Глава 1, в которой Шангуань Циннин приходит в себя в номере гостиницы

«Где я?!..» - Шангуань Циннин открыл глаза и в полном недоумении оглядел комнату. Если он не ошибался, это был гостиничный номер-люкс. Но как он сюда попал?

Какого черта вообще происходит?!

Парень поднялся на ноги и лишь тут заметил, что на нем надет роскошный халат — иссиня-черный, с вышитыми золотыми пионами и с до неприличия глубоким вырезом.

Это не его халат! У него никогда не было такой пошлой тряпки. Да это же халат самой Пинжу!

<п/п: Линь Пинжу — героиня популярного китайского сериала «Дом». Фраза «Ты не только украл мою жену, но еще и надел ее халат?» стала мемной и используется для обозначения чего-то крайне дерзкого и бесстыжего. Очевидно, этот халат выглядит очень вульгарно и вызывающе.>

Оторопев, Шангуань Циннин поспешно запахнул полы, стараясь выглядеть чуть более прилично, и двинулся к выходу.

Едва переступив порог спальни, он увидел идущего навстречу ему худощавого мужчину средних лет в белом банном халате, вытирающего волосы полотенцем. При виде юноши в его маленьких, узких глазках блеснул хищный огонек, придавая в целом незлобивому лицу оттенок чего-то непристойного.

- Что, так не терпится начать? В попке свербит? — усмехнулся незнакомец.

Шангуань Циннин растерялся. Что он имеет ввиду?

— Ты кто?

— О-о, НинНин  хочет поиграть в ролевые игры? Тебе такое нравится? — оживился мужчина. — Кто я? А кем ты хочешь меня видеть, НинНин? Папочкой? Учителем? Или твоим гостем?

Он швырнул полотенце на пол и двинулся к Циннину, его голос возбужденно задрожал:

— Мне всё равно! Давай начнем с того, что буду твоим папочкой!

Что это ещё за бредятина?

Шангуань Циннин не верил собственным ушам.

Когда парень увидел, как незнакомец протягивает руки, чтобы облапать его, терпению Шангуань Циннина пришел конец, и он со всей дури лягнул мужика в бедро.

— Папочкой мне будешь? Да это я твой папочка! — рявкнул он и, вновь сведя полы распахнувшегося при ударе халата, направился к двери.

Что, черт возьми, происходит? Почему он здесь? И кто этот омерзительный тип?

Едва он уже хотел выйти из номера, как чья-то рука ухватила сзади за плечо и потащила обратно.

— Отстань, извращюга! — взъярился Шангуань Циннин.

Мужчина зло рассмеялся:

— Что за спектакль ты мне тут изображаешь, Шангуань Циннин? Хватит притворяться недотрогой! Ты уже переигрываешь!

— Да кто с тобой играет?! Посмотри на себя в зеркало, урод! Какой ты мне, нафиг, папочка? Хочешь, дедушкой назову? Дедуля, место тебе в автобусе уступить?

Ху Цзяньчэн не ожидал, что его сегодняшняя игрушка не только передумает в последнюю минуту, но ещё и посмеет его оскорбить. Гнев тут же ударил мужчине в голову. Он схватил Шангуань Циннина и грубо швырнул на диван.

— Хорошего отношения не ценишь, мудак? Так получишь по полной! Ладно, сегодня я буду твоим дедушкой! Давай-ка преподам урок, как надо правильно служить в постели!

- Иди ты к черту!

Шангуань Циннин вскочил на ноги и въехал ему в лицо кулаком.

— Нет уж, это я - твой папаша, и научу тебя, как себя правильно вести!

С этими словами юноша вновь нанес удар.

От первого удара Ху Цзяньчэн слегка поплыл и тут же схлопотал еще один. Когда же он пришел в себя и начал защищаться, было уже поздно — Шангуань Циннин захватил инициативу.

Шангуань Циннин никогда не дрался бездумно. Сейчас он бил в одно и то же место, снова и снова, со всей силы, не сомневаясь, что противнику больно. Немного помахав кулаками, он устал и, опасаясь контратаки, скользнул взглядом по комнате, решая, что делать дальше. Заметив пояс на халате мужчины, Шангуань Циннин дернул его на себя, повалил мужчину на пол, заломил ему руки за спину и связал их.

Ху Цзяньчэн, не ожидавший такого развития событий, вырывался и ругался.

— Что, шлюха возжелала возвести себе арку добродетели? К чему эта внезапная роль невинной девицы? Разве вчера не ты сам согласился переспать со мной?!

— Ой-ой-ой… Прям уж так и согласился?

— Если немедленно не отпустишь меня, я вырежу все твои сцены, все до единой! — пригрозил Ху Цзяньчэн.

Шангуань Циннин затянул пояс мертвым узлом и плюнул мужчине в лицо.

— Да делай, что хочешь! Мне на фиг не сдалось твоё кино!

Ху Цзяньчэн никогда ещё не был так унижен. Ярость затмила ему разум. Он изо всех сил пытался сбросить с себя парня, дергаясь и упираясь ногами.

Видя, что мужчина вот-вот вырвется из захвата и лягнет его, Шангуань Циннин поднялся и изо всех сил лягнул его сам.

Затем его взгляд упал на джинсы, брошенные на диване неподалеку. Парень подошел и выдернул из них ремень. В следующую секунду Шангуань Циннин заметил, что Ху Цзяньчэн уже почти поднялся на ноги.

Юноша поспешно бросился обратно и со всего размаху ударил мужика под колени. Раздался глухой сочный звук, и Ху Цзяньчэн вновь рухнул на пол. Шангуань Циннин прижал его ноги и принялся связывать еще и лодыжки.

Ху Цзяньчэн отчаянно вырывался, не переставая орать:

— Гаденыш паршивый! Да я тебя вообще прикончу!

— Ну, это будет потом, а сейчас тебе лучше побеспокойся о настоящем! — сказал Шангуань Циннин, протянул руку к фруктовой тарелке на столике, взял апельсин и заткнул им мужчине рот, чтобы тот прекратил орать.

— Слишком уж много ты болтаешь!

Видя, что ноги связанного по-прежнему дрыгаются, а халат задрался кверху, обнажая кое-что интересное, Шангуань Циннин почувствовал, что его сейчас затошнит. Кое-как затянув ремень ещё на несколько витков и застегнув пряжку, он поднялся, пару раз пнул Ху Цзяньчэна, выругался и наконец направился к двери.

На этот раз его никто не остановил. Шангуань Циннин благополучно открыл дверь и вышел.

Коридор был пуст. Шангуань Циннин направился к лифту, но не успел пройти и пары шагов, как заметил человека, выходящего из комнаты поодаль.

Тот был весьма красив: мужественное лицо с четкими чертами, густые брови и пронзительные глаза, тонкие нос и губы, высокий рост — с первого взгляда было ясно, что это явно не простой человек.

Увидев Шангуань Циннина, незнакомец слегка приподнял бровь, окинул его взглядом с ног до головы, и в его глазах мелькнула насмешка.

Шангуань Циннину этот взгляд показался странным. Юноша невольно опустил глаза, осматривая себя, и лишь теперь заметил, что во время драки на его халате развязался пояс. Теперь ворот одежды был широко распахнут, обнажая половину груди, покрытой синяками от потасовки с Ху Цзяньчэном.

Парень поспешно запахнул полы, собираясь объясниться, как вдруг незнакомец произнес:

— Я вижу, ты тут неплохо развлекаешься!

Шангуань Циннин: …???

— Ц-ц-ц, — с притворным сочувствием покачал головой красавчик, приближаясь. — Хорошо хоть, твои съемки уже завершились. А то представь, как бы ты завтра явился на площадку с таким лицом — зрелище было бы впечатляющее.

Шангуань Циннин: …

А поверит ли он, если я скажу, что это следы драки?

Юноша уже открыл рот, чтобы объясниться:

-Я…- но незнакомец перебил его:

— Не стоит оправдываться. Не вышло соблазнить меня, так ты переключился на помощника режиссера? Ты и вправду готов на всё. Но зачем ты в таком виде расхаживаешь по гостинице, а? Боишься, что кто-то не догадается, чем ты тут занимался?  Бесстыдник!

Шангуань Циннин: …

Парень глубоко вздохнул, слабо улыбнулся (от этого в уголке губ дёрнуло болью) и поманил красавчика указательным пальцем:

— Иди-ка сюда, покажу тебе кое-что интересное.

Красавчик нахмурился.

Шангуань Циннин продолжил безмятежно улыбаться.

— Что, боишься?

Янь Цзысю усмехнулся и сделал шаг ближе. Рука с указательным пальцем, только что подзывавшим его, мгновенно сжалась в кулак и со всей дури врезала Янь Цзысю по лицу.

— Не знаю, завершились ли ТВОИ съемки или нет, но теперь и твоя рожа выглядит что надо! Ты вообще, что думаешь, я тут делал, а? Ты ослеп, что ли?! Не отличаешь следы драки от следов любовных утех?! Одна желтая бурда в голове! Тьфу!!! Похабник!!!

Отругав его, Шангуань Циннин, пыхтя от ярости, обошел красавчика и направился к лифту.

Янь Цзысю обернулся и посмотрел вслед удаляющейся фигуре. Сжатый кулак медленно разжался.

Изначально, получив удар, он собирался тут же ответить, но яростная фраза: «Не отличаешь следы драки от следов любовных утех?!» — заставила его опустить занесенную руку. Неужели он ошибся насчет Шангуань Циннина? Его вид — результат не постельных развлечений с Ху Цзяньчэном, а драки с ним?

Только позавчера Шангуань Циннин щеголял в этом самом халате по коридору, принимая «соблазнительные» позы, а при встрече с ним так и вовсе готов был переломиться пополам от стараний, превращая коридор отеля в подиум «Victoria's Secret».

И этот самый человек полез в драку с Ху Цзяньчэном? Поверить в такую чушь может только полный идиот, к коим Янь Цзысю себя совсем не относил!

При этой мысли Янь Цзысю тихо усмехнулся. Подумать только, этот тип еще и пытался его соблазнить — ну не самонадеянный ли недоумок?

Шангуань Циннин вошел в лифт и нажал кнопку этажа. И лишь когда кнопка уже загорелась, до него вдруг дошло: а с чего это он нажал именно цифру 9?

Почему он с самого начала подсознательно чувствовал, что это не его комната, и стремился поскорее уйти, вместо того чтобы вышвырнуть оттуда того типа?

У юноши разболелась голова. Все, что произошло сегодня вечером, вызывало у него дикий дискомфорт. Почему он оказался в этом отеле? Кто тот человек, которого он избил и связал? И кто тот, с кем он только что говорил?

Шангуань Циннин явно никогда не видел ни первого, ни второго, так почему же они оба знали его имя и вели себя так, будто хорошо с ним знакомы?

Пока он ломал голову над происходящим, в его сознании вдруг начала проступать какая-то ясность.

И когда вся информация наконец уложилась в голове, Шангуань Циннина просто пробрало до дрожи!

Черт! Так вот почему все сегодня было таким странным! Оказывается, сейчас он — это уже не совсем он! Он перенесся в книгу и стал парнем с тем же самым именем!

И что самое ужасное, тот самый мужчина, что только что издевался над ним и получил кулаком, был не кем иным, как одним из источников всех бед этого тела в оригинальной книге — обладателем «тройной короны» кинопремий, актером Янь Цзысю!

Шангуань Циннин: …

Если я сейчас пойду и помассирую ему щеку, по которой ударил, это поможет? Если разотру синяк, он позволит мне пожить подольше?

Шангуань Циннин застыл на месте, пытаясь осмыслить поступающую в мозг информацию, и в этот момент раздался звук «динь», двери лифта открылись.

Шангуань Циннин обернулся.

Собравшийся выйти из лифта Янь Цзысю, замер на мгновение, но все же перешагнул порог и направился в его сторону.

«Оказывается, наши номера на одном этаже»,  - с тоской подумал Шангуань Циннин.

В легком ступоре он смотрел, как приближается источник его бед, и, движимый инстинктом самосохранения, сам сделал шаг навстречу Янь Цзысю и неловко проговорил:

— Эммм… Ты… в порядке?

Произнеся это, Шангуань Циннин украдкой поднял глаза на красивое мужественное лицо, обычно заставлявшее девиц визжать при каждом появлении на публике. Хорошо, что на лице Янь Цзысю не осталось заметных повреждений, иначе ему совсем капец...

— Слава богу, нет ни ран, ни синяков, — с облегчением выдохнул юноша.

Янь Цзысю с опасливым недоумением посмотрел на него, не понимая, что тот вообще затеял. Только что ударил его со всей дури, а теперь радуется, что нет синяков. Что, ему было мало одной неудачной попытки соблазнения, и теперь он разыгрывает что-то вроде «я весь такой внезапный»?

— И что на этот раз? — холодно спросил мужчина.

— Я был слишком резок, господин Янь, — подобострастно сказал Шангуань Циннин. — Приношу свои извинения. Надеюсь, вы не станете держать на меня зла. Если вы все еще сердитесь, то можете тоже ударить меня.

Янь Цзысю: …

Вглянув на его заискивающее выражение лица, актер презрительно хмыкнул.

— Шангуань Циннин, неужели ты, едва выйдя из номера режиссера Ху, уже вознамерился проникнуть и в мой номер? У тебя и вправду напряженный график!

«Вот идиот…» - подумал Шангуань Циннин, не зная, что на это сказать.  – «Как там поэт сказал? «Жизнь дорога, но честь еще дороже. Свобода стоит, чтобы жизнь отдать?»

<Это несколько видоизмененные строки из стихотворения венгерского поэта Шандора Петефи>

К чёрту этого «обладателя тройной короны»! Янь Цзысю — дерьмо собачье! Пусть его соблазняет тот, кто захочет! Да мне он нафиг не сдался! Пусть этот мудак держится от меня подальше!

Шангуань Циннин демонстративно показал ему средний палец и с презрением бросил:

— Что, только желтые машинки в голове?  Иди на хрен со своими фантазиями!!!

< п/п: здесь фраза 小黄车 (xiǎo huáng chē): Дословно «маленькая жёлтая машина», что на интернет-сленге означает порнографический контент.>

С этими словами Шангуань Циннин развернулся и направился к своей комнате, путь к которой подсказывала память тела.

Чтобы сберечь жизнь, лучше держаться подальше от Янь Цзысю.

Шангуань Циннин  твёрдо решил: если уж ему не суждено вернуться назад в свой  мир и придётся жить как Шангуань Циннин из новеллы, то впредь он будет обходить этого долбоёба десятой дорогой.

О чем этот Янь Цзысю только думает? Должно быть, все его мозги под завязку забиты похабными картинками!

………………………..

От переводчика:

Вот это нервы у персонажа! Ни рефлексии, ни сомнений. Мне уже самой интересно, кем он был ранее.

Эта новелла, при всей ее легкомысленности, очень сложная для перевода. Иду по сюжету вместе с вами, разбирая фразу за фразой, т.к. если читать в оригинале – шарики за ролики заходят. Чувствую себя роботом, у которого сейчас просто задымятся мозги.

Решила с ней побаловаться лишь потому. что вещичка от автора новеллы «Я хочу быть просто человеком-инструментом», от которой я когда-то хохотала от души.

Стеклишка здесь быть не должно, но бесстыжий и несдержанный на язык персонаж нас наверняка развлечет.

Глава 2, в которой Янь Цзысю и Шангуань Циннин вместе читают книгу

Ассистент Яня Цзысю тихо наблюдал за всем происходящим из-за угла лестницы и, только когда Шангуань Циннин ушел, подошел к актеру. Презрительно прищурившись, он предположил:

- Брат Янь, этот мусор снова ходит по коридору в такой одежде, неужели он все еще тешит себя надеждой соблазнить вас?

Янь Цзысю усмехнулся:

- Пусть даже не мечтает. Ему это не по силам.

- Вот именно. Ему надо сначала посмотреть на себя в зеркало, чтобы не воображать себя неотразимым. Совсем не дружит с реальностью, — с отвращением сказал ассистент. - Кстати, брат Янь, это то, что вы только что просили у меня.

Мужчина протянул бумажный пакет. Янь Цзысю взял его, взглянул и сказал:

- Спасибо, можешь идти отдыхать.

- Хорошо, — ответил ассистент и, повернувшись, ушел.

Шангуань Циннин вошел в номер, вставил карточку, включил свет и зашел в ванную комнату, чтобы посмотреть на свое нынешнее лицо. Отражение едва не напугало его до смерти — не из-за травмы на лице, а потому что человек в зеркале был почти точной копией его самого!

Изящная внешность: тонкие черты лица, полные юношеской энергии брови вразлет, алые губы и белая кожа. Он был словно нераспустившаяся роза.

Неужели при попадании в книгу еще и внешность учитывается? Выбираются именно персонажи с похожей внешностью?

Шангуань Циннин был в недоумении. Имя одинаковое, и лицо почти такое же, прямо как у него самого, обитателя совсем другого мира.

Господи! За что ему все это?! Как же хочется домой!

Однако такие вещи ему не подвластны…

Шангуань Циннин вздохнул, принял душ, поискал мазь от ушибов, не нашел, и решив не обращать внимания на свою травму, собрался лечь спать.

Перед сном он снова перебрал в голове информацию, «накрывшую» его в коридоре.

Значит, он попал в даньмей-новеллу.

Паршиво…

У Шангуань Циннина в этой книге кроме лица нет ничего выдающегося. Хотя он и знаменитость, но его актерская игра никакая, пение фальшивое, танцы вялые, фанатов почти нет, зато хейтеров пруд пруди. Каждый день куча людей пунктуально отмечается в сверхтеме #ШангуаньЦиннин_уходи_из_индустрии#.

А еще контракт Шангуань Циннина с агентством скоро истекает, и оно не планирует его продлевать. Да и другие компании тоже не спешат предлагать ему сотрудничество. Именно поэтому Шангуань Циннин и водит хороводы вокруг Янь Цзысю, надеясь через кровать добиться расположения и заключить контракт с его развлекательной компанией.

Конечно, Янь Цзысю от этого далеко не в восторге.

Поэтому, услышав, что Ху Цзяньчэн может предоставить ресурсы для следующего проекта, Шангуань Циннин согласился на сделку, напялил этот халат Пинжу и постарался убедить самого себя, что в темноте нет разницы, с кем спать. Увы, но свет еще не успели выключить, когда он, человек из другого мира, попал сюда и, не понимая происходящего, избил потенциального «благодетеля»!

«Это не моя вина!»- постарался оправдаться Шангуань Циннин.  – «Этот Ху Цзяньчэн сразу начал говорить такие мерзкие вещи и полез лапать меня! Конечно, не понимая происходящего, я его избил.»

Впрочем, все это уже не важно.

Что сделано, то сделано.

Шангуань Циннин изо всех сил пытался восстановить в голове полученный сюжет, стараясь найти ключевые моменты в только что загруженной огромной порции информации.

Вскоре он нашел.

В оригинальной книге Шангуань Циннин согласился на сделку с Ху Цзяньчэном, но не получил обещанные ресурсы. Ху Цзяньчэн несколько месяцев издевался над ним, повторяя: «Проведи со мной еще одну ночь, и я позволю тебе сыграть в следующем проекте».

В это время Шангуань Циннин, полный обиды и негодования, услышал, что Янь Цзысю близко сошелся с новичком Жань Синтином и даже планирует, чтобы после истечения контракта тот подписал договор с его развлекательной компанией. Эта новость шокировала Шангуань Циннина и он пошел вразнос, попытавшись, с одной стороны, снова соблазнить Янь Цзысю, а с другой — подстроить ловушку для Жань Синтина.

Янь Цзысю лишь посмеялся над ним: «Что ты о себе воображаешь? При виде тебя я чувствую только тошноту».

Но чем больше он так говорил, тем сильнее Шангуань Циннин хотел взобраться на его кровать, поэтому парень снова и снова продолжал лезть на рожон, пока в конце концов, потратив все заработанные в индустрии развлечений деньги, не умер в одиночестве в съемной квартире.

Что?!

Ради такого козла еще и губить себя?!

Шангуань Циннин считал, что это уже перебор.

Разве на свете нет других мужчин? Жизнь — вот что важно!

Поэтому Янь Цзысю и ему подобные, катитесь прочь! Мне вы не нужны!

Разобравшись с сюжетом, Шангуань Циннин собрался лечь спать, но, посмотрев на телефон, увидел, что сейчас только немногим больше 9 вечера. Рановато ложиться. К тому же после всего произошедшего он еще не совсем успокоился, и сон не шел.

Шангуань Циннин решил немного расслабиться, поиграв на телефоне.

Следуя памяти оригинального персонажа, он ввел пароль, но обнаружил, что на телефоне оригинала нет ни одной игры, зато есть приложение для чтения.

«Надо ж, какой интеллигент. А по нему и не скажешь…» - подумал Шангуань Циннин. – «Впрочем, чтение тоже сойдет. Почитаю и затем хорошо усну».

Он зашел в приложение и обнаружил, что подумал о своем предшественнике слишком хорошо. Приложение, должно быть, было только сегодня скачано и еще даже не зарегистрировано. Шангуань Циннин зарегистрировался, вошел в книжный магазин и выбрал рассказ иностранного автора, предлагаемый бесплатно.

Как только книга открылась, выскочило всплывающее окно: «Эту книгу сейчас начал читать один человек. Хотите читать вместе?»

Шангуань Циннин без колебаний выбрал «да».

А в этом что-то есть… Почему бы при чтении не общаться с друзьями?

Вскоре система выдала новое всплывающее окно: «Соединение…»

Через мгновение текст в окне изменился на: «Другая сторона принимает ваш запрос на совместное чтение, вы можете читать вместе с другой стороной».

Шангуань Циннин заметил, что в правом нижнем углу его интерфейса в разделе сообщений появилась красная точка. Он тронул ее и увидел, что в списке контактов появились четыре иероглифа: 沉默是金 (Молчание — золото).

Аватарка была самой обычной, устанавливаемой системной автоматически.

Шангуань Циннин поднял указательный палец и щелкнул по иконке, открывая диалог между ним и «Молчание — золото».

Вау! Это же первый человек, с которым он познакомился в этом мире!

Шангуань Циннин был в восторге.

Он с энтузиазмом отправил улыбающийся смайлик и поздоровался с собеседником: «Привет, я Ошеломленный Лимон, мы можем обсудить эту книгу вместе».

Янь Цзысю услышал, как его телефон издал легкий «динь», и сразу же на странице книги, которую он читал, появилось всплывающее окно сообщения.

Ошеломленный Лимон: «Привет, я Ошеломленный Лимон, мы можем обсудить эту книгу вместе».

Янь Цзысю: ……

Мужчина почувствовал легкую досаду. Он любил читать, причем помимо бумажных книг часто использовал и приложения для чтения. Однако он никогда не любил совместное чтение, дав на этот раз согласие на «партнера» по чистой случайности. Когда появилось всплывающее окно, он как раз собирался выбрать «нет», но в этот момент поступил звонок. Янь Цзысю ответил на него, а когда положил трубку, время для выбора истекло, и система автоматически выбрала совместный вариант.

Янь Цзысю подумал, что это ерунда, но не ожидал, что его партнер по чтению окажется таким активным и даже напишет ему сообщение.

Теперь ему ничего не оставалось, кроме как вежливо ответить: «Хорошо.»

Шангуань Циннин, увидев ответ на телефоне, радостно написал: «Тогда я начинаю читать ~ »

Янь Цзысю, глядя на манеру речи и этот душещипательный знак тильды, нажал на аватарку собеседника и посмотрел: пол — мужской. Он нахмурился: судя по речевым привычкам, это больше похоже на девушку.

Какой же живой паренек…

Шангуань Циннин читал очень быстро, чему способствовали годы практики. Книга, которую он выбрал на сегодня вместе с Янь Цзисю, была иностранной, но перевод оказался весьма неплох, прекрасно передавая характер цундере главного героя и беспомощность главной героини перед его непосредственностью.

Шангуань Циннин, видя, как высокомерно главный герой каждый раз просит героиню о помощи, не удержался и оставил комментарий в конце абзаца: «Хахахахахахахахахахахаха»

Янь Цзисю читал немного медленнее и видел, как аватарка Ошеломленного Лимона, читающего вместе с ним, постепенно обгоняет его все больше и больше.

«Так не должно быть», - подумал Янь Цзысю. Его скорость чтения не такая уж медленная, почему же этот Лимон так сильно его опережает?

Янь Цзысю сосредоточился, целиком и полностью погрузившись в текст, желая догнать случайного партнера. В результате, прочитав несколько абзацев, он увидел, что возле одного из них появился маленький квадратик комментария с цифрой 1. Янь Цзысю из любопытства нажал на него и увидел всплывающее окно.

Ошеломленный Лимон: «Хахахахахахахахахахахаха.»

Янь Цзысю: ……

Что здесь такого смешного? Разве этот отрывок забавный?!

Мужчина почувствовал недоумение.

Он закрыл диалоговое окно и продолжил читать, но вскоре снова увидев маленький квадратик с цифрой 1. Янь Цзысю снова нажал на него.

Ошеломленный Лимон: «Хахахахахахахахахахахаха.»

Янь Цзысю: ……

Опять хахаха? Неужели в книге есть какой-то скрытый юмор, который он не заметил? Янь Цзысю показалось, что он не очень хорошо понимает своего партнера по чтению.

Перелистнув пару страниц, он снова заметил квадратик с комментарием. Разум Янь Цзысю подсказывал ему, что не стоит его открывать, это наверняка снова череда «хахаха». Но он не мог удержаться от мысли, что никто не будет постоянно хахахакать, его товарищ по чтению ведь не машина для смеха.

Янь Цзысю, борясь с собой, щелкнул циферку и увидел, что диалоговое окно снова наполнилось веселым смехом.

Ошеломленный Лимон: «Хахахахахахахахахахахахахахахаха!»

На целых два «ха» больше, на этот раз смех был еще громче!

Янь Цзысю почувствовал усталость.

Существует ли такой идиот, который будет ржать без продыха? Впрочем, этот Ошеломленный Лимон на своем примере доказал, что такой идиот действительно есть!

Это что, живой человек? Это просто бездушная машина для производства «Хахаха»!

Давай, Лимон, хахаха, хахаха, смейся еще громче!

Интересно, что это за ребенок, с таким низким порогом понимания смешного? Янь Цзысю потер лоб и решил, что когда закончит читать эту книгу, уберет опцию совместного чтения и удалит этого чудака.

Шангуань Циннин же продолжал развлекаться, совершенно не подозревая, что его партнер по чтению уже напуган его «хахаха» и даже собирается разорвать их книжные отношения.

Он все еще с удовольствием читал, оставлять свои «хахаха» в тех местах, которые казались ему забавными. Один отрывок показался ему настолько интересным, что он оставил длинный комментарий с хахаха, а потом понял, что уже переборщил с «ха». В результате получилось: «Хахахахахахахахахахахахахахахаха ик ик ик.»

Янь Цзысю, не желая верить, что тот, кто читает с ним, действительно бездушная машина для выдачи «хахаха», открывал каждый обнаруженный комментарий Шангуань Циннина, все еще лелея надежду увидеть что-то другое. Но снова обнаруживая неизменные «хахаха», он чувствовал разочарование.

Наконец он увидел:

Ошеломленный Лимон: «Хахахахахахахахахахахахахахахаха ик ик ик.»

Янь Цзысю усмехнулся, подумав, что это возмездие! Вот оно, возмездие! Смейся, смейся! Вон уже, до икоты дохохотался! Ну, смейся дальше!

Он редко отвечал на комментарии, но на этот раз написал: «Хватит хахаха, выпей воды.»

Шангуань Циннин, перелистывая очередную страницу, заметил уведомление об ответе на свой комментарий. Открыв его, он увидел, что его партнер советует ему попить воды. Он подумал, что его партнер довольно хороший человек, раз не считает его комментарии скучными. Какой заботливый и внимательный!

Поэтому Шангуань Циннин открутил крышку бутылки с минеральной водой, открыл диалог и ответил: «И ты пей больше воды ~ »

А потом добавил еще стикер с «чаем для большого босса».

Настроение Янь Цзысю стало немного странным. Он размышлял, понял ли его партнер по чтению вообще, что он его подкалывает, или не понял и просто, приняв совет попить воды за чистую монету, из вежливости посоветовал и ему то же самое?

Независимо от варианта, Янь Цзысю чувствовал, что у него явно едет крыша от общения с этим чудаком, поэтому сделал глоток горячей воды, снова взял в руки телефон и продолжил читать.

Это была довольно короткая история, всего около 70 тысяч иероглифов. Шангуань Циннин выбрал ее в качестве сказки на ночь, чтобы прочитать и лечь спать. Поэтому в 12 часов он наконец закончил чтение.

Очень интересно!

Шангуань Циннин подумал и оставил комментарий к последнему абзацу: «Круто!»

После комментария он нажал кнопку «Чтение завершено».

Янь Цзысю едва перебрался за середину истории, когда вдруг увидел, что на его странице появилось всплывающее окно с надписью: «Ваш партнер по чтению Ошеломленный Лимон уже закончил чтение. Ваша скорость слишком медленная, пожалуйста, продолжайте стараться ~~ »

Янь Цзысю: ???!!!

Это вообще что?

Мужчина посмотрел на верхнюю часть своей страницы, где отражался прогресс партнера по чтению. Действительно, бегунок Лимона уже дошел до конца экрана телефона. Неужели он так сильно отстал???!!! Янь Цзысю не мог в это поверить! Как это возможно! Это ненаучно!

Какого черта?!!!

Глава 3, в которой Шангуань Циннин уходит из индустрии развлечений.

Глава 3, в которой Шангуань Циннин уходит из индустрии развлечений.

Янь Цзысю вдруг с ужасом обнаружил, что потратил около получаса, читая все эти «хахаха», и почувствовал себя идиотом.

Ладно б, если бы он еще читал что-то другое, тогда прочитал и ладно, но «хахаха»??? Что в этом такого интересного или полезного?

Как тупо!!!

Янь Цзысю решил, что когда они приступят к совместному чтению следующей книги, он с самого начала обязательно вырвется вперед и ни в коем случае не будет читать комментарии этого Лимона! Более того, он должен продемонстрировать Лимону, какие на самом деле должны быть комментарии. Чтобы он понял, что комментарии — это не «хахаха», а полноценный обмен мыслями!

Янь Цзысю был так зол, что почувствовал себя истощенным. В этот момент заметил, что на экране появилось новое всплывающее сообщение.

Ошеломленный Лимон: «Я дочитал, собираюсь спать.»

«Ошеломленный Лимон отправил вам книгу.»

Ошеломленный Лимон: «Давай следующей почитаем эту, по описанию кажется очень интересной, можно?»

Молчание — золото: «Можно.»

Ошеломленный Лимон: «Тогда на сегодня все, я пошел спать. Ты тоже ложись пораньше ~ »

Ошеломленный Лимон:  [Пока-пока.gif]

Янь Цзысю смотрел на экран, где анимированный персонаж махал платочком и кокетливо подмигивал ему, и настроение у мужчины стало немного странным. Что это за Ошеломленный Лимон? Скорее уж, он -  Кокетливый Лимон! Его книжный друг совсем не скромник!

Янь Цзысю покачал головой и открыл книгу, которую прислал ему Шангуань Циннин. Он не собирался ложиться рано, а хотел, пока его странный друг спит, начать читать, чтобы завтра этот Лимон, который только и знает что «хахаха», потратил время на чтение его комментариев, а не он на комментарии Лимона!

Янь Цзысю, думая об этом, с большим азартом приступил к чтению, через каждые несколько страниц старательно оставляя комментарии о своем понимании произведения, причем от высказывал свои мысли обо всем: от особенностей авторского стиля до интерпретации поступков и внутренних побуждений персонажей, почти что оставляя небольшие сочинения.

Он комментировал так старательно, что за час прочитал всего около 25 страниц. Янь Цзысю посмотрел на время и подумал, что действительно пора спать. Только тогда он отложил телефон и пошел умываться.

Перед сном Янь Цзысю еще раз посмотрел на телефон, убедился, что Лимон пока больше не появлялся и ни страницы прочитать не успел, и только тогда спокойно закрыл глаза. Он хотел посмотреть, будет ли этому Лимону завтра стыдно, когда он увидит его комментарии. Сможет ли он тогда продолжать хохотать?!

На следующее утро Шангуань Циннин еще спал, как вдруг услышал громкий стук в дверь.

Юноша раздраженно сел на кровати и крикнул:

- Кто там?

- Открой дверь! — сердито прорычал неизвестный визитер. - Шангуань Циннин, немедленно открой дверь!

Надо ж, как кто-то завелся с утра пораньше… Чего это вдруг? Вот его, Шангуань Циннина посмели разбудить, и то он так не злится!

Шангуань Циннин встал с кровати, открыл дверь и увидел стоящего у порога полноватого мужчину немного пониже его ростом.

Тот, увидев юношу, фыркнул:

- Ну ты и храбрец, Шангуань Циннин! Посмел ударить режиссера Ху! Ты что, решил сдохнуть?!

А, понятно…

Видимо, весь сыр-бор из-за вчерашнего происшествия.

Шангуань Циннин скрестил руки на груди, прислонился к дверному косяку и спокойно ответил:

- Ага.

- Ага? — мужчина зло рассмеялся. - Ты довел режиссера Ху до такого состояния, что теперь у него поднялась температура, и его увезли в больницу. Тебе не стыдно? Немедленно убирайся отсюда!

- Хорошо, — спокойно ответил Шангуань Циннин.

Мужчина, казалось, не ожидал встретить такое спокойствие. Он на мгновение замер, затем угрожающе сказал:

- Все твои сцены в этом фильме, все до одной, будут вырезаны! Жди, теперь тебя точно вышвырнут из шоу-бизнеса!

Шангуань Циннин кивнул:

- Понял. Еще что-то?

- Что, черт возьми, у тебя за отношение? — недовольно сказал мужчина. - Сейчас же пойдешь со мной извиняться перед режиссером Ху. Поклонишься, встанешь на колени и будешь умолять режиссера Ху простить тебя!

Юноша наконец вспомнил, кто этот толстяк – ассистент Ху Цзяньчэна, Сюй Лун.

Мужчина грубо схватил его за руку, пытаясь вытащить за порог.

Шангуань Циннин только что проснулся и не хотел драться, поэтому просто указал на свою одежду:

- Дайте мне сначала переодеться!

Сюй Лун взглянул на его расшитый золотыми пионами халат с вырезом едва ли не до пупка, отпустил руку и выругался:

- Бесстыдник! Подлец!

Шангуань Циннин недоуменно посмотрел на него и улыбнулся:

- Это я-то подлец? Подлец - Ху Цзяньчэн, именно он жаждет моего тела! У него просто в штанах засвербело, оттого и температура поднялась. Вместо того, чтобы тратить время на мои извинения, лучше найди ему пару утят, пусть развлекается. Хотя, конечно, с его фигурой и лицом, даже за деньги найдется мало желающих лечь с ним в постель…

Закончив тираду, юноша быстро добавил:

- …Как и с тобой.

Он захлопнул дверь.

Когда до Сюй Луна дошло, что его только что оскорбили, он в ярости принялся колотить в дверь, крича:

- Шангуань Циннин, открой дверь! Как смеешь оскорблять меня?! Открой дверь! Открой, Шангуань Циннин! Маленький шлюшонок, стервец бессовестный! Не смог соблазнить уважаемого человека и руки распустил? Что ты вообще о себе возомнил!!! Открой дверь! Открой, чёрт возьми! Стерва! Шлюха!

Внезапно Шангуань Циннин резко распахнул дверь и, пока Сюй Лун не опомнился, пнул его ногой.

Мужчина с грохотом рухнул на пол, в шоке глядя на стоящего в дверях Шангуань Циннина.

Парень улыбнулся, перешагнул порог и дал ему пощечину:

- Попробуй еще раз меня обозвать!

Сюй Лун с тех пор, как устроился работать ассистентом Ху Цзяньчэна, еще никогда не сталкивался с таким обращением. В ярости он сжал кулаки и бросился на Шангуань Циннина.

Больше не заботясь о приличиях, они начали драться прямо в коридоре отеля.

Янь Цзысю, услышав шум за дверью, вышел посмотреть и увидел, что Шангуань Циннин сидит верхом на Сюй Луне и бьет его кулаками так, что щеки Сюй Луна трясутся.

Он уже собирался вмешаться, как вдруг Шангуань Циннин остановился, медленно поднялся и холодно сказал Сюй Луну:

- Если рот нечистый — почисти зубы, не умеешь говорить — молчи. Если тебе так жалко Ху Цзяньчэна, почему бы тебе самому не переспать с ним?! Один худой, другой толстый, один чернозадый, другой белый -  идеальная пара!

Закончив, он демонстративно поправил одежду и собрался уходить, но, обернувшись, вдруг заметил, что неподалеку, сунув руки в карманы, стоит Янь Цзысю, наблюдая за происходящим. Их взгляды встретились. В глазах Ян Цзысю явно читалось отвращение.

Шангуань Циннин подумал, что ему действительно не везет: каждый раз, как он что-то делает, тут же встречает этого любимца судьбы. Он что, установил на него радар?

Юноша окинул знаменитого актера презрительным взглядом, с пренебрежением повернулся и вошел в номер.

Не только ты меня не любишь, придурок! Я тоже не люблю таких идиотов, как ты!

Шангуань Циннин закрыл дверь и направился в ванную.

Янь Цзысю, получивший такой пренебрежительный взгляд, чувствовал себя немного странно. Он вспомнил, как выглядел Шангуань Циннин только что, и каким он видел его вчера вечером, и понял, что у парня, кажется, добавилось еще несколько ран.

Кстати, разве Шангуань Циннин раньше был таким задирой? Почему с прошлой ночи и до сегодняшнего утра он все время кого-то бьет?

Янь Цзысю повернулся к ассистенту и увидел, что тот уже встал, с яростным взглядом уставившись на дверь.

Янь Цзысю невольно нахмурился и спросил:

- Сюй Лун, что между вами двоими произошло?

Сюй Лун, услышав это, повернулся к нему и с ненавистью и обидой сказал:

- Учитель Янь, вчера вечером Шангуань Циннин пошел в комнату режиссера Ху, чтобы соблазнить его. Режиссер Ху — очень принципиальный человек, как он мог принять такое? Поэтому он сразу отказался, но Шангуань Циннин разделся догола и полез к нему в постель. Режиссер Ху велел ему уйти, сказав, что это неправильно. Шангуань Циннин отказался уходить, и в конце концов у режиссера Ху не оставалось выбора, кроме как сказать, что если этот стервец не уйдет, он вырежет все его сцены из фильма. Услышав это, Шангуань Циннин пришел в ярость и избил режиссера Ху! — Сюй Лун не жалел красок. -  Сегодня утром я пошел к режиссеру Ху и обнаружил, что у него поднялась температура, поэтому попросил Сяо Чжана отвезти его в больницу, а сам спустился найти Шангуань Циннина, чтобы заставить ее извиниться перед режиссером Ху. Но он не только не захотел это сделать, но и оскорбил режиссера Ху, назвав его подлым. Я не смог это слушать и велел ему заткнуться, но он начал бить меня и оскорблять, предлагая мне самому переспать с режиссером Ху. Вы бы только слышали, что он говорил!

Янь Цзысю не сказал ни слова.

Вчера вечером, когда он встретил Шангуань Циннина, тот сказала, что с кем-то подрался. Тогда он не поверил, решив, что парень обманывает его, но оказывается, это правда.

Значит, он сам пытался соблазнить режиссера Ху и забраться к нему в постель, но потом почему-то избил его? Странно… Янь Цзысю просто не понимал, чего же этот Шангуань Циннин хочет…

Мужчина совсем не сомневался в словах Сюй Луна, что Шангуань Циннин соблазнял Ху Цзяньчэна. В конце концов, позавчера вечером Шангуань Циннин пытался проделать то же самое с ним самим, но он ему отказал. Тогда, в качестве запасного варианта, парень, вероятно, решил соблазнить заместителя режиссера, ведь у того имелся готовящийся к съемкам фильм.

Вероятно, прошлой ночью что-то пошло не так со сделкой «секс в уплату за роль». Янь Цзысю подумал, что Ху Цзяньчэн все же не был таким принципиальным, как описывал Сюй Лун, но и Шангуань Циннин не из тех, кто позволяет себя обижать. У них явно сначала возник спор, а затем они подрались. Это было вполне возможно.

Янь Цзысю не хотел помогать Сюй Луну, но и не желал иметь дело с Шангуань Циннином, поэтому просто сказал:

- Ясно. Тогда я пойду отдыхать. Не надо шуметь в коридоре слишком сильно.

Сказав это, он вернулся в свою комнату.

Полученные в драке синяки Сюй Луна болели, к тому же он не мог проигнорировать слова Янь Цзысю, поэтому мужчина лишь злобно посмотрел на дверь Шангуань Циннина, думая про себя, что на этом дело не закончится. Через несколько дней он обязательно найдет людей и жестоко проучит этого наглеца.

Без агентства, без агента, почти выброшенный из шоу-бизнеса, имеющий очень мало фанатов, но зато с большим количеством хейтеров, звезда восемнадцатого уровня — по какому праву он ведет себя так нагло?! Сюй Лун обязательно заставит его встать на колени и назвать его папочкой!

Жди, Шангуань Циннин!

Юношу же мысли толстяка совсем не волновали.

Он умылся, почистил зубы, осмотрел синяк в уголке рта, дотронулся, вскрикнул «ай». Действительно, немного больно.

Затем Шангуань Циннин причесался, вышел из ванной, подошел к гардеробу, переоделся в другую одежду и начал собирать чемодан.

Вчера вечером воспоминания оригинального персонажа наконец прогрузились к нему в голову. Шангуань Циннин узнал, что компания от него отказалась, агент тоже бросил его, поэтому рядом с ним никого не было.

Очень печально...

Впрочем, у переселившегося Шангуань Циннина не было такого печального настроения, как у оригинального. Хотя перед тем, как переселиться, он тоже снялся в одном фильме, но все-таки его больше интересовала учеба в университете, поэтому он не мог понять страхов оригинального персонажа.

Ну и что из того, что он не имеет ни поддержки, ни ресурсов, ни родных?

Разве в стране мало работы?

Совсем не обязательно быть актером.

Парень жил без родных в своем родном мире уже три года, и не видел в этом трагедии.

Более того, у оригинального Шангуань Циннина есть немного сбережений и собственная квартира! Даже две квартиры!

Думая об этом, Шангуань Циннин был вполне счастлив. Он считал, что пока у него есть эти две квартиры, даже если он никогда не сможет вернуться обратно в свой мир, жизнь не будет такой уж плохой.

- Братишка, — он потрогал свою грудь, — мы выглядим похоже, у нас одинаковые фамилия и имя. Теперь я загадочным образом переселился сюда, а куда делся ты – вообще неизвестно. Надеюсь, мы просто поменялись телами, так что ты будешь в порядке. Учитывая, что переселение — не наш умысел, а я помог тебе проучить того режиссера, который хотел переспать с тобой, но не хотел давать ресурсы, ты не сердись на то, что я собираюсь жить в твоей квартире! Если ты вдруг смог попасть в мой мир, у меня там тоже есть квартира, оставленная родителями, и теперь она твоя. И если ты действительно живешь в моем прежнем теле, надеюсь, ты сможешь изменить свои взгляды на мир. Не будь глупым и не выпендривайся, живи хорошей жизнью.

Пробормотав это себе под нос, он вздохнул и продолжил собирать вещи.

Вещей у юноши было немного, и скоро все было собрано.

Актеры съемочной группы в целом относились к Шангуань Циннину нейтрально, и достаточно теплые отношения у него были, пожалуй, лишь с режиссером Кан Сюем. Поэтому перед уходом Шангуан Циннин собирался встретиться с Кан Сюем и попрощаться.

На съемочной площадке Кан Сюй как раз просматривал только что снятую сцену, когда увидел, что Шангуань Циннин идет к нему, таща за собой чемодан.

Увидев травмы на ее лице, он широко распахнул глаза:

- Что это? Ты с кем-то подрался?

Шангуань Циннин удивился. Вот это да!! Вот это нормальный человек! Нормальное восприятие! В отличие от того идиота Янь Цзысю, который способен думать лишь о всяких гадостях!

Глава 4, в которой Шангуань Циннин возвращается домой.

- С Ху Цзяньчэном, — честно признался Шангуань Циннин. — Он хотел предложить мне переспать с ним за роль, а я не согласился, поэтому подрались.

Кан Сюй был шокирован.

Сегодня утром он слышал от ассистента, что Ху Цзяньчэн плохо себя чувствует, поэтому поехал в больницу, но не ожидал, что за этим плохим самочувствием скрывается такая история.

Кан Сюй был принципиальным человеком, и терпеть не мог негласные правила, поэтому, услышав такое, немедленно заявил:

- Я разберусь с этим делом. Если действительно так, как ты говоришь, я заставлю режиссера Ху извиниться перед тобой.

- Не нужно, — отказался Шангуань Циннин.

Он уже избил Ху Цзяньчэна, и ему было абсолютно все равно, станет тот извиняться или нет.

Кроме того, настоящий персонаж новеллы действительно согласился переспать с Ху Цзяньчэном. Просто он сам переселился в книгу в самый неподходящий момент, ничего не понял и поэтому избил домогающегося его отвратного мужика.

Если разбираться серьезно, все произошло по взаимному согласию оригинального персонажа и Ху Цзяньчэна: один предлагает себя, другой дает ресурсы. Это можно считать взаимовыгодным обменом. Просто Ху Цзяньчэн, сволочь такая, не по-человечески поступил: договорились, что после секса Шангуань Циннин получит роль в фильме, но в итоге он и переспал с ним, и роли не дал. Да еще захотел снова бесплатно трахнуть его, тварь!

Размышляя о сюжете, Шангуань Циннин подумал, что обманщик однозначно заслужил избиение!

- Режиссер Кан, спасибо вам за заботу. Теперь мои съемки закончены, и я ухожу. Если будет возможность, увидимся в следующий раз.

Услышав это, Кан Сюй был растроган, и сожалел, что они, вероятно, не встретятся снова. Даже если внешность Шангуань Циннина очень соответствовала его вкусу и была выше всяких похвал, он все же вряд ли пригласит его снова сниматься в своем фильме.

Причина проста: актерская игра Шангуань Циннина была действительно ужасна.

Во время проб Кан Сюй понял, что у Шангуань Циннина нет актерских способностей, поэтому он специально оставил для него роль с наименьшим количеством сцен, роль «фарфоровой вазы», когда нужно просто улыбаться и выглядеть красиво.

Но даже такую роль Шангуань Циннин не смог нормально сыграть.

Кан Сюй посмотрел на него и сказал с искренней заботой:

- НинНин, если ты планируешь оставаться в развлекательном круге, найди профессионального преподавателя актерского мастерства. Отнесись к обучению серьезно, начни учиться с азов, выучись, а потом уже иди сниматься, понимаешь?

Шангуань Циннин, конечно, понимал. Актерскую игру оригинального персонажа он увидел в воспоминаниях тела. Действительно, его агентство и агент отказались от него не просто так, и глупо их за это осуждать. К тому же, у него не было никакой популярности и количество хейтеров значительно превышало количество фанатов. С такими исходными данными не лучше ли компании потратить деньги на раскрутку тех, кого любят, вместо того, чтобы продолжать зря тратиться?

- Я понял. Спасибо, режиссер Кан.

- Не за что. Не торопись уходить. Подожди немного, поешь на прощальном ужине, а потом уходи. — уговаривал его Кан Сюй. — Скоро уже полдень, сильно тебя это не задержит.

Шангуань Циннин считал, что ему это не нужно. У исходного персонажа были плохие отношения почти со всеми актерами и сотрудниками съемочной группы. Если сесть с ними за один стол, он опять с кем-то сцепится языком, а то и подерется. Нафиг, нафиг…

- Не надо, я уже вызвал такси. Спасибо за вашу доброту, режиссер Кан. В следующий раз, когда встретимся, я угощу вас ужином.

Кан Сюй, конечно, знал, что у парня плохие отношения с большинством в группе, поэтому не стал настаивать:

- Тогда будь осторожнее в пути.

- Хм… До свидания, режиссер Кан.

- До свидания.

Попрощавшись, Шангуань Циннин подхватил чемодан и ушел.

В тот же день после обеда среди актеров на съемочной площадке внезапно распространился слух: якобы, Шангуань Циннин пытался соблазнить Ху Цзяньчэна, но потерпел неудачу, и в приступе ярости избил его.

Все были шокированы: одни поражались, как Шангуань Циннин мог пойти на такое — какой надо иметь извращенный характер, чтобы решиться на подобное; другие восхищались его смелостью — как он посмел поднять руку на такого человека, должно быть, парень съел сердце медведя и желчь барса.

Однако, Шангуань Циннин ничего этого не знал. В это время он усердно убирался в своей квартире.

Уборка — дело трудоемкое: подмести, помыть полы, вытереть пыль со столов... Уставший Шангуань Циннин повалился на диван, не имея сил даже налить себе стакан воды.

Чуть придя в себя, юноша заказал доставку еды, решив, что сегодня обойдется без готовки — поест что-нибудь привезенное.

В ожидании заказа Шангуань Циннин открыл приложение для чтения, чтобы расслабиться.

Войдя в систему, он с удивлением обнаружил, что его друг по чтению уже прочел 57% книги! Он тут же написал Молчание — Золото:

Ошеломленный Лимон: «Ты уже прочел 57%!!! Это просто невероятно!!!»

Ошеломленный Лимон: «Ты что, читал весь день без перерыва? Это слишком усердно!»

В это время Янь Цзысю тоже уже завершил съемку и, отдыхая в отеле, читал книгу. Он как раз собираясь перевернуть страницу, когда заметил всплывшее уведомление. Открыв его, он увидел, что его маленький друг по чтению вышел в сеть и выражает крайнее изумление.

Молчание — Золото: «Просто было скучно, вот и почитал немного.»

Ошеломленный Лимон: «[Плак][Плак][Плак] Тогда я буду отставать. Подожди меня, пожалуйста.»

Янь Цзысю подумал: «Мечтай! На этот раз моя цель — обогнать тебя. К тому же, с твоей скоростью чтения, стоит ли мне вообще тебя ждать?»

Но он все же ответил довольно формально: «Я постараюсь.»

Ошеломленный Лимон: « А я постараюсь читать как можно быстрее! Не сомневайся, я читаю очень быстро!! [Борьба][Вперед]»

Янь Цзысю: …

Янь Цзысю не испытывал особого желания подбадривать собеседника. Честно, Лимон мог бы читать и помедленнее, не нужно так спешить! Однако Янь Цзысю тут же подумал, что раз он сам уже дошел до 57%, то даже с высокой скоростью чтения оппонент вряд ли сможет его обогнать.

Только он это подумал, как заметил, что никнейм Ошеломленный Лимон вдруг изменился и стал [Уставший Лимон].

Янь Цзысю: …

Уставший Лимон: «Я сегодня закончил работу и вернулся домой. Полдня убирался, поясница просто отваливается!»

Янь Цзысю: …

Янь Цзысю не понимал, зачем ему вообще надо рассказывать об этом. Они же друзья по чтению, разве не должны обсуждать только впечатления от книг? К чему эти подробности личной жизни?

Но Шангуань Циннин, очевидно, не считал такие темы запретными. Для него Молчание — Золото был первым человеком, с которым он познакомился в этом мире.

У него здесь не было здесь ни родных, ни друзей. У оригинала тоже не было семьи и почти не было друзей. Теперь же, после тяжелой работы, ему хотелось с кем-то поговорить, и Молчание — Золото оказался естественным выбором.

Уставший Лимон: «Раньше я всегда мечтал о большом доме, но теперь понимаю, что в большом доме есть недостатки — убираться утомительно. Лучше уж дом поменьше.»

Янь Цзысю подумал и ответил: «Можно нанять уборщицу.»

Уставший Лимон: «Вряд ли. Я еще не знаю, когда найду новую работу, лучше экономить.»

Молчание — Золото: «Но ты живешь в большом доме? И разве ты не только что завершил работу?»

Уставший Лимон: «Да, прежний проект закончился, но я не знаю, когда подвернется следующий. Я только что окончил университет, и не уверен, продолжать ли текущую работу или сменить род деятельности. А этот дом достался мне по наследству, я его не снимаю.»

Отправив сообщение, он еще раз обдумал свое положение и добавил: «Думаю, скорее всего, я поменяю работу. Сразу после университета я ничего не понимал, поэтому плохо справлялся с проектами, и обо мне сложилось не лучшее мнение. Вряд ли мне доверят новый проект, так что, наверное, придется искать другое направление.»

Янь Цзысю подумал, что его друг по чтению действительно очень простодушный и бесхитростный. За несколько минут он раскрыл, что является недавним выпускником вуза, видимо, из достаточно обеспеченной семьи, но с посредственными рабочими навыками.

Мужчина подумал, что это вполне нормально. Студенты обычно простодушны. Парень только что окончил университет, столкнулся с суровой реальностью, осознал свои недостатки в работе и не знает, что делать дальше. В такой ситуации естественно жаловаться кому-то в интернете.

Поэтому Янь Цзысю ответил: «Ничего страшного, ты еще молод, можно не спешить. Возможно, эта работа тебе не подходит, но найдется другая, которая будет по душе. Можешь выбрать новую работу, исходя из своих интересов, сильных сторон и т.д. Главное, чтобы она тебе нравилась.»

Шангуань Циннин видел, что собеседник поддерживает беседу, и подумал, что его друг по чтению действительно замечательный человек! Не считает его надоедливым, готов выслушать и поддержать.

В мире есть искренность, в мире есть любовь!! Любящие читать — хорошие люди!!

Уставший Лимон: «Спасибо! Я сейчас так и думаю. В ближайшее время у меня мало дел, как раз можно подумать, как развиваться дальше.»

Молчание — Золото: «Вперед!»

Уставший Лимон: «Угу, я пойду почитаю. Когда решу, куда двигаться, расскажу тебе.»

Молчание — Золото: «Хорошо.»

Янь Цзысю вздохнул. Он надеялся, что его маленький друг по чтению скоро определится со своим будущим.

Шангуань Циннин читал очень быстро — навык, выработанный годами. Вскоре он дошел до первого комментария Молчание—Золото. Тот писал очень подробно: анализировал стиль и содержание произведения. В целом заметка тянула на двести-триста иероглифов, не меньше. Шангуань Циннин не переставал кивать, соглашаясь с мыслями собеседника — это было именно то, что думал он сам! Настоящий родственная душа!

Поэтому Шангуань Циннин не удержался и ответил: «Я тоже так думаю!»

Ответив, он продолжил читать и через несколько абзацев снова увидел комментарий Молчание — Золото. На этот раз он был недлинным, но содержательным, восхваляющим изящный стиль этого отрывка: несмотря на отсутствие пышных выражений, он создавал ощущение туманной, поэтичной красоты.

Шангуань Циннин тоже так считал, поэтому снова ответил: «Я тоже так думаю!»

Изначально он планировал читать только до приезда курьера с обедом, а затем продолжить уборку. Но книга оказалась захватывающей, а Молчание — Золото, казалось, делил с ним один мозг — каждая его аннотация совпадала с его собственными мыслями. В результате Шангуань Циннин читал уже больше часа.

Он уговаривал себя, что действительно пора остановиться — вещи еще не разобраны и уборка не завершена. Но как раз в этот момент он снова наткнулся на комментарий Молчание — Золото. Шангуань Циннин открыл его и просто не мог сдержать восторга — ему хотелось пройти через интернет и стать другом этому человеку!

Неужели Молчание — Золото установил в его мозгу жучок? Иначе как он мог каждый раз угадывать его мысли?! Что это?! Это называется судьба!!!

Шангуань Циннин чувствовал, что за два дня после своего попадания в этот мир единственным приобретением для него стало то, что он нашел прекрасного партнера по чтению.

Какое чудесное приложение!! Он обязательно поставит ему пять звезд в магазине!

Когда Янь Цзысю, закончив собирать чемодан, сел в служебный автомобиль, открыл телефон и начал читать, он увидел, что на его комментарии один за другим стали поступать ответы. Полный ожидания, он стал открывать их, желая посмотреть, как же отреагирует его маленький друг, не покажется ли он ему собственное поведение слишком поверхностным с его постоянными «ха-ха-ха».

Янь Цзысю увидел четыре больших иероглифа: «Я тоже так думаю!»

Кратко, лаконично и понятно.

Янь Цзысю: …

Мужчина никак не ожидал, что можно ответить подобным образом. Это совершенно выходило за рамки его предположений!

Не зная уже, чего ждать, Янь Цзысю открыл ответ на свой второй комментарий, и перед ним снова предстали те же четыре иероглифа: «Я тоже так думаю!»

Не веря своим глазам, Янь Цзысю начал просматривать ответы один за другим, и с каждым разом его охватывало все большее отчаяние. В конце концов, он подумал, что его книжный напарник, вероятно, — робот! Какой нормальный человек мог бы каждый раз отвечать только «Я тоже так думаю»?!

Но Уставший Лимон — мог!!

Он что, Чжан Фэй, что ли, который только и знал, что твердить «Я тоже»?

<п/п: Чжан Фэй – легендарный генерал эпохи Троецарствия, подчиненный Лю Бэя.>

Янь Цзысю почувствовал, что усталым должен быть не Лимон, а он сам, читающий вместе с ним.

Он был действительно очень уставшим!

Янь Цзысю размышлял, что как только эта книга закончится, он обязательно разорвет отношения совместного чтения с этим напарником и больше никогда не будет читать вместе с ним!

Слишком утомительно! Практически невыносимо для жизни!

С такими мыслями его энтузиазм к комментированию иссяк, а желание читать несколько поостыло.

Эта книга была не очень объемной, всего 70 тысяч иероглифов. Когда Шангуань Циннин дочитал до 55%, Янь Цзысю как раз добрался до родового поместья.

Он открыл дверь и вошел внутрь, когда вдруг навстречу ему полетел дротик:

- Осторожно!!!

Янь Цзысю уклонился, повернув голову, и посмотрел на ребенка лет шести-семи, стоявшего неподалеку.

Малыш выглядел очень мило, и, хотя он был еще маленьким, в его чертах уже угадывался будущий красавец. Однако в данный момент этот чертенок совсем некрасиво задрожал всем телом, в ужасе взвизгнул, развернулся и бросился бежать наверх, крича на бегу:

- Я не специально! Ты вошел без стука, я не ожидал!

Янь Цзысю перешагнул порог, таща за собой чемодан, и по пути сорвал с двери мишень для дартса:

- Здесь нельзя бросать дротики, понял?

Малыш Янь Фэн надул губы и тихо пробормотал:

- Так долго не возвращался, а как только вернулся, сразу начал ругать меня. Ты ужасный!

Янь Цзысю было плевать на его обиды:

- Какой бы ужасный я ни был, ты все равно под моим надзором.

Янь Фэн фыркнул:

- Я не под твоим надзором, я под надзором дедушки!

С этими словами он повернулся и закричал:

- Дедушка, непутевый потомок Янь Чэнь вернулся!

Янь Цзысю: …

Янь Цзысю подумал, что поговорка «три дня без наказания — и ребенок лезет на крышу снимать черепицу» как раз описывает Янь Фэна.

Он сделал шаг, чтобы преподать Янь Фэну урок, но тот развернулся и бросился бежать. Однако, не пробежав и нескольких шагов, он столкнулся с пожилым человеком.

Янь Фэн тут же начал жаловаться:

- Дедушка, непутевый потомок Янь Чэнь хотел ударить меня! Он совершает домашнее насилие!

Янь Цзысю: …

Мужчина посмотрел на деда:

- Что он опять смотрел по телевизору? Откуда он вообще знает о домашнем насилии? Дедушка, мог бы ты его немного контролировать?

Янь Сян нахмурился:

- Как ты разговариваешь с дедом?! Непочтительный внук!

Янь Цзысю: …

Он почувствовал, что действительно очень устал.

Янь Цзысю поднял чемодан, собираясь пройти в свою комнату, но услышал вопрос Янь Сяна:

- Съемки закончились?

- Да, закончились.

- Значит, теперь будешь жить дома?

Янь Цзысю показалось, что в тоне деда слышна неприкрытая неприязнь.

- Вы хотите сказать, что мне не стоит здесь жить?

Янь Сян усмехнулся:

- Нет, я не это имел в виду. Просто через несколько дней к нам приедет кое-кто, и я боюсь, что тебе опять это будет не по нраву.

Янь Фэн поддакнул:

- Вот именно! В прошлый раз, когда у нас гостил мой друг, ты был недоволен!

Услышав это, Янь Цзысю подумал, что речь опять идет о каком-то друге Янь Фэна. Он не очень умел ладить с детьми этого возраста, их энергия казалась ему чрезмерной. Поэтому в прошлый раз, когда друг Янь Фэна пришел в гости и они весь день играли, их шум так действовал ему на нервы, что он под благовидным предлогом оставил Янь Фэна на попечение деда и уехал.

Теперь, вновь услышав нечто подобное, Янь Цзысю не придал этому значения:

- Ничего, я уйду по делам и вернусь, когда станет потише.

Янь Сян подумал и сказал:

- Наверное, сильного шума не будет. Так что, когда придет время, веди себя хорошо!

- Лучше скажите Янь Фэну, чтобы он хорошо себя вел с гостем, — Янь Цзысю бросил взгляд на Янь Фэна.

Тот показал ему язык и скорчил рожицу:

- Я уж точно буду вести себя лучше тебя!

Еще бы! Это твой друг. Конечно, ты с ним ладишь получше меня!

Янь Цзысю поднялся наверх в свою комнату.

Только тогда Янь Фэн поднял голову и спросил Янь Сяна:

- Дедушка, а кто именно приедет?

- Один молодой человек, — ответил Янь Сян. — Когда я был еще не таким старым, как сейчас, то попал в опасную ситуацию, а малознакомый человек спас меня. Я тогда хотел отблагодарить его, но он не принял мою благодарность. Полгода назад с ним случилось несчастье. В то время я был за границей и не знал об этом, а когда вернулся, все уже произошло. У того человека остался сын, который только что окончил университет, и здесь у него нет родственников, которые могли бы о нем позаботиться. Вот я и подумал, что можно сначала пригласить его пожить у нас, посмотреть, нужна ли ему какая-то помощь. В конце концов, ребенку одному жить всегда тяжело, — вздохнул Янь Сян.

Янь Фэн кивнул и спросил:

- А как зовут этого брата? Как мне его называть? Просто "брат"? Но тогда в доме будет два старших брата, и мы запутаемся.

Янь Сян улыбнулся и погладил его по голове:

- Его зовут Шангуань Циннин. Можешь называть его брат НинНин.

Янь Фэн кивнул:

- Хорошо.

Глава 5, в которой Шангуань Циннин снова дерется.

Янь Цзысю поужинал вместе с Янь Сяном и Янь Фэном.

После ужина, когда он снова открыл книгу, то увидел, что его книжный напарник почти догнал его по прогрессу.

Испугавшись, Янь Цзысю тут же ускорился, стремясь обязательно закончить раньше этого Лимончика!

Возможно, его решимость была слишком сильна. Ближе к концу книги Уставший Лимон, похоже, отвлекся на какие-то дела, и Янь Цзысю воспользовался этим моментом, чтобы одним махом дочитать до конца. Облегченно выдохнув, он с легкой грустью оставил комментарий со своими впечатлениями.

Когда Шангуань Циннин вышел из душа, он увидел, что на странице отображалось: «Молчание — Золото уже дочитал эту книгу».

Действительно быстро.

Чтобы не отставать, он тут же принялся читать дальше, желая как можно скорее догнать своего напарника.

Однако он не знал, что в это время Янь Цзысю уже начал обдумывать, как бы ему разорвать отношения совместного чтения.

Ему было неудобно говорить напрямую, поэтому он решил подождать, пока собеседник закончит и захочет обсудить книгу, чтобы тогда и сообщить.

Ждать пришлось недолго: вскоре на странице появилось уведомление: «Ваш друг Уставший Лимон закончил чтение книги. Это уже ваше второе совместное чтение~».

«И последнее!» — подумал Янь Цзысю.

Теперь все готово, осталось дождаться, когда Уставший Лимон напишет ему!

Вскоре в строке сообщений появилось уведомление о новом сообщении.

Янь Цзысю тут же открыл его и остолбенел.

Уставший Лимон: «Ты что, не видел мой последний ответ???»

Уставший Лимон: «[Мы слишком разные.jpg]»

Уставший Лимон: «Я думаю, твои слова имеют смысл, но лично мне кажется, что эта концовка довольно хороша. Резкое окончание на кульминации оставляет интересное послевкусие, дает пространство для воображения — разве это не здорово? Мне даже нравится такой подход. Можно понять, что сын наконец простил отца, а можно и совсем по-другому. Автор ничего не говорит прямо, поэтому можно интерпретировать по-своему. Это тоже помогает избежать шаблонности. По крайней мере, такую концовку трудно забыть, в отличие от многих произведений со счастливым концом, которые забываются сразу после прочтения».

Янь Цзысю смотрел на сообщение и думал, что в словах собеседника тоже есть логика. Ему самому не нравилась эта концовка, потому что он хотел видеть четкий финал, а не додумывать его самому. Но есть люди вроде Лимончика, которые предпочитают такое открытое пространство для воображения, ценят недосказанность, поэтому им нравится подобный финал.

Сам он считал, что история не закончена и можно было бы добавить еще одну главу, чтобы все прояснить.

А Лимончик считал, что так даже лучше — оборвать на кульминации, не нужно портить произведение лишними деталями.

Вероятно, это разница во взглядах, обусловленная возрастом и характером. Янь Цзысю признал, что в словах собеседника есть резон.

В этот момент он отказался от уже заготовленных фраз о том, что в следующей книге совместное чтение не потребуется.

У этого человека все-таки есть свои мысли, решил Янь Цзысю. Если он будет всегда так рассуждать, а не твердить только «Я тоже так думаю», то с ним еще можно пообщаться о книгах.

Размышляя об этом, Янь Цзысю спросил: «На этот раз не "Я тоже так думаю"?»

Шангуань Циннина это рассмешило, и он ответил: «Раньше я так говорил, потому что был согласен с тобой. Теперь мнения разошлись, естественно, нужно высказать свою точку зрения».

Затем он спросил: «А-Цзинь, тебе не нравится, когда я говорю "Я тоже так думаю"?»

Янь Цзысю: «??? А-Цзинь???»

Мужчину передернуло от этого прозвища.

Молчание — Золото: «Не называй меня А-Цзинь».

Уставший Лимон: «А как тогда? А-Чэнь?»

Янь Цзысю подумал и решил, что так можно.

<п/п: Ник «Молчание-золото» (沉默是金) читается как Чэнь Мо Ши Цзинь)>

Его настоящее имя — Янь Чэнь. Когда он окончил университет и начал сниматься, Янь Сян, разозленный тем, что внук не хочет наследовать компанию, сказал: «Не хочу видеть твое имя в кинотеатрах».

Тогда Янь Цзысю послушно взял себе актерский псевдоним, от которого у старика чуть не случился инфаркт; тот целый день отказывался есть и ругал его непочтительным потомком.

Янь Цзысю позволил ему ругаться, сколько тому заблагорассудится. Главное, чтобы старик не вмешивался в его жизнь.

Производное от интернет-ника А-Чэнь звучало так же, как А-Чэнь от его имени, так что это обращение не вызывало у него дискомфорта. Поэтому Янь Цзысю ответил: «Подойдет».

Уставший Лимон: «Тогда я буду так тебя называть».

Молчание — Золото: «Хорошо».

Молчание — Золото: «В будущем не говори "Я тоже так думаю" и не пиши сплошные "ха-ха-ха", понял?»

Уставший Лимон: «Понял~ В следующий раз скажу: "Ваш покорный слуга согласен!"»

Янь Цзысю: …

Молчание — Золото: «Ты специально меня дразнишь?»

Шангуань Циннин не ожидал, что тот это заметит, и рассмеялся: «А-Чэнь, сколько тебе лет? Кажется, ты старше меня, разговариваешь чересчур серьезно».

Молчание — Золото: «Действительно старше».

Уставший лимон: «Мне в этом году 21, а тебе сколько?»

Молчание — золото: «27.»

Уставший лимон: «Вау, на 6 лет старше меня, слишком широкая пропасть между поколениями! Неудивительно, что тебе не нравятся выражения, которые я люблю.»

Молчание — золото: «Ммм...»

Уставший лимон: «Но я всё равно очень люблю читать книги и общаться с тобой. Ты пока самый лучший человек из всех, кого я встречал.»

Янь Цзысю подумал, что эти слова звучат слишком фальшиво. Они знакомы всего два дня, их разговоры ограничивались лишь обсуждением содержания книг — как же он мог стать лучшим человеком, которого тот встретил?

Лицемерие!

Он уже собирался сказать, чтобы его визави не говорил таких чрезмерно фальшивых слов, как получил новое сообщение.

Уставший лимон: «Я не обманываю. Я же говорил, что недавно окончил учёбу? Один, вдали от дома, я приехал сюда, но, как ты знаешь, из-за того, что мои способности не очень хороши, все меня невзлюбили, и у меня здесь почти нет друзей. Поэтому я и говорю тебе всё это.»

Янь Цзысю не поверил: «Ты говорил, что живешь один, вдали от дома? А разве раньше ты не говорил, что у тебя здесь есть собственная квартира?»

Шангуань Циннин задумался, как же это объяснить? Ведь нельзя же сказать, что он попал в книгу.

Подумав, он совместил это с личностью оригинального персонажа: «Квартира мне досталась от отца. Но мои родители развелись, когда я был маленьким, и я остался с мамой. Позже с отцом случилось несчастье, и квартира осталась мне. Когда я приехал сюда, то сначала жил в общежитии для сотрудников, а теперь, когда работа закончилась, вернулся в отцовскую квартиру.»

Янь Цзысю не ожидал, что собеседник расскажет такую личную историю, и на мгновение почувствовал вину.

Молчание — золото: «Прости, я не знал.»

Шангуань Циннин не счёл это чем-то страшным. Его собственные родители трагически погибли три года назад. Он плакал, отчаивался, но в конце концов справился с горем и продолжил жить дальше.

Уставший лимон: «Ничего, ты же не знал. Незнание не вина.»

Он подумал и решил дополнить эту ложь.

Уставший лимон: «Тебе, наверное, странно: если я остался с мамой, то зачем я приехал сюда один, так далеко от дома? Потому что мама вышла замуж за иностранца и хотела уехать жить за границу, но я не согласился последовать за ней. Поэтому я приехал сюда. Здесь есть квартира, которую оставил мне отец, и жить будет немного легче.»

Набрав текст, Шангуань Циннин облегчённо вздохнул: наконец-то разобрались с его ситуацией. В принципе, достаточно было бы рассказать об обстоятельствах оригинального персонажа, но он проговорился про «один вдали от дома», и пришлось слегка приукрасить свою жизнь, не ограничиваясь оригинальной биографией.

Хотя это нельзя считать ложью: ведь у него и правда давно нет родителей, и он действительно один вдали от дома.

Янь Цзысю, совершенно не зная о его мыслях, почувствовал, что жизнь собеседника довольно горька.

Нет родителей, нет друзей, сейчас нет и работы, только что окончил университет. Плюс доверчивый характер. Этот человек готов выложить любому всю свою биографию. Янь Цзысю подумал, что до того, как его обманут, осталось недолго.

Молчание — золото: «Такие вещи не стоит легко рассказывать незнакомцам, а в интернете тем более нужно внимательнее относиться к своей приватности.»

Шангуань Циннин, конечно, все понимал: «Не беспокойся, я рассказал все только тебе, ведь больше мне и некому рассказать. Ты — лучший человек, которого я здесь встретил, поэтому я и доверился тебе. Других я и не знаю, хотел бы поделиться — и не смог бы.»

Уставший лимон: «Кстати, кажется, я вообще сейчас не имею хороших знакомых, кроме тебя.»

Янь Цзысю, читая эти слова, ещё сильнее пожалел парня.

У него самого много друзей, и все родные живы. Куда бы он ни пошёл, его окружают поклонники. Ему трудно представить, каково это — не иметь друзей и родных.

При мысли о том, что у собеседника и правда, возможно, есть только он один, с кем можно поговорить, а он ещё чуть не разорвал их отношения чтения вместе и не удалил из друзей, он почувствовал неловкость.

Янь Цзысю, что для него редкость, решил проявить инициативу: «Тогда, если в будущем с тобой что-то случится, можешь рассказать все мне. Я посмотрю, смогу ли помочь.»

Написав предложение, перед отправкой он снова подумал, что все это неуместно, и исправил: «Тогда, если в будущем с тобой что-то случится, можешь рассказать мне. Я старше тебя, могу дать правильный совет.»

Шангуань Циннин обрадовался: «А-Чэнь, ты такой хороший человек! Как же ты добр! Мне действительно очень повезло!»

Шангуань Циннин: [Бешено обнимает.jpg]

Янь Цзысю, глядя на это, усмехнулся и ответил: «Не раздавай направо-налево карты «хорошего человека».»

Уставший лимон: «Ничего, ты заслужил!»

Они приятно проболтали весь вечер, и только когда их начало клонить в сон, пожелали друг другу спокойной ночи и собрались спать.

Шангуань Циннин был в прекрасном настроении. После встречи с такими мудаками, как Ху Цзяньчэн, Янь Цзысю и Сюй Лун, он чувствовал, что встретить Молчание — золото — это просто замечательно!

«Если бы все могли быть как Молчание — золото…», — подумал Шангуань Циннин и заснул.

Он безмятежно проспал до десяти утра следующего дня. Затем встал, почистил зубы и умылся.

В холодильнике не было ничего съедобного, поэтому Шангуань Циннин решил сходить в ближайший супермаркет.

Он быстро переоделся и вышел из дома.

Ларьки с завтраками внизу ещё работали. Там были соевое молоко, хлебные палочки и суп из тофу. Шангуань Циннин взял суп из тофу, съел его и пешком отправился в супермаркет.

В это время людей в магазине было немного. Парень набрал целых две большие сумки и собрался возвращаться домой.

Пройдя немного от супермаркета, Шангуань Циннин остро почувствовал неладное. Достав телефон, он сделал вид, что делает селфи, и через камеру посмотрел позади себя: несколько человек, похожих на бандитов, увидев, что он остановился, сразу же засуетились, их выражение лиц было очень неестественным.

«Следят за мной?» — подумал Шангуань Циннин. -  «Если да, то зачем?»

Размышляя об этом, он взглянул на только что сделанное селфи, но как ни смотрел, не мог найти среди этих людей      никого знакомого.

Шангуань Циннин убрал телефон в карман и пошёл дальше.

Квартира, в которой он сейчас жил, была куплена на заработанные его предшественником деньги. Как говорится, худой верблюд больше лошади. То же и в шоу-бизнесе: даже самая незаметная знаменитость, если он ещё может сниматься, зарабатывает больше обычного человека.

Среди знаменитостей Шангуань Циннин считался бедным, но он все же легко купил апартаменты площадью 200 квадратных метров. Однако из-за соображений безопасности и конфиденциальности он выбрал жилой комплекс в относительно отдалённом районе, где, кроме нескольких магазинов, больше не было никаких других заведений и людей.

Все изменилось в одно мгновение: внезапно преследовавшие его люди резко ускорились, подбежали и окружили его.

Шангуань Циннин посмотрел на них и пересчитал — всего пять человек.

— Вы кто?

Первый парень, чьи волосы были обесцвечены до полной блондинистости, усмехнулся:

— Тебе не нужно знать, кто мы. Шангуань Циннин, да? Ты обидел не того человека, понял?

Шангуань Циннин слегка растерялся:

— Кого?

— То есть, кого? Ты забыл брата Луна?!

Тут Шангуань Циннин наконец понял:

— Ты имеешь в виду Сюй Луна?

— Именно! Ты посмел избить брата Луна! Да у тебя, чёрт возьми, смелости хоть отбавляй!

Шангуань Циннин тихо рассмеялся:

— Извините, дело не в смелости. Просто я подумал, что он заслуживает побоев.

Услышав это, блондин злобно фыркнул:

— Ах ты, до сих пор не признаёшь вину? Что ж, тогда брат тебя хорошенько поучит, как надо себя вести.

С этими словами он взглядом дал знак своим подручным и те все разом бросились вперёд.

Шангуань Циннин выругался. Он хотел сначала положить сумки, но его уже окружили, поэтому пришлось воспользоваться пакетами и лупить ими направо и налево.

Сумки были очень тяжёлыми, плотно набитыми всякой всячиной.

Шангуань Циннин колотил ими по нападавшим, как кузнец молотом. Хулиганы, не зная, что делать, могли только пытаться вырвать пакеты. Шангуань Циннин, выбрав момент, когда пакеты порвались и вещи рассыпались, воспользовался их замешательством и яростно пошел в атаку.

Он привык захватывать инициативу, и, хотя все же получил травмы в бою, хулиганы пострадали ещё сильнее.

Шангуань Циннин, глядя на пятерых хулиганов, распростёртых на земле, медленно поднялся. Он достал из кармана ключи, раскрыл складной ножик на брелоке и, прежде чем блондин успел опомниться, присев на корточки, прижал левым коленом его бедро, одной рукой прикрывая нож, а другой направляя лезвие в область между его ног.

Блондин тут же замер:

— Т-ты что делаешь?!

Шангуань Циннин улыбнулся, выражение лица стало почти ласковым:

— Скажи своим подручным вести себя смирно, а то если они пошевелятся и напугают меня, моя рука дрогнет, и ты останешься без бубенчиков.

Блондин, чувствуя прикосновение к своим джинсам, судорожно вздохнул и поспешно крикнул подручным:

— Не двигайтесь, все отойдите подальше!

Его лежащие на земле подручные, услышав это, ответили положительно. Не смея подняться, они продолжали лежать.

Только тогда Шангуань Циннин успокоился и продолжил:

— Вернись и передай Сюй Луну: я уже не в команде, пусть не тоскует по мне. К тому же, я собираюсь полностью уйти из шоу-бизнеса, а Ху Цзяньчэн и он тоже собираются? На этот раз, в память о том, что мы вместе работали, я не буду судиться. В следующий раз, если меня кто-то посмеет беспокоить, я сразу позвоню в полицию. В конце концов, я ухожу из шоу-бизнеса, мне плевать на репутацию, а ему и Ху Цзяньчэну тоже плевать? Мне вообще терять нечего!

Блондин непрерывно кивал:

— Да. Да. Понял.

— Ну что, ещё подеремся?

Блондин покачал головой:

— Нет, не надо.

— А эти мои вещи...

— Я заплачу, я тебе компенсирую.

— Всего 500 юаней, спасибо. — Шангуань Циннин посмотрел на него: — Наличными можно?

Блондин пошарил в кармане, вытащил несколько купюр и протянул деньги.

Только тогда Шангуань Циннин поднялся, окинул взглядом поле боя и сказал:

— Можете забрать то, что рассыпалось. Это продукты и предметы первой необходимости, они вам пригодятся.

Блондин: ...

Остальные: ...

После этих слов Шангуань Циннин положил деньги в карман:

— Не волнуйся, я не запросил лишнего. В пакете есть чек, посмотри сам. Потрачено около 490 юаней, я всего лишь округлил.

Блондин: ...

Остальные: ...

Что это за дикий поворот событий?! Почему всё закончилось именно так?!

— Что не встаёте, разве на земле лежать удобно? — Шангуань Циннину показалось, что люди, которых нанял Сюй Лун, совсем ненадёжные, и, похоже, головы у них работают не очень хорошо.

Услышав это, блондин поспешно поднялся, опустил голову, проверил область между ног, и торопливо сказал подручным:

— Пошли.

— А ваши вещи?! — крикнул им Шангуань Циннин.

Хулиганы не обратили внимания на окрик и, не оборачиваясь, ускорили шаг, вскоре скрывшись из виду.

Увидев это, Шангуань Циннину пришлось наклониться и собрать рассыпанные по земле покупки в кучу.

Помахав рукой проезжавшему мимо такси, он, остановил его, и вместе с водителем погрузил все в машину. К счастью, продукты были хорошо упакованы, так что то, что не раздавили совсем, ещё можно было есть.

Проезжая мимо магазина, Шангуань Циннин вышел и купил несколько больших пакетов, куда и переложил пострадавшие в драке покупки.

Юноша порылся в памяти, выуживая воспоминания оригинального персонажа о Сюй Луне. Однажды кто-то из съёмочной группы говорил, что Сюй Лун на самом деле тупой гопник, просто его семья в каких-то отношениях с Ху Цзяньчэном, поэтому Ху Цзяньчэн и взял его к себе в ассистенты.

Судя по всему, эта информация довольно правдива.

Однако после этого случая он должен стать сдержаннее. В конце концов, если у Сюй Луна стыд отсутствует, то у Ху Цзяньчэна не такое толстое лицо. Ху Цзяньчэн не захочет раздувать скандал, ведь если весь шоу-бизнес узнает, что он старый бессердечный негодяй, как же ему тогда поддерживать свой образ светлого и правильного человека?!

Так что, хотя бы из уважения к Ху Цзяньчэну, Сюй Лун больше не станет к нему приставать.

Додумавшись до этой мысли, Шангуань Циннин немного расслабился, поднял руку и потрогал скулу. Только что он получил прямой удар по лицу, было очень больно, и до сих пор чувствовалось жжение в повреждённом месте.

Увы, он находился не на съемочной площадке, поэтому пришлось зайти в аптеку, купить пластырь, ватные палочки и мазь, чтобы самому нанести себе лекарство, когда вернётся.

Юноша довольно быстро добрался до жилого комплекса. Охранник, увидев его, широко раскрыл глаза и шагнул к нему с радостным выражением лица:

— Господин Шангуань, вы наконец-то вернулись.

Парень ничего не понял:

— А что случилось?

— Вас искал один пожилой господин, но вы вышли, поэтому он сейчас ждёт вас.

Глава 6, в которой Янь Сян оказывается достоин «Оскара».

Шангуань Циннин замер в недоумении. Пожилой господин??? Разве предыдущий хозяин тела был знаком с каким-то пожилым господином??? Разве его родители не развелись много лет назад? Мать давно исчезла неизвестно куда, а отец умер. Откуда здесь взяться какому-то старому господину? Он не помнил, чтобы у предыдущего хозяина тела были дедушки по любой из линий.

С полным недоумением на лице Шангуань Циннин последовал за охранником в гостевую комнату, где увидел пожилого господина в строгом костюме, сидящего на кожаном диване. Рядом с ним сидел мужчина средних лет в очках, а по обеим сторонам стояли двое молодых людей в прикиде агента Смит из «Матрицы», очень похожие на телохранителей.

Шангуань Циннин тут же начал лихорадочно перебирать воспоминания своего предшественника, но сколько ни искал, в его голове не было ни малейшей информации об этих людях. Он мог ручаться, что предыдущий хозяин абсолютно не знал этих гостей!

………………………..

- Господин, господин Шангуань вернулся, — тихо сказал охранник, наклонившись.

Услышав это, Янь Сян повернулся к двери и увидел, что на пороге стоит юноша весьма приятной наружности, который с любопытством его разглядывает.

Он внимательно посмотрел на юношу и на его несколько побитом лице смутно угадал черты своего спасителя, что вызвало у мужчины легкое волнение.

Шангуань Циннин подошел ближе и вежливо спросил:

- Здравствуйте, скажите, пожалуйста, по какому делу вы меня ищете?

- Ты, наверное, НинНин? — мягко произнес Янь Сян.

Шангуань Циннин кивнул.

Янь Сян вздохнул:

- Меня зовут Янь Сян. Ты слышал это имя?

Юноша покачал головой:

- Нет.

Услышав это, Янь Сян взмахнул рукой, и телохранители вышли, плотно прикрыв за собой дверь.

Шангуань Циннин подумал, что в такой обстановке вот-вот должна родиться великая тайна.

Боже! Неужели предыдущий хозяин на самом деле был потерянной принцессой из «Хуаньчжу Гэгэ»? А этот старый господин перед ним — его родной дед? Его отца когда-то изгнали из семьи, а теперь дед постарел, сердце его смягчилось, и он пришел признать их с отцом?!

Слишком мелодраматично!

<п/п: «Хуаньчжу Гэгэ» - известный в Китае романтический телесериал.>

Пока он так думал, Янь Сян медленно произнес:

- Десять с лишним лет назад твой отец спас мне жизнь.

Шангуань Циннин: ???!!!

И такое было??! В книге об этом не написано! И в памяти предыдущего хозяина тоже нет.

Да, похоже, здесь сейчас разыгрывается сценарий не «Хуаньчжу Гэгэ», с потерянной принцессой, а «Легенда о Белой змее» — сценарий воздаяния за добро!

Янь Сян, видя, что лицо юноши осталось бесстрастным, продолжил:

- Я хотел отблагодарить твоего отца, но он не принял мою благодарность. Даже когда я тайно помогал ему, он, узнав, сказал мне, что в этом нет необходимости. Он был очень честным и прямолинейным человеком. Он сказал, что спас меня не ради вознаграждения. Если бы ему понадобилась помощь, он бы сам ко мне обратился, а когда он в ней не нуждался, моя помощь была для него лишь обузой.

«Вот это действительно честность!», - поразился Шангуань Циннин, - «Не зря госпожа Белая змея его запомнила».

- Увидев его сопротивление, мне пришлось отступить и ждать дня, когда ему, возможно, понадобится моя помощь.

Шангуань Циннин кивнул. Ему казалось, что он уже догадался: теперь его отца нет в живых, остался только он один, и этот старый господин пришел спросить, не нужна ли теперь ему какая-нибудь помощь.

Однако конкретно сейчас ему тоже ничего не нужно. Шангуань Циннин как раз думал, как отказать человеку перед ним, когда тот, глядя на парня, произнес фразу, которую юноша никак не ожидал услышать.

- Сейчас твоего отца нет с нами, а ты – совсем ребенок, только что закончивший учебу, поэтому я планирую позаботиться о тебе вместо отца, пока ты не встанешь на ноги, не создашь семью и не обзаведешься детьми. Это будет своего рода воздаяние за спасение жизни, совершенным твоим отцом.

Шангуань Циннин: ???!!!

Шангуань Циннин не мог поверить своим ушам. Он поспешно отказался:

- В этом нет необходимости, дедушка. Я ценю вашу доброту, но мне и одному живется хорошо.

Янь Сян в это не поверил.

Он посмотрел на побитое лицо Шангуань Циннина:

- Разве? Тогда как появились эти раны?

Шангуань Циннин: …

Набравшись наглости, парень объяснил:

- Мне пришлось подраться. Они первые напали на меня, я просто защищался и дал сдачи.

Янь Сян ударил рукой по дивану:

- И после этого ты говоришь, что у тебя все хорошо? До тебя уже добрались! Как же я, дед, могу быть спокоен, если ты один и над тобой издеваются?

- Их раны серьезнее моих. У меня всего лишь несколько синяков и ссадин, я победил.

- Так не годится! Маленькая ссадина плюс еще ссадина — и получится большая рана! Если с тобой что-то случится, как я смогу смотреть в глаза твоему отцу?!

Это не имеет отношения к моему отцу, дорогой невесть-откуда-появившийся дедушка!

Шангуань Циннин уже собирался заговорить, как вдруг Янь Сян печально произнес:

- За всю свою жизнь я никому не был должен, только твоему отцу: он спас меня, но я не успел отблагодарить его, а он уже ушел. А теперь и ты отказываешь мне. Неужели ты хочешь, чтобы я нес этот груз до конца жизни, не имея покоя?

С этими словами он несколько раз кашлянул, и мужчина в очках тут же похлопал его по спине и протянул носовой платок.

- НинНин, — сказал мужчина, глядя на Шангуань Циннина с искренним чувством, — согласись же со старым господином. Ты не знаешь, но дело твоего отца стало для старого господина навязчивой идеей. С тех пор как он узнал, что твой отец погиб в результате несчастного случая, здоровье старого господина день ото дня ухудшалось, и только когда он узнал о тебе, ему стало лучше. Для такого человека, как старый господин, который никогда никому ничего не был должен, чувство долга перед твоим отцом стало настоящим бременем. Если ты не согласишься, он, неся этот груз, вероятно, впадет в депрессию!

Шангуань Циннин: … Неужели все так серьезно?

- НинНин, будь спокоен, я не принуждаю тебя, — слабо сказал Янь Сян. — Я просто хочу вернуть долг твоему отцу. Если бы твой отец ушел не так внезапно, он бы обязательно перед смертью поручил тебя тому, кому доверяет. Я просто хочу позаботиться о тебе вместо него. Ты можешь сначала попробовать пожить со мной, и если тебе будет некомфортно, ты сможешь продолжать жить один, я не буду тебя принуждать.

Янь Сян говорил, а мужчина, сидевший рядом с ним, поддакивал. Один произносил речь с выражением смертельной тоски на лице, а другой — бесконечно вздыхал. Шангуань Циннин больше всего боялся иметь дело с такими ситуациями, и в конце концов ему пришлось сдаться и кивнуть, согласившись с предложением Янь Сяна:

- Тогда… давайте попробуем.

Янь Сян обрадовался:

- Хорошо! Тогда, НинНин, собери вещи, я отвезу тебя домой.

Шангуань Циннин: ????! Что, ему еще и переезжать?

- А можно не переезжать?

Янь Сян снова начал кашлять, а мужчина средних лет снова подыграл:

- У старого господина плохое здоровье, он не может ездить туда-сюда. Ему еще самому нужно заботиться о внуках, поэтому он не может переехать к тебе. Но если он не будет жить с тобой, он не будет спокоен, поэтому, НинНин, пожалуйста, согласись со старым господином. Не беспокойся, с нашими молодыми господами легко ужиться, они уже знают, что ты приедешь, и с нетерпением этого ждут.

- НинНин, поживи у нас пару дней, и, если тебе будет некомфортно, ты сможешь вернуться. Дедушка уже подготовил для тебя комнату и одежду.

Шангуань Циннин: …

Если бы в этот момент он не выудил из информации, полученной из оригинальной книги, сведения о Янь Сяне — председателе правления Honghu Group, миллиардере, коммерческом гении - он бы заподозрил, что эти двое разыгрывают спектакль, чтобы обмануть его и вырезать у него почку.

Шангуань Циннин подумал, что можно и поехать. Янь Сян — это реально могущественный покровитель. Если он будет жить у него на глазах, то даже если однажды он рассердит Янь Цзысю, тому будет не так-то просто его убить.

И самое главное! Если он не ошибается, старик Янь Сян, так же, как и он, не любит Янь Цзысю!

Шангуань Циннин вспомнил, что в книге был эпизод, когда у Honghu Group вышел новый продукт, и отдел маркетинга собирался пригласить Янь Цзысю в качестве амбассадора, но узнавший об этом Янь Сян их отчитал: «Разве вы не знаете, что я больше всего ненавижу Янь Цзысю?! Эти три иероглифа — Янь Цзы Сю — вызывают у меня раздражение! Почему он еще не свалил из шоу-бизнеса?!»

В книге, где Янь Цзысю является главным героем, Шангуань Циннин готов поклясться, что тех, кто его не любит, наверное, всего двое: он сам и старик Янь Сян! Прямо как «Высокие горы» и «Текущая вода» у Бо Я!! Родственные души!

<п/п: "Высокие горы и текущая вода" - древняя песня времен династии Цинь (221-206 гг. до н.э.). Согласно легенде, ее сочинил знаменитый литератор Бо Я. Позже она была разделена на две песни: "Высокие горы" и "Текущая вода" >

Это действительно так непросто!

И кроме того, старик Янь Сян дожил до самого конца!

Узнав, что Янь Сян его не любит, Янь Цзысю не только не использовал свою «ауру главного героя», чтобы уничтожить старика, но и с улыбкой выразил свое глубокое уважение к нему.

Вот это настоящий храбрец! Способный человек! Шангуань Циннин решил: ехать, обязательно ехать. Он должен ухватиться за толстое бедро старика Яня и постараться дожить до развязки!

Приняв решение, Шангуань Циннин сообщил, что ему нужно сходить домой собрать вещи.

Янь Сян, естественно, согласился:

- Иди, дедушка подождет тебя здесь.

- Хорошо.

Сказав это, Шангуань Циннин вышел из гостевой комнаты, дошел до своего подъезда, приложил карту и вошел в здание.

Янь Сян только тогда вздохнул с облегчением, когда Шангуань Циннин скрылся из виду, и спросил у своего водителя, сидевшего рядом:

- Как я сыграл?

Водитель захлопал в ладоши:

- Великолепно! Ваша актерская игра просто превосходна! И эмоции, и движения — все безупречно! Не зря говорят, что у молодого господина ЧэньЧэня блестящая актерская игра и столько наград, — это все унаследованные от вас гены! Если бы вы в молодости пошли в шоу-бизнес, то молодому господину ЧэньЧэню нечего было бы делать!

Янь Сян с чувством вздохнул:

- Что поделаешь, я умею слишком многое, но не могу раздвоиться, поэтому пришлось уступить ЧэньЧэню. Но я все равно не одобряю его уход в шоу-бизнес. Наград уже достаточно, пора бы и вернуться, чтобы унаследовать семейное дело, а он все еще целыми днями занимается всякой ерундой!

Водитель тут же утешил его:

- У молодого господина ЧэньЧэня есть свой расчет. Не волнуйтесь, через несколько лет он вернется. На самом деле он все прекрасно понимает.

Янь Сян остался доволен и не забыл похвалить своего старого товарища:

- Ты тоже неплохо сыграл. После стольких лет рядом со мной, Лао Ли, ты здорово продвинулся!

- В основном это заслуга господина. Я, находясь рядом, поневоле кое-чему научился.

Янь Сян улыбнулся, затем снова вздохнул:

- Его отец всю жизнь был благородным и гордым, даже спасая людей, не хотел никакой благодарности, говоря, что совершил добро без ожидания награды. Он, может, и жил свободно, но такой обычный человек, как я, из-за этого взвалил на свою душу груз. Я очень боялся, что его сын окажется таким же и тоже ничего не примет, поэтому и пошел на эту уловку. Его отец был добрым, и я думаю, что он, наверное, тоже добрый ребенок. Увидев, что я нездоров, он, возможно, из чувства долга согласится. Хотя методы не самые благородные, но это ради его же блага, он, наверное, сможет меня понять.

- Конечно, сможет, — подбодрил его Лао Ли. — Молодой господин НинНин выглядит мягкосердечным и обязательно поймет вас. К тому же, посмотрите, в каких условиях он сейчас живет один, — слишком уж ему тяжело. Если мы не поможем, и с ним потом что-то случится, мы будем жалеть, но будет уже поздно.

Янь Сян кивнул:

- Лао Ли, только ты меня понимаешь.

Вчера Шангуань Циннин занимался уборкой и еще не успел разобрать чемодан, так что сейчас это оказалось весьма кстати. Юноша вынул из чемодана не понравившуюся одежду, положил ее в шкаф, затем прихватил с собой купленные закуски, взял чемодан и вышел.

Сначала он хотел забрать и купленные сегодня продукты (овощи и мясо), но потом вспомнил, что они рассыпались по земле во время драки, и пакеты немного испачкались пылью. Побоявшись, что этот возрастной «босс» Янь Сян будет брезговать, он убрал их в холодильник.

«Вдруг я еще вернусь», — подумал Шангуань Циннин. В конце концов, зацепиться за толстое бедро не так-то просто. Если через несколько дней он поймет, что ничего не получается, то придется возвращаться.

Шангуань Циннин ко всему этому относился легко, поэтому спокойно закрыл холодильник, запер дверь и вошел в лифт.

Увидев его, Янь Сян велел Лао Ли подогнать машину, и они вместе сели в нее.

Машина ехала быстро, и вскоре они уже почти доехали. Янь Сян стал рассказывать о своем доме:

- В моей семье двое детей, оба мои внуки. Их родители за границей, так что обоими занимаюсь я. Старшего зовут Янь Чэнь, он лет на пять-шесть тебя старше, можешь звать его братом, но его большую часть времени нет дома. Тот, кто часто дома, — мой младший внук, Янь Фэн, сейчас он учится во втором классе начальной школы. Мальчик довольно активный и с ним легко поладить.

Шангуань Циннин кивнул:

- Понял. Спасибо, дедушка.

- Не стоит благодарности, — добродушно сказал Янь Сян. — Я уже предупредил их, они тебя очень ждут. Когда приедешь, не стесняйся; считай, что ты дома.

Шангуань Циннин снова кивнул. Глядя на добродушный вид старика перед собой, он подумал и решил прощупать его: выяснить, начал ли он уже в этот период не любить Янь Цзысю или же неприязнь еще не появилась.

- Дедушка, — с легким любопытством спросил Шангуань Циннин, — Ваша фамилия Янь — это какой Янь? Янь как в ласточке (燕) или Янь как у Янь Цзысю (晏)? Вы знаете Янь Цзысю? Того самого киноимператора, тройного обладателя премии?

Услышав вопрос, Янь Сян сердито фыркнул:

- Мой Янь — как у Янь Шу (晏殊)! Янь Цзысю — что за имя? Ужасно звучит! Совсем безвкусно!

<п/п: Янь Шу (991-1055гг) – китайский знаменитый поэт, политик, каллиграф и эссеист)

Шангуань Циннин в душе обрадовался. Свой человек! Видимо, старик Янь уже сейчас не любит Янь Цзысю. Даже его имя кажется ему противным!

Шангуань Циннин тут же успокоился:

- Дедушка, я с Вами согласен, мне тоже его имя не нравится. Лучше сравнивать ваш фамильный знак с Янь Шу или Янь Цзидао — очень красивые имена!

<п/п: Янь Цзидао (晏几道) — китайский поэт времён династии Северная Сун (1048–1113) >

- Верно! Имена Янь Чэнь и Янь Фэн, которые я дал внукам, тоже довольно хороши.

- Да, — поддержал его Шангуань Циннин.

Лао Ли незаметно улыбнулся, подумав, что у его господина настоящая одержимость.

Шангуань Циннин это не заметил, все еще погруженный в радость от приобретения союзника, с которым можно вместе посмеяться над врагом. Ему даже захотелось достать лапшу быстрого приготовления и поделиться ей с этим хорошим человеком.

Пока они разговаривали, машина въехала в район вилл. Шангуань Циннин посмотрел на ряд изящных домов и почувствовал, что бедро старика Яня стало еще толще! С таким толстым бедром, разделяющим его неприязнь к Янь Цзысю, он точно сможет продержаться до конца! И дожить до ста лет!

Когда машина остановилась, Янь Сян и Шангуань Циннин вышли. Охранник достал из багажника чемодан юноши, тот поблагодарил его и пошел за стариком.

Они прошли через двор с бьющими фонтанами, поднялись по ступеням. Дверь им открыла служанка.

Шангуань Циннин вслед за стариком Янем вошел в дом, тетя Чжан достала ему тапочки, чтобы переобуться.

Янь Сян, переобуваясь, сказал ей:

- Это НинНин, я тебе о нем рассказывал. Отныне НинНин будет жить с нами, относись к нему так же, как к ФэнФэну и ЧэньЧэню.

- Знаю, — улыбнулась тетя Чжан. — Что любит кушать молодой господин НинНин? Я как раз готовлю ужин. Уже приготовила то, что любят остальные, не хватает только блюд по вашим предпочтениям.

- Мне, в принципе, все подходит, — смущенно сказал Шангуань Циннин. — Я не привередлив.

- Вы предпочитаете пресную, острую или кисло-сладкую пищу?

- Поострее.

- Хорошо, я поняла.

Сказав это, тетя Чжан вернулась на кухню дальше готовить ужин.

Юноша только вздохнул с облегчением, как услышал звонкий голос:

- Дедушка, ты вернулся!

Шангуань Циннин обернулся на звук и увидел маленького мальчика лет шести-семи, бегущего к ним.

Подбежав к ним, мальчик остановился и, склонив голову набок, принялся разглядывать гостя.

Юноша улыбнулся ему:

- Привет.

- И тебе привет, — громко ответил мальчик. — Меня зовут Янь Фэн, можешь звать меня Сяо Фэн или ФэнФэн. А ты, наверное, брат НинНин?

Шангуань Циннин кивнул.

- Брат, какой ты красавчик! — сладко проговорил Янь Фэн. — Даже красивее меня!

Шангуань Циннину малыш показался довольно милым, и он, достав из кармана горсть конфет, протянул ему:

- Угощайся.

Янь Фэн без лишних церемоний взял, развернул фантик и положил конфету в рот, удивленно воскликнув:

- Какая сладкая!

Юноша, видя, что тому понравилось, снова насыпал ему пригоршню.

Янь Сян, наблюдая, как они ладят, тоже обрадовался:

- Пойдем, НинНин, я покажу тебе твою комнату.

- Хорошо, — откликнулся Шангуань Циннин и последовал за ним к лестнице.

Янь Фэн, словно хвостик, потопал следом.

Янь Сян был в возрасте, а Янь Фэн — еще маленький, оба жили на втором этаже.

- Ты и ЧэньЧэнь будете жить на третьем этаже, разница в возрасте у вас небольшая, как раз сможете общаться. Я уже староват, не понимаю тем, интересных вам, молодым. Сначала хотел поселить тебя по соседству со мной, но побоялся, что я тебе покажусь скучным, поэтому разместил тебя напротив комнаты ЧэньЧэня.

Шангуань Циннин улыбнулся:

- Дедушка, вы совсем не скучный.

Еще бы! Вы же мой единомышленник! Как может быть скучным тот, кто не любит Янь Цзысю?!

Янь Фэн тоже поддакнул:

- Вот именно, дедушка, ты не скучный. Самый скучный в нашем доме — это Янь Чэнь!

Янь Сян рассмеялся и повел их в комнату Шангуань Циннина на третьем этаже.

Комната была уже прибрана. Она оказалась светлой и чистой. На кровати лежало свежее постельное белье. Янь Сян велел ему устраиваться и, взяв за руку Янь Фэна, вышел.

Шангуань Циннин оглядел свое новое жилье, и на мгновение ему стало не по себе: всего за несколько дней он сменил уже три места, это действительно... несколько чересчур.

Он открыл чемодан, достал одежду и развесил в шкафу, затем походил по комнате и только потом спустился вниз.

Янь Сян разговаривал по телефону. Шангуань Циннин стоял далеко и мог разобрать только что-то вроде «побыстрее возвращайся», «так еще куда ни шло» и тому подобное.

Когда он подошел, Янь Сян уже повесил трубку, и Шангуань Циннин предположил, что тот, вероятно, звонил Янь Чэню.

Он молча сел рядом с Янь Фэном и они стали смотреть телевизор, изредка перекидываясь фразами.

Когда ужин был готов, снаружи послышался шум.

Янь Фэн тихо сказал:

- Наверное, мой брат вернулся.

Шангуань Циннин кивнул.

Янь Фэн схватил его за руку и прошептал:

- Мой брат очень противный, но не волнуйся, мой дедушка говорил: "Кто ест чужое, у того и рот кроток, кто берет чужое, у того и рука слаба". Я ел твои конфеты, так что я тебя защищу!

Шангуань Циннин подумал: «... В этом нет необходимости».

Янь Фэн сверкнул своими большими блестящими глазами:

- Тогда можно мне еще несколько конфет? Я таких раньше не ел, хочу еще.

Шангуань Циннин подумал, что, наверное, мальчонка привык к дорогим импортным конфетам, и теперь, впервые попробовав обычные карамельки, которые купил он, был потрясен до небес. Не может забыть и жаждет продолжения.

Он отдал Янь Фэну все конфеты из кармана и предупредил:

- Ты еще маленький, нельзя есть много, оставь эти на завтра.

Янь Фэн кивнул с «угу-угу» и взял лакомство.

Только он спрятал конфеты в карман, как открылась дверь. Шангуань Циннин поднял взгляд и от неожиданности вскочил на ноги.

Чёрт!!! Почему Янь Цзысю здесь?!! Дедушка, разве Вы не больше всех ненавидите Янь Цзысю?!!! Почему он в вашем доме?!!!

Глава 7, в которой Шангуань Циннин остается жить в доме семьи Янь

Так же удивлен, как и Шангуань Циннин, оказался и Янь Цзысю.

Мужчина смотрел на появившегося перед ним человека и думал, что тот действительно прилипчивый, как призрак. Даже до его дома уже добрался!

- Почему он в нашем доме? — спросил Янь Цзысю, посмотрев на Янь Сяна.

Тот перевел взгляд с одного на другого и спросил:

- Вы знакомы?

- Нет.

- Знакомы.

«Нет» сказал Шангуань Циннин, а «знакомы» — Янь Цзысю.

Янь Цзысю усмехнулся и насмешливо произнес:

- Не знакомы? Тогда почему ты сейчас здесь? Шангуань Циннин, придя в мой дом, какие ты имеешь намерения?

Шангуань Циннин разозлился:

- Да я тебя вообще знать не хочу, понял?

- Ты стоишь в моем доме и заявляешь, что не хочешь меня знать? — Янь Цзысю счел это смешным. — Тебе самому это кажется логичным?

Шангуань Циннин был в шоке от его самовлюбленности:

- Я пришел сюда не для того, чтобы встретиться с тобой, меня дедушка позвал. Если бы я знал, что ты здесь, я бы ни за что не пришел, ясно?

- «Дедушка»… Как же ты сердечно к нему обращаешься, — язвительно заметил Янь Цзысю.

Всего несколько дней не виделись, а этот подонок уже проник в его семью и подкатывает к его деду! Зря он его тогда недооценил!

Отличный обходной маневр, Шангуань Циннин!

Шангуань Циннина эта фраза совсем взбесила. Янь Сян – пожилой человек. Если не называть его дедушкой, то как тогда??! По имени??! Что за невероятный придурок этот Янь Цзысю!!

- «Дедушка» означает родного деда или вообще мужчину поколения деда. Слово «вообще» понимаешь? Вежливое обращение понимаешь?

- А ты знаешь, что такое вежливость? — язвительно спросил Янь Цзысю.

Шангуань Циннин почувствовал себя измотанным. Почему он везде сталкивается с этим придурком? Чем он так провинился, что Небо так с ним обходится! Он исправится, ладно?!

Видя, что юноша молчит, Янь Цзысю повернулся к Янь Сяну и спросил:

- Зачем вы привели его в дом?

Янь Сян уже понял, что Янь Цзысю и Шангуань Циннин, вероятно, знакомы, и отношения у них плохие.

Ему не понравилось, что внук так разговаривает с его гостем, он фыркнул и отчитал его:

- Это мой дом, мне захотелось его пригласить, разве нельзя?! Тебя это никак не касается!

Конечно, касается! Я не хочу однажды вернуться домой и вдруг обнаружить кого-то в своей постели!

Подавляя внутреннее раздражение, Янь Цзысю мягко сказал:

- Дедушка, если ты хочешь пригласить кого-то в дом, в этом нет проблемы, но нужно же посмотреть, кто этот человек! Шангуань Циннин нам не подходит!

Янь Цзысю моментально сорентировался в ситуации и подошел к Янь Сяну.

- Почему не подходит? — Янь Сян тут же вскочил и уставился на внука. — По-моему, НинНин очень даже подходит. А вот ты, когда я ранее говорил, что в доме появится новый человек, сказал, что нет проблем, а теперь говоришь такое. По-твоему, это нормально?

- Разве вы тогда не сказали, что это одноклассник Сяо Фэна?

- Конечно, нет, — вмешался Янь Фэн. — Мои одноклассники сейчас очень заняты, им не до хождения по гостям.

Только тогда Янь Цзысю понял, что ошибся, но ситуация не устраивала его категорически. Шангуань Циннину нечего здесь делать! Пусть убирается!

- Дедушка…

- Я не хочу с тобой разговаривать, — перебил его Янь Сян. — Непочтительный потомок, ты просто доведешь меня до смерти!

С этими словами Янь Сян повернулся, подошел к Шангуань Циннину и сказал:

- НинНин, пойдем со мной, мне нужно тебе кое-что сказать.

Шангуань Циннин кивнул и последовал за ним в гостиную на первом этаже.

Неужели Янь Цзысю — внук Янь Сяна? Шангуань Циннину это показалось невероятно удивительным. Разве в новелле не говорилось, что Янь Сян больше всех ненавидит Янь Цзысю?! Что он хотел, чтобы тот убрался из шоу-бизнеса? Что даже не позволил использовать его в рекламе продукции своей компании? Как же так вышло, что он оказался его внуком?!

Дедушка, как же вы меня жестоко обманули!!!

Вы еще говорили, что его имя уродливое??!! Вы просто дурачили меня!!

Я думал, что Вы мой единомышленник, мое толстое бедрышко, что мы можем встать спина к спине, как два последних ягненка, окруженные тысячами голодных волков-фанатов Янь Цзысю, а оказалось, что вы вовсе не ягненок, вы — прародитель волков в овечьей шкуре!!

Я тут хотел угостить вас вкусняшками, а вы в ответ так подло нанесли мне удар!

Дедушка, вы убиваете креветок и режете свиней! А если не убиваете, так терзаете душу!

<п/п: Идиома «ша жэнь чжу синь» (杀人诛心) — «убить человека и заодно растоптать его душу», то есть нанести сокрушительный удар. Здесь герой обыгрывает ее, заменяя иероглиф «жэнь» (человек) на «ся» (креветка) и «чжу» (казнить, наказывать) на «чжу» (свинья), получая «убивать креветок — резать свиней», что на слух похоже на оригинальную идиому, но имеет комичный эффект.>

Пока Шангуань Циннин шел за Янь Сяном, он размышлял: успеет ли он сейчас сбежать? Наверное, да, главное — бежать быстрее, и Янь Цзысю его не догонит.

Пока он так думал, Янь Сян закрыл дверь гостиной, подвел его к дивану и сказал:

- НинНин, не обращай внимания на только что произошедшее, я с этим разберусь, обязательно заставлю его извиниться перед тобой, так что ты спокойно живи здесь, не стоит опускаться до его уровня. Хорошо?

Шангуань Циннин: …

Шангуань Циннину казалось, что это не очень хорошо. Они с Янь Цзысю питают друг к другу взаимную неприязнь. Живя здесь, они неминуемо будут постоянно сталкиваться, и в этом действительно нет никакого смысла.

- Дедушка, вы и сами видите, что у меня с Вашим внуком плохие отношения. Честно говоря, если бы вы с самого начала сказали мне, что Янь Цзысю — Ваш внук, я бы ни за что не пришел в ваш дом, я действительно не хочу находиться с ним под одной крышей.

Тут он с любопытством спросил:

- Разве вы не говорили, что Вашего внука зовут Янь Чэнь? Тогда почему его вдруг зовут Янь Цзысю?

Янь Сян при этих словах снова разозлился:

- Когда он окончил университет, я хотел, чтобы он пошел работать в компанию. Он не согласился, решил заняться актерством, я был против. Сказал, что не хочу видеть его имя в кинотеатрах, и тогда этот парень взял и придумал себе псевдоним, после чего пошел сниматься в кино. Специально меня злит!

Шангуань Циннин: …

Тут он наконец все понял: и в книге, и в машине Янь Сян говорил те слова вовсе не потому, что ненавидит Янь Цзысю. Он просто ненавидит псевдоним «Янь Цзысю» и его актерскую деятельность!

Он каждый день надеялся, что внук уйдет из шоу-бизнеса, вернется домой и унаследует семейное дело.

С самого начала Шангуань Циннин все неправильно понял!

Господи… На ровном месте проблемы…

Как же тяжело жить!

Как он мог предположить такой досадный выверт с псевдонимом?! Как он мог догадаться, что Янь Сян ненавидит Яня Цзысю-актера, а не своего драгоценного внука Янь Чэня!

Шангуань Циннину показалось, что перед глазами потемнело, и только что обретенное толстое бедро растаяло, как сон!

Он был так несчастен!

В это время в гостиной Янь Фэн поедал мандарин и смотрел на Янь Цзысю:

- О-о~ ты разозлил дедушку!

Янь Цзысю сел рядом с ним и спросил:

- Что здесь происходит?

Янь Фэн протянул к нему руку, Янь Цзысю с неохотой достал кошелек и положил ему на ладонь сто юаней.

- Брат НинНин — сын человека, который спас дедушке жизнь.

Услышав это, Янь Цзысю тут же вспомнил кое-какие прошлые события и то, что Янь Сян вроде бы действительно упоминал какого-то мужчину по фамилии Шангуань.

- Что еще? — спросил он.

Янь Фэн снова протянул свою маленькую беленькую ручку.

Янь Цзысю сердито шлепнул его по ладони:

- Знай меру, жадность до добра не доводит.

Янь Фэн надул губки и сунул ему мандарин:

- Тогда почисть мне мандарин.

Янь Цзысю вынужденно согласился:

- Угу…

Янь Фэн, увидев, что тот начал чистить, продолжил:

- Спаситель дедушки умер, дедушка сказал, что ребенку одному жить трудно, поэтому и захотел забрать его в наш дом.

Янь Цзысю задумался. Мальчик выхватил у него из рук мандарин, отломил уже очищенные дольки, а неочищенные сунул обратно:

- Дедушка хочет, чтобы мы хорошо ладили, а ты этого не сделал, поэтому ты и разозлил дедушку.

Янь Цзысю посмотрел на него:

- А у тебя получилось с ним поладить?

Янь Фэн кивнул:

- Я такой послушный, у меня, конечно, все получилось. Не то что у тебя, непочтительный ты потомок.

Янь Цзысю шлепнул его по голове:

- Не уважаешь старших.

Янь Фэн фыркнул:

- Тебе не нравится брат НинНин? По-моему, он неплох.

Янь Цзысю показалось это странным. Его младший брат, хоть и мал, но умен не по годам, умеет разбираться в людях, и вдруг он нашел Шангуан Циннина неплохим? Это действительно невероятно!

Он потрогал лоб ребенка:

- Кажется, температуры нет.

- Это у тебя температура! — Янь Фэн достал конфеты, которые дал ему Шангуань Циннин. — Он дал мне конфеты. Держи одну, очень вкусная.

Янь Цзысю рассмеялся:

- Малыш Янь Фэн, когда ты успел опуститься до того, что считаешь человека хорошим, если он дал тебе конфету?

Янь Фэн с негодованием убрал конфеты обратно в карман:

- Тогда не дам.

- Я и не хочу. Смотри, съешь его конфету и станешь глупым.

- Сам ты глупый! — сердито фыркнул мальчик.

Янь Цзысю улыбнулся, погладил его по голове, достал телефон и позвонил Ли Хэну, водителю Янь Сяна.

- Дядя Ли, это я. Хочу спросить кое-что о Шангуань Циннине, — мягко сказал мужчина.

Дядя Ли на том конце провода говорил долго, и под конец выражение лица Янь Сю постепенно изменилось.

- Так вы считаете, что ему лучше остаться с моим дедушкой?

- Да, — почтительно ответил дядя Ли. — Господин Шангуань для старика — неразрешимая проблема. За всю жизнь он никому не был должен, кроме господина Шангуаня. Когда тот умер, старика не было в стране, и он узнал об этом очень поздно. Он хочет разрешить эту моральную проблему, и может лишь перенести возмещение долга жизни на Шангуань Циннина. Вы знаете его характер: если он не завершит это дело, он никогда не будет спокоен.

Янь Цзысю потер виски:

- Понял, спасибо вам, отдыхайте.

Он повесил трубку, в душе поднялось раздражение. Дядя Ли все сказал ясно, ему неудобно было бы дальше прогонять Шангуань Циннина. Но если не выгонять его, то придется жить вместе под одной крышей? Янь Цзысю от одной мысли об этом чувствовал неловкость.

Но он также не мог оставить Шангуань Циннина в доме одного. У того неправильные намерения, а его дед и брат оба не испытывают к нему никакой подозрительности. Оставить его наедине с этими двумя — все равно что запустить волка в овечий загон. Шангуань Циннин не упустит возможность и наверняка попросит его деда помочь с инвестициями или поиском ресурсов.

Янь Цзысю обдумывал проблему, все больше чувствуя, что Шангуань Циннин действительно раздражает. Почему он, как муха, повсюду его преследует?

В это время преследователь Шангуань Циннин активно уговаривал Янь Сяна отпустить его.

Однако Янь Сян не хотел и слышать об этом. На его глазах даже выступили слезы. Увидев это, Шангуань Циннин мгновенно онемел.

Его бабушки и дедушки по обеим линиям ушли рано, Шангуань Циннин видел их только в начальной и средней школе, но все же чувствовал их любовь. Позже его родители погибли в аварии, оставив его одного, и уже долгое время он не испытывал заботы и внимания старших.

Теперь Янь Сян с полной искренностью добросердечно надеялся, что он останется в его доме. Шангуань Циннин хотел отказаться, но, видя блеск слез в глазах старика, не мог вымолвить ни слова.

Он все еще не очень умел справляться с такими ситуациями, боясь, что одним словом ранит его сердце.

В ключевой момент разговора в дверь постучал Янь Фэн:

- Дедушка, брат НинНин, идемте ужинать.

Только тогда Янь Сян украдкой вытер слезы и сказал ему:

- Сначала поедим, хорошо?

Шангуань Циннин кивнул и вышел с ним. Они вместе направились в столовую.

За столом все молчали. Янь Фэн, видя, что никто не разговаривает, изо всех сил начал болтать, пытаясь всех развеселить. Шангуань Циннин, глядя, как этот ребенок старается оживить атмосферу, поддержал его в разговоре, и только тогда Янь Фэн вздохнул с облегчением, почувствовав, что его усилия не прошли даром.

Янь Цзысю, слушая их, вдруг сказал:

- То, что было ранее, — моя вина.

Шангуань Циннин вздрогнул от ужаса и поднял на него взгляд.

Что он только что сказал??? Это его вина??? Он с ума сошел???!!!

За то время, пока он разговаривал с Янь Сяном, в Янь Цзысю тоже вселилась чужая душа?? Иначе как он мог произнести такие ужасные слова!

Если Янь Цзысю извиняется, то скоро и свиньи по деревьям научатся лазить!!

<п/п: Фраза «когда свинья на дерево залезет» аналог нашей «когда рак на горе свистнет». Т.е., что-то невероятное, невозможное.>

Так же, как и он, Янь Сян и Янь Фэн тоже с удивлением смотрели на Янь Цзысю. Их лица выражали шок.

Мужчина сохранял спокойное выражение лица, без малейших признаков стыда или раскаяния, как будто извинялся не он.

- Раз уж ты гость моего деда, оставайся, я ничего больше не скажу.

Шангуан Циннин:  !!! Его точно заменили!! Янь Цзысю не мог добровольно согласиться жить с ним под одной крышей!! Этот рикша постоянно думает, что он то соблазняет его, то готовится соблазнить! Как он мог позволить ему остаться?

<п/п: здесь «рикша» используется как оскорбительное уничижительное прозвище, намекающее на низкое социальное положение и навязчивость.>

Янь Сян фыркнул:

- Наконец-то ты стал немного рассудительнее, иначе сегодня вечером я бы тебя выгнал.

Янь Цзысю промолчал, думая про себя: «Я пошел на такие уступки только ради тебя».

Янь Фэн широко раскрытыми, как черный виноград, глазами смотрел то на одного, то на другого и, пока наконец, решил, что опасность миновала, можно спокойно есть.

Он вздохнул, подумав, как трудно быть самым рассудительным в семье. «Эх, наверное, такова цена высокого интеллекта»,- с чувством заключил Янь Фэн.

После ужина дед позвал Янь Цзысю в комнату поговорить.

Янь Фэн потянул Шангуань Циннина за руку и спросил:

- Брат НинНин, ты ведь не уйдешь?

Шангуань Циннин не знал, как ответить, и лишь улыбнулся ему.

Янь Фэн поднял личико, его голос был детским, очень искренним:

- Не уходи, а то дедушке будет грустно.

Он поманил рукой, прося Шангуань Циннина наклониться и опустить голову.

Юноша послушался и услышал тихий мягкий голос ребенка:

- Я расскажу тебе секрет.

Шангуань Циннин с недоумением посмотрел на него. Янь Фэн сохранял загадочный вид.

- На самом деле, я должен жить с мамой и папой, — прошептал Янь Фэн. — Но мама и папа сказали мне, что сейчас они работают за границей, и если я поеду с ними за рубеж, то дедушка останется здесь один, и ему будет очень тяжело. Брата часто не бывает дома, мамы и папы тоже нет дома, так что только я могу составить ему компанию, поэтому я остался здесь и не уехал с мамой и папой.

Шангуань Циннин не ожидал, что такой маленький ребенок может быть столь чутким. Ради компании одинокому дедушке он был готов расстаться даже с родителями — это действительно достойно восхищения.

- Ты очень послушный, — сказал Шангуань Циннин. — Твой дедушка, должно быть, очень рад такому внуку, как ты.

- Конечно, — с гордостью ответил Янь Фэн. — Я самый послушный в этой семье, поэтому все меня любят.

Шангуань Циннину он и правда показался очень милым:

- Ты действительно милашка.

- Поэтому не уходи. Если ты уйдешь, дедушке снова будет грустно, — стал уговаривать его Янь Фэн. — Я же сказал, что буду тебя защищать, не позволю брату тебя обижать.

Закончив речь, он не забыл и немного похвалить Янь Цзысю:

- Мой брат на самом деле тоже хороший, он только что дал мне карманные деньги, я могу с тобой поделиться.

Юноша рассмеялся:

- Не надо, трать сам.

Янь Фэн, видя, что тот не хочет брать его карманные деньги, испугался, что парень все же не желает оставаться, поэтому поджал губы, надул щеки, подумал и наконец, словно его осенило, предложил:

- Тогда я могу тебя купить или арендовать?

Воодушевившись, он уверенно продолжил:

- Я дам тебе деньги, ты останешься, а когда мой дедушка почувствует, что больше не будет грустить, даже если ты уйдешь, тогда ты сможешь уйти, хорошо?

Шангуань Циннин подумал, что не зря он внук коммерческого гения Янь Сяна, в таком юном возрасте уже умеет заключать сделки. Куда умнее своего брата-рикши!

Янь Фэн, видя, что тот молчит, счел идею осуществимой и великодушно заявил:

- Сколько тебе нужно? У меня есть деньги, я тебе заплачу!

Как раз в этот момент в комнату вошел Янь Цзысю и услышал эти слова.

Он был потрясен.

Этот маленький Писю всегда только копил и никогда не тратил. Он умел зарабатывать на других, но ни разу не было случая, чтобы он отдавал деньги кому-то. И вот, он всего на мгновение упустил Шангуань Циннина из виду, а тот уже умудрился уговорить его брата дать ему денег!

<п/п:  Писю (пикси) — мифическое существо, символ богатства и процветания, которое, как считается, поглощает сокровища и никогда не выпускает их.>

Молодец, Шангуань Циннин! И старых и малых способен обвести вокруг пальца! Даже таким крохотным комариком не брезгуешь, хоть мяса с него и немного!

Янь Цзысю смотрел на этого красивого, но испорченного юношу перед собой, с безобидной внешностью, но черной душой, и с досадой, скрипя зубами, сказал:

- Шангуань Циннин, поговорим наедине.

Янь Фэн мгновенно встал между ними:

- Что ты хочешь ему сказать?

Янь Цзысю: …

Мужчина отодвинул ребенка в сторону. Янь Фэн, уцепившись за его руку, закричал:

- Теперь он мой человек, не смей его обижать!

Какой же он твой?! Тебе всего несколько лет, он что, твоя невеста с младенчества?!

- Я с ним поговорю о работе.

- О работе? — Янь Фэн опешил.

- Именно, ты не поймешь.

Янь Фэн и правда не понял, молча отпустил его руку, затем повернулся к Шангуань Циннину:

- Если он тебя обидит, скажи мне. Теперь ты мой человек, я тебя поддержу!

Шангуань Циннин: …

Шангуань Циннин никак не мог понять, как он стал человеком Янь Фэна? Он же не соглашался на аренду или куплю-продажу!

Он погладил мальчика по голове:

- Будь умницей, иди смотри телевизор.

- Телевизор? — Янь Цзысю холодно фыркнул. — Он только и умеет, что смотреть телевизор целыми днями! Разве нельзя в это время почитать больше книг? Сколько ты выучил из "Трехсот стихов Тан"? Сколько предложений на английском запомнил? Сколько строчек домашнего задания написал? Сейчас проверю.

Янь Фэн: …!!

Мальчика ошеломили эти три универсальных вопроса. Он с ужасом посмотрел на своего дьявольского брата, развернулся и побежал к Янь Сяну:

- Дедушка, непочтительный потомок Янь Чэнь снова стал монстром!! Он меня обижает!!

Глава 8, в которой Шангуань Циннин становится одновременно самым фальшивым и самым бесхитростным чел

Янь Цзысю: …

Шангуань Циннин: …

Шангуань Циннин молча взглянул на человека рядом. «Непочтительный потомок…»  Ахахахахаха!!! Малыш Янь Фэн, хорошо сказал!

Но не успел он посмеяться в душе, как Янь Сю посмотрел на него и холодно сказал:

- Идем за мной.

Шангуань Циннину оставалось только с досадой последовать за этим «непочтительным потомком» вверх по лестнице.

Янь Цзысю привел его в свой кабинет на третьем этаже, включил свет и сел на диван.

Шангуань Циннин остался стоять, сразу перейдя к делу:

- Я знаю, что ты хочешь сказать. Первое: я не знал, что ты внук дедушки, иначе бы не пришел. Второе: я могу уйти прямо сейчас, тебе не нужно надо мной издеваться, просто утешь своего дедушку, чтобы он не слишком расстраивался из-за этого.

Янь Цзысю, слушая его, подумал, что за несколько дней тот поумнел, даже научился намекать, что дедушка огорчится, если он уйдет.

Янь Цзысю не мог понять, как такой честный человек, как отец Шангуань Циннина, мог родить такого фальшивого, полного изворотливых мыслей человека.

- Тебе не нужно разными способами намекать, что дедушке будет грустно, если ты уйдешь. Я уже узнал о твоей истории с моим дедушкой, поэтому за столом и извинился перед тобой. Тебе не нужно уходить. Раз мой дедушка хочет, чтобы ты остался - оставайся.

Шангуань Циннину показалось, что его точно заменили, раз он согласился, чтобы он остался. Это ненаучно!

- Ты серьезно?

Янь Цзысю кивнул:

- Однако, я также надеюсь, что ты займешь правильную позицию. Если ты думаешь, что, оставаясь в нашей семье, сможешь просить моего дедушку или Сяо Фэна что-то для тебя сделать, ты сильно ошибаешься. Если ты поведешь себя… некорректно, я заставлю тебя полностью исчезнуть из шоу-бизнеса.

- О чем ты говоришь? — не понял Шангуань Циннин. — Чем я тебя снова обидел? Разве не ты первый с порога начал кричать, чтобы я убирался? Что, тебе можно меня ругать, а мне тебе — нет?

- Прикидываешься непонимающим? — Янь Цзысю подумал, что у Шангуань Циннина хорошая психическая устойчивость, раз он до сих пор строит из себя невинность. — Как так получилось, что Сяо Фэн захотел дать тебе деньги? Если бы ты не просил у него, разве он сам предложил бы?

Шангуань Циннин разозлился:

- Твой брат просто боится, что дедушке будет грустно, если я уйду, поэтому решил заплатить, чтобы я остался. Это как если бы он увидел яблоко, которое кажется ему вкусным, и, боясь, что дедушке будет грустно его не попробовать, захотел бы купить это яблоко. Понял?

Янь Цзысю подумал, что на такое Янь Фэн действительно способен.

Но это не обелило репутацию Шангуань Циннина. Тот в его глазах по-прежнему оставался нечестным человеком.

- Сяо Фэн еще маленький, говорит и действует по-детски. А ты уже взрослый. Ты должен знать, что можно делать, а что нет. Веди себя тихо, исполняй желания моего дедушки, не задевай Сяо Фэна. И не пытайся что-то получить от моего дедушки! После этого я дам тебе то, что ты хочешь.

Шангуань Циннин пришел в недоумение:

- Чего я хочу? Как ты думаешь, чего я хочу? Неужели ты всё ещё считаешь, что я пытаюсь с тобой заигрывать?

Янь Цзысю презрительно усмехнулся:

- Если ты хочешь именно этого, то лучше сразу откажись от такой идеи. Даже если ты разденешься догола передо мной, я не удостою тебя взглядом, мне будет лишь противно.

Шангуань Циннин почувствовал усталость. Насколько же этот красавчик самовлюблён!

Ты думаешь, живёшь в городе Хайтан? Что каждый, кто тебя видит, либо хочет с тобой переспать, либо уже на пути к этому? Брат, очнись! Времена изменились! Борьба с порнографией и гомосексуализмом — это серьёзно! «Водить машину» не разрешается!

<п/п: фраза «город Хайтан» обыгрывает название сайта «Haitang Literature City». Это тайваньская литературная онлайн-платформа, позволяющая авторам публиковать произведения, доступ к которым ограничен из-за откровенного гомосексуального контента R18 (18+). «Водить машину» - заниматься сексом.>

Шангуань Циннин был просто в шоке. Он не хотел разговаривать с этим «производителем пошлостей». Это слишком утомительно, просто невыносимо!

- Будь спокоен, — с презрением глядя ему в глаза, сказал Шангуань Циннин. — Даже если ты будешь умолять меня соблазнить тебя и предложишь мне миллиард, я и взглянуть на тебя не захочу — боюсь, глаза вытекут!

Янь Цзысю ему не поверил. Кто ж это тогда в коридоре так изгибался, что чуть талию не сломал, бросаясь к нему в объятия? Разве не Шангуань Циннин? А теперь несёт такую чушь…

- Тем лучше. Тогда мне не придётся волноваться, что однажды, вернувшись домой, я обнаружу кого-то на своей кровати.

- Ты что, спишь и видишь сны? — спросил его Шангуань Циннин.

- Сплю я или нет — не твоя забота. Тебе просто нужно следить за собой, понял?

Да я же не забочусь о тебе, я иронизирую, понятно?! Шангуань Циннин криво улыбнулся:

- Если я скажу "понял", можно будет покинуть комнату?

Янь Цзысю жестом показал на дверь.

Шангуань Циннин, не говоря ни слова, вышел прочь.

Псих! Если продолжать разговаривать с таким самовлюблённым психом, он рано или поздно сведёт его в могилу!

Шангуань Циннин просто не мог понять: живут все под одной крышей — Янь Сян - добродушный и приветливый, Янь Фэн - умный и милый. Откуда же взялся такой урод, как Янь Цзысю?!

Дедушка! Ваш внук на вас не похож! Он явно подделка!

Вернувшись в свою комнату, Шангуань Циннин в раздражении достал телефон, намереваясь выговориться своему книжному другу о сегодняшних событиях. Всё это было слишком запутанно, с неожиданными поворотами, эмоциональными взлётами — если не поделиться с кем-то, он просто не сможет успокоить нервы от этой череды событий!

Особенно его бесила самовлюбленность Янь Цзысю!

Взяв телефон, юноша сменил ник [Уставший лимон] на [Огорчённый лимон].

Огорчённый лимон: «Аааааааааааа!!!»

Огорчённый лимон: «Мне так плохо!! А-Чэнь, мне правда так плохо!! Я, наверное, самый несчастный человек на свете!» [рыдаю][рыдаю][рыдаю]

Огорчённый лимон: «Сегодня я…»

Шангуань Циннин ещё печатал, как вдруг осознал — нельзя говорить, что его привел жить в свой дом Янь Сян. Совсем недавно он сказал собеседнику, что у него нет ни родных, ни друзей, а теперь вдруг появляется Янь Сян — это слишком театрально. Друг может подумать, что его всё это время обманывали, и составить о нём плохое мнение.

Подумав, Шангуань Циннин решил, что нужно историю немного подкорректировать.

Огорчённый лимон: «Сегодня я получил новый проект. Я отправлял резюме на него раньше, не особо надеясь, но неожиданно они согласились принять меня, и я пошёл.»

Огорчённый лимон: «И что вы думаете!!! Вы никогда не угадаете, кого я там встретил — самого ненавистного мне человека!! Того самого замруководителя с прошлого проекта!!!»

Огорчённый лимон: «Этот замруководителя — просто идиот, понимаешь?! Вечно с похабщиной в голове! В прошлом проекте мы с ним не очень ладили, он постоянно меня ругал, то и дело отпуская колкости. И вот, при встрече он снова принялся за своё! Увидел меня — и сразу в бой, при начальнике начал говорить, что я ни на что не гожусь! Ещё спросил, не потому ли я пришёл, что знал, что он тоже в этом проекте? Да будь я неладен! Я понятия не имел, что он там! Если бы знал, я бы ни за что не пришёл! Просто бесит!!!»

Огорчённый лимон: «Почему мне так не везёт?! Я уже собирался бросить эту профессию, как вдруг снова кто-то меня находит! Я только-только начал думать, что мои рабочие способности не так уж плохи, и опять натыкаюсь на него! Мне правда не хочется с ним работать! Мне так плохо!» [рыдаю][рыдаю][рыдаю]

Юноша настучал целую простыню, но, видя, что ответа всё нет, предположил, что собеседник, возможно, не в сети, и потому открыл книгу, которую они вместе выбрали ранее, и начал читать.

На этот раз они читали сборник рассказов, каждый из которых был прекрасно написан, но очень печален. Шангуань Циннин прочёл несколько и почувствовал, что все это трогательно и эмоционально тяжело. Разрыдавшись, он начал оставлять в комментариях сплошные «хнык-хнык», «у-у-у» и «ваа-ваа».

Янь Цзысю принял душ, помыл фрукты и, перекусывая, открыл телефон.

История Шангуань Циннина не оставила его равнодушным. Поэтому, ответив на несколько рабочих сообщений в WeChat, он открыл приложение для чтения, намереваясь расслабиться за книгой. Но как только он вошёл в систему, так услышал серию звуков «динь-динь-динь».

Янь Цзысю присмотрелся — вот это да, его маленький книжный друг прислал ему кучу сообщений!

Янь Цзысю открыл окно и увидел, что его маленький друг снова сменил имя, теперь на «Огорчённый лимон».

«Вот уж точно, как ребёнок», - подумал Янь Цзысю. Этот маленький лимончик говорит, что ему 21, но, должно быть, он ещё совсем инфантилен, раз так эмоционален.

Он просмотрел присланные сообщения, увидел, что собеседник отправил несколько смайликов с рыданием, поискал среди своих смайликов подходящий и отправил «утешение».

Молчание — золото: [погладить по голове][погладить по голове][погладить по голове]

Молчание — золото: «Не обращай внимания на того коллегу, не позволяй ему влиять на твоё настроение».

Шангуань Циннин как раз рыдал над историей в книге, когда вдруг получил сообщение от «Молчание — золото». Юноша, прекратив рыдать, сразу переключился на окно чата: «Ты здесь!!!»

Увидев, что «Молчание — золото» даже утешает его, его желание выговориться стало ещё сильнее: «Я и сам не хочу на него обращать внимания, но он прилип, как собачий пластырь — не избавишься! Просто невероятно…»

Молчание — золото: «Чем больше он на тебя нападает, тем больше тебе нужно показывать, что ты не обращаешь на него внимания, чтобы его удары попадали в пустоту. Тогда именно он будет расстраиваться из-за тебя, а не ты из-за него.»

Шангуань Циннин подумал, что его собеседник прав: «Но я не могу сдержаться.»

Потом самокритично добавил: «Я из тех людей, которые, если их обругают, очень злятся и сразу хотят ответить, поэтому я начинаю ругаться в ответ» [обида]

Янь Цзысю подумал, что такая особенность характера юноше действительно соответствует, иначе он не показывал бы эмоциональную открытость, меняя имя каждый день.

Но это также косвенно подтверждало догадку: его маленький книжный друг действительно человек простой и бесхитростный, как он и предполагал. Поэтому, нарвавшись на грубость, он сразу вступает в перепалку, а столкнувшись с несправедливостью, идет жаловаться к нему.

Янь Цзысю пожалел паренька: в чужом краю, без опоры, без семьи, без друзей, но с одним идиотом-коллегой, который к нему придирается, да ещё и замруководителем с прошлого проекта. Судя по всему, у этого коллеги должно быть больше полномочий, чем у него… Это действительно…

Янь Цзысю подумал, что его наивный, простодушный и несчастный маленький друг никак не сможет с ним справиться.

Молчание — золото: «У этого твоего коллеги намного больше влияния, чем у тебя?»

Глава 9, в которой Огорченный лимон находит понимание

Огорчённый Лимон: «Да, он в нашей отрасли очень крутой, иначе в прошлом проекте его не поставили бы на лидирующую позицию.»

Молчание – золото: «Тогда, если ты его задел, тебе будет непросто...»

Огорчённый Лимон: «Я не боюсь! В конце концов, самое худшее, что может случиться – мне придется сменить работу. Я уже всё обдумал. Если в этой сфере не сложится – пойду учиться в магистратуру!»

Молчание – золото: «А как ты учился в университете? Хорошо?»

Шангуань Циннин оживился: «Очень хорошо! Я каждый год получал стипендию! И вуз у меня неплохой!»

Янь Цзысю удивился: «Тогда почему ты не поступил в магистратуру раньше?»

Шангуань Циннин тяжело вздохнул. Так ведь поступил же! Но, увы, переместился в этот мир…

При мыслях об этом Шангуань Циннину становилось горько. У него были такие прекрасные способности к учёбе, такие высокие оценки, такой замечательный научный руководитель... Оставалось только спокойно дождаться выпуска на четвёртом курсе. Но! Именно в последнем семестре он переместился сюда!

Как только Шангуань Циннин об этом вспоминал, сердце переполнялось скорбью!

Но таких вещей Молчанию – золоту не расскажешь, поэтому он придумал правдоподобное оправдание: «Мне дали рекомендацию, но я не принял её. Тогда моя мама как раз собиралась выйти замуж во второй раз, мне было тяжело на душе, не до дальнейшей учёбы. К тому же, мама тогда ушла решительно и почти не оставила мне денег, поэтому я подумал сначала подзаработать. Я поехал искать работу в город, где жил мой отец…»

Янь Цзысю прочитал это и подумал – опять печальная семейная история. Пожалуй, зря спросил, снова задел больную тему.

Молчание – золото: «Прости, не стоило спрашивать.»

Шангуань Циннин, видя, что тот поверил, ответил: «Ничего, не обращай внимания. Я не против ответить на вопрос. Ты же из добрых побуждений…»

Янь Цзысю, читая его последние слова «Ты же из добрых побуждений», тяжело вздохнул.

На самом деле он не считал, что так уж сильно заботится об этом Лимошке, но было очевидно, что сейчас рядом с этим Лимоном больше никого нет. Поэтому даже несколько случайных слов утешения тот воспринимал как проявление заботы и не обижался, когда Янь Цзысю иногда задевал его больные места.

И вправду... очень жалкий…

Янь Цзысю подумал, что его собеседнику стоило называться не «Огорчённый Лимон», а «Недохваленный Лимон» или «Лимон, жаждущий заботы».

Его сердце смягчилось, и он утешил собеседника: «Тогда не обращай внимания на этого идиота-коллегу. Хочешь поругаться с ним – ругайся. В конце концов, ты уже продумал запасной путь, бояться нечего.»

Шангуань Циннин думал так же: «Просто он очень противный: высокомерный, мнит о себе Бог знает что и постоянно придирается ко мне!»

Янь Цзысю продолжил утешать: «Таких идиотов много. Пользуясь своим опытом и властью над тобой, они смотрят свысока на вас, только что окончивших университет. Такие люди самые мерзкие, ведь все когда-то начинали с нуля. Не стоит принимать их близко к сердцу, жизнь сама их проучит. Рано или поздно они споткнутся».

Шангуань Циннин подумал: «Ну, тут ты ошибаешься. Он же главный герой, вряд ли он споткнется. Страдать будут только такие второстепенные персонажи, как я, а никак не главный герой вроде Янь Цзысю».

Огорчённый Лимон: «Надеюсь.»

Молчание – золото: «В общем, если можешь работать – продолжай. Если нет – не стоит портить себе настроение из-за крысиного дерьма. Максимум – возьмёшь перерыв, отдохнёшь.»

Огорчённый Лимон: «Ты прав, он действительно крысиное дерьмо. Нельзя позволять ему влиять на моё настроение. Пусть злится. Пусть сойдет с ума от злости, меня это только порадует.»

Молчание – золото: «Верно.»

Янь Цзысю ещё немного успокоил его и, видя, что настроение у того, кажется, улучшилось, наконец взялся за книгу. Но едва открыл – увидел сплошные «у-у-у» в комментариях, чуть не утонув в них.

Значит, в плохом настроении не стоит читать такие печальные истории, будет только тяжелее. Подумав так, Янь Цзысю выбрал более лёгкую книжку и скинул её в диалог.

Молчание – золото: «Давай лучше почитаем эту. Та немного грустная.»

Шангуань Циннин был неприхотлив в чтении. Он специализировался на китайской филологии, чтение было для него как еда – практически обязательное ежедневное занятие. Поэтому он мог воспринимать всё: от классической литературы до популярных сетевых романов, без разбору.

Янь Цзысю предложил сменить книгу, и Шангуань Циннин, решив, что тому просто не понравилась предыдущая, легко согласился: «Хорошо.»

Он добавил предыдущий сборник рассказов в свою библиотеку, чтобы почитать в свободное время самому, и начал вместе с Янь Цзысю читать новую книгу.

Новая книга оказалась очень занятной, и Шангуань Циннин снова не удержался от «ха-ха-ха». Однако, посмеявшись несколько раз, он вспомнил, что Молчанию – золоту, кажется, не слишком нравится его постоянное «ха-ха-ха», и заменил его на «хи-хи-хи».

Янь Цзысю: «...»

Янь Цзысю счел, что никакой разницы между «ха-ха-ха» и «хи-хи-хи» вообще нет. Но, учитывая, что сегодня у него самого было не самое лучшее настроение, можно это и простить. С этой мыслью Янь Цзысю решил на «хи-хи-хи» не обращать внимания.

Когда Шангуань Циннин дочитал до 30%, глаза уже совсем слипались, и он написал Молчанию – золото, что очень хочет спать.

Янь Цзысю взглянул на время – было уже около часа ночи.

Молчание – золото: «Хорошо, спокойной ночи».

Огорчённый Лимон: «И ты ложись пораньше, спокойной ночи».

Молчание – золото: «М-м-м…»

Огорчённый Лимон: [Спокойной ночи.GIF]

На этот раз это была уже не та кокетливая коалушка, размахивающая платочком, а целых две коалы, укрытые одним одеялом и посылающие друг другу воздушные поцелуйчики.

Янь Цзысю, глядя на новый полученный стикер, подумал, что его собеседник по-прежнему не отличается особой скромностью.

…………………………

На следующее утро Шангуань Циннин открыл глаза лишь в половине одиннадцатого. Поднявшись с постели, он умылся, переоделся и наконец спустился вниз.

Янь Цзысю и Янь Сян уже давно встали, более того – они уже успели позавтракать.

Янь Цзысю, завидев, что тот только сейчас спускается, тут же не преминул съязвить:

- О, поднялся-таки? А я уж думал, проспишь до самого обеда.

Янь Сян тут же бросил на внука неодобрительный взгляд и с улыбкой спросил:

- НинНин, как спалось? Не проголодался? Я попрошу тётю Чжан разогреть тебе завтрак.

Шангуань Циннин кивнул:

- Спасибо, дедушка. Спал хорошо, поэтому и поднялся позже, простите. Завтра встану пораньше.

Сказав это, Шангуань Циннин присел рядом с Янь Сяном, даже не взглянув в сторону Янь Цзысю, словно того и вовсе не существовало.

Янь Сян налил ему чаю и ласково сказал:

- Не надо. НинНин, живи по своему распорядку, не обращай внимания на ЧэньЧэня. Он сам иногда валяется в постели до одиннадцати-двенадцати. Не слушай его. Просто считай этот дом своим, веди себя как дома.

Янь Цзысю с изумлением посмотрел на старика:

- Когда это я валялся в постели до одиннадцати-двенадцати? Дедушка, нужно приводить доказательства.

Янь Сян абсолютно его проигнорировал, повернулся к тёте Чжан и сказал:

- Сходи, разогрей НинНину еду.

- Хорошо, — ответила тётя Чжан, отложила свои дела, подошла к холодильнику и достала паровые булочки, приготовленные утром.

Она разогрела булочки и кашу. Янь Сян велел тёте Чжан налить и ему небольшую чашку, а затем пошел перекусить вместе с Шангуань Циннином.

Янь Цзысю, глядя на деда, чувствовал и досаду, и беспомощность. Всё это он ставил в вину Шангуань Циннину, считая того просто мерзким.

Шангуань Циннин съел немного, так как приближалось время обеда. Янь Сян боялся, что юноша голоден, поэтому предложил ему пока слегка подкрепиться, а основательно поесть уже в обед.

Шангуань Циннин, естественно, согласился.

Во время обеда Янь Цзысю, наконец, оказался с ними за одним столом.

Тётя Чжан приготовила шесть блюд и суп, полностью учитывая вкусы всех троих. Шангуань Циннин пришел к выводу, что тетя Чжан весьма неплохо готовит. Он ел с удовольствием, полностью сосредоточившись на еде, когда вдруг услышал вопрос Янь Цзысю:

- Какие у тебя планы на будущее?

Шангуань Циннин поднял на него взгляд, не понимая, к чему этот вопрос. Он не собирался обольщаться мыслью, что Янь Цзысю хочет ему помочь — тот, если не наступит на лежачего, уже хорошо.

- Да, НинНин, я видел, что в твоих документах указана профессия актёра. Ты всё ещё снимаешься? — спросил Янь Сян, бросив взгляд на Янь Цзысю. — Раз вы с НинНином оба актёры, помоги ему, если получится.

Янь Цзысю вздохнул:

- Дедушка, помощь тоже бывает разной. Бесталанному человеку помогать –все равно что гнилое дерево стругать. Только зря усилия прикладывать.

Эти слова Янь Сян слушать не захотел:

- А ты что, идеальное дерево? Нет неспособных учеников, есть плохие учителя! Конфуций говорил: «Обучать надо всех без различия, применяя индивидуальный подход». Ты что, лучше Конфуция?

- То, что гнилое дерево не подходит для резьбы — это тоже Конфуций сказал, дедушка. Ты, значит, готов спорить с Конфуцием?

Янь Сян, видя, что внук отзеркалил его же слова, чуть не лопнул от злости.

Шангуань Циннин поспешил вмешаться:

- Я не планирую больше сниматься.

Эта фраза вызвала искреннее удивление в глазах Янь Цзысю.

- А чем тогда собираешься заниматься?

- Хочу поступить в магистратуру, — честно ответил Шангуань Циннин.

Услышав это, Янь Цзысю расхохотался.

Шангуань Циннин: …

Янь Сян разгневался:

- Над чем смеёшься? Что тут смешного?!

- Ни над чем, — усмехнулся Янь Цзысю. — Просто вспомнил одну весёлую историю.

Шангуань Циннин потерял дар речи:

- Ты ещё скажи, что репетируешь громкий смех для роли!

- Это нет… Мне просто очень интересно, кто дал тебе смелость принять такое решение? Ты забыл, что учился в третьесортном ВУЗе и заваливал экзамены?

Шангуань Циннин:

- А?

Янь Цзысю посмотрел на него и поучающе сказал:

- Человеку важно трезво оценивать себя и выбирать путь в соответствии со своими способностями. А ты так любишь бросать себе вызов, что я прямо восхищаюсь.

Шангуань Циннин: …

Погоди-ка, что за третьесортный ВУЗ и заваленные экзамены? Шангуань Циннин чувствовал, что его больше волнует именно этот вопрос. Он изо всех сил пытался найти в памяти тела ключевую информацию и, наконец, с трудом ее выудил.

Ознакомившись с ней, Шангуань Циннин почувствовал, как у него потемнело в глазах. Да он вообще чуть не отправился в мир иной!

Парень думал, что Ян Цзисю назвал его ВУЗ третьесортным просто для насмешки, но оказалось, что он и вправду был третьесортным! Из самых низов рейтинга, из последних среди частных вузов!

А оригинальный хозяин, до дебюта, практически каждый год заваливал экзамены. После дебюта, благодаря ореолу «звёздного студента», ВУЗ сделал исключение и выдал диплом. Формально, он успешно окончил университет.

Шангуань Циннин, до перемещения учившийся в ведущем университете из списков 985 и 211 и получавший стипендию каждый год, чуть не выплюнул кровь. Голову можно снести, кровь пролить, но репутацию в учёбе потерять нельзя! Столько лет упорной учёбы, и всё ради того, чтобы после перемещения всё перечеркнуть?!

Что за дерьмовое перемещение! Он так не согласен! Он хочет обратно, продолжать учёбу! Он не желает тащить на себе репутацию тупицы!

Глава 10, в которой герои вспоминают Небесных Полководцев

Янь Цзысю, видя, как человек перед ним вдруг погрустнел и замолчал, испытал некоторое удовольствие, а Янь Сян поспешил утешить юношу:

- Ничего, НинНин. Если хочешь поступать в магистратуру, дедушка найдёт тебе репетитора. Не бойся, если кто-то вдруг не подойдёт — в неделе семь дней, я найду тебе семь учителей. Если будут заниматься с тобой по очереди, то хоть один да научит.

- А смысл? — охладил его энтузиазм Янь Цзысю. — С его-то пластмассовым английским, хоть семь носителей языка найми, он всё равно не поймёт того, чего не понимает. Скажи на милость, раз уж с английским у тебя совсем нехорошо, на кой ты на него поступал? Искал, куда конкурс пониже?

Шангуань Циннин: ??? Он ещё и на английском специализировался?!

Сердце Шангуань Циннина сжалось:

- Я не на английский пойду, я хочу сменить специальность. Я буду поступать на китайскую филологию.

Янь Цзысю фыркнул:

- Не то чтобы я тебя недооценивал, но вот простой вопрос: ты вообще четыре великих классических романа читал? Знаешь, кто входит в число двенадцати красавиц Цзиньлина?

Шангуань Циннину стало смешно. Неужели Янь Цзысю ровесник Янь Фэна? Это так по-детски!

Он четко и размеренно перечислил всех двенадцать красавиц и спросил в ответ:

- Ну что, верно?

- Сойдёт… — неохотно признал Янь Цзысю.

- Ты спросил об именах двенадцати человек. Мой вопрос будет поскромнее. Спрошу тебя лишь про четырёх. Книга «Речные заводи», где в Зале верности и справедливости проявляются небесные письмена, а герои Ляншаньбо получают свои места, какую звезду олицетворяет Хуа Жун, прозванный Малым Ли Гуаном? Какую звезду — Чжан Шунь, прозванный Белой полосой в волнах? Какую звезду — Ху Саньнян, прозванный Зелёной Змеёй? И какую звезду — Ши Цянь, прозванный Блохой на барабане?

- Ши Цянь — это звезда Земного Вора.

- А остальные трое? — спокойно спросил Шангуань Циннин.

Янь Цзысю сначала растерялся, а потом разозлился:

- Ты меня спрашиваешь, а сам-то знаешь?

- Конечно, знаю. Хуа Жун — звезда Небесного героя, Чжан Шунь — звезда Небесной утраты, а Ху Саньнян — звезда Земной кометы.

Шангуань Циннин вздохнул:

- Янь Цзысю, не подумай, что я тебя презираю, но поверь, в знаниях по литературе тебе со мной не сравниться.

Янь Цзысю: …

Горький комок подступил к горлу киноимператора. Мужчине хотелось возразить, но он не знал, как ответить.

Янь Сян рассмеялся во весь голос:

- Вот тебе за зазнайство! Всегда думал, что ты такой крутой, а теперь что? Не можешь ответить?! И еще смеешь насмехаться над НинНином! По-моему, НинНину и правда стоит попробовать поступить в магистратуру на другую специальность, а вот тебе бы не мешало почитать „Речные заводи“. Как раз у меня в кабинете есть коллекционное издание — могу одолжить.

Янь Цзысю: …

Мужчина почувствовал, что у него резко пропал аппетит!

Он вскочил с места и, полный ярости, отправился в свою комнату.

Увидев, что тот ушёл, не доев, Шангуань Циннин испугался, что Янь Сян рассердится, и украдкой взглянул на него. Но старик сиял от удовольствия.

- Дедушка, простите, я не сдержался и поставил вашего внука в неловкое положение… — извинился Шангуань Циннин.

Янь Сян махнул рукой:

- Пустяки! Этот ребёнок, ЧэньЧэнь, с детства был умным и своевольным. Скажешь ему слово — он десять ответит, да ещё и с видом полной убеждённости. В этом доме, в конце концов, я хозяин, и он должен меня слушаться. Но нет же! Он не только не слушается, но ещё и посмел сменить имя под предлогом: «Разве ты не говорил, что не хочешь видеть моё имя в кинотеатрах?» Разве внук может так с дедом разговаривать? Ты правильно сделал, что осадил его. Надо поубавить ему спеси, а то он и вправду начнёт думать, что всё делает правильно.

Сказав это, Янь Сян ласково добавил:

- НинНин, ЧэньЧэнь с детства не сталкивался с трудностями, и иногда говорит резко. Ты не принимай это близко к сердцу, он не со зла. Хочешь ответить — отвечай, не сдерживайся. Ты пришёл в эту семью не для того, чтобы терпеть обиды, и дедушка тебя в обиду не даст. Так что делай, что считаешь нужным, я тебя поддержу.

Услышав это, Шангуань Циннин наконец выдохнул с облегчением:

- Всё в порядке, я не буду принимать это близко к сердцу.

Я лишь буду тут же парировать его атаки! Чтобы он с ума сошёл от злости!

- И хорошо, — сказал Янь Сян, положив ему в тарелку кусочек свиной отбивной. – Кушай… Давай продолжать обедать.

Шангуань Циннин кивнул, и они вдвоём с удовольствием продолжили.

Янь Цзысю, возмущённый, вернулся в свою комнату. Он никак не мог смириться с тем, что Шангуань Циннин знает то, чего не знает он сам!

Это не реально. Он прекрасно был знаком с уровнем образования Шангуань Циннина. Когда они вместе снимались, тот как-то устроил сцену: «Человек, прозванный «Звездой Мудрости» — бесполезный? Как же так, ха-ха-ха-ха! Разве Мудрейший может быть бесполезным?!»

В конце концов Кан Сюй доброжелательно пояснил ему: «Его зовут У Юн, это не значит, что он бесполезный».

<п/п: Имя персонажа 吴用 (У Юн) созвучно слову «бесполезный»>

Шангуань Циннин разворчался: «Тогда его родители совсем не умеют имена давать. Что угодно, только не «Бесполезный»! Каждый раз, когда его зовут, получается, будто над ним смеются, что он ни на что не годен».

Для Янь Цзысю это был первый раз, когда он столкнулся с таким шокирующе низким культурным уровнем знаменитости. Хотя он и раньше слышал кое-какие истории на этот счёт, но лично увидел впервые. Он тогда удивился, узнав, что у Шангуань Циннина даже есть диплом бакалавра, хоть и третьеразрядного Вуза. Бакалавр с таким-то уровнем? Неужели задания на его гаокао были настолько простыми? Наверняка те экзаменационные билеты составлялись не участием Гэ Цзюня!

<п/п: 葛军 –Гэ Цзюнь - доцент и старший преподаватель Колледжа математики и компьютерных наук Нанкинского педагогического университета, принимавший участие в составлении и разработке математической части Национального вступительного экзамена в колледж (гаокао). Вопросы на экзаменах 2003, 2010 и 2012 годов, составленные с его участием, были признаны чрезвычайно сложными. >

А теперь Шангуань Циннин не только знает, что Мудрейший стратег — не «бесполезный», но и помнит, какой звезде соответствует каждый герой истории!

Чем больше Янь Цзысю думал об этом, тем больше подозревал, что тут что-то не так.

«Наверняка он знает только этих четверых! Иначе почему он не спросил меня, например, о двенадцати персонажах?» - чем больше Янь Цзысю размышлял, тем вероятнее ему это казалось. С такими-то мозгами, как у Шангуань Циннина, запомнить все 108 звёзд нереально. Запомнить четыре — уже его предел.

Так размышляя, Янь Цзысю развернулся и спустился по лестнице.

Шангуань Циннин, только что закончивший обед и собиравшийся составить компанию Янь Сяну за игрой в шахматы, увидел, как Янь Цзысю снова идет к нему.

- Что-то хотел? — удивился Шангуань Циннин.

- Звёздный воин Чай Цзинь — какая звезда? — спросил Янь Цзысю.

Шангуань Циннин усмехнулся:

- Экзаменуешь меня?

- Сможешь ответить?

- А что мне будет, если смогу? — парировал Шангуань Циннин.

- Хочешь поспорить?

- Давай так, — посмотрел на него Шангуань Циннин. — Если я отвечу, ты поклонишься мне и скажешь: «Я был неправ. Мои глаза слепы и я не способен разглядеть золото и нефрит. Я просто круглый дурак. Впредь я не буду смотреть на людей сквозь призму предубеждения». Если не отвечу — я поклонюсь тебе и скажу эти слова.

- Не надо, — смутился Янь Цзысю. — Мне вовсе не нужно, чтобы ты мне это говорил.

- Тогда я отказываюсь отвечать на твой вопрос.

- Боишься? — усмехнулся Янь Цзисю. — Ты выучил только тех четверых персонажей, да?

- Можешь спрашивать о любых, — безразлично сказал Шангуань Циннин. — Если согласишься на мои условия, спрашивай о любом из ста восьми.

- Даешь слово?

- Да, даю слово.

Янь Цзысю посмотрел на него и усмехнулся. Он подумал, что Шангуань Циннин сейчас просто блефует, уверенный, что он не согласится на такие условия, поэтому и городит всякое.

Мужчина кивнул:

- Хорошо, я согласен. Если не ответишь, пойдёшь к моему деду и скажешь: «Дедушка, я обманул вас. Я не заслуживаю доброго отношения. В прошлом я вел себя с Янь Цзысю неподобающим образом, поэтому его неприязнь ко мне оправданна. Это моя вина, я просто скотина!»

Шангуань Циннин: …

Юноше очень сильно захотелось ударить этого самоуверенного индюка. Как он вообще дожил до своих лет и никто его ещё не прибил?!

- Хорошо, согласен. - Шангуань Циннин посмотрел Янь Цзысю прямо в глаза и высоко поднял подбородок: — Доставай телефон, будешь гуглить. Чтобы потом не говорил, что я тебя обманываю.

- Не надо, — у Янь Цзысю тоже было чувство собственного достоинства. — Я спрошу лишь о тех, кого знаю сам.

- Нет уж, экзамен так экзамен. А то опять потом скажешь, что я знаю только этих, — юноша вдруг повернулся, взял со стола чайную чашку, залпом выпил воду и сказал Янь Цзысю: — Я буду называть, а ты считай. Пойдем до ста восьми.

Янь Цзысю ещё не успел отреагировать, когда Шангуань Циннин, словно официант, перечисляющий блюда, начал озвучивать звёзды и имена героев.

Перечисление ста восьми человек – процесс долгий. Шангуань Циннин только добрался до тридцать шестого Небесного Полководца, как подошел Янь Сян и с недоумением спросил:

— А вы тут чем занимаетесь?

— Я ему рассказываю о мужских персонажах «Речных заводей», — улыбнулся Шангуань Циннин.

Янь Цзысю: …

Янь Сян усмехнулся:

— Отлично, я тоже послушаю.

«Да зачем тебе слушать?!» — мысленно возмутился Янь Цзысю, схватил Шангуань Циннина за руку и поволок в гостиную на первом этаже.

Янь Сян рассмеялся:

— Ха-ха-ха, наш ЧэньЧэнь, оказывается, стесняется!

Шангуань Циннин взглянул на Янь Цзысю. Он что-то не заметил, чтобы тот стеснялся. Ни красноты, ни потливости. Или, может, у него просто кожа толстая?

Янь Цзысю затащил парня в гостиную, закрыл дверь и, наконец, отпустил его руку.

Шангуань Циннин поспешно отступил на шаг и с притворным удивлением воскликнул:

— Ой, Янь Цзысю! Ты меня и за руку тащил, и в уединенную комнату привел, и еще дверь закрыл! Два одиноких мужчины тет-а-тет… Неужели ты пытаешься меня соблазнить? Это никуда не годится! В нашем семейном уставе сказано: тот, кто даже ста восьми звездных полководцев из «Речных заводей» не знает, не заслуживает права претендовать на место в моей постели!

Глава 11, в которой Янь Цзысю пришлось извиниться

Янь Цзысю просто рассмеялся от его слов.

– Я? Я тебя соблазняю? Даже ночь ещё не наступила, а ты уже грезишь.

– У тебя научился, – мстительно усмехнулся Шангуань Циннин. – Разве не ты всё время ведёшь себя подобным образом? Думать о себе слишком много – это не так уж и сложно.

– Шангуань Циннин, на съёмочной площадке это ведь ты бросался на меня, а не я на тебя. И задницей передо мной вертел именно ты, а не я.

«Да это же вообще был не я!» – мысленно простонал Шангуань Циннин. – «Это всё прежний хозяин тела виноват!»

– Знаешь притчу о белой лошади*? – несколько академично спросил Шангуань Циннин. – Нынешний я – уже не тот, кто был раньше. За три дня человек может сильно измениться, и ты должен был заметить, что я утратил к тебе всякий интерес.

– Неужели?

Шангуань Циннин кивнул:

– Я тогда просто хотел воспользоваться твоими ресурсами, а не был по-настоящему влюблён. Но позже, оказавшись в комнате Ху Цзяньчэна, я задумался: человек не должен всю жизнь быть рабом тщеславия. Даже если я уйду из шоу-бизнеса, я не умру с голоду, смогу жить обычной, вполне благополучной жизнью. Поэтому я отказался от этой затеи. Ху Цзяньчэн не хотел меня отпускать, настаивал на сделке против моей воли, и я ему врезал. А потом ты, со своими грязными мыслями, обвинил меня чуть ли не в проституции. Я пытался объясниться, но ты и слушать не стал, вот я и ударил тебя. По сути, вы для меня одного поля ягоды: я позволил ослепить себя блеском индустрии развлечений, зашёл в тупик и на время потерял голову. Теперь я пересмотрел свои взгляды. Я понял, что быть обычным человеком – тоже неплохо. Так что я уже не тот, что был тогда. А тебе пора бы снять шоры и перестать тешить себя иллюзиями, будто я от тебя без ума.

Выслушав эту речь, Янь Цзысю, с одной стороны, счёл это просто попыткой оправдаться, а с другой – допустил, что в словах Шангуань Циннина может быть некоторая доля правды. Однако мужчина не верил, что он и Ху Цзяньчэн для Шангуань Циннина – одно и то же. Если бы это было так, почему Шангуань Циннин сначала пришёл к нему, а не к Ху Цзяньчэну?

Не потому ли, что в душе всё же к нему что-то чувствует?

– Хватит нести эту чепуху!

– А о чём ещё говорить? – Шангуань Циннин на секунду задумался. – Ах да, я же имена перечислял…

Он уже собрался продолжить, когда Янь Цзысю прервал его:

– Ладно, не нужно. Я верю, что ты их все знаешь. Ты победил.

С этими словами Янь Цзысю развернулся и потянулся к ручке двери, намереваясь уйти.

Шангуань Циннин поспешно ухватил его за рукав.

– Господин великий артист Янь, вы уже собрались уходить? Не кажется ли вам, что вы что-то забыл?

Только тогда Янь Цзысю вспомнил о своём недавнем обещании.

Он обернулся, и юноша сразу отпустил его рукав. На лице Шангуань Циннина цвела торжествующая улыбка.

Янь Цзысю смотрел на него, и нужные слова никак не шли с языка.

– Ну же, слово джентльмена крепче камня. Такой человек, как вы, наверняка не станет бесчестным подлецом, который не держит своего слова?

Янь Цзысю: …

Шангуань Циннин усмехнулся и поторопил его:

– Янь Цзысю, мне ещё с дедушкой в шахматы играть, не задерживай меня.

Янь Цзысю: …

Если бы можно было повернуть время вспять, Янь Цзысю ни за что не стал бы спорить с этим коварным лисом. Нет, он бы вообще не спустился из своей комнаты!

Увы, дело было сделано, и как ни сожалей, пришлось, стиснув зубы, сдержать слово.

Янь Цзысю поклонился Шангуань Циннину и с каменным лицом произнёс:

– Я был неправ. Мои глаза не различают золото и нефрит. Я круглый дурак. Впредь я не буду смотреть на людей предвзято.

Шангуань Циннин довольно рассмеялся.

Янь Цзысю бросил на него сердитый взгляд, но юноша лишь невинно моргнул:

– Прости, просто вспомнил кое-что забавное.

Янь Цзысю фыркнул:

- Верю я тебе, как же!

Он снова повернулся к двери, но Шангуань Циннин опять схватил его рукав:

– Янь Цзысю, помни о данном слове. Не забывай, что ты только что сказал. Не относись ко мне предубежденно, а то мне это ужасно надоело.

«Мне сейчас самому от всего этого не легче», – подумал Янь Цзысю, вырвал руку, открыл дверь и вышел.

Шангуань Циннин, проводив его взглядом, ещё какое-то время стоял в гостиной, наслаждаясь своим триумфом, и лишь затем отправился в кабинет составить компанию Янь Сяну за шахматной доской.

Янь Сян играл в сянци**.  Шангуань Циннин раньше с этой игрой не был знаком, поэтому старик немного объяснил ему правила, и они начали партию.

Игра затянулась на весь остаток дня. Когда Янь Цзысю, дочитав «Речные заводи» до тридцатой главы, спустился к ужину, он обнаружил, что Янь Сян и Шангуань Циннин всё ещё сидят в кабинете.

Он постучал и вошёл.

– Пора ужинать.

Янь Сян благодушно улыбнулся.

– Не спеши, ФэнФэн ещё не вернулся.

Шангуань Циннин, не отрывая взгляд от доски, взял фигуру и переставил её.

Янь Цзысю, с изумлением наблюдая за этим ходом, не удержался от вопроса:

– О чём ты вообще думаешь? Если так ходить, как ты дальше будешь играть?

Шангуань Циннин и бровью не повёл:

– Как хочу, так и хожу.

Он ткнул пальцем в доску.

Ян Цзысю почувствовал отчаяние:

- Тогда ты проиграешь.

– Ну и пусть. Я же только учусь. Нормально, что не могу обыграть дедушку.

Янь Сян усмехнулся:

- Хорошо-хорошо… Тогда уж дед не станет церемониться…

В следующее мгновение он успешно поставил шах королю Шангуань Циннина.

– Я снова выиграл!

Шангуань Циннин с готовностью поддержал:

– Дедушка, вы просто гений! Давайте ещё одну партию.

– Ладно, – улыбнулся Янь Сян.

Они быстро расставили фигуры и начали новую игру. Янь Цзысю стоял рядом, наблюдая за нелепыми ходами Шангуань Циннина. Не выдержав, он подсказал:

– Сходи сюда.

– А? – Шангуань Циннин опешил. – Разве можно сюда?

– Конечно можно. Ты целый день играешь и до сих пор этого не уяснил?

Шангуань Циннин задумался:

– Кажется, действительно можно. Дедушка вначале объяснял, но я забыл.

Послушно последовав совету Янь Цзысю, он сделал ход.

Янь Сян невозмутимо передвинул свою «колесницу» вправо.

Янь Цзысю, уже набравшись опыта, продолжил руководить:

– Конём, сюда.

Шангуань Циннин поставил фигуру, как было сказано.

Янь Сян взглянул на Янь Цзысю и начал двигать свою «пешку».

Янь Цзысю придвинул стул и полностью взял на себя руководство игрой Шангуань Циннина.

Однако даже их объединённых усилий оказалось недостаточно против старого мастера Янь Сяна. Тот, лукаво улыбаясь, взял короля противника:

– Всё равно моя победа.

Янь Цзысю загорелся азартом:

– Ещё партию!

– НинНин, расставляй, – велел Янь Сян.

Шангуань Циннин быстро расставил фигуры и поднял глаза на Янь Цзысю в ожидании указаний.

Внезапно встретившись с этим полным любознательности и послушания взглядом, Янь Цзысю на мгновение почувствовал неловкость. Чёрт! Чего это он так на него смотрит?! Он просто не мог терпеть его бездарную игру, вот и всё!

Не то чтобы он действительно хотел помочь… Просто бесит, когда новички ходят как попало!

Янь Цзысю отвёл взгляд и, всё ещё чувствуя некоторую неловкость, все же начал указывать ему, как ходить.

-----------------------------

*Притча о белой лошади (белом коне) в китайской философии – довольно интересный пример формальной логики, когда доказывается, что «белая лошадь — это не лошадь». Этот парадокс рассматривается в тексте периода Сражающихся царств (284-259 гг. до н. э) «Гунсунь Лун-цзы».

Диалог ведут два неназванных собеседника:

- Можно ли утверждать, что «белая лошадь — это не лошадь»?

- Можно.

- Почему?

- «Лошадь» — это то, с помощью чего мы называем форму. «Белая» — это то, с помощью чего мы называем цвет. То, что называет цвет, — это не то, что называет форму. Следовательно, можно сказать: «Белая лошадь — это не лошадь».

И т.д. В результате доказывается, что лошадей вообще не существует…

**Сянци - (кит.: 象棋) - широко известны как «китайские шахматы» или «слоновьи шахматы». Это самая популярная настольная игра в Китае. Сянци относится к тому же семейству игр, что и сёги, джангги, западные шахматы, чатуранга и индийские шахматы. Игра представляет собой сражение между двумя армиями, главная цель которого — поставить мат генералу (королю) противника, как и в традиционных для нас западных шахматах, но доска выглядит несколько иначе, фигуры расположены на пересечении линий, а не внутри квадратов.

Глава 12, в которой наши герои просто ужинают

Янь Сян наблюдал за тем, как двое молодых людей, как ни странно, пребывали в полной гармонии, объединившись в дружном противостоянии против него самого. Он взглянул на часы, вспомнив, что скоро должен вернуться Янь Фэн, и потому почти непроизвольно позволил соперникам сделать несколько результативных ходов. В конечном итоге Шангуань Циннин поставил ему мат.

— Недооценил ситуацию… — с легким сожалением произнес Янь Сян.

Шангуань Циннин, играющий уже весь вечер, впервые одержал победу и не мог скрыть волнения:

— Я выиграл!

С этими словами он невольно повернулся к Янь Цзысю, и на лице его появилась улыбка:

— Неплохо! Ты действительно умеешь играть!

Янь Цзысю самодовольно ухмыльнулся:

— Еще бы! Ты только подумай, сколько времени я провел за шахматной доской, играя с ним. За столько лет я уже давно изучил все его тактики.

Янь Сян посмотрел на них с лукавой улыбкой:

— Ты только и умеешь, что приписывать все заслуги себе! НинНин ведь доверился тебе, слушал твои советы, иначе разве одержали бы вы победу? Вы хорошо сработались в паре. В следующий раз, так и быть, можете вместе составить мне компанию за игрой.

Янь Цзысю снисходительно усмехнулся, бросив несколько презрительный взгляд на Шангуань Циннина:

— С его-то уровнем, если бы он не слушал меня, разве смог бы победить?

— НинНин и не стремился во что бы то ни стало выиграть, — невозмутимо заметил Янь Сян. — Если бы он гнался за победой, разве стал бы он играть со мной весь вечер? Это у тебя чересчур сильные амбиции и нездоровое отношение к проигрышам, вот ты и думаешь, что все такие же.

Янь Сян пристально посмотрел на внука:

— Поставь себя на его место. Окажись ты на месте НинНина, разве стал бы ты слушать чужие советы и делать ходы по чьей-то указке? Нет, ты бы скорее сказал: «Давай-ка, раз уж ты такой умный, садись и играй сам!».

Шангуань Циннин едва не рассмеялся. Дедушка абсолютно прав!

Янь Цзысю, неожиданно получив порцию упреков от деда, в душе не согласился с ним, но в то же время чувствовал, что возразить, в сущности, нечего. Окажись он на месте Шангуань Циннина, разве могла бы приносить радость игра, в которой каждый шаг приходится делать по указке другого? Лучше уж тогда вовсе отдать фигуры сопернику, пусть играет в одиночку.

Однако Шангуань Циннин не произнес ни слова возражений. Он в точности следовал его указаниям, а после победы искренне радовался.

Янь Цзысю бросил на юношу незаметный взгляд и увидел, что тот, склонив голову, снова расставляет фигуры на доске. Впервые Янь Цзысю подумал, что, кажется, этот парень не похож на прежнего себя.

Хотя, нет, он не стал другим. Просто, возможно, раньше он видел лишь недостатки Шангуань Циннина, и только сейчас наконец начал замечать, что у этого человека есть и достоинства.

Пока он был погружен в эти размышления, за дверью раздался звонкий детский голос:

— Я вернулся!

— ФэнФэн вернулся! Пора ужинать, — поднялся Янь Сян.

Шангуань Циннин помог ему собрать фигуры в коробку, закрыл крышку и уже собрался было выходить из комнаты, как, подняв голову, встретился взглядом с Янь Цзысю, который внимательно смотрел на него.

— Что ты смотришь? — удивился Шангуань Циннин.

— Ничего, — ответил Янь Цзысю и, развернувшись, вышел из комнаты.

Шангуань Циннин решил, что тот сегодня какой-то странный. Янь Сян же лишь улыбнулся и спросил:

— Понравились тебе китайские шахматы?

— Очень. Просто я пока играю не очень хорошо.

— Ничего страшного, с практикой придет умение, — беспечно махнул рукой Янь Сян. — Через пару дней дедушка научит тебя еще играть в го.

Шангуань Циннин удивился:

— Дедушка, вы разве умеете играть и в го?

— Дедушка знает много разных игр, — с улыбкой ответил Янь Сян.

Шангуань Циннин подумал, что тот, наверное, и вправду великий мастер. Не то что он, умеющий играть лишь в «пять в ряд» и шашки.

В это время тетя Чжан поставила на стол блюда, и Янь Фэн, помыв руки, начал накладывать себе рис в маленькую чашку.

Мальчик был смышленый: увидев, что Янь Сян и остальные уже сели за стол, он тут же поставил свою чашку с рисом перед дедом:

— Дедушка, это для тебя.

Янь Сян просиял улыбкой, потрепал внука по голове и достал из кармана маленькую золотую фигурку дракона, протянув ему:

— Красивая?

Янь Фэн взял подарок и радостно закивал:

— Очень красивая! Мне нравится, спасибо, дедушка!

— Рад, что понравилось. Можешь играть с ней.

Янь Фэн сунул дракончика в карман и стремительно помчался обратно на кухню.

Шангуань Циннин уже хотел пойти ему на помощь, но Янь Сян остановил его:

— Тебе не нужно идти, садись на место. Сейчас Фэнфэн сам принесет тебе рис.

Шангуань Циннин отнесся к этому с долей сомнения.

Однако, действительно, совсем скоро Янь Фэн выбежал из кухни, неся в руках чашку и палочки:

— Братец НинНин, это тебе!

Шангуань Циннину мальчик показался очень милым, и он достал из кармана припасенные конфеты, протянув ему целую горсть:

— Спасибо, ФэнФэн. Держи конфеты.

Мальчик с радостью принял угощение, а затем наложил рис и для Янь Цзысю, принеся ему пиалу и, подняв на брата большие, словно спелый виноград, глаза, с надеждой уставился на него.

Однако Янь Цзысю лишь произнес:

— Спасибо.

— А тебе нечего мне дать? — спросил мальчик.

Янь Цзысю покачал головой.

Янь Фэн надул губки:

— Подумай еще раз.

Янь Цзысю взял с фруктовой тарелки горсть лонганов, схватил руку брата и положил плоды ему в ладонь:

— На.

Янь Фэн: ???

Разозлившись, мальчонка бросил лонганы на стол, выхватил у брата чашку и заявил:

— Не дам тебе есть! Накладывай себе сам!

Янь Цзысю ничего не оставалось, как достать из кармана кошелек и позвать:

— Иди сюда.

Янь Фэн, держа в руках маленькую пиалу, обернулся и посмотрел на него. Янь Цзисю помахал перед лицом мальчика купюрой.

Только тогда Янь Фэн подошел, поставил пиалу перед братом, взял деньги и, улыбнувшись, сказал:

— Спасибо, братишка.

Сказав это, он воодушевленно побежал накладывать рис себе.

Янь Цзысю посмотрел на Янь Сяна и сказал:

— Дедушка, так нельзя. Он должен делать это просто так, вы не должны его поощрять. Иначе он начнет думать, что за каждое подобное действие ему полагается награда, а потом, если не получит ее, начнет капризничать.

Янь Сян положил ему в пиалу кусок рыбы, затем дал кусок Шангуань Циннину и, улыбаясь, ответил:

— Не начнет. ФэнФэн не такой ребенок. Я и так собирался отдать ему этот кулон, просто момент подошел удачный, вот я ему его и отдал. Не придавай этому большого значения.

Услышав это, Янь Цзысю не стал продолжать тему. Янь Фэн, наложив себе рис, вернулся к столу и, с большим энтузиазмом рассказывая о событиях в школе, принялся уплетать угощения.

После ужина Янь Фэн отправился делать уроки, а Янь Цзысю и Шангуань Циннин вернулись в свои комнаты и взялись за книги.

Шангуань Циннин открыл приложение и сменил имя с «Огорченный  лимон» на «Счастливый лимон».

Счастливый лимон: «А-Чэнь, представляешь, сегодня я победил того придурковатого коллегу, ха-ха-ха-ха.»

Счастливый лимон: «Сначала я, как ты и советовал, старался не обращать на него внимания, но он стал насмехаться надо мной, решил, что я ничего не смыслю, и захотел проверить мои профессиональные знания. Пусть я не самый сильный специалист в своей области, но во время учебы я очень старался и приобрел хорошую базу!»

Счастливый лимон: «Поэтому я тут же дал ему отпор. Он задавал мне вопросы, а я на каждый отвечал. В итоге я ответил правильно на все, и он остался в дураках, ха-ха-ха.»

Счастливый лимон: «Я так рад!»

Вернувшись в комнату, Янь Цзысю сначала прочел несколько страниц «Речных заводей», а потом вспомнил, что за весь день так и не открывал приложение для чтения. Он не знал, как прошел день у его маленького книжного друга, и не жалуется ли он на его отсутствие в сети.

Мужчина достал телефон, открыл приложение и увидел, что система показывает: его маленький книжный друг снова сменил имя. На этот раз на «Счастливый лимон». Видимо, настроение у него хорошее.

И точно, открыв окно сообщений, Янь Цзысю увидел, как его книжный друг с радостью делится историей о том, как поставил на место того придурка.

Молчание — золото: «Отлично. Пусть знает, как смотреть на людей свысока. Посмотрим, посмеет ли он еще придираться к тебе.»

Счастливый лимон: «Наверное, уже нет. Если снова начнет, я напомню ему о сегодняшнем дне, растравлю его душевную рану.»

Молчание — золото: «Так и надо!»

Молчание — золото: «Похоже, у тебя довольно богатые теоретические знания, просто не умеешь их применять. Попрактикуйся еще, поучись у других. Возможно, твои профессиональные навыки не так уж и плохи.»

Шангуань Циннин смотрел на эти строки и невольно улыбался. Конечно, его профессиональные навыки были не настолько плохи — просто у первоначального хозяина тела они оставляли желать лучшего.

Приятно, что он все время говорил Молчанию — золото, что у него плохие способности, а тот все равно поддерживал и ободрял его. Видимо, этот человек и вправду очень хороший!

Умеет поддерживать и внушать людям уверенность в собственных силах.

Шангуань Циннин подумал, что если бы Янь Цзысю был хотя бы наполовину, - нет, даже на десятую часть таким, как Молчание — золото,  - то они, наверное, смогли бы мирно сосуществовать и нормально общаться.

Счастливый лимон: «А-Чэнь, ты и вправду так добр! Все время поддерживаешь и ободряешь меня. Если бы мой коллега был хоть в десять раз таким, как ты, мне бы не приходилось так тяжело с ним каждый день.»

Янь Цзысю подумал, что требования к людям у его собеседника и вправду довольно скромные. Видимо, рабочая атмосфера у него действительно сложная. Да, работать рядом с коллегой, который имеет больше полномочий и к тому же относится к тебе предвзято, — удовольствие небольшое.

Молчание — золото: [Гладит по голове] «Ты и сам неплох, так что не обращай внимания на того придурка-коллегу. Как закончите этот проект, в следующий раз постарайся держаться от него подальше.»

«Вряд ли это возможно», подумал Шангуань Циннин.  – «Разве что если Янь Цзысю уедет на съемки. Иначе они будут постоянно сталкиваться. Живя в одном доме, держаться подальше друг от друга просто нереально…»

Увы, но Янь Цзысю только что закончил предыдущие съемки, а до следующих, вероятно, еще далеко, так что им придется какое-то время побыть рядом.

Глава 13, где мы понимаем, что с Янь Цзысю утро добрым не бывает!

Шангуань Циннин вздохнул, ещё немного поболтал с Молчание — Золото и начал читать, просидев с книгой до глубокой ночи.

В воскресенье Янь Сян рано утром ушёл по делам, а тетя Чжан взяла выходной, чтобы съездить повидать внука.

Янь Цзысю проснулся около восьми часов утра, выпил бутылочку йогурта, посмотрел на пустую плиту, затем на холодильник, полный продуктов, и подумал, что, пожалуй, стоит заказать доставку.

Он сидел на диване, просматривая список ближайших ресторанов, доставляющих еду, когда появился Янь Фэн. Мальчик спустился вниз, устроился у брата на коленях и спросил:

— Завтрака нет?

— Нет, — Янь Цзысю ткнул малыша в щёчку. — Я закажу доставку. Что хочешь поесть?

Янь Фэн придвинулся ближе, чтобы видеть экран, выбрал то, что ему нравится, и спросил:

— А что будет есть братик НинНин? Что ему закажем?

— Пусть сам посмотрит, когда проснётся.

— Разве мы не закажем ему? — склонил Янь Фэн набок свою маленькую головку. — Тогда братику НинНину нечего будет есть.

— Но мы же не знаем, что он захочет? — посмотрел Янь Цзысю на брата. — Ты знаешь?

Янь Фэн покачал головой, потом мальчика осенила догадка:

— Я пойду спрошу его.

Сказав это, он шустро спрыгнул с дивана и, громко топоча по лестнице, побежал наверх. Добравшись до третьего этажа, он постучал в дверь. Не получив ответа, мальчик открыл её и вошёл.

— Братик НинНин! -  Янь Фэн подошел к изголовью кровати, присел на корточки и потыкал пальчиком в лицо Шангуань Циннина.

Шангуань Циннин сонно отстранил его пальцы и перевернулся на другой бок.

Янь Фэн, по-детски непосредственный, скинул тапочки, взобрался на кровать, перелез через спящего юношу на другую сторону, лёг рядом и позвал:

— Братик НинНин, проснись!

Шангуань Циннин неохотно открыл глаза и увидел Янь Фэна, смотрящего на него с улыбкой.

Парень обнял Янь Фэна и спросил:

— Малыш, что ты здесь делаешь?

— Пришёл спросить, что ты будешь есть, — пропищал Янь Фэн. — Тетя Чжан сегодня не дома, дедушка тоже ушёл, брат хочет заказать доставку. Что взять тебе?

Шангуань Циннин наконец немного пришёл в себя, сел в кровати и спросил:

— А ты что будешь?

— Я буду палочки ютяо* и соевое молоко, — подумал Янь Фэн. — И ещё пельмешки.

— Тогда мне то же самое, что и тебе.

— Пойду скажу брату!

Янь Фэн собирался спрыгнуть на пол.

Шангуань Циннин кивнул, но внезапно окончательно проснулся и схватил Янь Фэна за руку:

— Я пойду с тобой, подожди меня.

Иначе Янь Цзысю снова будет ворчать…

Янь Фэн кивнул:

— Хорошо.

Шангуань Циннин быстро умылся, оделся в пижаму и вместе с Янь Фэном спустился вниз.

Янь Цзысю поднял на него глаза и пренебрежительно заметил:

— Проснулся, наконец.

— Угу. Ты хочешь заказать еду? Я буду то же самое, что и ФэнФэн.

— Ладно, — кивнул Янь Цзысю.

Он быстро оформил заказ, поднял голову и сказал юноше:

— Чего стоишь? Иди занимайся своими делами.

Шангуань Циннин подумал, что сегодня Янь Цзысю, как ни странно, очень сговорчив, даже ничего плохого ему не сказал, что бывает крайне редко.

Янь Фэн взял две бутылочки йогурта и одну протянул юноше. Вставив в свою соломинку, мальчик собрался смотреть телевизор, но вдруг услышал, как Янь Цзысю строго спрашивает:

— Домашнее задание сделал?

Янь Фэн уставился на брата жалобными глазами:

— Я ещё даже не позавтракал!

Но Янь Цзысю был непреклонен:

— Сначала делай домашнее задание! Я прослежу.

Янь Фэн невинно моргнул, пытаясь казаться милым, однако Янь Цзысю на красивые глазки не повелся, и Янь Фэн перевел взгляд на Шангуань Циннина, безмолвно прося его о помощи.

Сердце Шангуань Циннина дрогнуло, и он, смущенно покраснев, сказал:

— Наверное, не так уж всё и срочно? Пусть сначала позавтракает, а потом делает уроки.

— А лучше, когда пообедаем, — добавил Янь Фэн.

Янь Цзысю посмотрел на Шангуань Циннина:

— Ты считаешь, что у тебя есть право что-то говорить? — спросил он. — Сам едва тянул на тройки в каком-то затрапезном университете и теперь надеешься, что Янь Фэн вырастет таким же?

Шангуань Циннин: ...

Шангуань Циннин хотел бы вернуться в прошлое и швырнуть этому наглецу своё свидетельство о зачислении в университет первой категории и ежегодные грамоты отличника! Он учился в университете первой категории, а не в каком-то заведении из конца рейтинга!

Янь Фэн, услышав, как брат высмеивает Шангуань Циннина, фыркнул и загородил его собой:

— Почему ты снова издеваешься над ним? Дедушки нет дома, поэтому ты, как обезьяна в горном лесу, возомнил себя царём зверей?!

— О, ты знаешь эту притчу? – Янь Цзысю рассмеялся.

— Не смей его обижать, — твердо заявил Янь Фэн. — Он мой человек, обижать его — всё равно что обижать меня, а обижать меня — это злоупотребление силой, это домашнее насилие!

Шангуань Циннин с удивлением посмотрел на маленького крепыша перед собой. Братик, ты даже знаешь, что такое «домашнее насилие»?

Янь Цзысю подумал, что его брат действительно слишком много знает. Где только наслушался такого?

— Что ещё за «домашнее насилие»? Янь Фэн, твой завтрак всё ещё в моих руках, если будешь продолжать молоть чушь, останешься без него.

Янь Фэн проявил твёрдость духа.

— Ну и что? Значит, просто не буду есть.

Янь Цзысю кивнул:

— Хорошо. Но когда проголодаешься, не приходи ко мне.

Янь Фэн высоко задрав подбородок, отвернулся.

Шангуань Циннин, глядя на гордую позу ребенка, подумал, что не стоит из-за него портить отношения между братьями, поэтому погладил мальчика по голове и сказал:

— Я пойду с тобой делать домашнее задание. Раз твой брат хочет, чтобы ты делал уроки, послушайся его.

Янь Фэн посмотрел на юношу, моргнул, подумал и в конце концов согласно кивнул.

Вдвоём они поднялись на второй этаж и вошли в комнату Янь Фэна.

Комната Янь Фэна была просто великолепной: небесно-голубых тонов, оформленная в мультяшном стиле. Также там был отгорожен небольшой кабинет, где мальчик делал домашнее задание.

Янь Фэн, взяв Шангуань Циннина за руку, подошёл туда, взял рюкзак и начал перебирать свои тетради с заданиями.

Шангуань Циннину недавно доставили материалы для подготовки к экзаменам в аспирантуру, и он сказал Янь Фэну: «Подожди меня немного», — поднялся наверх, взял несколько книг и спустился обратно.

— Отлично, я тоже позанимаюсь.

— У тебя тоже есть домашнее задание? — удивился Янь Фэн. — У взрослых тоже такое бывает? У моего брата его нет.

— У взрослых может быть, а может и не быть. У меня сейчас есть.

Янь Фэн очень заинтересовался его заданием, долго его разглядывал, но ничего не понял и вернул обратно.

Шангуань Циннин сел рядом с ним и смотрел, как малыш достаёт учебник и начинает решать задачи.

Он понаблюдал немного, увидел, что Янь Фэн начал сосредоточенно писать, и тоже принялся за свои материалы.

Когда доставка еды приехала, и Янь Цзысю поднялся наверх позвать их, он увидел двух человек за одним столом - большого и маленького. Оба увлечённо читали книги и делали задания.

Картина выглядела необычайно гармоничной. На мгновение Янь Цзысю даже показалось, что в доме прибавился ещё один ребёнок.

Он подошёл, встал рядом с Янь Фэном. Тот искоса посмотрел на него:

— Что?

— Я пришел проверить твоё домашнее задание и заодно позвать вниз поесть.

Янь Фэн протянул ему свою тетрадь:

— Смотри.

Янь Цзысю пробежал глазами по страницам: всё правильно, без ошибок. Мужчина заметил появившуюся после похвалы гордость в глазах Янь Фэна и погладил его по голове.

Янь Фэн был очень умным.  Янь Цзысю всегда это знал. Янь Фэн — живой и сообразительный, милый и понимающий, но из-за того, что он был слишком умен, он всегда относился к учёбе несерьёзно, и если за ним не следили, мальчик вообще не хотел заниматься.

Поэтому за ним постоянно нужно было присматривать.

— Иди есть, — сказал мужчина.

Янь Фэн радостно потянул Шангуань Циннина за руку:

— Пошли, братик НинНин!

Янь Цзысю услышал это и взглянул на Шангуань Циннина, нарочито спросив:

— Разве ты тоже не делал задание? Где твоя работа?

— Ты и моё хочешь проверить? — Шангуань Циннину это казалось излишним. — Я ведь не ФэнФэн.

— Ты действительно не он. Янь Фэн всегда получает первые места на экзаменах, по всем предметам набирает максимум. А ты?

Шангуань Циннин: ...

Конечно, он учился в университете первой категории, входящем в топ-5 по стране, но это все же не Цинхуа или Пекинский университет, так что он не был тем гением, который всегда занимает первые места.

Однако...

Шангуань Циннин взял только что сделанный им тест по английскому и протянул:

— Проверяй.

Янь Цзысю взял, посмотрел, и чем дальше смотрел, тем больше менялось выражение его лица.

— Ты сверялся с ответами?

— Нет, я даже не брал ответы с собой.

Янь Цзысю не поверил.

— Так как же у тебя почти всё правильно? Разве ты не проваливал все сессии?

Шангуань Циннин улыбнулся.

— Где упал, там и поднялся. Именно потому, что я каждый год огребал проблемы, я сосредоточился на этом предмете. Актёр Янь, разве я не говорил тебе раньше, что люди могут измениться? Не смотри на меня всегда сквозь призму предубеждения.

Янь Фэн кивнул:

— Верно!

Янь Цзысю посмотрел на ребенка сверху вниз и подумал: «Ты-то зачем поддакиваешь?»

Он всё равно не верил, что Шангуань Циннин не сверялся с ответами.

— После еды я буду наблюдать, как вы занимаетесь.

Шангуань Циннин пожал плечами:

— Хорошо.

Что ж, сам напросился… Бить так бить! Значит, будем бить пока не опухнешь, Янь Цзысю!

…………………..

*Ютяо  — хрустящие жареные палочки из теста, популярный китайский завтрак. Часто подаются с соевым молоком.

Глава 14, в которой Шангуань Циннин продолжает удивлять

Втроем «братья» спустились вместе позавтракать, а затем снова вернулись в комнату Янь Фэна.

Янь Цзысю не хотел читать «Речные заводи» прямо перед глазами у Шангуань Циннина, поэтому он открыл приложение для чтения на телефоне и продолжил ту книгу, которую они читали вместе с «Лимоном».

Янь Фэн продолжил делать домашнее задание, а Шангуань Циннин заново прорешивал комплект экзаменационных заданий по английскому.

Примерно к одиннадцати часам утра Янь Фэн уже полностью справился с уроками. Он передал тетради Янь Цзысю и спросил:

— Что на обед? Я проголодался.

Янь Цзысю, проверяя его работу, ответил, даже не поднимая головы:

— Закажем еду.

Янь Фэну это не понравилось:

— Опять еда на вынос? Разве ты не можешь приготовить мне сам, братец?

Янь Цзысю наконец поднял взгляд:

— А ты умеешь готовить?

Янь Фэн покачал головой.

Янь Цзысю посмотрел на него:

— Мы с тобой родные братья. Раз ты не умеешь, то с чего вдруг я  должен уметь?

Янь Фэн расстроился.

Услышав это, Шангуань Циннин предложил:

— Ну… Я могу приготовить.

Янь Цзысю и Янь Фэн одновременно повернулись к нему, только в глазах Янь Фэна читался восторг, а во взгляде Янь Цзысю — сомнение:

- Ты? Ты умеешь готовить?

Шангуань Циннин кивнул.

После смерти родителей он всегда сам о себе заботился, и умение готовить было просто обязательным навыком.

Янь Фэн радостно закивал:

— Тогда готовь ты, братец НинНин!

— Хорошо.

— А то, что ты приготовишь, вообще съедобно будет? — язвительно хмыкнул Янь Цзысю.

Шангуань Циннин улыбнулся, подошел к нему и протянул свою контрольную:

— Если отравлю — отлично, некому будет докапываться до меня и ФэнФэна.

Мальчик раскатисто засмеялся:

— Точно!

Янь Цзысю фыркнул, бросив на младшего острый взгляд:

— Сегодня после обеда продолжишь заниматься уроками!

С этими словами он взял листок с заданиями и стал просматривать. Чем дольше он смотрел, тем больше хмурились его брови.

— Ты опять списал ответы? — спросил он Шангуань Циннина.

Тот был в недоумении:

— Ты же полдня наблюдал за мной. Разве сам не видел, списывал я или нет?

Услышав это, Янь Цзысю ещё больше озадачился.

Он всё это время сидел здесь, время от времени поднимая голову, чтобы проконтролировать Янь Фэна и Шангуань Циннина. Шангуань Циннин ведь не фокусник, чтобы жульничать у него под носом и не попасться. И всё же...

Он смотрел на листок в руке:

— Если ты и вправду не списывал, то, судя по уровню твоих ответов в этих двух работах, у тебя и не должно было быть проблем с экзаменами. И что тогда случилось с твоими университетскими оценками?

— В то время я был легкомысленным, тщеславным, мечтал стать звездой, поэтому не сосредотачивался на учёбе. На экзаменах тоже не старался — вот и заваливал их.

Янь Цзысю посмотрел на юношу, полный подозрений.

Шангуань Циннин усмехнулся:

— Ладно, учитель Янь, не зацикливайся на этом. Надо смотреть вперёд. Вот видишь, я теперь уже понял, что нужно усердно учиться.

Янь Цзысю ничего не ответил, но его не оставляло чувство, что тут что-то нечисто.

— Братец НинНин, ты уже освободился? — Янь Фэн потянул его за руку. — Я проголодался.

— Пошли, сейчас спустимся и будем готовить, — сказал Шангуань Циннин и повёл Янь Фэна вниз.

Янь Цзысю тоже последовал за ними.

Янь Фэн по характеру был живым и общительным. Увидев, как Шангуань Циннин начал мыть овощи, он зашёл на кухню и с энтузиазмом предложил:

— Я тебе помогу!

— Хорошо, — Шангуань Циннин охотно поручил ему посильные для ребёнка задачи.

Янь Цзысю, прислонившись к косяку кухонной двери, наблюдал за ними. Мужчина подумал, что Янь Фэн и вправду очень привязался к Шангуань Циннину, всё время льнёт к нему. Это удивительно.

Янь Фэн обернулся, увидел брата и помахал рукой:

— Братец, а ты не пойдёшь готовить с нами?

— Нет, — отказался Янь Цзысю.

Янь Фэн показал ему язык:

— Ты слишком ленивый.

Янь Цзысю не стал с ним спорить. Удалившись в гостиную, он погрузился в чтение.

Шангуань Циннин как раз закончил резать зелёный перец, как вдруг зазвонил телефон.

Он поднял трубку и услышал:

— Здравствуйте, это господин Шангуань Циннин?

— Да, я.

— Я сотрудник съёмочной группы программы «Настоящая кинозвезда». Ранее мы связывались с вашим агентом, но она сказала, что больше вас не курирует, поэтому попросила обратиться напрямую к вам. В следующую пятницу, в 10 утра, начнётся официальная запись программы. Надеемся, вы сможете вовремя прибыть на место съёмок, которое мы вам отправили. Конкретное время, место и инструкции я позже вышлю на вашу электронную почту, пожалуйста, проверьте.

— Погодите, — перебил его Шангуань Циннин. — Вы имеете в виду, что мне нужно участвовать в вашей программе, верно?

— Да.

— А если я не хочу участвовать? — спросил юноша.

Собеседник усмехнулся:

— Тогда всё просто: выплатите программе соответствующую неустойку.

— Сколько?

— Десять миллионов, — невозмутимо ответили на том конце провода.

Чёрт! Десять миллионов! Он сейчас даже не уверен, есть ли у него на счету хоть один миллион!

— Настолько большую? — Шангуань Циннин немного испугался.

Собеседник снисходительно объяснил:

— Вы сами обратились в нашу программу и добровольно заявили, что будете безоговорочно сотрудничать, надеясь, что мы дадим вам шанс. Чтобы продемонстрировать свою искренность, вы пообещали программе, что если откажетесь выйти или не станете следовать данному вам сценарию, пойдёте против воли съёмочной группы, совершите действия, наносящие ущерб программе, то выплатите неустойку в десять миллионов. Контракт уже подписан.

Шангуань Циннин: «...»

Как же это унизительно! Видимо, прежний хозяин тела действительно очень не хотел уходить из шоу-бизнеса.

— Понял, я приму участие в съемках, — безрадостно ответил юноша. Выбора не было: он никак не мог выложить десять миллионов. Да и в конце концов, запись развлекательного шоу — не такая уж и проблема, наверное.

— Хорошо, тогда до встречи, — сказал собеседник и положил трубку.

Шангуань Циннин тяжело вздохнул и сунул телефон обратно в карман.

Янь Фэн высунул свою маленькую головку у него из-под мышки и с любопытством спросил:

— Братец, что-то случилось?

Шангуань Циннин отрицательно покачал головой:

— Ничего. Продолжай мыть овощи.

Янь Фэн кивнул и продолжил возиться со своим делом.

Шангуань Циннин готовил быстро и умело. Вскоре на столе появились четыре блюда, а ещё он сварил суп.

Юноша расставил кушанья на столе. Янь Фэн, привстав на цыпочки, начал накладывать по тарелкам рис. Шангуань Циннин подошёл к нему, помог наложить и дал донести.

Янь Цзысю молча смотрел на заполненный блюдами стол. Хоть они и были простыми, домашними, нельзя было не признать, что выглядели они довольно аппетитно. Неужели Шангуань Циннин и вправду умеет готовить? Мужчина был немного удивлён. Действительно этот парень заставил его посмотреть на себя по-новому.

И готовит, и с английским тестом почти на максимум справился… Это совсем не походило на того Шангуань Циннина, которого он знал. Словно человек поменялся.

Янь Фэн поставил перед братом чашку с рисом и заявил:

— Посуду и кастрюли моешь ты. Кто не работает, тот не ест.

— Ладно, — Янь Цзысю не возражал. — Будешь мыть со мной.

— Я готовил, а значит моешь ты один, — фыркнул Янь Фэн, и, развернувшись, побежал на кухню к Шангуань Циннину.

— Идем к столу, я уже всё наложил. Садитесь кушать, - с этими словами Шангуань Циннин протянул мальчонке чашку и палочки, и они вместе пошли к обеденному столу.

Янь Цзысю подождал, пока оба усядутся, и лишь тогда поднял палочки. К его удивлению, вкус блюд оказался лучше, чем он ожидал.

Мужчина невольно ещё раз взглянул на Шангуань Циннина, чувствуя, что, кажется, не может до конца разгадать человека перед собой.

Янь Фэн попробовал кусочек яичницы и похвалил повара:

— Вкусно! Братец НинНин, ты такой молодец!

Шангуань Циннин улыбнулся, положив ему в чашку кусочек рыбы:

— Тогда ешь побольше.

Янь Фэн согласно закивал «угу-угу» и съел целую чашку риса.

После еды Янь Цзысю пошёл мыть посуду, а Шангуань Циннин составил компанию Янь Фэну у телевизора.

Мальчик был пока ещё в том возрасте, когда дети обожают мультфильмы. Янь Фэн смотрел на экран сосредоточенно, то и дело разражаясь смехом.

Шангуань Циннин с улыбкой наблюдал за ним, и вдруг юношу охватило давно забытое чувство семьи.

Он уже очень давно этого не ощущал. После смерти родителей парень большую часть времени жил один: один ел, один учился, один размышлял, чем заниматься в будущем.

Он очень любил школу, потому что там было много людей, были одноклассники и друзья.

Он не любил каникулы, потому что каникулы в одиночестве казались слишком тоскливыми.

Но сейчас он жил в доме семьи Янь. Янь Сян был приветливым и добродушным, Янь Фэн — милым и забавным, и даже Янь Цзысю, который ему не нравился, сейчас мыл на кухне посуду, заполняя дом жилой атмосферой.

Шангуань Циннин вдруг подумал, что такая жизнь, на самом деле, неплоха.

Шумная, оживлённая, интересная. Он как будто стал членом обычной дружной семьи.

Юноша обнял Янь Фэна и не удержался, поцеловав его в щёку. Янь Фэн удивлённо поднял глаза, Шангуань Циннин улыбнулся:

— Не сдержался. ФэнФэн слишком милый.

Услышав это, мальчик тоже заулыбался и поцеловал его в ответ.

Его не смутила внезапная ласка. В конце концов он всегда считал себя умным и милым. Тем, кого все любят. Вот и братец НинНин, хотя поселился у них совсем недавно, уже тоже его полюбил.

«Эх, как я чертовски привлекателен!» — мысленно воскликнул Янь Фэн.

Янь Цзысю, закончив с посудой, собрался пойти в комнату немного поспать и велел Шангуань Циннину присмотреть за ребенком:

— Не давай ему слишком долго смотреть телевизор, пара часов – это максимум.

— Хорошо, — ответил Шангуань Циннин.

Янь Фэн фыркнул, считая, что его старший братец просто невыносим.

Пока Янь Фэн смотрел мультфильмы, Шангуань Циннин открыл свою электронную почту и проверил последнее полученное письмо.

Содержание было простым: указаны время и место записи, а также его амплуа в этом шоу.

Даже при участии в развлекательной программе необходимо отрабатывать прописанный образ? Шангуань Циннин покачал головой.

Он пробежался глазами по документу и, дочитав до конца описание своего персонажа, понял, что после окончания съёмок этого шоу он, наверное, и вправду сможет спокойно покинуть индустрию развлечений.

Очевидно, ему достался сценарий «пушечного мяса». В самом начале записи он должен будет бросать дерзкие фразы вроде: «Победа в этом шоу точно достанется мне!», «Я пришёл сюда только за победой!», «Я использую эту сцену, чтобы доказать своё актёрское мастерство!»

Но было ли вообще у прежнего хозяина тела актёрское мастерство?

Нет!

Поэтому, по сценарию, в первом же раунде он должен был вступить в противостояние с молодым, скромным и неамбициозным талантливым актёром, вызвать критику наставников, разрыдаться на сцене и в итоге попасть под исключение.

Разумеется, для него это означало конец игры. В таких шоу участники, которые пройдут дальше, обычно определены заранее, а таким как прежний хозяин тела — звёзды восемнадцатого уровня, не имеющего за спиной влиятельного агентства, но зато имеющего хейтеров больше, чем фанатов, —суждено отсеяться еще в первом раунде.

И даже этот один раунд прежний владелец тела с трудом выбил для себя.

Шангуань Циннину показалось, что это даже хорошо. Он просто сходит, отметится, сэкономит десять миллионов на неустойке, вернётся и продолжит готовиться к поступлению в магистратуру. Приятно и беззаботно.

А как его будут ругать его хейтеры после выхода программы — это его уже не волнует. В конце концов, он же не собирается развиваться в шоу-бизнесе. Когда придёт время, он просто воздержится от выхода в интернет — разве хейтеры побегут ругаться к нему домой? Да кому это нужно?!

С такими мыслями Шангуань Циннин открыл своё приложение для чтения и начал читать.

На этот раз «Молчание — золото» читал быстрее него, поэтому юноша увидел множество пометок, оставленные его другом по чтению. Шангуань Циннину эти комментарии показались очень занятными, он посмеялся и снова начал общаться с собеседником через заметки.

Янь Цзысю получил его ответ на свой комментарий, щелкнул на иконку аватара Лимончика и написал сообщение:

Молчание — золото: «Как дела на работе? Твой идиот-коллега всё ещё пристаёт к тебе?»

Глава 15, в которой герои коллективно делают уроки

Счастливый Лимон: «Вроде пока все нормально. После того, как я в прошлый раз поставил его на место, он стал вести себя намного сдержаннее. Наверное, не ожидал, что я тоже не полный профан.»

Молчание — золото: «Ну и хорошо.»

«Над ним наконец перестали издеваться», - подумал Янь Цзысю. – «Нелегко же парню пришлось.»

Видя, что собеседник проявил к нему внимание, Шангуань Циннин продолжил болтать.

По природе он был довольно общительным человеком, к тому же как-то сразу проникся симпатией и доверием к «Молчанию — золото», своему единственному другу, поэтому говорил без всяких ограничений: от личных моментов своей жизни и бытовых мелочей до книги, которую они сейчас читали.

Они трепались обо всём подряд добрую половину дня. Янь Цзысю собирался поспать, но в итоге так и не лёг, проведя всё время в общении с интернет-другом. Лишь когда ему поступил звонок и, ответив, мужчина повесил трубку, до него дошло, что уже четыре часа дня, и ложиться спать уже не рационально.

«Чёрт», - Янь Цзысю посмотрел на экран телефона, забитый сообщениями. - «Ну и балабол этот Лимончик.»

Однако, видя, как сквозь строки буквально сияет приподнятое настроение собеседника, мужчина решил: ладно, раз уж его маленькому книжному другу редко выпадает такая радость, поговорить подольше — самое оно. В конце концов, кроме него, тому больше и поговорить-то не с кем.

После ужина посуду, уже почти традиционно, пошел мыть Янь Цзысю. Янь Фэн же не пошёл смотреть телевизор, а потянул Шангуань Циннина за рукав и спросил:

— Братец, а ты сможешь помочь мне с творческим заданием?

— У тебя есть творческое задание? — удивился Шангуань Циннин.

Янь Фэн тут же приложил указательный палец к губам:

— Тссс!

Он взглянул в сторону кухни:

— Старший брат не должен знать, а то опять будет ругаться.

— Что я не должен знать? — тут же заглянул в комнату Янь Цзысю.

Янь Фэн развёл руками и невинно заморгал:

— Ничего~

Янь Цзысю ехидно усмехнулся и требовательно посмотрел на Шангуань Циннина.

Юноша под его пристальным взглядом, с рукой, всё ещё зажатой в ладошке Янь Фэна, в конце концов лишь неловко и вежливо улыбнулся:

— Э-э… Я пойду наверх.

— Я тоже наверх, — Янь Фэн последовал за ним, покидая столовую.

Янь Цзысю стало смешно: «Тут что-то нечисто…»

Он не стал спешить за сдружившимися заговорщиками, а вернулся на кухню домывать оставшуюся посуду.

Закончив, он увидел сообщение от своего агента: «В следующую пятницу в 10 утра в городе С начинается запись шоу «Настоящая кинозвезда». Подробности отправил на почту, посмотри.»

Янь Цзысю ответил, что в курсе, и убрал телефон в карман.

Его компания «Синьян Энтертейнмент» хоть и заявляла публично, что руководит ею Мэн Си, на самом деле доля Янь Цзысю в уставном капитале была равна доле Мэн Си. Иными словами, оба были крупнейшими акционерами этой компании, просто Мэн Си находился на виду, а он — в тени, а управляли они «Синьян Энтертейнмент» вместе.

Это и было главной причиной его участия в шоу «Настоящая кинозвезда».

Смена поколений в шоу-бизнесе происходила слишком быстро, и компаниям постоянно требуются новые лица, чтобы максимизировать прибыль. Хотя текущий актёрский состав «Синьяна» был неплох, популярных и по-настоящему талантливых актёров можно было пересчитать по пальцам. Поэтому Янь Цзысю хотел через это шоу подписать для «Синьяна» несколько новых актеров, отобрав перспективные саженцы.

Мужчина вытер руки и вышел из кухни.

Шангуань Циннин сидел за письменным столом Янь Фэна, наблюдая, как тот достаёт из рюкзака рисунок:

— Вот это.

Янь Фэн ткнул пальцем в картинку:

— Наша учительница сказала сделать из бумаги замок.

— Из бумаги замок? — изумился Шангуань Циннин. — Твоё творческое задание не из простых…

Янь Фэн кивнул:

— Поэтому мне нужна твоя помощь.

Он протянул юноше рисунок, порылся ещё в рюкзаке, нашёл оставшиеся три листа и передал их Шангуань Циннину:

— Будем делать вместе.

Шангуань Циннин взглянул: на четырёх листах были изображены фасад замка, два боковых вида и вид сверху.

Если разобраться, сложность была не такой уж и большой: по сути, требовалось просто комбинировать цилиндры, прямоугольные параллелепипеды и конусы.

— Ладно, — кивнул Шангуань Циннин. — Неси бумагу, будем мастерить вместе.

Янь Фэн поспешно открыл ящик стола, вытащил пачку разноцветной бумаги, достал из выдвижного ящика ножницы и протянул их юноше:

— Держи.

Шангуань Циннин не стал пользоваться ножницами. Он сложил бумагу, оторвал ее по сгибу руками и начал складывать.

Когда Янь Цзысю вошёл, они как раз вдвоем мастерили прямоугольные параллелепипеды.

— Что делаете? — спросил он Янь Фэна.

Застигнутый врасплох мальчик был вынужден признаться:

— Творческое задание делаем.

Янь Цзысю тяжело вздохнул:

— Ты же в обед сказал, что все уроки сделал.

— Письменные — сделал. А это — руками делать нужно, не писать, — возразил Янь Фэн.

Он сунул Янь Цзысю лист бумаги:

— Присоединяйся тоже, поможешь нам…

С этими словами он потряс руку брата, глядя на него с театральной мольбой.

Янь Цзысю ничего не оставалось, кроме как придвинул стул и сесть рядом.

Шангуань Циннин работал быстро: юноша складывал, а затем, согласно схеме Янь Фэна, склеивал прямоугольные параллелепипеды с цилиндрами, прикрепляя сверху к каждому конус, изображающий крышу замка.

Янь Фэн закончил очередную башенку, обернулся и увидел, что Янь Цзысю всё ещё складывает прямоугольный параллелепипед. Складывает-то он правильно, но склеить детали у Янь Цзысю никак не получалось.

— Оставь маленький краешек, — Янь Фэн показал свой образец. — Вот так, тогда склеится.

Янь Цзысю последовал совету, но у него всё равно не вышло.

Янь Фэн издевательски рассмеялся:

— У тебя руки слишком неумелые. Тебе стоит взять ник «Руки-из-жопы».

— А у тебя — слишком короткие, — парировал Янь Цзысю. – Назовись «Лапки-культяпки»!

Янь Фэн фыркнул.

Янь Цзысю отшвырнул бумагу:

— Давай я лучше цилиндр сделаю, а с этим параллелепипедом заморачиваться не буду.

— Нельзя, — Янь Фэн вернул бумагу на место перед ним. — Параллелепипедов ещё не хватает.

— Тогда я вообще не буду помогать, — Янь Цзысю отвернулся.

Шангуань Циннин смотрел, как братья препираются, словно школьники, и едва сдерживал смех. Он протянул руку, взял лист Янь Цзысю, разрезал, подравнял и склеил:

— Вот, готово.

Янь Фэн тут же с восторгом поддержал его:

— У братца НинНина золотые руки!

Янь Цзысю ткнул пальцем ему в губы:

— Льстец! Не слишком ли «жирный» у тебя рот?

— Неправда! — возразил Янь Фэн. — Он у меня просто сладкий.

Сказав это, он полез в карман, достал три конфеты и положил по одной перед Янь Цзысю и Шангуань Циннином:

— Угощаю вас конфетами, чтобы и у вас языки стали сладкими.

Шангуань Циннин рассмеялся и потрепал мальчика по волосам.

Янь Цзысю тоже подумал, что его братишка — просто сокровище, развернул фантик и съел предложенную конфету.

Втроём они возились почти четыре часа, и только к девяти вечера наконец завершили этот роскошный бумажный замок.

Даже такому умельцу, как Шангуань Циннин, невольно пришлось признать: творческие задания, которые сейчас задают в школе, ученики самостоятельно выполнить не в состоянии — это чистой воды издевательство над родителями.

Янь Фэн, создатель роскошного замка, был счастлив: он обнимал то брата, то Шангуань Циннина, радуясь, что заполучил обоих.

Янь Цзысю напомнил:

— Тебе уже пора спать.

— Подожду, пока дедушка вернётся, — Янь Фэн любовался своим замком. — Завтра же нужно сдать работу учителю, а я хочу сначала показать это дедушке, а то он не увидит.

Янь Цзысю не стал возражать. Еще раз напомнив брату о времени, он ушёл в свою комнату.

Шангуань Циннин последовал за ним, но по дороге вдруг его накрыло очередное воспоминание.

Стоп! Если он не ошибается, то в ту ночь, когда он только перенёсся в это тело, восстанавливая в памяти жизнь прежнего хозяина и текст новеллы, он вроде бы смутно припоминал, что Янь Цзысю тоже участвовал в шоу «Настоящая кинозвезда»!

Шангуань Циннин тут же в ужасе начал рыться в памяти в поисках ключевых слов. И действительно, вскоре нашёл.

Янь Цзысю не просто участвовал в шоу — именно там он там встретил Жань Синьтина! Герои новеллы сразу прониклись взаимной симпатией и обратили друг на друга внимание.

Эта информация так потрясла Шангуань Циннина, что он споткнулся о ступеньку. К счастью, Янь Цзысю оказался проворным и успел обхватить его за талию, не дав скатиться с лестницы.

— Просто поднимаясь по лестнице, умудряешься кинуться ко мне в объятия? — Янь Цзысю покачал головой, глядя на него. — Ты и вправду живешь под лозунгом «пока дышу — стараюсь соблазнить»!

Шангуань Циннин: «...»

Юноша подумал, что лучше бы уж он и вправду загремел вниз.

Вырвавшись из рук Янь Цзысю, Шангуань Циннин с досадой сказал:

— В следующий раз в такой ситуации просто дай мне упасть. Я кидаюсь не в твои объятия, а в объятия матери-земли. Знаешь, почему в моих глазах часто блестят слёзы? Потому что я очень люблю эту землю.

Сказав это, Шангуань Циннин презрительно взглянул на мужчину, обошёл его и продолжил подниматься по лестнице.

Янь Цзысю усмехнулся, но ничего не ответил.

Вернувшись в свою комнату, Шангуань Циннин тщательно восстановил в памяти описанные в книге события.

Всё было довольно просто. В книге прежний хозяин тела, покинув съёмки, не вернулся домой, а отправился к другим знакомым режиссёрам и продюсерам в поисках новых проектов.

Из-за этого он не встретил Янь Сяна и упустил шанс жить под одной крышей с Янь Цзысю.

Позже, когда началось шоу «Настоящая кинозвезда», прежний хозяин прошёл лишь один тур, обеспечив новые темы для обсуждения и поводы для критики, а Жань Синьтин неожиданно для всех вырвался по рейтингу вперед. Под руководством Янь Цзысю он шаг за шагом продолжал побеждать, в итоге выиграв чемпионский титул и получив эксклюзивный контракт на съёмки.

Затем началась подготовка к запуску нового фильма Ху Цзяньчэна. Прежний хозяин тела был уверен, что роль достанется ему, но это не случилось. Он отправился к Ху Цзяньчэну, а тот, показав своё истинное лицо, стал дразнить его, словно собаку, предложив провести с ним ещё одну ночь.

Именно тогда прежний владелец тела услышал слухи о неясных отношениях между Янь Цзысю и Жань Синьтина: о том, что Янь Цзысю предложил Жань Синьтину по истечении его нынешнего контракта подписать договор с «Синьяном». Это окончательно вывело парня из равновесия, и он снова попытался соблазнить Янь Цзысю, заодно отомстив Жань Синьтину.

«Ну и ну» -  мысленно вздохнул Шангуань Циннин.- «Я же только недавно перенёсся, а уже грядёт такой спектакль!»

Он почему-то думал, что Жань Синьтин появится на горизонте ещё не скоро, а оказалось, что тот вот-вот выйдет на сцену.

«Но ничего», - подумал Шангуань Циннин, - «главное — держаться подальше от этой парочки, и катастрофа меня не затронет».

Он просто выберет кого-нибудь из наставников, спокойно отыграет свою роль по сценарию и вернётся домой. Все будут жить своей жизнью, не мешая друг другу. Тогда и ему будет хорошо, и главным героям!

Шангуань Циннин успокоился, открыл приложение для чтения и начал болтать с «Молчанием — золото».

Янь Цзысю заметил, что его маленький книжный друг в последнее время стал читать медленнее; похоже, ему больше нравилось общаться, чем читать.

Молчание — золото: «Мне кажется, я сейчас не столько твой товарищ по чтению, сколько интернет-друг».

Шангуань Циннин усмехнулся и ответил:

Счастливый Лимон: «Товарищ по чтению — это тоже разновидность интернет-друзей».

А затем спросил:

Счастливый Лимон:  «Ты устал со мной общаться? Я, наверное, слишком много болтаю?»

Молчание — золото: «Нет, я просто пошутил».

Счастливый Лимон:  «Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, ты ещё и шутишь? Такой серьёзный человек, а умеет и пошутить?»

Молчание — золото: «А почему бы и нет?»

Счастливый Лимон:  «Тогда ты просто редкое сокровище~»

Янь Цзысю улыбнулся. Ему захотелось добавить собеседника в WeChat, чтобы в следующий раз, когда тот захочет поболтать, они не ограничивались этим приложением для чтения, и чтобы не выходило так, что собеседник написал кучу сообщений, а он, не имея времени открыть приложение, ничего не знал.

Однако Янь Цзысю немного сомневался. Он редко добавлял кого-то в личный WeChat, и так внезапно добавить случайного интернет-знакомого казалось ему не совсем уместным.

«Ладно», - подумал он, - «не к спеху, можно будет это сделать и потом».

С такими мыслями он продолжил общаться с собеседником.

Глава 16, в которой герои сначала ругаются, а потом обнимаются

Янь Сян вернулся домой только в десять вечера.

Услышав шум, Янь Фэн, держа в руках свой замок, радостно сбежал вниз:

- Дедушка, ты наконец вернулся! Я хочу тебе кое-что показать! Это я делал вместе со старшим братом и братиком Нин. Красиво?

Янь Сян внимательно рассмотрел замок и похвалил:

- Хорошо получилось.

- Это моя поделка на урок труда. Завтра надо сдавать, я специально ждал, чтобы тебе показать.

Янь Сян с нежностью посмотрел на него, погладил по голове:

- ФэнФэн такой славный. Правда, хороший внук у дедушки.

Получив похвалу, обрадованный Янь Фэн собрался унести замок обратно в комнату.

- Дедушка, я пошёл.

- Хорошо.

Янь Фэн побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Янь Сян, наблюдая издалека, предупредил, чтобы тот шёл медленнее и был осторожен.

Янь Фэн оглянулся на него и сказал:

- Ничего…

Однако в следующую секунду он споткнулся.

Бумажный замок оказался придавлен мальчишечьим телом.

Янь Сян в тревоге бросился к внуку. Янь Фэн не ушибся. Отряхнул ладони, он поднялся и тут же обеспокоенно осмотрел свой замок, но поделка уже была повреждёна.

У Янь Фэна мгновенно навернулись слёзы.

- Как ты, Фэн Фэн? Всё в порядке? — с беспокойством спросил Янь Сян.

Янь Фэн повернул к нему глаза, полные слёз:

- Мой замок сломался…

Мальчик громко, взахлеб, разрыдался.

Янь Сян поспешил его утешить:

- Ничего страшного, дедушка поможет тебе сделать новый. ФэнФэн, не плачь, всё хорошо.

Но ребенок не мог сдержаться. Он почти четыре часа трудился вместе с Шангуань Циннином и Янь Цзысю, да и работу нужно было сдавать уже завтра утром. И вот, его замок сломался. Что же теперь делать?

При этих мыслях Янь Фэн уже совсем не мог остановиться, слёзы так и катились, и как Янь Сян ни утешал его, мальчик не прекращал плакать.

Шангуань Циннин, дочитав половину книги, услышал плач ребенка. Он пробыл в семье Янь уже несколько дней, и Янь Фэн всегда был оптимистичным и веселым. Такой горький и внезапный плач вызвал у Шангуань Циннина беспокойство, он взял телефон и вышел из комнаты.

За порогом он заметил, что Янь Цзысю тоже вышел в коридор.

- Я услышал, как плачет Сяо Фэн, — сказал Шангуань Циннин.

Янь Цзысю ответил «Угу» и направился вперёд. Шангуань Циннин поспешил за ним.

Янь Сян всё ещё утешал Янь Фэна на лестнице. Янь Фэн, глядя на него, жалобно твердил:

- Сломался… Сломался…

- Ничего, дедушка сделает тебе новый.

Янь Фэн отчаянно покачал головой:

- Не успеем, уже больше десяти.

- Иди спать. Дедушка сделает тебе замок. Завтра утром, когда проснёшься, все будет готово.

Янь Фэн сомневался, глядя на Янь Сяна жалобно и несчастно.

Янь Сян собирался продолжить утешать внучка, но тут заметил, что подходят Янь Цзысю и Шангуань Циннин.

- Что случилось? — спросил Янь Цзысю.

Увидев, что на личике Янь Фэна ещё висят слёзинки, он присел, достал из кармана салфетку и вытер ему слёзы.

- Чего это ты плачешь? Разве ты не самый умный в этом доме? А умные разве плачут?

Янь Фэн протянул ему свой смятый изуродованный замок и, расстроенный, сказал:

- Сломался… Я его уронил и сломал.

- Сломался — сделаем новый, вот и всё, — сказал Янь Цзысю, подхватив его на руки.

Он посмотрел на Янь Сяна и мягко сказал:

- Дедушка, иди отдыхать. Дело Сяо Фэна я беру на себя, не беспокойся.

Янь Сян кивнул, снова погладил Янь Фэна по щеке и нежно утешил:

- Не плачь, ладно? ФэнФэн, не волнуйся, всё будет хорошо.

Янь Фэн послушно кивнул и мягко пожелал ему:

- Спокойной ночи, дедушка.

- М-м… И тебе, ФэнФэн, спокойной ночи.

Янь Цзысю понёс младшего брата в его комнату.

Шангуань Циннин молча последовал за ними.

Янь Цзысю усадил Янь Фэна на кровать, взял его замок и осмотрел. Многие места порвались и даже целые — помялись. Наверное, при ударе о ступеньку.

Мужчина погладил Янь Фэна по голове и успокоил:

- Ложись спать. Я сделаю тебе новую поделку. Завтра утром, как проснёшься, увидишь готовый замок.

- Успеешь? — обеспокоился Янь Фэн.

Янь Цзысю кивнул:

- Конечно. Мы же сделали его меньше чем за четыре часа. А сейчас до твоего завтрашнего похода в школу ещё восемь-девять часов, так что успею.

Только тогда Янь Фэн немного успокоился:

- Я тоже буду делать.

- Тебе завтра в школу, ложись спать, — ласково уговаривал Янь Цзысю. - Ты уже делал один раз, знаешь как, поэтому не нужно делать ещё раз. У брата завтра нет работы, можно лечь попозже, я тебе сделаю.

Янь Фэн ещё сомневался. Янь Цзысю укутал его в одеяло, выключил основной свет, оставив только ночник.

- Быстрее ложись, будь послушным.

Тогда Янь Фэн кивнул и тихо добавил:

- Спасибо, брат.

- Не за что, — Янь Цзысю наклонился и поцеловал его в лоб. - Спи.

Сказав это, он взял повреждённый замок, повернулся и пошёл в маленький кабинет, смежный со спальней Янь Фэна.

Шангуань Циннин, глядя на то, как нежен Янь Цзысю с Янь Фэном, впервые почувствовал, что Янь Цзысю на самом деле не так уж безнадёжен.

Если рассуждать серьёзно, он в общем-то хорошо относился к членам семьи. Хотя старейшина Янь не поддерживал его работу и злится, слыша его творческий псевдоним, Янь Цзысю не стал из-за этого отдаляться от деда. Как и раньше, закончив съёмки, он возвращается домой. И, даже испытывая сильную неприязнь к самому Шангуань Циннину, он ради деда согласился оставить его в доме.

С Янь Фэном то же самое. Хотя обычно Янь Цзысю довольно строг в воспитании младшего брата, но, когда тому грустно, он утешает его и ласково целует.

Поэтому-то Янь Фэн и может позволить себе с ним быть непосредственным и нахальным. Но в день появления Шангуань Циннина он сказал ему, что его брат на самом деле тоже хороший.

Юноше вдруг стало немного завидно.

Он позавидовал семейному счастью этих людей.

У них совершенно разные характеры, но все они глубоко любят своих близких и сами любимы ими.

Счастье и тепло...

Шангуань Циннин наклонился, поправил уголок одеяла у Янь Фэна и тихо сказал:

- Я пойду помогу твоему брату, а ты спи спокойно.

Янь Фэн кивнул:

- Спасибо, братик Нин.

Шангуань Циннин улыбнулся и, следуя примеру Янь Цзысю, поцеловал его в лоб.

- Не за что. Потому что мне тоже очень нравится наш ФэнФэн.

Янь Фэн заулыбался до глаз-щелочек, изогнувшихся радугой. Он обнял Шангуань Циннина, тоже поцеловал его и мягко сказал:

- И мне нравится братик Нин.

Сердце Шангуань Циннина в одно мгновение наполнилось нежностью. Глядя на Янь Фэна, он чувствовал полное умиротворение.

Юноша положил руки Янь Фэна под одеяло, встал и пошёл в маленький кабинет.

Янь Цзысю, увидев его, спросил:

- Зачем ты пришёл?

Шангуань Циннину это показалось странным.

- Неужели ты, наконец, готов спросить, зачем я пришёл? Прогресс, Янь Цзысю! А я-то думал, ты прямо заявишь, что я снова хочу тебя соблазнить.

Янь Цзысю: …

Шангуань Циннин сел рядом с ним, взял лист бумаги.

- Ты забыл? У тебя «руки-из-жопы», поэтому я пришёл помочь.

Янь Цзысю: …

- Твоя помощь не нужна.

- Хватит уже важничать, — Шангуань Циннин начал складывать бумагу по чертежу. - Спроси свою совесть: разве я тебе помогаю? Нет, Сяо Фэну.

Янь Цзысю подумал, что этот парень действительно никогда не слышал о словах «тактичность» и «приличие».

- На твоём месте я бы так не говорил. Просто молча опустил бы голову и старался бы заслужить немного моей симпатии.

- А мне это нужно? — Шангуань Циннин посмотрел на него. - У тебя слишком высокое мнение о себе. Зачем мне нужно заслуживать твою симпатию?

- Разве не для получения ресурсов от меня ты раньше пытался меня соблазнить? Теперь не хочешь?

- Я же говорил, что собираюсь готовиться в магистратуру. Что, у тебя есть связи в научных кругах?

- Ты правда не собираешься больше сниматься? — Янь Цзысю не поверил. - Не жалко бросать работу?

Шангуань Циннин равнодушно мотнул головой:

- Ничуть.

Янь Цзысю, глядя на спокойствие на его лице, наконец понял, что тот, кажется, действительно намерен уйти из индустрии развлечений.

«И это хорошо», - подумал он. – «Нет смысла оставаться в неподходящей для себя профессии. У Шангуань Циннина красивое лицо, неплохая фигура, но актёрская игра действительно очень слабая. Ему даже больше подошло бы быть моделью, чем актёром».

Мужчина больше ничего не сказал и начал складывать бумагу.

Шангуань Циннин делал это быстрее, одновременно складывая и склеивая.

Обернувшись, юноша увидел, что Янь Цзысю всё ещё возится с прямоугольным параллелепипедом, и дал совет:

- Отрежь ещё немного на месте склейки.

- Ещё отрезать? — Янь Цзысю подумал, что он, наверное, спятил. - У меня и так уже очень маленькая площадь склейки.

Шангуань Циннин недоуменно ткнул пальцем:

- Я говорю про это место.

Он взял ножницы, подвинулся ближе и отрезал по косому уголку с каждой стороны:

- Вот так.

Только тогда Янь Цзысю понял:

- А… Здесь?...

- Ну конечно, тупица.

- Что ты сказал?

- Я сказал, что у тебя не только руки-из-жопы, но и вместо головы она же.

Янь Цзысю был ошарашен:

- Это я-то тупица? Я же выпускник Цинхуа! А ты, несчастный второгодник из заштатного вуза, ещё и обзываешь меня тупицей и «жопой вместо головы»? Тебе Лян Цинжу смелости придала?

<п/п: Лян Цинжу – известная китайская певица родом из Малайзии, прославившаяся благодаря своим лирическим балладам о любви, за что получила прозвище «Королева любовных песен». В диалоге отсылка к интернет-мему, основанному на строчке из её песни «勇气» («Смелость»). Фраза стала популярным шутливым выражением, когда кто-то делает что-то дерзкое или самоуверенное.>

- Так ты выпускник Цинхуа?! — Шангуань Циннин изобразил потрясение. – Да ты всего лишь «Цинхуа Тонфан!»

<п/п: Университет Цинхуа — знаменитый элитный университет в Китае, символ академического престижа. Компания «Цинхуа Тонфан» — хотя и уважаемая компания, но это не сам университет, а коммерческая структура при нем.

Шутка принижает заявление Янь Цзысю и имеет смысл: «Ты не гений из Цинхуа, ты максимум "попутный продукт" этого бренда!».>

- А ты… ты… "Бэйда Цинняо"» – разозлился Янь Цзысю.

<п/п: Бэйда (Пекинский университет) — тоже топ-вуз, а «Бэйда Цинняо» — это IT-курсы при нём (аналог «компьютерных курсов»). То есть: «Сам-то ты не выпускник Пекинского университета, ты всего лишь ученик курсов при нём!». >

- Ещё скажи, что я - "Синьдунфан", — парировал Шангуань Циннин.

<п/п: «Синьдунфан» — крупнейшая в Китае частная образовательная компания, известная курсами английского языка и курсами подготовки к экзаменам, но НЕ престижный университет. >

Янь Цзысю фыркнул:

- Связывать твое имя с «Синьдунфан»  - оскорбление для него. Такого, как ты, даже на курсы водителей экскаватора не возьмут!

< п/п: «Синьдунфан» имеет большое разнообразие курсов, поэтому фраза про «водителя экскаватора» стала интернет-мемом, высмеивающим это разнообразие. Янь Цзысю использует мем, говоря: «Даже на самый «простой» курс по экскаваторам тебя не возьмут!». >

- А ну-ка выплюнь всё, что сегодня съел! — Шангуань Циннин грозно посмотрел на собеседника.  – Пока ешь мою еду — помалкивай. Я тебя сегодня два раза кормил, поэтому засунь свой длинный язык в задницу!

Услышав это, Янь Цзысю потянулся за кошельком, но, сунув руку в карман, обнаружил, что на нём пижама, и кошелька с собой нет.

- Дай свой Alipay, переведу тебе деньги за еду.

- Не дам, — усмехнулся Шангуань Циннин. - Разве мне денег не хватает? Сейчас они мне не нужны. Что мне надо – чтобы ты просто заткнулся.

Янь Цзысю подумал, что парень слишком напрашивается на взбучку, и потянулся, чтобы отобрать у него телефон. Шангуань Циннин поспешно схватил его за руку, не давая дотянуться. Янь Цзысю не сдавался, продолжая сопротивляться, а Шангуань Циннин держал его руку, не позволяя взять свой телефон.

В конце концов, Янь Цзысю, сделав резкое движение, попытался выдернуть руку, и Шангуань Циннин, застигнутый врасплох, упал прямо в его объятия.

Носа коснулся едва уловимый, лёгкий аромат лимона.

Шангуань Циннин замер на мгновение, Янь Цзысю тоже оцепенел.

Придя в себя, Янь Цзысю тут же оттолкнул юношу. Тот, всё ещё в шоке, смотрел на него застывшим взглядом.

- Отпусти, — тихо сказал Янь Цзысю.

Шангуань Циннин поспешил разжать пальцы и отдернуть руку, но обнаружил, что в ходе только что возникшей потасовки не только он схватил Янь Цзысю за руку, но и Янь Цзысю — его.

- Ты тоже... отпусти, — напомнил ему Шангуань Циннин.

Янь Цзысю опустил взгляд и увидел, что действительно держит Шангуань Циннина за запястье.

Запястье юноши выглядело очень тонким, его можно было полностью обхватить одной ладонью, очень белым. Оно грело руку Янь Цзысю легким теплом.

Мужчина, словно обжёгшись, мгновенно разжал пальцы и резко отвернулся.

Глава 17, в которой Янь Цзысю узнает об участии Шангуань Циннина в шоу.

Шангуань Циннин потер своё запястье, посмотрел, как Янь Цзысю снова опустил голову и занялся складыванием бумаги, ничего больше не сказал и взял новый лист.

В комнате воцарилась тишина.

Сборка замка требовала совместной работы. Сложив некоторое количество цилиндров и параллелепипедов, Шангуань Циннин решил проверить, сколько сделал Янь Цзысю, чтобы начать предварительную сборку.

Он следил за прогрессом Янь Цзысю, то и дело поглядывая на него. В конце концов, мужчина недовольно поднял голову и спросил:

- Что ты всё на меня смотришь? То, что только что произошло, было случайностью. Неужели из-за этой случайности у тебя появились какие-то неподобающие мысли?

Шангуань Циннин подумал, что этот павлин действительно слишком самовлюблён.

Юноша с досадой закатил глаза:

- Ты что, родом из Елани? Такой самоуверенный! Я просто хотел посмотреть, сколько ты уже сделал, и решить, не получится ли у меня сначала поспать, пока ты закончишь оставшиеся детали.

<п/п: Елань — древнее маленькое царство на юго-западе Китая (примерно II век до н.э.). Согласно летописи «История поздней Хань», правитель Елани, живя в изоляции и не зная, насколько огромна империя Хань, спросил ханьского посла: «Что больше: моё царство Елань или Хань?» Эта история породила идиому «夜郎自大» (Елань цзыда), что дословно означает «самоуверенность/высокомерие Елани». Идиома описывает человека, который страдает завышенной самооценкой и думает, что он — центр вселенной, не осознавая своих скромных масштабов. >

- Хватит уже выпендриваться, не нужно тут демонстрировать свою эрудицию, зная пару идиом. Если бы не беда Сяо Фэна, я бы не стал с тобой сотрудничать.

Он подвинул уже сложенные детали к Шангуань Циннину и продолжил работать над своей частью.

Шангуань Циннин подумал, что этот «гордый сын неба» действительно безнадёжно высокомерен.

Почти четыре часа им понадобилось, чтобы наконец заново собрать замок.

Шангуань Циннин прибрался на столе, а Янь Цзысю вынес замок и поставил на тумбочку у кровати Янь Фэна, чтобы тот, как только проснётся, сразу его увидел.

Закончив со всеми делами, Шангуань Циннин и Янь Цзысю взглянули на уже крепко спящего Янь Фэна, на цыпочках вышли из комнаты и направились наверх.

Шангуань Циннин зевнул, пожелал Янь Цзысю спокойной ночи и повернулся, чтобы войти в свою комнату. В момент, когда он закрывал дверь, внезапно услышал, как мужчина окликает его.

Шангуань Циннин поднял голову и увидел, что Янь Цзысю смотрит на него очень серьёзно.

- Спасибо, — тихо сказал тот.

Шангуань Циннин не ожидал таких слов от него и слегка удивился:

- Не за что.

- Если однажды у тебя появится что-то, чего ты захочешь, какие-то амбиции или планы... ты можешь обратиться ко мне, — спокойно произнёс Янь Цзисю. - Только не говори Сяо Фэну, он ещё маленький, его мир чист.

Говоря проще, он по-прежнему считал, что у Шангуань Циннина нет чистых помыслов. Юноша усмехнулся, поднял руку и сделал в его сторону жест пальцем-пистолетом:

- Пиу-пиу…

Сказав это, он закрыл дверь.

Если однажды у него и появится что-то, чего он захочет, амбиции или планы, он всё равно не пойдёт к Янь Цзысю. Он сам будет стараться, сам будет добиваться. Получится — его счастье, не получится — его судьба. Ему не нужно полагаться на других.

И уж тем более на Янь Цзысю.

А Янь Цзысю, оставшийся за закрытой дверью, был в полном недоумении: что это вообще за «пиу-пиу» такое?!???? Он что, в одном возрасте с Янь Фэном? Такой незрелый!

Мужчина развернулся и пошёл в свою комнату.

На следующее утро Янь Фэн, проснувшись, сразу увидел на прикроватной тумбочке роскошный замок и долго радостно смеялся, прежде чем встать, умыться, почистить зубы, переодеться и весело отправиться в школу.

Шангуань Циннин уснул только после четырёх утра и проснулся уже в полдень, как раз к обеду.

Янь Цзысю проснулся раньше него и вместе с Янь Сяном ждал внизу, пока юноша спустится, чтобы пройти в столовую и начать обедать.

- В следующую пятницу у меня работа, поэтому в четверг после обеда, я, наверное, уеду. Если ничего не случится, вернусь через полмесяца, — сообщил Янь Цзысю за едой Янь Сяну.

Янь Сян, хоть и был недоволен его вхождением в шоу-бизнес, не мог пойти на то, чтобы запереть его дома, и потому лишь отмахнулся:

- Понял. Один ты у нас занятой. За целый год сколько дней дома-то был?

Янь Цзысю давно привык к таким словам и ничего особого не ответил, лишь сказал:

- Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Шангуань Циннин, увидев, как Янь Цзысю отчитывается перед Янь Сяном о своих планах, последовал его примеру:

- Дедушка, на следующей неделе мне тоже надо кое-куда съездить, тоже по работе. Вернусь примерно через неделю.

Янь Цзысю удивился:

- У тебя тоже есть работа? Какая у тебя работа?

Янь Сян бросил на него сердитый взгляд:

- Как ты разговариваешь! У тебя может быть работа, а у НинНина — нет?!

Затем он повернулся к Шангуань Циннину и ласково спросил:

- НинНин, а когда тебе нужно ехать?

- Тоже в четверг.

Янь Цзысю: …

- Какая именно у тебя работа? — напрямую спросил он у юноши. - Съёмки в фильме или в развлекательном шоу?

- В шоу.

- «Настоящая кинозвезда»?

Шангуань Циннин сделал удивлённое лицо:

- Как ты узнал?

Как я узнал? Я один из наставников этой программы, как я могу не знать?!

- А вчера ты разве не говорил, что тебя не интересует актёрская карьера, и ты хочешь сменить профессию? И вот сегодня уже собираешься участвовать в этом шоу. Тебе самому не кажется, что ты слишком лицемеришь?

Шангуань Циннин спокойно ответил:

- Думаешь, я такой же, как ты? Раз сказал, что не буду участвовать — и всё, могу не участвовать? Если я не поеду, мне придётся заплатить неустойку, ясно?

- Сколько?

- Десять миллионов.

- У тебя даже десяти миллионов нет? — поразился Янь Цзысю.

Шангуань Циннин взглянул на него в недоумении:

- Твой тон просто как у тех, кто говорит «почему бы не поесть мяса, если нет риса»! Я разве такой, как ты? У меня, актёра восемнадцатого эшелона, сколько может быть денег?

- Я дам тебе, — сказал Янь Цзысю, глядя на него. - Если не хочешь ехать, я заплачу за тебя эти десять миллионов.

- Не надо, — отказался Шангуань Циннин. - Если я просто так задолжаю тебе десять миллионов, мне будет не по себе.

- Сколько бы ты ни утверждал обратное, на самом деле ты просто не хочешь уходить из индустрии развлечений, поэтому и не отказываешься от участия в шоу, верно?

Янь Цзысю почувствовал разочарование. Вчера вечером он действительно поверил, что Шангуань Циннин всё понял, осознал, что шоу-бизнес ему не подходит, и хочет уйти. Он даже думал, что исправить положение ещё не поздно. Парню пора осознать себя и заняться тем, что больше ему подходит.

Он даже почувствовал, что был неправ, постоянно считая Шангуань Циннина человеком с нечистыми помыслами. Он подумал, что тот просто обычный молодой человек, которого на время соблазнил мир славы и денег, и он сбился с пути. Но, к счастью, юноша уже оставил тщеславие и решил начать заново.

Но сегодня Шангуань Циннин ясно и прямо дал ему пощёчину, показав, что он по-прежнему одержим шоу-бизнесом, и если есть хоть малейшая возможность, он вернётся в этот мир, снова став тем, кем управляет тщеславие.

Янь Цзысю чувствовал разочарование.

А Шангуань Циннин просто не понимал, почему тот злится. У него нет денег, формально поучаствовать и выбыть в первом же туре — лучший вариант. Зачем ему брать у Янь Цзысю десять миллионов? Чем он вернёт эти десять миллионов?

Он хотел было сказать Янь Цзысю, чтобы тот не волновался, он не выберет его своим наставником, но вдруг вспомнил, что Янь Цзысю ещё не сказал, что тоже будет участвовать в «Настоящей кинозвезде». Сейчас Шангуань Циннин вроде как пока не должен знать о его роли наставника, поэтому парень закрыл рот и сосредоточился на еде.

Янь Сян, видя, как они снова поссорились, просто схватился за голову.

- Если НинНин хочет поехать - пусть едет, — ворчливо сказал он Янь Цзысю. -Нужно быть честным. Контракт уже подписан, если он не поедет, его же будут ругать. И ты тоже, с чего это вдруг злишься? Ты же явно заботишься о НинНине, почему нельзя нормально поговорить? Если ты будешь бросаться такими фразами, НинНин и правда подумает, что ты его презираешь.

А разве не так? Шангуань Циннин украдкой взглянул на Янь Цзысю. Неужели он действительно заботится о нём? Это нелогично.

- Я совсем о нём не забочусь, — тоже опроверг деда Янь Цзысю, опустив голову к еде.

Шангуань Циннин: … Чёрт, такой бубусечка!.. Неужели правда?

Шангуань Циннину стало немного непонятно. С чего бы Янь Цзысю о нём заботиться? Разве он не ненавидит его до смерти? Как он может о нём заботиться? И что ему теперь делать?

Шангуань Циннин молча ел, но в душе у него бушевали противоречивые чувства.

Закончив обед, Янь Цзысю встал и пошёл наверх. Шангуань Циннин подумал и тоже последовал за ним. Он остановил Янь Цзысю перед тем, как тот зашёл в свою комнату, подошёл к нему.

Янь Цзысю посмотрел на него с недобрым выражением лица.

Шангуань Циннину ничего не оставалось, как, собравшись с духом, объяснить:

- Насчёт моей записи шоу… хоть ты и не веришь, но я тебя не обманывал. Раньше это действительно я сам нашёл продюсеров программы, но моё желание готовиться в магистратуру тоже искреннее! Контракт уже подписан, если сейчас я не поеду, это не только будет непорядочно, но и денег на неустойку у меня правда нет.

Янь Цзысю молчал.

Шангуань Циннину пришлось продолжить:

- Я поеду всего на неделю, чтобы выбыть уже в первом туре. Продюсеры прислали мне сценарий, можешь не волноваться, через неделю я вернусь.

- Какой сценарий?

- Сценарий записи шоу, образ персонажа.

Янь Цзысю не понял:

- Тебе ещё и сценарий дали?

«А тебе разве нет?» — мысленно удивился Шангуань Циннин. – «Неужели сценарий раздают выборочно, кому-то дают, а кому-то нет?»

Юноша кивнул:

- Мне дали сценарий "жертвы". То есть сначала надо наговорить дерзостей, сказать, что я собираюсь взять чемпионство, а потом в первом туре встретиться с сильным актёром и помочь ему пройти дальше.

Янь Цзысю: …

Янь Цзысю просто не мог этого понять:

- Зачем тебе это? Чего ты добиваешься?

Шангуань Циннин взглянул на него, как на идиота:

- Брат, я же актёр с восемнадцатой строчки, на грани ухода из шоу-бизнеса. Чего я добиваюсь? Конечно, публичности. На что еще я могу претендовать? У меня ни связей, ни поддержки, даже агентства нет. У меня нет права голоса. Если я хочу публичности, я должен принять последующую ругань, понимаешь? Чёрная известность — тоже известность. В шоу-бизнесе не боятся чёрной известности, боятся, когда о тебе вообще не говорят.

Получив уведомление о записи шоу, Шангуань Циннин перебрал всю информацию, что была у него в голове, и убедился, что это шоу — его единственная связь с шоу-бизнесом в данный момент. Поэтому он очень уверенно заверил Янь Цзысю:

- Можешь не волноваться, я правда уйду после первого тура. Сердце моё стремится к магистратуре, а шоу меня удерживает. В первом туре побуду "жертвой" и потом покину индустрию развлечений, я точно не доставлю тебе хлопот.

Янь Цзысю: … надо ж, как цветисто говорит…

Янь Цзысю пристально смотрел на юношу. С самого начала своей карьеры у него самого всё шло гладко, не было ни чёрной известности, ни полного забвения. Поэтому он не мог понять, почему Шангуань Циннин ради публичности готов так жертвовать собой, появляясь на публике лишь для того, чтобы его обругали.

Но он был доволен тем, что Шангуань Циннин сам объяснил ему это. По крайней мере, это показывало, что юноша действительно не хотел его обманывать, и он не зря изменил о нём свое мнение вчера вечером.

- Если так, то когда будешь выбирать наставника, выбери меня, — неожиданно предложил Янь Цзысю.

Шангуань Циннин вздрогнул:

- А?

- То, что я сказал за обедом: следующая моя работа — тоже это шоу. Я один из четырёх наставников-судей этой программы. Если ты говоришь правду, то тогда выбери меня. Я поговорю с продюсерами, и тебе не нужно будет играть по этому так называемому сценарию. Просто веди себя естественно, и не будет так, что ты появишься на экране на пятнадцать минут, а ругать тебя будут пятнадцать дней.

Шангуань Циннин с удивлением посмотрел на него:

- Ты хочешь мне помочь?

- Я просто считаю, что в жертве нет необходимости, — сказал Янь Цзысю, засунув руки в карманы. - С твоей актёрской игрой ты точно вылетишь в первом туре. Что тебя будут ругать — это неизбежно. Так пусть лучше ругают твою игру, незачем ругать ещё и за остальное.

Шангуань Циннин: …

- Спасибо тебе.

- Не за что, — сказал Янь Цзысю, обошёл его, открыл дверь и вошёл в свою комнату.

Он только что подумал: если продюсеры могут дать Шангуань Циннину так называемый сценарий и образ, то они также могут принижать и обижать его в процессе производства. В конце концов, они уже несколько дней живут в одном доме и хорошо знакомы. К тому же, Шангуань Циннин помог Янь Фэну, так что помочь ему в ответ — естественно. Пока Шангуань Циннин будет в его команде, он хоть немного сможет его защитить.

Глава 18, в которой герои едут на шоу.

Шангуань Циннин совершенно не догадывался о мыслях Янь Цзысю, да его это и не волновало. В конце концов, он ехал просто для галочки, поучаствовать в массовке и через неделю вернуться.

Что может случиться за неделю? Да ничего.

Шангуань Циннин был совершенно спокоен, поэтому и не придал значения тому, что Янь Цзысю предложил выбрать наставником именно его. Юноша по-прежнему каждый день читал книги, решал задания и общался с «Молчание — золото».

В четверг после обеда Шангуань Циннин взял чемодан и собрался ехать в город С. Янь Сян, увидев, что парень уезжает, спросил:

- Ты не поедешь вместе с ЧэньЧэнем?

- Наверное, нет, — ответил Шангуань Циннин. - Я поеду первым, до свидания, дедушка.

Янь Сян вздохнул и напутствовал его:

- В дороге будь осторожен и возвращайся побыстрее. Если что — звони.

Шангуань Циннин кивнул и вышел с чемоданом.

Янь Цзысю выехал на полтора часа позже него. Янь Сян отчитал внука:

- Вы с НинНином едете в одно место, разве нельзя поехать вместе? Ты старше, поэтому вдали от дома должен побольше о нём заботиться.

- Он взрослый человек и способен сам позаботиться о себе.

- А мне всё равно, — сказал Янь Сян, строго глядя на него. - Ты хорошо присмотри за НинНином, иначе, когда вернёшься, я тебя не прощу.

Янь Цзысю не ответил прямо и попрощался, лишь напомнив деду уделять внимание своему здоровью.

В 20:10 Шангуань Циннин благополучно заселился в отель, который продюсеры арендовали в городе С. Номера в этом отеле явно распределялись по статусу знаменитости. Таким, как Шангуань Циннин, из восемнадцатого эшелона, достались самые маленькие из одноместных номеров.

Но, к счастью, у Шангуань Циннина был здоровый настрой, и он не придавал этому значения. Разместив багаж, он заказал доставку еды и собрался поужинать.

Он лёг на кровать и написал «Молчанию — золото»: «Я в командировке, ха-ха-ха-ха.»

Счастливый лимон: «Через пару дней, когда выйду погулять, сфотографирую для тебя местные пейзажи. Кстати, здешние закуски, кажется, довольно известные. Ты любишь сладости? Я тебе куплю.»

Счастливый лимон: «А-Чэнь, ты уже поужинал? Я только что добрался до отеля, всё ещё жду доставку. Так голоден...»

Янь Цзысю, только что выйдя из самолёта и сев в микроавтобус, по привычке открыл приложение для чтения и увидел, что его книжный друг прислал ему сообщение.

Молчание — золото: «Ещё нет, только что прилетел, скоро пойду ужинать с коллегами.»

Шангуань Циннин услышал звук уведомления о новом сообщении, открыл диалог, увидел его ответ и тут же написал: «Только что прилетел? Ты вернулся из командировки или, как я, уехал в командировку?»

Янь Цзысю честно ответил: «Только собираюсь поработать. Моя работа довольно специфическая, нужно часто перемещаться между городами.»

«Менеджер по продажам?» — подумал Шангуань Циннин.  – «Или архитектор?»

В любом случае, судя по его характеру, он, наверное, очень успешен в своём деле.

Счастливый лимон: «Ты, наверное, один из лучших в своей отрасли? Должно быть, так. Мне кажется, ты, должно быть, очень крутой.»

Янь Цзысю усмехнулся: «И это ты тоже чувствуешь?»

Счастливый лимон: «Конечно! По тону твоих обычных реплик и содержанию комментариев чувствуется, что ты, должно быть, очень способный человек. К тому же, ты слушаешь, как я жалуюсь на коллег, но сам на коллег и начальство не жалуешься, а ещё иногда можешь мне давать советы. Наверное, ты уже на такой позиции, где у тебя серьезное право голоса, да?»

Янь Цзысю прочитал и ответил: «Можно сказать и так, в моей отрасли меня уважают.»

Счастливый лимон: «Как я и думал!»

Янь Цзысю, глядя на его ответ, не мог скрыть улыбку в уголках губ. Он смутно чувствовал, что его маленький книжный друг, кажется, немного им восхищается.

За свою недолгую жизнь Янь Цзысю никогда не испытывал недостатка в симпатии и восхищении других, особенно после того, как стал актёром. Будучи публичным кумиром, объектом мечтаний бесчисленных девушек, он имел несчетное количество поклонников.

Но такое простое, чистое восхищение, доверие и симпатия именно к нему как к человеку, не связанные с внешностью, фигурой, актёрской игрой или происхождением, ему выражали впервые.

Этому парню нравился сетевой друг «Молчание — золото», с которым у него были общие читательские интересы и схожие взгляды, а не окружённый цветами и аплодисментами, сопровождаемый толпами поклонников Янь Цзысю.

Это чувство дарило мужчине необъяснимую радость.

Молчание — золото: «Не нужно покупать мне еду, я не очень люблю сладости. Сам лучше побольше поешь.»

Счастливый лимон: «Ладно…»

Янь Цзысю подумал и, следуя принципу взаимности, спросил: «А тебе чего-нибудь нужно? Я сейчас в городе С. Есть что-нибудь, что тебе нравится? Могу купить.»

Счастливый лимон: «!!! Я тоже в городе С!»

Вот это совпадение!

Какое-то время Янь Цзысю не знал, что сказать. Он никак не ожидал, что, случайно упомянув город С, выяснит, что они оказались с Лимончиком в одном городе.

Зато Шангуань Циннин очень обрадовался: «Встретимся? Ха-ха-ха, это же будет наша встреча «в реале», да?»

Янь Цзысю: …

Мужчина колебался.

Его статус не позволял легко встречаться с интернет-друзьями: «Посмотрим.»

Обдумав, Янь Цзысю ответил: «У меня график довольно плотный, не знаю, будет ли время. Если появится возможность, тогда встретимся.»

Это тоже была правда. На шоу «Настоящая кинозвезда» он выделил 18–23 дня, потому что продюсеры планировали записать всё в один заход. Поэтому во время записи ему, как наставнику, несомненно, будет сложно найти свободное окно.

Шангуань Циннин, видя, что у друга много работы, не стал настаивать: «Ничего страшного. Тогда свяжись со мной, когда получится. Но я, наверное, не смогу остаться здесь надолго, всего дней на шесть-семь.»

Молчание — золото: «Хорошо.»

Как раз в этот момент привезли заказ Шангуань Циннина.

Юноша сфотографировал еду и отправил фото Янь Цзысю: «Мой заказ приехал, малата́н. Ха-ха-ха, интересно, он здесь вкусный?»

<п/п: Малата́н (麻辣烫) — популярное китайское блюдо, представляющее собой суп с лапшой, овощами, мясом и другими ингредиентами на выбор, отличающийся острым и пряным вкусом (ма́ла — «острый и пряный», та́н — «суп»). Часто продаётся как уличная еда.»

Янь Цзысю, глядя на фото малата́на, тоже почувствовал голод.

- Давайте сначала поедим, — сказал он своему агенту.

- Что будем есть? — спросил Сян Чэнхун.

- Малата́н.

Сян Чэнхун подумал: « … Вы и правда очень близки к народу».

На следующее утро Шангуань Циннин рано встал, умылся и, следуя требованиям продюсеров, отправился на место записи.

В этом отеле жили многие из участников шоу. Некоторые были знакомы друг с другом, и, заранее договорившись, садились в микроавтобусы.

Шангуань Циннин никого здесь не знал, у него не было ни агента, ни машины, поэтому он нашел маршрут через интернет и решил поехать на общественном транспорте.

Когда Янь Цзысю на собственном минивэне ехал к месту записи, то, проезжая автобусную остановку недалеко от отеля, увидел Шангуань Циннина, одиноко стоящего перед расписанием и ждущего автобус.

Он невольно сказал:

- Остановитесь.

Водитель притормозил у обочины и спросил:

- Что случилось?

Сян Чэнхун и ассистент тоже посмотрели на него с недоумением.

Янь Цзысю ничего не сказал, лишь слегка нахмурился, словно чем-то недовольный.

На самом деле он был недоволен своим собственным «остановитесь». Зачем останавливаться? Подобрать Шангуань Циннина? Они ведь никак не связаны, что Шангуань Циннин будет делать в его машине?

Но картина Шангуань Циннина, одиноко стоящего на остановке в ожидании рейсового автобуса, постоянно возникала у него в голове, вызывая непроизвольную жалость.

Как знаменитость может быть настолько неудачливой? Неужели нельзя взять такси? У этого парня действительно нет самосознания знаменитости.

Затем Янь Цзысю подумал: он ведь и правда скоро перестанет быть знаменитостью. У него нет ни предстоящих съемок, ни рекламных контрактов. По сути, шоу-бизнес от него уже отказался.

Янь Цзысю вздохнул. Ладно, решил он, просто позабочусь о нём ради деда, чтобы тот не ворчал.

Размышляя так, Янь Цзысю хотел позвонить Шангуань Циннину и попросить его подойти к автомобилю, но, достав телефон, обнаружил, что у него нет номера юноши.

- Вернитесь назад, — сказал актер. — Вернитесь к той автобусной остановке.

Водитель, услышав это, тут же развернулся и поехал обратно.

Янь Цзысю издалека увидел, что Шангуань Циннин всё ещё сидит на скамейке и играет в телефон, ожидая автобус, и подумал, как же ему не везет.

Он велел водителю остановиться перед остановкой, открыл дверь и сказал Шангуань Циннину:

- Садись.

Юноша опешил, поднял голову и увидел нетерпеливо выглядывающего из остановившейся машины Янь Цзысю.

Шангуань Циннин растерялся:

- Я? Садиться?

- Ты, а кто же ещё? — неохотно процедил Янь Цзысю. - Быстрее, или ты хочешь, чтобы тебя сняли, пока ты копаешься?

Шангуань Циннин вообще не хотел садиться с ним в одну машину, но всё же послушно сел.

Ассистент Сяо Ван потрясённо наблюдал за происходящим.

Чёрт! Да это же та маленькая сволочь, что пыталась соблазнить их императора кино!

Та самая, что превратила отель в подиум «Victoria's Secret»!!

Сяо Ван молча съёжился в углу, испытывая очень сложные чувства.

Шангуань Циннин разместился на заднем сиденье и вежливо сказал:

- Спасибо.

- У тебя нет не только десяти миллионов, чтобы заплатить неустойку, но и трёх-пяти юаней, чтобы сесть на метро?

- Отсюда до станции метро довольно далеко, — честно ответил Шангуань Циннин. — На автобусе удобнее.

- И ты правда не боишься, что тебя узнают?

Шангуань Циннин усмехнулся:

- Я ведь не такой, как ты, кто меня узнает?

Янь Цзысю больше ничего не сказал.

Когда они почти доехали до телецентра, Янь Цзысю велел водителю выбрать укромное место и высадить юношу.

Шангуань Циннин помахал им рукой и направился к телецентру пешком.

Сяо Ван, глядя на своего киноимператора, хотел задать вопрос, но, так и не осмелившись, в конце концов молча закрыл рот, решив сделать это позже, когда они будут одни.

Шангуань Циннин вместе с другими участниками вошёл в телецентр и нашёл по указателю гримёрку шоу «Настоящая кинозвезда». Там уже было полно людей: некоторые общались с другими участниками, некоторые просили своих гримёров подправить макияж, а некоторые о чём-то говорили со своими агентами.

Шангуань Циннин растерялся. Он впервые участвовал в таком мероприятии и ничего не понимал, поэтому выбрал угол и тихо сел.

Он как раз собирался поискать в памяти информацию о наставниках этого шоу, как вдруг услышал, как кто-то его зовёт:

- НинНин!

Юноша поднял голову и увидел очень милую незнакомую девушку.

Стояла глубокая осень и было уже довольно холодно, а на ней имелась всего лишь розовая модная блузка в паре с белой юбкой-плиссе и короткими сапожками из телячьей кожи. Девушка выглядела молодо и энергично.

Он что, знает эту девушку? Шангуань Циннин быстро начал перебирать память первоначального хозяина тела.

Девушка в плиссированной юбке уже подошла и радостно сказала:

- Это правда ты, НинНин! Я твоя поклонница, меня зовут Чжан Юэ.

Шангуань Циннин: ?!!!

Живая поклонница???! У первоначального хозяина тела действительно есть живые поклонники???! Это просто чудо!

Глава 19, в которой шоу начинается

- Здравствуйте, — сохраняя спокойствие, несмотря на внутреннее потрясение, произнёс Шангуань Циннин.

- Не думала, что ты тоже будешь участвовать в этом шоу, я так рада! — восторженно сказала Чжан Юэ. — Кстати, ты, наверное, ещё не гримировался? Я провожу тебя.

С этими словами она взглядом указала Шангуань Циннину направление. Тот, увидев это, не мог не подняться и не последовать за ней.

Чжан Юэ, ведя его к гримёру, рассказывала, как стала его фанаткой, и в конце не забыла ободрить:

- НинНин, не волнуйся, тебе надо только улучшить актёрское мастерство — и ты обязательно прославишься! Твоя внешность сама за себя говорит: во всём шоу-бизнесе найдётся не так уж много людей красивее тебя! Просто мастерство подводит, а в остальном ты ничуть не хуже других.

Закончив, она с сожалением вздохнула.

Шангуань Циннин, глядя на её печальное лицо, успокоил девушку:

- Ничего, я уже ко всему отношусь спокойно.

Чжан Юэ грустно посмотрела на него и промолчала.

Гримёрка для участников шоу находилась недалеко от тыльной части записывающей зоны, и вскоре они дошли до места.

Шангуань Циннин вошёл внутрь. Одна из визажисток обернулась, взглянула на него, и в её глазах мелькнуло восхищение:

- Сядь туда и подожди очереди.

Шангуань Циннин прошёл по направлению её взгляда и сел в зоне ожидания. Чжан Юэ устроилась рядом и завела с ним беседу.

- К какому наставнику хочешь попасть? — спросила она. — Мой агент велел выбрать Яня, но у него наверняка будет много народу, поэтому мы с агентом договорились: если у Яня окажется слишком много желающих, я выберу режиссёра Тянь Юйсиня.

Услышав это, Шангуань Циннин вспомнил четырёх судей-наставников этого шоу.

Если верить тексту книги, то на этот проект действительно не поскупились.

Из четырёх судей-наставников двое были режиссёрами, двое — актёрами; для баланса — два мужчины и две женщины, и все — высочайшего уровня.

Режиссёр Дин Хуэйли специализировалась на телесериалах, её работа «Истекающее время» когда-то стала рекордсменом по рейтингам на двух крупных телеканалах.

Режиссёр Тянь Юйсинь работал в основном в кино, его последний коммерческий фильм с бюджетом в 50 миллионов собрал в прокате 400 миллионов, сделав его тёмной лошадкой среди режиссёров нового поколения.

Актриса Лю Шуаншуан совмещала красоту и талант, недавно получив титул «королевы телевидения», она была лидером среди молодых звёзд.

Актёр Янь Цзысю входил в список топ-звезд по популярности плюс имел выдающийся актёрский талант, став обладателем трёх высших кинопремий. В развлекательной индустрии он достиг почти уровня божества.

А помимо этого роскошного состава, съёмочная группа пригласила в качестве приглашённого гостя нынешнего популярного молодого айдола, только что получившего награду «Лучший новичок», — Ци Хуна.

Янь Цзысю плюс Ци Хун — здесь собралась половина всей активности в развлекательной сфере. Такому шоу просто невозможно не сталь популярным.

Не зря это шоу создавалось, чтобы продвинуть главного героя. Впечатляет!

- Наверное, я тоже выберу Янь Цзысю, — ответил Шангуань Циннин.

- Тогда и я его выберу. Будем в одной команде, я смогу помогать тебе репетировать.

Шангуань Циннин не возражал, только добавил:

- Возможно, меня выбьют в первом же туре.

Услышав это, Чжан Юэ на мгновение замерла. Она, конечно, знала, что у этого шоу есть сценарий, у неё самой он был. Просто она не ожидала, что сценарий её кумира окажется ещё хуже её собственного. Она могла отыграть несколько туров, а Шангуань Циннин вылетал уже в первом.

- Эх! — Чжан Юэ с сожалением вздохнула. — Как же я, будучи сама актрисой 18 строчки, смогу спасти тебя, тоже находящегося на 18 строчке?!

Шангуань Циннин усмехнулся:

- Ничего страшного, я не воспринимаю это шоу всерьёз, просто вышел развеяться. А ты старайся, выкладывайся по полной, побольше попадай в кадр, завоёвывай симпатии зрителей.

Чжан Юэ решительно кивнула:

- Постараюсь изо всех сил.

Прошло полчаса, и наконец дошла очередь до грима Шангуань Циннина. Визажисты съёмочной группы были профессионалами, и вскоре нанесли ему лёгкий макияж.

- У тебя хорошая кожа, не нужно много грима, так вполне достаточно.

- Спасибо.

- Не за что, — улыбнулась визажистка. — Желаю вам хорошего рейтинга.

Шангуань Циннин вежливо улыбнулся и вышел вместе с Чжан Юэ.

Янь Цзысю всё ещё гримировался. Его визажист отличался от тех, кто гримировал участников-актёров, и работал более тщательно.

Режиссёр съёмочной группы, проверяя ход подготовки, зашёл в его гримёрку и тут же расплылся в улыбке, непрестанно благодаря Янь Цзысю за согласие принять участие в съёмках.

- У вашего шоу что, есть сценарий? — спросил киноимператор.

Режиссёр, услышав это, слегка смутился. Янь Цзысю был известен в индустрии не только невероятной популярностью и актёрским мастерством, но и строгими, высокими стандартами. Поэтому, когда съёмочная группа вела с ним переговоры, они вообще не упоминали о сценарии и не предоставляли его ему.

- Учитель Янь, понимаете, мы делаем программу, и нам тоже нужны спонсоры. Когда спонсоры вкладываются, они, конечно, проталкивают своих людей, и мы должны идти им навстречу, верно? Но вы не волнуйтесь, вам нужно просто действовать согласно вашим представлениям, у вас сценария нет, всё полностью на ваше усмотрение.

Семья Янь поколениями занималась бизнесом, у самого Янь Цзысю была компания «Синьян Энтертейнмент», поэтому он понимал такие вещи.

- Я понимаю.

- Хорошо, — режиссёр облегчённо вздохнул.

- Но есть один момент, который я хотел бы с вами обсудить.

- Прошу, говорите, — почтительно произнёс режиссёр.

- Шангуань Циннин тоже участник этой программы, верно? Мы раньше снимались вместе в одном сериале. Его мастерство так себе, но парень неплохой, незачем делать из него жертвенное пугало. Так что дайте ему свободно играть, не нужно заставлять его изображать высокомерного наглеца.

Режиссёр не ожидал, что Янь Цзысю заговорит в защиту Шангуань Циннина. Вот это да! Разве Янь Цзысю не был тем, кто обычно не вмешивается в подобные дела?

Впрочем, Шангуань Циннин сам по себе был фигурой незначительной, поэтому режиссёр без малейших колебаний заявил:

- Конечно, можно, учитель Янь! Вы же наш главный козырь в этом проекте! В таких мелочах не нужно даже просить меня, достаточно просто сказать.

Янь Цзысю улыбнулся и твёрдо произнёс:

- Спасибо.

- Не стоит благодарности. Тогда, пожалуйста, продолжайте гримироваться, а я пойду проверю остальных наставников.

- Хорошо.

Сян Чэнхун, дождавшись, пока режиссёр уйдёт, с недоумением посмотрел на Янь Цзисю:

- С чего это ты вдруг заступился за Шангуань Циннина?

Янь Цзысю уже придумал отговорку:

- Кан Сюй попросил.

- А тогда этим утром...

Янь Цзысю без колебаний перевёл стрелки:

- Мой дедушка с ним знаком, велел присмотреть за ним.

Сян Чэнхун цокнул языком и нарочито произнёс:

- Ты, значит, просто невинная жертва их интриг, тебя используют как инструмент.

- Просто я добросердечный и готовый помочь людям человек.

В голове Сян Чэнхуна вспыхнули и едва не сорвались с языка три заветных буквы.

<п/п: имеется ввиду аббревиатура MMP — это китайский сетевой эвфемизм (замаскированный вариант ругательства), который обычно означает «妈卖批» (mā mài pī). Это вульгарное выражение на сычуаньском диалекте, эквивалентное русскому «ёб твою мать» или «пиздец».>

Ассистент Сяо Ван молча наблюдал за разговором, думая про себя: «Но, братан, ведь раньше ты же смотрел на него свысока? Считал его самонадеянным? Почему теперь помогаешь?»

Сяо Ван чувствовал, что сегодня ему, наверное, не уснуть.

Примерно через час все актёры и наставники были готовы, камеры заняли свои позиции, зрители по одному заполнили зал, и запись программы официально началась.

Когда зажёгся свет, четыре наставника уже сидели на своих местах. Зрители в зале, увидев Янь Цзысю, начали неистово кричать.

Ведущий с улыбкой сказал:

- Популярность нашего Яня всегда на высоте.

Возгласы в зале стали ещё громче.

Шангуань Циннин сидел за кулисами и слышал, как участники обсуждали:

- Янь Цзысю и вправду крут. Наверное, 80% зрителей здесь — его фанаты. Хочу попасть в его команду.

- Я тоже хочу в его команду. Он самый высокопоставленный и популярный из четырёх наставников, эфирного времени у него наверняка будет много. Даже просто находясь рядом, можно будет поймать несколько кадров.

- Но желающих попасть к нему, наверное, будет немало. Интересно, сколько же их в итоге наберётся.

«Много», — мысленно ответил Шангуань Циннин, знающий информацию из книги. В съёмках этого выпуска участвовали пятьдесят человек, и двадцать из них выбрали Янь Цзысю.

Кто-то хотел быть рядом с ним из личных соображений, кто-то — надеясь получить больше экранного времени, а кто-то рассчитывал таким образом завоевать расположение киноимператора, чтобы он пригласил их для совместной работы. Все понимали: стоит только заполучить поддержку такой важной персоны — и дальнейшая актёрская карьера станет гораздо успешнее. Поэтому каждый хотел попасть в его команду. В итоге Янь Цзысю стал наставником, пользующимся огромной популярностью, несравнимой ни с кем другим.

Шангуань Циннину на самом деле вовсе не хотелось в его команду, он считал это проблемой. Раз уж он тут просто для галочки, то лучше всего делать всё максимально просто. Но, к несчастью, Янь Цзысю уже заранее договорился с ним, поэтому ему, как и первоначальному герою, придется послушно выбрать его учителем.

Шангуань Циннин подпер щеку рукой, надеясь лишь поскорее исполнить обязательства и спокойно вернуться домой.

Ведущий на сцене, на одном дыхании перечислив всех спонсоров, приступил к объявлению правил соревнования.

- Наше соревнование состоит из четырёх этапов. Первый этап — предварительный: участники выходят на сцену, выбирают понравившегося наставника, получают его руководство и проводят внутрикомандные поединки. Победитель временно остаётся в безопасности, проигравший попадает в список ожидания.

- Второй этап — основной: каждый наставник должен выбрать шесть актёров из своей команды для этого этапа. Участники вытягивают сценарии и снимают по ним видео. Затем четыре наставника и приглашённый гость дают оценки, и в каждой команде трое отсеиваются, трое остаются для третьего этапа. На этом этапе, если у какого-то наставника остаётся меньше шести человек, он может выбрать актёров из списка ожидания. Если же у наставника остаётся больше шести человек, то проводятся дополнительные поединки, пока не останется ровно шесть актёров.

- Третий этап — полуфинал: двенадцать актёров из команд четырёх наставников совместно снимают проект. Наставники выбирают самого предпочтительного актёра, который выходит в финал чемпионского соревнования.

- Последний этап — чемпионский поединок: четыре актёра соревнуются на сцене. Наставники и публичное жюри совместно выбирают чемпиона этого соревнования, который получает эксклюзивный сценарий и пользуется всеми привилегиями победителя!

- А теперь, давайте аплодисментами встретим приглашённого гостя первого сезона «Настоящей кинозвезды» — Ци Хуна!

Едва он закончил говорить, как луч света упал на место приглашённого гостя рядом с креслами наставников, где уже сидел Ци Хун.

Он помахал зрителям и мягко улыбнулся.

Женская часть зала тут же разразилась визгами:

- А-а-а-а!

- Боже! Ци Хун тоже пришёл! Это просто невероятно!

- Ци Хун плюс Янь Цзысю — половина трафика всего шоу-бизнеса собралась здесь, да?

- Никогда не думала, что смогу увидеть Ци Хуна на этой сцене, я в восторге!

Зрители в зале воодушевленно переговаривались. Ведущий попросил их немного успокоиться и продолжил:

- Наставники на местах, а теперь — просим наших участников-актёров выйти на сцену!

Сказав это, он начал аплодировать, зал взорвался овациями, все затаили дыхание, ожидая выхода участников.

Шангуань Циннин шёл под номером 28, в середине списка, поэтому он мог видеть, как участники перед ним один за другим выходят, представляются и затем направляются в зону выбранного наставника.

Зона Янь Цзысю явно пользовалась наибольшей популярностью, здесь собралось больше всего людей.

Ци Хун пошутил:

- Брат Янь, ты что, собрался забрать всех актрис нашего шоу к себе в команду?

Тянь Юйсинь тоже засмеялся:

- Эх, видно, старею. В мои молодые годы внешностью я ничуть не уступал Цзысю.

Зрители моментально рассмеялись, атмосфера в зале стала оживлённой.

Шангуань Циннин ждал целый час, прежде чем дошла очередь до него. Он вышел, поклонился четырём наставникам и, следуя заранее подготовленной речи, представился.

В зрительном зале некоторые узнали его:

- Боже правый, Шангуань Циннин тоже пришёл! Он что, с ума сошёл? С его-то актёрским мастерством его нужно первым отправить на выход!

- Я уж думал, он покинул индустрию, а он всё ещё здесь. С таким ужасным мастерством ещё и продолжает называть себя актёром? У него, наверное, кожа толщиной с городскую стену.

Лю Шуаншуан его не знала, но её очень привлекла внешность юноши, поэтому она с улыбкой спросила:

- Скажите, пожалуйста, кто из наставников вам больше по душе?

- Пожалуйста, выберите понравившегося наставника, — ведущий подал знак переходить к следующему пункту программы.

Глава 20, в которой Шангуань Циннин со всем согласен.

Шангуань Циннин взглянул на Янь Цзысю. Тот ничего не сказал, но его взгляд был утвердительным.

Так что Шангуань Циннину пришлось пройти в зону Янь Цзысю, как и предполагалось ранее.

Чёрные фанаты Шангуань Циннина, увидев, что он сел в секцию их кумира, просто заскрежетали зубами от ярости:

- Как он посмел выбрать Янь Цзысю?! Разве он этого достоин?!

- Именно! Хоть бы в зеркало посмотрел, дебил! Какой у него актёрский уровень? И ещё смеет выбирать Янь Цзысю! Просто бесит!

- Ничего, не злись. Как только начнётся первый раунд поединков, его сразу же вышибут. С таким-то убогим мастерством брат Янь на него и смотреть не станет!

- Я просто я в ярости!

Шангуань Циннин сидел на сцене и не слышал разговоров в зрительном зале. Тем более, что в этот момент Чжан Юэ тоже выбрала Янь Цзысю и сразу же села рядом с ним.

- Как и ожидалось, много людей выбрало учителя Яня.

Шангуань Циннин кивнул.

- Нам нужно стараться изо всех сил! — подбодрила себя и своего кумира Чжан Юэ.

Шангуань Циннину она показалась довольно милой, и он с улыбкой откликнулся:

- Угу.

Этот процесс занял около двух часов. После представления всех участников выяснилось, что Янь Цзысю выбрали 20 человек, Лю Шуаншуан — 9, Дин Хуэйли — 9, а Тянь Юйсиня — 12.

Наставники покинули свои места и вместе с учениками направились в учебные классы. Ци Хун ушёл отдыхать, зрители также постепенно покинули съёмочный павильон.

Шангуань Циннин вместе с остальными вошёл в класс Янь Цзысю.

На белой доске чёрным маркером было написано более десятка названий фильмов.

- Все садитесь, — Янь Цзысю отодвинул стул и тоже сел.

Остальные разместились перед ним, внимательно глядя на наставника.

- Во-первых, я благодарен всем вам за то, что выбрали меня своим наставником, — мягко произнёс Янь Цзысю. — Но я человек прямой и как наставник довольно строгий. Возможно, это не совсем соответствует вашим ожиданиям, но, надеюсь, вы сможете к этому привыкнуть.

- Не волнуйтесь, учитель Янь, мы справимся, — с улыбкой сказал один из парней.

Янь Цзысю тоже улыбнулся:

- Тогда перейдём к главному. Всего здесь присутствует 20 человек. Я уже попросил своего ассистента записать ваши номера. Сейчас, начиная с самого маленького номера — №3, вы по очереди подойдете к столу и вытяните жребий. Тот, кого вы вытянете, станет вашим соперником в поединке.

Сказав это, он знаком подозвал ассистента.

Сяо Ван поставил ящик для жеребьёвки на стол, бросил взгляд на Шангуань Циннина и вышел.

Янь Цзысю дал знак номеру три начинать.

№3 подошёл и вытащил бумажку, на которой было написано «№10».

Янь Цзысю велел им выбрать на доске фильм, сцену из которого они хотели бы сыграть, и после названия написать свои номера.

- Следующие конкурсанты могут выбрать тот же фильм или другой. Если фильм будет тот же, вам придется играть одинаковые сцены. Если вы сильны, то, возможно, сможете победить сразу троих. Если проиграете... будет несколько неловко, — он усмехнулся. — Высокий риск — высокая награда.

Все рассмеялись, но все же предпочли выбрать фильмы, не занятые другими.

В конце концов, не так страшно оказаться в одинаковой одежде, как оказаться в ней менее красивым.

С актёрской игрой то же самое.

Жеребьёвка прошла быстро, и вскоре очередь дошла до Жань Синьтина.

Шангуань Циннин сидел на своём месте, внимательно разглядывая стоящего недалеко от него юношу. Ранее, при выборе наставника, номер Жань Синьтина был перед ним, поэтому, стоя за кулисами, он не смог нормально разглядеть его лицо. Сейчас же наконец появилась возможность это сделать.

Жань Синьтин был очень симпатичным, имел приятную, располагающую внешность и чистые, ясные черты лица, лишенные какой-либо агрессии. Смотреть на него оказалось приятно.

Шангуань Циннин в душе молился, чтобы Жань Синьтин не вытянул именно его номер. Он хотел просто пассивно пережить это мероприятие и не желал вообще связываться с главным героем-шоу. Пусть лучше кто-нибудь другой его победит. Зачем использовать большой меч, чтобы зарезать курицу? Не нужно, чтобы главный герой самолично прикладывал руку к его фиаско.

Видимо, искренняя молитва была услышана небом — Жань Синьтин вытянул не его номер, а того же человека, что и в книге. Шангуань Циннин облегчённо выдохнул, однако в следующее мгновение актёр под номером 24 вытянул его.

Радость на лице того на мгновение не удалось скрыть, она откровенно проступила и попала в поле зрения Янь Цзысю и Шангуань Циннина.

Янь Цзысю невольно слегка нахмурился.

Шангуань Циннин же не придал этому значения и вместе с назначенным судьбой партнером подошёл к доске, позволив тому самому выбрать фильм.

Все по очереди вытягивали жребий, находили пару и выбирали фильм для своего поединка.

После завершения выбора Янь Цзысю объявил:

- Можете идти обедать.

Все мгновенно оживились.

- Но, — Янь Цзысю взглянул на часы, — сейчас час дня. Я требую, чтобы в половине третьего все вернулись сюда. Если кто-то опоздает, то автоматически вылетит в список ожидания, а его соперник в поединке получит победу.

Все тут же притихли и закивали:

- Поняли…

- Когда вернётесь после обеда, я раздам вам сценарии, и вы начнёте репетировать. Завтра вам предстоит выступить на сцене. Надеюсь, вы используете время с умом и хорошо постараетесь.

- Так точно!

- Тогда идите обедать, — приказал Янь Цзысю.

Сказав это, он развернулся и вышел, камеры также выключились.

Актёры, увидев, что камеры выключены, осмелели и принялись тихо ворчать:

- Учитель Янь такой строгий…

- Да, он совсем не такой, каким я его представлял.

- Но он всё равно очень крутой. Мне нравится его характер.

- Характер? Ха-ха-ха…Тебе просто нравится сам учитель Янь.

- Эй, а кому учитель Янь не нравится? Разве это не нормально — симпатизировать ему? — со смехом сказала одна из актрис, на щеках у неё играл лёгкий румянец.

Шангуань Циннин как раз слушал их, когда неподалёку раздался голос его соперника. Хотя он был тихим, Шангуань Циннину всё же удалось разобрать слова:

- Кого ты вытянул? Чжан Фэна? Тогда тебе повезло! С его-то актёрским мастерством ты точно пройдёшь!

- Да где уж мне до твоего везения! Ты вытянул Шангуань Циннина! Это практически равносильно прямому выходу в следующий раунд! Невероятно круто, вот это удача!

- Ха-ха, я сам не ожидал, просто повезло, хо-хо.

Шангуань Циннин незаметно оглянулся, подумав про себя: с таким уровнем эмоционального и общего интеллекта он, наверное, способен потягаться разве что со мной. Сам Шангуань Циннин  присутствовал здесь просто для галочки и, естественно, не придавал ничему значения, но ведь все остальные в этой комнате пришли ради славы. Разве услышав такое, они смогут уважать этого человека и считаться с ним?

Пока Шангуань Циннин размышлял, к нему подбежала Чжан Юэ и взяла его за руку:

- Пойдём вместе пообедаем! Я знаю одну забегаловку неподалёку, у них там говядина в остром бульоне просто объедение!

- Хорошо», — согласился юноша.

Они вместе пообедали, заодно обменявшись контактами в WeChat, и, видя, что уже почти два часа, немедленно поспешили обратно.

В это время вернулось ещё не очень много людей. Шангуань Циннин окинул взглядом помещение — Жань Синьтина не было.

Он немного поболтал с Чжан Юэ, и вскоре пришёл Янь Цзысю.

Сотрудники съёмочной группы включили камеры. Янь Цзысю взглянул на часы и ровно в половине третьего закрыл дверь.

- Сейчас я раздам всем сценарии, — твёрдо произнёс он.

Янь Цзысю стоял перед столом и называл имена актёров. Вызванные подходили парами, получали сценарии и начинали знакомиться с ними.

Когда вызвали третью пару, за дверью раздался стук.

Дверь открылась, на пороге возникли два парня, смущённо произнесшие:

- Простите, учитель Янь, мы опоздали.

- У нас неожиданно возникли дела, мы не специально, — объяснил второй парень.

Однако Янь Цзысю был беспощаден:

- Я уже предупредил вас утром — теперь отправляйтесь прямиком в зону ожидания.

Парни попытались спорить, но Янь Цзысю уже перестал обращать на них внимание. Он продолжил раздавать сценарии вызванным актёрам, не тратя больше времени на людей у двери.

Шангуань Циннин заметил, как в глазах тех двоих вспыхнула ненависть, прежде чем они ушли.

«Ц-ц-ц», — мысленно вздохнул он, — «характер у Янь Цзысю и вправду такой, что легко наживать врагов. Хорошо ещё, что он главный герой, а то, возможно, кончил бы так же, как и я».

«Хотя, не факт», — сразу же подумал он дальше. — «Янь Цзысю пришёл в шоу-бизнес скорее ради развлечения, ему все равно предстоит наследовать дело семьи Янь. Он такой богатый, что даже не будучи главным героем, наверное, не пропал бы».

Вскоре Янь Цзысю назвал его имя. Шангуань Циннин подошёл, взял из его рук сценарий и почтительно произнёс:

- Спасибо, учитель Янь.

Янь Цзысю внутренне усмехнулся: надо ж, Шангуань Циннин ещё и учителем его называет. Нелегко ж, наверное, языкастому нахалу сдерживать свою натуру?...

Однако внешне он сохранил серьёзное выражение лица:

- Идите изучать сценарий.

Шангуань Циннин кивнул и вместе со своим напарником отошёл в сторону.

К классу наставника примыкала большая репетиционная комната, где актёры могли начать работать.

Шангуань Циннин со своим соперником по поединку тоже вошёл внутрь. Тот представился:

- Меня зовут Ли Цзюнь, а тебя Шангуань Циннин, верно?

Юноша кивнул.

Ли Цзюнь, глядя на него, улыбнулся:

- У тебя довольно запоминающееся имя, из всех здесь только у тебя двусложная фамилия.

Шангуань Циннин едва заметно изогнул губы. В конце концов, в глазах Ли Цзюня он был всего лишь статистом. Если тот не воспринимает его всерьёз, то и ему не хочется слишком много с ним взаимодействовать.

- Давай посмотрим сценарий, — предложил Шангуань Циннин.

Ли Цзюнь согласился.

Выбранный ими фильм назывался «Туманные дали»  — это была художественная лента о семейных узах.

Сцена, которую им предстояло сыграть, являлась одним из кульминационных моментов фильма: сын, отправившийся на поиски лучшей доли, со сломанными крыльями возвращается домой, и в состоянии подавленности и разочарования ссорится с отцом, считающим правильной спокойную и размеренную жизнь.

Сын, резко выражаясь, обвиняет отца в непонимании его идеалов, в том, что тот имеет ограниченное мышление и знает только свой клочок земли.

А отец упрекает сына в его чрезмерных амбициях, считая, что человек должен довольствоваться малым и стремиться к стабильности.

Оба горячо спорят, и именно в этот момент отец внезапно замечает у сына на голове несколько седых волос. Он вдруг осознаёт, что его сын тоже постарел, что тот всю жизнь боролся с судьбой, но всё равно оказался вынужден вернуться в родные места, куда не хотел возвращаться. Поэтому он первым уступает, прекращает спор и спрашивает:

- Ты, наверное, голоден? Пойду приготовлю тебе поесть.

Но сын не замечает уступки отца, продолжая возбуждённо выплескивать своё недовольство и свою боль.

Отец стоит перед ним, позволяя ему кричать и плакать, лишь снова и снова повторяя:

- Ты, наверное, голоден? Пойду приготовлю тебе поесть.

Ли Цзюнь быстро прочитал сценарий и сказал Шангуань Циннину:

- Я буду играть сына, а ты — отца.

Шангуань Циннин поднял на него взгляд, подумав: вот наглость. Я же на несколько лет младше его, а сына будет играть он?

Впрочем, все понятно: в этой сцене у сына больше эмоциональных всплесков и перепадов, плюс присутствует яркий момент с плачем.

Отец же другой: вначале его эмоции также открыты, но потом он их сдерживает. Его чувства не столь выразительны, как у сына, поэтому сыграть хорошо его сложнее.

Шангуань Циннину было всё равно. Он ведь пришёл не за чемпионством, а просто отыграть один раунд и уйти. Чем проще, тем лучше. Ему не хотелось спорить с Ли Цзюнем.

Шангуань Циннин согласно кивнул.

Ли Цзюнь, увидев его согласие, почувствовал, что ему невероятно везёт, будто сама судьба помогает: сначала в жребии попался Шангуань Циннин — пустышка с одной лишь внешностью, но нулевым актёрским мастерством, а теперь еще и удалось взять желаемую роль. Победа гарантирована!!!

Взяв сценарий, он начал репетировать реплики.

В ходе репетиции у Ли Цзюня вдруг начали возникать новые идеи:

- Шангуань, посмотри на этот момент в сценарии, нельзя ли нам сделать вот так?

Он обвёл маркером отрывок и показал Шангуань Циннину:

- Вот здесь, я думаю, можно добавить физического конфликта. Я будто собираюсь толкнуть тебя, но не решаюсь, а потом произношу эту реплику. А ты смотришь на меня и запинаясь, не можешь договорить фразу?

Шангуань Циннин: ???

- Зачем вносить такие изменения?

- Мне кажется, так будет более драматично и эффектно.

Что, тебе ещё мало для эффектного выплеска в этой сцене — слёз, ругани и раскаяния вместе взятых? — чуть не вырвалось у Шангуань Циннина. — Тебе какого взрыва ещё нужно, извержения вулкана?

Но он не стал спорить. Чем скорее отстреляются, тем скорее всё закончится. Ведь он и так пришёл ради того, чтобы вылететь, не хотелось тратить силы на пререкания из-за подобных мелочей.

- Ладно, — безразлично согласился он.

Ли Цзюнь, увидев его согласие, решил, что тот просто ничего не понимающий и бесхребетный простак, и стал вносить изменения в сценарий ещё активнее, чуть ли не вырезав подчистую все реплики отца.

У Шангуань Циннина стало меньше текста, но он только обрадовался, легко его заучив.

Они прорепетировали еще один раз. Ли Цзюнь остался доволен собой и спросил:

- Как тебе?

«По-моему, Янь Цзысю тебя просто уроет», — подумал про себя Шангуань Циннин. — «С таким-то посредственным мастерством и ещё столько сцен себе добавил. Ты что, боишься, что Янь Цзысю недостаточно быстро ослепнет?» Вслух же он произнес:

- А как тебе?

- Мне кажется, получилось хорошо, — уверенно заявил Ли Цзюнь. — Думаю, мы оба сыграли неплохо.

«Что ж, надеюсь, после выступления перед Янь Цзысю ты продолжишь так думать» — мысленно покачал головой Шангуань Циннин, чувствуя, что результатом этого поединка, наверное, будет акция «купи одного — получи второго в подарок».

Не только он вылетит в первом раунде, но и Ли Цзюнь, наверное, тоже отправится вместе с ним.

Шангуань Циннин взглянул на Ли Цзюня, который с самодовольным видом уже чувствовал себя финалистом, и лишь подумал, что невежество порой действительно приносит счастье.

Глава 21, в которой Лимон становится Серьезным

Когда Янь Цзысю закончил проверять и давать указания остальным, он наконец подошёл к Шангуань Циннину и Ли Цзюню.

- Как продвигается репетиция? — спросил он.

- Всё в порядке, — ответил Ли Цзюнь.

Янь Цзысю повёл их обратно в класс. В комнате теперь были только они трое. Янь Цзысю взглянул на обоих и мягко произнёс:

- Покажите мне, что у вас получилось.

Шангуань Циннин кивнул и выбрал место, чтобы начать.

Он давно не играл, но, если честно, кое-какой актёрский опыт все же имел.

До того, как он оказался здесь, еще на третьем курсе университета, одна съёмочная группа приехала в их ВУЗ на натурные съёмки. Он с соседом по комнате как раз шёл в библиотеку, и их остановил ассистент режиссёра, спросив, не хочет ли Шангуань Циннин стать статистом.

Юноша никогда раньше не снимался, но двадцать лет — возраст, открытый для всего нового. Он почти без колебаний согласился.

Сначала он действительно получил лишь фоновую роль без слов, изображая сына одного из актёров. Но в процессе съёмок другой молодой актёр попал в неприятности, и сценарист перенёс его реплики на Шангуань Циннина.

В конце концов, они оба играли молодых людей, роли были схожи.

Шангуань Циннин сначала думал, что потеряет всего несколько дней, но съёмки затянулись. Ассистент режиссёра, опасаясь, что юноша будет недоволен, увеличил ему гонорар в несколько раз. Хотя парень и не мог сравниться с другими актёрами проекта, для Шангуань Циннина эта сумма была гораздо больше, чем он мог бы заработать на любой подработке.

На третьем курсе занятий было немного, и он совмещал учёбу со съёмками полтора месяца, пока наконец не закончил свою роль.

Режиссёрской группе нравился его покладистый, неконфликтный характер — когда были съёмки, он снимался, когда не было — читал. После завершения съёмок его даже спросили, не хочет ли он попробовать себя в шоу-бизнесе.

- Ты на самом деле довольно хорошо подходишь для актёрской профессии, — мягко сказал режиссёр. — Хотя у тебя нет профессионального актёрского образования, но у тебя сильное чувство контроля над эмоциями, игра естественная, и ты не робеешь перед камерой. К тому же ты умён, многие профессиональные моменты схватываешь на лету. Я работал со многими актёрами твоего возраста, и среди них ты — один из лучших. Тем более, у тебя хорошая внешность, актёрская стезя тебе вполне подходит. Есть ли у тебя такое желание? Если есть, я могу помочь.

Шангуань Циннин серьёзно обдумывал предложение целый день и наконец ответил режиссёру:

- Я хочу сначала доучиться. Я уже на третьем курсе, до выпуска осталось два года. Мне нравится моя специальность, поэтому я хочу получить диплом, а потом уже думать о другом.

Режиссёр, услышав это, с пониманием кивнул. Университет у Шангуань Циннина был достаточно сильным, входил в пятёрку лучших в стране, да и сам он был отличником по своей специальности. Неудивительно, что у парня имелись такие мысли.

- Тогда, когда окончишь университет, если появится желание, можешь связаться со мной, - сказав это, режиссёр оставил ему свой номер телефона.

Шангуань Циннин с благодарностью принял карточку, и на этом его первая съёмочная работа официально завершилась.

В первом семестре четвёртого курса Шангуань Циннин получил уведомление о зачислении в магистратуру без экзаменов. По сравнению с одиноким покорением незнакомого шоу-бизнеса, Шангуань Циннин внутренне всё же склонялся к магистратуре в своём ВУЗе, поэтому без особых колебаний отказался от карьеры в шоу-бизнесе.

Только он не ожидал, что его связь с миром развлечений окажется такой тесной — после перемещения он прямо-таки влип в сюжетную линию шоу-бизнеса, хотя сейчас эта сюжетная линия тоже почти закончилась.

Размышляя так, Шангуань Циннин быстро настроился на нужные эмоции и вошёл в роль отца.

Его способность к сопереживанию и эмоциональная адаптивность были высоки, во многом благодаря тому, что с детства он много читал, встречал в книгах персонажей с разными характерами и знал, как эти разные характеры реагируют на события. Другая причина заключалась в том, что с детства он пережил немало — и большую радость от поступления в престижный вуз на бюджет, и глубокую печаль от потери родителей. Он испытал эмоции, которых многим не довелось испытать, поэтому справлялся с ними относительно легко.

Шангуань Циннин опустил голову, закрыл глаза, а когда он ее поднял, выражение его глаза и мимика полностью изменилось, будто он стал другим человеком.

Ли Цзюнь пропустил перемену в его настроении, но Янь Цзысю заметил. Он снимался с Шангуань Циннином два месяца и впервые увидел в его глазах изменение эмоций. На мгновение он удивился, полностью сосредоточив взгляд на его лице.

- Я вернулся, — первым заговорил Ли Цзюнь, играя роль сына, — и теперь все соседи идут ко мне со всякими пустяками. Просто бесит!

Шангуань Циннин посмотрел на него с отеческой любовью. Да, именно с отеческой. Янь Цзысю был удивлён, но он действительно увидел в глазах Шангуань Циннина отеческую любовь, несвойственную его возрасту.

- Значит, ты способный, односельчане тебе доверяют.

Произнося реплику, он подошёл к Ли Цзюню, изображая, что наливает воду.

Однако Ли Цзюнь оттолкнул руку, будто отодвигая стакан на столе:

- Я не буду пить.

Янь Цзысю невольно нахмурился. В сценарии были эти слова, но не было этого действия. Добавление такого движения Ли Цзюнем искажало образ персонажа.

Он промолчал, молча наблюдая, как Ли Цзюнь и Шангуань Циннин играют сцену. Но чем дальше, тем мрачнее становилось лицо Янь Цзысю. Когда последняя сцена закончилась, Янь Цзысю взглянул на людей перед ним, и его выражение явно было недобрым.

Шангуань Циннин уже некоторое время общался с главным героем и знал, что такое лицо определённо означает недовольство. Юноша даже не удивился — с чего бы Янь Цзысю радоваться? Когда он снимался с изначальным героем, и тот захотел добавить себе несколько сцен, режиссёр Кан Сюй ещё не успел ничего сказать, как Янь Цзысю уже отчитал его.

А теперь Ли Цзюнь так откровенно приписывает себе сцены — если бы Янь Цзысю не разозлился, это был бы не он.

И действительно, в следующую секунду Шангуань Циннин услышал холодный голос киноимператора:

- Вы играете не совсем по сценарию.

Ли Цзюнь ещё не уловил опасность и бесстрашно заявил:

- Мы немного изменили текст.

- Мы? — Янь Цзысю приподнял бровь, глядя на него. — Это "мы" или все же "ты"?

Ли Цзюнь почувствовал себя неловко от этих слов и вынужден был признаться:

- Это я предложил изменения, но обсудил их с Шангуань Циннином и он согласился.

Янь Цзысю с недоумением взглянул на Шангуань Циннина, потом нахмурился и снова перевёл взгляд на Ли Цзюня:

- Тебе что-то не нравится в этом сценарии?

- Нет, не так… — ответил Ли Цзюнь.

- Тогда зачем ты его изменил?

- Я считаю, что так лучше проявляется характер персонажей, больше драматического конфликта. - Ли Цзюнь уже заранее подготовил оправдание.

Янь Цзысю усмехнулся:

- Этот фильм номинировался на премию «Золотой Османтус» в категории «Лучший сценарий». Иными словами, ты хочешь сказать, что ты лучше оригинального сценариста понимаешь его персонажей?

- Я не это имел в виду, — поспешил объясниться Ли Цзюнь.

- Не это? — с насмешкой произнёс Янь Цзысю. — Тогда зачем менять текст? Если ты не следуешь оригинальному сценарию, самовольно вносишь изменения, разве это не означает недовольства? По-моему, тебе не стоит быть актёром, тебе нужно идти в сценаристы. Раз так любишь менять сценарии, почему бы самому не создать оригинальный?

Ли Цзюня эти слова заставили онеметь.

- Хотел добавить себе сцен, да? Любишь демонстрировать своё мастерство? Тогда зачем тебе соперник в поединке? Мог бы сам сыграть обе роли, взять себе всю сцену. Что думаешь? — спросил Янь Цзысю.

- Я был неправ, учитель Янь, — Ли Цзюнь склонил голову.

Взгляд Янь Цзысю внезапно похолодел:

- Соревнование ещё не началось, а ты уже вовсю хитришь! Лучше бы потратил это время на то, чтобы ещё раз перечитать сценарий, хорошенько вникнуть в чувства персонажей. Даже не знаешь, какой характер у твоего героя, а ещё осмеливаешься добавлять сцены и говорить о проявлении характера! Не боишься, что над тобой посмеются?

Ли Цзюнь опустил голову, не смея смотреть на мэтра.

- Иди в зону ожидания. Я не позволю тебе стать моим учеником.

Услышав это, Ли Цзюнь в шоке поднял на него взгляд:

- Учитель Янь, я уже понял свою ошибку и признал её.

- И что с того? — Янь Цзысю смотрел на него. — Для меня личные качества актёра так же важны, как и его мастерство. В сцене-поединке для двоих у тебя и так гораздо больше реплик и возможностей проявить себя, чем у Шангуань Циннина. А ты что? Ты практически вырезал все его реплики. Ты что, и вправду не собирался оставлять ему шансов?

- Нет, — возразил Ли Цзюнь. — Я просто сделал это ради драматического конфликта. К тому же, он же согласился. - Ли Цзюнь посмотрел на Шангуань Циннина. — Если отправляете меня в зону ожидания, то мы должны пойти туда вместе.

Янь Цзысю повернулся к Шангуань Циннину.

Юноша спокойно сказал:

- Я согласен.

Он и так после первого раунда должен был вылететь в зону ожидания, а затем окончательно выбыть, так что отправиться туда сейчас не так уж принципиально.

- Я готов пойти в зону ожидания.

- Почему ты согласился с ним? — спросил Янь Цзысю.

Шангуань Циннин, услышав его недоброжелательный тон, спокойно ответил:

- У меня плохое мастерство. Высока вероятность, что меня выбьют в первом же раунде. Поэтому я и не хотел с ним спорить. Раз он хочет менять — пусть меняет. В конце концов, я всё равно выбываю, незачем из-за такого препираться.

Янь Цзысю больше всего ненавидел такое его безразличное отношение.

Он долго смотрел на Шангуань Циннина, будто хотел что-то сказать, но, учитывая присутствие Ли Цзюня, сменил тему.

- Ты не хочешь идти в зону ожидания, да? — спросил он Ли Цзюня.

Тот без колебаний подтвердил:

- Да.

- Тогда ответь мне на два вопроса. Какой характер у твоего персонажа, Чжан Жэня? Какие чувства он испытывает к своему отцу?

Ли Цзюнь замер на мгновение, затем ответил:

- Он очень самоуверенный человек, у него есть свои идеалы, он стремится к лучшей жизни, не хочет, как его отец, довольствоваться малым и оставаться посредственностью. В отношении отца он испытывает обиду и непонимание, но в конце концов готов склонить перед ним голову.

Янь Цзысю усмехнулся:

- И с таким пониманием роли ты ещё хотел добавить себе сцены? Ты вообще не чувствуешь эмоции, которые должен выражать этот персонаж! Все твои добавленные действия и реплики искажают образ, отклоняются от характера героя. Ты даже не разобрался в этом сценарии!

Ли Цзюнь растерянно захлопал глазами.

Янь Цзысю повернулся к Шангуань Циннину:

- Теперь ты расскажи, что это за люди — Чжан Жэнь и Чжан Го, какие чувства они испытывают друг к другу?

Чжан Го — это отец, которого играл Шангуань Циннин.

Шангуань Циннина не ожидал вопроса, но ему пришлось изложить своё понимание:

- Чжан Жэнь — это стремление вперёд, Чжан Го — сохранение устоев. Чжан Жэнь несёт в себе энергию молодости, он полон энтузиазма, у него есть амбиции и жажда успеха. Он боится стать таким, как его отец, поэтому действует слишком импульсивно, что и привело его в конце концов к неудаче и возвращению на родину. А Чжан Го чересчур консервативен, он выстроил внутри себя границы, не желая и не решаясь их переступить, поэтому неизбежно конфликтует с сыном. Но именно потому, что Чжан Го стоит на стороне стабильности, его характер более мягкий, поэтому он более снисходителен к другим, особенно к любимому сыну. Поэтому он первым уступает, первым отступает в споре. И Чжан Жэнь, видя его уступки, осознаёт свою поспешность и импульсивность, начинает переосмысливать себя.

- Родительская любовь направлена вниз. Каждый родитель глубоко любит своего ребёнка, поэтому часто первыми уступают именно родители, как Чжан Го. Название фильма — «Туманные (сизые) дали». Сначала я думал, в названии обыгрывается седина в волосах отца, но на самом деле оно относится не только к отцу, а к отцу и сыну вместе. Отец видит седые волосы на голове сына, осознаёт, что сын тоже постарел, поэтому старается ещё больше понять и простить его. А сын в этом понимании и прощении обнаруживает, что всю жизнь боялся стать таким же, как его отец, поэтому изо всех сил шёл противоположным путём и в конце концов действительно стал его противоположностью.

- Их примирение в финале — не потому что сын готов склонить голову перед отцом, а потому что сын примирился с собой. Он начинает принимать, что «стабильность» — тоже выбор, он перестаёт смотреть свысока на отца, стремящегося к стабильности, перестаёт быть импульсивным и слепым. Поэтому на эмоциональном и духовном уровне он понимает своего отца. Он примиряется с собой, приближается к отцу и находит баланс между «стремлением вперёд» и «сохранением устоев», исправляя свои недостатки характера. На самом деле он всё ещё очень любит своего отца, как и отец любит его.

Ли Цзюнь остолбенел, глядя на Шангуань Циннина, в его глазах было потрясение. С того момента, как он вытянул номер Шангуань Циннина, он считал себя везунчиком. Позже, когда они репетировали вместе, а Шангуань Циннин почти ничего не говорил и позволял ему произвольно менять сценарий, он и вовсе решил, что этот парень — красивый дурачок, пустышка с одной лишь внешностью и без мозгов.

Но сейчас Шангуань Циннин спокойно излагал своё понимание персонажей фильма, с невозмутимым выражением лица и ровным тоном. Ли Цзюнь внезапно почувствовал, что, кажется, именно он больше похож на дурака, лишённого мозгов.

Парень, чувствуя сухость во рту, посмотрел на Янь Цзысю.

Тот холодно прокомментировал:

- Ты смотрел на него свысока, думал, что раз вытянул его номер, то гарантированно пройдёшь в этом раунде. А на деле? Ты уступаешь ему! По крайней мере, его трактовка персонажей верна. А ты... ты даже не понимаешь характерных черт своего героя. Иди в зону ожидания, ты проиграл.

Ли Цзюнь больше ничего не сказал, развернулся и вышел из класса наставника.

Янь Цзысю, увидев, что Ли Цзюнь ушёл, подошёл к камере и выключил её. Затем посмотрел на Шангуань Циннина с недовольством:

- Обычно ты довольно резок со мной, а тут что такое? Ли Цзюнь вырезал у тебя столько сцен, а ты просто смотрел и позволял это делать?

Шангуань Циннин спокойно ответил:

- Другие могут не знать, но ты-то знаешь. Я ведь изначально пришёл только на один раунд, отбыть повинность и уйти. Раз уж я всё равно ухожу после первого раунда, зачем мне ради такого предопределённого исхода с кем-то ссориться? Если бы я не позволил ему менять текст, он наверняка начал бы создавать проблемы, тянуть время, спорить. Незачем портить себе нервы. В конце концов, я в любом случае проиграю, так почему бы не сделать так, чтобы и ему, и мне, и всем было хорошо.

- Так что ты просто позволил ему резвиться, совершенно не заботясь о выступлении?

- А почему нет? Мне что, ради предопределённого исхода тратить свои эмоции и силы?

- Тогда зачем ты вообще сюда пришёл?

- Чтобы не выплачивать десять миллионов! — уверенно заявил Шангуань Циннин. — Тебе это известно.

Янь Цзысю усмехнулся, в его глазах и на лице промелькнула холодность:

- Ты знаешь, что я ненавижу в тебе больше всего?

Шангуань Циннин задумался, решив, что, это, наверное, нечестность изначального героя, но сейчас не был уверен в ответе, поэтому спросил:

- Что?

- Твоё неправильное отношение к жизни, вечное отсутствие стремления к развитию! — холодно произнёс Янь Цзысю. — Так было и на съёмках. Ты прекрасно знал, что та картина Кан Сюя — твоя последняя надежда. И что? Ты по-прежнему не стремился развиваться. Что я, что Кан Сюй — советы, которые мы тебе давали, ты никогда не слушал, предпочитая пойти на сделку с Ху Цзяньчэном, вместо того чтобы в свободное время больше тренировать своё мастерство. Такой, как ты, даже если бы тебе дали новые ресурсы, разве ты бы с ними справился?

«Справлюсь или нет — одно дело, а то, что мне сейчас это не нужно, — другое. Я ведь не изначальный герой», — мысленно съязвил Шангуань Циннин.

- Твой мир состоит только из нулей и единиц? — спросил его Янь Цзысю. — Раньше ты изо всех сил хотел ресурсов, ради популярности этого шоу был готов принять роль жертвенного пугала. А теперь? Вот ты действительно пришёл на это шоу, тебя не делают пугалом, а ты снова ко всему относишься безразлично, только и думаешь, как бы отбыть один раунд и уйти. Твой мир — это только «важно» и «совершенно неважно»? Неужели ты не можешь исправить своё отношение к жизни и позволить людям увидеть тебя настоящего? Если тебе всё равно, то зачем мне было позволять тебе выбирать меня, зачем говорить съёмочной группе отменить твою роль жертвы в сценарии? Какой смысл в том, что я сделал для нынешнего тебя?

Шангуань Циннин понял:

- Значит, ты хочешь, чтобы я добросовестно участвовал в соревновании, серьёзно играл, да?

- А иначе зачем я сейчас распинаюсь?

- Тогда если я буду добросовестен, не подумаешь ли ты снова, что я на самом деле и не собирался уходить из шоу-бизнеса, а просто обманывал тебя?

Янь Цзысю замер:

- Ты этого боишься?

Шангуань Циннин взглянул на него:

- В твоих глазах я человек без особой репутации, но все же не хочу из-за этого снова выслушивать твои упрёки.

Янь Цзысю не ожидал, что у парня есть такие опасения. Помолчав, он тихо произнёс:

- Насчёт того, что было раньше, я извиняюсь перед тобой.

Шангуань Циннин: ???!!!

Янь Цзысю извиняется перед ним? Он не ослышался?

- Уходить из индустрии или нет — твоё дело, мне ни к чему вмешиваться. Поэтому тебе не нужно беспокоиться о моих мыслях, просто хорошо участвуй в соревновании.

Шангуань Циннин:

- Ты серьёзно?

Янь Цзысю кивнул.

Шангуань Циннин на мгновение перестал понимать, что у мужчины на уме, и мог лишь покорно кивнуть, молча наблюдая за Янь Цзысю.

- Но теперь Ли Цзюнь в зоне ожидания, мне нужно заново подобрать тебе соперника для поединка.

Шангуань Циннин кивнул:

- Хорошо.

Янь Цзысю смотрел на парня, но в душе возникали сомнения. Он хотел задать вопрос, но сначала все же решил дать ему возможность ещё раз сыграть роль, чтобы убедиться, а потом уже спрашивать.

Он велел Шангуань Циннину вернуться в репетиционную комнату продолжить изучать сценарий, а ассистента отправил вызвать следующую пару актёров для проверки и указаний.

Шангуань Циннин читал сценарий около полутора часов, выучив наизусть реплики и сына, и отца, когда почувствовал, что кто-то похлопал его по плечу:

- Шангуань Циннин, верно?

Юноша обернулся — перед ним стоял парень с очень правильными чертами лица.

Тот улыбнулся ему:

- Меня зовут Чжао Чэн. Моего соперника по поединку учитель Янь отправил в зону ожидания, а мне велел найти тебя, сказав, что завтра мы будем соревноваться на сцене с тобой.

- Хорошо, — Шангуань Циннин не возражал, ему просто было любопытно: - А что сделал твой соперник, тоже добавлял себе сцены?

Чжао Чэн кивнул.

- Много?

Чжао Чэн отрицательно помотал головой:

- Но учитель Янь сказал, что он присвоил себе самые характерные, самые яркие реплики, поэтому сыгранный им персонаж начал выглядеть нелепо, а мой стал казаться плоским.

Шангуань Циннин цокнул языком:

- Выходит, любителей добавлять себе сцены больше одного.

Чжао Чэн усмехнулся:

- Всё-таки это соревнование, кто не хочет победить?

- Жаль, что просчитались, наткнувшись на слишком строгого наставника. Печально.

Услышав это, Чжао Чэн встретился с ним взглядом, и они улыбнулись друг другу, принявшись вместе изучать сценарий.

Вечером Янь Цзысю проверил сцену и дал указания паре Шангуань Циннин — Чжао Чэн. На этот раз Шангуань Циннин играл сына, а Чжао Чэн — отца. Они решили это жребием, относительно справедливо.

Янь Цзысю, наблюдая за Шангуань Циннином, чьи эмоции и выражение лица полностью отличались от дневных, постепенно углублял взгляд.

Эмоции Шангуань Циннина были хороши. Будь то слоистость в игре отца днём — сначала раскрытие, потом сдержанность, или ударная сила полного эмоционального выплеска в роли сына сейчас — всё было идеально, точно попадая в точки эмоционального напряжения.

Но чем лучше он играл, тем больше удивлялся Янь Цзысю. Он ведь снимался с Шангуань Циннином, и с окончания тех съёмок прошло меньше месяца. Как Шангуань Циннин мог прогрессировать так быстро? Это нелогично!

В конце сцены в глазах Шангуань Циннина навернулись слёзы, но, в отличие от Ли Цзюня, он не дал им скатиться. Вместо этого он слегка отвернулся, моргнул, спрятав слёзы в глазах, и, будто ничего не произошло, сказал Чжао Чэну, игравшему его отца:

- Давай поедим.

Чжао Чэн закивал и тихо ответил:

- Ага.

На этом сцена закончилась.

Янь Цзысю взглянул на Шангуань Циннина, ничего не сказал, затем перевёл взгляд на Чжао Чэна. Мастерство Чжао Чэна было относительно слабее, поэтому Янь Цзысю дал указания по актёрской игре сначала ему.

Шангуань Циннин слушал рядом, думая, что Янь Цзысю довольно серьёзен: каждую проблемную часть он отмечал в сценарии, чётко объяснял суть проблемы и даже заставлял Чжао Чэна заново сыграть указанные им места.

Только когда все проблемы Чжао Чэна были разобраны, Янь Цзысю повернулся к Шангуань Циннину и дал ему несколько указаний по деталям.

Способность Шангуань Циннина к восприятию была хорошей — как только Янь Цзысю объяснял, он сразу понимал. Затем они с Чжао Чэном сыграли сцену ещё раз, после чего Янь Цзысю сказал им, что они могут идти отдыхать.

- Завтра в восемь утра будьте в телестудии, начнётся грим. Вы — четвёртая группа.

- Хорошо.

Шангуань Циннин и Чжао Чэн, закончив, ушли.

У Чжао Чэна был агент, который в это время ждал его в микроавтобусе.

- Пойдём вместе, — улыбнулся Чжао Чэн. — У тебя же нет микроавтобуса? Поедешь на моём.

- Не будет неудобно?

- Ничего неудобного, — Чжао Чэн проявил щедрость. — Мы всё равно живем в одном отеле, заодно сможем поужинать.

- Хорошо.

Шангуань Циннин, не став церемониться, согласился и отправил Чжан Юэ сообщение в WeChat, сообщив, что уезжает с Чжао Чэном и пожелав ей удачи.

Чжан Юэ как раз готовилась к проверке наставника Янь Цзысю, поэтому в ответ прислала ему нервный и жалобный смайлик.

Шангуань Циннин отправил стикер с поглаживанием по голове, советуя не волноваться.

Вечера уже были по-осеннему холодными. Молодые актеры вместе поужинали хого и вернулись в отель.

Как только Шангуань Циннин лёг в кровать, ему тут же захотелось пообщаться с Молчанием — золото.

Ник [Счастливый лимон] сменился на [Серьёзный лимон].

Серьёзный лимон: «Вернулся в отель, вымотался, только что поужинал с коллегой.»

Серьёзный лимон: «А-Чэнь, скажи, люди могут меняться?»

Размышляя о сегодняшних действиях Янь Цзысю, Шангуань Циннин неуверенно набирал: «Похоже, тот мой идиот-коллега стал меньше ко мне придираться.»

Серьёзный лимон: «Сегодня, когда мы работали вместе, он даже извинился передо мной, чуть не напугав до смерти. Такой самовлюблённый зазнайка, а все же умеет извиняться?? И потом он не издевался надо мной. Как ты думаешь, что он задумал?»

Шангуань Циннин не мог понять: «Думаю, его профессиональные навыки действительно сильны. Сегодня я выступал довольно хорошо, но он всё равно заметил некоторые мелкие недочёты и указал на них. И правда, это сразу сделало мой проект более гладким. Когда он не ведёт себя как идиот, он на самом деле очень крут.»

Шангуань Циннин отправил кучу сообщений и, не видя ответа, предположил, что его друг, наверное, ещё занят. В конце концов, Молчание — золото лучший в своей отрасли, и, конечно, не может быть таким же свободным, как он.

Серьёзный лимон: «А-Чэнь, я пойду почитаю, вернёшься — стукни мне~»

Серьёзный лимон: «Пока-пока~»

Янь Цзысю получил возможность отдохнуть только ближе к одиннадцати вечера, наконец закончив работу с последней парой учеников.

- Слушай, зачем относиться к шоу так серьёзно? Другие учителя давно закончили, а ты всё ещё даёшь указания актёрам. У этого шоу есть сценарий, хоть у тебя его и нет, но у многих других наставников и учеников он есть. Зачем так стараться? — уговаривал его Сян Чэнхун. — Не устал?

- Раз они выбрали меня и называют учителем Янем, я должен оправдывать это звание. Как поступают другие — их дело, ко мне это не относится.

Сян Чэнхун считал, что мужчина слишком серьёзен, но серьёзность не была плохой чертой, поэтому он ничего не сказал, только сообщил:

- Я заказал тебе еду, поешь в машине.

- Угу.

- Кстати, — Янь Цзысю посмотрел на него, — помоги мне достать номер телефона Шангуань Циннина, мне нужно с ним поговорить.

Сян Чэнхун удивленно спросил:

- Зачем тебе его номер? И разве ты не можешь сам попросить, если хочешь?

Янь Цзысю с презрением ответил:

- Если мне всё делать самому, тогда зачем мне вы, агенты и ассистенты?

Сян Чэнхун был в недоумении:

- Агенты нужны, чтобы вести переговоры о сотрудничестве, планировать твою актёрскую карьеру, а не чтобы выпрашивать для тебя чужие номера.

- Тогда с этого момента добавь эту услугу в свои должностные обязанности. Вперёд!

Сян Чэнхун: ... Его внутреннее «ММР» действительно едва не вырвалось наружу.

<п/п: напоминаю, эта аббревиатурка означает нецензурное выражение>

- Что вообще происходит между тобой и этим Шангуань Циннином?

- Ничего.

- Ничего — и ты просишь его номер?

- Он сейчас в моей команде. Когда я давал ему указания сегодня, кое-что упустил, хочу восполнить. Поэтому и попросил тебя достать его номер, понял?

Сян Чэнхун не поверил, но раз Янь Цзысю попросил, ему оставалось только связаться с нужными людьми и получить номер юноши:

- Держи.

- Не у съёмочной группы просил?

- Конечно нет. Для таких мелочей не нужно беспокоить съёмочную группу.

Янь Цзысю остался доволен, сел в машину, взял у ассистента ужин и начал есть.

Его микроавтобус имел просторный салон, поэтому было не тесно. Янь Цзысю ел неторопливо, успевая заглянуть в телефон и проверить, не написал ли ему его книжный друг.

Как и ожидалось, Янь Цзысю увидел множество сообщений, отправленных два часа назад.

Молчание — золото: «Только что освободился, сейчас увидел.»

С той стороны быстро пришёл ответ: «Ничего страшного, почему ты так поздно закончил? Много работы?»

Молчание — золото: «Да, довольно много, даже поесть не успел.»

Серьёзный лимон: «Тогда сначала поешь, не торопись.»

Янь Цзысю, увидев, что собеседник поменял ник, спросил: «Снова сменил имя?»

Серьёзный лимон: «Потому что хочу стать серьёзнее.»

Янь Цзысю пролистал его предыдущие сообщения и спросил: «Это связано с тем идиотом-коллегой?»

Серьёзный лимон: «Отчасти. Он же сегодня надо мной не издевался, даже сказал, что если стану серьёзнее, будет лучше. Думаю, он прав. Я решил хорошо поработать в этой командировке, постараться, чтобы он взглянул на меня по-новому!»

Прочитав это, Янь Цзысю почему-то почувствовал лёгкое раздражение: «Ты придаёшь большое значение тому идиоту-коллеге?»

Серьёзный лимон: «Нет.»

Молчание — золото: «Тогда почему из-за его слов ты меняешь ник, своё отношение к работе и хочешь, чтобы он взглянул на тебя по-новому?»

Шангуань Циннин не совсем понял его мысль: «Это же нормально. Все хотят, чтобы те, кто раньше смотрели на них свысока, позже осознали, что ошибались, и стали уважать и признавать их.»

Но Янь Цзысю так не считал: «Если бы он был тебе безразличен, разве тебя волновало бы его отношение? Желание, чтобы он взглянул на тебя по-новому, само по себе возникает потому, что он тебе не безразличен.»

Шангуань Циннин был другого мнения: «Это софистика. Если на улице кто-то меня обругает, мне тоже будет неприятно, и я отвечу. По твоей логике, выходит, что я забочусь о нём, поэтому забочусь о его ругани? Конечно, нет. Просто мне не нравится, когда меня ругают. Точно так же мне не нравится, когда коллега смотрит на меня свысока, поэтому я и хочу, чтобы он взглянул на меня по-новому.»

Янь Цзысю подумал, что парень довольно умен в общении с ним, но не столь умен в отношении своего коллеги.

Молчание — золото: «Значит, сегодня он не издевался над тобой, дал несколько полезных указаний, и ты изменил о нём мнение? Решил, что он хороший человек.»

Молчание — золото: «Тебя слишком легко ублажить.»

Молчание — золото: «Это же обычный приём в актёрских реалити-шоу: сначала заставить человека сделать несколько плохих поступков, чтобы все разочаровались, а потом он случайно совершит что-то хорошее, и зрители подумают: «Вау, какой он хороший, он ведь не такой плохой, как я думал».

Молчание — золото: «К тебе это тоже применимо.»

Шангуань Циннин считал, что это не так, но он не мог толком объяснить Молчанию — золото свои чувства, поэтому не стал больше отвечать.

Янь Цзысю, увидев, что собеседник не отвечает, почувствовал ещё большее раздражение.

Молчание — золото: «Ты думаешь, что я неправ.»

Серьёзный лимон: «Давай сменим тему.»

Янь Цзысю: ...

Мужчина с глухим стуком положил телефон на стол. Какая ещё смена темы? Надо поесть!

Он взял палочками еду и удивился:

- Почему она такая холодная? Сяо Ван, когда ты заказывал ужин?

Сян Чэнхун с досадой посмотрел на него:

- При чём здесь Сяо Ван? Ты сам не ел, а болтал с кем-то, вот еда и остыла.

- Кстати, с кем? — заинтересовался Сян Чэнхун. — Ты как сел в машину, так и прилип к телефону, даже про еду забыл.

Внезапно ему в голову пришла мысль, и он с ужасом взглянул на Янь Цзысю:

- Ты что, влюбился?

Янь Цзысю: ...

- Ты слишком много думаешь.

Он отодвинул еду:

- Не буду есть, потом в отеле перекушу.

Сян Чэнхун не стал возражать и велел ассистенту все убрать.

Янь Цзысю услышал, как телефон раз за разом подаёт сигналы о новых сообщениях, снова взял его и увидел, что Лимон что-то написал.

Серьёзный лимон: «Ты читал эту книгу? Она довольно забавная, ха-ха-ха.»

Серьёзный лимон: «Почему молчишь? Снова занят?»

Серьёзный лимон: «А-Чэнь, ты обиделся? Из-за того, что я предложил сменить тему?»

Серьёзный лимон: «Ладно, я не считаю, что ты неправ. Просто думаю, что у него, кажется, всё же есть достоинства.»

Серьёзный лимон: «Правда не обращаешь на меня внимания?? Обрати хоть немного~~»

Серьёзный лимон: [Рыдает][Рыдает][Рыдает]

Серьёзный лимон: [Катается по полу.jpg]

Янь Цзысю усмехнулся и ответил: «Можешь пойти поболтать со своим коллегой.»

Шангуань Циннин, увидев, что друг наконец отреагировал, сразу подскочил на кровати: «Не хочу, хочу с тобой поболтать.»

Серьёзный лимон: «Мы с коллегой даже не обменялись WeChat, телефонами тоже, кроме совместной работы, в остальное время — как чужие!»

Янь Цзысю остался доволен таким ответом и написал: «Но у нас тоже нет WeChat, нет телефонов, кроме общения при чтении книг, в остальное время — как чужие!»

«Это другое!» — ответил Шангуань Циннин: «Наши сердца вместе_ [Сердечки][Сердечки][Сердечки]»

Серьёзный лимон: «А-Чэнь, хочешь мой номер телефона и WeChat? Могу дать, прямо сейчас дам~~~»

Янь Цзысю, глядя на его ответ, наконец улучшил настроение, испорченное за вечер. Он подумал, что, пожалуй, стоит добавиться — а то такой сладкий и наивный Лимон, как он, рано или поздно будет обманут тем идиотом-коллегой и ещё станет за него заступаться. Лучше оставить контакты.

Молчание — золото: «Присылай, я добавлю.»

Шангуань Циннин по привычке хотел отправить свой нынешний номер телефона, но наполовину набрав цифры, остановился.

Молчание — золото был его другом, а не другом изначального героя. Значит, можно дать свой собственный WeChat?

Когда он был в семье Янь, то пробовал войти в WeChat из своего прежнего мира, но не смог, зато неожиданно аккаунт из прошлого мира удалось зарегистрировать.

Сейчас этот аккаунт в WeChat был одинок, без единого друга.

Молчание — золото, возможно, станет первым.

Шангуань Циннин слегка заволновался. Он быстро вошёл в свой знакомый аккаунт, тот, что сопровождал его много лет. Наконец, в этом мире он снова мог им пользоваться!

Шангуань Циннин отправил и ID WeChat, и номер телефона, на который был зарегистрирован этот аккаунт.

Номер был новый, специально выбранный им тогда, близкий к его прежнему номеру.

Серьёзный лимон: «Если мой телефон не отвечает, скорее всего, я занят, тогда пиши мне в WeChat.»

Янь Цзысю, увидев его WeChat ID и номер, переключился на свой аккаунт, чтобы добавить человека, но осознал, что это его основной WeChat, в который он иногда загружает фото и прочее.

Вот неловкость. Они столько общались, и Лимон всё это время думал, что он обычный продавец или архитектор, а потом посмотрит на его ленту и — оп-па! Продавец — притворство, актёр — реальность!

Это было бы слишком шокирующе.

Поэтому Янь Цзысю пришлось переключиться на свой дополнительный аккаунт и добавить его оттуда.

Парень подтвердил заявку быстро, и вскоре Янь Цзысю увидел в списке друзей новую иконку — светло-желтый лимон.

Янь Цзысю написал первым: «Ты и вправду любишь аватарки с лимоном.»

Lemon: «Ха-ха-ха, он очень милый. Можешь называть меня НинНин.»

<п/п: слово Лимон (柠檬) по-китайски читается как нинмэн. Здесь уже пошла переписка в WeChat .>

Чэнь: «Лучше как-то иначе.»

«НинНин» — так его дедушка называл Шангуань Циннина, слишком легко перепутать.

Lemon: «Тогда хочешь называть меня МэнМэн?»

Янь Цзысю подумал: «Буду звать тебя А-Нин.»

Lemon: «ОК.»

Шангуань Циннин, глядя на сообщения собеседника и думая, что это его единственный друг в этом мире, не мог сдержать желания узнать о нём побольше.

Сдерживая лёгкое волнение, он осторожно спросил: «А-Чэнь, мы можем поговорить по голосовой связи?»

Янь Цзысю невольно замер.

Затем он увидел, как собеседник пишет: «Я хочу поговорить с тобой, хочу услышать твой голос, можно?»

Глава 22, в которой Лимончик просто милашка.

Янь Цзысю, глядя на это сообщение, почему-то почувствовал неловкость, тихо кашлянул, его уши непроизвольно покраснели.

Чэнь: «Можно, но я сейчас ещё на улице, подожди, когда вернусь в отель, тогда поговорим.»

Шангуань Циннин возбуждённо ответил: «Хорошо! А-Чэнь, будь осторожен в пути~~»

Lemon: «Чмоки-чмоки.jpg»

Янь Цзысю: ...

Такие стикеры не надо лепить где попало, особенно когда ты парень!

Не зная, что ответить, Янь Цзысю смог лишь написать: «Давай сначала вместе почитаем книгу.»

Lemon: «Угу-угу.»

И вправду послушный...

Мужчина посмотрел на часы: было почти двенадцать, и он решил позвонить Шангуань Циннину.

Тот как раз был погружён в радость от добавления Молчания — золото в друзья, когда вдруг увидел входящий звонок с незнакомого номера. Сначала Шангуань Циннин подумал, что это Молчание — золото, но почти сразу осознал, что это невозможно – своему сетевом другу он дал совсем другой номер. Так кто же это?

- Алло, — вежливо ответил он.

Янь Цзысю впервые услышал голос Шангуань Циннина по телефону. Он звучал как-то иначе, тембр был чище.

- Это я, Янь Цзысю.

Шангуань Циннин: ???

- У тебя что, есть мой номер?

- А разве у меня не может быть твоего номера? — заметил Янь Цзысю.

Шангуань Циннин был в хорошем настроении и не хотел скандалить на ровном месте, поэтому сразу перешёл к сути:

- Ты что-то хотел?

- Что с твоим актёрским мастерством?

Этот вопрос давно беспокоил Янь Цзысю. С того момента, как Шангуань Циннин впервые отыграл с Ли Цзюнем, он заметил, что его манера игры отличается от прежней. Будто на юношу внезапно снизошла благодать, и он понял, как нужно играть.

Особенно Янь Цзысю озадачила репетиция с Чжао Чэном. Оба образа — отца и сына — Шангуань Циннин раскрыл почти идеально. Даже если были мелкие недочёты, они не портили общей картины.

Янь Цзысю не понимал, как этот бесталанный человек мог так резко продвинуться?

Такой прогресс был похож едва ли не на смену личности.

- А что с моим мастерством? — не понял Шангуань Циннин.

- Сегодня ты играл очень хорошо. Но именно это «очень хорошо» меня и озадачивает. Если у тебя были такие способности, почему раньше ты не снимался как следует? А если таких способностей не было, то что я сегодня увидел?

«Довольно проницателен…» — мысленно усмехнулся Шангуань Циннин.

Подумав, он ответил:

- Ты что, не знаешь, как количество может переходить в качество? Даже если моё мастерство было плохим, после множества съёмок оно должно было улучшиться.

- Тогда почему, когда мы снимались вместе, прогресса не было? Если бы тогда ты так продвинулся, Кан Сюю не пришлось бы раз за разом вырезать твои сцены.

- Прозрение — это как вдохновение у писателей, оно непредсказуемо. Меня откровение тоже накрыло внезапно.

Янь Цзысю считал такое объяснение крайне ненадёжным, но у него не имелось никакой иной научной версии.

- Как бы то ни было, раз у тебя теперь есть неплохое мастерство, играй хорошо, завтра утром не подведи меня.

- Ты позвонил среди ночи, чтобы подбодрить меня и пожелать удачи? — Шангуань Циннин подумал, не перепил ли главный герой, раз стал таким добрым. - Не волнуйся, я буду серьёзен. Надеюсь, учитель Янь будет снисходителен и не отчислит меня.

Услышав это, Янь Цзысю усмехнулся. Если завтра и Чжао Чэн, и Шангуань Циннин выступят так же, как сегодня, то, без сомнения, он выберет Шангуань Циннина для прохода на следующий этап.

- Если бы я хотел тебя отослать, то изначально не стал бы позволять тебе выбрать меня наставником.

Сказав это, Янь Цзысю положил трубку.

С самого начала, когда он рекомендовал Шангуань Циннину выбрать его, целью было обеспечить ему максимальную справедливость.

Если Шангуань Циннин выступит плохо, то он вылетит, и все будут обсуждать лишь его мастерство. Не нужно будет насильно навязывать ему образ высокомерной бездари, получившей по заслугам, или клоуна, над которым смеются из-за непонимания своих реальных способностей.

Если же Шангуань Циннин выступит хорошо, то он позволит ему пойти дальше, даже если у того не будет никакой поддержки и связей.

Это была максимальная защита, которую Янь Цзысю мог дать Шангуань Циннину, учитывая пожелания Янь Сяна и Янь Фэна.

Сян Чэнхун, видя, как его шеф, только что закончив общение в WeChat, спешит позвонить кому-то, пошутил:

- Активно живешь. Только что поболтал с одним, теперь звонишь другому и подбадриваешь. Ты что, в донжуаны метишь?

Янь Цзысю с презрением взглянул на него:

- Ты опять переборщил чем-то с рейтингом 18+? Смотри, спалишься на увлечении порнографией, и нам с Сяо Ваном еще придется тебя отмазывать перед законом.

- Из нас двоих ты сейчас больше похож на увлеченного порнографией и запрещённым контентом, чем я. У меня вообще нет никаких секс-партнеров, а у тебя — сразу два!

Янь Цзысю удивился:

- Один — мой книжный друг, а другой — Шангуань Циннин. Какие ещё секс-партнеры? На меня свои увлечения экстраполируешь, что ли?

Сян Чэнхун разозлился, услышав имя Шангуань Циннина:

- Какие у вас с ним отношения на самом деле? Ты посреди ночи заставил меня найти его номер, чтобы просто подбодрить?

- Конечно, нет.

- Тогда зачем?

Янь Цзысю смотрел на него, не зная, как все объяснить.

- Я просто не совсем понимаю… Ты же знаешь его прежнее мастерство, оно ужасное. Но сегодня этот парень будто стал другим человеком, мастерство вдруг резко улучшилось. Скажи, в каких обстоятельствах человек может так измениться? Из отстающего в один миг стать отличником.

Сян Чэнхун считал, что такое невозможно ни при каких обстоятельствах:

- Может, раньше он притворялся?

- С какой целью? Притворяться лучше, чем ты есть – это я ещё могу понять, но притворяться хуже — зачем? Он что, правда боялся, что недостаточно быстро разочарует режиссера и всех остальных?

- Тогда что произошло, по-твоему? Не может же быть, что его подменили?

Янь Цзысю махнул рукой:

- Не говори о сверхъестественном. Ночь на дворе, не пугай меня.

Сян Чэнхун пожал плечами и сменил тему.

Микроавтобус добрался до отеля уже за полночь. Янь Цзысю, выйдя, сразу направился к лифту.

Устав за день, он собирался принять душ и перекусить, но вдруг вспомнил, что обещал перезвонить своему маленькому книжному другу по голосовой связи. Впрочем, не спит ли он уже?

Янь Цзысю переоделся, открыл WeChat Лимона и нажал значок голосового вызова.

Шангуань Циннин ждал звонка весь вечер и наконец дождался. Проведя по экрану пальцем, он радостно произнёс:

- А-Чэнь!

Янь Цзысю вдруг замер — этот голос показался знакомым.

Он промолчал, а Шангуань Циннин с недоумением спросил:

- А-Чэнь, ты слышишь меня?

Его голос был мягким, а из-за особенностей голосовой связи в мягкости сквозила лёгкая сладость.

Будто горячий какао зимой — сладкий и манящий.

Это была очень особенная интонация.

Янь Цзысю подумал, что знакомая нотка ему показалась.

Шангуань Циннин, не дождавшись ответа, решил, что имеют место быть проблемы с сетью, и продолжил спрашивать:

- Алло! Алло! Слышишь меня? Слышишь? А-Чэнь, у тебя плохая связь? Ты слышишь, что я говорю?

Его голос в трубке казался чистым, сладким и тёплым, с лёгким налётом кокетства. Янь Цзысю, слушая его, невольно усмехнулся и понизил тембр:

- Слышу.

- А тогда почему не отвечаешь? Дразнишь меня? — с обидой возмутился Шангуань Циннин.

Янь Цзысю сидел на диване, листая меню ресторана отеля, и успокаивающе произнес:

- Просто хотелось послушать твой голос подольше.

- Мой голос такой приятный? — улыбнулся юноша.

Янь Цзысю кивнул и произнёс:

- Угу. Сколько тебе лет?

- Двадцать один, — ответил Шангуань Циннин. — Я же тебе говорил, а ты не запомнил…

- Запомнил. - Янь Цзысю и вправду это помнил. - Просто твой голос кажется совсем юным, поэтому и спросил.

Шангуань Циннин усмехнулся:

- Мой голос в WeChat отличается от моего обычного голоса, он звучит мягче. На самом деле в реальной жизни мой голос более звонкий.

- Правда? — Янь Цзысю знал, что у некоторых людей голос в жизни отличается от передаваемого по сети, поэтому не придал этому значения, лишь сказав: - Должно быть, оба хороши. Голос, что я слышу, вполне приятный.

Шангуань Циннин ответил на комплимент:

- Твой голос тоже очень приятный. Он именно такой, каким я его представлял.

Уголки губ Янь Цзысю слегка приподнялись в улыбке, но он ничего не сказал.

Его оригинальный голос, на самом деле, был довольно узнаваемым. Янь Цзысю знал, что его маленький книжный друг не увлекается звёздами, но, учитывая его популярность и огромное количество фанатов, он решил понизить обычный тембр.

Янь Цзысю, как профессиональному актёру, сделать это было нетрудно. И, как и ожидалось, собеседник его не узнал.

- Ты только что вернулся в отель? — спросил Шангуань Циннин.

- Угу, сейчас смотрю меню, собираюсь поесть.

- Ты так тяжело работаешь, — с сочувствием произнёс Шангуань Циннин.

- Бывает... Сейчас я руковожу группой новичков, нужно их наставлять, вот и задерживаюсь допоздна.

- Ты, похоже, очень ответственный. Твои подчинённые наверняка тебя любят: мягкий и уравновешенный, понимающий, терпеливый.

Янь Цзысю покачал головой:

- Не обольщайся, в работе я очень строгий.

- Даже если строгий, то, наверное, такой, перед кем все преклоняются. Эх, вот бы у меня был такой начальник или коллега, как ты. - Шангуань Циннин лёг на кровать.

- А разве ты недавно не считал своего коллегу неплохим? Что, теперь думаешь иначе? — провокационно спросил Янь Цзысю.

Шангуань Циннин с лёгкой досадой усмехнулся:

- Это разные вещи. Он лишь временно стал чуть лучше, а ты всегда хороший. Если бы я мог выбирать, то, конечно, предпочел бы работать с тобой.

Услышав это, Янь Цзысю пришел в хорошее настроение, выбрал несколько блюд и отправил список своему ассистенту, попросив позвонить в ресторан отеля.

- Ты хотел бы со мной работать? — спросил он.

Шангуань Циннин не ожидал такого вопроса и на мгновение растерялся, не зная, как ответить.

Янь Цзысю, отметив его молчание, усмехнулся:

- Дракон прекрасен лишь издалека…

- Вовсе нет, — возразил Шангуань Циннин. — Просто я боюсь, что если скажу «да», то без причины создам тебе лишние проблемы.

Глядя на потолок, он тихо добавил:

- Конечно, я хочу с тобой работать, но я также боюсь, что если мы действительно начнём вместе работать, ты во мне разочаруешься.

Янь Цзысю, слыша его откровенные и прямые слова, на миг замолчал, а затем тихо произнёс:

- Этого не случится… Ты не перестанешь мне нравиться.

Он давно не встречал таких людей — прямых и честных. Возможно, немного наивных, но искренних и оптимистичных.

Этот Лимончик мог полдня хохотать из-за одной фразы в книге, а потом посреди ночи писать многостраничное эссе из-за смерти второстепенного персонажа. Он мог смело оспаривать его мнение, объясняя, что автор прав, а «Молчание-золото» просто не увидел скрытых намёков. Он не стеснялся и не сомневался  - совпадая с собеседником в ценностях, он ругал извращённых персонажей из книги, но в иной ситуации мог честно признать свои недостатки. Он был искренен в работе, и, хотя коллега постоянно к нему придирался, не впадал в уныние, по-прежнему проявляя доброту и энтузиазм.

Лимончик мог делиться с книжным другом событиями дня, а потом резко сказать: «Пойду почитаю», перед сном сообщив: «Я спать, спокойной ночи».

Вначале Янь Цзысю считал его просто наивным и бесхитростным, позже — активным и жизнерадостным. Как ни странно, именно эта непосредственность зацепила его. Янь Цзысю нравилось общаться с этим человеком, нравилось чувство, что тот доверяет ему и зависит от его мнения.

- Мне нравится твой характер, — тихо сказал он.

Шангуань Циннин замер, щекам стало горячо. Сердце, казалось, пропустило удар.

- П-правда?

Янь Цзысю ответил:

- Угу, - и усмехнулся: - Ты на самом деле довольно милый.

Шангуань Циннин перевернулся, зарывшись лицом в подушку. Боже, почему они вдруг начали обсуждать такое? Не надо делать такие намеки, он же ещё девственник! Ой, как же справиться с воображением?!

- Почему вдруг замолчал? — спросил Янь Цзысю.

Шангуань Циннин честно ответил:

- Не знаю, что сказать.

Янь Цзысю тихо рассмеялся:

- Тогда сменим тему. Ты только что говорил, что твой коллега лишь ненадолго стал лучше, он опять что-то сделал?

Шангуань Циннин не ожидал, что собеседник задаст такой вопрос. Он всё ещё был погружён в только что сказанные Янь Цзысю слова «ты на самом деле довольно милый» и не успел как следует подумать, честно ответив:

- Нет, но у меня создалось впечатление, что он будто перепил, настолько не похож на себя. Он мне только что позвонил и попытался подбодрить. Странный какой-то…

Янь Цзысю: ...

Мужчина откинулся на спинку дивана и глубокомысленно произнёс:

- Говоришь, что он только что сделал?

Глава 23, в которой мы слышим собачий лай

- Звонил, чтобы подбодрить, — ответил Шангуань Циннин.

- Каким образом, говоришь он тебя подбодрил?

- Позво... — начал Шангуань Циннин и вдруг осознал противоречие. Подскочив на кровати, он сел и стал оправдываться: - Я не лгал! Я не давал ему свой номер, не знаю, откуда он у него. Когда принял звонок, вообще думал, что это ты!

Янь Цзысю фыркнул:

- И я должен верить? Час назад ты говорил, что у него нет никаких твоих контактов, вы как чужие, а через час он уже звонит тебе подбодрить. Это и есть «как чужие»?

Шангуань Циннин чувствовал, что Молчание-золото сильно сомневается в его словах:

- Я и сам не знаю, откуда он узнал мой номер. Поверь, правда, не я ему сказал. Зачем мне это? Чтобы он еще и по телефону меня ругал?

- Однако он тебя не отругал, а подбодрил~  — с иронией протянул Янь Цзысю. — С чего это он вдруг начал тебя подбадривать?

- Я тоже не знаю, — Шангуань Циннин был в замешательстве. — Наверное, просто выпил лишнее.

- Между вами что-то недавно произошло?

- Нет, просто вместе поехали в командировку.

- Вместе в командировке… Только вы двое?

Янь Цзысю подумал, что нужно перевести своего наивного и беззащитного книжного друга в другой отель.

- Нет-нет, есть и другие коллеги, нас много. И я же тебе говорил, он в нашей отрасли довольно известен, типа руководитель, поэтому большую часть времени он не со мной, мы оба заняты своими делами, да и номера в отеле на разных этажах.

- И всё равно, днем он тебе давал указания, а ночью специально звонил подбодрить?

- Указания давал, потому что мы в одном проекте, и он обязан проверить мою работу. А насчёт подбадривания...

Шангуань Циннин долго думал и решил, что, возможно, это из-за Янь Сяна. В конце концов, накануне отъезда Янь Сян попросил Янь Цзысю присмотреть за ним.

- Наверное, просто из чувства товарищества. Перед командировкой большой начальник сказал, что я новичок, и он надеется, что мой коллега сможет меня направить, — объяснил юноша.

Янь Цзысю не поверил:

- Неожиданная любезность может таить подвох. Будь осторожен, держись от него подальше. При необходимости я перевезу тебя в другой отель.

- Не нужно, — поспешно отказался Шангуань Циннин.

Если сменить отель, как же он будет участвовать в соревновании? Янь Цзысю снова решит, что Шангуань Циннин несерьёзно относится к работе.

К тому же, если менять отель сейчас, Янь Цзысю обязательно спросит почему вдруг он это делает. Не может же Шангуань Циннин сказать: «Мой книжный друг считает, что ты замышляешь недоброе, и велел держаться от тебя подальше»…

Раз Янь Цзысю смог отбросить предубеждения, извиниться перед ним и подбодрить, он готов показать хороший результат, завоевав немного расположения главного героя, чтобы не беспокоиться о своей безопасности в будущем.

Поэтому менять отель нельзя, даже если очень хочется встретиться с Молчанием-золото. Нельзя это делать!

- Все коллеги живут в одном отеле, если я сейчас внезапно перееду, то оторвусь от коллектива. В нашей отрасли и так обо мне уже много нехороших сплетен, а если ещё держаться на расстоянии от всех, то в будущем с коллегами будет ещё меньше шансов на взаимодействие.

Янь Цзысю счёл его доводы разумными и не стал настаивать:

- Тогда держись от того идиота-коллеги подальше. Если что-то случится, обязательно скажи мне.

Шангуань Циннин кивнул:

- Хорошо.

- Между вами двоими в последнее время точно ничего не произошло? — Янь Цзысю всё перебирал в голове разговор, чувствуя беспокойство. — Может, есть что-то связанное с ним, о чём ты мне не рассказал?

- Честно, нет. Ты мой единственный друг, я общаюсь по душам только с тобой. Если скрывать что-то от тебя, то с кем еще я могу поделиться проблемами?

Янь Цзысю наконец удовлетворился и предупредил:

- То, что он узнал номер телефона — ладно, пусть. Но WeChat не давай, чтобы не надоедал.

- Он не будет просить у меня WeChat.

- А раньше ты говорил, что ему и по телефону звонить тебе незачем.

Шангуань Циннин: ...

Юноша вдруг тихо рассмеялся. Этот бархатный звук, завибрировав в наушниках, будто обжёг уши Янь Цзысю.

- А-Чэнь, ты словно мой родитель — тот, что запрещает ранние романы и не разрешает общаться в WeChat с одноклассниками противоположного пола.

Янь Цзысю: ...

- А ты что, хочешь завести с ним ранний роман или мечтаешь пообщаться о личном в WeChat?

- Ни то, ни другое.

- Тогда есть возражения?

- Никаких.

- Значит, договорились.

- Хорошо, — согласился Шангуань Циннин.

В конце концов, он и не собирался сближаться с Янь Цзысю. Главное, чтобы главный герой перестал его ненавидеть, не придирался и позволил спокойно жить. А что до личных отношений с Янь Цзысю, то Шангуань Циннин предполагал, что тот, наверное, тоже не хочет общаться с ним теснее.

Поэтому обмениваться WeChat и вправду незачем.

Пока они разговаривали, заказанная Янь Цзысю еда была доставлена. Он открыл дверь, продолжая болтать с Лимоном, и поужинал. К тому времени, как он закончил, было уже около половины второго.

- Иди спать, — мягко сказал Янь Цзысю. — Тебе же завтра на работу, отдохни.

- Тогда и ты ложись пораньше.

- Угу.

- Спокойной ночи, — сказал Шангуань Циннин.

- Спокойной ночи.

Янь Цзысю положил трубку и машинально открыл ленту Лимончика, обнаружив, что тот, кажется, не любит публиковать записи. В его личном канале висела только одна фраза, и больше ничего.

Lemon: «Я остался совсем один.»

Янь Цзысю предположил, что это было опубликовано после ухода его матери, когда парень покинул родные места и приехал сюда.

Янь Цзысю уже почти вышел из приложения, когда увидел, что на иконке «Новое» загорелась красная точка — в ленте что-то появилось.

Янь Цзысю снова зашёл и увидел, что его маленький книжный друг опубликовал пост.

Lemon: «Сегодня я очень счастлив, ха-ха-ха-ха [Радость][Радость]»

Янь Цзысю невольно усмехнулся, поставил лайк и ответил: «Ложись пораньше.»

Шангуань Циннин тут же отреагировал: «Понял, и ты ложись пораньше, спокойной ночи.»

Чэнь: «Спокойной ночи.»

Этой ночью они оба были в хорошем настроении.

На следующее утро Чжан Юэ сама нашла Шангуань Циннина, и они вместе поехали на телестудию.

- Я так волнуюсь, — сказала Чжан Юэ, краем глаза поглядывая на юношу, пока визажистка наносила ей макияж, — Вчера на последней проверке учитель Янь всё ещё считал, что я играю не очень хорошо. Может, я вылечу уже в первом раунде?

Чжан Юэ нервничала, хотя у неё был сценарий, и она знала, что обязательно должна пройти во второй этап. Даже если ее сейчас отсеют, то непременно восстановят из зоны ожидания. Но, тем не менее, это официальное соревнование, и никто не хочет проигрывать, все надеются выступить хорошо.

- Смотри, — Чжан Юэ протянула правую руку, показывая ее Шангуань Циннину. — У меня даже ладони вспотели.

Шангуань Циннин, хотя немного отошел от своего прежнего состояния полного пофигизма, беспокойства почти не чувствовал, начав утешать подругу:

- Ничего, не волнуйся слишком, играй как обычно. Сейчас я помогу тебе репетировать, чтобы ты перед выходом на сцену ещё раз повторила свою роль.

Чжан Юэ кивнула:

- Да, нам нужно порепетировать. В конце концов, мастерство у тебя, братец, и вправду очень слабое. Хотя мне всё равно, но это ведь шоу, где оценивают актёрские способности. К счастью, мы оба не в первой группе, у меня ещё будет время тебя подтянуть.

Шангуань Циннин: ...

Чжан Юэ, глядя на него, с сожалением сказала:

- Интересно, будет ли у нас шанс увидеться в последующие дни?

- Будет, — уверенно ответил Шангуань Циннин. — Даже если я сегодня вылечу из шоу, мне придётся остаться в зоне ожидания как минимум на неделю.

Чжан Юэ стало совсем грустно:

- Тьфу-тьфу, соревнование ещё не началось, не говори такого. Вдруг ты пройдёшь?

Рядом вдруг раздался презрительный смешок. Чжан Юэ обернулась и увидела, что парень, гримировавшийся на соседнем стуле, смотрит на них взглядом, полным пренебрежения.

Встав и пройдя мимо Чжан Юэ и Шангуань Циннина, он наклонил голову и бросил:

- Разве только если учитель Янь ослепнет.

Чжан Юэ мгновенно вскочила, собираясь обругать его, но визажистка усадила её обратно:

- Не двигайся! Посмотри, во что превратились брови, придётся стирать и перерисовывать.

Шангуань Циннин тоже постарался успокоить её:

- Зачем обращать внимание на всяких животных? Если собака лает на тебя, разве ты станешь лаять в ответ?

Его слова были произнесены негромко, но все в гримёрке услышали. Парень, уже собиравшийся уходить, тоже обернулся и закричал:

- Что ты сказал?

Шангуань Циннин равнодушно ответил:

- Я сказал, что люди и животные — разные, людям не стоит им подражать.

- Ты что, назвал меня животным? — парень мгновенно вышел из себя.

Его друг остановил его, уговаривая:

- Не связывайся! Это он сейчас языком мелет, а как выйдет на сцену — сразу заплачет. Не обращай внимания.

Услышав это, парень с презрением усмехнулся:

- Тоже верно, посмотрю, как ты будешь плакать, когда тебя вышибут.

Шангуань Циннин посмотрел на недоброжелателя через зеркало и улыбнулся:

- Тогда тебе придётся долго ждать.

Тот с пренебрежением взглянул на юношу:

- Болтай, пока можешь.

Сказав это, он развернулся и вышел из гримёрки.

- Это Чжань Хао, — пояснила Чжан Юэ. — Он уже довольно известен. Мастерство у него неплохое, поэтому смотрит свысока на таких, как мы, актеров с 18 строчки. Особенно, когда наше мастерство действительно так себе.

Закончив говорить, она с досадой скривила губы.

Шангуань Циннин утешил девушку:

- Ничего, ты красивая и молодая, будущее у тебя гораздо светлее, чем у него.

Чжан Юэ, услышав комплимент, благодарно улыбнулась, но вскоре снова озабоченно посмотрела на товарища:

- А с тобой что? Ты правда вылетишь? Тогда он наверняка будет смеяться над тобой за кулисами.

- Кто над кем будет смеяться — ещё вопрос.

Чжан Юэ:

- А?

- Давай ты лучше позволишь сестре-визажистке спокойно тебя отгримировать, а потом мы порепетируем. Не думай ни о чем постороннем.

Чжан Юэ согласно кивнула. Хотя её мастерство было не блестящим, но всё же лучше, чем у Шангуань Циннина. Как только закончат грим, она постарается дать ему указания, попробует в последний момент помочь своему кумиру не оказаться в совсем уж печальном положении.

Вылететь в первом раунде уже нехорошо, а тут ещё Чжань Хао, который будет смеяться над ним после неудачи. Чжан Юэ считала, что это жестоко и бесчеловечно. Именно потому, что ее кумира начали серьезно травить, она из простой поклонницы внешности стала настоящим преданным фанатом Шангуань Циннина.

«Боже, а ведь изначально мне просто нравилась его внешность! Эх,» — мысленно вздохнула Чжан Юэ.

Когда кумиру нелегко, фанатам остаётся только вздыхать.

Перед выходом на сцену Янь Цзысю зашёл за кулисы подбодрить своих учеников. Войдя, он увидел, что молодые актеры либо учат реплики, либо репетируют с напарниками, либо разговаривают с агентами. Только Шангуань Циннин и Чжан Юэ, которые не были напарниками, держались в стороне от остальных и о чём-то говорили.

Янь Цзысю увидел, как в глазах Шангуань Циннина блеснули слёзы.

Мужчина подошёл ближе и услышал, как Шангуань Циннин, тихо и твердо произнёс:

- Я люблю тебя, и что тут такого?

Янь Цзысю почувствовал, как у него задергалась жилка на виске.

Соревнование на носу, а этот раздолбай думает не о том, как хорошо выступить, а признается в любви девчонке?!

Сейчас вообще подходящее время для признаний?!

Неужели нельзя использовать свободное время, чтобы посмотреть сцену, которую предстоит сыграть?!

И он ещё вчера так старался, столько рекомендаций ему давал!

И что в итоге?

Шангуань Циннин вроде со всем согласился, а потом забил на соревнования и торопится признаться в любви случайной знакомой?!

Этот парень такой двуличный!

Сдерживая гнев, Янь Цзысю строго сказал:

- Это не мое дело, но, надеюсь, вы двое сначала хорошо выступите на соревновании, а уж потом погрузитесь в свои чувства.

Шангуань Циннин и Чжан Юэ одновременно обернулись. В глазах обоих плескалось недоумение.

Янь Цзысю, глядя на Шангуань Циннина, недоброжелательно произнёс:

- В следующий раз, если хотите говорить на такие личные темы, лучше выберите местечко поукромней, а не общий зал.

На Янь Цзысю накатила злость: «Надо же, знакомы с этой актрисулькой всего несколько дней, а он уже признаётся в любви? Скорее всего, что-то замышляет! Да он мастер флирта! Что с девушками, что с парнями — вообще разницы не делает!»

Шангуань Циннин: ...

Юноше стало и смешно, и досадно:

- Всё не так, это недоразумение! Честно, просто недоразумение!

Глава 24, в которой Шангуань Циннин выходит на сцену

Янь Цзысю холодно смотрел на него, не говоря ни слова, будто ожидая объяснений.

Чжан Юэ дрожащей рукой подняла руку и тихо проговорила:

- Учитель Янь, это реплика из пьесы. Мы репетируем сцену, мою сцену.

Только тогда Янь Цзысю вспомнил, что сценарий Чжан Юэ, кажется, был частью любовной истории, и там действительно мог иметься такой момент.

- А почему вы репетируете не со своим напарником, а с Шангуань Циннином? Вы что, близко знакомы?

Чжан Юэ честно призналась:

- Я его фанатка. И я знаю, что его актёрское мастерство не очень, поэтому хотела перед выходом на сцену сыграть с ним, чтобы посмотреть, смогу ли я помочь.

- Тогда разве вам стоит репетировать не его сцену?

Чжан Юэ стало неловко:

- Мы уже репетировали. Думаю, возможно, вы так полно ему вчера объяснили роль, что он сыграл очень хорошо — лучше, чем я.

Сказав это, Чжан Юэ смущённо опустила голову.

Закончив гримироваться, она задумалась о том, какие рекомендации по актерскому мастерству дать Шангуань Циннину, чтобы он не вылетел. Но когда они прочитали вместе несколько реплик, Чжан Юэ поняла: нет причин волноваться за кумира. Лучше ей побеспокоиться о самой себе.

Её кумир играл гораздо лучше неё.

Поэтому она и попросила Шангуань Циннина порепетировать с ней её сцену.

Выслушав её объяснение, Янь Цзысю молча взглянул на юношу и увидел, как тот с долей досады кивнул. На его лице застыло выражение: «я же говорил, что это недоразумение».

Хотя было трудно поверить, что у такого актёра, как Шангуань Циннин, ещё остались живые фанаты, но подобный расклад нравился Янь Цзысю гораздо лучше, чем если бы Шангуань Циннин за его спиной флиртовал с девчонкой.

Поэтому киноимператор кивнул, сказал «готовьтесь как следует» и ушёл.

Чжан Юэ, проводив его взглядом, облегчённо вздохнула:

- У учителя Яня такая сильная аура. Я, кажется, его даже немного побаиваюсь.

«Это нормально», — подумал Шангуань Циннин. – «У главного героя так и должно быть».

Молодые люди продолжили репетицию, причем как-то так вышло, что Шангуань Циннин дал девушке гораздо больше полезных советов, чем она ему.

Чжан Юэ слушала и послушно запоминала.

В десять утра запись шоу официально началась.

Шангуань Циннин и Чжан Юэ были в четвёртой и шестой группах соответственно, поэтому у них ещё было время повторить свои сцены.

Однако многие конкурсанты предпочли собраться за кулисами и смотреть выступления на сцене через трансляцию.

Шангуань Циннин приостановил репетицию с Чжан Юэ только когда на сцену вышел Жань Синьтин, чтобы понаблюдать, как главный герой-шоу демонстрирует своё мастерство.

Его игра действительно была отличной. Каждый взгляд, каждая улыбка точно соответствовали персонажу.

Образ его тоже был хорош — Жань Синтин выглядел как мягкий, сдержанный и талантливый юноша.

Когда его выступление закончилось, на лице Янь Цзысю появилась редкая довольная улыбка.

Ведущий с чувством произнёс:

- Восхитительно! Я даже боюсь выходить на сцену, чтобы не разрушить эту атмосферу!

Зрители рассмеялись.

Ведущий обратился к четырём наставникам:

- Прежде чем учитель Янь Цзысю выберет победителя в этой группе, согласно нашим правилам, остальные три наставника, если в этом выступлении есть понравившийся им актёр, имеют право записать его имя на бумаге и вступить в борьбу с учителем Янь.

Этот элемент был специальным сюрпризом первого раунда.

Чтобы в большей степени обеспечить разнообразие выступлений и не упустить хороших актёров, съёмочная группа специально ввела этап борьбы наставников. Если какой-то наставник заинтересован в актёре не из своей команды, он может после поединка записать его имя на бумаге, показывая, что хотел бы видеть этого актёра в своей команде.

Впоследствии, если этот актёр проиграет, он может свободно выбрать: отправиться в зону ожидания или перейти в команду наставника, который за него боролся.

А если актёр победит в поединке, то сможет по желанию остаться в исходной команде или сменить ее.

После слов ведущего наставники на местах оживились.

Ведущий дождался, пока учителя напишут имена, и затем взял у Янь Цзысю бумажку с именем выбранного им победителя.

- Прежде чем я объявлю актёра, прошедшего этот раунд, есть ли среди остальных трёх наставников те, кто хочет побороться за кого-то из конкурсантов?

Едва он закончил, три наставника показали белые листы с написанными именами.

Жань Синьтин, Жань Синьтин, Жань Синьтин.

Ведущий был потрясён, весь зал ахнул.

Соперник Жань Синьтина мгновенно помрачнел.

- Вот это действительно удивительно! Все три наставника хотят заполучить Жань Синьтина. Синьтин, ты очень популярен.

Юноша улыбнулся и поблагодарил:

- Спасибо наставникам за любовь ко мне.

- Только не забудь выбрать меня, — подыграла ему Лю Шуаншуан, рекламируя себя.

- Нет-нет, выбери меня, Синьтин. Я ведь единственный мужчина-режиссёр среди них, я могу лучше направлять твою игру, — не отставал Тянь Юйсинь.

- Учитель Тянь, похоже, намекает, что мы, женщины-режиссёры, не справимся? Жань Синьтин, именно женщины-режиссёры более чувствительны и лучше раскрывают детали актёрской игры, — также начала атаку Дин Хуэйли.

Янь Цзысю тихо усмехнулся:

- Трое учителей такие активные, но ведь Жань Синьтин пока ещё мой ученик, верно? Неужели вы считаете, что я не могу дать ему соответствующего руководства?

- Вау, это же просто круто, — кто-то за кулисами не удержался от зависти. — Похоже, все четыре наставника его очень ценят. Он наверняка дойдёт до финального чемпионского поединка.

- Я был бы доволен, если бы хотя бы один наставник захотел побороться за меня, а за него аж четыре. Ему так повезло.

Шангуань Циннин, слушая восхищённые возгласы конкурсантов, тихонько улыбнулся. Остается лишь завидовать преимуществам главного героя…

Юноша смотрел на Жань Синьтина, вспоминая, что и в книге в этом поединке Янь Цзысю тоже выбрал его.

Поэтому, хотя се наставники и боролись за него, Жань Синьтин всё равно остался в команде Янь Цзысю.

Иначе как же развиваться любовной линии?

И действительно, ведущий развернул белую бумажку в руке и взволнованно объявил:

- В этом поединке проходит Жань Синьтин!

Соперник Жань Синьтина побледнел, а сам юноша радостно смотрел на Янь Цзысю, искренне благодаря:

- Спасибо, учитель Янь!

- А твой выбор? — спросил его Янь Цзысю.

Жань Синьтин, не отрывая взгляда от красивого лица киноимператора, с сияющей улыбкой ответил:

- Я по-прежнему выбираю учителя Яня.

Янь Цзысю улыбнулся, три других наставника сокрушённо вздохнули — всё как в книге.

Шангуань Циннин, наслаждаясь визуализацией прочитанной новеллы, чувствовал лёгкое волнение. В этот момент к нему подошёл сотрудник съёмочной группы и дал знак готовиться к выходу. Юноша сказал пару слов Чжан Юэ и вместе с Чжао Чэном направился в зону ожидания.

Они дождались, пока на сцене сменится декорация, и в темноте поднялись на неё.

Вскоре свет медленно зажёгся. Шангуань Циннин стоял, опустив глаза. Затем он медленно поднял взгляд, открыл дверь и вошёл в «комнату» с удручённым видом.

«Это Шангуань Циннин», — прошептал кто-то в зрительном зале.

«Он ещё осмеливается участвовать в таком шоу? Это же самоунижение! Да его соперник победит в этом поединке просто лёжа!»

«Именно. И он ещё посмел выбрать учителя Яня в качестве наставника. Даже не знаю, где гуляет его совесть».

Потом Шангуань Циннин заговорил, и по мере развития сцены у зрителей, которые ранее смотрели на него свысока, постепенно начали краснеть глаза и по щекам невольно потекли слезы. Зрители тихо переговаривались.

«Не могу больше, вспомнил своего отца, мне так тяжело».

«Чжан Жэню тоже было непросто, он ведь дело не в том, что он не понимал отца, просто...» — всхлипывала какая-то девушка. — «Ему тоже было трудно».

«Я просто не могу смотреть на такое, сразу плачу… Разве у Шангуань Циннина не плохое мастерство? Почему он вдруг играет так хорошо?»

«Может, его оклеветали? Разве это мастерство — плохое? У Чжао Чэна нет подобного уровня естественности».

«Точно оклеветали, чёрт возьми. Неудивительно, что он пришёл на это шоу. Если бы не пришёл, мы бы до сих пор не знали, что он неплох».

«Все так непросто…»

«Мне даже жалко его».

Когда выступление Шангуань Циннина и Чжао Чэна завершилось, в зале плакали многие.

Ведущий, вытирая слёзы, пошутил:

- Вы что, специально пришли, чтобы выжать из нас слёзы? Посмотрите, во что превратился зал. Со стороны можно подумать, что у нас какое-то трагическое шоу.

Все сквозь слёзы рассмеялись.

Лю Шуаншуан сразу взяла микрофон и спросила Шангуань Циннина:

- Ты не хочешь перейти в мою команду? Я прямо сейчас могу написать твоё имя. Придёшь?

Ведущий засмеялся:

- Учитель Лю, мы ещё не дошли до этапа борьбы за людей, а вы уже начали сражение.

Лю Шуаншуан недовольно ответила:

- Почему такой хороший талант должен быть в команде Янь Цзысю? Я тоже его хочу!

- Учитель Янь Цзысю, — она посмотрела на Янь Цзысю, делая серьёзное лицо. — У вас уже есть Жань Синьтин, отдайте мне Шангуань Циннина. Одному человеку не справиться с таким количеством талантов. Зачем вам так много перспективных саженцев? Будьте джентельменом, уступите мне хотя бы один.

Янь Цзысю усмехнулся:

- Нельзя.

Лю Шуаншуан огорчилась и снова повернулась к Шангуань Циннину:

- А тебе тоже нельзя?

Шангуань Циннин: ...

На самом деле ему было всё равно, под каким учителем ходить, но разве он не договорился заранее с Янь Цзысю? Поэтому Шангуань Циннин смог лишь скромно улыбнуться:

- Спасибо за ваше расположение ко мне, учитель Лю.

Лю Шуаншуан тяжело вздохнула:

- Тогда мне нечего сказать. Скажу лишь одно: мастерство у тебя на неплохом уровне. Твоя игра очень тонкая, мне она нравится.

Лю Шуаншуан положила микрофон, в зале раздались аплодисменты.

Тянь Юйсинь, наблюдая за происходящем, с недоумением спросил:

- Сейчас что, мы пропускаем стандартные процедуры и сразу переходим к борьбе? Тогда я тоже хочу сказать Шангуань Циннину: иди ко мне. В моём следующем фильме как раз не хватает актёра твоего типа.

Чжан Юэ за кулисами смотрела, переполненная волнением.

Затем она покосилась на сидевшего неподалёку Чжань Хао и, встав, нарочно подошла к нему:

- Ой, что же делать? И учитель Лю Шуаншуан, и учитель Тянь Юйсинь выразили желание побороться за него. Теперь Шангуань Циннин уже не вылетит. Даже если учитель Янь пропустит Чжао Чэна дальше, Шангуань Циннин может перейти в команды учителя Лю или учителя Тяня. Как же быть?

Чжань Хао мгновенно вскочил, гневно уставившись на неё:

- Что ты имеешь в виду? Провоцируешь меня?

Чжан Юэ ехидно улыбалась:

- Я просто вспомнила кое чьи слова. Ну как, когда самого себя бьешь по лицу, это больно?

- Ты так о нём заботишься… Кто ты ему?

- Я его фанатка, — открыто призналась Чжан Юэ. — И с моим кумиром все в порядке, а вот ты как бы не вылетел из шоу. Если ты «заплачешь» раньше моего брата, это будет так забавно!

Чжань Хао невольно сжал кулаки, бросил на неё злобный взгляд и развернулся, уйдя из-за кулис.

На сцене ведущий всё ещё уговаривал Тянь Юйсиня:

- Учитель Тянь, нельзя брать пример с учителя Лю! Мы ещё не дошли до этапа борьбы за людей, вы же даже ещё не дали оценку.

- Моя оценка проста: оба актёра сыграли хорошо. Чжао Чэн играл стабильно, Шангуань Циннин — тонко. С точки зрения многослойности игры и эмоциональной подачи, Шангуань Циннин чуть лучше. Поэтому я хочу, чтобы он перешёл в мою команду. НинНин, подумай обо мне, я всегда рад тебя принять.

Шангуань Циннин улыбнулся:

- Спасибо, учитель Тянь.

- Я считаю, что оба сыграли хорошо, но роль Шангуань Циннина обладает большей драматической силой, поэтому Чжао Чэн, играя относительно более слабую роль, не смог в полной мере показать свой диапазон владения мастерством. У него оказалось меньше пространства для актёрской игры, однако он справился достойно. Мне больше нравится Чжао Чэн, — сказала Дин Хуэйли.

- Спасибо, учитель Дин.

- А ваше слово, учитель Янь? — ведущий посмотрел на Янь Цзысю.

Глава 25, в которой Шангуань Циннин счастлив

Янь Цзысю взял микрофон:

- Чжао Чэн и Шангуань Циннин сегодня на сцене выступили лучше, чем вчера на репетиции. Сначала о Чжао Чэне. Его актёрская база очень прочная, он окончил профильный вуз, и на каждой репетиции выступает стабильно. Но есть один момент: ему не очень точно удаётся контролировать переходы эмоций. Учитель Дин сказала, что выразительность роли Чжан Го слабее, чем у Чжан Жэня, но на самом деле эмоциональная многослойность Чжан Го ярче, и её легче передать. В первой половине сцены у Чжао Чэна нет проблем, но во второй, когда эмоции нужно сдерживать, он делает это не совсем хорошо. Не нужно быть таким скованным. Перед тобой твой сын, даже если из-за жалости к нему ты уступаешь, не нужно так зажиматься. Ты просто жалеешь его, а не считаешь себя виноватым или обязанным ему.

Чжао Чэн кивнул.

Янь Цзысю посмотрел на Шангуань Циннина:

- По сравнению с соперником, игра Шангуань Циннина немного лучше. Хотя в целом эмоции его персонажа довольно открытые, но они переданы тонко, детали хорошо проработаны.

- Так что, учитель Янь, кого вы больше склонны пропустить дальше?

Как только ведущий закончил говорить, в зрительном зале началось обсуждение.

- Определённо, это Шангуань Циннина. Он так хорошо выступил, должно быть, победит он.

- Учитель Янь, выберите Шангуань Циннина, он действительно хорош.

- Редкое сочетание: и внешность, и мастерство. Учитель Янь, взгляните на нашего братца Шангуаня!

Янь Цзысю написал свой ответ на белом листе и передал ведущему.

Ведущий, держа в руках бумагу, спросил остальных наставников:

- Есть ли среди трёх наставников те, кто хочет побороться за кого-то из конкурсантов?

Лю Шуаншуан снова написала имя Шангуань Циннина и мягко сказала:

- НинНин, ты правда не подумаешь обо мне?

Тянь Юйсинь тоже написал имя Шангуань Циннина:

- Я надеюсь, ты перейдёшь в мою команду, НинНин.

Дин Хуэйли написала имя Чжао Чэна:

- Я хочу дать тебе больше возможностей и лучшее руководство, чтобы твоё мастерство стало зрелее. Ты можешь прийти ко мне.

- Вау, — удивился кто-то за кулисами. — Выходит, ни Чжао Чэн, ни Шангуань Циннин не вылетят.

Чжан Юэ кивнула: у обоих есть наставники, желающие побороться за них, значит, проигравший в поединке, если захочет присоединиться к новой команде наставника, не попадёт в зону ожидания. Какое счастье.

- Похоже, у всех трёх наставников есть актёры, за которых они хотят побороться. Тогда давайте посмотрим, кого учитель Янь выбрал для прохода дальше в этом поединке.

Говоря это, ведущий развернул лист.

Шангуань Циннин почувствовал беспричинное волнение и невольно взглянул на Янь Цзысю. Их взгляды встретились, и Янь Цзысю улыбнулся ему.

Видя улыбку на его лице, Шангуань Циннин немного успокоился, и сразу же услышал, как ведущий объявил:

- Шангуань Циннин проходит в следующий раунд!

Шангуань Циннин широко улыбнулся. Он смотрел на Янь Цзысю глазами, полными волнения и радости.

Янь Цзысю тоже невольно улыбнулся и опустил голову.

Шангуань Циннин прошёл дальше, Чжао Чэн выбрал Дин Хуэйли, оба не отправились в зону ожидания.

Сходя со сцены, Шангуань Циннин всё ещё чувствовал некоторую неловкость.

Он ездил на микроавтобусе Чжао Чэна, вместе с ним ел хого, они хорошо общались, поэтому он смущённо произнёс:

- Извини…

Чжао Чэн вообще не придал этому значения:

- Ничего, все в порядке.

Он отличался от Шангуань Циннина: у него были агентство и поддержка. В худшем случае он должен был дойти до полуфинала, получив достаточно внимания, поэтому Чжао Чэн не переживал.

В конце концов, чемпионом всё равно будет не он, так что все складывается неплохо.

Впрочем, как выяснил его агент, хотя у этого шоу действительно многие имеют прописанный сценарий, как и он сам, но чемпион все же не предопределён.

Поэтому Чжао Чэн сохранял оптимизм: раз чемпион не назначен изначально, значит, так как он по сценарию идет до полуфинала, то и у него есть определенный шанс на победу. Парень этим шансом был вполне доволен.

- Поздравляю тебя, — сказал он Шангуань Циннину. — Надеюсь, ты займёшь хорошую позицию в рейтинге, тогда и я буду выглядеть не так уж слабо.

Сказав это, он помахал Шангуань Циннину рукой и с легкой душой направился за кулисы к команде Дин Хуэйли.

Уйдя со сцены, Шангуань Циннин увидел, как к нему бежит Чжан Юэ, аплодируя с поздравляя.

Юноша улыбнулся, они немного поболтали об его впечатлениях от выхода на сцену, и, увидев, что её напарник зовёт её, Шангуань Циннин отпустил её готовиться, договорившись поболтать попозже.

Чжан Юэ ушла, а остальные люди были ему незнакомы, поэтому парень достал телефон и стал делиться с Молчанием — золото радостью победы.

Lemon: «Я одержал победу в соревновании!»

Lemon: «Я и мои коллеги представили свои проекты. В итоге все проголосовали именно за мой, я выиграл!»

Lemon: «Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, я так счастлив!»

Lemon: «Раньше они не верили в меня, а в этот раз, когда я выиграл, многие были удивлены.»

Написав эту фразу, Шангуань Циннин вдруг вспомнил о Чжань Хао, поднял голову и посмотрел на большой экран.

Чжань Хао как раз играл сцену со своим соперником. Шангуань Циннин с сожалением вздохнул: хотя ему и не хотелось признавать, но мастерство Чжань Хао явно лучше, чем у его соперника, значит, в этом раунде этот козлино, вероятно, победит.

Но ничего. В конце концов, они в одной команде, а потому рано или поздно сойдутся в поединке, и тогда он сам выбьет Чжань Хао.

Подумав так, Шангуань Циннин продолжил отправлять сообщения Молчанию — золото.

Lemon: «А-Чэнь, ты всё ещё занят?»

Lemon: «Закончишь — ответь мне, чмоки~»

В конце он добавил милый стикер, а затем убрал телефон, решив продолжить общение, когда Молчание — золото ответит.

Вскоре поединок Чжань Хао закончился. Три наставника на этот раз не стали бороться ни за кого. Янь Цзысю отдал карточку прохода Чжань Хао, и тот, воодушевленный, сошёл со сцены.

Теперь наступила очередь Чжан Юэ.

Сам Шангуань Циннин во время своего выступления не особо волновался, но теперь, наблюдая за подругой, он невольно занервничал. Тем более, как казалось, ее соперник играл лучше.

Юноша переживал: вероятно, Чжан Юэ, вылетит в этом раунде.

Однако затем он вспомнил, что Чжан Юэ говорила о наличии у неё сценария, позволяющего сыграть более одного раунда, и успокоился.

Чжан Юэ закончила выступление, наставники по очереди дали оценки, и когда ведущий спросил:

- Есть ли среди трёх наставников те, кто хочет побороться за актёра? — Лю Шуаншуан выбрала Чжан Юэ.

Шангуань Циннин облегчённо вздохнул.

Янь Цзысю, как и ожидалось, отдал карточку прохода сопернику Чжан Юэ, чьё мастерство было лучше.

Услышав результат, Чжан Юэ выбрала Лю Шуаншуан своим новым наставником и осталась в соревновании.

К пяти часам дня первый раунд в команде Янь Цзысю завершился. Из шестнадцати участников восемь получили карточки прохода.

Однако мест для участия во втором этапе было всего шесть, что означало необходимость выбыть ещё двоим из их команды.

Все мгновенно напряглись. Кроме Шангуань Циннина.

Настроение парня, напротив, было хорошим. Во-первых, он прошёл этап борьбы наставников, где Лю Шуаншуан и Тянь Юйсинь предложили ему сотрудничество, поэтому он знал, что его мастерство, в их глазах, должно быть неплохим. В худшем случае он мог перейти в их команды.

Во-вторых, даже если его действительно выбьют, это не так уж страшно. Он старался, и Янь Цзысю, вероятно, не станет его упрекать. А самому ему вся эта движуха не очень-то и важна: не вылететь, конечно, лучше, но если и вылетит — не велика беда.

Вечером, перед началом соревнований команды Тянь Юйсиня, Янь Цзысю собрал своих восьмерых победителей.

- Вы, наверное, знаете, что в каждой команде только шесть человек проходят в следующий раунд. Сейчас вас восемь, значит, двое должны выбыть.

Все молчали, безмолвно глядя на него.

Янь Цзысю, глядя на своих учеников, твёрдо произнёс:

- У меня есть два варианта. Сегодня, когда вы выступали на сцене, я оценивал ваши выступления по баллам. Предлагаю первый вариант: я выберу четырёх с более низкими баллами, они разделятся на пары для поединков, победители пройдут дальше. Второй вариант: вы, все восемь человек, случайным образом вытягиваете жребий. Те, кто вытянет помеченные жетоны, образуют пары для поединков, проигравшие выбывают. Какой вариант вы предпочтете?

Шангуань Циннина устраивали оба сценария, ему было всё равно.

Жань Синьтину — тоже.

Чжань Хао подумал и ответил:

- Второй.

Остальные тоже предпочли жеребьёвку.

Такая ситуация была, в общем-то, ожидаема для Янь Цзысю. Из восьми актёров только у Шангуань Циннина и Жань Синьтина были наставники, желавшие побороться за них, поэтому им было всё равно, первый вариант или второй. Их способности признали, и оба парня верили, что смогут победить.

Но остальные шестеро были другими: за них не боролись. К тому же никто не знал, сколько баллов им начислили, потому склонялись к случайной жеребьёвке.

Янь Цзысю велел ассистенту принести коробку с жетонами, и все по очереди попытали свою удачу.

Шангуань Циннин, когда дошла очередь до него, посмотрел на свой жетон — на нём было написано «бой».

- Те, у кого на жетоне ничего не написано, временно в безопасности. У кого есть надписи — «бой» сыграют против «боя», «сравнение» против «сравнения». Кто вытянул «бой»?»

Шангуань Циннин поднял руку. Он посмотрел на конкурсантов и увидел, что ещё один человек тоже поднял руку — это был Чжань Хао.

Их взгляды встретились. Шангуань Циннин слегка улыбнулся, Чжань Хао нахмурился.

Янь Цзысю дал им двоим сценарий:

- На этот раз я не буду вас направлять. Вы можете репетировать или встретиться уже на сцене, но я оценю результат только на соревновании.

- Хорошо.

Шангуань Циннин и Чжань Хао взяли текст.

Затем Янь Цзысю раздал сценарии двоим, вытянувшим «сравнение», также сказав, что на соревновании сразу проверит результат.

Те, кто не вытянул особых жетонов, облегчённо вздохнули. Из четверых же неудачников только Шангуань Циннин оставался спокоен, у остальных на душе было тяжело.

Чжан Юэ, узнав, что ее кумиру предстоит поединок с Чжань Хао, мгновенно воспрянула духом и начала строчить в WeChat.

Лунная красавица: «Вперёд, братишка, давай! Ты такой крутой, обязательно выбьешь его!»

Лунная красавица: «Хм, посмотрим, кто же тот, кому придётся в итоге плакать!»

Лунная красавица: «Пусть не смотрит на тебя свысока!»

Шангуань Циннин усмехнулся. Раз уж так решила судьба, то, конечно, он не даст Чжань Хао шанса пройти дальше.

Ответив Чжан Юэ, он переключился на свой дополнительный аккаунт в WeChat и увидел, что Молчание — золото ответил ему лишь одной фразой: «Занят, отвечу позже.»

Это «позже» затянулось до тех пор, пока уже глубоким вечером Шангуань Циннин не закончил запись и не вернулся в отель, и только тогда Молчание — золото позвонил ему по голосовой связи.

- Закончил дела? — спросил его Шангуань Циннин.

Глава 26, в которой Шангуань Циннина пытаются подставить

- Угу.

Янь Цзысю лежал на кровати. После тяжелого дня ему не хотелось шевелиться.

- Весь день не было ни минуты свободной, поэтому не успел ответить на твое сообщение, извини.

- Ничего страшного. -  Шангуань Циннин не придал этому значения. - Работа важнее.

Янь Цзысю усмехнулся и спросил:

- Так в чем же дело? Что так обрадовало тебя сегодня?

Шангуань Циннин расплылся в улыбке:

- Просто сегодня коллеги вдруг признали мои заслуги в работе, и даже руководители других групп отметили, что у меня хорошо получается. Вот и обрадовался.

- Значит, ты молодец~

- Что ты, не преувеличивай…

- Удача — это тоже возможность. Умение ею воспользоваться — большое достижение.

Шангуань Циннин не мог не рассмеяться.

- Как ты хорошо умеешь подбирать слова!

Янь Цзысю улыбнулся.

- Тебе так везет, вот я и решил тебя порадовать.

Его слова прозвучали с особой теплотой, и Шангуань Циннину от этого почему-то стало сладко на душе.

- Но через несколько дней мне снова предстоит соревнование. Не знаю, удастся ли победить.

- У тебя все должно получиться. Разве ты не говорил, что в университете хорошо усвоил профессиональные знания? Поверь в себя. Я уверен, ты станешь успешным.

- Ладно…

- К тому же, — Янь Цзысю задумался и добавил, — разве у тебя нет того самого коллеги? Ты можешь спросить у него. Если он помог тебе один раз, наверняка поможет и во второй.

Услышав это, Шангуань Циннин чуть не расхохотался.

Впервые он подумал, что «Молчание — золото» оказался довольно злопамятным. Со стороны можно подумать, что он имеет к нему какие-то счеты.

- Ты это нарочно?

- Я просто напоминаю по дружбе.

- Да брось… - Шангуань Циннин скривился. - В прошлый раз, когда он просто позвонил мне по телефону, ты полдня читал мне нотации. Если я снова попрошу у него помощи, ты наверняка опять вынесешь мне мозг.

Говоря это, он вдруг подумал, что «Молчание — золото» чем-то похож на Янь Цзысю: оба любят поучать других.

Наверное, это общий недостаток тех, кто наверху: всегда считают себя правыми и полагают, что все остальные должны их слушаться.

Шангуань Циннин покачал головой:

- А-Чэнь, так нельзя, ведь так ты становишься похож на него.

Янь Цзысю презрительно усмехнулся:

- Я похож на него? Ты что, шутишь? По-твоему, я в твоих глазах тоже идиот?

- Конечно, нет. Но кто же тебя заставляет постоянно о нём думать? — попытался образумить его Шангуань Циннин. - Не вспоминай о нём всё время. Мы же прекрасно общаемся, зачем вдруг тащить в наше общение третьего лишнего? Мне это не интересно, я не хочу с тобой о нём разговаривать.

- Ну, а о чём тогда хочешь говорить со мной? — спросил Янь Цзысю.

- О тебе. - Шангуань Циннину стало любопытно. - Ты в ближайшие дни сильно занят? Раз уж мы оба в одном городе, давай встретимся.

- У тебя будет свободное время?

- Угу. До следующего мероприятия ещё два дня. Я не тороплюсь, план уже готов. Одного дня на репетицию выступления хватит, не нужно сидеть над ним постоянно.

Янь Цзысю задумался.

- Но у меня пока никак не получится выкроить время.

Это была правда. Как наставник шоу «Настоящая кинозвезда», он должен был и оценивать выступления участников на сцене, и заниматься со своими актёрами-учениками. Янь Цзысю действительно не мог найти полдня, чтобы встретиться со своим маленьким другом по переписке.

Услышав это, Шангуань Циннину нечего было возразить, и он лишь сказал:

- Ладно, работа важнее. Если появится время - встретимся.

- Угу.

Они разговаривали довольно долго, пока Шангуань Циннину не захотелось спать. Они завершили звонок, и юноша закутался в одеяло.

Янь Цзысю же посмотрел на своё расписание, раздумывая, не встретиться ли с Лимоном до окончания этой съёмки. Кажется, тот очень хочет увидеться, а постоянно отказывать действительно нехорошо.

Однако, вспомнив о своём статусе киноимператора, Янь Цзысю невольно забеспокоился: а вдруг он напугает своего маленького друга? Тогда будет совсем неловко.

На следующий день Чжан Юэ, как обычно, забрала Шангуань Циннина и отвезла на съемку.

Сегодня продолжали отбор первого тура: соревновались актёры из команды Тянь Юйсиня.

Шангуань Циннин посмотрел немного, но это его не заинтересовало. Он взял свой сценарий, решив пойти в репетиционный зал учить текст.

Чжань Хао уже был там и, увидев его, бросил сердитый взгляд.

Шангуань Циннин ответил ему тем же, затем перестал обращать на него внимания.

Юноша быстро запоминал текст. Вскоре выучив роль наизусть, он начал самостоятельно отрабатывать сцену.

Чжань Хао украдкой наблюдал за ним, следя за сменой выражения лица, слушая эмоции в репликах, и постепенно хмурился.

Он раньше слышал о Шангуань Циннине и знал, что у того нет никакого актёрского таланта, лишь красивое лицо, но это «деревянная» красота. К тому же у Шангуань Циннина не было влиятельной поддержки, поэтому Чжань Хао вообще не воспринимал его всерьёз.

Однако во время состязания Шангуань Циннин показал удивительно хорошую игру, так что даже Лю Шуаншуан и Тянь Юйсинь захотели заполучить его в свои команды.

А он, Чжань Хао, хоть и успешно прошёл в следующий раунд, ни один из трёх наставников не предложил ему сотрудничество. Это означало, что его выступление, хоть и позволило победить соперника, было достаточным лишь для этой победы, но наставников не заинтересовало.

Чжань Хао считал это несправедливым: как он может быть хуже Шангуань Циннина?!

Но факты говорили сами за себя.

Он не принимал этого и не хотел принимать. Если на сцене его в итоге победит Шангуань Циннин, то, даже если по сценарию у него будет шанс вернуться из зоны ожидания, что о нём подумают окружающие?

Что подумают артисты из его же компании, пришедшие на это шоу вместе с ним?

К тому же из четырёх наставников его интересовал только Янь Цзысю, и сотрудничать он хотел только с ним. Какой смысл идти к другим наставникам?

Ему это было совершенно неинтересно.

Чжань Хао невольно сжал кулаки, пытаясь придумать надёжный и осуществимый план.

Съёмки поединков актёров команды Тянь Юйсиня завершились к трём часам дня.

Затем начались съёмки выступлений актёров команды Дин Хуэйли.

Потом настала очередь команды Лю Шуаншуан.

Через два дня все поединки актёров были отсняты.

В команде Янь Цзысю право выхода в следующий раунд получили 8 человек, у Тянь Юйсиня — 5, а у Дин Хуэйли и Лю Шуаншуан — по 4.

На этом этапе необходимо было обеспечить, чтобы у каждого наставника имелось ровно 6 актёров для следующего тура. Согласно правилам, команде Янь Цзысю предстояло отсеять ещё двоих, а остальные три наставника могли вернуть из зоны ожидания понравившихся им участников, дав им шанс снова выйти на сцену.

Три наставника уже выбрали желаемых кандидатов после выступлений своих команд и раздали им сценарии.

Занавес матчей возрождения мгновенно распахнулся.

Однако матчи возрождения в других группах стали матчами на выбывание для команды Янь Цзысю. Шангуань Циннин и Чжань Хао первыми вышли на сцену, чтобы начать актёрское противостояние.

Сюжет был довольно прост: вор Ван Шунь украл деньги у богача Чжан Фу, Чжан Фу его поймал и тащит в полицейский участок. Ван Шунь всеми правдами и неправдами, то мягко, то жёстко пытается выкрутиться, но Чжан Фу остаётся непреклонным и продолжает двигаться вперед.

Шангуань Циннин играл Ван Шуня, а Чжань Хао — Чжан Фу.

Сцена начиналась с момента, когда Чжан Фу ловит Ван Шуня. Как только Шангуань Циннина схватили, он заискивающе улыбнулся и дернулся, пытаясь высвободиться из рук Чжан Фу.

Он произносил реплики с подобострастием, весь его облик излучал дух городских низов, отдавая комичной гротескностью.

Зрители сразу же рассмеялись:

- Как забавно он играет этого вора!

- Так это же комедия, — сказал кто-то, видевший этот фильм. - В сюжете оба персонажа не злодеи. У Ван Шуня есть причина так поступить.

- Понятно.

Чжань Хао играл свою роль, наблюдая, как соперник погружается в своего персонажа, действуя все естественней. Внешне он сохранял спокойствие, но внутри напрягся.

Чжань Хао не мог проиграть. Тем более тому, кого презирал. И он не мог упустить шанс на сотрудничество с Янь Цзысю в будущем.

Он должен остаться на этой сцене!

Думая об этом, в момент, когда выступление уже подходило к концу, он сжал кулак и внезапно ударил Шангуань Циннина, произнося свою реплику:

- Веди себя прилично! Украл у человека вещи, а ещё оправдываешься? Сейчас же отправлю тебя в участок!

В момент, когда кулак полетел в него, Шангуань Циннин не успел среагировать.

Когда же он осознал происходящее, то увидел, что Чжань Хао собирается нанести второй удар. Шангуань Циннин схватил его за руку, развернулся и дал ему две пощёчины.

Эти две пощёчины прозвучали звонко и ясно, вызвав волнение у зрителей в зале.

Пока Чжань Хао не пришёл в себя, Шангуань Циннин лягнул его, сбив с ног.

- Брат Чжан, вы в порядке? — он, следуя характеру своего персонажа, смотрел на него с подобострастным выражением. - Брат Чжан, мы же просто разговаривали, зачем же сразу бить? Не по-дружески как-то…

Чжань Хао увидел насмешку в его глазах.

Он не ожидал, что Шангуань Циннин среагирует так быстро. Не успел он нанести второй удар, как тот уже повалил его на пол.

В этот момент все его планы рухнули.

Изначально он задумал, используя эту сцену, перед самым завершением избить Шангуань Циннина, чтобы вывести его из равновесия и сорвать его игру, в то время как сам он закончит сцену, произнеся текст по сценарию.

Если бы потом Шангуань Циннин сказал, что такого в сценарии не было, он бы оправдался, что слишком глубоко вошёл в роль, эмоции взяли верх, и он не сдержался.

Но он не ожидал, что Шангуань Циннин отреагирует так быстро и сразу же свалит его ударом ноги.

В мгновение ока Чжань Хао, не сумев реализовать один план, придумал другой, и, как вор, кричащий «держи вора», воскликнул:

- Шангуань Циннин, что ты делаешь?! В сценарии нет таких реплик и таких действий! Даже если хочешь добавить себе сцену, нельзя же так внезапно делать это сейчас, когда всё почти закончено! Как мне теперь продолжать?!

В зале поднялся шум.

Все взгляды устремились на Шангуань Циннина.

Шангуань Циннин смотрел на него свысока, спокойно произнося:

- Эти слова я возвращаю тебе в точности, Чжань Хао. Что это значит? Зачем внезапно бить меня? Хотел оглушить?

Чжань Хао поднялся, возмущённо воскликнув:

- Я слишком глубоко вошёл в роль, эмоции взяли верх! Чжан Фу изначально хотел применить силу к Ван Шуню!

- Но в сценарии этого нет.

- Сценарий — это мёртвый текст, а играют живые люди! Ты сам не смог прочувствовать эти эмоции, потому что не вошёл в роль, ты остался Шангуань Циннином, а не Ван Шунем!

Некоторые зрители закивали:

- В этом есть смысл.

Шангуань Циннин презрительно усмехнулся:

- Неплохо у тебя получается себя обелять. Жаль, но если бы ты действительно вошёл в роль, то тем более не должен был распускать руки. То, что ты смог меня ударить, лишь доказывает, что ты вообще не понял характер Чжан Фу.

- Ты играешь Чжан Фу или я? Ты разбирался в его характере или я?!

- Еще не надоело скандалить? — вдруг раздался чей-то голос.

Чжань Хао вздрогнул и обернулся на звук. Он увидел мрачного Янь Цзысю, устремившего на него холодный, строгий и даже разгневанный взгляд.

- Довольно безобразничать, — ледяным тоном приказал он.

Страница книги Я плюс киноимператор – это просто катастрофа! в интернете

Table of Contents

Глава 1, в которой Шангуань Циннин приходит в себя в номере гостиницы

Глава 2, в которой Янь Цзысю и Шангуань Циннин вместе читают книгу

Глава 3, в которой Шангуань Циннин уходит из индустрии развлечений.

Глава 4, в которой Шангуань Циннин возвращается домой.

Глава 5, в которой Шангуань Циннин снова дерется.

Глава 6, в которой Янь Сян оказывается достоин «Оскара».

Глава 7, в которой Шангуань Циннин остается жить в доме семьи Янь

Глава 8, в которой Шангуань Циннин становится одновременно самым фальшивым и самым бесхитростным чел

Глава 9, в которой Огорченный лимон находит понимание

Глава 10, в которой герои вспоминают Небесных Полководцев

Глава 11, в которой Янь Цзысю пришлось извиниться

Глава 12, в которой наши герои просто ужинают

Глава 13, где мы понимаем, что с Янь Цзысю утро добрым не бывает!

Глава 14, в которой Шангуань Циннин продолжает удивлять

Глава 15, в которой герои коллективно делают уроки

Глава 16, в которой герои сначала ругаются, а потом обнимаются

Глава 17, в которой Янь Цзысю узнает об участии Шангуань Циннина в шоу.

Глава 18, в которой герои едут на шоу.

Глава 19, в которой шоу начинается

Глава 20, в которой Шангуань Циннин со всем согласен.

Глава 21, в которой Лимон становится Серьезным

Глава 22, в которой Лимончик просто милашка.

Глава 23, в которой мы слышим собачий лай

Глава 24, в которой Шангуань Циннин выходит на сцену

Глава 25, в которой Шангуань Циннин счастлив

Глава 26, в которой Шангуань Циннина пытаются подставить

О книге