Шу пролистывал книги, том за томом. Он помнил, что когда-то водил знакомство с очень хорошим кардиологом, но случайно засунул его визитку в первую попавшуюся под руку книгу и теперь не мог найти, в какую именно.

- У тебя дома так много книг, - продолжал восторгаться Чэнь Син.

- Это книги матери.

- А она что, не здесь живет? - полюбопытствовал Чэнь Син.

- Скончалась, - коротко ответил Сян Шу, отвернулся и направился в кабинет. Охваченный какой-то нездоровой настойчивостью, он был уверен, что найдет там нужную книгу.

Чэнь Син терзался мыслями, что в очередной раз по неосторожности ляпнул грубость. Сян Шу, кажется, догадался, что юноша в душе изводит себя, и, рассеивая неловкость, непринужденно добавил уже из кабинета:

- А отец уехал за границу.

Сян Шу чувствовал легкое раздражение - он так и не смог вспомнить, куда дел эту визитку.

- У тебя есть еще дела на сегодня? - спросил он у Чэнь Сина.

- Нет, никаких, - тут же ответил Чэнь Син. - Ты все еще хочешь пойти вечером на банкет?

- Останься и поужинай со мной, я голоден, - сказал Сян Шу.

Это была ночь полнолуния. Сян Шу позвонил в ресторан и заказал ужин из нескольких блюд с доставкой. Когда еду привезли, он открыл бутылку красного вина, но не позволил Чэнь Сину ни капли выпить оттуда. Юноша заметил, что настроение у босса хорошее - скорее всего, потому что скоро в компании произойдут перемены к лучшему.

Сян Шу - в кои-то веки! - прикоснулся своим бокалом с вином к бокалу Чэнь Сина с содовой.

- На этот раз все зависело от тебя. Ты на самом деле спас компанию в критической ситуации.

- Так и есть, - согласился с похвалой Чэнь Син без всякого зазрения совести, - я действительно старался изо всех сил и сумел помочь. Но, безусловно, твои усилия тоже принесли весомый результат. Я мог дать лишь несколько направляющих рекомендаций со стороны.

Сян Шу: "..."

Каждый раз у Сян Шу чесались руки хорошенько избить этого задаваку, и каждый раз он старательно удерживал себя от этого. В конце концов, Чэнь Сину было всего восемнадцать, у него больное сердце... Его нельзя было пугать...

Сян Шу не нашелся, как можно ответить, поэтому они оба опустили головы, достали телефоны и уткнулись в экраны, одновременно поглощая еду.

- Ты хорошо поработал, - проговорил наконец, после долгих размышлений, Сян Шу.

- Я получу что-нибудь в награду? - Чэнь Син поднял глаза от смартфона и улыбнулся.

В последние несколько дней он сверхурочно работал с Сян Шу, и когда они вместе наносили визиты клиентам, исполнял роль секретаря руководителя. Теперь он гораздо лучше понимал Сян Шу, и его представление о генеральном директоре в корне переменилось. Чэнь Син увидел, что к Сян Шу не так уж сложно подступиться, как о том ходили слухи в компании. Просто большую часть времени ему не хотелось ни с кем разговаривать, только и всего. Он всего лишь хотел, чтобы его в покое оставили.

Также Чэнь Син обнаружил еще одну сторону Сян Шу. Выяснилось, что у босса, похоже, совсем не было друзей. Он никогда не брал трубку, даже если ему звонили. Пожалуй, единственным его приятелем можно было бы назвать финдиректора Фу Цзяня.

Может быть, Сян Шу чувствует себя немного одиноким? - так думалось Чэнь Сину. И из-за этого, отчасти разделенного на двоих, одиночества, ему хотелось общаться с Сян Шу больше. Да, босс неразговорчив, вспыльчив, но по какой-то необъяснимой причине с ним очень легко ладить.

Сначала Сян Шу хотел выплатить Чэнь Сину премию или, если тот захочет перейти на постоянную работу, предоставить ему руководящую вакансию. Но сегодня внезапно выяснились новые обстоятельства, и это отчасти нарушило планы босса.

- Я могу исполнить одну твою просьбу, - пообещал в итоге Сян Шу.

- И я могу попросить что угодно? - Чэнь Син был потрясен. Неужели фирма действительно настолько важна для Сян Шу? Прежде Чэнь Сину казалось, что для Сян Шу, учитывая его богатство и происхождение, не имеет значения, выживет возглавляемая им компания или нет.

Сян Шу хотел было ответить "Что угодно", но потом передумал:

- Пока это остается в пределах разумного.

- Дай-ка мне подумать немножко! - нарочито зловеще хохотнул Чэнь Син.

- Только без розыгрышей!

Сян Шу сам не понимал, почему так происходит, но он воспринимал Чэнь Сина как своего младшего брата.

А Чэнь Сину с самого первого дня, как только он присоединился к компании, очень хотелось кое-что сделать! И вот наконец, такой шанс предоставился!

- Стань моей моделью! - попросил Чэнь Син. - Нет-нет-нет, просто моделью, ничего с себя снимать не надо! Конечно, было бы лучше, если бы ты согласился надеть футболку с коротким рукавом или что-то такое...

Сян Шу: "..."

Чэнь Син: "?"

Сян Шу:

- Такое простое желание?

После ужина Сян Шу великодушно снял с себя рубашку и, оставшись лишь в черных костюмных брюках, непринужденно уселся перед Чэнь Сином. Юноша между тем положил на планшет лист бумаги и в открытую начал рисовать.

По гостиной от проигрывателя плыла мелодия La vie en Rose.

Полная луна посылала вниз свои серебряные лучи, которые через французские окна проникали в комнату и мягко ложились на бледную кожу Сян Шу. Прекрасный лицом и хорошо сложенный, этот мужчина был похож на молодого полубога Орфея, озаренного лунным светом, спустившегося с небес игрока на лире.

- Можешь разговаривать, - Чэнь Син сосредоточил свое внимание на рисунке, но в зрачках его мелькали искорки веселья. Когда глаза молодых людей время от времени встречались, Сян Шу сразу начинал смотреть куда-то в сторону, и во взгляде его возникала какая-то неловкость.

- Когда ты начал рисовать? - поинтересовался Сян Шу.

- Еще в детстве, - ответил Чэнь Син, - потому что мне это действительно нравится.

- Живопись помогает постичь истинную природу мира через внешнее представление о нем, - произнес Сян Шу.

Лицо Чэнь Сина немного зарумянилось.

- Прошу прощения за то, что без разрешения рисовал тебя. Просто у тебя прекрасные пропорции тела.

- Угу, - Сян Шу без лишних слов принял извинения.

- Ты так серьезно настроен по отношению к работе, - Чэнь Син был очень удивлен, когда услышал, что Сян Шу инвестировал в компанию мало денег, однако вкладывает очень много времени и усилий.

- Друг попросил об одолжении, - ответил Сян Шу. - И раз уж я согласился, то следует отнестись к своим обязанностям со всей ответственностью. Тебе уже назначили дату операции?

- Ах, я не собираюсь брать длительный отпуск, - поспешил успокоить его Чэнь Син. - Мне все еще нужно заработать на покупку дома.

Сян Шу хотел было объяснить, что его вопрос не имеет никакого отношения к отпуску, что хорошо было бы отыскать еще нескольких специалистов и проконсультироваться у них, а деньги это не проблема. Но подумав немного, в итоге так ничего вслух и не произнес.

- А я могу посплетничать насчет кое-чего? - Чэнь Син старательно боролся с трепещущим в сердце любопытством, но в конце концов не смог удержаться от вопроса.

Сян Шу приподнял бровь, предлагая ему продолжать.

Слишком красивый! На самом деле уж слишком красивый! Чэнь Син вздохнул, скрывая тайное восхищение в своем сердце. Он решил не рисовать сначала лицо Сян Шу - с его нынешними навыками рисунок не получился бы хорошим.

- Разве у тебя нет девушки? Ты живешь один? - осторожно спросил Чэнь Син. Именно это интересовало всех в фирме, включая самого Чэнь Сина.

- Я гей, - непринужденно отозвался Сян Шу.

Чэнь Син "!!!"

Кончик его карандаша совершенно случайно сломался.

Сян Шу: "?"

- Ни... ниччего! - Чэнь Син поспешно опустил голову и принялся точить карандаш.

Услышанное потрясло его до глубины души. Как Сян Шу мог так свободно признаться в этом?!

- Тогда ты... - на Чэнь Сина снизошло моментальное озарение: он слышал раньше, как Се Ань упоминал о том, что Фу Цзянь тоже... выходит, Сян Шу... и Фу Цзянь... они что, пара?! Неудивительно, что Сян Шу прикладывает столько усилий, чтобы позаботиться о компании для него. А Фу Цзянь даже на глаза никому не показывается. Сильно ли страдает Сян Шу от этого? Физически или духовно, или и то, и другое вместе... ?

- Бойфренда у меня тоже нет, - прямолинейно ответил Сян Шу, уже догадываясь, о чем еще собирается спросить Чэнь Син.

- Тогда... Фу Цзянь, он тебя против воли... - с ноткой легкого сочувствия произнес Чэнь Син.

- О чем ты только думаешь? - оборвал его Сян Шу. - Я сверху!

- Что? Фу Цзянь снизу?! - вскричал еще более потрясенный Чэнь Син. - Кто бы мог подумать!

- Между нами не такие отношения! - Сян Шу был готов взорваться. - Мы просто друзья!

- Ааааа, - разум Чэнь Сина вернулся к логике, юноша наконец все понял. - Ойй!

Чэнь Син, еще не закончивший точить карандаш, отвлекся и по неосторожности порезал палец.

- Ай, - с упреком выпалил Сян Шу, - ну почему ты такой невнимательный?!

Он тут же подскочил и кинулся искать пластырь, бинт или что-то в этом роде. Чэнь Син же все еще пребывал в таком шоке, что даже никак не отреагировал.

Сян Шу бережно взял Чэнь Сина за руку, промокнул выступившую кровь, продезинфицировал рану спиртом и аккуратно наклеил пластырь. Пальцы Сян Шу были такими горячими, что почти обжигали.

- У тебя очень красивые руки, - заметил Чэнь Син. - Но руки у меня хуже всего получаются.

- В другой раз, - Сян Шу немного расстроился. Он погладил Чэнь Сина по голове и сказал: - Давай, отвезу тебя домой.

- Нет-нет-нет, - принялся отнекиваться Чэнь Син, - это совсем маленькая помеха, я отлично могу рисовать дальше. Позволь мне закончить рисунок.

Сян Шу не нашелся, как возразить. Ему оставалось лишь сесть на свое место, и Чэнь Син продолжил рисовать.

- Разумеется, я ни за что не буду болтать об этом, - заверил его Чэнь Син, торопливо набрасывая эскиз.

- Как хочешь, - равнодушно произнес Сян Шу. - Даже если ты и расскажешь, мне все равно.

Чэнь Син обдумал это и пришел к выводу: а действительно, разве кто-то посмеет что-то сделать генеральному директору?

- Тогда... Почему ты одинок? - Чэнь Син снова не смог удержаться от любопытства.

- Пока еще не встретил подходящего человека, - Сян Шу внимательно взглянул на Чэнь Сина. - А что, ты хочешь мне кого-то представить?

Чэнь Син чувствовал себя неловко. Он все еще не мог разобраться в своих природных склонностях. Но пока он сам не скажет об этом, Сян Шу не будет спрашивать.

- Эмм, а тебе... - запнулся Чэнь Син, - какой тип людей тебе нравится?

- Не имеет значения, - ответил Сян Шу, - лишь бы чувства были взаимны.

Чэнь Сину постоянно казалось, будто Сян Шу подшучивает над ним, вот только поймать босса на этом никак не получалось.

- И все же, какие тебе нравятся, повыше или пониже?

- Ты о разведении собак сейчас спрашиваешь? - вопросом на вопрос ответил Сян Шу.

Чэнь Син: "......"

Сян Шу решил больше не дразнить его:

- Этот человек должен быть хорошо образованным, умным и выдающимся.

- А кого ты считаешь выдающимся? В нашем университете, например, много весьма выдающихся шисюнов. Жаль только, что все они уже слишком старые.

Сян Шу внимательно посмотрел на Чэнь Сина прежде, чем дал ответ:

- С приятной внешностью.

- Это будет уже посложнее. Кроме меня, признанного "травой факультета"[7], пожалуй, больше никто... остальные не сильно озабочены своей внешностью.

Чэнь Син подумал еще немного. Несколько шисюнов, по его мнению, были довольно привлекательными, однако они совершенно не следили за собой.

Сян Шу понял, что научному руководителю Чэнь Сина, должно быть, приходилось очень непросто. Неудивительно, что этого маленького студента сразу же вытолкали на работу, едва он закончил учебу.

- И ты целыми днями здесь один? - продолжал допрашивать Чэнь Син. - Тебе не скучно?

- И что, если так? Может, мне создать хор на дому? Или начать практиковаться в дирижировании?

- Ахахахаха! У тебя ужасные шутки, но это так смешно!

Сян Шу: "........................"

Человек, в одиночестве скитающийся по чужбине, даже если он, как Сян Шу, очень богат, все равно так остается и одиноким человеком, верно же? Чэнь Син не понаслышке знал это чувство, ведь он всегда, начиная с самого детства, был предоставлен сам себе. Хотя и наставники, и старшие сотоварищи по учебе всегда были готовы позаботиться о нем, но наступало время - и все они покидали его, возвращаясь к себе домой.

Часто до самой поздней ночи занятый в школе, вечером он, проходя под рядами уличных фонарей, вглядывался в бесчисленные огни чужих домов. Забрав доставленное за день, он поднимался к себе, открывал дверь, распаковывал посылки... день за днем, год за годом, одно и то же. Интересно, не чувствовал ли то же самое и Сян Шу, когда выйдя из своего "Мазерати" в подземном гараже, возвращался в роскошный, но пустой дом?

- Я закончил!

Чэнь Син протянул Сян Шу завершенный набросок.

Нарисовано было действительно мастерски. Когда Сян Шу в первый раз увидел эскизы Чэнь Сина, еще тогда он подумал, что мальчишка очень хорош в рисовании.

- Оставь это мне, - произнес Сян Шу, надевая рубашку. Он застегнул все пуговицы вплоть до воротника и взял ключи от машины, собираясь отвезти Чэнь Сина домой. Было уже слишком поздно.

Чэнь Син не слишком беспокоился о своих работах после того, как заканчивал их, и легко раздавал направо и налево.

- Тогда можно я приду и нарисую тебя еще раз? Хочу попробовать другую позу.

- Будет зависеть от твоего поведения, - холодно ответил Сян Шу.

Чэнь Син так и не получил повышения несколько дней спустя. По окончании испытательного срока он был официально принят в штат на должность специалиста по анализу рынка и стал ассистентом генерального директора Сян Шу. Компания начала восстанавливаться и чудесным образом выходила на завершение сентября даже с прибылью.

- О да! - радостно воскликнул Чэнь Син, получив отчеты, - теперь можем поздравить друг друга и отпраздновать!

Коллеги и вправду решили отпраздновать - угроза увольнения, нависшая над всеми, наконец, исчезла. Сян Шу вышел из своего кабинета и лично приготовил по чашке кофе для всех сотрудников, чтобы подбодрить их. Неожиданно он заметил, что Чэнь Син собирает некоторые вещи.

- Завтра у тебя операция? - спросил Сян Шу.

- Ага, - Чэнь Син знал, что Сян Шу видел его заявление об отпуске, который захватывал Праздник середины осени и День образования республики. - Я вернусь.

- Возвращайся, - Сян Шу протянул ему стакан с чистой водой. - Тебе предстоит еще долгая-долгая жизнь.

В один из последних дней сентября Чэнь Син пришел в больницу, подписал согласие на медицинское вмешательство и выслушал окончательный вердикт лечащего врача. Юноша самостоятельно подготовился к операции, переоделся, отправил сообщения своему научному руководителю, шисюну и Сян Шу "Собираюсь на операцию", а затем отключил телефон.

Первым, кого Чэнь Син увидел, очнувшись после операции, был мальчик лет двенадцати или тринадцати, сидевший у его постели.

Чэнь Син: "???"

Неизвестный мальчик смотрел на него точно так же, непонимающе и даже как бы немного нервничая.

Может, это член семьи другого пациента? пронеслось в голове Чэнь Сина. Нет, так не должно быть. У меня же одиночная палата. Постойте, а почему палата такая роскошная?

- Ты кто такой? - спросил Чэнь Син у мальчика.

- Сяо... Сяо Шань.

Подросток был одет в простую футболку, мешковатые джинсы и кеды. Почему своей манерой держаться он немного напоминает Сян Шу?

- Ты... Мы знакомы? - смущенно поинтересовался Чэнь Син.

- Гэ ~~! - в панике Сяо Шань выкрикнул несколько фраз на немецком. - Он проснулся! Гэ! Ты где?!

Сяо Шань вылетел из палаты, чтобы найти кого-то, но через некоторое время вернулся один. Следом за ним вошел лечащий врач. Он проверил состояние Чэнь Сина и успокаивающе произнес:

- Все прошло очень успешно. Теперь вам следует хорошо отдохнуть.

Чэнь Син, готовый взорваться от любопытства, внимательно смотрел на Сяо Шаня.

Мальчик подошел, поправил покрывало на постели Чэнь Сина, и сказал:

- Фрукт. Я кушать. Один.

- Ешь, - Чэнь Син почувствовал легкую усталость. - Я посплю еще немного.

И он снова заснул, хотя рядом с постелью находился незнакомый человек. Чэнь Син не знал, сколько проспал, но когда он окончательно отошел от наркоза и открыл глаза, то увидел, что рядом с постелью сидит Сян Шу вместе с мальчиком, который назвался Сяо Шанем. Сян Шу выглядел очень уставшим.

- Ах! - воскликнул обрадованный Чэнь Син. - Босс! Ты пришел!

- Угу, - пробормотал Сян Шу. - Я пришел, чтобы составить тебе компанию на праздниках, но не думал, что ты проспишь весь Фестиваль середины осени.

- Он пришел почти сразу после того, как вас отвезли в операционную, - добавила медсестра, которая как раз вошла, чтобы поменять капельницу, - и все это время ждал вас. Сегодня уже третий день.

Глаза Чэнь Сина и Сян Шу встретились, в палате воцарилась тишина. Спустя некоторое время Сян Шу как-то неестественно откашлялся, и медсестра наконец оставила их.

- Ахаха, - неловко рассмеялся Чэнь Син. - Извини, я был под наркозом. Даже не знал, что ты рядом.

- Это мой младший названый брат, - объяснил Сян Шу, показывая на Сяо Шаня. - Сын старого друга семьи, он вернулся в Китай, на учебу. Мне иногда нужно было отлучаться по делам, и он составлял тебе компанию на это время. Сейчас я его опекун.

- Привет-привет, - улыбнулся Чэнь Син. - Оба брата такие красавцы.

- Так он мне невестка? - спросил Сяо Шань, обернувшись к Сян Шу.

Чэнь Син: "......"

Сян Шу ответил брату низким голосом, в котором ясно чувствовались угрожающие нотки:

- "Гандама" у тебя уже нет. Если не перестанешь пороть чушь, то и нового скейтборда я тебе тоже не куплю.

Потом Сян Шу повернулся и начал мягко объяснять Чэнь Сину:

- Он просто плохо понимает значение слов. Не знает, что означает "невестка". В немецком языке этим словом называют так же и друга старшего брата.

- Босс, - намекнул Чэнь Син, - я сдал экзамен на высший уровень немецкого языка...

Сян Шу: "......"

Атмосфера стала еще более неловкой.

- Я... - начал Чэнь Син.

- Ты... - в этот же момент произнес Сян Шу, после чего ненадолго задумался.

Уровень неловкости в отдельно взятой палате просто зашкаливал.

За последние дни столько всего произошло... С него хватит! Это был первый раз в жизни, когда Сян Шу ощутил это чувство - что тебе кто-то настолько небезразличен! Праздник середины осени пришелся на ночь после операции . Сян Шу тогда уснул прямо у постели Чэнь Сина под бледными лучами луны, и ему привиделся прекрасный сон. Ему снилось, будто раньше они с Чэнь Сином уже были знакомы, и не просто знакомы, а очень близки, что они любили и оберегали друг друга. Ему снилось что, пересекая огромные пласты времени и пространства, они вместе прошли через невероятное множество удивительных приключений, прожили великолепную жизнь и дали друг другу обет встретиться снова после перерождения.

Может быть, воспользоваться шансом... и рассказать об этом? В сердце Сян Шу бушевала настоящая буря эмоций.

Сяо Шань обернулся к Сян Шу и поднес к его лицу экран своего телефона:

- Я погуглил. После успешного шунтирования и восстановления эта болезнь не сказывается на сексуальной жизни.

- Сяо Шань! - не выдержал Сян Шу. - Умоляю, заткнись!

Примечания:

[1] 雪上加霜 - xuěshàng jiāshuāng - дословно - к снегу ещё и мороз; образно - несчастье за несчастьем, беда не приходит одна и т.п.

[2] Реальная элитная линейка часов реального швейцарского бренда Roger Dubuis

Продается только в бутиках, стоимости на сайте нет - т.е. неприлично дорого. Подержанные часы самых простых коллекций этого бренда продаются по цене от 300 тыс. руб.

[3] Имеется ввиду метод заваривания кофе, при котором горячая вода проливается сверху (англ. pour over - лить сверху) через молотый кофе, находящийся в специальной воронке с бумажным фильтром.

В последние годы приобрел массовую популярность, его часто показывают в лакорнах и дорамах.

[4] Понятия не имею, как курьер проник в фойе, если у него не было ключа и никого в здании тоже не было. Разве что накануне.

[5] Сначала был на вежливое 您 "Вы", но быстро перешел на более нейтральное 你 "ты".

[6] Государственный праздник, отмечается 1 октября. Часто близко к этой дате празднуется и Фестиваль середины осени, тогда в Китае объявляется золотая неделя выходных.

[7] "Трава школы/факультета/университета" - самый красивый юноша в учебном заведении, тогда как "цветок школы/факультета/университета" - самая красивая девушка.

[Экстра] Глава Тоба Яня

«С дороги оглядываюсь на Чанъань, – как вышитые, дома...» [1]

Это был очень-очень долгий сон, в котором он, казалось, прожил две жизни.

Когда сокрушающий дракона камень[2] с грохотом опускался, затворяя вход в курган, всем казалось, что ему уже более не суждено будет отвориться.

Шли дни, солнце вставало на востоке и садилось на западе, одни сутки сменялись другими, и время неспешно текло своим чередом. Сокрушающий дракона камень обвили тянущиеся вверх лозы. Стерегущий гробницу зверь[3] обветшал и покрылся мхом. Минуло невесть сколько лет. Птицы свили у кургана гнезда, а среди заросшей сорняками груды камней поселились ежи.

За долгие годы киноварь на сокрушающем дракона камне потускнела, а вход в курган полностью зарос бурьяном. Порой к гробнице прибегали дети поиграть в догонялки и изредка бросали взгляд в сторону чернеющего зева входа. Но время шло, игравшие дети вырастали, обретали самостоятельность, обзаводились собственными семьями, затем потихоньку старели и, наконец, превращались в иссохшие кости, отчего местность перед безлюдной горой обрастала все бóльшим числом надгробий.

Дули ветра, с неба лились дожди. Постепенно курган затерялся во времени, и множество ходивших о нем некогда слухов стерлись из людской памяти. Одни говорили, что обитающие на горе души усопших охраняют это место, а другие – что они превратились в злобных призраков и по ночам караулят проезжающих мимо путников, с тем чтобы вселиться их тела. Кто-то утверждал, что у них лютый нрав, из-за чего они неистовствуют и буянят, а кто-то – что из тени деревьев частенько слышатся их горестные стенания да скорбный плач...

По прошествии времени, за которое в людском мире успела произойти смена династий, уже никто не мог разобрать, что написано на сокрушающем дракона камне, запирающем вход в курган. Пять варварских племен приходили и уходили, и в итоге события прошлого оказались полностью погребены под толщей глины и песка. Долгие десятилетия процветания пожаловали на земли, расположенные к югу от горы Хэншань[4], когда клан Тоба, правивший Северной Вэй[5], учредил близ нее свою столицу. На бескрайних равнинах воцарился длительный мир и покой, а стоявший там город звался Пинчэн[6].

В первый год правления под девизом Хуансин[7] над горой Хэншань[8] разразилась ужасная буря с громом и молниями. Ливень размыл склон, случился оползень, и потоки воды затопили Пинчэн. Земля на огромной площади перед курганом обрушилась, обнажив угол погребальной камеры.

Затем пролетели еще девять лет в тишине и одиночестве.

От бесконечно долгого сна его пробудили чьи-то прерывистые всхлипывания, которые то появлялись, то снова пропадали, словно ничего и не было. Фигура, издававшая их, явно принадлежала ребенку. Чуть ранее он с едва слышимым шорохом протиснулся внутрь гробницы через размытую селем брешь и сел перед каменными ступенями, а после, проплакав один-два кэ, ушел тем же путем, каким попал сюда.

Каждый день на протяжении полумесяца этот ребенок приходил в гробницу плакать. Проникавший внутрь через брешь лунный свет падал на его детскую головку, образуя на кирпичной стене погребальной камеры одинокую тень.

В какую-то из ночей он все же не выдержал и заговорил.

– Кто ты? – спросил он из каменного гроба, в котором лежал.

Ребенок вмиг перепугался и замер, боясь сказать хоть слово. Лишь спустя довольно долгое время дитя наконец пришло в себя. Сочтя его за поселившегося в гробнице бродягу, ребенок тихо и спокойной ответил:

– Юань... Юань Хун[9].

Голосок у него был по-детски тоненький, но при этом чистый, живой и довольно приятный на слух.

Он услышал, как ребенок встает и медленно приближается к каменному гробу. Желая, по-видимому, проверить свою догадку, ребенок уперся рукой в крышку гроба и сдвинул ее.

– А ты кто? – робко спросил ребенок, назвавшийся Юань Хуном. Юань Хун стоял подле гроба и более уже не плакал.

Он продолжительно зевнул, словно хотел прогнать скопившуюся в нем за почти сто лет усталость.

– Ты плачешь каждый день. Почему? – с искренним любопытством спросил он. – Что заставляет тебя плакать?

– Мой отец умер[10], – промолвил Юань Хун. – Как же мне не плакать.

Он сел, пользуясь тем, что крышка каменного гроба была отодвинута в сторону, и Юань Хун принялся настороженно разглядывать его. Его доспех покрывала ржавчина, под воинской юбкой скопились пыль и труха, а вышивка в виде узора из летящих оленей, которая украшала его воинские сапоги, наполовину облезла.

Вырвавшиеся из гроба клубы пыли заставили Юань Хуна несколько раз чихнуть.

Отойдя ото сна, он присел на край каменного гроба, слегка наклонился, снял свои воинские сапоги и вытряхнул собравшуюся в них труху.

Юань Хун смотрел на него не отрываясь: кожа светлого голубовато-пепельного оттенка, мутные тусклые глаза на лучащемся, однако, энергией лице. От него веяло отвагой и героизмом. Его чуть подрастрепавшиеся волосы были собраны в пучок, какой обычно носили военные. В его рослом и стройном теле чувствовалась военная выправка. С высоким носом и голубоглазый, он явно не походил на ханьца.

Он повернул голову, окинул взглядом Юань Хуна, и уголки его рта приподнялись в легкой теплой улыбке.

– Ты... ты... – поняв, что тип перед ним, вопреки предположенному ранее, вовсе не живой человек, Юань Хун отступил на полшага назад.

– Не бойся, – сказал он Юань Хуну, – я не ем людей.

С этими словами он пошарил рукой в гробу, по всей видимости, надеясь отыскать там какую-нибудь сладость для Юань Хуна, чтобы успокоить мальчика, но ничего подобного не нашлось. Однако в конце концов он все же нащупал светящуюся в темноте жемчужину размером с палец и кинул ее Юань Хуну.

Словно падающая звезда, расчерчивающая своим сиянием ночную тишь, светящаяся в темноте жемчужина полетела из его рук в руки Юань Хуна.

Юань Хун поймал жемчужину.

– Какой сейчас год? – спросил он.

– Первый год правления под девизом Чэнмин[11], – ответил Юань Хун.

Поняв, что, спрашивая так, ему не получить нужного ответа, он улыбнулся своей оплошности и тут же скорректировал вопрос:

– Сколько лет прошло с битвы у реки Фэйшуй?

– Девяносто четыре года[12], – дрожащим голосом ответил Юань Хун.

– Не так уж долго я и спал, – промолвил он самому себе.

– Кто же ты все-таки такой? – в голосе Юань Хуна слышался нескрываемый страх.

– Меня зовут Тоба Янь, – он повернулся к Юань Хуну, окинул взглядом его освещенную лунным светом фигуру и улыбнулся.

II

Лето ушло, наступила осень, потом за зимой пришла весна – так пролетели три года.

Перед курганом на горе Хэншань вовсю цвели персики. Тоба Янь сидел плечом к плечу рядышком с Юань Хуном у входа в гробницу.

– Юань Хун, – как бы невзначай спросил Тоба Янь, – какова твоя цель в жизни?

– Я ведь уже столько раз тебе это говорил! – теряя терпение, ответил Юань Хун. – Моя цель – положить конец войнам и смутам и объединить страну, с тем чтобы простой народ мог жить счастливо.

– Тебя научили так говорить, или ты сам к этому пришел? – задал еще один вопрос Тоба Янь.

Юань Хун собрался было что-то сказать, но в итоге промолчал. Лишь спустя какое-то время он подавленным тоном произнес:

– Я не знаю.

Юань Хун забавлялся с ножом, остругивая им кончик ветки. Внезапно он сделал движение, словно собирался воткнуть ее в Тоба Яня, который сидел, скрестив ноги, осыпаемый парящими в дуновениях ветра лепестками персика.

– Я не боюсь персикового дерева[13], – с невозмутимым видом произнес Тоба Янь. – Тыкать в меня им бесполезно.

– Тогда чего ты боишься? – с нотками недовольства в голосе спросил Юань Хун. – Быть не может, чтобы ничто на свете не могло навредить тебе.

Уголки губ Тоба Яня изогнулись в улыбке.

– Я ничего не боюсь, – ответил он.

Юань Хун привалился к Тоба Яню, положив голову ему на плечо, а тот по-дружески приобнял его.

После того как Юань Хун разбудил его тогда, он заметил, что у этого обитателя гробницы нет намерений причинить ему вред, поэтому он стал довольно часто наведываться к кургану. Тоба Янь же, в свою очередь, никогда его не прогонял.

Этот мужчина выглядел очень молодо, совсем как если был его старшим братом, и мальчик, рожденный и выросший во внутренних покоях дворца, искренне привязался к нему.

Давно ли минуло то время, когда все, кого он видел подле себя, это старшие дворцовые евнухи, служанки, ну и еще, наверное, несколько седовласых стариков. Да как вообще мог существовать человек, подобный Тоба Яню? Хотя, возможно, называть его человеком было несколько неправильно. Он не дышал, и его сердце не билось. Дабы удостовериться в этом, Юань Хун даже опустил голову к его груди и прислушался. Лишь после этого он окончательно принял тот факт, что Тоба Янь не человек.

Но если он не человек, тогда кто же он? Сам Тоба Янь никогда не говорил об этом, а Юань Хун не осмеливался его расспрашивать.

– Наверняка все же есть то, чего ты боишься, – Юань Хун поднял глаза и встретился взглядом с Тоба Янем.

Тоба Янь, чуть наклонив голову, смотрел на устроившегося в его объятиях мальчика. Когда они только познакомились, Юань Хун был довольно маленьким. С тех пор, однако, прошло три года. За это время дитя подросло и с его нынешним ростом уже не пролезало в брешь, поэтому им пришлось перенести их встречи за пределы гробницы.

– Почему ты спрашиваешь об этом? – как бы невзначай поинтересовался Тоба Янь. Лицо его всегда оставалось ничего не выражающим даже в те моменты, когда он улыбался, что выглядело несколько неестественно, но в его голосе и тоне речи чувствовалась искренняя теплота.

– Ты чудовище, – бесстрастно произнес Юань Хун. – Если ты спустишься с горы и причинишь вред простым людям, я как правитель государства должен буду уничтожить тебя.

С этими словами Юань Хун поднял очиненную им ветку персикового дерева и ткнул ею Тоба Яня в щеку. На лице Тоба Яня появилась вмятина, которая, однако, довольно быстро исчезла.

– Чего я боюсь? – Тоба Янь задумался, пытаясь понять, каково же его слабое место и что вообще может ему навредить. Итогами своих размышлений он поделился с Юань Хуном: – Если ты четвертуешь меня, разорвав на части, мне, разумеется, придет конец.

– Тебя когда-нибудь подвергали четвертованию? – спросил Юань Хун, теребя пальцами парчовое одеяние Тоба Яня. Это был наряд северных кочевников, который он принес Тоба Яню из дворца.

– Нет, – ответил Тоба Янь, – это всего лишь предположение. Если части моего тела захоронят в разных местах, я, наверное, буду очень по ним тосковать.

– Я спрашиваю, чего ты действительно боишься, – Юань Хун не удержался от того, чтобы повторить вопрос.

– Чего я боюсь? – промолвил Тоба Янь, после чего надолго погрузился в молчание. Время шло, и Юань Хуну начало казаться, что он не получит ответа. Но когда мальчик, овеваемый приятным весенним ветерком, почти уже задремал, Тоба Янь внезапно заговорил снова.

– Я боюсь, что близкие мне люди состарятся и умрут, – промолвил он, словно разговаривая сам с собой. – Я боюсь, что те, кого я знаю, уйдут, что родные, любимые, друзья один за другим канут в небытие.

Юань Хун заставил себя очнуться от дремоты, почесал нос, и в его взгляде отразилась целая гамма противоречивых чувств.

Тоба Янь шевельнул запястьем и легонько похлопал мальчика по плечу, утешая его.

– Ты подумал о своей бабушке?

За эти три года Тоба Янь узнал от Юань Хуна немало его секретов. Так, например, его бабка, великая вдовствующая императрица Фэн[14], убила его мать[15] и приговорила к смерти его отца[16], из-за чего чувства мальчика к ней были крайне противоречивыми.

Юань Хун ничего не ответил и спустя какое-то время мирно уснул в объятиях Тоба Яня. Лишь когда наступили сумерки, Тоба Янь легонько потормошил его, заставляя проснуться.

– Тебе пора возвращаться, – сказал он.

Юань Хун молча поднялся, покинул Хэншань, сел на лошадь и верхом вернулся в Пинчэн. Тоба Янь же заломил руки, сжал плечи и кое-как протиснулся обратно в гробницу. Он, как обычно, устроился в гробу, хотя ему и не хотелось спать. В конце концов, до этого он проспал не один десяток лет и теперь был слишком бодрым, чтобы снова погрузиться в сон.

III

Молния расчертила ночное небо, и из-за стен пинчэнского дворца донеслись громкие крики: «Убить!».

Ярко заплясало пламя пожара. Его почти сразу же потушили, но не прошло и одного кэ, как оно вспыхнуло вновь.

Кровь мятежников ручьями стекала по ступеням лестницы, все тренировочное поле перед дворцом было завалено трупами, а ночное небо застилал ливень стрел.

– Сражаться насмерть! Не отступать! – Юань Хун с мечом Сына Неба в руках гордой непоколебимой скалой стоял у главного входа в императорский дворец. Не успела великая вдовствующая императрица Фэн отойти в мир иной[17], как мятежники той же ночью подняли восстание, бросив вызов власти правящего дома.

Охранное войско держало оборону на подступах к императорскому дворцу, заставляя кровь течь рекой. Ему противостояло без малого тридцать тысяч мятежников, собравшихся у ворот и готовых в любой момент прорваться внутрь, с тем чтобы лишить молодого государя Великой Вэй головы.

– Ваше величество! – что есть мочи прокричал командующий охранным войском. – Скорее уходите!

Юань Хун не сдвинулся с места ни на шаг. Вдруг в свете молнии, озарившей грозовую ночь, он мельком заметил чей-то одинокий силуэт.

Тоба Янь!

Шок отразился в глазах Юань Хуна. Он видел, как струи дождя стекают по его рослой стройной фигуре, и сейчас облаченной в тот парчовый наряд северных кочевников, который он сам ему подарил несколько лет назад. Промокшее насквозь воинское одеяние плотно облегало тело, подчеркивая изящный контур мышц.

В руках он держал меч из персикового дерева. Мятежники кинулись к нему с намерением убить, но ему хватило всего лишь одного движения клинком, чтобы разметать и повалить наземь всех, кто пытался его атаковать.

– Тоба Янь! – не удержавшись, громко крикнул Юань Хун.

Солдаты, яростно сражавшиеся на тренировочном поле, заметили скрытого в ночной темноте воина и, прекратив бой, медленно расступились в стороны.

Тысячи тел лежали у ног Тоба Яня.

– Ты пришел, чтобы забрать меня? – душу Юань Хуна обуял страх. С того самого дня, как он обнаружил в кургане этого живого мертвеца, его не отпускало зловещее предчувствие. Ему казалось, что однажды Тоба Янь станет его проводником, ведущим навстречу смерти.

Однако ответ, который Юань Хун получил в эту роковую ночь, стал для него неожиданным.

– Нет, – просто ответил Тоба Янь. Подошвы его воинских сапог оторвались от земли, и он устремился к стоящему наверху Юань Хуну. Словно стрела, он пронзил черную ночь и опустился на верхнюю ступень лестницы.

Мятежники в один голос громко закричали. Внезапно откуда-то из-за их спин раздались удары гонга, и они тут же отряд за отрядом, словно отливная волна, всем скопом отхлынули назад, подальше от дворцовых ворот внутреннего города.

Ливень наконец прекратился, черные тучи немного разошлись, и в лужах крови, покрывающих тренировочное поле, отразилась круглая луна. Кто-то за пределами дворцовых стен выкрикнул приказ, и тотчас тридцать тысяч пылающих огнем стрел нацелились в ночное небо. Дождавшись команды, мятежники выпустили по императорскому дворцу огненный шквал из стрел.

Тоба Янь повернулся в сторону лежащего за пределами дворца города.

– Тогда зачем ты пришел? – затаив дыхание, еле слышно спросил Юань Хун.

— Ты уже несколько лет не захаживал ко мне поболтать, – ответил Тоба Янь, – так что мне вдруг захотелось самому прийти и проведать тебя.

– Я очень занят, – ошалело промолвил Юань Хун. Мириады падающих с неба огненных стрел отражались в его ясных глазах. Еще мгновение, и все они сгинут в бушующем огне.

Став обугленным трупом, умрет ли он по-настоящему? Юань Хун так этого и не узнал.

– Могу догадаться, – Тоба Янь переложил деревянный меч в левую руку и провел по ней правой.

В тот же миг в пространстве между небом и землей возникла странная рябь. Тридцать тысяч огненных стрел внезапно застыли в воздухе, а после с громким свистом полетели вспять!

Тоба Янь кивнул Юань Хуну, и вот тот уже видел перед собой разбегающихся мятежников и бесчисленных коленопреклоненных стражей, как командиров, так и рядовых бойцов, из императорского охранного войска.

IV

Была весенняя ночь.

– Наставник, – промолвил Юань Хун, заходя в комнату, расположенную во внутренних покоях дворца.

Услышав звук шагов Юань Хуна, Тоба Янь повернулся и посмотрел на него.

– Было больно? – Юань Хун остановился за спиной Тоба Яня и окинул того взглядом. Распустив завязки нижней рубахи, Тоба Янь рассматривал себя в зеркале.

Юань Хун впервые видел тело Тоба Яня. Кожа его была гладкой, и хотя он давно уже умер, у него по-прежнему сохранялась фигура крепкого и ладно сложенного молодого человека.

– Немного больно, – Тоба Янь провел пальцем по той стороне груди, где осталась рана от стрелы, – но со временем, разумеется, прошло.

Юань Хуну в этом году исполнялось двадцать шесть[18]. Высокопоставленные придворные чиновники склоняли перед ним головы, а армия под его командованием не знала поражений в бою.

Он уже ничем не походил на того ребенка, каким был когда-то. Он повзрослел и посерьезнел. У одного только Тоба Яня его облик и вид оставались неизменными.

Он, похоже, никогда не состарится, – мысль об этом невольно вызывала у Юань Хуна противоречивые чувства.

Тоба Янь завязал тесемки нижней рубахи, после чего принялся пудрить оставшиеся открытыми участки тела и лицо, дабы придать своей коже вид, как у живых.

– Что привело тебя? – спросил он.

– Соскучился, – просто ответил Юань Хун, – вот и зашел проведать.

Юань Хун подошел к столу и увидел оставленный на нем Тоба Янем лист бумаги, на котором было написано: «В пути и в пути, и снова в пути и в пути... Так мы, господин, расстались, боюсь, навсегда».

К этому времени у Юань Хуна уже были собственные дети[19]. После споров с сановниками или когда ему наскучивало общество наложниц, он приходил немного посидеть в покоях Тоба Яня. По мере того, как военные действия против Южной Ци[20] все больше заходили в тупик, Юань Хун стал все чаще приходить к Тоба Яню.

– Наставник, я хочу перенести столицу[21], – промолвил Юань Хун.

После того кровавого ночного сражения в Пинчэне, Юань Хун назвал Тоба Яня своим наставником, однако тот не сказал на это ни да, ни нет. И хотя Юань Хун продолжал звать его так, в действительности учителем и учеником они не были.

– Хочешь, так переноси, – не раздумывая ответил Тоба Янь.

– Наставник, ты последуешь за мной? – спросил Юань Хун.

Тоба Янь не ответил ни да, ни нет. Одним движением он надел верхнее платье, не обращая при этом никакого внимания на нетерпеливый взгляд стоящего позади него Юань Хуна.

Покончив с одеванием, Тоба Янь слегка наклонил голову и испытывающе посмотрел на освещенное фонарем лицо Юань Хуна.

– Ты вырос, – промолвил Тоба Ян.

Юань Хун хотел что-то сказать, но промолчал. Тоба Янь повернулся и, разведя ладони в стороны, с улыбкой произнес:

– А когда я впервые встретил тебя, ты был вот таким крохой. Помнишь, что ты говорил о своей цели в жизни?

– Помню, – ровным тоном ответил Юань Хун. – Я хочу объединить Центральную равнину.

– Для чего? – задал еще один вопрос Тоба Янь.

– Чтобы люди всего мира могли жить счастливо, – ответил Юань Хун.

Юань Хун заставил себя улыбнуться. Он не улыбался уже очень давно. Брови на его зрелом не по годам лице всегда оставались нахмуренными. Из-за того, что он слишком рано столкнулся с коварством императорского двора и опасностями большой политики, сердце его постоянно пребывало в тревожном беспокойстве, а его небосвод словно был затянут черными тучами.

Лицо Тоба Янь посерьезнело, и он погрузился в долгие размышления, а Юань Хун между тем достал деревянную бирку с четырьмя нанесенными на нее золотом словами: «охранное войско Великой Вэй».

– Хорошо, я последую за тобой и посмотрю, – ответил наконец Тоба Янь, соглашаясь на предложение Юань Хуна.

V

В день, когда они покидали пинчэнский дворец, с неба моросил мелкий дождик.

На Тоба Яне были роскошные доспехи командующего охранным войском, подчеркивающие стройность его талии. Кожа на его привлекательном лице имела светлый голубовато-пепельный оттенок, а его бездонные глаза при свете дня напоминали старинные и потускневшие от времени стеклянные бусины.

Поначалу Юань Хун думал, что Тоба Яню будет тяжело расстаться с расположенной на горе гробницей – все-таки это было место, где он проспал несколько десятков лет.

Однако Юань Хун ошибся в своих предположениях. Покидая Пинчэн, Тоба Янь лишь посмотрел куда-то вдаль на юго-запад.

Юань Хун пришпорил лошадь и поравнялся с Тоба Янем.

– Кто там похоронен? – спросил он.

– Никто, – сходу ответил Тоба Янь и с улыбкой добавил: – Все это дела прошлого[22].

Юань Хун многое хотел о нем узнать: были ли у его нестареющего и не подверженного смерти друга в прошлом родные, любил ли он кого-то? Однако, когда он спрашивали Тоба Яня о былом, тот оставался нем как могила.

Юань Хун мужал день ото дня и, правя расположенной на севере страной, вел ее к процветанию. Созданная им совершенно новая империя занимала все Центральные равнины к северу от Янцзы.

Тоба Янь последовал за этим еще ребенком взошедшим на престол императором в Лоян, чтобы преданно служить ему в должности командующего охранным войском. Во всем мире было не сыскать лучшей кандидатуры на этот пост, чем он. Он не нуждался ни в пище, ни в сне. Когда император занимался государственными делами, он стоял подле него. Когда император ложился спать, он нес караул за дверями его спальни.

Со временем обитатели дворца привыкли к его присутствию.

Он не старился и мог жить вечно, тогда как Юань Хуну в будущем было не миновать старости. За прошедшие годы Тоба Янь ничуть не изменился, тогда как Юань Хун, перешагнувший тридцатилетний рубеж, ныне выглядел куда более зрелым, чем раньше.

Этой ночью в Лояне шел дождь. Тоба Янь стоял под карнизом, любуясь ночным видом. Юань Хун кашлянул, переступая порог покоев, и вышел на улицу.

– Ступай побудь с женой, – Тоба Янь обернулся и посмотрел на Юань Хуна.

– Хочу немного проветриться, – в голосе Юань Хуна, стоящего с накинутым на плечи одеянием, слышалась усталость.

– Быть с женой – это всегда хорошо, – с улыбкой в глазах ответил Тоба Янь.

– Мне хочется с тобой поболтать, – признался Юань Хун.

Тоба Янь в недоумении воззрился на Юань Хуна. В этом году он, казалось, стал выглядеть еще моложе, по сравнению с ним. Когда-то сам он был молодым человеком, а Юань Хун ребенком. С тех пор Юань Хун вырос и возмужал, однако в сознании Тоба Яня ничего не поменялось, и он по-прежнему продолжал относиться к нему, как к младшему брату.

Юань Хуна всегда тянуло расспросить Тоба Яня о его прошлом. Однако всякий раз, когда вопросы уже вертелись у него на языке, он по какой-то причине не мог заставить себя открыть рот. Так же было и этой ночью.

– Кольцо, – промолвил Юань Хун, заметив на руке Тоба Яня кольцо.

Тоба Янь тихо угукнул.

– Подарок от любимого человека? – спросил Юань Хун.

Тоба Янь покачал головой.

– От экзорциста по имени Чэнь Син, – ответил он.

– Экзорциста? – переспросил Юань Хун.

– Моего младшего братца, – промолвил Тоба Янь, глядя на дождливую ночь, и задумчиво добавил: – Это было более ста лет назад.

– Он умер? – поинтересовался Юань Хун.

– Если он еще и жив, то наверняка уже очень-очень стар, – ответил Тоба Янь.

– Вы были друзьями? – спросил Юань Хун.

– Именно так, – этой ночью Тоба Янь вдруг оказался на редкость разговорчивым. – Ты знаешь Се Аня?

Разумеется, Юань Хун про него знал. Се Ань, Фу Цзянь и потрясшая весь мир битва у реки Фэйшуй, о которых он читал в исторических хрониках, давно запали ему в душу.

– Се Ань стал бессмертным, – сказал Тоба Янь.

Юань Хун легонько кивнул и, пользуясь случаем, продолжил свои расспросы:

– А Фэн Цяньцзюнь, которого ты просил меня найти, тоже твой друг?

Тоба Янь с серьезным видом кивнул. Фэн Цяньцзюня, которого он просил Юань Хуна разыскать, уже не было в этом бренном мире, а могила его жены находилась в Цзяннани.

– Куда подевался Чэнь Син? – полюбопытствовал Юань Хун.

— Отбыл с Шулюй Куном в море, – после краткого раздумья промолвил Тоба Янь. – Может, отправился на гору бессмертных Пэнлэй[23]? Сяо Шань и Лу Ин ушли в Западный край. С тех пор минуло много лет, но они так и не вернулись.

– Наставник, – не удержался от еще одного вопроса Юань Хун, – в этом мире правда есть чудовища?

– А разве я к ним не отношусь? – Тоба Янь, улыбнувшись, задал встречный вопрос.

Юань Хун словно снова вернулся в детство.

– Я говорил... – попытался объяснить он, – о тех, которые злые, которые пожирают людей и приносят в мир беды...

– Благо – родиться и жить в эпоху, когда нет ни злых тварей, ни демонов.

– Что написано на твоем кольце? – Юань Хун не удержался от очередного вопроса. – Что-то, что подавляет тебя?

– Это магический артефакт, – ответил Юань Хуну Тоба Янь. – Повернув его, можно обратить время вспять и вернуться в прошлое, с тем чтобы разрушить череду причин и следствий и переделать все по новой.

Тоба Янь положил правую ладонь на безымянный палец левой руки, накрыв ею кольцо.

– Ну а что на нем написано? – повторил свой вопрос Юань Хун, пользуясь тем, что этой ночью Тоба Янь был на редкость разговорчивым.

– Время беспредельно, и только Сердечный свет блистает вечность испокон веков, – ответил наконец с улыбкой Тоба Янь.

VI

Юань Хун скончался.

В год, когда ему должно было исполниться тридцать два, он, император, самолично повел войска в поход[24], а по возвращении у него сделался сильный жар.

– Наставник... – умирающий Юань Хун подозвал к своей постели Тоба Яня и тихо прошептал: – Наставник, я вручаю Великую Вэй...

– Нет, – приблизившись к уху Юань Хуна, ответил Тоба Янь, – наставник очень занят.

Юань Хун, тяжело дыша, впился взглядом в Тоба Яня.

– Я... великий шаньюй... всех земель под небом.

Этот титул не использовался уже много лет. Ныне любой государь на севере мог назвать себя великим шаньюем.

– Я знаю, – промолвил Тоба Янь.

Юань Хун взял руку Тоба Яня и коснулся пальцами его кольца.

– Н-нет, – Тоба Янь снова ответил отказом. – Ученик, наставник уже однажды использовал его для тебя.

Юань Хун трясся, захлебываясь в ужасном кашле. Тоба Янь накрыл своею рукой тыльную сторону ладони Юань Хуна.

– Наставник... я умираю, – с трудом проговорил Юань Хун. – Спаси... спаси меня.

– Впереди тебя ждет долгий-долгий сон, ученик, – тихо промолвил Тоба Янь. – Твое бремя более не довлеет над тобой.

Тоба Янь приобнял Юань Хуна[25]. Мучительный кашель Юань Хуна постепенно стих. Он сомкнул глаза, и в эти последние мгновения ему привиделся долгий-долгий сон.

Ему снилось, что он погиб в тот год, когда ему исполнялось двадцать три, что мятежники наводнили Пинчэн, и на его народ приливным валом обрушилась кровавая резня. Мир снова погрузился в хаос, север был раздроблен, и селения полыхали, охваченные пожаром войны.

Тоба Янь вышел из усыпальницы, поднял голову к небу и встретился взглядом с его душой.

Разлитая между небом и землей духовная энергия стекалась к нему. Душа Юнь Хуна источала свет, а позади нее виднелся еле различимый лик божества.

Тоба Янь протянул левую руку к небу, и кольцо на его безымянном пальце, словно впитав в себя безграничную энергию, непрерывным потоком циркулирующую между небом и землей, неярко засияло. Внезапно сверкнула молния, великое колесо мироздания завращалось, и время стремительно понеслось назад. Зима отступила, и вновь пришла осень. Опавшие листья вернулись обратно на ветви. Реки потекли вспять, и капли дождя полетели к облакам...

Все это представляло собой довольно странное зрелище. Окружение менялось, и под конец вернулась та ночь, когда напали мятежники.

– Однажды я использовал его, ученик.

Тоба Янь вынес мертвое тело Юань Хуна из усыпальницы Чанлин[26]. Сердечный свет уже покинул эти бренные останки и вернулся в мир, с тем чтобы найти нового хозяина.

Тоба Янь двинулся на север, унося с собой Юань Хуна. Он возвращался в тот мрачный вековой давности могильный склеп.

Покидая Лоян, он остановился и посмотрел вдаль, на запад, туда, где находился Чанъань. Близилось наступление новой эры, рассвет которой однажды озарит великие земли Центральных равнин.

Примечания:

[1] Строчка из первой части стихотворения танского поэта Ду Му (803–852) «Проезжаю мимо дворца Хуацин»; приводится в переводе А.Я. Сергеева с небольшими изменениями.

С дороги оглядываюсь на Чанъань, –

как вышитые, дома.

Одна над другою вершины гор

открылись, будто сто ворот.

Промчался в красной пыли гонец,

и радостна императорская наложница Ян.

И как догадаться, что это везут

всего лишь плоды личжи?

Императорская наложница Ян – любимая наложница императора Тан Сюань-цзуна Ян-гуйфэй, Ян Юйхуань, которая очень любила личжи, китайскую разновидность личи.

[2] Сокрушающий дракона камень – огромный валун, которым, согласно преданиям (не получившим, однако, археологического подтверждения), запирали вход в усыпальницы императоров и представителей знати, дабы отделить мир живых от мира мертвых. Сам термин «сокрушающий дракона камень» происходит из романа китайского писателя Цзинь Юна (1924–2018) «Божественный орел и его спутник», где именно такой валун запирал гробницу с живым мертвецом.

[3] Стерегущий гробницу зверь – вырезанное из дерева или слепленное из глины изваяние чудища, охраняющего вход в гробницу.

[4] Хэншань (кит. 恒山), или Северная Хэншань, – гора в уезде Хуньюань городского округа Датун провинции Шаньси, одна из пяти священных даосских гор, именуемая также Северный Пик.

[5] Северная Вэй (386–535) – империя в Северном Китае периода Южных и Северных династий, основанная сяньбийским кланом Тоба.

[6] Пинчэн (кит. 平城) – древний город, располагавшийся на месте современного одноименного района городского подчинения городского округа Датун провинции Шаньси. Уезд Пинчэн, а по сути – гарнизонный городок, был основан во времена империи Хань в целях защиты ее северных рубежей от набегов хунну. В 398 г. Тоба Гуй (371–409), основатель и первый правитель Северной Вэй, учредил на месте бывшего ханьского гарнизонного городка свою столицу. К настоящему времени от древнего Пинчэна времен Северной Вэй практически ничего не осталось, за исключением нескольких руин, затерянных среди современной урбанистической застройки.

Интересный момент: и в названии города – Пинчэн, и в слове «равнина» (палл. пинчуань) присутствует один и тот же иероглиф «пин» (кит. 平), который можно перевести и как «ровный», «гладкий», и как «мир», «перемирие», «спокойствие», «благоденствие».

[7] Первый год правления под девизом Хуансин императора Северной Вэй Сяньвэнь-ди Тоба Хуна – 467 г.

[8] У Фэйтянь Есяна, похоже, снова проблемы с исторической географией. Гора Хэншань находится довольно далеко от места, где стоял древний Пинчэн, примерно в 70–80 км на юго-восток. Гораздо ближе к Пичэну, а точнее – в непосредственной близости от него, была другая гора, именуемая в старинных хрониках Байдэншань (кит. 白登山) (см. выше карты Северной Вэй и Пинчэна). Поскольку данный топоним до наших дней не дожил, на право считаться древней горой Байдэншань сегодня претендуют две горы, высящиеся близ современного Датуна, – Мапушань и Цайляншань (на горе Мапушань даже есть кладбище). Байдэншань, конечно, не столь знаменита, как священная для даосов гора Хэншань, но тоже отметилась в истории. Именно там в 200 г. до н.э. войска хуннского шаньюя Модэ семь дней держали в осаде военный лагерь первого правителя империи Хань Лю Бана.

[9] Юань (Тоба) Хун (467–499) – император Северной Вэй Сяовэнь-ди, правивший с 471 по 499 г. Урожденный Тоба, в 496 г. он в рамках проводимой им политики по радикальной китаизации всех сфер жизни Северной Вэй сменил свою сяньбийскую фамилию на ханьскую и стал именоваться Юань Хун. Однако сейчас в мире экстры пока только 476 г., так что Фэйтянь Есян несколько погрешил против исторической достоверности, «заставив» маленького императора представиться как Юань Хун, ибо тот в свои девять все еще носил фамилию Тоба.

[10] Мой отец умер... – император Северной Вэй Сяньвэнь-ди Тоба Хун скончался в 476 г.

[11] Чэнмин – эпоха правления императора Северной Вэй Сяовэнь-ди Юань (Тоба) Хуна, которая длилась всего полгода, с шестого по двенадцатый месяц 476 г.

[12] Напомним, в мире новеллы битва у реки Фэйшуй произошла в 382 г., тогда как в реальной истории она состоялась в 383 г.

[13] Согласно народным поверьям, древесина персикового дерева обладает магическими свойствами и способна отпугивать разнообразную нечисть из числа злобных тварей.

[14] Великая вдовствующая императрица Фэн (442–490) – супруга деда Юань (Тоба) Хуна, императора Северной Вэй Вэньчэн-ди Тоба Цзюня (440–465), которая после его смерти получила титул вдовствующей императрицы и стала регентшей при отце Юань (Тоба) Хуна, малолетнем императоре Северной Вэй Сяньвэнь-ди Тоба Хуне. Вскоре после рождения Юань (Тоба) Хуна, однако, вдовствующая императрица Фэн отказалась от регентства и сосредоточилась на воспитании наследника престола. Когда Тоба Хун скончался, вдовствующая императрица Фэн взяла себе титул великой вдовствующей императрицы и снова стала регентшей, но уже при малолетнем императоре Северной Вэй Сяовэнь-ди Юань (Тоба) Хуне.

Великая вдовствующая императрица Фэн не была родной матерью Тоба Хуна и, соответственно, не была родной бабкой Юань (Тоба) Хуна.

[15] Мать Юань (Тоба) Хуна, императорская супруга Ли, ушла из жизни летом 469 г., когда ее сыну не исполнилось и двух лет. Ее смерть была обусловлена существовавшей в Северной Вэй практикой матрисуицида (кит. 子贵母死; русс. возвышение сына убивает мать), введенной Тоба Гуем и предполагающей принудительное самоубийство матери наследника престола с целью не допустить ее последующего возвышения и влияния на будущего императора. Сложно сказать, насколько к смерти супруги Ли была причастна вдовствующая императрица Фэн. Однако, в чем она действительно виновна, так это в уничтожении семьи супруги Ли, все члены которой были казнены по ее приказу в конце 478 г.

[16] Существует две версии смерти Тоба Хуна, отца Юань (Тоба) Хуна, и обе они связаны с вдовствующей императрицей Фэн. Согласно одной, вдовствующей императрица Фэн отравила его, а согласно другой, он был задушен подосланными ею убийцами. На момент смерти ему едва исполнилось 22 года.

[17] Великая вдовствующая императрица Фэн скончалась 17 октября 490 г.

[18] Первые шаги по осуществлению своей идеи перенести столицу в Лоян Юань (Тоба Хун) начал предпринимать в 493 г.

[19] К 493 г. у императора Северной Вэй Сяовэнь-ди Юань Хуна было как минимум шестеро детей – пятеро сыновей и как минимум одна дочь (к сожалению, не для всех императорских дочерей история сохранила даты их появления на свет).

[20] Южная Ци (479–502) – вторая из южных династий периода Южных и Северных династий. С 493 по 499 г. Юань Хун, движимый стремлением объединить страну, предпринял несколько военных походов против Южной Ци, но особыми успехами они не увенчались.

[21] В 494 г. Юань Хун перенес столицу Северной Вэй из Пинчэна в Лоян.

[22] Соблазнительно думать, что в гробнице, где Тоба Янь проспал не один десяток лет, похоронен Фу Цзянь, однако веских оснований так считать нет. Фэйтянь Есян не называет имени хозяина захоронения, а настоящий Фу Цзянь погребен в совершенно другом месте. Его могила, получившая из-за своей формы название Длиннорогий курган (кит. 长角冢), расположена к северо-западу от современного Сианя, близ деревни Цзютянь (кит. 九田村) городского уезда Биньчжоу городского округа Сяньян провинции Шэньси.

Длиннорогий курган - гробница небесного князя Ранней Цинь Фу Цзяня (II)

[23] Напомним, гора Пэнлэй – одна из трех священных гор-островов в Восточном (Восточно-Китайском) море, на которых, по даосским преданиям, обитают бессмертные.

[24] В начале 499 г. Южная Ци напала на границы Северной Вэй, что и побудило императора Сяовэнь-ди самолично выступить в поход.

[25] Реальный Юань Хун скончался 26 апреля 499 г. в одной из своих походных резиденций на руках двоюродного дяди Юань (Тоба) Яо, служившего при нем военачальником, командующим левым отрядом императорской охраны. Вплоть до момента прибытия тела покойного императора в Лоян, его смерть держалась в тайне.

[26] Усыпальница Чанлин императора Вэй Сяовэнь-ди Юань (Тоба) Хуна находится к северу от современного Лояна. Она расположена близ деревни Гуаньчжуан (кит. 官庄村) уезда Мэнцзинь городского округа Лоян провинции Хэнань.

Усыпальница Чанлин императора Северной Вэй Сяовэнь-ди Юань (Тоба) Хуна

Страница книги Динхайские хроники иного мира в интернете

Table of Contents

Том 1. Сэньло Ваньсян

Глава 1. Заключённый

Глава 2. Первая встреча

Глава 3. Падение города

Глава 4. Переговоры

Глава 5. Ограбление

Глава 6. Демоны засухи наводят хаос

Глава 7. Преображения

Глава 8. Путешествие

Глава 9. Чанъань

Глава 10. Ночная встреча

Глава 11. Гуван

Глава 12. Исполняя роль свахи

Глава 13. В поисках

Глава 14. Вход в хранилище

Глава 15. Покушение

Глава 16. Западня

Глава 17. Тайная комната

Глава 18. Потусторонний мир

Глава 19. След

Глава 20. Главное Управление

Глава 21. Долг крови

Глава 22. Приговор

Глава 23. Хаос

Глава 24. Чародейство

Глава 25. Ответный удар

Глава 26. Путь домой

Том 2. Цанцюн Иле

Глава 27. Возвращение на Север

Глава 28. Открыть свое дело

Глава 29. Поменять точку зрения

Глава 30. Конец осени

Глава 31. Первый снег

Глава 32. Поспешая на помощь

Глава 33. Нападение на лагерь

Глава 34. Взрыв

Глава 35. Снежная ночь

Глава 36. Седой волк

Глава 37. Белый олень

Глава 38. Доверили сироту

Глава 39. Выжженная земля

Глава 40. Ответственность

Глава 41. Барабан Чжэн

Глава 42. Плененный

Глава 43. Непомерные притязания

Глава 44. Один в поле воин

Глава 45. И раскололись небеса

Глава 46. Крик о помощи

Глава 47. Приглашение

Том 3. Будун Жушань

Глава 48. Приветственный прием

Глава 49. Непринужденная беседа (1)

Глава 50. Обустройство

Глава 51. Цель

Глава 52. Банк

Глава 53. Ужин

Глава 54. В поисках лекаря

Глава 55. Не такой, как всегда

Глава 56. Проверка

Глава 57. Старая усадьба

Глава 58. Светящаяся бабочка

Глава 59. Потерянные души

Глава 60. Дно колодца

Глава 61. Огромный водяной дракон

Глава 62. Изнеможение

Глава 63. Душевные волнения

Глава 64. Представление императору

Глава 65. Предсказание судьбы [1]

Глава 66. Осеннее жертвоприношение

Глава 67. Вступление в должность

Глава 68. Согласное созвучие (1)

Глава 69. Подъем на гору

Глава 70. Одинокий остров

Глава 71. Завладеть чужим телом

Глава 72. Допрос

Глава 73. Церемония жертвоприношения

Глава 74. Убить дракона

Глава 75. Вместе гореть

Том 4. Усмиряющий бурю отлив

Глава 76. Отправляясь на север

Глава 77. Старый друг

Глава 78. Клятва на крови

Глава 79. Предварительная разведка

Глава 80. Прибыли, как и было условлено

Глава 81. Условие

Глава 82. Неожиданное появление

Глава 83. Световая завеса

Глава 84. Обратится против

Глава 85. Предложение сдаться

Глава 86. День рождения

Глава 87. Сделка

Глава 88. Отлив

Глава 89. Воссоединение

Глава 90. В путь

Глава 91. Завоевать доверие

Глава 92. Дух-воитель

Глава 93. Лунная ночь

Глава 94. Вхождение во дворец

Глава 95. История

Глава 96. Изменения

Глава 97. Отступить

Глава 98. Парные клинки

Глава 99. Помилование

Глава 100. Переселение

Том 5. Сияющий подобно свету дня

Глава 101. Обсуждение

Глава 102. Божественный целитель

Глава 103. Предназначеннный судьбой

[Экстра] Глава Сян Шу: «Юности неведом вкус печали...»

Глава 104. Буран

Глава 105. Ревность

Глава 106. Сердце яогуая

Глава 107. Самовнушение

Глава 108. Частицы света

Глава 109. Спасение

Глава 110. Чжуинь

Глава 111. Воспоминания

Глава 112. Обход с визитами

Глава 113. Вызов

Глава 114. Клятва в вечной любви

Глава 115. Вместе

Глава 116. Желание

Глава 117. Оставляя дом

Глава 118. Каменная стела

Глава 119. Одолжить джонку

Глава 120. Морское плавание

Глава 121. Возвращение в царство снов

Глава 122. Неясный момент

Глава 123. Возрождение

Глава 124. Разногласия

Глава 125. Захват душ

Глава 126. Ловушка

Глава 127. Золотой дракон

Глава 128. Первая битва

Глава 129. Рука помощи

Глава 130. Передача знаний

Глава 131. Отпраздновать торжество

Глава 132. Установка магического поля

Глава 133. Правила для умерших

Глава 134. Отделение души

Глава 135. Пленение

Глава 136. Двинуть армию в поход

Глава 137. Завершение: Изгнание демона

Глава 138. Эпилог

[Экстра] Цинлу

[Экстра] Цзянху

[Экстра] Глава Лу Ина: Провожу господина до Восточных ворот Луньтая

[Экстра] Серебристые блики сверкают на бегущих волнах

[Экстра] Глава Тоба Яня

О книге