Неизвестно с какого года Шангу перестала увлекаться прогулками по миру смертных в свободное от работы время. К тому времени, когда Шангу осознала это, она уже около десяти лет неторопливо наслаждалась жизнью в своем павильоне для сбора звезд, наблюдая, как звезды падают и тонут.

Юэ Ми знала об этом.

У нее было неплохое хобби - коллекционирование сокровищ, поэтому она часто забредала во дворец Гу и приносила оттуда какие-нибудь ценные вещи в свое поместье. Шангу не препиралась с ней, закрывая на это глаза, как будто ничего не видела, пока Юэ Ми не обратила внимание на вино «Без цветов».

Как следует из названия, вино «Без цветов» варили из плодов дерева «Без цветов». Это дерево одновременно гордое и неприхотливое в уходе. Оно приносит плоды раз в пятьдесят тысяч лет, а вино, которое из него получается, может опьянить даже истинных богов, если они выпьют слишком много. Это чрезвычайно редкая вещь и настоящее сокровище.

Юэ Ми любила хорошее вино. В течение нескольких лет она донимала Бесцветочного Бога ради фруктов с его дерева, но упрямый старый бог всегда прогонял ее своей тростью, пока ей не исполнилось десять лет. Тогда она ворвалась в пещеру старого бога, выхватила его трость и использовала ее как дрова для костра. Только тогда Бесцветочный Бог начал причитать, заливаясь слезами и соплями.

- Ох, Юэ Ми, истинная богиня Шангу следит за этим и извлекает свою эссенцию каждый год; если у тебя есть такая возможность, не показывай свой характер передо мной, второстепенным богом, иди и устраивай беспорядки во дворце Гу! Не говори, что я не могу это сохранить; я охранял свой порог более десяти лет, и не оставил ни одной фруктовой косточки...

Возмущенная Юэ Ми, которая была непобедима в царстве богов, ворвалась во дворец Гу.

Она проявила смелость, пробравшись к павильону сокровищ и винной пивоварне во дворце, но не смогла найти ни одной фруктовой косточки. Она не только переполошила дворцовую стражу, но и предстала перед самой Шангу.

- Неужели тебе совсем не стыдно? Воровать - это одно, но воровать так нагло? И вдобавок ко всему быть пойманной охраной, - сказала Шангу, держа чашку с чаем с божественным видом.

Юэ Ми закатила глаза и усмехнулась.

- Как будто я чем-то хуже тебя? Бесцветочный Бог за десять лет не потерял ни одного плода, и у тебя хватает наглости говорить об этом?

Шангу понимающе прищурилась.

- Ты хочешь вина «Без цветов?»

- Мы дружим более ста тысяч лет, можно мне несколько кувшинов?

Юэ Ми выпрямилась, пытаясь показать всю степень крепости их отношений.

- Нет.

Шангу без колебаний отказалась и начала выпроваживать Юэ Ми.

- Я сварила всего десять кувшинов за десять лет. Даже не думай об этом.

- Какой смысл приходить сюда, если ты не устраиваешь свадебный банкет?

Юэ Ми была озорной, как обезьянка.

Заметив рассеянность Шангу, ее взгляд устремился в сторону леса Персиковой Бездны. Она внезапно что-то поняла и бросилась к Шангу.

- На что ты только что смотрела?

Шангу многозначительно подняла бровь.

- А ты как думаешь?

Юэ Ми резко вздохнула, ее рука дрожала, когда она указала на лес Персиковой Бездны.

- Это не может быть тем, о чем я думаю, верно?

Бай Цзюэ любил хорошее вино, особенно «Без цветов», которое было хорошо известно во всем царстве.

- Это именно то, что ты думаешь.

Шангу произнесла это как раз в нужный момент.

Юэ Ми на мгновение растерялась, но затем поняла, что невольно сыграла свою роль в этом благодеянии.

Десять лет назад, в свой день рождения, чувствуя себя добросердечной, она взяла с собой Шангу, чтобы та стала свидетелем этой сцены.

Шангу ушла, не сказав ни слова, и она подумала, что из этого ничего не выйдет. Несколько дней она даже жалела Бай Цзюэ, считая, что это безнадежное дело. Она не ожидала, что Шангу примет это так близко к сердцу.

Чувствуя себя несколько преданной в качестве свахи, Юэ Ми взорвалась:

- Вы двое всегда так вежливо сидели рядом, почти как образцовая пара истинных богов, а оказывается, так хорошо это скрывали!

Шангу искоса взглянула на озорную богиню и указала на лес Персиковой Бездны.

- Почему ты злишься? Ты знала раньше него.

Юэ Ми застыла, потом обернулась, не веря своим ушам.

- Он не знал?

- Нет, не знал.

- Ты приносила ему свое вино?

- Да, каждый год.

- Он действительно глупый?

Вино «Без цветов» было настоящим сокровищем, для приготовления которого даже истинному богу требовалась огромная божественная энергия, не говоря уже о консервировании.

- Когда я посылала кого-то доставить его, говорила, что это подарок от Чжияна. Он не знал, что его приготовила я.

Юэ Ми была озадачена и потрогала лоб Шангу.

- Ты что, сошла с ума? Больше десяти лет тайно любила кого-то, столько всего делала, почему ты ему не сказала?

Шангу серьезно покачала головой.

- Этого всё равно недостаточно.

Она посмотрела в сторону леса Персиковой Бездны, где, прислонившись к дереву, сидел Бай Цзюэ, истинный бог в белом, чьи черные шелковистые волосы и красивое лицо не имели себе равных в Шести Царствах.

- Этого все равно недостаточно, - повторила Шангу и отвернулась. - Всего десять лет. Как я могла осмелиться пойти к нему и вернуть ему тысячи лет ожидания?

Юэ Ми взглянула на Бай Цзюэ и поняла смысл слов Шангу.

Изливать всю свою любовь на протяжении десятков тысяч лет на кого-то подобного, даже для такой могущественной фигуры в царстве богов, как Шангу, при осознании этого, было бы неловко и тревожно.

Действительно, это глубокая привязанность… возможно, даже нечто большее… Юэ Ми посмотрела на Шангу, и ее взгляд смягчился.

Они действительно были парой растяп. Ее умирающая от тоски подружка на самом деле вызывала беспокойство.

Юэ Ми не получила вина «Без цветов», но покинула дворец Гу с улыбкой.

Полмесяца спустя в мире смертных произошли небольшие беспорядки. Как обычно, Владыка Небесного царства Хуан Хунь сообщил об этом, и Юэ Ми, которая отвечала за военные дела трех царств, ознакомилась с отчетом.

Она действовала решительно, отправив письмо Бай Цзюэ, в котором предлагала ему, как уважаемому истинному богу, провести проверку текущей ситуации в мире смертных.

Бай Цзюэ, который тридцать тысяч лет игнорировал мирские дела, не обратил внимания на вмешательство Юэ Ми.

Он и не подозревал, что письма Юэ Ми будут приходить, как снежинки, три раза в день, наполняя любопытством все царство богов и заставляя их строить предположения о хаосе в трех мирах и крахе мира смертных.

Ошеломленный этим неприятностями, Бай Цзюэ воспользовался одним тихим утром и спокойно, без шума спустился в мир смертных.

Поскольку он спустился в мир смертных, Бай Цзюэ, с его темпераментом, никогда бы не отправился в это путешествие просто так. Превратившись в смертного, он отправился на восток, направляясь к столице. По пути он стал свидетелем радостей земной жизни, находя в них утешение.

Полмесяца спустя он прибыл в Чанъань, как раз к фестивалю фонарей, когда царство смертных было украшено фонарями, а воздух полнился ликованием.

В то время как в царстве богов тоже были свои оживленные дни, поскольку он был почитаемым истинным богом и отличался отчужденной натурой, никто не осмеливался быть самонадеянным в его присутствии, что делало последние несколько десятков тысяч лет довольно скучными.

Внезапно, среди оживления мира смертных, он не смог удержаться, покачал головой и тихо рассмеялся.

- Неудивительно, что так много людей не хотели возвращаться назад на протяжении сотен или даже тысяч лет. Оказывается, мир смертных очаровал их.

Завершив осмотр мира смертных и став свидетелем празднеств, Бай Цзюэ решил, что может уйти. Однако, прежде чем он успел заговорить, толпа впереди разразилась оживленной болтовней и смехом, сопровождаемыми слишком знакомым ему властным голосом.

- Трактирщик, если ты сегодня снова проиграешь, все эти десять бочонков вина нуэрхун* будут моими. Не смей жульничать, все население Чанъаня наблюдает за нами!

* «девичье вино» - рисовое, приготовляется при рождении девочки и хранится до выхода её замуж.

В спокойных и невозмутимых глазах Бай Цзюэ отразились живые эмоции, и он шагнул вперед, заложив руки за спину. Его мантия развевалась, когда он решительно прокладывал путь сквозь толпу, пока не оказался в первых рядах.

Перед таверной, заложив руки за спину, с надменным видом стоял высокий молодой человек с глазами феникса. Это была ни кто иная, как Шангу, переодетая мужчиной.

Он привык видеть ее в одежде бессмертных с длинными рукавами, а такого рода наряд действительно был редкостью.

Бай Цзюэ никогда бы не признался в этом, но только что, будучи истинным богом, он едва не высвободил божественную энергию, чтобы расчистить путь и мельком увидеть человека, которого так давно хотел увидеть.

С тех пор как десять лет назад Юэ Ми отпраздновала свой день рождения и Шангу вернулась в царство древних богов, их пути иногда пересекались, но всегда в присутствии других богов, и у них никогда не было возможности побыть наедине.

Хотя здесь было шумно, в конце концов, это было царство смертных.

В толпе была небольшая таверна под названием Циньчу, украшенная вывеской с надписью «Столетнее наследие».

Таверна была небольшой по размеру, но аромат вина внутри опьянял.

Особенно примечательными были десять бочонков пыльного вина нуэрхун перед таверной; даже Бай Цзюэ не удержался и принюхался.

Внимательно прислушиваясь к словам окружающих его людей, он, наконец, понял причину всеобщего волнения в этом месте.

Во время праздника фонарей, приуроченного к 100-летию основания таверны «Циньчу», владелец достал десять бочонков вина нуэрхун, которое передавалось из поколения в поколение, и устроил десятидневное соревнование.

Они объявили, что любое винодельческое заведение на Центральных Равнинах может предложить свое собственное вино для участия в конкурсе. Если оно сможет конкурировать с вином нуэрхун из таверны Циньчу, они смогут забрать их бочонок.

Однако в день, когда было назначено испытание, в Чанъане появился молодой человек в золотистой одежде. Этот парень с внешностью небожителя ежедневно приходил и приносил различные сорта вина, о которых никто слыхом не слыхивал, но которые явно составляли конкуренцию этим десяти бочонкам вина нуэрхун.

В течение нескольких дней слава о молодом человеке в золотистой одежде распространилась и достигла даже дворца. Сегодня был последний день, и жители Чанъаня долго с нетерпением ждали его.

В близлежащих чайных домиках и теремах собралось много детей аристократов и чиновников, и даже члены царской семьи пришли посмотреть на веселье.

Как и ожидалось, когда пришло время, молодой человек в золотистой одежде принес свое вино. Дворяне в чайхане не были обычными людьми; они заметили, что молодой человек внешне напоминал литераторов династий Вэй и Цзинь.

Заинтригованные, они решили, что он, должно быть, из знатной семьи, и захотели познакомиться с ним, поэтому послали людей разузнать о прошлом молодого человека.

Владелец таверны «Циньчу», дегустировавший вино в течение девяти дней подряд, также был глубоко впечатлен молодым человеком. Хотя он и услышал хвастливые слова юноши, он все же улыбнулся и сказал: «Молодой человек, если у вас есть хорошее вино, не стесняйтесь, приносите его. Таверна Циньчу существует уже сто лет. Если мы проиграем, мы искренне примем это».

Сказав это, он нетерпеливо посмотрел на кувшин с вином в руке молодого человека и чуть не шагнул вперед, чтобы открыть его самому.

Бай Цзюэ, с другой стороны, тоже проявил любопытство. Несмотря на то, что это было царство смертных, десять бочонков вина Нуэр из таверны Циньчу были не менее редкими, чем вина царства богов, и превосходили даже половину его погреба. Шангу никогда не нашла бы столько хороших вин, которые могли бы составить ему конкуренцию.

Даже если бы она это сделала, через девять дней было бы трудно найти редкое вино, которое могло бы превзойти вино нуэрхун из таверны Циньчу.

Учитывая опыт Бай Цзюэ в винах, если он сказал, что такого вина нет, значит, его действительно нет.

Под уличными фонарями молодой человек в элегантной одежде взглянул на кувшин с вином в своей руке, и в его глазах промелькнуло редкое сожаление. Пять тысяч лет его выращивали, и теперь он будет передан жителям этого города.

Он вытянул руку, и кувшин с вином взлетел в небо. Печать на кувшине открылась, и весь кувшин с вином закружился в воздухе, прежде чем благополучно приземлиться в руки молодого человека. Это был всего лишь краткий миг, но аромат вина наполнил улицы, опьяняя всех.

Когда аромат вина распространился по округе, и люди, казалось, опьянели, Бай Цзюэ был ошеломлен.

Это оказалось вино «Без цветов».

Бесцветочные плоды были чрезвычайно редки в царстве богов, и последние десять лет Чжиян использовал их для приготовления вина и отправлял в его дворец. Откуда они могли взяться у Шангу?

- Хозяин гостиницы, попробуйте это! Мое вино называется «Без цветов». Возможно, оно сможет превзойти ваш нуэрхун?

Шангу выступила вперед и смело вручила вино «Без цветов» владельцу таверны «Циньчу».

Хозяин таверны всегда любил хорошее вино и давно мечтал попробовать вино «Без цветов». Он был вне себя от радости и уже собирался взять вино, когда кое-что вспомнил и спросил:

- Я слышал о некоторых прошлых событиях. Не могли бы вы пояснить, молодой господин?

- В чем дело? - спросила она.

- Десять лет назад это была семья Чжао на западе; девять лет назад - семья Бай на юге Цзинь; шесть лет назад - семья Ху на севере пустыни; и три года назад - семья Лю с Центральных Равнин. Новоприбывший вызывал их на винную дуэль, и все они потерпели поражение. Осмелюсь ли я спросить, не из одной ли из этих знаменитых семей этот молодой господин?

За последние десять лет известные винодельческие семьи династии, включая таверну Циньчу, были полностью разгромлены новичками. Судя по возрасту молодого человека, он не мог быть тем самым, но определенно должен был иметь к этому какое-то отношение.

Услышав это, окружающие люди потрясенно ахнули, глядя на молодого человека в золотистой одежде с вновь обретенным уважением, гадая, какая знатная семья династии все еще обладает таким мастерством.

Шангу была удивлена. Она не ожидала, что ее походы в царство смертных на винные состязания привлекут такое внимание.

- Трактирщик, сегодняшняя винная дуэль - между нами. К чему ворошить старые дела?

Шангу нетерпеливо махнула рукой, расплескав несколько капель вина.

- Ты собираешься пить это вино «Без цветов» или нет?

- Ой! Да, да, конечно!

Хозяину таверны было просто любопытно, но, увидев, что вино пролилось на землю, он почувствовал укол сожаления и поспешно протянул руку, чтобы поймать его.

- Я с нетерпением ждал возможности попробовать его!

Он и не подозревал, что прежде чем успеет схватить его, сбоку протянется рука и ловко перехватит кувшин с вином.

Владелец таверны «Циньчу» не заметил, как его схватили, и поднял глаза, только чтобы остолбенеть.

Молодой человек перед ним был облачён в белоснежную мантию с поясом. Обладая чернильно-черными глазами феникса и поразительно красивой внешностью, он излучал непревзойденную элегантность.

Стоя рядом с молодым человеком в золотистой одежде, он держал в тонкой руке кувшин с вином и пристально смотрел на владельца таверны «Циньчу».

- Хотя мой младший брат, возможно, все еще неопытен и юн, нет необходимости отнимать драгоценную семейную реликвию, которую многие поколения хранили в вашей таверне. Нет необходимости еще больше обострять конкуренцию; мы признаём поражение.

С этими словами он слегка кивнул владельцу таверны «Циньчу», держа в одной руке кувшин с вином, а другой - сжимая руку все еще ошеломленной Шангу, и пошел прочь от толпы.

Куда бы он ни шел, толпа расступалась перед ним с каким-то потусторонним видом.

Наблюдая за уходом этих двух братьев, владелец таверны испытывал одновременно радость и сожаление. Он был счастлив, что наконец-то смог сохранить последнюю бочку семейной реликвии, но сожалел о том, что так и не попробовал необыкновенное вино «Без цветов».

Это было достойно сожаления!

Бай Цзюэ, приняв вид отстраненного божества, исчез на оживленных улицах Чанъаня, оставив позади толпу зевак и восхищенных отпрысков аристократов.

Когда Бай Цзюэ увел Шангу из таверны Циньчу, она еще не пришла в себя. Только через несколько шагов она полностью осознала происходящее.

Она с любопытством посмотрела на руку, державшую ее.

Интересно, догадался этот дурак, наконец, что вино «Без цветов» было приготовлено ею?

Понял ли он ее намерения?

Наберётся ли он смелости признаться?

Что он скажет ей, когда обернется?

Это было слишком неожиданно; как ей следует реагировать?

Должна ли она быть сдержанной или смелой в своем ответе?

Может, ей просто воспользоваться этим благоприятным днем и затащить его во дворец Гу, чтобы все уладить?

Когда Шангу, истинная богиня, жившая более ста тысяч лет, совершала эту редкую прогулку, в ее голове проносились тысячи мыслей, сердце трепетало от волнения, но лицо оставалось спокойным, ничего не выражая.

Когда они прошли половину улицы, и рука, которую он держал, стала еще теплее, Бай Цзюэ внезапно осознал, что держит за руку другого первородного бога.

Спокойно повернувшись назад, под выжидающим взглядом Шангу, он, наконец, произнес первые слова.

- Сумасбродство. Вино «Без цветов» приготовлено на основе божественной энергии Чжияна. Если ты будешь пить его со смертными, они смогут продлить свою жизнь как минимум на сотни лет, а как максимум - сразу обрести бессмертие. Ты посеешь хаос в круговороте жизни и смерти, а граница между призраками и бессмертными будет нарушена. После того, как ты правила обоими мирами десятки тысяч лет, как ты можешь по-прежнему вести себя так по-детски?

Говоря это, он небрежно поправил слегка растрепанную одежду Шангу.

Бай Цзюэ всегда был спокоен и сдержан. Даже когда он давал подобные советы Шангу, его поведение оставалось мягким. Однако покровительственный тон в его словах и интимность в действиях, которых Шангу не замечала раньше, теперь отчетливо ощущались.

Хотя Шангу не услышала ни единого слова, которое она ожидала услышать, ее сердце наполнилось радостью. Она потянула Бай Цзюэ за рукав, на мгновение отбросив достоинство и сдержанность правительницы царства, показав редкий намек на свою юную игривость.

- Просто дай этим людям немного больше удачи. Раз они сварили такое хорошее вино, они заслуживают этого благословения.

Если бы кто-то с такими способностями к виноделию умер раньше срока, кто бы стал варить вино для Бай Цзюэ?

Шангу прекрасно понимала этот вопрос. Если бы Бай Цзюэ случайно не помешал ей, она была бы счастлива продолжать наставлять этих смертных.

Бай Цзюэ знал о нетрадиционном мышлении Шангу, и, учитывая ее молодость, воздержался от дальнейших выговоров.

- Где ты взяла это вино «Без цветов»? Ты получила его от Чжияна?

Всего мгновение назад Шангу была полна амбиций и энтузиазма, но теперь, осознав, что Бай Цзюэ еще не понял ее намерений, она вдруг застеснялась, сделав вид, что отшучивается.

- Да, именно так. Я не знаю, что нашло на старшего брата. Все эти годы он был сосредоточен исключительно на приготовлении вина. Мне больше нечем было заняться, поэтому я попросила кувшин, чтобы отнести его в мир смертных на соревнование по выпивке.

- Если захочешь попробовать, просто приходи ко мне во дворец. Он присылает по кувшину каждый год, и в винном погребе еще осталось четыре или пять. Зачем его спрашивать?

Шангу была ленива по натуре. Состязания в выпивке - это нормально, но провести десять лет в мире смертных в поисках вина было явно не в ее характере. Неужели?..

Бай Цзюэ знал о своих предпочтениях, и внезапно его сердце наполнилось недоверием, сменившимся экстатической радостью.

Может быть, Шангу собирала для него хорошее вино? Одна только мысль об этом вызвала волнение в его сердце, которое оставалось спокойным на протяжении тысячелетий, и он почувствовал себя немного неуютно.

Шангу, опасаясь, что Бай Цзюэ поймет, о чем речь, несколько раз кивнула, пытаясь сменить тему.

Но неожиданно голос Бай Цзюэ посерьезнел, и он прямо спросил: «Если тебе не нравится вино, зачем устраивать соревнования по выпивке в царстве смертных?»

Чего она и опасалась! Шангу сделала глубокий вдох, надеясь скрыть свои истинные чувства, и поспешно ответила: «Ты и все остальные любите вино. Я собиралась выиграть побольше вина в мире смертных, чтобы преподнести его в качестве подарка на день рождения, когда вернусь в мир богов».

- Все мы любим вино?

При этом слове «все» взгляд Бай Цзюэ потемнел, подавляя эмоции, которые бушевали в нем.

Его чернильно-черные зрачки вновь вернулись в прежнее спокойное состояние.

Некоторое время он молчал, пока Шангу не почувствовала, что что-то не так. Затем он отступил назад со спокойным и безмятежным выражением лица.

- Понимаю. Тогда я буду с нетерпением ждать твоего подарка на день рождения в этом году.

Среди четырех первородных богов древнего божественного царства, помимо Бай Цзюэ, Тяньци тоже любил вино.

Сначала он подумал, что она действует намеренно, но, возможно, он придал этому слишком большое значение.

Прежде чем Бай Цзюэ успел посмеяться над собой, кто-то схватил его за руку. Шангу еще не вернулась к своему божественному облику; она все еще выглядела как молодой человек.

Держа Бай Цзюэ за руку, она искренне улыбнулась.

- Это редкость - оказаться в мире смертных. Сегодня праздник фонарей; давай вместе исследуем мир людей, прежде чем вернуться в царство богов, - сказала она, увлекая молодого парня в шумную толпу. Бай Цзюэ, очарованный ее искренней улыбкой, крепче сжал ее руку.

На пятнадцатый день фестиваля фонарей с древних времен неизменно проверяется истинность поговорки «воссоединение в мире смертных».

В царстве древних богов, в поместье Луны и Звёзд, Юэ Ми наблюдала за происходящим из зеркала воды, щелкая семена дыни, качая головой и глубоко вздыхая.

Она была одновременно расстроена и раздражена.

- Два чурбана! Я приложила все усилия, чтобы свести их, но они все еще не могут разобраться в своих чувствах.… Их общий возраст больше, чем у всего царства богов! Интересно, чем они питались все эти годы...

Богиня Звезд и Луны сокрушалась про себя. Время летело незаметно, близились дни рождения Бай Цзюэ и Тяньци.

Шангу приказала дворцовой страже отправить всё хорошее вино, которое она собрала за последние десять лет в царстве смертных, во дворец Бай Цзюэ, вместе с девятью бочонками превосходного вина, выигранными в таверне Циньчу.

Вино было вывезено из дворца Шангу и двинулось по улицам на трех повозках, ослепляя взоры всего божественного царства.

Шангу подумала про себя, что, хотя она и не может сравниться с Бай Цзюэ, который тысячи лет молча оберегал её и ждал, она накопила приданое за десять лет, что должно придать ей уверенности, чтобы сделать предложение.

Итак, она лежала в Павильоне Сбора Звезд, ожидая дня рождения Бай Цзюэ, и мечтая, что наступит благоприятный день, когда он появится во дворце в качестве ее счастливого мужа.

Когда Бай Цзюэ услышал эту новость, он был удивлен и обрадован, но не осмелился повторить свою прошлую ошибку.

После минутного размышления он решил расспросить стражников.

- Сколько подарков получил дворец Тяньци? Сообщите мне об этом.

Страж Шао Цин доложил:

- Вчера в час тигра* к черному ходу дворца Тяньци были доставлены три колесницы с вином. Я слышал, привратник сказал, что все они высшего качества.

* 3-5 утра.

В голосе стража слышалась нерешительность, и он не смел поднять глаз. Наверху воцарилась тишина, и, наконец, раздался вздох.

Ради человека, который ей по-настоящему нравится, его фактически использовали для прикрытия.

По какой-то причине в 137 800-м году по древнему летоисчислению первородный бог Бай Цзюэ отправился в путешествие в царство смертных за день до своего дня рождения и не возвращался в течение нескольких лет, и никто не знал о его местонахождении.

Амбициозный план Шангу по добыче мужа, в конечном счете, провалился, и ей пришлось проводить дни в поместье Звёзд и Луны в разочаровании и вздохах.

По какой-то причине Юэ Ми в последнее время была особенно пренебрежительна к ней, бросая на нее косые взгляды.

- Фу, это так сложно! Почему так трудно найти мужа? Мужские сердца подобны иголкам на дне морском. Куда же, черт возьми, он мог убежать?

Каждый день Шангу задавала один и тот же вопрос.

Юэ Ми прислонилась к стене коридора, глядя на северо-запад, и что-то пробормотала себе под нос.

- Если бы я знала, что твой метод настолько ненадежен, я бы не стала утруждаться обучением у тебя. Я бы спокойно превратила железный прут в иглу. Я собрала три колесницы отличного вина, не пролив ни капли. Я пересекла три царства, бродила по восьми пустошам, трудилась более десяти лет, а он даже не вернулся в царство на свой день рождения...

Направление, в котором она посмотрела, было ни чем иным, как дворцом Тяньци.

Сердце Шангу было привязано к далекому Бай Цзюэ, поэтому она не слышала ворчания Юэ Ми, а только ждала, когда Бай Цзюэ вернется в царство богов и поймёт её истинные чувства.

Эти двое прождали в Павильоне Сбора Звезд несколько лет, но Бай Цзюэ и Тяньци так и не вернулись.

Было ли это предначертано судьбой или нет, но перед днем рождения Тяньци в том году он в одиночку охранял павильон Цянькунь, зная, что на мир вот-вот обрушится Скорбь Хаоса. С тех пор он ни разу не возвращался из нижнего царства.

Вместо того, чтобы дождаться возвращения Бай Цзюэ, Шангу получила известие о том, что Тяньци активировал разрушающую мир формацию в нижнем царстве, чтобы уничтожить три царства.

Обеспокоенный новостями о Тяньци, первородный бог вернулся, чтобы обсудить контрмеры.

С того дня богиня Юэ Ми больше не улыбалась своей легкомысленной улыбкой и не потворствовала своей склонности к грабежу и расхищению сокровищ.

Накануне того, как Шангу решила пожертвовать собой, чтобы спасти три царства, они с Юэ Ми вместе выпили в Павильоне Сбора Звезд.

Юэ Ми спросила ее:

- Почему ты так и не поговорила с Бай Цзюэ после его возвращения?

Шангу долго молчала, прежде чем, наконец, ответить:

- Как повелитель одного царства и истинный бог трех царств, есть некоторые вещи, которые необходимо сделать. Если поражение неизбежно, лучше вообще ничего не знать.

Затем она повернула голову и посмотрела на Юэ Ми, стоявшую рядом с ней.

- Есть кое-что, о чем я хотела спросить тебя в течение многих лет.

- О чём?

- Ты не любишь алкоголь, так почему же в том году попросила у меня вино «Без цветов»?

Юэ Ми на мгновение растерялась, затем погрузилась в долгое молчание, прежде чем, наконец, улыбнуться и сказать:

- Кто бы мог подумать, что даже у такой глупышки, как ты, может наступить момент просветления. Не нужно гадать, всё именно так, как ты и подозревала.

Тот факт, что истинный бог Тяньци любил хорошее вино, был хорошо известен во всем царстве.

Она повернулась и пошла прочь, оставляя после себя неземной голос Богини Звезд и Луны, доносившийся на фоне звука её шагов.

- Как и ты, я так и не нашла подходящей возможности. Эти годы пролетели незаметно и были потрачены впустую. Шангу, что бы ни случилось, позаботься о нем ради меня.

Шангу не поняла смысла слов Юэ Ми.

Если бы она поняла, то не провела бы следующие десятки тысяч лет в сожалениях.

На следующий день ей не удалось принести себя в жертву.

Верховная богиня, Юэ Ми, вместе с группой богов, погибла в разрушающем мир массиве Тяньци в нижнем царстве.

Единственным выжившим, вернувшимся в царство древних богов, был неприметный маленький феникс. В то время она еще не была императрицей Ухуань, а всего лишь простым божественным зверем под командованием Шангу.

В тот день, когда пришло это известие, день был солнечный. Шангу держала в руках кувшин с вином «Без цветов», который много лет назад выпил Бай Цзюэ, глядя на поместье богини Луны и Звезд и погружаясь в печальное опьянение, и никто не осмеливался ее отговорить.

Так начались все последующие истории.

Первородная богиня Шангу пожертвовала собой, запечатав царство древних богов. Для первородного бога Бай Цзюэ, единственного выжившего в этом мире, начался период долгого ожидания и бдения, длившегося более шестидесяти тысяч лет.

Более 60 000 лет спустя, когда вся пыль осела и Тяньци восстановил память трехсотлетней давности у статуи, которая десятки тысяч лет находилась в царстве небес, он так и не понял, почему на статуе богини, которая была мертва 60 000 лет, была слеза.

Он всегда думал, что Юэ Ми оставила ее Шангу.

Было много вещей, о которых он никогда не знал. Шестьдесят тысяч лет назад и шестьдесят тысяч лет спустя.

То, что сказала Шангу, было правдой.

- Если чему-то суждено быть потерянным, лучше не иметь этого вообще.

Это был не только выбор Шангу и Бай Цзюэ, но и последний выбор Юэ Ми, которая решила его отпустить.

Но, в конечном счете, это было слишком прискорбно.

Шангу, наконец, дождалась этой фразы: «Я - Бай Цзюэ».

Но как насчет Юэ Ми?

Три колесницы с вином, которое она тщательно собирала десять лет, пылились в винном павильоне дворца Тяньци более 60 000 лет, и никто не пришел его открыть.

В начале вселенная была разделена на три царства: царство древних богов и бессмертных, царство демонов и призраков и царство людей.

Древнее царство богов было местом, где жили боги, и почитались четыре главных первородных бога — Шангу, Чжиян, Бай Цзюэ и Тяньци.

Сто тридцать тысяч лет назад на три царства обрушился Хаос Скорби.

Чтобы помешать изначальному хаосу Шангу принесла себя в жертву.

Истинный бог Тяньци прознал о небесной тайне, поэтому он установил массив, разрушающий мир в болоте Юаньлин, намереваясь принести в жертву существ из трех миров, чтобы обеспечить безопасность Шангу.

Чтобы спасти Три Царства, богиня Звёзд и Луны Юэ Ми возглавила группу богов, которые не позволили Тяньци создать массив, разрушающий мир.

Однако она по ошибке попала в око массива, и верховный бог попал в массив, разрушающий мир. С тех пор ее божественная душа осталась в болоте Юаньлин, превратившись в одинокую каменную статую, безмолвно наблюдающую за происходящим.

После того, как на землю обрушился хаос, Шангу пожертвовала собой ради мира, и царство древних богов было запечатано. Никто в Трёх Царствах не помнил об этом событии.

Шестьдесят тысяч лет спустя царство древних богов вновь открылось, четыре главных истинных бога вернулись на свои места, и всё вернулось к своему прежнему состоянию. Однако всё, что касалось богини Звёзд и Луны, было рассеяно в огромной реке царства богов, чтобы никогда не вернуться.

В царстве небес каменная статуя богини Звёзд и Луны превратилась в Млечный Путь. Последняя слеза, упавшая из ее глаз, стала единственной душевной болью, которую Тяньци не смог преодолеть.

Бессмертные и демоны безжалостно сражались в течение шестидесяти тысяч лет, и в течение первых нескольких тысяч лет два царства боролись друг с другом, питая глубокую вражду, подобную безбрежному морю. Это волнение было подобно горе без краев; даже слияние неба и земли не могло заставить их прекратить.

Но чудесным образом, после того как истинный бог Бай Цзюэ превратился в пепел в болоте Юаньлин, это неприятное дело разрешилось. Небесный император и Повелитель демонов даже не издали приказа о прекращении огня в Трёх Царствах, но солдаты обоих царств на границе между ними молча отступили без единого звука.

На протяжении десятилетий, не считая бессмертных владык, воинственные демоны также послушно прятались в своих демонических пещерах в царстве демонов, заботясь о своем благополучии и не осмеливаясь сделать даже маленький шаг за границу царства.

Истинный бог Бай Цзюэ пожертвовал собой, чтобы спасти Три Царства, и если бы они все еще яростно сражались в нижнем царстве, три истинных бога из царства древних богов без колебаний уничтожили бы их первыми.

Следуя принципу выживания — лучше избегать неприятностей, чем навлекать их на себя, — две расы, которые никак не могли ужиться друг с другом, в конце концов, успокоились. Эта передышка длилась пятьдесят лет.

Тяньци покинул царство древних богов и провел пятьдесят лет в качестве стороннего наблюдателя в своем дворце на горе Пурпурной Луны.

Демоны - это существа, которые произошли от неба и земли.

Некоторые демоны, возможно, и стали уродливыми в процессе своей эволюции, но большинство из них все еще довольно привлекательны с точки зрения красоты.

За более чем 100 000 лет существования древнего календаря Тяньци являлся самым выдающимся их экземпляром. Цэ-цэ*, по словам богов древнего мира, его внешний вид на самом деле является, ни много ни мало, идеальным творением неба и земли.

* прищёлкивание языком от восторга, а также при выражении сожаления или насмешки.

Если бы бессмертных женщин, которые упустили Бай Цзюэ в древнем мире, можно было выстроить в ряд за пределами леса Персиковой Бездны, то жаждущих внимания Тяньци было бы достаточно, чтобы обогнуть всё царство древних богов. Эта помпезная сцена доказывает, что некоторым людям с рождения выпала большая удача. А что ещё нужно для счастья? Конечно, всё это сентиментальные слова, произносимые старыми бессмертными, их учениками и учениками учеников, когда они рассказывали интересные слухи, вздыхая от избытка чувств. Но когда прозвучали эти слова, возражений было немного.

На свадьбе истинного бога Бай Цзюэ в Небесном царстве сотни бессмертных и демонов стали свидетелями пробуждения истинного бога Тяньци.

Его появление, небывалая сила бога-демона - никто не мог забыть этого в течение тысячи лет.

Таким образом, несмотря на великое достижение истинного бога Бай Цзюэ, принесшего себя в жертву, темой, которая вызвала самые жаркие дискуссии среди бессмертных женщин и демониц в трех мирах, по-прежнему оставался истинный бог Тяньци.

Дело не в том, что все эти дамы были бесчувственными и неблагодарными, просто истинный бог Бай Цзюэ уже остепенился и завел детей от той, что жила в храме Утренней Гармонии. Этот угол стены был настолько прочен, что ни у кого не хватало духу его подкапывать*.

* возможно, обратная отсылка к выражению «ветки красного абрикоса перекинулись за стену, обр. у жены есть любовник; изменять мужу.

Таким образом, за десятилетия, прошедшие после пробуждения богов в древнем царстве, Тяньци, бесспорно, стал самым ценным холостяком в девяти областях и восьми пустошах.

Но этот холостяк за эти пятьдесят лет сделал только две вещи.

Первым делом он отправился в Павильон Сбора Звезд, чтобы повидаться со своей старой подругой Шангу.

Вторым делом он отправился на поиски души Юэ Ми на небесах и на земле.

Что касается первого вопроса, кто бы мог подумать, что в один прекрасный солнечный день, когда Тяньци посмотрел на Шангу, лениво греющуюся на солнышке, свесив одну ногу, в ожидании Бай Цзюэ, он внезапно сдастся.

Они обменялись понимающими улыбками. Между ними явно чувствовался дух товарищества, существовавший десятки тысяч лет.

Он сорвал цветок персика в старой резиденции Юэ Ми в лесу Персиковой Бездны, зачерпнул воды бутылкой из тыквы из ручья под цветущим персиковым деревом и беззаботно ушел в своем древнем одеянии.

Наблюдая за его удаляющейся фигурой из Павильона Сбора Звезд, Шангу внезапно вспомнила, как много лет назад Юэ Ми стояла, прислонившись к стене коридора, улыбаясь и поднимая свою чашку.

Она закрыла глаза и тихо вздохнула.

Эти три колесницы с вином, запечатанные во дворце Тяньци, пылились шестьдесят тысяч лет.

С того дня Тяньци никогда не возвращался в царство древних богов.

В трех мирах, верхнем и нижнем, Тяньци так и не смог найти душу Юэ Ми, но он не сдавался. Прежде чем отправиться в пространство между измерениями на поиски следов души Юэ Ми, он отправился на гору Дацзэ, чтобы увидеть А Ци.

В то время самый благородный и невезучий маленький бог в мире, будучи ещё маленьким пухляшом, воспитывался бессмертными на горе Дацзэ. Он беззаботно жил в запретной долине горы Дацзэ, с легкостью управляя страной, думая только о том, как снять печать и найти Маленького Феникса, чтобы снова покорить Три Царства и ступить  на Восемь Пустошей, не подозревая о том, какая судьба его ожидает.

После того, как повидал его, Тяньци больше не о чем было волноваться. Доверив Саньхо управлять горой Пурпурной Луны и Девятью Чистилищами, он шагнул в трещины времени и пространства.

С тех пор в Трёх Царствах не осталось и следа Тяньци, истинного бога.

Прошло много лет — сто лет? Тысяча лет? Возможно, это был неописуемый промежуток времени.

Когда Тяньци, измученный и одинокий, вернулся на гору Пурпурной Луны, история о том, как Юаньци превратился в пепел, чтобы противостоять демонам и спасти Три Царства, давно закончилась.

Три Царства полностью изменились, за исключением нескольких старых бессмертных и демонов-долгожителей. Было еще много людей и событий, о которых он никогда не слышал.

Он был истинным богом царства древних богов, и, несмотря на изменения в нижних мирах, в конечном счете, это не имело к нему никакого отношения.

Только потеря Юаньци заставила его нахмурить брови, но, в конце концов, даже эти житейские бури* не изменили его безразличного взгляда.

* букв. где было синее море, там ныне тутовые рощи - обр. огромные перемены; житейские бури, невзгоды, превратности судьбы.

У каждого своя судьба.

Юаньци был рожден богом, так как же его беда могла быть меньше, чем у Шангу и Бай Цзюэ?

Тяньци взглянул на одинокую гору Пурпурной Луны и, в конце концов, вернулся в царство древних богов.

Человек, ожидавший его в Павильоне Сбора Звезд, сменился с одного на четырех.

Шангу, Бай Цзюэ, Чжиян и Сюань И, которые предпочли бы умереть в Девяти Чистилищах, чем вернуться в царство древних богов.

В глазах Шангу и Бай Цзюэ воцарилось глубокое молчание, в то время как Чжиян оставался таким же невозмутимым, как и всегда.

Сюань И прислонился к колонне Павильона Сбора Звезд с кувшином вина, внезапно бросив издалека выразительный взгляд в сторону Тяньци.

Тяньци вздрогнул всем телом, но не стал заходить в Павильон Сбора Звезд, а направился в резиденцию Звезд и Луны.

Встретив укоризненные взгляды трех других богов, Сюань И пожал плечами, демонстрируя намек на человечность.

- В конце концов, это его территория. Я просто хотел сообщить ему заранее, чтобы мои дела шли гладко.

Даже если Три Царства были разрушены несколько раз, есть ли что-то, с чем вы не можете справиться?

Остальные три бога думали так, но не говорили этого вслух.

Что бы Сюань И ни планировал на этот раз, это не обязательно было плохо. Правильно это или нет, но потребуется еще несколько лет, чтобы выяснить.

Вскоре фигура Тяньци появилась в лесу Персиковой Бездны за поместьем Звёзд и Луны.

Он долго стоял у ручья под деревом, а затем внезапно присел, прислонившись к наполовину срубленному древнему дереву. За тысячи лет рядом с ним не осталось ничего, кроме висевшей у него на поясе бутылки из тыквы, в которой была вода из леса Персиковой Бездны.

Шангу наблюдала за этой сценой издалека, испытывая некоторую горечь, не зная, из-за кого в большей степени - из-за него или из-за Юэ Ми, которая однажды прислонилась к колонне Павильона Сбора Звезд и доверила ей свое вино.

Внезапно она посмотрела на Бай Цзюэ и спросила:

- Ты помнишь год, когда у тебя был день рождения, и я прислала тебе три повозки вина? Помнишь?

Бай Цзюэ слегка кивнул и сказал:

- Конечно.

- Я потратила десять лет на поиски трех повозок редких вин для тебя в Трёх Царствах. Почему ты покинул царство богов на следующий день после того, как их привезли?

Чжиян и Сюань И навострили уши, их лица предвосхищали интересную сплетню, когда они смотрели на Шангу и Бай Цзюэ.

Когда произошло это незначительное происшествие?

На обычно невозмутимом лице Бай Цзюэ промелькнуло смущение. Он отвернулся и заговорил тихо, но достаточно отчетливо, чтобы трое людей в Павильоне Сбора Звезд могли его расслышать.

- В тот день во дворец Тяньци были доставлены три колесницы редких вин.

В этой фразе, услышанной шестьдесят тысяч лет спустя, слышался намек на ревность.

- О-о-о, - протянул Сюань И, глядя в сторону леса Персиковой Бездны и злорадствуя, - пока меня не было в царстве богов, вы, ребята, действительно хорошо проводили время.

Чжиян бросил на Сюань И предостерегающий взгляд, чтобы он не подливал масла в огонь. Повелитель Демонов слегка фыркнул, жалея, что не может кричать о скандальных делах четырех истинных богов по всему царству богов.

- Это было не от меня.

На лице Шангу появилось выражение беспомощности, красноречиво говорящее: «Так я и знала. Редкие вина во дворце Тяньци, естественно, были не от меня».

Бай Цзюэ на мгновение остолбенел. Казалось, он внезапно что-то понял и посмотрел в сторону леса Персиковой Бездны, но на этот раз он смотрел не на Тяньци, а на поместье Звезд и Луны за Персиковой Бездной.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на Шангу.

Шангу кивнула.

- Тогда я не знала, что Юэ Ми отправила три колесницы редких вин во дворец Тяньци в день твоего рождения.

- Тяньци... - Видя молчание Бай Цзюэ, даже Чжиян, который обычно не сплетничал о личных делах богов, не смог удержаться от вопроса. - Разве он не знает?

Шангу медленно покачала головой.

- Насколько я знаю, нет. - Шангу опустила глаза. - После этого наступила Скорбь Хаоса.

Услышав это, в Павильоне Сбора Звезд на мгновение воцарилась тишина.

Прошло более шестидесяти тысяч лет, и самой трагичной частью Скорби Хаоса в то время, несомненно, была смерть Юэ Ми.

Иначе Тяньци не был бы так настойчив в поисках души Юэ Ми на протяжении стольких лет.

Четверо богов потеряли интерес к созерцанию пейзажа и дегустации вина. Шангу проводила Бай Цзюэ обратно в храм Утренней Гармонии.

Сюань И потащил Чжияна прочь, все еще бормоча что-то о своих «делах», не выказывая и следа того холодного и безразличного поведения, которое он демонстрировал в Девяти Чистилищах.

Спустя долгое время Тяньци, прислонившийся к древнему дереву в лесу Персиковой Бездны, наконец, открыл глаза.

Некоторое время он смотрел на плавно текущий ручей, и поместье Звёзд и Луны, отражавшееся в ручье, казалось особенно пустынным.

Внезапно он издал долгий смешок.

- Так вот оно что.

Но в его улыбке сквозили горечь и чувство вины.

Он думал, что обязан своей дорогой подруге только жизнью, но оказалось, что он также обязан ей любовной связью шестидесятитысячелетней давности.

Возможно, даже больше шестидесяти тысяч лет. С тех пор, как Юэ Ми ушла, никто не знал, что она делала, что любила или чем жертвовала.

Так же, как и три колесницы редких вин, хранящиеся запечатанными в его дворце в течение стольких лет, и к которым он так и не притронулся.

Тяньци встал, больше не глядя на поместье Звёзд и Луны, отражающееся в ручье, и вышел из леса Персиковой Бездны.

Ослепительная звезда пронеслась по небу над царством богов, сотрясая Небеса божественной силой.

Боги, рассеянные по всему царству богов, удивленно подняли головы и увидели, как в барьере царства богов образовалась трещина шириной в пол-чжана*, а затем на короткое время появился мощный выброс силы демонического бога.

* китайская сажень, равна 3,33 метра.

Самый настоящий бриллиантовый холостяк* древнего царства богов вернулся? У богинь не было времени радоваться, сила бога-демона вскоре исчезла с горизонта, и от божественной силы не осталось и следа.

* выгодный жених.

Снова исчез? На сколько лет на этот раз? Вздыхая, богини не смели и надеяться выйти замуж за странника во дворце Тяньци.

В Павильоне Сбора Звезд Шангу и Бай Цзюэ наблюдали, как Тяньци исчезает на границе царства богов.

Бай Цзюэ посмотрел на Шангу.

- Прошло шестьдесят тысяч лет. Почему ты вдруг сказала ему?

- Если когда-нибудь настанет день, когда Юэ Ми сможет вернуться в этот мир… - Голос Шангу был отстраненным, полным воспоминаний. - Она, несомненно, хотела бы, что тем, кто найдет ее, будет Тяньци.

Поздней ночью первого месяца в особняке столичного генерала ярко зажглись огни.

Тяжелые шаги прошлись взад-вперед по главному залу. Генерал Шо, обычно спокойный и сердечный, нахмурил свои густые брови в форме иероглифа «река*».

*川 (chuān) – река, поток.

Кнут в его руке смялся, издав хрустящий звук.

Госпожа Бай со слезами на глазах прислонилась к старой няне, постоянно глядя на улицу с надеждой и мольбой в глазах. Ее лицо было бледным. Когда генерал Бай повернул голову и увидел изможденный вид госпожи Бай, он почувствовал одновременно гнев и душевную боль.

Он ударил хлыстом, который держал в руке, по полу, вызвав громкий шум в зале.

- Когда эти ублюдки вернутся, я обязательно задам им хорошую трепку! На этот раз никто не сможет меня остановить! - Генерал Бай стиснул зубы, указывая на небо, и выругался.

Услышав это, глаза госпожи Бай покраснели еще больше.

- Муж мой, уже так поздно, а ты все еще говоришь такие вещи. Если что-нибудь случится с Си’эр и Шо’эр, я больше не захочу жить...

Генерал Бай любил госпожу Бай больше всего в своей жизни. Услышав ее слова, у него перехватило дыхание.

Он быстро отбросил хлыст и обнял жену.

- Моя дорогая, что за чушь ты несешь? Я уже отправил охрану особняка на поиски. Я также попросил императорский двор и стражу гарнизона пяти городов обыскать весь город. С Си’эр и с той соплячкой, должно быть, все в порядке! - Глаза генерала Бая потемнели, открывая свирепость и безжалостность поля боя, где кровь лилась рекой. - Если кто-нибудь посмеет тронуть моих, Бай Сюня, дочерей, я уничтожу всю их семью!

Хотя госпожа Бай несколько успокоилась от его слов, слезы все еще текли по ее лицу, когда она, не отрываясь, смотрела за пределы зала.

Выйдя из зала, Сун Линь, министр императорского двора, который пришел доложить о ходе поисков, не смог сдержать дрожь, услышав мрачный рев генерала Бая. Он несколько раз глубоко вздохнул.

Что это за ситуация? Все празднуют праздник фонарей дома, но он не может найти покоя.

Ах, две юные барышни из особняка генерала пропали во время фестиваля фонарей, и их до сих пор не нашли. Если что-то действительно случится, он, министр императорского двора, вероятно, потеряет свой пост. Помимо принцев и принцесс, только драгоценные дочери генерала Бая могли заставить гарнизон пяти городов и императорский двор действовать одновременно.

Одно дело, если бы это были обычные дети знати, но это обязательно должны были быть его дочери!

Генерал Бай Сюнь родился в сельской местности, но достиг вершин и стал великим полководцем династии Цзин, что делает историю его жизни в некотором роде легендарной. Он был простым жителем предгорий горы Тай, прожившим беззаботную и бесцельную молодость. Несмотря на свою врожденную силу, он был простым носильщиком, зарабатывавшим на жизнь физическим трудом. Благодаря случайной встрече он спас барышню Хань Ваньжоу, законную дочь хоу из особняка Юн’Ань, которая случайно упала в воду недалеко от горы Тай.

Он влюбился в нее с первого взгляда.

Не боясь ни неба, ни земли, Бай Сюнь, привыкший к сельской жизни, не имел представления о светском этикете или социальной иерархии. Он даже взял с собой багаж и отправился в особняк хоу Юн’Аня в столице, чтобы сделать предложение руки и сердца. Особняк хоу Юн’Аня принадлежал престижной семье, хоть и находящейся в упадке. Они были потомками аристократов-основателей Великой Цзин. Учитывая происхождение Бай Сюня, он не мог даже переступить порог особняка хоу Юн’Аня.

У старого хоу осталась только барышня Хань. Если бы не тот факт, что Бай Сюнь спас его дочь, он бы устроил нечто большее, чем просто выгнал Бай Сюня из столицы палкой.

Этот инцидент вызвал небольшой переполох в столице, но поскольку невежественный носильщик был изгнан, столичная знать вскоре полностью забыла об этом, не удосужившись поинтересоваться фамилией носильщика или его личностью.

Хань Ваньжоу с детства пользовалась отличной репутацией среди столичных благородных девушек. Она была образованной, рассудительной и красивой; изначально многие семьи рассматривали её в качестве невесты.

Однако после падения в воду у горы Тай она осталась прикованной к постели, и ни одна семья не захотела выбрать в жену болезную барышню.

Таким образом, свадьба дочери владельца особняка хоу Юн’Аня была отложена на целых семь лет.

Семь лет спустя молодой военный офицер по имени Бай Сюнь появился на северо-западе и во главе небольшого кавалерийского отряда одержал победу над племенем Жун в окрестностях Тунгуаня, обратив вспять тенденцию к снижению числа поражений Великой Цзин в битвах за последнее десятилетие.

Император Цзинкан, услышав хорошие новости, был вне себя от радости. Он лично повел армию в поход и повысил Бай Сюня до должности генерала третьего ранга Аньси, проявив к нему большую благосклонность.

Бай Сюнь был искусен в военном деле, и в финальной битве он победил правителя Северной Жун, заключив стратегический союз и применив хитроумную тактику.

В этой битве Бай Сюнь защитил императора от стрелы, став спасителем императора Цзинкана.

Император восхищался его талантом и был благодарен за доброту.

Нарушив условности, он издал указ на поле боя, повысив тогдашнего двадцативосьмилетнего Бай Сюня до звания генерала первого ранга. Несмотря на получение титула, Бай Сюнь не вернулся в столицу, чтобы получить свои награды.

Вместо этого он попросил разрешения отправиться в Южное море, чтобы усмирить пиратов. Император Цзинкан, увидев редкого полководца, который был одновременно талантлив и не заинтересован во власти, естественно, удовлетворил его просьбу.

Три года спустя пираты в Южном море были уничтожены, и жители побережья были благодарны двору, восхваляя благосклонность императора.

Бай Сюнь вернулся в столицу, прославленный народом.

Это был первый визит Бай Сюня в столицу после того, как он приобрел известность и репутацию на северо-западе.

В зале Цзиньлуань император был преисполнен довольства, он рассказал о десятилетних достижениях Бай Сюня и спросил, чего он хочет взамен.

Бай Сюнь низко поклонился, шокировав своими словами весь зал Цзиньлуань.

- Я готов променять десять лет военной службы на дворянский титул и жениться на дочери хоу из особняка Юн’Ань.

Десять лет военной службы Бай Сюня обошлись лишь в одно условие, и со стороны императора было вполне разумно предоставить ему это. Императорский указ о браке был издан в тот же день и был доставлен в особняк хоу Юн’Аня.

Только тогда пожилой хоу Юн’Ань, отошедший от официальных обязанностей в связи со своим преклонным возрастом, понял, что Бай Сюнь, прославленный генерал первого ранга в течение последних нескольких лет, был безымянным носильщиком, которого он выгнал из столицы много лет назад. Потрясенный и пристыженный, старый хоу, понимая, что его дочь десять лет была незамужней, почувствовал огромное облегчение, выдав свою любимую дочь замуж.

События того года распространились по столице со скоростью лесного пожара.

История верности и преданности Бай Сюня, который в течение десяти лет рисковал жизнью на поле боя ради одного человека, быстро стала притчей во языцех.

Бай Сюнь был умным человеком.

Несмотря на то, что он был восходящей звездой и обладал значительной военной мощью, он никогда не общался и не заводил друзей ни с кем из аристократов, кроме как посещал придворные заседания и вовремя отдавал дань уважения императору Цзинкану во дворце.

Он не обращал особого внимания на попытки нескольких принцев склонить его на свою сторону, чем оскорбил многих аристократов и высокопоставленных лиц. Однако император Цзинкан ценил его за это ещё больше. На второй год после его возвращения в столицу император доверил ему командование силами обороны столичного региона.

Таким образом, Бай Сюнь стал самой влиятельной фигурой в столице.

Кроме императора, у него не было друзей, с которыми он мог бы выпить или поболтать.

Но Бай Сюня это нисколько не смущало. Он каждый день отдавался своей глубокой привязанности к госпоже Бай в особняке генерала.

Госпожа Бай была хрупкой женщиной, и потребовалось семь лет брака, прежде чем она, наконец, родила дочерей-близнецов. Старшую из дочерей-близнецов звали Бай Си, а младшую - Бай Шо.

В день их рождения император Цзинкан пожаловал Бай Сюню титул генерала Чжуго, а Бай Си была избрана императором в качестве супруги наследного принца. Благосклонность, оказанная семье Бай, была беспрецедентной для столицы.

Когда младшей дочери Бай Сюня, Бай Шо, исполнилось три года, Бай Сюнь устроил ее свадьбу.

Этот брак также был связан с чувством благодарности, поскольку тогдашний министр обрядов Чун Тай спас Бай Сюня, когда тот был изгнан из столицы хоу Юн’Анем.

Чун Тай, который был глубоко тронут глубокой любовью Бай Сюня и его несчастливой судьбой, посоветовал ему вступить в армию на северо-западе и даже снабдил его пятьюдесятью лянами серебра, что в конечном итоге привело к тому, что Бай Сюнь более чем через десять лет стал генералом первого ранга.

Теперь же Чун Тай поднялся до поста премьер-министра.

Пять лет назад он лично посетил особняк генерала, чтобы сделать предложение руки и сердца от имени своего младшего сына Чун Чжао.

Бай Сюнь провел в раздумьях несколько дней, а затем отправился во дворец, чтобы рассказать о событиях прошлого императору Цзинкану и искренне попросить его разрешения на брак.

В течение семи лет, прошедших с тех пор, как Бай Сюнь вернулся в столицу, он не общался ни с какими другими поместьями, только посылал в особняк Чун в канун каждого Нового года три кувшина лично приготовленного вина из османтуса.

Только тогда император Цзинкан узнал об этой связи и, расчувствовавшись, одобрил предложение руки и сердца.

Таким образом, дочери-близнецы из семьи Бай, хотя им было всего по восемь лет, обладали престижным статусом, намного превосходящим статус обычных дочерей знати.

В противном случае, как могло исчезновение двух девушек заставить такого министра императорского двора, как он, так волноваться, даже выполняя поручения в городе и за его пределами до поздней ночи?

Что касается репутации двух юных барышень, то их поиски должны были быть одновременно осторожными и срочными, что делало задачу невероятно сложной.

Вздохнув, Сун Линь вошел в главный зал особняка генерала.

Едва он вошел, как глаза госпожи Бай загорелись. Прежде чем она успела что-либо сказать, генерал Бай подошел к Сун Линю.

- Господин Сун, есть какие-нибудь новости о двух моих негодяйках?

Кто так обращается к собственной дочери?

Особенно к той, которую император выбрал в супруги наследному принцу!

Сун Линь был настоящим ученым, и он был так раздражен, что у него подергивалась борода. Но, зная репутацию Бай Сюня, он почти ничего не сказал; он просто покачал головой с озабоченным выражением лица.

- Генерал Бай, мои способности ограничены. Двух молодых барышень еще не нашли.

Заметив, как изменились выражения лиц Бай Сюня и госпожи Бай, Сун Линь быстро добавил: «Я узнал, что кто-то видел двух молодых барышень южном рынке ранее. Я уже приказал всем судебным приставам обыскать южную часть города».

Вместо того чтобы повеселеть, выражение лица Бай Сюня при этих новостях стало еще мрачнее.

Знать и чиновники жили на севере, в то время как простолюдины - на юге. Даже под ногами императора были тенистые уголки. На южном рынке царил хаос, его населяли воры, нищие и представители низших слоев общества. Си’эр и Шо’эр явно пошли на северный рынок посмотреть на фонари, так почему же они оказались на южном рынке?

Бай Сюнь, хорошо знакомый с улицами, понял, что две его драгоценные дочери не просто потерялись.

Он немедленно успокоил свою жену и, нахмурив брови, лично повел своих охранников обыскивать южную часть города. Стук железных копыт эхом разносился по ночной дороге, разбудив половину жителей города.

Сун Линь, известный ученый, дрожал, следуя за быстрым конем генерала Бая, и беспомощно вздыхал.

После комендантского часа император запретил ездить верхом в столице.

Если императорский цензор поймает генерала верхом на лошади, завтра утром у него будут серьезные неприятности!

- Барышни Бай, где же вы? Если мы не сможем найти вас в ближайшее время, весь город будет перевернут вверх дном.

Как раз перед тем, как судебные приставы императорского двора достигли южных городских ворот, из второстепенных ворот, как и каждый день, плавно выехала воняющая повозка, запряженная волами.

Двое мужчин, управлявших тележкой, были братьями Цянь, которые обычно вывозили помои из переулка Чжунлинь в южной части города. Они занимались этой работой пять или шесть лет и были хорошо знакомы со стражниками у городских ворот.

Солдаты не утруждали себя тщательным осмотром повозки, опасаясь зловония, тем более что братья всегда подкладывали толстый слой сена внутрь и снаружи повозки, чтобы смягчить запах.

Никто не заметил, что, несмотря на их обычный скромный вид и поведение, руки, сжимавшие поводья повозки, были слегка напряжены, вены вздулись, и от них исходила слабая черная аура.

Когда повозка отъехала, старый солдат, стоявший под городской стеной, что-то буркнул.

Не слышал ли он только что громыхающий звук, доносившийся из повозки? Он наточил меч и еще несколько раз взглянул на повозку, но, увидев, что внутри все спокойно, отвернулся и больше не смотрел.

Это всего лишь какие-то помои и сено, которые перевозились таким образом в течение многих лет; что могло пойти не так?

Повозка, запряженная волами, отъезжала все дальше от южных городских ворот, и голоса людей на улице становились все тише. Внутри тележки две барышни Бай были заперты среди невыносимого зловония помоев.

У каждой во рту был кусок ткани, завязанный в виде импровизированных кляпов, и они смотрели друг на друга широко открытыми глазами — одна кипела от гнева, другая была холодна как лед. У обеих была разная внешность и выражения лиц, за исключением поразительно похожих глаз, в которых светился необыкновенный интеллект.

Услышав все более отдаляющийся стук колес фургона за пределами помойного ведра, глаза двух девушек постепенно наполнились беспомощностью и тревогой. Несмотря на их обычное бесстрашие, в конце концов, они были всего лишь двумя семи-восьмилетними девочками, которых всегда баловали и которые никогда не сталкивались с такими трудностями.

- Это все твоя вина! Мы могли бы просто посмотреть шоу с фонарями, но нет, тебе приспичило понаблюдать за этими акробатическими трюками, из-за чего нас похитили. Что нам теперь делать? - холодно спросила старшая сестра, Бай Си.

- Разве ты не хотела отведать вонтонов из Сучжоу в южной части города? Зачем винить только меня? - парировала Бай Шо, пыхтя от злости. Она огляделась по сторонам, явно чувствуя себя виноватой, но не желая в этом признаваться.

Эти двое были близнецами и с рождения были неразлучны. Им не нужно было разговаривать, чтобы понимать мысли друг друга; даже с заткнутыми тряпками ртами, это не мешало им «спорить» телепатически.

Внезапно повозка, запряженная волами, остановилась, и они с глухим стуком больно ударились лбами о вонючее ведро для помоев. Сестры быстро переглянулись, увидев беспокойство в глазах друг друга, и прекратили «спорить».

Повозка, запряженная волами, не двинулась дальше на юг, а свернула за угол и продолжила движение.

Разве они не были уже за городскими воротами? Неужели они направлялись обратно в город? Глаза Бай Си заблестели, но вскоре она поняла, что что-то не так, и побледнела.

Они не двигались дальше на юг, а огибали городскую стену и направлялись на север. Похитители с самого начала намеревались увести их на север, и прохождение через южную часть города было просто уловкой.

Что находится за северной городской стеной? Кроме императорских гробниц, там ничего нет. Найдет ли их отец? Будет ли мама волноваться?

Бай Си и Бай Шо обменялись взглядами, и Бай Шо внезапно наклонилась и уткнулась носом в лоб Бай Си.

- А Си, не бойся. Я буду защищать тебя. Если выдастся шанс, ты должна бежать первой!

Бай Си ясно поняла намерения Бай Шо. В ее глазах промелькнул гнев, и она покачала головой. Бай Шо встревожилась и издала пару приглушенных звуков.

Раздался стук по ведру для помоев, за которым последовал зловещий голос: «Ведите себя прилично, или я продам вас в бордель!»

Тяжелый удар эхом отозвался в ведре для помоев, заставив их кожу на голове покалывать, а сердца бешено колотиться от страха. Сестры перестали двигаться и тихо прижались друг к другу.

Услышав слово «бордель», Бай Шо, наконец, струхнула. Она взглянула на свою спокойную и молчаливую старшую сестру, испугавшись, что из-за ее действий Бай Си могут продать в бордель.

А Си суждено в будущем стать императрицей. Неважно, продадут ее или нет, но с А Си ничего не должно случиться.

Если бы она не подслушала уличные сплетни об акробатике в южной части города и не убедила А Си избавиться от их тайной охраны, бандиты не похитили бы их.

Чего хотят эти двое от нее и А Си? Они враги отца или просто хотят продать их за деньги?

Бай Шо виновато опустила голову. От покачивания темного ведра для помоев у нее закружилась голова, но она терпела это, не двигаясь.

- Старший брат, эти две девушки сегодня действительно что-то с чем-то. Они выглядят такими энергичными.

Возле повозки, запряженной волами, Цянь Эр, худой и сгорбленный, потер запястье, оглядываясь на ведро с помоями. Его рука, державшая поводья, дрожала от волнения.

- На этот раз мы сможем продержаться еще несколько дней, верно?

Цянь Да был намного спокойнее. Он вспомнил внешность и поведение двух девушек в ведре для помоев, почувствовав, что, несмотря на их юный возраст, в них заметно благородство. Он нахмурился.

- Товар с такой хорошей духовной силой… они явно дети знатной семьи, верно? Мы в столице, под носом у императора. Если мы тронем детей из благородных семей и встревожим императорский двор, у нас будут большие неприятности.

- Ни за что, старший брат. Эти две девушки могут выглядеть упитанными и богатыми, но я узнаю ткань их одежды. Это обычная ткань из провинции Цзяннань. С ними был только один охранник; в лучшем случае, они из богатой семьи, а не из благородной. Кроме того, как могла благородная семья позволить таким юным девушкам разгуливать по улицам?

Бай Си и Бай Шо, сидя в ведре для помоев, чуть не плакали. На самом деле, в Великом Цзине была одна благородная семья, где юных барышень с юных лет воспитывали свободно.

Бай Си с детства была обручена с наследным принцем. Ей пришлось учиться всему, от искусства до этикета. Генерал Бай души не чаял в своей старшей дочери, зная, что, попав во дворец в пятнадцать лет, она вряд ли когда-нибудь покинет его. Поэтому первого и пятнадцатого числа каждого месяца он брал двух своих дочерей на прогулку. Даже если он был занят, их сопровождали охранники. Хотя одна дочь была спокойной и элегантной, а другая - живой и предприимчивой, обе были бесстрашными, и их увеселительные прогулки были обычным делом. Однако, из-за своего особого статуса, они всегда переодевались в обычную одежду, которую приносили из дома их няни, чтобы не привлекать внимания. На этот раз всё обернулось против них, и они были похищены.

Духовная сила? Что имели в виду воры, говоря, что они были такими энергичными? Сестры почувствовали, как по спине у них пробежал холодок, и обменялись встревоженными взглядами.

Если они действительно собираются их продать, то это даже к лучшему, их отец рано или поздно найдет их. Но если они не хотят их продавать, то что им от них нужно?

После получаса тяжелого путешествия по извилистой тропинке за пределами столицы повозка, запряженная волами, наконец, остановилась. Крышка ведра с помоями была поднята, и Бай Си и Бай Шо резко подняли головы, встретившись взглядом с двумя парами мрачных, болезненных глаз.

- Действительно, это хороший товар, - сказал Цянь Да, дважды оглядывая их со свечой в руках. Затем он схватил Бай Си и вытащил ее из помойного ведра.

Бай Шо была шокирована и быстро обхватила Бай Си ногами, но пара рук схватила ее сзади за воротник.

- Не волнуйся, малышка, ты тоже не сможешь убежать.

Цянь Эр, который был намного худее Цянь Да, сумел обеими руками вытащить Бай Шо из ведра с помоями.

Сестер швырнули на землю и убрали тряпки с их ртов. Они несколько раз мучительно закашлялись, а затем, несмотря на то, что были покрыты пылью, подняли головы и огляделись по сторонам.

Они находились на большой поляне у подножия массивного горного хребта. За поляной возвышалась величественная гора в форме тела дракона, извивающаяся на сотни метров и соединяющаяся с внушительной головой дракона, устремленной в небо.

За северной городской стеной? Голова дракона? Это гора за императорскими гробницами за пределами столицы!

- Императорские гробницы! - воскликнула Бай Си.

Несмотря на свой юный возраст, Бай Си была образованной, в отличие от более наивной Бай Шо. Обычно внушительные императорские гробницы выглядели особенно жуткими под ночным небом, заставляя сестер невольно вздрогнуть.

Братья Цянь были ошеломлены, когда Бай Си сразу узнала это место.

Цянь Да нахмурился.

Как могла девушка из обычной семьи узнать это место с первого взгляда?

Услышав, что они находятся у императорских гробниц, Бай Шо тоже почувствовала серьезность ситуации. Она подавила свой страх, встала перед Бай Си и закричала на братьев Цянь:

- Кто вы такие? Как вы посмели похитить нас! Зачем вы привели нас к императорским гробницам?

- Хм, маленькие девочки с острым зрением, вы узнали это место, - усмехнулся Цянь Эр. - Это из-за вашей удачи мы привели вас сюда.

С этими словами он протянул руку, чтобы ущипнуть Бай Шо за светлую щеку, но Цянь Да остановил его.

- Не усложняй ситуацию. Эти две девушки не кажутся обычными. Давай побыстрее закончим и вернемся в город, пока никто не заметил.

Цянь Эр неохотно убрал руку, но затем, словно пораженный внезапной мыслью, разволновался и отвернулся от сестер, опустившись на колени в центре поляны лицом к императорским гробницам.

Цянь Эр вытащил из-под плаща кинжал. Кинжал был полностью черным, с вырезанными на нем девятью змеиными головами, испускающими клубы темного дыма. Он вытащил его из ножен и, не колеблясь, полоснул себя по левому запястью.

Бай Си и Бай Шо закричали, а затем стали свидетелями еще более ужасающей сцены.

На перерезанном запястье Цянь Эра виднелись только совершенно белые кости, лишенные какой-либо плоти или крови. Черный туман, вплетенный в его кости, источал гнилостный запах, смешиваясь с черным туманом от кинжала, который издал жуткий вопль, прежде чем раствориться в земле.

Цянь Эр продолжал бормотать заклинания, прижавшись лбом к земле в знак глубокого почтения, словно ожидая чего-то.

- Кто… что ты такое? - Губы Бай Шо дрожали, когда она говорила, но она упрямо стояла перед Бай Си.

- Люди? - Цянь Да холодно рассмеялся, вытирая губы, которые покрылись черной испариной. - Мы те, кто отправит вас на встречу с богами.

Даже не разрезая его плоть, можно было видеть, как черный туман клубится вокруг запястья Цянь Да, наводя на мысль, что под его кожей нет ничего, кроме голых костей.

Бай Си и Бай Шо слышали много историй о бессмертных и демонах, но они и представить себе не могли, что эти истории правдивы — что в мире на самом деле существуют нечеловеческие существа.

- Мой отец - Бай Сюнь.

Слегка дрожащий, но нарочито спокойный голос нарушил тишину.

Бай Си попыталась встать, защищая Бай Шо и свирепо глядя на Цянь Да.

- Мой отец - генерал Чжуго, Бай Сюнь, а я наследная принцесса, обрученная с Его Высочеством. Будь ты человек, демон или призрак, если ты посмеешь причинить нам вред, Его Величество и мой отец не пощадят тебя, - услышав слова Бай Си, Цянь Да нахмурился, понимая, что они действительно столкнулись с неприятностями. Он подозревал, что эти куколки были необычными, но не ожидал, что они окажутся дочерьми генерала Бай Сюня. Исчезновение дочерей Бай Сюня, несомненно, вызовет хаос в столице, из-за чего им будет трудно уйти невредимыми и продолжать собирать дань в будущем.

Цянь Да бросил свирепый взгляд на Цянь Эра, который стоял на коленях на земле. Его разум колебался. Возможно, если бы они стерли память девочек и тихо вернули их в город, никто бы не узнал, что произошло. Не было другого такого места, как столица, с таким количеством высококлассных духовных корней, необходимых Цянь Да и Цянь Эру для поддержания своей жизни, а также для того, чтобы отдать дань уважения своему хозяину.

Пока Цянь Да колебался, над ними пронесся ледяной ветер, принеся с собой вонь в десять раз сильнее, чем раньше. В земле разверзлась трехфутовая трещина, и из нее появилась фигура, закутанная в черные одежды, зависшая над трещиной.

При виде этой фигуры лица братьев Цянь озарились радостью. Они тут же опустились на колени и закричали: «Божественный повелитель!»

Божественный повелитель? Бай Си и Бай Шо обменялись недоуменными взглядами. Неужели это чудовище на самом деле божество?

Мужчина снял свою черную мантию, обнажив злобное и порочное лицо.

Бай Шо спрятала большую часть своего тела за Бай Си.

Мужчина в черном лишь мельком взглянул на Бай Си, и его глаза наполнились жадностью.

- Малышка, ты наследная принцесса, избранная императором?

От мужчины в черном исходил резкий, отвратительный запах, а его кроваво-красные глаза явно выдавали в нем нечисть.

Рука Бай Си, спрятанная за спину, слегка дрожала, но она встретила свирепый взгляд красных глаз мужчины в черном со спокойной решимостью.

- Да, я наследная принцесса, назначенная Его Величеством. Вам лучше...

- Отпустить тебя? - Человек в черном дико расхохотался, и подул противный ветер. - Даже высшие существа Дворца Девяти Небес не запугают меня. Что может сделать со мной простой смертный император? - Он облизнул губы, обнажив острые зубы, и посмотрел на Бай Си с нескрываемым восхищением.

- Ребенок, рожденный с судьбой будущей императрицы, действительно является естественным духовным существом. Как только я поглощу тебя, мои раны почти полностью заживут!

- Поздравляем, Божественный повелитель!

Братья Цянь, услышав это, больше не боялись, что похитили будущую невестку императора.

Цянь Да заискивающе обратился к мужчине в черном: «Пока Божественный повелитель пребывает в добром здравии, то, что мы рискнули своими жизнями, чтобы похитить этих двух духовных существ из столицы, не было напрасным».

Он сделал шаг вперед на коленях, протягивая руку, окутанную черным туманом.

- Божественный повелитель, мы...

- К чему такая спешка? - Мужчина в черном холодно фыркнул. - Как только я закончу, вы думаете, я буду пренебрегать вами?

- Мы не смеем, мы не смеем. - Услышав упрек человека в черном, Цянь Да немедленно замолчал, в страхе потянув Цянь Эра назад.

- Чудовище, не ешь мою сестру! - Раздался звонкий голос из-за спины Бай Си.

Бай Шо каким-то образом вышла из-под защиты Бай Си, раскинула руки, защищая ее, и закричала мужчине в черном:

- Я Бай Си, наследная принцесса, назначенная Его Величеством! Она моя сестра, Бай Шо. Съешь меня и отпусти ее. Если ты позволишь ей вернуться, мой отец и Его Величество не станут мстить тебе!

- А Шо! Что за чушь ты несешь? Я... - Выражение лица Бай Си изменилось, и она попыталась оттащить Бай Шо назад, но на этот раз ей не удалось сдвинуть Бай Шо с места, которая крепко прикрывала ее.

- Это все твоя вина! Если бы ты не захотела поехать в южную часть города, нас бы не похитили и не отправили в это ужасное место! Бай Шо, ты нарушительница спокойствия, я ненавижу тебя больше всех! - Бай Шо посмотрела на Бай Си покрасневшими глазами и закричала на нее, крепко удерживая на месте.

Губы Бай Си задрожали, а глаза мгновенно наполнились слезами.

Не дожидаясь дальнейших слов от Бай Си, Бай Шо внезапно оттолкнула ее на несколько шагов и, повернувшись, побежал к фигуре в черном.

- Ты должен съесть меня! Если ты съешь меня, это продлит твою жизнь; освободи мою сестру!

- О?

Фигура в черном взглянула на девушку, лежащую у его ног.

- Какая разница, съемл я вас обеих или нет? Какое право ты имеешь вести со мной переговоры?

- Только потому, что мой отец - Бай Сюнь!

- Хм, всего лишь простой смертный... - Фигура в черном усмехнулась.

- Они похитили нас с юга города. Там должны быть люди, которые видели меня и Бай Шо, - Бай Шо спокойно указала на братьев Цянь. - Наши охранники потеряли нас на пересечении северной и южной частей города. По крайней мере, через полчаса мой отец поймет, что нас похитили на юге города. Ему потребуется всего два часа, чтобы обыскать южную часть города. Когда он поймет, что нас нет в городе, он обязательно начнет поиски за его пределами.

- И что из этого? - Опасаясь, что фигура в черном обвинит их в некомпетентности, Цянь Да громко прервал Бай Шо. - Мы с братом часто входим и выходим через южные ворота. Кто может подумать, что мы прятали вас в моей повозке?

- При обычных обстоятельствах так и было бы, но сегодня мы с Бай Шо заблудились. - Голос Бай Шо была очень спокоен, она смотрела на братьев Цянь с легкой насмешкой в глазах.

- Тележки, наполненные помоями, и тележки, перевозящие двух человек, оставляют разные следы. Даже если тогда никто этого не заметил, сейчас это может быть не так. Вы вышли из южных ворот, обогнули внешнюю городскую стену с севера, и весь путь пролегал по труднопроходимым горным дорогам. Сегодня ночью дождя не будет, и следы не исчезнут. - Бай Шо остановилась и посмотрела на полную луну в небе, затем снова перевела взгляд на фигуру в черном.

- Уже прошло полдня. Самое позднее, до полуночи, мой отец обязательно приведет сюда армию императорского двора. Вы прячетесь здесь, раненый, и определенно не хотите, чтобы вас обнаружили. Даже если вы сможете съесть нас, сестер, и убить всех солдат, которых приведет мой отец, вы определенно будете открыта миру и больше не сможете прятаться под императорской гробницей!

Бай Шо сжала кулак, спрятанный под рукавом, и понизила голос.

- Если вы готовы отпустить Бай Шо, то до того, как мой отец придет к императорской усыпальнице, позвольте этим двум людям отвезти мою сестру обратно в столицу; она определенно никому не расскажет о вашем существовании.

На мгновение вокруг воцарилась тишина.

Бай Си непонимающе уставилась на Бай Шо, стоявшую перед фигурой в черном, как будто только что увидела ее в первый раз.

Говорят, что из двух дочерей семьи Бай одна добродетельна и мудра, а другая упряма и своенравна. Все говорили, что император сделал отличный выбор, поскольку выбрал в невестки самую умную девочку из семьи Бай. Оказывается... Бай Си почувствовала горечь в сердце, не зная, грустить ей или радоваться.

Если бы не эта ситуация, когда речь шла о жизни и смерти, предпочла бы А Шо до конца своих дней оставаться наивной нарушительницей спокойствия в ее глазах, просто чтобы оправдать уникальную репутацию своей старшей сестры, наследной принцессы, в глазах всего мира?

Братья Цянь были ошеломлены словами Бай Шо и не могли вымолвить ни слова. Они никак не ожидали, что две девушки, которых они случайно похитили на улице, окажутся такими умными и смелыми, каждая из которых превзойдет другую.

Обычные дети пришли бы в ужас при виде божества в черном, но она осмелилась вступить с ним в переговоры.

«Хлоп! Хлоп! Хлоп! - Фигура в черном зааплодировала. - Хорошо сказано, действительно достойно дочери генерала. Малышка, в тебе больше мужества, чем в самом небе!»

Он сказал это с интересом, глядя на девушку, лежащую у его ног, а затем внезапно наклонился, чтобы внимательно осмотреть Бай Шо.

Бай Шо испугалась пристального взгляда этих кроваво-красных глаз, почувствовав, как по всему телу побежали мурашки.

Внимательно осмотрев на Бай Шо, фигура в черном, казалось, была несколько разочарована.

- Действительно, странно, что император не выбрал тебя наследной принцессой. Но судьба есть судьба; какой бы умной ты ни была, ты не Бай Си.

- Я... - Сердце Бай Шо упало, и она поспешно попыталась возразить.

- Маленькая девочка, - усмехнулась фигура в черном, - те, кому суждено, сами решают свою судьбу. Их окутывает духовная энергия, не говоря уже о судьбе, у тебя нет и следа духовной энергии. Ты думаешь, что сможешь обмануть меня?

Когда силуэт в черном снова встал, ему не хотелось снова смотреть на Бай Шо, его кровожадный взгляд был устремлен на Бай Си.

- Мне нравятся духовные существа, но умные люди меня не интересуют. Я не хочу, чтобы меня обнаружили, но как только я съем эту девушку, я смогу беспрепятственно путешествовать по четырем морям. И мне не придётся прятаться в императорской гробнице незамеченным!

Сказав это, он поднял руку в сторону Бай Си, но Бай Шо, набравшись храбрости, вскочила и обняла фигуру в черном, крича в сторону Бай Си:

- А Си, беги!

Бай Си стояла неподвижно, ее глаза покраснели.

- Беги, А Си, найди нашего отца, скорее! - Взревела Бай Шо, вкладывая в это всю свою силу.

Фигура в черном холодно фыркнула:

- Бежите? Никто из вас не убежит!

Ударом ноги он без особых усилий стряхнул Бай Шо со своего тела. Бай Шо, в таком юном возрасте, не могла противостоять его демонической энергии. Ее ребра раздробились, и она выплюнула кровь, прежде чем рухнуть на землю.

Увидев это, братья Цянь быстро прижали Бай Шо к земле, опасаясь, что она помешает трапезе божества.

- А Шо!

Бай Си, не желая больше убегать, подбежала к Бай Шо.

- Хотя у тебя нет никакой духовной силы, твоя плоть нежна. Это божество неохотно съест вас вместе, чтобы вы, сестры, не были разделены! Ха-ха-ха! - Фигура в черном дико расхохоталась, подняв руку, и возник черный свет, поднявший Бай Си в воздух.

Черный свет крепко обхватил Бай Си и медленно потащил ее к фигуре в черном.

Глаза силуэта в черном излучали кровожадный и жадный свет, и он не смог удержаться, чтобы не принюхаться к Бай Си и не обнажить свои ужасающе острые зубы.

- А Си! - Голос Бай Шо была хриплым, братья Цянь крепко прижимали ее к земле.

- Чудовище! Тебе нужны духовные существа! Я не позволю тебе добиться успеха, даже если умру!

Бай Си увидела, что лицо Бай Шо залито кровью. В тот момент, когда черный свет передал ее фигуре в черном одеянии, Бай Си внезапно, не колеблясь, вытащила из волос зеленую шпильку и вонзила ее себе в шею.

- А Си! - Звериный рев вырвался из горла Бай Шо, рассекая воздух!

Из нежной шеи Бай Си хлынула струйка крови, заливая глаза Бай Шо.

Ее глаза стали темно-красными, и внезапно весь мир окрасился кровью.

И фигура в черном, и братья Цянь были ошеломлены этой внезапной сценой.

Неподалеку Бай Сюнь, который шел по следам повозки, услышал крики девочек. Его лицо побледнело, и он повел своих солдат в направлении холма, на котором располагалась императорская гробница.

В воздухе теплое тело Бай Си медленно опустилось, зеленая шпилька выпала из ее руки и разбилась о землю на две половинки.

Из окровавленных глаз Бай Шо полились слезы. У нее также была нефритовая шпилька для волос, подарок матери на их седьмой день рождения. Она любила собирать ею волосы, но никогда не хотела брать шпильку с собой. Теперь она не могла быть с Бай Си даже после смерти.

Звук разбивающегося нефрита привел человека в черном одеянии в чувство. Он посмотрел на теперь уже покойную Бай Си, и в его глазах вспыхнул гнев, который было трудно сдержать.

Когда человек умирает, это все равно, что погасить лампу. Всё входит в цикл перевоплощений; даже судьба исчезает, не говоря уже о духовной энергии.

Как могущественному демону, ему помешала простая смертная девушка! Разъяренный тем, что его обманули, человек в черном потерял рассудок. Он взревел, черная энергия окутала тело Бай Си, и он бросился на Бай Шо, лежащую на земле.

- Вы, мелкие твари! Осмелившись обмануть это божество, оно уничтожит ваши души, превратит вас в пепел и отправит в чистилище навсегда!!!

Бай Шо лежала на земле, ее глаза были затуманены кровью, и она могла только издали видеть, как черная энергия отбрасывает Бай Си. Она изо всех сил старалась вырваться из рук братьев Цянь, опустилась на колени и закрыла глаза, чтобы поймать тело Бай Си.

Даже после смерти она не могла позволить Бай Си отправиться в путешествие в одиночку.

В этот момент отчаяния и безграничной тьмы на землю упал луч света, и всё в мире, казалось, внезапно замерло.

Жуткая призрачная аура исчезла, ярость и рев прекратились, и даже сломанные ребра в ее теле начали дюйм за дюймом срастаться с плотью и кровью.

Это было похоже на чудо!

Бай Шо открыла глаза, и мягкий свет, проникавший сквозь них, постепенно прояснил ее затуманенное кровью зрение.

Она увидела, как тело Бай Си мягко опустилось перед ней в потоке фиолетового света.

Она подползла поближе, ухватилась за холодную руку Бай Си и подняла глаза, став свидетелем незабываемой сцены в своей жизни.

Под ярким фиолетовым лунным светом стояла стройная фигура.

Черные волосы мужчины были темны, как чернила, его древняя мантия развевалась в лунном свете, а внешность завораживала всех, кто на него смотрел.

В пустоте материализовался пурпурный трон, и он небрежно сел, прежде чем бросить случайный взгляд на фигуру в черном у подножия императорской гробницы.

Некогда надменная фигура в черном уже упала на землю, увидев пурпурную луну. Его глаза расширились от недоверия и ошеломления, когда он встретился взглядом с новоприбывшим.

Как такое могло случиться? Как он мог оказаться в мире смертных? Даже уничтожение бога Юаньци не смогло заставить его появиться. Как он мог появиться в этой незначительной императорской гробнице в царстве смертных сегодня?

- Уничтожение души? Вечное проклятие в чистилище? Кто, кроме меня, в Трёх Царствах осмеливается произносить такие слова?

Губы мужчины слегка скривились, и звук его черных сапог, ударяющихся о трон, был четким и ясным. Хотя он и не был тяжелым, фигура в черном задрожала от страха.

Услышав эти слова, Бай Шо, глядя на выражение лица этого человека, наконец, поняла, что такое истинное высокомерие и тирания в мире.

Фиолетовый хлыст опустился с неба, намеренно или непреднамеренно, поймав фигуру в черном и заставив ее опуститься на колени в воздухе, точно так же, как это сделала Бай Си несколько мгновений назад.

- Тянь... Тянь... - Прежде чем фигура в черном смогла вымолвить хоть слово от страха, выражение лица мужчины стало холодным, когда он посмотрел на него.

- Достоин ли ты обращаться ко мне по имени?

Силуэт в черном поспешно опустился на колени.

- Божественный повелитель, пощадите меня! Маленький демон Наньхай* Цанму уже встречал божественного повелителя!

* Южное море.

Божественный повелитель? Бай Шо была ошеломлена, тупо уставившись на фигуру под фиолетовой луной. Действительно ли так выглядят боги?

Новиприбывшим был Тяньци, который прорвался через пустоту из царства богов в царство призраков. Первоначально он намеревался найти душу Юэ Ми в реке Жизни и Смерти в Подземном мире, но стал свидетелем этой сцены у входа в царство призраков.

С его темпераментом он мог не обращать внимания на жизнь и смерть всего сущего в Трёх Царствах. Если бы не этот чрезвычайно скорбный зов, он, возможно, не остановился бы, чтобы поглядеть на трагедию, разыгравшуюся у императорской усыпальницы.

Братья Цянь съежились в сторонке, не смея произнести ни слова. Фигура в черном приказала им похищать маленьких мальчиков и девочек для жертвоприношения. Они и не подозревали, что это обычно высокомерное и властное божество в черных одеждах окажется такой размазнёй!

Однако они неправильно поняли.

Одетый в черное демон на самом деле был свирепым зверем из клана Девятиглавых Змей с Южного моря по имени Цанму. Даже обычные бессмертные из царства бессмертных не могли сравниться с ним. Если бы не встреча с древним истинным богом, который только что появился, все было бы не так печально.

Десять лет назад Цанму вызвал хаос в Южном море и был осажден бессмертными с горы Дацзэ. В панике он бежал в царство смертных. Под императорской гробницей находился вход в царство призраков. Только аура царства призраков могла скрыть его демонический запах, не позволяя бессмертным горы Дацзэ обнаружить его. Он прятался здесь в течение десяти лет. Чтобы залечить свои раны, он высасывал кровь и плоть из братьев Цянь, наполнял их демонической энергией и заставлял каждый месяц приносить ему на съедение духовных существ, соблазняя их обещанием долголетия.

Целое десятилетие он скрывался здесь, и, как только его тяжелые раны зажили бы, он тут же бы вернулся в Южное море, чтобы властвовать и править. Однако неожиданно из-за двух смертных девушек он привлек внимание истинного бога Тяньци.

- Пощадить тебя? Ты, маленький девятиглавый демон-змея, осмеливаешься сеять хаос в мире смертных, убивая людей. Я сохраню тебе жизнь, но кто ответит за бесконечные души невинно погибших, запертых в книге жизни и смерти?

Глаза Тяньци были холодны, и он небрежно взмахнул рукой, и фиолетовый хлыст подбросил Цанму в воздух. Божественная энергия хлыста была огромной. От одного удара Цанму взвыл от боли, выплевывая кровь, и на его лбу появились змеиные рога.

Видя, что Тяньци не проявляет милосердия, Цанму взревел от гнева и вернулся к своей первоначальной форме. Девятиглавая гидра высотой в чжан* парила над императорской гробницей, издавая оглушительный рев, и воздух наполнился отвратительным зловонием.

* 3,33 метра.

Как бы она ни уворачивалась, фиолетовый хлыст плотно обвивался вокруг ее хвоста, постоянно хлеща ее. Девятиглавая гидра выплюнула черную кровь изо рта, ее тело было покрыто кровью, а силы явно были на исходе.

- Тяньци! Я принадлежу к расе демонов. Если ты не пощадишь меня, ты недостоин быть демоническим богом! - Из змеиной пасти существа вырвались человеческие слова.

Его длинный хвост был крепко схвачен фиолетовым хлыстом, из-за чего в воздухе остались только девять голов, слабо издающих проклятия.

Тяньци даже не потрудился взглянуть на него.

- Как представитель расы демонов, если ты умрешь, то умрешь навсегда. Ты слишком много болтаешь, ставя себя в неловкое положение.

Наконец, это презрительное замечание заставило девятиглавую гидру замолчать. Она с ревом устремилась в небо, ее девять пар кроваво-красных глаз излучали тусклый свет. Внезапно одна из его голов превратилась в иллюзию человеческой руки, схватившей меч и метнувшейся к собственному хвосту.

- А-р-р! - Крик боли эхом разнесся по небу, черная кровь брызнула в воздух, и фиолетовый хлыст мгновенно потерял контроль над девятиглавой гидрой. В это мгновение, когда от девятиглавой гидры осталась только половина тела, она превратилась в массивную голову, открыла пасть и полетела в сторону Бай Шо.

Она не могла сдвинуть Тяньци с места, но даже после смерти хотела утащить кого-нибудь за собой. Тяньци хотел спасти эту смертную, не так ли? Тогда он проглотит эту смертную и умрёт вместе с ней!

У Бай Шо совсем не было времени убежать. Она могла только наблюдать, как змеиная голова приближается все ближе и ближе, и отвратительное зловоние почти поглотило ее. Она крепко обняла Бай Си, внезапно подняв взгляд на сидящего на троне Тяньци.

Эти глаза были полны надежды и мольбы, а также искреннего доверия, о котором она даже не подозревала.

Именно на этот взгляд наткнулся Тяньци.

Полоса фиолетового света прорезала небо, сила истинного бога хлынула наружу. Массивная змеиная голова даже не успела взмолиться о пощаде, как превратилась в пыль.

Воцарилась тишина, и фиолетовая луна заливала землю своим сиянием.

Когда Тяньци пришел в себя, он уже покинул пурпурный трон и встал перед Бай Шо.

Фиолетовая глазурованная плитка, синий морской прилив.

В этих темно-фиолетовых глазах, казалось, были запечатлены века всего мира.

Бай Шо подняла голову и посмотрела на него так, словно тот был богом.

Тяньци опустил глаза. Придя в себя, он счел все это абсурдным. Это был обычная смертная, без какой-либо значимой судьбы в цикле перевоплощений.

За десятки тысяч лет своей жизни он уже видел такой взгляд раньше, но когда именно? Тяньци не хотел вспоминать.

Его глаза лишь равнодушно скользнули по коленопреклоненной Бай Шо, а затем он повернулся, чтобы уйти.

Он спас ее, но это была всего лишь прихоть, подобно Божьей милости.

Черные сапоги с узором в виде дракона сделали всего один шаг, прежде чем остановиться.

Тяньци опустил глаза, увидев маленькую дрожащую ручку на подоле своей мантии. Подол его простой черной древней мантии был испачкан кровью и пылью. Владелец этой маленькой ручки, казалось, заметил это и быстро отдернул ее, но только для того, чтобы еще быстрее схватиться снова.

Тяньци, по какой-то причине, вздохнул про себя и отвернулся.

Он просто остановился из-за крика боли и случайно уничтожил демона, который убивал смертных. Он понятия не имел, что здесь произошло и кто эта смертная девушка, да и не хотел этого знать.

- Боже… божественный повелитель, - запинающимся голосом произнесла Бай Шо.

Одной рукой она ухватилась за край его мантии, а другой крепко сжала руку Бай Си, ее глаза были полны надежды, мольбы и печали, когда Тяньци обернулся.

- Пожалуйста, господин бессмертный, спаси А Си, спаси А Си.

Ее маленькие ручки непрерывно дрожали, но все же они крепко вцепились в мантию Тяньци, как будто отпустить ее означало бы расстаться с жизнью Бай Си.

Бай Шо не могла этого видеть, но неподалеку стояла маленькая душа, и слезы наполнили ее глаза, когда она смотрела, как она умоляет, лежа на земле.

Тяньци с некоторым удивлением взглянул на душу.

В этой императорской гробнице умерла девушка с благородной судьбой. Но она была уже мертва, и смертная реинкарнация последовала по предначертанному ей пути.

Так же, как братья Цянь неподалеку, которые поддерживали свою жизнь демонической энергией девятиглавого демона-змеи. Когда девятиглавый демон умер, демоническая энергия в них исчезла, и они мгновенно превратились в белые кости.

- Она уже мертва. Я не вмешиваюсь в дела смертных и не изменяю судьбы, - холодно сказал Тяньци.

Бай Шо всхлипывала и задыхалась, но она ясно уловила подтекст в словах Тяньци. Он мог спасти Бай Си, но презирал изменение судеб смертных.

- Божественный повелитель, пожалуйста, спаси А Си! - настойчиво взмолилась Бай Шо. - Если ты спасешь А Си, я обязательно отплачу тебе в будущем!

- Отплатишь? - Тяньци, который прожил дольше, чем небо и земля, впервые был удивлен тем, что кто-то пообещал отплатить ему – да к тому же смертная девушка.

Он взглянул на останки братьев Цянь и небрежно спросил Бай Шо:

- В следующий раз, когда я спущусь в мир смертных, это может произойти через тысячу или десять тысяч лет. Как может смертный, который не проживет и ста лет, отплатить мне?

Тысячу или десять тысяч лет?

Дрожащие руки Бай Шо замерли. По ее мнению, прожить сто лет уже было благословением небес.

- Я, я... - дрожа, пробормотала Бай Шо, - я постараюсь обрести бессмертие, постараюсь прожить тысячу или десять тысяч лет, овладею великими навыками, и когда я увижу вас снова, я отплачу вам! - Боясь, что Тяньци ей не поверит, она приподнялась еще выше, вцепившись в его мантию, и сказала: - Я готова предложить тебе свою жизнь. Господин бессмертный, если вы спасете А Си, через тысячу или десять тысяч лет, я сделаю все, что вы пожелаете, даже если для этого придется тысячу раз умереть!

Глаза маленькой девочки, казалось, горели сгустками пламени, и выглядели чрезвычайно ослепительно.

В фиолетовых глазах Тяньци отразился ее окровавленный и решительный взгляд. Внезапно он заговорил.

- Очень хорошо, я приму твое обещание. Если однажды ты преодолеешь три царства и достигнешь великого Дао на вершине горы Цзыюэ, я дам тебе шанс вернуть свой долг.

Когда он закончил говорить, из его руки снизошла божественная энергия, падая на Бай Си. Кровавая рана на шее Бай Си мгновенно исчезла, и душа Бай Си почувствовала вспышку фиолетового света, когда она вернулась в своё тело.

Тело в ее объятиях внезапно стало теплым, и Бай Шо с восторгом подняла голову.

- Боже... - Но фигуры Тяньци там больше не было.

Она безучастно смотрела в небо, видя только серебряную полную луну, а трон исчез, и пурпурная луна исчезла, как будто божество с фиолетовыми глазами и черными волосами было всего лишь иллюзией.

Если бы не останки братьев Цянь поблизости и кровь, все еще покрывавшая ее руки, Бай Шо подумала бы, что всё, что она пережила этой ночью, было просто ночным кошмаром.

- Ти... Ти... - Пробормотала Бай Шо, внезапно осознав, что даже не может вспомнить имя бога. Ее глаза были полны тревоги и страха.

- Шо’эр! - Сзади раздался отчаянный крик, и темную поляну осветили бесчисленные факелы.

Бай Шо обернулась и увидела доброе и встревоженное лицо своего отца. Изнемогая от усталости, она закрыла глаза и упала в обморок.

Бай Сюнь спрыгнул с лошади и подхватил Бай Шо, когда она упала. Увидев своих дочерей, покрытых кровью, он побледнел от страха. Он быстро проверил их пульс и, убедившись, что он в норме, вздохнул с облегчением. Его взгляд упал на сцепленные руки Бай Шо и Бай Си, и в его глазах промелькнуло чувство облегчения.

Неподалеку солдаты искали похитителей, но на поляне не нашли ничего, кроме трещины, двух скелетов и неопознанной крови. Несмотря на то, что в руках у них были факелы, все они испытывали некоторый страх. Полчаса назад они услышали крики, доносившиеся из этого леса, но, тщательно обыскав его, так ничего и не нашли, пока здесь внезапно не появились сестры Бай.

Как земля разверзлась? Что это были за скелеты? Почему две молодые барышни были покрыты кровью, если они не были ранены?

Не будь они солдатами семьи Бай, они бы в ужасе разбежались.

Бай Сюнь поднял Бай Си и Бай Шо, взглянул на два скелета рядом, и его взгляд похолодел.

- Засыпьте трещину и сожгите эти два скелета на месте. - Бай Сюнь посмотрел на своих солдат суровым, ледяным взглядом. - Доложите пяти городским гарнизоном и ревизионной палате, что юные барышни допоздна наслаждались фестивалем фонарей и заблудились. Принесите извинения за беспокойство. Что касается сегодняшних событий, я не хочу больше слышать о них ни слова, понятно?

- Слушаемся, генерал! - Солдаты, подавив свой страх, ответили решительно.

Бай Сюнь удовлетворенно кивнул и, крепко прижимая к себе дочерей, направился обратно в город.

***

В царстве призраков Тяньци сидел на своем троне с каменным выражением лица. Сюянь стоял в большом зале, выглядя еще более бесстрастным, чем Тяньци, полностью лишенный того кокетливого поведения, которое он когда-то демонстрировал на мосту Найхэ.

Король призраков Ао Гэ обладал жестоким и холодным характером. Именно Сюянь всегда справлялся с трудной задачей приветствовать истинных богов, особенно с тех пор, как тот, кто сегодня восседает на троне, пришел в гневе.

П/п: Ао Гэ и Сюянь находятся в одном теле.

- Божественный повелитель, в книге жизни и смерти в моем царстве есть фиксированные числа. Ты спас этих двух девушек и изменил судьбу мира смертных. Это изменило судьбу мира смертных более чем на десять лет. Если Небесный дворец сомневается в моем царстве, я не возьму вину на себя! - Сюянь, зная, зачем пришел Тяньци, притворился невежественной и горько пожаловался.

- У ребенка, который умер, была судьба на всю жизнь после рождения. Ее созвездие судьбы не погасло, и сегодня был не тот день, когда она могла умереть. Более того, согласно ее судьбе, она должна была стать бессмертной из Небесного дворца, проходящей испытания реинкарнацией. Если бы я не проходил мимо сегодня, и она была бы съедена девятиглавой гидрой, ее душа была бы повреждена, а тысячелетия ее совершенствования были бы уничтожены. Тебе, Королю Призраков, было бы трудно объясняться с Небесным дворцом, не так ли? - Тяньци взглянул на Сюянь и равнодушно произнес.

Лицо Сюяня вытянулось, и он мысленно выругался.

Черт возьми, ты всё знал, но все же обманом заставил эту маленькую девочку отплатить тебе тем же!

Богатая и знатная девушка клянется прожить тысячу или десять тысяч лет только для того, чтобы отплатить за услугу — какой абсурд!

- Разве я не спас ее? Разве я не спас ее сестру? Я проявил к ней доброту, разве она не должна мне отплатить?

Что за человек Тяньци? Сюянь только закатил глаза.

Тяньци по выражению его лица точно понял, о чем думает Сюянь. Божественный повелитель на троне приподнял бровь, но не рассердился.

Сюянь был опытным богом, много лет усердно работавшим в царстве призраков.

По сравнению со своим раздражительным братом, Тяньци проявлял к нему больше терпения.

- Должна, - неохотно признал Сюянь, зная, что высокомерие и самомнение Тяньци были хорошо известны в царстве богов.

- Ее сестра может прожить тысячу или десять тысяч лет и у нее будет шанс увидеть меня снова, - усмехнулся Тяньци, вспомнив огненные глаза девушки.

- Что касается ее, то, не имея судьбы или духовной энергии, ей повезет, если она проживет эту жизнь хорошо.

Сюянь опустил голову, размышляя, которая из сестер Бай больше интересует Тяньци. Прежде чем он успел что-либо сообразить, Тяньци, очевидно, не желая больше обсуждать мирские дела, перешел прямо к делу.

- Были ли за последнее тысячелетие какие-нибудь новости о Юэ Ми в царстве призраков?

При упоминании Юэ Ми в зале воцарилась тишина.

- Божественный повелитель, будь то в цикле реинкарнации или на мосту Возрождения, от верховной богини Юэ Ми не осталось и следа, - искренне сказал Сюянь.

Увидев, что выражение лица Тяньци потемнело, Сюянь продолжил: «Тогда...» Он помолчал, затем неуверенно поправил себя: «С тех пор, как древние истинные боги пришли в царство призраков на поиски, если бы она была здесь, мы бы не занимались поисками по прошествии шестидесяти тысяч лет».

Тогда? С тех пор? Дело о разрушающем мир массиве в нижнем мире более шестидесяти тысяч лет назад было табу в царстве богов, и никто не осмеливался упоминать об этом в присутствии Тяньци.

Тяньци прищурился, встретив молчаливый, но непоколебимый взгляд Короля Призраков.

- Божественный повелитель, божественная душа Юэ Ми ушла, - заявил Сюянь.

Ао Гэ, Сюянь и Юэ Ми сражались бок о бок во многих битвах с богами и демонами. Более тысячи лет назад, когда Тяньци пришел в царство призраков в поисках души Юэ Ми, Ао Гэ чуть не напал на истинного бога со своим божественным мечом.

- Триста лет назад, в Небесном царстве, она оставила след своего божественного сознания, - начал Тяньци, и в его темно-фиолетовых глазах отразилась невероятная глубина. - Если ее души больше не существует в этом мире, как мог этот след божественного сознания сохраняться в течение шестидесяти тысяч лет?

Тогда в статуе Юэ Ми, умершей в Небесном царстве, последний остаток ее божественного сознания скрывал древние воспоминания, утраченные на триста лет. Если души не существовало, как мог простой след сознания сохраняться в течение шестидесяти тысяч лет? Именно по этой причине Тяньци все эти годы не переставал искать душу Юэ Ми.

Король Призраков растерялся, услышав неожиданный вопрос Тяньци:

- Так ты нашел ее? Если бы я был на ее месте, боюсь, я бы не хотел, чтобы божественный повелитель меня нашел.

Несмотря на то, что Тяньци был истинным богом, Король Призраков не мог вынести его праведной решимости найти Юэ Ми. Когда она была жива, ты игнорировал ее. Теперь, когда она мертва из-за тебя, что ты ищешь?

Человек на троне внезапно поднял голову, и в зале возникло божественное давление, заставившее весь зал Короля Призраков содрогнуться.

Все царство призраков ощутило это ужасающее божественное присутствие, и улицы за пределами зала Короля Призраков мгновенно заполнились дрожащими душами, стоящими на коленях в страхе.

В зале лицо Сюяня побледнело. Хотя его колени чуть не подогнулись, он твердо стоял на ногах, отказываясь преклонять колени.

Что касается Юэ Ми, то Сюянь всегда питал неприязнь к Тяньци, несмотря на то, что тот был истинным богом. Он мог бы преклонить колени перед Тяньци за что угодно, но не за это.

Ао Гэ бушевал внутри него, требуя выйти и сразиться, но Сюянь силой удержал его.

Если Ао Гэ выступит против Тяньци сегодня, все царство призраков может быть уничтожено.

Он мог видеть, что тысячелетие спустя Тяньци был более измучен и более решителен в своих поисках Юэ Ми.

Холодные фиолетовые глаза Тяньци остановились на Короле Призраков, который едва держался на ногах, и подавляющее божественное давление внезапно ослабло.

Он поднялся и молча направился к выходу из зала.

- Ты прав. Если бы я был на ее месте, я бы тоже не хотел снова видеть себя в этом мире.

Унылый голос эхом разнесся по залу, а спина Тяньци казалась чрезвычайно одинокой.

Сюянь наблюдал за ним, испытывая смешанные эмоции.

- Подожди! - Как только Тяньци собрался выйти из зала, раздался голос Короля Призраков.

Тяньци остановился как вкопанный и быстро повернулся, чтобы посмотреть на Сюяня.

- У тебя есть какие-нибудь новости о Юэ Ми? - Вопрос Тяньци был почти уверенным заявлением.

- Нет, - покачал головой Сюянь. Выражение лица Тяньци стало холодным, а глаза наполнились гневом из-за того, что его обманули.

Но Сюянь, казалось бы, ничего не замечая, спросил:

- Божественный повелитель, ты все еще помнишь следы божественного сознания Юэ Ми в Небесном царстве?

- Не говори ему! Сюянь, ты, призрачное отродье, как ты мог отказаться от своего слова! Ты обещал не говорить ему! - В теле Короля Призраков Ао Гэ яростно взревел, изо всех сил пытаясь вырваться из объятий Сюяня, чтобы не дать ему заговорить.

- Заткнись! Или я разрушу твой дворец Короля Призраков, уничтожу твою божественную душу и отправлю тебя на сотни жизней, полных любовных испытаний! Тяньци холодно направил свои слова в грудь Сюяня.

Король призраков, в чьем теле пребывал Ао Гэ, содрогнулся.

Сотни жизней, полных любовных испытаний? Больше всего он ненавидел эти надоедливые любовные похождения. Он не хотел проходить через это; он хотел остаться с Сюянем.

Увидев, что шумный Ао Гэ замолчал, Тяньци посмотрел на Сюянь с необычайно добрым и терпеливым выражением лица.

- Говори, что там насчет следа божественного сознания Юэ Ми?

Даже Сюянь, привыкший к бесчисленным сценам в мире призраков, не мог не поаплодировать замечательной способности Тяньци менять свое поведение. Неудивительно, что он был истинным богом; долгая жизнь действительно сделала его гибким и стойким.

- Божественный повелитель, более шестидесяти тысяч лет зал Короля Призраков не прекращал поисков души Юэ Ми, но безуспешно. Однако более тысячи лет назад частица божественного сознания проникла в царство призраков и в одиночку поднялась по мосту Найхэ.

Сюянь раскрыл ладонь, показывая слабый след божественного сознания, излучающий серебристо-белую ауру.

Взгляд Тяньци мгновенно заострился. Это был след божественного сознания, который Юэ Ми оставила в Небесном царстве. Он думал, что тот давно рассеялся, и не ожидал, что он окажется в царстве призраков.

- Божественный повелитель, ты знаешь, что Башня Подавления Души обладает силой питать души. Если ты используешь свою божественную энергию, чтобы воссоздать божественное тело для Юэ Ми, и напитаешь этот след божественного сознания с помощью Башни Подавления Души, возможно, настанет день, когда Юэ Ми проснется и вернется. Или, возможно... - Сюянь опустил глаза. - Этот след божественного сознания, может быть, никогда больше не обретет разумности и не превратится в душу. - Сюянь передал слабое серебристо-белое божественное сознание Тяньци. - Божественный повелитель, готов ли ты потратить тысячи лет, чтобы рискнуть этим единственным шансом?

След божественного сознания был взят без колебаний.

Фигура Тяньци исчезла из зала Короля Призраков.

- Даже если на это уйдут десятки тысяч лет, она того стоит. Я у тебя в долгу. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе. - Когда фиолетовый божественный свет угас, с неба над царством призраков послышался этот дерзкий голос.

- Хм, какая разница! Я хорошо ем и пью в царстве призраков, кому нужна его благосклонность? - с уходом Тяньци Сюянь больше не сдерживал своего раздражительного брата.

Ао Гэ, наконец, взял себя в руки и осмелился сердито крикнуть в небо.

После этого он повернулся и вышел в коридор, переоделся в обычную одежду и поспешил к границе царства призраков.

- Куда ты идешь? - подозрительно спросила Сюянь, видя, что Ао Гэ выглядит так, словно собирается покинуть царство призраков.

- В царство демонов.

- Куда именно в царстве демонов?

- На гору Цзыюэ.

- Зачем?

- Он обладает силой истинного бога, так что попросим его вселить тебя в божественное тело.

- ...

***

Два дня спустя, в резиденции генерала, Бай Шо внезапно очнулась от глубокого сна.

Она посмотрела на Бай Си, которая охраняла ее, лежа рядом с кроватью и внезапно словно пробудилась от грёз.

- А Си, ты действительно ничего не помнишь? - В этот зимний день Бай Шо, лежа на крыльце заднего двора особняка генерала, чаще всего задавала этот вопрос.

Бай Си, выпрямившись, сидела за письменным столом, с головой погрузившись в переписывание женских наставлений, и беспомощно отвечала ворчливой Бай Шо:

- Я не помню, правда не помню.

- Ах, какая жалость. Ты не видела этого бога, он был таким красивым! - Бай Шо лениво облокотилась на крыльцо, греясь на солнце и поедая виноград, ее глаза были полны тоски.

- Его глаза были фиолетовыми, как... - Бай Шо посмотрела на небо и пробормотала: - Как фиолетовая луна.

Услышав это, Бай Си подняла голову.

- Что ты сказала? Фиолетовая луна?

Бай Шо замерла и несколько раз взмахнула руками.

- Ничего, ничего.

Она посмотрела на безмятежную и нежную Бай Си и глубоко вздохнула. Такое ужасное событие; лучше, чтобы робкая А Си ничего не помнила.

Бай Си посмотрела на Бай Шо и тоже глубоко вздохнула. Она отложила кисть и серьезно обратилась к сестре:

- А Шо, ты же девушка. Говорить о внешности мужчины дома - это одно, но будет крайне некрасиво, если это выйдет наружу. И эти твои нелепые слова... - Она помолчала и озабоченно предупредила: - Ты никогда не должна упоминать о них в присутствии других.

С тех пор как они заблудились и вернулись с фестиваля фонарей, А Шо ежедневно рассказывала о монстрах и богах, продолжая твердить, что бог спас их от бандитов и девятиглавого демона-змея. Но они явно просто заблудились на улицах и были найдены отцом и его охранниками в переулках Южного города.

Их отец был очень строг. Услышав, как А Шо однажды упомянула о встрече с богами и монстрами на фестивале фонарей, он наказал ее, заставив целый день стоять на коленях в фамильном храме. Кто знает, что сказал ей их отец, но А Шо больше никогда не упоминала о событиях того дня в присутствии других, хотя вдали от чужих глаз стала особенно интересоваться книгами о богах и чудовищах.

Ах, по-видимому, то, что они потерялись тогда, заставило А Шо обезуметь от страха.

Бай Си покачала головой, чувствуя печаль и беспокойство за свою сестру.

Бай Шо, глядя, как Бай Си качает головой и вздыхает, вспомнила обещание, которое она дала их отцу в тот день в зале предков. Она поджала губы и перестала упоминать о том, что произошло на фестивале фонарей.

Она закрыла глаза, и перед ее мысленным взором промелькнула сцена в семейном храме с наставлением их отца.

- Сущая нелепица! Твой отец говорит, что вы, две сестры, заблудились на юге города. Что за чушь ты несёшь каждый день в присутствии матери и сестры!

- Я не несу чушь! Отец, в тот день А Си и я действительно были схвачены чудовищем, и бог спас нас! Разве ты не нашел нас за городом, за императорской гробницей? Те, кто похитил нас, превратились в белые кости! - Бай Шо поспешила защититься, широко раскрыв свои большие глаза.

В семейном храме Бай Сюнь посмотрел на свою младшую дочь, которая отказывалась слушать советы, и вздохнул.

- А Шо, твоей сестре суждено войти в Восточный дворец в качестве наследной принцессы. Если бы люди узнали, что ее похитили, как бы она вела себя в обществе в будущем?

Бай Шо, которая была похожа на бойцовского петуха, мгновенно смягчилась, услышав это. Она посмотрела на Бай Сюня, надула губы и опустила голову.

- Я понимаю, отец.

Увидев ее удрученное выражение лица, Бай Сюнь сел, скрестив ноги, рядом со своей младшей дочерью, погладил ее по голове и сказал:

- Расскажешь отцу, что именно произошло в тот день?

Глаза Бай Шо сразу же загорелись. С тех пор как она проснулась, Бай Сюнь был занят государственными делами и каждый день возвращался домой поздно. Ожившая А Си совершенно забыла о событиях того дня, а их мать заливалась слезами каждый раз, когда слышала упоминание о фестивале фонарей. Бай Шо хотела  найти единомышленника, чтобы подробно рассказать обо всем, что произошло той ночью, но у неё не было такой возможности.

С живым волнением она без всякого страха рассказала Бай Сюню о событиях на фестивале фонарей, ее разум и сердце были полны восхищения перед богом в древних одеждах, облаченным в черное. Однако, как бы она ни старалась, она не могла вспомнить имя бога, который спас ее.

Несмотря на свой юный возраст, Бай Шо была удивительно проницательной. Она скрыла попытку Бай Си покончить с собой, просто сказав, что она упала в обморок от страха, вызванного монстрами, и не видела бога, который спустился с небес, чтобы спасти их.

Выслушав её, Бай Сюнь надолго замолчал, его глаза покраснели, когда он, глубоко тронутый, погладил мягкие волосы на лбу своей младшей дочери.

- Хорошо, что А Си забыла о таком несчастье. Вам, двум сестрам, повезло, что вы сумели обратить несчастье в благословение.

Он нашел двух девочек на склоне холма за императорской гробницей за городом и стал свидетелем странных и жутких событий того дня, зная, что его младшая дочь не лжет. Вся жизнь на военной службе, с руками, запятнанными бесчисленными битвами, не могла подготовить его к такому божественному вмешательству. Подумать только, что Небеса были благосклонны к двум его дочерям, позволив им пережить тяжелую ситуацию с помощью божества. Однако, принесет ли это спасение удачу или неприятности семье Бай, оставалось неясным.

Истории о богах время от времени упоминались в народе, но, в конечном счете, они остались просто легендами. Теперь, когда семья Бай обрела огромную власть и А Си обрела особый статус, любые слухи об их спасении божества могли навлечь на них неизвестные беды.

Как глава семьи, Бай Сюнь думал о долгосрочной перспективе. Видя настойчивое стремление своей младшей дочери к божеству, он предупредил ее: «Шо’эр, ты должна держать события той ночи при себе. Ради своей сестры, никогда никому не говори об этом».

Бай Шо, мудрая не по годам, кивнула.

- И... - Взгляд Бай Сюня был суровым. - Никогда больше не упоминай этого бога.

Бай Шо внезапно подняла глаза и встретилась со строгим взглядом отца. Она говорила искренне, ее голос был тихим, но решительным:

- Но, отец, я обещала богу, который спас меня, что буду усердно совершенствоваться, стану бессмертной, проживу тысячи лет и однажды отплачу ему.

Бай Сюня позабавили ее решительные слова. Он легонько постучал ее по лбу.

- Проживешь тысячи лет? Если ты сможешь прожить спокойно сто лет, твой отец будет тебе очень благодарен.

Он поднял Бай Шо с молитвенного коврика и вывел ее на улицу.

- Шо’эр, встреча с божеством - редкое благословение. В будущем… ты не должна больше упоминать об этом.

Хотя предупреждения Бай Сюня все еще звучали в ее ушах, Бай Шо всегда помнила эти глубокие, загадочные фиолетовые глаза под огромной пурпурной луной.

Когда она открыла глаза, яркое солнце осветило ее лицо. Прищурившись, она посмотрела на небо, пытаясь найти след пурпурной луны, но слепящий солнечный свет помешал ее усилиям.

- Шо’эр!

Внезапно из коридора донесся веселый голос маленького мальчика.

Сестры подняли глаза и увидели, что к ним направляется Чун Чжао, который нес большую деревянную коробку.

Чун Чжао, молодой господин дома премьер-министра, на три года старше сестер, был красивым и жизнерадостным. Они росли вместе, и он с юных лет был помолвлен с Бай Шо. Зная, что сестры заблудились в ночь Праздника фонарей, и что Бай Шо серьезно заболела, он каждый день приносил в резиденцию Бай маленькие безделушки, чтобы подбодрить ее.

Бай Си, обладавшая другим статусом, сдержанно кивнула Чун Чжао.

Чун Чжао поприветствовал Бай Си должным образом, прежде чем подбежать к Бай Шо. Внимательно присмотревшись к ней и убедившись, что она выглядит намного лучше, чем раньше, он вздохнул с облегчением и улыбнулся, открывая перед ней деревянную коробку.

- Шо’эр, я принес тебе бамбуковых стрекоз и волчки из павильона Сянфу.

Бай Шо заглянула в коробку, взяла бамбуковую стрекозу и пробормотала:

- О-о…

Видя отсутствие у нее интереса, Чун Чжао впал в уныние и тихо спросил:

- Ты все еще плохо себя чувствуешь?

- Мне уже лучше.

Пока Бай Шо возилась с бамбуковой стрекозой, ее мысли были далеко, и она совершенно утратила свое обычное жизнерадостное поведение.

Чун Чжао, с его пылким юношеским характером, больше всего любил видеть улыбку Бай Шо. Он быстро спросил:

- Тогда почему ты несчастлива? Что бы ты ни задумала, я пойду с тобой!

Глаза Бай Шо загорелись от его слов. Она собиралась что-то сказать, но затем взглянула на Бай Си, занимающуюся каллиграфией в кабинете. Она потянула Чун Чжао за рукав.

- Пойдем поиграем на улице. Нам не следует беспокоить А Си, пока она занимается.

Чун Чжао всегда чувствовал себя неловко рядом с Бай Си, и ему не терпелось уйти, поэтому он с энтузиазмом кивнул.

Они ушли с деревянной коробкой, перешептываясь друг с другом. Бай Си смотрела, как их смеющиеся фигуры удаляются вдаль, и в ее глазах промелькнула зависть. Ее взгляд задержался на Бай Шо, которая уходила все дальше, и ее прежнее спокойствие и безмятежность исчезли. Глубоко вздохнув, она достала буддийское писание и медленно начала его переписывать.

События той ночи были настолько шокирующими, что никто не хотел вспоминать о них снова. Поскольку это было так, она тоже притворялась, что забыла. С надеждой…

Сердце Бай Си замерло на середине удара.

Хотелось бы надеяться, что Бай Шо тоже сможет забыть всё, что произошло той ночью, и спокойно жить своей жизнью.

Когда Чун Чжао и Бай Шо покидали задний двор, Чун Чжао достал со дна деревянной коробки две книги и вложил их в руки Бай Шо.

Бай Шо посмотрела на два тома «Повести о странном из кабинета Ляо*», которые держала в руках, и ее глаза округлились от восторга.

* сборник новелл 17 века, автор - Пу Сунлин. Самый ранний экземпляр был распространен в период правления династии Цин в Канси.

- Как ты узнал, что я хочу эти книги?

Чун Чжао, довольный тем, что она, наконец, улыбнулась, гордо ответил:

- Чего я, молодой господин, не знаю? Ты попросила дядю Бая купить для тебя эти истории о привидениях, а книжной лавкой управляет старший сын моей няни. Естественно, эта новость дошла до меня.

Услышав это, Бай Шо обрадовалась еще больше и быстро потянула Чун Чжао за рукав.

- В самом деле? Тогда ты должен приносить мне больше таких книг в будущем!

Чун Чжао кивнул, но не смог сдержать любопытства. Он спросил:

- Шо’эр, раньше ты не любила читать. Почему тебе вдруг так понравились эти истории о привидениях?

Бай Шо на мгновение заколебалась, но решила не скрывать правду от Чун Чжао. Она прошептала ему на ухо:

- А Чжао, мне нужно тебе кое-что сказать.

- Ты о чём? - Увидев необычно серьезное выражение лица Бай Шо, Чун Чжао тоже выпрямился.

- Боюсь, что в будущем я не смогу выйти за тебя замуж, - честно сказала Бай Шо.

Десятилетний мальчик мгновенно побледнел, деревянная коробка в его руках упала на землю, разбросав повсюду щепки.

- П-почему? - Чун Чжао запнулся, его глаза покраснели. - Это потому, что генерал Бай смотрит на меня свысока и не хочет, чтобы ты выходила за меня замуж?

Старшая дочь семьи Бай выходила замуж за наследного принца, и Бай Шо имела право выйти замуж за принца. Чун Чжао хорошо это понимал. Несмотря на то, что он был законным сыном премьер-министра, у него не было титулов или достижений, и его семья полагалась на доброту семьи Бай, которая в прошлом согласилась на помолвку. Выросший вместе с Бай Шо, он давно рассматривал ее как свою будущую невесту.

- Нет, нет. - Бай Шо поспешно замахала руками. - Это не имеет никакого отношения к моему отцу».

- Значит, это потому, что я тебе не нравлюсь? - Лицо Чун Чжао побледнело еще больше.

- Нет, нет! - Бай Шо увидела, что ее объяснение становится все более запутанным, и решила быть прямолинейной. 0 А Чжао, я хочу стать бессмертной в будущем, поэтому не могу выйти замуж.

Лицо Чун Чжао исказилось от недоверия, он подумал, что ослышался. Он уставился на Бай Шо, потеряв дар речи.

- Кем, ты сказала, ты хочешь стать?

- Бессмертной! - Бай Шо, сжимая в руках две книги с рассказами о привидениях, искренне заявила: - В последнее время я много читаю, и в книгах упоминается много бессмертных гор и фракций. Как только мой отец отменит мое наказание, я отправлюсь на гору небожителей, чтобы найти учителя. Как только я успешно завершу обучение и узнаю секрет вечной молодости, я обрету бессмертие. Как я могу остаться в мире смертных и выйти замуж?

Чун Чжао долго молча смотрел на нее, отчего Бай Шо почувствовала себя неуютно. Как только она собралась что-то сказать, он протянул руку и коснулся ее лба.

- Бай Шо, с тобой все в порядке?

Бай Шо сердито отмахнулась от его руки.

- Это вовсе не бред!

Чун Чжао смущенно отдернул руку, но не раздраженно, а беспомощно посмотрел на Бай Шо.

Заметив на его лице жалость, Бай Шо повернулась и ушла с суровым выражением лица.

- Если ты мне не веришь, так тому и быть. Я уже сообщила тебе, что не собираюсь выходить замуж. Я собираюсь совершенствоваться и стать бессмертной.

Чун Чжао, видя, что она искренне расстроена, быстро догнал ее.

- Хорошо, хорошо, я тебе обещаю.

Бай Шо внезапно остановилась и подозрительно посмотрела на Чун Чжао.

- Ты обещаешь не жениться на мне?

Чун Чжао покачал головой.

- Тогда что ты обещаешь?

- Я обещаю, что буду сопровождать тебя в поиске бессмертия, - с улыбкой сказал Чун Чжао, поглаживая ее завязанные в узел волосы.

- Когда тебе станет лучше, и ты отправишься на поиски наставника в знаменитые горы, я пойду с тобой. Если ты хочешь обрести бессмертие, я буду стремиться к нему вместе с тобой. Что бы ты ни задумала, я буду рядом с тобой.

Бай Шо была ошеломлена, волна эмоций захлестнула ее, когда она посмотрела в серьезные глаза Чун Чжао. В течение последних нескольких дней, что бы она ни говорила или ни делала, ее отец, мать и А Си не обращали на нее внимания, лишь советовали забыть обо всем и никогда больше не упоминать об этом. Только Чун Чжао, ничего не зная, поверил ей и согласился сопровождать.

Впервые юная Бай Шо серьезно посмотрела на Чун Чжао, затем торжественно кивнула. Она взяла его за руку и дала искреннее обещание.

- Хорошо, А Чжао, я обязательно возьму тебя с собой, чтобы обрести бессмертие и вознестись вместе. Мы будем жить тысячи лет!

В то же самое время, за пределами острова феникса Утун*, Тяньци стоял в воздухе, устремив взгляд вниз, на пышный древний лес зонтичных деревьев на острове. Его взгляд был прикован к тому месту, где находилась аура птицы Феникс.

* миф. дерево утун (на котором живёт феникс). В будущем оставлю название – остров Утун.

Восемьсот лет назад, после того как Фэнжань забрала Цзинцзяня в царство богов, императрицей острова Утун стала легендарная Фэн Инь.

Башня Подавления Души была усовершенствована с помощью божественной силы хаоса, и этот процесс занял несколько лет. Тогда он подарил Башню Подавления Души, которую получил у Шангу, Дунхуа в честь того, что тот принял Юаньци в ученики. Однако Дунхуа, чтобы искупить грехи Юаньци, передал его клану Фэн. Теперь, среди трех нижних миров, помимо того, кто находился в царстве призраков, подавляя десять тысяч призраков, единственным владельцем этого артефакта является Фэн Инь.

Тяньци однажды видел эту новую императрицу фениксов из клана Фэн, но это был лишь мимолетный взгляд, прежде чем она рассеялась и погрузилась в глубокий сон в древнем лесу Утун. По правде говоря, у него не было никаких серьезных отношений с новой императрицей Фэн.

Говорили, что у этой новой императрицы Фэн был очень трудный путь к возрождению, и однажды она чуть не уничтожила три царства из-за ее романа с его племянником. Теперь, когда Юаньци погиб, она, вероятно, не желает видеть никого из царства богов.

Тяньци не скрывал своей истинной божественной ауры. Как только он прибыл на остров Утун, Фэн Юнь, великий старейшина клана Фэн, вышел поприветствовать его. Услышав, что Тяньци хочет позаимствовать Башню Подавления Души, Фэн Юнь почтительно предложил отвести его в древний лес Утун.

Поскольку Тяньци не скрывал свою ауру, было удивительно, что Фэн Инь не вышла поприветствовать его сама; даже Король Призраков Сюянь не посмел бы игнорировать его подобным образом. Естественно, Тяньци приподнял бровь, услышав это.

Заметив выражение лица Тяньци, Фэн Юнь поспешил объяснить ситуацию от имени Фэн Инь.

«Пожалуйста, не обижайся, Божественный повелитель. Наша императрица покинула остров много лет назад, а после возвращения закрыла свое божественное сознание. Она, вероятно, не знает, что божественный повелитель прибыл. Последние несколько сотен лет императрица жила в лесу предков и вообще не покидала острова. Императрица издал указ…  - Голос Фэн Юня звучал нервно, он взглянул на Тяньци и продолжил: - Если только это не вопрос выживания клана, никому не позволено беспокоить ее в лесу предков».

Это объяснение подразумевало, что, позволив Тяньци увидеть Фэн Инь, он уже оказал ему значительное уважение как истинному богу царства богов.

Закрыла свое божественное сознание? Вспомнив, что дух Юаньци тоже был рассеян восемьсот лет назад, Тяньци вздохнул, что было для него нехарактерно. Он просто махнул рукой Фэн Юню.

Они приземлились на южной оконечности острова Феникса, в пышном лесу Утун. Увидев открывшийся пейзаж, Тяньци не мог не опешить.

Он был знаком с обычаями клана Феникса; остров Утун всегда был заселен только деревьями Утун. Лес предков оставался неизменным на протяжении десятков тысяч лет. Однако в какой-то момент самая глубокая часть леса превратилась в маленькую обитель бессмертных.

Зеленые деревья, зеленая трава, небольшой ручей и бамбуковый павильон с обитающими там небесными зверями, в изобилии цветущими цветами.

Этот пейзаж показался Тяньци очень знакомым. После минутного тщательного наблюдения Тяньци понял, где он видел его раньше.

Это место было похоже на запретную долину, которую Дунхуа создал на горе Дацзэ.

Деревянная дверь бамбукового павильона распахнулась, и оттуда вышла молодая девушка. Увидев их двоих у ручья, она на мгновение вздрогнула. Ее пристальный взгляд задержался на лице Тяньци, и по ее спокойным глазам пробежала рябь, затем она слегка поклонилась.

- Фэн Инь, подчиненное божество, приветствует божественного повелителя Тяньци.

Молодая девушка в простой одежде, с глазами феникса и волосами, заколотыми деревянной шпилькой, была ни кем иной, как Фэн Инь, которая однажды заснула в древнем лесу Утун.

- Ты закрыла свое божественное сознание, но все равно узнаешь меня?

В глазах императрицы Фэн появилось выражение воспоминания.

- Много лет назад я вошла на гору Пурпурной Луны. В зале Пурпурной Луны был твой портрет, который охранял старший Саньхо.

Она замолчала, словно вспоминая что-то, и на ее губах появилась слабая улыбка.

- Когда я была маленькой, я часто слышала, как он рассказывал о событиях во дворце Цинчи. Услышав это так много раз, я подумала, что человек, которого он часто упоминал, должен быть кем-то вроде тебя.

Тяньци пришел ради Башни Подавления Души, но теперь, стоя перед Фэн Инь, он внезапно ощутил всю тяжесть ухода Юаньци. У старого божества, которому было десятки тысяч лет, неожиданно увлажнились глаза.

Увидев выражение лица Тяньци, Фэн Инь не стала больше упоминать о прошлом и просто спросила его:

- Божественный повелитель прибыл на остров Феникса ради Башни Подавления Душ?

Тяньци приподнял бровь.

- Откуда императрица Фэн узнала?

Фэн Инь улыбнулась.

- Я полагаю, единственное, что на этом острове Феникс могло бы заставить божественного повелителя прийти сюда, - это Башня Подавления Души. Я слышала, что тысячу лет назад божественный повелитель отправился во временной поток в поисках старого друга. Теперь, когда ты вернулся, ты нашел то, что искал?

Тяньци кивнул.

- А Башня Подавления Души?..

Прежде чем Тяньци успел договорить, на ладони Фэн Инь появилась маленькая нефритово-зеленая башня.

- Благодаря твоему щедрому подарку тогда я смогла развить свой изначальный дух в этой башне. Теперь, когда я возродилась, пришло время вернуть тебе её.

Тяньци забрал Башню Подавления Души.

- Не стоит меня благодарить. Даже без этой башни, с твоей решимостью, это был только вопрос времени, когда ты достигнешь нирваны и возродишься как божество.

Он некоторое время смотрел на башню, прежде чем поднять глаза на Фэн Инь.

- Ты училась у Фэнжань, поэтому должна знать, что Башня Подавления Души может питать все души, включая божественные. Почему же тогда?..

- Почему же тогда его душа не в этой башне? - Фэн Инь завершила вопрос Тяньци. - Ты это хотел спросить?

Тяньци слегка нахмурил брови и кивнул.

- Я искала повсюду. Пройдя через три царства и шесть дорог, по девяти провинциям мира смертных, я заглянула во все места, где ты искал своего старого друга. - Фэн Инь тихо стояла перед бамбуковым павильоном, и ее окружала аура глубокого одиночества.

Она посмотрела на дерево Утун перед бамбуковым павильоном.

- Я не знаю, там ли он еще и когда вернется, но я верю, что, если я буду продолжать ждать здесь, однажды он вернется.

Сказав это, Фэн Инь повернулась и пошла обратно к бамбуковому домику, ее простая одежда и черные волосы подчеркивали стройность фигуры.

Фэн Юнь с покрасневшими глазами с тяжелым сердцем наблюдал за ней, не зная, как ее утешить, и, наконец, глубоко вздохнул. Он посмотрел на Тяньци и сказал: «Божественный повелитель...»

Тяньци махнул рукой, выражение его лица было непроницаемым.

Фэн Юнь понимал, что сегодняшняя встреча между истинным богом Тяньци и императрицей Фэн должна была сопровождаться печалью. Он тихо поклонился и удалился.

Когда фигура Фэн Инь скрылась за бамбуковым домиком, Тяньци долго стоял, держа в руках Башню Подавления Души. Он тихо вздохнул, повернулся, чтобы уйти, но остановился.

Под деревом Утун, на каменном столе, стояла голубая каменная шахматная доска с кувшином «Пьянящей нефритовой росы» и разбросанными вокруг шахматными фигурами из белого нефрита.

За каменным столом сидел молодой человек в белом.

У молодого человека были мягкие и элегантные манеры, он не совсем походил на того паренька, который нравился Тяньци, но эти глаза феникса были удивительно похожи на глаза его матери.

Тяньци не видел его много лет, но он знал, что, когда ребенок вырастет, он будет выглядеть точно так же.

«Фиолетововолосый дядя». - Он услышал, как молодой человек в белом окликнул его.

Тяньци внезапно почувствовал комок в горле.

«Мы уже много лет не играли. - Молодой человек указал на шахматную доску, улыбаясь так же, как в детстве. - У тебя найдется время научить меня другой игре?»

«Хорошо». – Наконец, Тяньци заговорил. Он подошел к каменному столу, пройдя сквозь тело молодого человека, и сел напротив него.

В глазах Тяньци не было удивления. Он налил чашку «Пьянящей нефритовой росы» и поставил ее перед молодым человеком.

Игра началась, шахматные фигуры разлетелись в стороны, но чашка «Пьянящей нефритовой росы», поставленная перед молодым человеком, осталась нетронутой.

Одна фиолетовая и одна белая фигуры были такими же, как в те бесчисленные дни, проведенные в детских играх во дворце Цинчи.

По мере того, как игра подходила к концу, фигура молодого человека становилась все более неясной.

Тяньци посмотрел на него, затем на бамбуковый домик.

- Неужели она не знает?

Молодой человек покачал головой.

- Нет, не знает.

- Ты никогда не покидал это место?

- Нет.

- А ты знаешь, что живой душе требуется десять тысяч лет, чтобы перевоплотиться и обрести свою душу?

- Знаю.

- Почему бы тебе не войти в Пруд Изначальных Духов? С твоей силой хаоса ты можешь перевоплотиться в бога хаоса самое большее через тысячу лет.

- Еще через двести лет она сможет увидеть меня. Я не хочу, чтобы она жила одна в этом мире тысячу лет.

Молодой человек улыбнулся, глядя в сторону бамбукового домика. Его тело постепенно обмякло, но голос оставался твердым и непоколебимым.

- Однажды я скажу ей, что, несмотря на меняющиеся времена и события, я всегда был рядом с ней и никогда не уходил.

Только Тяньци остался стоять перед каменным столом, шахматная доска растворилась, а запах вина рассеялся. Он посмотрел на пустоту вокруг себя, затем встал и пошел прочь.

- Если таково твое желание, пусть будет так.

Он не оглядывался, его рука сжимала Башню Подавления Души, чувствуя исходящее от нее тепло.

В долине не осталось никого, кто мог бы ответить ему; только шелест листьев дерева Утун, казалось, отвечал ему.

Гора Пурпурной Луны молчала много лет. После великой битвы между богами и демонами появились три истинных бога и перенесли Девять Чистилищ Ада с горы Пурпурной Луны. С тех пор ворота горы были закрыты в течение восьмисот лет.

За эти восемьсот лет соотношение сил в царстве демонов изменилось. После последовательных смертей Сэньхуна и Сэньюя клан демонов-тигров пришел в упадок. Старейшины клана заставили молодое поколение отступить на гору Хусяо, чтобы восстановить силы.

Тем временем клан демонов-лис под предводительством десятихвостого небесного лиса Хун И значительно укрепил свою власть. Триста лет назад, после того как Хун И вознесся в царство богов вместе с принцессой Янь Шуан из клана орла, на третьем небе царства демонов появилась новая сила, соперничающая с кланом демонов-лис: дворец Холодного Источника.

Владыка дворца Холодного Источника Янь Юй был таким же загадочным, как бессмертный владыка Цин Му из прошлого, и обладал непревзойденной демонической силой. Он появился триста лет назад и сумел победить в битвах с десятью лучшими мастерами боя царства демонов. Затем он основал дворец Холодного Источника, привлекая к себе многочисленных опытных демонов. Всего за триста лет дворец Холодного Источника стал еще одной грозной силой в царстве демонов.

Когда Хун И вознесся, в клане лис не было полубога-повелителя лис, и прошло много времени с тех пор, как кто-либо из царства демонов достиг божественности. После своего вознесения он оставил в зале Чунцзы императорский указ, в котором говорилось, что триста лет спустя среди ста кланов появится Повелитель демонов. Тот, кто сможет развить в себе силу полубога и сломать печать небесного лиса за пределами зала Чунцзы, станет новым правителем клана Лис.

Время летело незаметно, и прошло несколько сотен лет. Глава клана Лис Чанмэй и Янь Юй из дворца Холодного Источника оба достигли статуса полубогов. Когда до трехсотлетнего срока, установленного Хун И, оставалось всего десять лет, две главные силы в царстве демонов готовились к критическому моменту, чтобы побороться за пост императора демонов. В этот решающий момент в царстве демонов снова взошла Пурпурная Луна, и врата горы Пурпурной Луны открылись.

Когда новость достигла горы Цзинью и дворца Холодного Источника, Чанмэй и Янь Юй долгое время были ошеломлены.

Когда клан демонов чуть не уничтожил всё на горе Пурпурной Луны, даже бог-демон Тяньци не появился. Почему ворота горы Пурпурной Луны открылись именно сейчас, в эти мирные времена?

Однако оба они ясно понимали, что, несмотря на указ Хун И, решение о том, кто станет императором демонов, в конечном счете зависит от Тяньци. Осознав это, они быстро собрали своих подчиненных демонических владык, захватили драгоценные сокровища и поспешили на гору Пурпурной Луны, чтобы засвидетельствовать свое почтение.

В зале Пурпурной Луны Тяньци был раздражен, глядя на своего ухмыляющегося божественного зверя.

- Это ты открыл гору?

Цзы Хань, выглядящий как маленький мальчик, гордо кивнул.

Много лет назад Цзы Хань сопровождал Тяньци во временном потоке в поисках Юэ Ми.

Пятьсот лет назад, не в силах выносить одиночество, Цзы Хань вернулся на гору Пурпурной Луны и жил там скучной жизнью с Саньхо и Бибо.

- Это ты поднял луну?

Еще один гордый кивок.

Тяньци глубоко вздохнул.

- Что еще ты сделал?

- Больше ничего, божественный повелитель. Я просто поднял Пурпурную Луну и открыл врата горы. Разве это не побудило их прийти и поклониться тебе на горе Пурпурной Луны?

Глаза Цзы Ханя почти сияли от восторга.

- С тех пор, как дракончик Саньхо и малыш Бибо отправились путешествовать, я был единственным, кто оставался на горе Пурпурной Луны. Теперь, когда ты вернулся, божественный повелитель, мы должны оживить здесь всё.

Цзы Хань с нетерпением подбежал к Тяньци.

- Божественный повелитель, в мире демонов появилось много новых сильных существ. Если ты встретишься с ними, это принесет им великую честь...

- Оу? Принесет ли это мне честь или позволит тебе собрать еще больше сокровищ с небес и земли? - Тяньци холодно взглянул на своего божественного зверя, обеспокоенный жадной натурой клана драконов.

Напуганный взглядом Тяньци, Цзы Хань, не говоря ни слова, превратился в маленького дракончика и прижался к ноге Тяньци.

- Божественный повелитель... - Мягкий, протяжный голос молодого дракона был полон невинности, а его большие фиолетовые глаза наполнились слезами. Он надул губы. - Пожалуйста, не сердись. Я просто люблю блестящие вещи...

Тяньци замер от удивления, глядя на маленькое существо у своих ног, которому было больше ста тысяч лет.

Две великие силы - гора Цзинью и дворец Холодного Источника - целый день стояли на страже у горы Цзыюэ, так и не увидев Тяньци. Однако все драгоценные сокровища, которые они привезли, были захвачены повелителем горы Цзыюэ Цзыханем.

Цзыхань огласил указ Тяньци: истинный бог находится в уединении для обучения. Никто не может войти на гору Цзыюэ без причины. Дела в мире демонов должны решаться в соответствии с указом Хун И, императора демонов.

Это означало, что положение императора демонов все еще будет определяться боевым состязанием в зале Чунцзы десять лет спустя. Чанмэй и Чжаньюй недоумевали, зачем такому истинному богу, как Тяньци, понадобилось уходить в уединение, но они вздохнули с облегчением, узнав, что он не станет вмешиваться в выбор императора демонов.

Они оставили гору Цзыюэ в покое.

В главном зале горы Цзыюэ возвышалась Башня Подавления Души, высотой в половину чжана*, ее внутренности пылали зеленым огнем. Стоя под башней, Тяньци держал на ладони маленькую душу.

* китайская сажень, равна 3,33 метра.

Цзыхань, все еще в облике юного дракона, ступил в зал, неся большой кусок дерева, который был выше его ростом. Он тяжело дышал, но выглядел прилежным и трудолюбивым.

Тяньци взглянул на него и слегка фыркнул.

Цзыхань сразу почувствовал, как его конечности наполнились легкостью, и, схватив древнее божественное дерево из царства богов, он подбежал к Тяньци, с готовностью предлагая его.

- Божественный повелитель, я принес тебе древнее божественное древо, которое ты так хотел!

Тяньци взял его без единого слова похвалы.

Маленький пухлый дракончик надулся, затем заискивающе облизнулся и спросил:

- Божественный повелитель, ты собираешься использовать божественное древо для очищения тела богини Юэ Ми?

Тяньци искоса взглянул на него и мягко сказал:

- Ее божественное тело не может быть очищено простым божественным древом.

Глаза Цзыханя расширились от шока. Судя по тому, что сказал божественный повелитель, намеревался ли он использовать силу бога-демона для очищения божественного тела Юэ Ми? Использование божественной энергии для очищения тела другого верховного бога стоило бы даже истинному богу половины его демонической божественной силы. Цзыхань внимательно посмотрел на Тяньци, не решаясь сказать больше.

- Тогда, божественный повелитель, для чего нужна божественная древесина?..

- Когда я очищу божественное тело Юэ Ми, мое божественное дыхание будет полностью запечатано. Пока очищение не завершится, огонь души в Башне Подавления Души не должен погаснуть. Этот кусок древнего божественного древа будет нести в себе половину моей божественной силы, чтобы защитить зал Цзыюэ.

Услышав это, Цзыхань почувствовал себя глубоко оскорбленным и воскликнул:

- Если я буду здесь, в зале Цзыюэ, кто посмеет помешать вам совершенствовать божественное тело Юэ Ми?

Тяньци бросил на него безразличный взгляд.

- Если я правильно помню, ты отправляешься в путешествие по Трем Царствам каждое первое и пятнадцатое число месяца?

Драконы любят золото и серебро. Как старый дракон, Цзыхань чувствовал себя неуютно, если сокровища в его логове не увеличивались каждые десять дней или около того.

Цзыхань на мгновение замолчал, виновато моргая. Затем он подумал, что было бы неплохо, если бы божественное древо было пропитано силой божественного повелителя; это защитило бы покой горы Цзыюэ, пока он время от времени бродил по свету.

- Божественный повелитель, когда вы запечатаете свое божественное дыхание, это продлится несколько тысяч лет?

- Трех лет будет достаточно, - спокойно сказал Тяньци, и по мановению его руки древнее божественное древо раскололось на восемь частей, которые расположились вокруг Башни Подавления Души таким образом, чтобы защитить ее.

Три года! Цзыхань ахнул. Пухлый дракон перестал притворяться и превратился в молодого человека, преградив Тяньци путь к Башне Подавления Души, настойчиво повторяя:

- Божественный повелитель! Это слишком опасно!

Тяньци бросил на него предупреждающий взгляд холодных фиолетовых глаз.

Слова застряли в горле Цзыханя. Он отошел в сторону и уныло встал позади Тяньци.

Очищение тела верховного бога обычно занимало тысячу лет. Чтобы сделать это за три года, очиститель должен был войти в Башню Подавления Души и пожертвовать половину своей божественной энергетической эссенции огню души. Это означало, что божественный повелитель не только отдаст половину своей демонической силы и божественной энергетической сущности, но и останется в башне до тех пор, пока тело Юэ Ми не будет полностью очищено. Если очищение не удастся, сознание божественного повелителя окажется в ловушке в башне, испытывая муки душевного огня на протяжении тысячелетий.

Тяньци взмахнул рукой, и божественная энергия хлынула в башню. Ранее тихий огонь души поднялся на высоту нескольких метров, излучая плотную духовную силу.

Фиолетовая сила бога-демона исходила из его лба, направляясь в восемь кусков божественного древа, защищающих Башню Подавления Души. Как только всё было готово, он удержал спокойное сознание Юэ Ми и шагнул к Башне Подавления Души.

«Божественный повелитель!» - В тот момент, когда Тяньци вошел в Башню Подавления Души, Цзыхань больше не мог сдерживаться и позвал его.

«Зачем заходить так далеко? Через тысячу лет богиня Юэ Ми все равно возродится», - сказал Цзыхань хриплым голосом, глядя в спину Тяньци.

Он был рядом с Тяньци в течение ста тысяч лет, несмотря на все трудности и бедствия, и не мог вынести того, что Тяньци уничтожил половину своей божественной энергии и сущности всего за какую-то короткую тысячу лет. Продолжительность жизни истинного бога безгранична, но потеря половины его божественной энергетической сущности может помешать ему когда-либо вернуться к своему нынешнему состоянию, потеряв право на вечную жизнь.

Тяньци замолчал, долго глядя на божественное сознание Юэ Ми на своей ладони.

«А Хань, даже этот глупец Юаньци понимает, что тысяча лет - это слишком долго, - сказал он с легкой улыбкой, которую Цзыхань не мог увидеть. - Кроме того, те три повозки с вином в моем дворце уже давно должны были быть открыты».

Тяньци направился в Башню Подавления Души, оставив после себя лишь синий силуэт. С этого дня гора Цзыюэ вернулась к своему обычному спокойствию, и только маленький пухлый дракон охранял горные врата, ожидая, пока пройдут три года, и откроется Башня Подавления Души.

Три года пролетели как одно мгновение. За это время Бай Шо бесчисленное количество раз ускользала из особняка генерала, но ее старый отец-генерал находил ее в разных отдаленных горных уголках. Если бы не молодой мастер резиденции премьер-министра, сопровождавший ее каждый раз, Бай Шо уже давно был бы избита до полусмерти.

Обе семьи были обеспокоены настойчивостью Бай Шо и Чун Чжао в стремлении к бессмертию, но поскольку они были самыми младшими в своих семьях и все еще были молоды, им была предоставлена некоторая свобода действий, и они получали лишь легкие выговоры. Однако в глазах Бай Си плескалось неприкрытое беспокойство, когда она смотрела на свою сестру.

Дни проходили в этом рутинном озорстве. Через два дня трехлетний период затворничества Тяньци в Башне Подавления Души должен был закончиться. Цзыхань внимательно осмотрел восемь божественных лесов и, убедившись, что сила бога-демона все еще сильна и способна защитить Башню Подавления Души, спустился с горы на поиски сокровищ. На этот раз он направлялся к королю-дракону Восточного моря в царстве бессмертных, своему дальнему родственнику. У клана драконов было много сокровищ, так что это путешествие не пройдёт даром. Путешествие займет полтора дня, и он вернется как раз к тому времени, когда Тяньци выйдет из башни.

В отсутствие Цзыханя божественный лес спокойно защищал Башню Подавления Души, поддерживая мир.

За пределами спокойной горы Цзыюэ мимо быстро пролетела белая фигура на бессмертном мече, за которой последовал бессмертный меч с массивными зубьями, рассекающий небо. Как раз в тот момент, когда белая фигура была готова прорваться сквозь барьер горы Цзыюэ, массивный зубчатый меч превратился в большую сеть, опускающуюся на белую фигуру.

В тот момент, когда бессмертная сеть поймала белую фигуру, сверху ударила красная демоническая энергия, разорвав сеть и превратив ее обратно в падающий бессмертный меч. В воздухе появилась золотая фигура, поймавшая падающий меч с массивными зубцами. В короне багряника на голове и ступающий по разноцветным, благоприятным облакам, это был господин Цзиньяо.

Теперь его следует называть божество Цзиньяо.

Цзиньяо когда-то был лидером бессмертных при Небесном императоре Хуанхуне, а после того, как Фэнжань взошла на трон небесного Императора, он исчез в царстве бессмертных, чтобы сосредоточиться на своем совершенствовании.

Сотни лет назад, когда Фэнжань вознеслась, Цзиньяо успешно превратился в полубога во время своего испытания. Фэнжань специально пригласила его для наблюдения за царством бессмертных. Под его правлением царство бессмертных процветало в течение последнего столетия. Теперь его обычно кроткие глаза были полны гнева, когда он смотрел на красно-белые фигуры неподалеку.

«Фулин, вернись! Возвращайся в царство бессмертных вместе со мной!» - Взгляд господина Цзиньяо холодно скользнул по человеку в красном и слегка смягчился, когда упал на богиню в белом.

Одетая в белое женщина покачала головой, неся за спиной колчан со стрелами, наполненными демонической энергией, на ее нежном лице не отразилось никаких колебаний.

- Отец, я приняла решение. Я отправлюсь во дворец Холодного Источника с господином Янь Юем.

У юноши в красном, стоявшего рядом с ней, был суровый вид, но в то же время беззаботный. Он пожал плечами и с самодовольным видом приподнял бровь, глядя на повелителя Цзиньяо.

Кто бы мог подумать, что таинственный и могущественный владыка дворца Холодного Источника в мире демонов на самом деле беззаботный юноша в красном?

- Ублюдок! - Цзиньяо был в ярости. - Ты из клана бессмертных, дочь моя! Зачем идти в мир демонов?

- Клан бессмертных? - Губы Фулин скривились в самоуничижительной улыбке. - Как дочь полубога, после пяти тысяч лет совершенствования я все еще остаюсь бессмертной низшего уровня. Отец, кто за твоей спиной не высмеивает меня как полубессмертного, полудемонического уродца?

Выражение лица господина Цзиньяо застыло, его рука, сжимавшая гигантский меч, задрожала.

Юноша в красном продолжал наблюдать за разворачивающейся драмой, скрестив руки на груди и весело прищелкивая языком.

Он давно слышал, что у господина Цзиньяо, правителя Небесного дворца, есть дочь. Эта дочь была рождена не от умершей бессмертной супруги Цзиньяо, а от демоницы. Недавно эта дочь пришла к нему одна. Янь Юй обнаружил, что она обладает огромной демонической энергией, которую принудительно подавляет энергия бессмертных. За пять тысяч лет она достигла лишь ранга бессмертной низшего уровня. Во дворце Холодного Источника Янь Юй встречал с распростёртыми объятиями любого повелителя демонов с потенциалом, независимо от их происхождения. Хотя происхождение Фулин было необычным, ее потенциал был безграничен. Более того, принятие ее во лворец Холодного Источника стало бы серьезным ударом по репутации как бессмертных, так и Цзиньяо. Янь Юй не упустил бы такой возможности.

Цзиньяо помолчал мгновение, прежде чем посмотреть на свою дочь.

- Фулин, останься со мной в Небесном дворце. Я буду сопровождать тебя в твоем совершенствовании каждый день...

- В этом нет необходимости! Зачем оставаться в Небесном дворце? Каждый день видеть убийцу моей матери и по-прежнему называть его дядей? - Фулин холодно перебила Цзиньяо, ее глаза наполнились ненавистью.

Матерью Фулин была демон Цветка Кровавого Тумана, также известная как Чаохуэй Нуйцзюнь. Тысячи лет назад Цзиньяо спустился в мир смертных, чтобы пережить испытание, и был очарован Чаохуэй Нуйцзюнь. Ее демоническая энергия была слаба, и она не смогла разглядеть истинную сущность Цзиньяо, что привело к романтическим отношениям и рождению Фулин. После завершения своего испытания Цзиньяо вернулся в Небесный дворец, вспоминая свою земную жизнь. Только тогда он понял, что не только влюбился в демоницу, но и стал отцом дочери.

К тому времени бессмертная супруга Цзиньяо уже скончалась, так что моральных ограничений не существовало. Однако кланы бессмертных и демонов были давними противниками. Цзиньяо столкнулся с огромным давлением, когда сообщил о своей связи в смертном мире императору Хуанхуну, желая отказаться от своего положения в Небесном дворце, чтобы вернуть Чаохуэй Нюцзюнь и их дочь. Но Чаохуэй была гордой демоницей. Ее родственники были убиты бессмертными, поэтому она отказалась отправиться с Цзиньяо в царство бессмертных и не позволила ему снова увидеть их дочь. Цзиньяо в отчаянии вернулся в Небесный дворец.

Десять лет спустя на границе между царствами бессмертных и демонов разгорелась ожесточенная битва, в которой обе стороны понесли тяжелые потери. Чаохуэй Нюцзюнь погибла от рук бессмертных во время хаоса. После ее смерти Цзиньяо отправился в царство демонов, чтобы найти их юную дочь среди демонов Цветка Кровавого Тумана. К тому времени Фулин была достаточно взрослой, чтобы понять, что ее мать умерла. Услышав эту новость, она упала в обморок, и Цзиньяо нашел ее и вернул в царство бессмертных, признав её своей дочерью.

Многие бессмертные знали об этом, но уважали высокие моральные принципы и силу Цзиньяо. Кроме того, низкая энергия и молодость бессмертной Фулин заставили небожителей закрыть на это глаза, позволив ей жить в Небесном дворце. Много лет назад Фулин жила в уединении с Цзиньяо. Восемьсот лет назад, когда Цзиньяо вернулся в Небесный дворец, Фулин вновь появилась среди бессмертных. Во время битвы, в которой погибла ее мать, в нее были вовлечены такие выдающиеся бессмертные, как Юйфэн и Яньхо. Чувствуя себя виноватыми, они относились к Фулин по-доброму, но эта доброта только разжигала зависть и презрение младших бессмертных. Будучи полудемоном со слабой бессмертной энергией, Фулин подвергалась многочисленным тайным унижениям.

Цзиньяо, занятый управлением своим царством, пренебрегал своей младшей дочерью до тех пор, пока она не смогла больше этого выносить и не сбежала во дворец Холодного Источника в царстве демонов.

- Ты думаешь, я зря покинула Небесный дворец? - холодно спросила Фулин, когда Цзиньяо промолчал. - Меня не волнуют насмешки и унижения, как полудемоницу, полубессмертную. Ты знаешь, что действительно важно для меня! Если ты хочешь, чтобы я вернулась в Небесный дворец, хорошо. Я вернусь, если ты убьешь Юйфэна и остальных троих, чтобы отомстить за мою мать.

Голос Цзиньяо был полон печали.

- Фулин, в битвах между бессмертными и демонами смерть неизбежна с обеих сторон. Многие бессмертные также погибли от рук демонов. Я не могу винить Юйфэна и других за трагические последствия этой войны.

- Лицемер! Ты не мог отомстить за мою мать, когда был всего лишь высшим бессмертным, прекрасно. Я столько лет прожила в царстве бессмертных, чтобы отомстить за свою мать! Теперь ты полубог, повелевающий жизнью и смертью в Небесном дворце, и все же позволяешь ее убийцам разгуливать на свободе. Мне не нужен такой отец, как ты! Если ты не убьешь их, я лишусь своих бессмертных костей и ядра, став демоном Цветка Кровавого Тумана!»

Фулин полностью проигнорировала объяснения Цзиньяо. Она выросла в клане демонов и питала глубокие предубеждения против клана бессмертных. После того, как ее мать погибла от рук бессмертного, ее ненависть только усилилась. Если бы Цзиньяо не был ее единственной оставшейся семьей, она никогда бы не осталась в клане бессмертных так надолго.

Она ждала, что Цзиньяо отомстит за Чаохуэй, но даже после того, как Фэнжань вознеслась, Цзиньяо правил Небесным дворцом восемьсот лет, ни разу не упомянув об этом. Более того, он относился к Юй Фэну и другим с большим уважением. Теперь, когда Фулин выросла, она знала, что демоническая энергия внутри нее подавляется.

Не в силах больше выносить свою ненависть из-за смерти матери, она отказалась оставаться скромной бессмертной барышней. Янь Юй пообещал лишить ее бессмертной энергии, очистить ее бессмертные кости и помочь ей вновь встать на демонический путь. Если бы она могла однажды стать богиней, совершенствуясь, она смогла бы лично отомстить за свою мать.

Фулин вернулась в Небесный дворец и забрала реликвию госпожи Чаохуэй, стрелу Облачного Огня, из дворца Цзиньяо. Цзиньяо понял ее намерения и преследовал ее всю дорогу сюда. Если бы Янь Юй внезапно не появился, отец уже забрал бы ее обратно в Небесный дворец.

«Непокорная дочь, как ты смеешь говорить такие безумные вещи! Если ты присоединишься ко дворцу Холодного Источника сегодня, я отрекусь от тебя!» - Цзиньяо закричал от горя и гнева, услышав, что Фулин хочет избавиться от своих бессмертных костей и уничтожить свое внутреннее ядро.

Хотя в последние годы между бессмертными и демонами восстановился мир, они не вмешивались в дела друг друга. Дворец Холодного Источника был известен своими безжалостными методами и широко осуждался Тремя Царствами. Если бы не огромная сила Янь Юя, дворец Холодного Источника был бы давным-давно уничтожен кланом демонов-лис.

«Если бы ты отказался от своего поста правителя Небесного дворца и увел маму в уединение раньше, разве я бы её потеряла? - холодно ответила Фулин, ее давняя ненависть превзошла все. - Поскольку я уже потеряла свою мать, какое это имеет значение, если я потеряю и тебя?».

Она внезапно вытащила из-за спины стрелу Облачного Огня и направила ее в небо.

- Я, Фулин, клянусь сегодня, что однажды заставлю всех бессмертных Небесного дворца заплатить за смерть моей матери. Отныне я принадлежу к клану демонов и больше не имею с тобой ничего общего, Цзиньяо!

Яростный демонический огонь вспыхнул на стреле Облачного Огня, осветив вершину горы Пурпурной Луны ее клятвой.

Цзиньяо содрогнулся от ярости, его губы дрожали, когда он сжимал бессмертный меч с гигантскими зубцами, а вены вздулись на руке. Энергия меча смешалась с его яростной божественной энергией. Под влиянием этой божественной энергии на барьере внезапно появилась фиолетовая молния, предупреждая и отгоняя.

Увидев, что барьер активирован, Янь Юй нахмурил брови. Цзиньяо, возможно, и не знал, но Янь Юй знал, что Тяньци находится в уединении на горе Пурпурной Луны. Если Цзиньяо устроит беспорядки, которые вынудят Тяньци покинуть уединение, дворец Холодного Источника окажется в большой беде.

Подумав о предстоящей борьбе за трон Императора демонов в зале Чунцзы семь лет спустя, Янь Юй внезапно пришел в возбуждение, шагнул вперед, чтобы защитить Фулин позади себя, и сурово произнес:

- Господин Цзиньяо, барышня Фулин поклялась разорвать с тобой отношения. Отныне она находится под моей защитой. Если у тебя есть какие-либо претензии, приходи во дворец Холодного Источника и сразись с нами там! Это гора Пурпурной Луны, я не собираюсь сражаться с тобой здесь!

С этими словами он схватил Фулин за руку и полетел к Третьему небу.

Гигантский зубчатый меч, наполненный бурлящей божественной энергией, быстро преградил им путь. Удар отбросил Янь Юя на три шага назад, а Фулин, не в силах противостоять божественной энергии, побледнела.

Цзиньяо встал перед Янь Юем, его лицо потемнело от гнева. Держа в руке свой меч с гигантскими зубцами, он закричал: «Янь Юй, сегодня ты не заберешь мою дочь!»

Цзиньяо слишком хорошо знал характер Янь Юя. Фулин и так была крайне замкнутой, и как только она войдет во дворец Холодного Источника и высвободит свою демоническую энергию, она будет обречена. У него была только одна дочь, и сегодня, несмотря ни на что, он не отпустил бы ее с Янь Юем.

«Цзиньяо, я уважал тебя, но не думай, что я боюсь тебя! - Янь Юй, гордый и склонный к соперничеству по натуре, пришел в ярость после того, как получил удар меча с гигантскими зубцами. Оттолкнув Фулин за спину, он поднял руку, призывая Нефритовую Божественную алебарду. - Ты вторгся на священную землю клана демонов и потревожил истинного бога, пребывающего в уединении. Если я убью тебя здесь, на горе Пурпурной Луны, даже царству бессмертных будет нечего сказать!»

В этот момент Цзиньяо не мог слышать слов Янь Юя. Даже если бы он услышал, даже если бы появился сам Тяньци, он не позволил бы Фулин удалить ее бессмертные кости и стать чистокровным демоном.

С холодным, суровым выражением лица Цзиньяо взмахнул божественным мечом с гигантскими зубцами и бросился на Янь Юя. Нефритовая Божественная алебарда встретилась с божественным мечом, и два оружия полубогов яростно схлестнулись в небе над горой Пурпурной Луны. Божественная энергия хлынула потоком, и барьер вокруг горы Пурпурной Луны предупреждающе взревел.

Прошло много времени с тех пор, как кланы бессмертных и демонов сражались в последний раз, особенно на уровне богов. Как только два оружия полубогов столкнулись, те, кто обладал глубокой духовной энергией во всех Трех Мирах, почувствовали интенсивное столкновение божественной энергии вокруг горы Пурпурной Луны.

В этот момент Цзыхань, которого старый король-дракон чествовал в Восточном море, внезапно поднял голову, и выражение его лица резко изменилось. Даже не собрав дань, он превратился в гигантского дракона и полетел к горе Пурпурной Луны, в душе издав громоподобный рык.

«Черт возьми! Кто посмел сражаться на горе Пурпурной Луны? Если они помешают истинному богу, очищающему божественное тело Юэ Ми, с меня сдерут кожу, даже если я превращусь в только что вылупившегося дракона!»

Битва на вершине горы Пурпурной Луны продолжалась целый день. Цзиньяо сражался отчаянно, его золотая корона давно рассыпалась, а Янь Юй, покрытый ранами, отбросил всякую осторожность. Оба были охвачены желанием убивать, причем Янь Юй намеревался сразить Цзиньяо своей божественной алебардой.

Мощь бессмертных и демонов яростно схлестнулась вокруг горы Пурпурной Луны, оставив сотни миль вокруг в руинах. Только гора Пурпурной Луны осталась нетронутой, защищенная своим барьером.

«Ты, старый монстр! Ты не смог защитить свою жену, ты не смог уберечь свою дочь, а теперь хочешь отыграться на мне? Как смешно! - Взревел Янь Юй и вонзил алебарду в плечо Цзиньяо, оставив кровавую рану. Сплюнув кровь, он громко рассмеялся. - Как только твоя кровь высохнет, я повешу твой сломанный меч во дворце Холодного Источника в качестве своего трофея!»

Он не обращал внимания на то, что на его теле было гораздо больше ран, чем на теле Цзиньяо, сосредоточившись только на яростной борьбе и насмешках.

Издалека Фулин наблюдала за Цзиньяо, покрытым кровью и находящимся в плачевном состоянии. Ее рука, сжимавшая стрелу Облачного Огня, дрогнула, но затем она отпустила ее. Она дала клятву на крови, разрывающую все связи с Цзиньяо. Если она сейчас смягчится, то будет обречена на ничтожную жизнь в Небесном дворце.

После целого дня и ночи сражений Цзиньяо, казалось, постарел на десять лет. Он еще раз взглянул на Фулин, которая хранила молчание. Внезапно он застонал, и его тело, сжимающее меч с гигантскими зубцами, стало прозрачным.

Янь Юй на мгновение остолбенел. В этот момент тело Цзиньяо и меч с гигантскими зубцами слились воедино. Меч внезапно стал ярче и мощнее, устремившись в грудь Янь Юя с невероятной скоростью.

Как только он убьет Янь Юя, в царстве демонов больше не будет дворца Холодного Источника, и Фулин, возможно, захочет вернуться в царство бессмертных и избавиться от своей ненависти.

Внутри меча с гигантскими зубцами раздался вздох. Цзиньяо закрыл глаза, вкладывая всю свою божественную энергию в последний удар по Янь Юю.

Даже если он уничтожит своё тело полубога, и ему придётся снова совершенствоваться, чтобы стать бессмертным, он защитит свою дочь по-своему!

Цзиньяо, будучи на десятки тысяч лет старше Янь Юя, одержал верх в смертельной схватке, хотя оба они были полубогами. Янь Юй не мог сравниться с Цзиньяо, когда дело доходило до настоящего боя. Тотальный удар Цзиньяо был тем, чему Янь Юй не смог противостоять. Даже если бы Янь Юй смог выдержать его, его божественное тело было бы серьезно повреждено, и семь лет спустя он не смог бы ничего противопоставить Чан Мэй.

За долю секунды, почти без предупреждения, Янь Юй внезапно бросился к барьеру горы Пурпурной Луны.

Ведомый божественной энергией Цзиньяо, меч с гигантскими зубцами последовал за Янь Юем, направляясь прямо к барьеру истинного бога, окруженному фиолетовыми молниями.

С оглушительным грохотом, то ли по воле случая, то ли судьбы, божественная энергия гигантского зубчатого меча ударила в самое слабое место барьера, пронзив его насквозь и направившись к Башне Подавления Души в главном зале.

В этот момент огонь души в башне уже достиг своего пика. Тяньци сидел в огне, скрестив ноги, с закрытыми глазами. Напротив него, на нефритовой платформе, уже обретало форму божественное тело, очищенное силой бога-демона. Луч божественного сознания на ладони Тяньци, казавшийся почти разумным, медленно поплыл ко лбу только что сформированного божественного тела. Он остановился в полудюйме надо лбом божественного тела, излучая чувство радости.

Тяньци, почувствовав знакомое присутствие в башне, открыл глаза. Увидев божественное сознание, на его губах появилась редкая безмятежная улыбка, которая не показывалась тысячелетия.

- Юэ Ми, ты наконец-то...

Прежде чем он успел закончить свой тихий вздох, доминирующая божественная энергия внезапно ударила в Башню Подавления Души, пробив ее насквозь и направившись прямо к недавно сформированному божественному телу Юэ Ми.

Не раздумывая ни секунды, почти инстинктивно, Тяньци прыгнул к нефритовой платформе, прикрывая божественное сознание и тело Юэ Ми своим собственным.

С оглушительным грохотом, когда божественная энергия гигантского зубчатого меча ударила в тело Тяньци, верхняя часть Башни Подавления Душ взорвалась. Хаотичный божественный огонь и сила бога-демона прорвались сквозь барьер горы Пурпурной Луны и устремились в небо. Никто не заметил, что в момент взрыва божественной энергии восемь божественных лесов за пределами Башни Подавления Душ слились в один и были выброшены из горы Пурпурной Луны, улетев в неизвестном направлении.

Цзиньяо и Янь Юй, которые сцепились в битве, были отброшены божественной энергией, исходящей от горы Пурпурной Луны, и упали на противоположные склоны горы.

Фулин прикусила губу и полетела туда, куда падал Янь Юй, успев подхватить его.

Божественное сознание Цзиньяо подверглось непосредственному воздействию силы бога-демона, вытеснившей его из меча с гигантскими зубцами. Крепко зажмурив глаза, он и меч с гигантскими зубцами вместе упали на землю.

Два мощных потока бессмертной энергии обрушились с неба, едва не задев тяжело раненного и потерявшего сознание Цзиньяо. Юй Фэну и Янь Хо, гневно глядящих на Фулин и Янь Юя, пришлось отступить на несколько шагов, держа Цзиньяо на руках.

На другой стороне горы Пурпурной Луны Янь Юй и Фулин, глядя на открывшуюся перед ними сцену, почувствовали холод в своих сердцах.

Барьер горы Пурпурной Луны был разрушен, и вся гора запылала зеленым божественным огнем. Внутри огня стояла высокая зеленая божественная башня, излучающая безграничную силу бога-демона.

Теперь даже дураку было ясно, что Тяньци находится на горе Пурпурной Луны. Ошеломленная толпа не успела извиниться, как с востока донесся яростный рев дракона, извергающего драконий огонь в сторону горы Пурпурной Луны.

«Вы ублюдки, кто позволил вам вторгнуться на территорию горы Пурпурной Луны!»

Бушующий драконий огонь сжег людей Юй Фэна и Янь Юя, оставив после них лишь обгоревшие и почерневшие тела. Все четверо посмотрели на массивное тело дракона, закрывающее полнеба, и ахнули, не смея заговорить.

Божественным зверем Тяньци был фиолетовый дракон, который прожил более ста тысяч лет. Обитатели трех нижних миров видели его только улыбающимся молодым человеком, но никогда в его истинном облике, раскрывающем его божественную энергию.

Неудивительно, что даже в трех нижних мирах с этим божественным зверем нельзя было шутить.

- Повелитель драконов, бессмертный Цзиньяо агрессивно вторгся в наше царство демонов и устроил хаос на горе Пурпурной Луны. Будучи вынужден сражаться не на жизнь, а на смерть, мне пришлось дать отпор, невольно нарушив уединение истинного бога Тяньци.

Янь Юй заговорил первым, весь в крови, выглядя совершенно разбитым, отчего его слова казались правдивыми.

- Янь Юй, ты умеешь обращаться со словами. Ты пытаешься обвинить во всем нашего господина, видя, что он тяжело ранен и без сознания? - Юй Фэн спокойно обратился к Цзыханю, почтительно поклонившись. - Повелитель драконов, Янь Юй выманил единственную любимую дочь бессмертного Цзиньяо из царства бессмертных, чтобы она присоединилась к клану демонов. Цзиньяо, движимый глубокой любовью к своей дочери, в отчаянии отправился на гору Пурпурной Луны...

- Нелепо! Настоящая мать Фулин была родом из клана демонов Цветка Кровавого Тумана. Ты убил ее мать, так что, кем она хочет стать - бессмертной или демоном, - зависит только от нее. Как ты смеешь обвинять меня в принуждении! Если твой бессмертный клан не может сохранить своих людей, не приходи сюда, изрыгая ложь перед Повелителем драконов!

- Ты, старый демон Янь Юй!.. - Лицо Янь Хо вспыхнуло от гнева, но он не смог придумать, что возразить. Древние распри между двумя племенами, возникшие тысячи лет назад, было нелегко преодолеть.

- Старый демон? Мне всего несколько тысяч лет, я все еще очень молод!

- Тихо! Фиолетовый дракон, охраняющий периметр горы Пурпурной Луны, рявкнул, прерывая их спор.

Огромные глаза дракона холодно оглядели Янь Юя, Цзиньяо и Юй Фэна. Даже Янь Юй, полубог, не мог не почувствовать озноба, не говоря уже об остальных.

- Преступления, связанные с сегодняшним вторжением в гору Пурпурной Луны, будут раскрыты позже. Янь Юй, Юй Фэн, передайте мой указ Трем Царствам: с сегодняшнего дня и до тех пор, пока ворота горы Пурпурной Луны вновь не откроются, никто — будь то человек, бог, демон или дьявол — не должен приближаться к горе ближе чем на сто ли. Любой, кто это сделает, столкнется с моим гневом - небесной молнией и драконьим огнём!

С гневом и холодностью в голосе Цзыхань выплюнул два потока драконьего огня, вытеснив войска Янь Юя и Юй Фэна с горы Пурпурной Луны.

Фулин помогла Янь Юю, уже получившему серьезные ранения, вернуться во дворец Холодного Источника для восстановления сил. Юй Фэн и остальные, глубоко обеспокоенные травмами Цзиньяо и зная, что они разозлили пурпурного дракона, без единого слова отправились в Небесный дворец.

Стоя на облаках, Юй Фэн оглянулся на гору Пурпурной Луны, испытывая смутное беспокойство. Божественная энергия в Башне Подавления Души явно принадлежала истинному богу Тяньци. Почему он не появился, несмотря на переполох? Могло ли что-то случиться?

Гора Пурпурной Луны вернулась к своему обычному спокойствию. Цзыхань в человеческом обличье наткнулся на Башню Подавления Души. Даже с его божественной энергией потребовалось немало усилий, чтобы проникнуть в башню, теперь разрушенную силой бога-демона и хаотическим огнем души. Оказавшись внутри, он был ошеломлен открывшимся зрелищем.

Тяньци мирно лежал на нефритовой платформе, обнимая тело Юэ Ми. Глаза обоих были закрыты. Слабое божественное сознание Юэ Ми было надежно защищено ладонью Тяньци.

Цзыхань поспешно осмотрел лоб Тяньци, потрясенно ахнув. Несмотря на прожитые десятки тысяч лет, он бесцеремонно сел, не веря своим глазам.

Он долго держал руку Тяньци, дрожа и потирая ее, наконец, подтвердив поразительный факт.

В божественном сознании Тянь Ци не было и следа осознанности.

Фиолетовый дракон превратился в пухлого ребенка, который схватил Тяньци за руку и громко заплакал. После долгих рыданий он, наконец, восстановил барьер вокруг горы Пурпурной Луны, вытер слезы и сопли, прежде чем отправиться в царство древних богов за помощью.

В павильоне Сбора Звёзд Сюаньи наблюдал за происходящим на горе Пурпурной Луны через водное зеркало, неторопливо потягивая вино из своей тыквы-горлянки и удовлетворенно вздыхая.

- Внешний мир по-прежнему захватывающий. Наблюдать за этим гораздо приятнее, чем за сценами в Чистилище.

Чжиян нахмурился, его нос дернулся, когда он взглянул на бутыль с вином в руке Сюаньи, подозрительно спросив:

- Где ты взял это вино?

- Это вино пахнет не так, как вино царства богов, но прошло уже несколько лет, и его нельзя хранить в смертном мире так долго.

- Это вино?

Сюаньи с веселой улыбкой потряс тыквой с вином и сказал:

- В прошлый раз я был так тронут этой маленькой девочкой, Юэ Ми, что не смог этого вынести. Те три колесницы с вином, что остались во дворце Тяньци, просто пылились там, и я решил их выпить. Будем считать, что он оказал мне услугу.

В павильоне Сбора Звезд раздался звук разбивающейся об пол чашки, за которым последовал яростный рев Чжияна.

- Они были отражением сердечных чувств к Юэ Ми за десятки тысячи лет! Ты ублюдок!

Несмотря на смех и ругань в Павильоне Сбора Звезд, бег времени* был неумолим, и в мгновение ока пролетело семь лет. За это время Бай Шо выросла.

* ковш повернулся, звёзды сместились - обр. о беге времени, большие перемены.

Генерал Бай надеялся, что его младшая дочь будет вести мирную и благополучную жизнь, не подозревая, что Бай Шо приняла близко к сердцу ее миссию отплатить за доброту и культивировать бессмертие. Она делала то же самое день за днем с непоколебимой решимостью, и эта одержимости продолжалась в течение семи лет.

Семь лет спустя особняк генерала прославился на весь мир. Люди говорили, что генерал Бай не только вырастил добродетельную и умную наследную принцессу для Восточного дворца, но и воспитал печально известную маленькую шарлатанку.

Перед особняком генерала звуки праздника наполняли воздух, создавая живую и радостную атмосферу. Однако над задним залом особняка довлело мрачное облако. Служанки и слуги стояли на коленях, дрожа от страха. Генерал Бай, размахивавший длинным хлыстом, был в ярости, его борода чуть ли не задиралась к небу от гнева.

Госпожа Бай, одетая в свой роскошный наряд, вытирала слезы, совершенно расстроенная.

Звук удара хлыста заставил коленопреклоненных слуг вздрогнуть.

«Кто помог этой негоднице сбежать? Говорите! Куда она делась?» - Бай Сюнь сердито ударил хлыстом по земле.

Служанки опустили головы, дрожа от страха, но никто не проронил ни слова.

- Прекрасно! Я был слишком снисходителен ко всем вам, а теперь вы помогли этой негоднице устроить такую катастрофу. Молчите? Оттащите их и бейте, пока они не заговорят!

Гнев Бай Сюня достиг своего пика, даже больше, чем когда его дочери Бай Си и Бай Шо пропали много лет назад.

- Господин, - управляющий Бай Лэй колебался, - они все из двора госпожи. Если они не выдержат наказания...

- Неверные слуги заслуживают смерти!

Холодный голос Бай Сюня заставил стоявших на коленях служанок и слуг понять, что он действительно в ярости. Испуганные, они быстро склонились перед ним и стали молить о пощаде.

- Генерал, пожалуйста, смирите свой гнев! Генерал, сжальтесь! Мы действительно не знаем, куда делась вторая барышня! Мы правда не знаем!

Мольбы о пощаде эхом разносились по залу. Госпожа Бай не выдержала и быстро встала, чтобы потянуть Бай Сюня за рукав.

- Муж мой, сегодня у Шо’эр важный день. Как мы можем проливать кровь и приносить смерть?

- Жена, это потому, что ты слишком избаловала этого злобного зверька! Когда мы найдем ее, я скорее забью ее до смерти кнутом, чем позволю императору казнить ее, опозорив нашу семью Бай! Ты думаешь, это обычный брак? Это брак, заключенный по указу императора! Она просто сбежала, проигнорировав дом премьер-министра и Си’эр!

Год назад старшая дочь Бай Сюня, Бай Си, вышла замуж в Восточном дворце и пользовалась большой благосклонностью наследного принца и уважением императора.

Госпожа Бай, обеспокоенная за свою младшую дочь и услышав, что побег Бай Шо может быть связан с ее старшей дочерью, упала в обморок на месте.

«Дорогая, дорогая!» - Бай Сюнь был в замешательстве, когда госпожа Бай упала в обморок. Он быстро помог ей сесть на стул.

«Мама!» - Внезапно из зала донесся спокойный мелодичный голос. Наследная принцесса Бай Си бежала в задний зал. Увидев, что ее мать теряет сознание, она поспешно схватила ее за руку.

Увидев Бай Си, все в зале, кроме Бай Сюня и его жены, опустились на колени.

- Приветствуем наследную принцессу!

Увидев Бай Си, госпожа Бай разрыдалась.

- Си’эр, она... она...

- Я уже знаю. Не волнуйся, мама. С А-Шо все будет в порядке!

Бай Си похлопала госпожу Бай по руке, чтобы успокоить ее. Затем она повернулась к распростертым на земле служанкам с нехарактерно суровым видом.

- Вы все выросли вместе со второй барышней. Я знаю, что вы испытываете к ней глубокие чувства. Те, кто помог ей сбежать сегодня, заслуживают смерти, но хотите ли вы увидеть, как она умирает?

Одна из служанок, девушка в розовом платье, вдруг в ужасе посмотрела на Бай Си.

Бай Си прищурилась, глядя на нее.

- Император постановил выдать вторую барышню замуж. Даже если она сбежит сегодня, сможет ли она скрываться всю жизнь? Если она вернется, то, возможно, все еще будет жить. Но если она действительно сбежала, ни особняк генерала, ни я не сможем защитить ее!

Бай Си подошла к девушке в розовом, спокойно глядя на нее сверху вниз.

- Жизнь и смерть А-Шо в ваших руках.

- Барышня, пожалуйста, спасите вторую барышню! Она... она покинула столицу! - Девушка в розовом, Таохуа, схватила Бай Си за юбку, охваченная паникой и сожалением.

Бай Си подняла Таохуа и спросила:

- Как она покинула особняк?

- Вторая барышня переоделась в мою одежду и выскользнула из комнаты в полночь. Она велела нам попросить Лэн Чжу притвориться ею и остаться в комнате, чтобы оттянуть время. Вторая барышня также сказала, что, как только она уйдет, она больше не вернется. Она попросила хозяина и хозяйку сообщить семье Чун о ее смерти, и тогда император не стал бы наказывать семью.

Бай Си чуть не взорвалась от гнева на Бай Шо.

- Куда именно она отправилась?

- Барышня сказала... сказала, что отправилась на поиски бессмертного.

Услышав заикающиеся слова Таохуа, члены семьи Бай чуть не упали в обморок от ярости. Эта маленькая негодница была одержима поисками бессмертия в течение десяти лет и не сдавалась даже на своей свадьбе.

- Почему она не может прекратить заниматься этой ерундой? Где в этом мире вообще есть бессмертные? - Госпожа Бай была рассержена и беспомощна, похлопала генерала Бая по плечу и разрыдалась.

- Эта несчастная девчонка, она не может прекратить эти глупости!

Бай Си внезапно замолчала и посмотрела на Таохуа.

- Где она ищет бессмертных на этот раз?

- Вторая барышня не сказала... - Таохуа выглядела расстроенной, затем внезапно что-то вспомнила. - Она сказала, что собирается искать бессмертных за Восточным морем...»

- Восточное море? Восток! - Взгляды Бай Си и Бай Сюня встретились, они оба догадывались, в каком направлении убежала Бай Шо.

- Бай Лэй! – окликнул Бай Сюнь, - готовь лошадей!

- Отец! - Бай Си остановила его, посмотрев в сторону внешнего зала, откуда доносились звуки празднования. Бай Си покачала головой. - Скоро здесь будет процессия жениха из семьи Чун. Ты не можешь уйти.

Бай Сюнь остановился, сердито взмахнул руками и указал на Бай Лэя.

- Возьми стражников и следуй за ней на восток. Она уехала прошлой ночью, и, судя по ее темпу, она еще не добралась до Вэйчэна. Верни ее, пока она не добралась туда!

- Слушаюсь, господин! - Бай Лэй, служивший в армии под началом Бай Сюня, молча двинулся выполнять приказ, но Бай Си остановила его.

- Нет, - сказала Бай Си Бай Сюню. - Отец, особняк генерала всегда охранял столицу. Сегодня в нашем доме происходит такое важное событие, если Бай Лэй покинет столицу, это наверняка встревожит императора.

Звуки празднования становились все ближе, и внезапный взрыв петард заставил старого генерала вздрогнуть. Вспомнив о десятилетиях дружбы между семьей Бай и семьей Чун, он почувствовал прилив гнева по отношению к Бай Шо.

- Свадебная процессия семьи Чун уже у наших дверей, а мы не можем ее найти! Где мне теперь найти другую дочь для Чун Чжао? - Бай Сюнь ходил взад-вперед, сильно нахмурившись.

- Отец, не волнуйся. Есть только один человек, который может помочь нам в этой ситуации, - сказала Бай Си.

- Кто? - Бай Сюнь остановился как вкопанный.

- Чун Чжао, - уверенно ответила Бай Си.

Бай Сюнь был ошеломлен.

***

На извилистой тропинке в сотне ли от столицы послышался звон колоколов.

«Сестра плывёт лодке, брат гуляет по берегу, а взаимная любовь притягивает их словно трос...» Молодой человек в простой холщовой одежде, жующий стебелек дикой травы, лениво лежал на ослиной повозке, напевая деревенскую песню.

Маленький ослик вдруг фыркнул и остановился. Молодой человек открыл глаза и увидел, что ослик поворачивает голову, тяжело дыша, с широко раскрытыми глазами.

Как ни странно, хотя Бай Шо еще не стала бессмертной, она прочла в глазах осла: «Я так устал и проголодался, что не хочу продолжать».

Маленький ослик был тем, кого Бай Шо выманила из сарая в столице двумя бананами. Это был не товарищ, давший клятву крови. Увидев, что осел собирается уходить, Бай Шо с улыбкой вскочила на ноги.

«Братец Осел, как только мы пройдем по этой горной тропе, еще десять ли, и мы будем в Вэйчэне. Обещаю, как только мы туда доберемся, я найду тебе самый лучший постоялый двор для отдыха! А еще я куплю тебе десять цзиней* сена. Как насчет этого?» - Бай Шо похлопал ослика по заду, пытаясь его уговорить.

* полкило.

Маленький ослик недовольно махнул хвостом и начал поворачивать обратно.

Бай Шо запаниковала и подняла палец.

- А еще я подарю тебе молодую, нежную, игривую ослицу!

Осел замолчал, скептически глядя на Бай Шо.

- Клянусь, я не лгу! Клянусь небесами! – клятвенно заверила Бай Шо.

Маленький ослик удовлетворенно фыркнул, повернул голову и приготовился с новыми силами направиться в сторону Вэйчэна, но вдруг снова остановился, пристально глядя на кучу грязи и камней примерно в пяти метрах от него.

- Босс, вам не кажется, что с этим парнем что-то не так? Могут ли животные на самом деле понимать человеческую речь? - За кучей камней прятались пять или шесть крепких мужчин, у каждого из которых были ножи или топоры, явно бандиты. Тощий мужчина, У Юн, второй по старшинству в банде, спросил, глядя на одинокого путника и его осла.

- Может быть. Не имеет значения! Чем тупее, тем лучше. Мы заберем его обратно в лагерь пасти скот. Держи рот на замке! - Прорычал предводитель, Чжан Чао, свирепого вида мужчина с квадратным лицом.

- Босс, осел смотрит на нас. Как вы думаете, он нас заметил? – На лице У Ен внезапно отразилось удивление, как будто он увидел привидение.

- Прекрати нести чушь! Как может животное... - рявкнул Чжан Чао, поднимая голову, чтобы посмотреть на тропинку, и встретился взглядом с большими глазами осла. Безжалостный главарь бандитов почувствовал, как по спине у него пробежал холодок, и на мгновение его затрясло.

«Может ли этот осел быть демоном?..» - У Ен запнулся.

Но вскоре уверенность бандитов вернулась, когда они увидели, как глаза осла расширились от ужаса, и он начал пятиться назад на задрожавших ногах.

Был ли это демон или нет, но это животное их боялось! Бандиты почувствовали прилив храбрости. Чжан Чао взмахнул топором и указал на путешественника и его осла.

- Вперед! Поймайте этого мальчишку!

Мгновение, когда осел застыл, было кратким, но, увидев появившихся из ниоткуда бандитов, Бай Шо была ошеломлена.

Ни за что; она только что сбежала из столицы, похожей на тюрьму, в поисках бессмертных, а теперь столкнулась с горными бандитами? Неужели закон и порядок Великого Цзин настолько ненадежны?

«Вперед, вперед, вперед! Быстрее, шевелись!»-  Бай Шо поспешно развернула ослика, сильно хлестнула его и помчалась прочь.

Маленький ослик, почувствовав опасность для своей жизни, побежал быстрее скакуна.

«Как ты смеешь убегать! Поймайте его!» - Крикнул У Юн, когда человек и осел повернулись, чтобы бежать, и бандиты бросились в погоню с поднятыми топорами.

По мере того, как бандиты приближались, на горной тропе поднималась пыль. Когда они уже почти догнали их, маленький ослик внезапно резко затормозил, обернулся и свирепо посмотрел на бандитов.

Бандиты были застигнуты врасплох действиями осла и замерли с поднятыми топорами, не зная, что делать.

«Босс, что этот осел пытается сделать?» - Чжан Чао, впервые в жизни попавший под пристальный взгляд осла, нервно схватился за топор и толкнул локтем У Юна.

«Откуда мне знать? Может, этот парень мастер боевых искусств?» - У Юн приготовился к бою.

«Чертов осел, что ты делаешь? Беги!» - Бай Шо была бледна от волнения и отчаянно подгоняла осла.

Но осел не обращал на нее внимания, роя землю копытами, глаза его были полны решимости, ноздри раздувались. Бай Шо почувствовала смесь раздражения и восхищения.

- Братец осел, ты собираешься сражаться с бандитами в одиночку? Я не ожидала, что ты окажешься таким храбрым ослом!..

Прежде чем Бай Шо успела закончить свою похвалу, осел внезапно наклонился вперед, выгнул спину дугой и изо всех сил сбросил Бай Шо со своей спины.

С громким «бух» Бай Шо приземлилась лицом в грязь, в то время как ослик, теперь уже без груза, быстро развернулся и побежал прочь на предельной скорости.

На горной тропе звук приземляющихся копыт маленького ослика был исключительно отчетливым. Издалека до Бай Шо донеслось радостное фырканье осла.

Бай Шо была настолько ошеломлена, что даже забыла вскрикнуть от боли, тупо глядя вслед удаляющемуся силуэту осла. Если память не подводила ее, то неужели ее только что перехитрило животное?

Большой топор оказался у ее шеи, и Бай Шо медленно повернула голову, чтобы посмотреть в лицо бандиту с таким же неописуемым выражением на лице.

- Братец, осел, которого ты вырастил, стал настоящим мастером, а?

Бай Шо горько причмокнула губами, но прежде чем она успела что-либо объяснить, топор опустился и ударил ее по голове. Сильная боль сбила ее с ног.

Черт возьми, как только я стану бессмертной, я съем всех ослов в мире!

В темноте Бай Шо загадала свое первое желание после того, как станет бессмертной.

***

Вернёмся в столичный особняк генерала – оттуда продолжала доноситься праздничная музыка.

Молодой жених, одетый в праздничный наряд, стоял перед Бай Сюнем, на лице которого было написано чувство вины. Несмотря на разочарование в его глазах, в них не было и следа гнева.

- Дядя, будь уверен, я верну Шо’эр в целости и сохранности.

Чун Чжао повернулся, чтобы уйти, и только пересек коридор, как увидел наследную принцессу Бай Си, которая стояла у маленькой двери и ждала его.

- Приветствую, наследная принцесса.

Бай Си подняла руку и сказала:

- А Чжао, Шо’эр...

- Ваше высочество, пожалуйста, не волнуйтесь. Я уже попросил дядю отправить во дворец письмо, в котором говорится, что Шо’эр заболела, и просил императора отложить свадьбу на три месяца. Я также всё объясню своему отцу.

Бай Си вздохнула с облегчением.

- Спасибо. Семья генерала не может покинуть столицу, поэтому мы должны положиться на тебя, чтобы ты вернул эту девушку обратно.

Чжун Чжао кивнул.

- Ваше высочество, вы слишком добры. Шо’эр - моя невеста. Мой долг - обеспечить ее безопасность. Я ухожу.

Когда Чун Чжао повернулся, чтобы уйти, Бай Си внезапно заговорила.

- А Чжао, ты же знаешь ее темперамент. Она зациклена на своих убеждениях. Какими бы они ни были, они делают ее неподходящей невесткой премьер-министра. Почему бы не воспользоваться этой возможностью...

- Ваше высочество, - прервал Бай Си звонкий голос молодого человека. Чун Чжао обернулся, его глаза сияли и были прозрачны. - Отныне я позволю ей делать все, что она захочет. Если она захочет обрести бессмертие, я буду сопровождать ее в ее поисках. В худшем случае, я перестану быть сыном премьер-министра.

Молодой человек улыбнулся, повернулся и пошел прочь, его красная мантия и красивое лицо были полны юношеской задорности и глубокой привязанности.

Бай Си вздохнула и больше ничего не сказала.

В бандитском убежище на окраине Вэйчэна из парадного зала доносились крики с призывом есть мясо и пить алкоголь.

В кромешной тьме кухни Бай Шо проснулась, потирая голову.

«Что это за место? У меня болит голова...» Пробормотала Бай Шо, потирая лоб и шаря вокруг в темноте.

Внезапно ее рука замерла, когда она коснулась чего-то очень мягкого, похожего на… человеческое лицо?

Сердце Бай Шо заколотилось от страха, когда она резко повернула голову. В лунном свете она увидела чье-то лицо.

Страница книги В погоне за луной в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

О книге