Эпиграф

Эпиграф

[13 августа 2036 г., 19:46, отклонение мировой линии 1.129848%]

Хашида Итару, он же Баррел Тайтор, он же Дару Супер Хакер, в глубоком отчаянии.

«Если бы я мог, я бы начал всё сначала».

Он мог бы построить ещё одну машину времени, чтобы перевоспитать прошлого себя. Заставить его перестать быть таким небрежным. Не есть так много чипсов и сладостей. Не съедать по две-три чашки лапши за один приём пищи. Не есть пиццу и гамбургеры по шесть-семь раз в день.

— Чёрт! Моё сердце вот-вот выскочит! Ещё немного. Пожалуйста.

Он намного стройнее, чем 20 лет назад, однако последствия нездорового питания в молодости теперь проявляются по мере взросления. Во время бега вверх по лестнице сердце чуть ли не взрывается, а горло молит хоть о капле свежего воздуха. Здание наполовину разрушено, и лифт здесь не работает.

— Какое же жалкое тело...

Дару наконец остановился на лестничной площадке и, тяжело дыша, попытался произнести крутую фразу.

— Дочь моя...

Его дочь бросилась вниз по чёрной, словно смола, лестнице, и со всей силы потянула его за руку.

— Папа, сейчас не до этого! Скорее!

— Ох...

— Не говори так, будто у тебя синдром восьмиклассника. Ты слишком взрослый.

— Прости...

«И что это?! Это может быть последняя наша встреча... нельзя же так до самого конца».

Держась за руку своей любимой дочери Сузухи, Дару выругался себе под нос. Но с каких пор? В то время многие говорили бы, что это смущает.

Он был потрясён, когда понял, что это ему передалось.

«Мне скоро пятьдесят, так почему я такой чунибьё? Чёртов Окарин!»

Забавно, но, похоже, в молодости он любил своего лучшего друга больше, чем думал. Наверное, поэтому он перенял некоторые черты своего покойного товарища.

— Дару-кун, Сузу-тян, сюда!

Трудно поверить, что поприветсвовавшей Дару и Сузуху на крыше уже за сорок. Эта женщина осталась такой же, как во времена старшей школы. Она носит одежду, похожую на ту, что носила тогда: светло-голубое платье, джинсовые шорты и панамка на голове.

— Маю-несан!

По пути туда они вступили в бой, где многие члены Валькирии были разбиты. У Мансейбаши они вместе с Маюри Шииной попали в засаду.

— Ах. Нас почти окружили, но Кагари-тян была великолепна.

Маюри похвалила девочку, держащуюся за её руку. Она застенчиво посмотрела на Сузуху и Дару.

Её светлые глаза вызывали чувство, что такими темпами она вырастет талантливой девушкой, которой все будут восхищаться. У неё нет дерматита, вызываемого радиоактивным дождём и часто наблюдаемого у детей её возраста. Так что выглядит она очень здоровой.

Её красивые рыжеватые волосы плавно качаются вокруг талии и похожи на чистый водопад.

В семейном реестре указано, что ей 10 лет, но не факт, что это правда. Она сирота войны, потерявшая родителей во время Великого Токийского Налёта, будучи ещё совсем маленькой, так что дата её рождения неизвестна.

Имя Кагари ей дал Юри Тама — сотрудник приюта, в который её взяли. Потому что она — свет, освещающий этот тёмный мир. Затем Маюри удочерила её, и с тех пор, как имя в семейном реестре стало Кагари Шиина, прошло уже четыре года.

— Кагари отбилась от них светошумовой.

— Светошумовой?

— Тебе её дала сестрёнка Сузуха, да? Которая с надписью «пикадокан!».

— Да, это так.

— Я же дала её Маю-нисан...

— Прости... Я испугалась и не знала, что делать... — Маюри смущённо наклонила голову. Сузуха криво улыбнулась.

— Ясно. Кагари, ты защитила маму. Ты умничка, — Сузуха погладила Кагари по голове, и та довольно фыркнула, — Эй, папа? Они идут к мосту...

— Я вкинул ложную информацию, но даже так наше обнаружение — лишь вопрос времени...

— Тогда мы уходим.

— Ага.

Правительство отчаянно. Все думают, что если машина времени Дару изменит прошлое, они потеряют свой нынешний статус.

Дару побежал к одному из резервуаров с водой на краю крыши.

Все эти резервуары очень давно не чистили, так что они очень грязные.

Около 25 лет назад это здание было одним из символов станции Акихабара. Его снесли и перестроили в новом виде, но потом, в конце Третьей Мировой войны, оно сгорело, обретя трагический вид.

Это здание было отремонтировано после войны, но теперь, когда общая численность населения Токио составляет менее одной десятой своего пика, здесь почти никто не живёт.

— Оки-доки, — Дару взобрался по лестнице к резервуару и нажал пальцем на кнопку над ним, произнося свою любимую уже на протяжении многих лет фразу.

Послышался звук биометрического замка, и толстая крышка приподнялась. Через некоторое время в сопровождении глухого скрипа открылась большая дверь. Проход был достаточно широким, чтобы через него смог пройти человек.

— Удивительно, что его никто не нашёл.

— Ого. Тут целая секретная база.

Маюри и Кагари, после ремонта впервые прибывшие сюда, округлили глаза.

Дверь установлена так, чтобы сливаться со стеной резервуара, и по механизму нельзя сразу сказать, что он открывает дверь.

— Маю-несан, Кагари-тян, скорее.

Слушаясь Сузуху, они заходят. Сузуха следует за ними и закрывает дверь.

Спиральная лестница была замаскирована под резервуар с водой. Ступени освещаются светодиодными фонарями. Благодаря ним четвёрка смогла спуститься вниз. Дару прошёл на первый этаж и сразу же включил свет.

Унылая комната, от пола до потолка обделанная звукоизоляцией. Здесь нет ни окон, ни дверей. Скрытая комната.

И в углу этой комнаты можно увидеть силуэт объекта, похожего на искусственный спутник.

— Машина времени... — пробормотала Маюри, впервые за долгое время увидев это.

Когда она в последний раз её видела? Прошло много времени, и нельзя сказать наверняка, но она не может отвести взгляд, ощущая боль в глубине своего сердца.

— Это машина времени?

Любопытная Кагари подошла и положила свою маленькую ладонь на объект. Холодный металл. Слабое гудение и вибрация указывали на то, что машина в рабочем состоянии.

— Отойди, это опасно, — сказала Сузуха и приложила правые руку и глаз к датчику на машине времени. Аутентификация прошла, и дверь открылась. Осталось просто войти и сесть на сиденье.

— Сузуха, это первый пилотируемый прыжок за долгое время. Могут быть некоторые сложности.

— Оки-доки.

Не проявляя никаких признаков страха, Сузуха включила устройство. Слабый гул постепенно становился громче и сильнее.

— Если верить данным, здесь раньше была крыша старого радио Кайкан.

Машина времени Дару может перемещаться во времени, но не в пространстве.

Чтобы появиться на крыше радио Кайкан в 20 веке, остаётся лишь отталкиваться от этих координат.

— Даже если возникнут проблемы, не паникуй. Помни о технике.

— Всё нормально. Я верю в машину времени своего отца, — Сузуха мягко улыбнулась. Для неё, получившей сторогое военное образование ещё в средней школе, это была на редкость добрая улыбка.

— С-Сузуха...

Она отправляется в прошлое, дабы стереть эту ужасную мировую линию. Если миссия увенчается успехом, она изменится, перестраивая все произошедшие события. Другими словами, Дару больше никогда не увидит нынешнюю Сузуху...

Дару невольно просунул голову внутрь спутника и почти поцеловал свою любимую дочь.

Однако его назвали мерзким, и он отодвинулся.

— Обидно. Ты меня ненавидишь, Сузуха?

— Такое чувство, будто у тебя какой-то скрытый мотив.

— Ничего такого по отношению к моей дочке! — Дару возражает, невольно вернувшись к своему юношескому тону.

— В последнее время ты часто говоришь, что я становлюсь похожей на маму.

— Да я же просто шутил.

— Что? Шутил?

По какой-то причине Сузуха была слегка разочарована. Она установила время прибытия сегодняшний день 1975 года. Прежде всего там нужно выполнить одно дело.

— Отлично.

Сузуха уже собиралась попрощаться. Однако...

Вокруг раздались сильные удары и вибрации. В ушах сильно зазвенело, а Маюри и Кагари слабо закричали.

Сразу же прозвучали второй и третий взрывы.

Они были на крыше. Маскировка наконец раскрыта, и военные вот-вот вломятся.

— Чёрт! Быстрее, чем я думал!

Сузуха вытащила пистолет из кобуры и попыталась вылезти из спутника, но Дару остановил её.

— Нет! Прыгай, скорее!

— Но папа!..

— Всё в порядке! Быстрее, Сузуха!

— Нет, не в порядке!

Дару вернул сопротивляющуюся Сузуху на сиденье и положил ей в руку дыхательную маску, свисающую сверху. Затем он попытался закрыть дверь машины.

Но затем он взглянул на Маюри.

— Маю-ши! Кагари-тян!

— А?

— В машине времени поместится ещё один!

Маюри сразу поняла, о чём говорит Дару.

Она подобрала ошарашенную Кагари, залезла в машину времени и пристегнула ремнём к свободному сиденью. Затем она надела на неё маску.

— Сузу-тян! Позаботься о Кагари!

— Хорошо! — кивнула Сузуха с заплаканным лицом.

— Мама?..

Если миссия Сузухи увенчается успехом, мировая линия изменится, и с огромной вероятностью нынешние события сойдут на нет. Так что, возможно, нет смысла отправлять её убегать.

Но... даже так мать хочет, чтобы ребёнок сбежал.

В этот момент Кагари, похоже осознавшая ситуацию, округлила глаза.

— Нет, нет, нет, нет!

— Всё хорошо, Кагари-тян. Сузу-тян с тобой, да?

— Нет! Я хочу с мамой!!!

— В прошлом ты сможешь найти свою молодую маму. Ты удивишься, насколько она будет юной.

Маюри расплакалась, доставая из кармана маленький брелок.

Он был довольно старым. Он должен быть ярко-зелёным, но совсем выцвел.

— Это брелок Упа, которым мама очень дорожит. Возьми его, Кагари-тян. Береги его.

Когда Кагари взяла в руку брелок персонажа из аниме, что было популярным до Третьей Мировой войны, Маюри с улыбкой на лице вышла из машины.

Взрывы наверху становились всё громче и громче. Казалось, военные вот-вот ворвутся.

— Нет, я не хочу идти! Я хочу остаться с мамой!

Кагари закричала и попыталась снять ремень, удерживающий её на сидении.

— Тихо, Кагари!

Говорила ли мама когда-нибудь что-то подобное? Она так резко отругала Кагари. Лицо Кагари от удивления перешло к плачу. Дару, запустивший на компьютере подсчёт дополнительной нагрузки, вылез из машины. На этот раз он действительно стал закрывать дверь.

За миг до того, как два мира были разделены, глаза Дару, Сузухи и Маюри пересеклись.

— Сузу-тян, надеюсь, ты присоединишься к нам! И скажи Окарину, что Врата Штейна определённо существуют!

— Скажи этому идиоту, чтобы он не сдавался!

— Оки-доки!

Дверь закрылась, и плач Кагари затих. Казалось, в последний момент губы Сузухи шевельнулись, говоря: «Люблю тебя, папа».

В следующую секунду заряженные частицы стали вращаться вокруг машины времени, и начал дико мерцать радужный свет. Комнату наполнил сильный запах озона.

Дару и Маюри отошли в угол комнаты, чтобы не попасть в созданное машиной времени искажение пространства-времени.

Однако она уже сместила свою ось в пространстве-времени, и пули попадали лишь в стену за ней.

[28 марта 2010г., 23:18, отклонение мировой линии 1.130426%]

— Чёрт, да вы издеваетесь. И почему в такое важное время... — кохай собирает вещи за столом. Так с самого утра. Она морщится и бубнит... так громко, что этого просто нельзя вынести.

— Слушай, — Хияджо Махо прервала написание диссертации и посмотрела на свою кохай, — Не могла бы ты успокоиться?

В Университете Виктора Кондрии английский используется в качестве официального языка. С другими исследователями и профессорами она воспринимает английский как должное, но наедине с ней она часто говорит по-японски, так как она тоже японка.

— А? Ах, что такое?

— Здесь так шумно, что я не могу сосредоточиться. Я должна сдать эту статью профессору до завтра.

— Я что, разговаривала сама с собой?

— Я могу подать в суд за нарушение тишины.

— Прошу прощения.

Кохай наклонила голову и извинилась.

Махо вздохнула и встала. Её небрежные чёрные волосы качались, словно гладя её лопатки.

Она подошла к книжной полке, где были документы, и начала искать то, что ей было нужно. Она уверена, что нужный документ именно там.

Махо с завистью посмотрела на толстые книги с верхней полки.

Затем, приняв решение, она потянулась за книгой.

— Гху-у... — она отчаянно потянулась на цыпочках. Рука, вытянутая из рукава белого халата настолько, насколько возможно, дрожала.

«Что это за короткая рука!»

Ей грустно смотреть на свою бледную кожу. Такое чувство, что рука сломается, если приложить хоть немного усилий.

Она потомок окинавцев, мигрировавших перед войной на Тихом океане. Все её родственники мужского пола ширококостные, сильные и имеют крепкую здоровую кожу. Но вот женщины: и прабабушка, и бабушка, и мать — маленькие и хрупкие. Похоже, Махо пошла в них.

При выходе на улицу ночью её всегда останавливала полиция. Унизительно, когда тебя принимают за школьницу везде, куда бы ты ни пошла. Никто ей не верит, когда она утверждает, что ей 21 год.

«Плохо. Я не могу дотянуться».

В Америке всё слишком большое.

— А? Тебе подать?

Кохай заметила критическую ситуацию Махо и бросилась к ней. Та упрямо притворилась спокойной:

— Всё нормально. Я в порядке.

— В порядке?

— В порядке.

— Точно?

— Точно.

— Но мне тоже нужно достать оттуда книгу.

Сказав это, кохай с лёгкостью дотянулась до верхней полки и взяла нужный Махо документ.

— Ты такая высокая...

— Да нет, я не высокая... ах, — кохай, похоже, поняла, что сказала то, чего не стоило, и прикрыла рот рукой. Она смотрит на всех свысока... Махо должна показать себя как семпай.

— Спасибо за помощь. Если что-то понадобится в Японии, дай мне знать. Я пришлю.

— Спасибо, — сказала она, отдавая документ.

Затем в её глазах словно что-то сверкнуло.

— Эй, семпай? Насчёт разговоров с собой...

— А что с ними?

— А если «он»...

— А? А...

Махо растерялась, потому что думала, что они с этим закончили. Кохай всегда генерирует неожиданные идеи, чем удивляет Махо.

Амадеус.

— Разве это не будет доказательством, что у него есть самоосознание?

— У Амадеуса?

— Да.

— Ну, я бы удивилась, если бы он вдруг начал говорить сам с собой...

Каким бы хорошим ни был искусственный интеллект, он не станет говорить сам с собой, если у него нет такой функции. В ней нет смысла.

Но это было бы неплохим способом наблюдения за проявлением у него эго.

— Давай не будем говорить об этом здесь, — Махо понизила голос и приложила указательный палец к губам, — «Душа» — дар, данный человеку Богом. Не забывай, что многие здесь думают именно так.

— Да, ты права...

Её светлые глаза вдруг померкли.

Махо и её чрезмерно талантливая кохай здесь считаются еретиками. Из-за этого возникают сложности с различными идеями.

Профессор Лескинен, главный исследователь, помогает им... Иначе их бы сейчас здесь не было.

Махо похлопала кохая по плечу.

— Ну, отдохни там, в Японии.

— Не думаю, что получится.

— Почему? Думаю, там весело.

— Если меня отдают по обмену, то это должна быть аспирантура. Почему старшая школа?

— А как иначе? В Японии ты бы всё ещё училась в старшей школе.

— ...

— Доверься профессору.

«Она нервничает. Похоже, напряжение достигло предела. Так не пойдёт», — подумала Махо, вспоминая лицо профессора Лескинена.

— К тому же, ты едешь в Японию ещё и в июле, так что всё отлично.

— Да. Это, на самом деле, удручает.

— Технофорум Акихабара, да?

— Я не привыкла читать лекции. Я не знаю, что мне делать.

— Теперь, когда твоя статья была опубликована в Science, их число будет только расти.

— Мне бы этого не хотелось... — пробормотала кохай.

Махо тоже не может что-то делать перед большим числом людей. Так что она понимает это чувство.

Но есть множество исследователей, стремящихся иметь возможность публиковать статьи в престижных журналах и читать лекции. Ей завидовали, так как она смогла этого достичь, обойдя многих из них. Если она не будет должным образом выполнять свои обязанности, неизвестно, что с ней сделают.

«Интересно... Может, я такая же?»

Может, она из тех завистников? Махо часто думает об этом.

Талантливая девушка, стоящая перед ней, слишком от неё отличается. Слишком хороша.

— Семпай?

Махо смутилась, когда она посмотрела на неё со странным выражением лица.

— Н-ничего. Эм... Ты же увидишься с отцом в Японии?

Её родители не разводились, но жили по-отдельности. Её отец жил в Японии.

Когда Махо сказала это, то подумала, что было не очень правильно задавать такой личный вопрос.

— На самом деле он меня пригласил.

— А?

— Вроде как он летом проведёт презентацию своей новой теории.

— Какой теории?

— Гм... — её улыбка превратилась в смущение. Некоторое время она колебалась, — Я ещё не особо в курсе. Кажется, что-то по теории относительности...

— Хм?..

Махо почувствовала, что ей стало не по себе, и она решила больше не совать нос в эту тему.

— Так или иначе, будь осторожна. Жду от тебя сувенир.

— А что бы ты хотела?

— Ты едешь в Акихабару, так что чего-то необычного. Ты много знаешь об Акихабаре?

— А? С чего бы?

— На перерывах ты часто заходишь на тот сайт.

— Ух...

Кохай выглядит шокированной тем, что она об этом узнала.

— Тебе Амадеус рассказал?

— Нет. Просто ты бываешь так увлечена, что не замечаешь меня сзади.

— Ух!.. Пожалуйста, не говори никому.

— Не знаю, что тут скрывать, но так и быть, — криво улыбаясь, Махо вернулась на место и продолжила свою диссертацию.

Кохай также продолжила собирать вещи у себя за столом.

— Эй?

— Да?

— Когда вернёшься из Японии, давай проверим, может ли Амадеус разговаривать сам с собой.

— Да! — кохай подняла взгляд и ответила с искренней радостью.

Это лицо прирождённого учёного, любящего исследовать неизведанное. Такое невинное, словно ребёнок, которому дали игрушку. Такая красивая.

Но...

Им было не суждено выполнить это обещание.

Спустя четыре месяца Махо Хияджо узнала о её смерти.

28 июля. 12:39 по японскому времени.

Курису Макисе была зарезана в Акихабаре.

[15 августа 2010 г., 15:35, отклонение мировой линии 1.130205%]

Середина августа. Скоро осень. Но летнее солнце всё ещё палило землю.

В этот период культура, сосредоточенная в Акихабаре, Накано, Икебукуро и Нихобаши, сконцентрирована в Ариаке. Люди собираются вместе, подобно паломничеству к священному месту.

Распространяющие додзинси, компакт-диски собственного производства, игры и фигурки. Те, кто их покупает. Те, кому до этого нет дела и кто просто наслаждается косплеем. Те, кто ценой своей жизни косплееров фотографирует. И внутри, и снаружи огромного зала царил чистый хаос.

— Дару-кун! Туттуру♪

— Хм... Уа! Костюм Маю-ши, ktkr!

Хашида Итару закончил скупать додзинси, которые искал, и, войдя с улыбкой в зону косплея, столкнулся с Шииной Маюри, которая как раз была там.

Маюри застенчиво стояла в своём костюме девочки-волшебницы. Обычна она шьёт костюмы, а не носит их, но в этот раз друзья её убедили, что должны появиться все главные героини, не оставив шанса на сопротивление.

— Маю-ши неловко, когда ты так смотришь.

— Не волнуйся. Ты же всегда в костюме горничной в MayQueen.

— Это моя рабочая одежда. Там не такая короткая юбка и нет обнажённых мест... — сказала Маюри, беспокоясь о короткой майке, оголяющей её пупок и плохо прикрывающей грудь, и очень маленькой юбке.

— Нет, нет, нет, нет. Я должен сфотографировать и показать Окарину.

— Ах, не надо, — Маюри попыталась убежать от Дару, держащего камеру.

— Всё в порядке, я не из низкоугольщиков.

— Это не важно~

— Эй, Дару-сан! Не пугайте так Маюши!

— Да уж. Выглядит мило.

Две косплеерши, что фотографировались в стороне, поняли, что Маюри в опасности. Они обе одеты в волшебниц из того же аниме, что и Маюри.

— Дару-сан, вы извращенец!

— Не извращенец, в извращённый джентльмен. Я просто хотел показать Окарину фото миленькой Маю-ши.

— Окарину? А, парню Маюши.

— А?!! — Маюри округлила глаза, — Фубуки-тян, Окарин — не парень Маюши...

— Снова~

— Маюри-тян, ты покраснела...

— И ты, Каэдэ-тян?! — Маюри корчилась в своей вычурной форме волшебницы. Она была такой милой, будто настоящая волшебница сходила с экрана телевизора.

— Ого, Пичи-тан преодолела межпространственный барьер! — пробубнил Дару и сделал фото.

— А-а! Не надо, Дару-кун. Я не хочу, чтобы Окарин это видел.

— Не волнуйся. Это лично для меня.

— Дару-сан, вы извращенец... — удивлённо сказала Фубуки.

Кстати, Фубуки — косплейный псевдоним. Её настоящее имя — Накасе Кацуми.

Она одноклассница Маюри, но в отличие от неё больше похожа на мальчика. Ходят слухи, что среди младших классов существует тайное сообщество девушек, которые любят её больше, чем как друга.

Если она будет косплеить мужского персонажа, её определённо окружат толпы девушек, но предпочитает она женские костюмы. Даже сейчас она косплеит самую мальчикоподобную девочку-волшебницу, хотя желала быть в образе лоли со светлыми волосами, заплетёнными в хвостики.

Ещё одна подруга Маюри по косплею, Каэдэ, на три года старше Маюри и Фубуки и учится в колледже.

Её настоящее имя Курушима Каэдэ. Она использует своё настоящее имя в качестве псевдонима.

В отличие от Фубуки, Каэдэ чрезвычайно женственная, и её три размера идеально подходят под номинал Gravure Idol.

В колледже её много раз уговаривали поучаствовать в конкурсах красоты, но она слишком застенчивая.

По её словам, норми слишком страшные, поэтому она отказывается.

— Ну же, Фубуки-ши, Каэдэ-ши, встаньте рядом с Маю-ши. Я вас сфоткаю.

— Отказываюсь.

— Почему?..

— Дару-сан, вы определённо низкоугольщик.

— Я же сказал, что нет.

— Не верю.

— Да ладно... Я хочу фото миленькой Фубуки...

— А? Миленькой?

— Да. Я хочу, чтобы ты вышла за меня.

— Н-ну ладно.

Фубуки была слегка подавлена, ведь с самого утра девушки говорили ей о том, какая она классная. Так что даже Дару, извращённому джентльмену, она была очень рада.

Она резко оказалась рядом с Маюри и приняла позу.

— Ну де, давай, Маюши!

— А?!

— Фубуки-тян, так просто...

Каэде горько улыбнулась, тоже встав перед камерой Дару. Тот внезапно нарушил обещание и сделал фото под очень низким углом.

Конечно, все трое пристально посмотрели на него и заставили удалить фотографию.

— Ох, мне нужно переодеться.

Уже почти четыре. Пришло время закругляться.

— Маюши, Каэде, идём!

— Интересно, в раздевалке сейчас сколько народу?

— Уже так поздно. Ну, ничего не поделаешь...

Троица взяла вещи и направилась в раздевалку. Маюри снова посмотрела на Дару.

— Мы потом собираемся в караоке. Не хочешь тоже?

— Наконец-то!!! Я могу почувствовать себя норми!!!

— Окарина и Руку-куна тоже позовём?

— А?

— Может, оставим Дару-сана, Маюши? Я боюсь этого извращённого джентльмена.

— Хорошо.

— Ух... Фубуки-ши и Маю-ши так беспощадны.

— Ха-ха-ха, — Маюри и Фубуки громко рассмеялись.

Глядя на них, Каждое с улыбкой пробормотала что-то вроде «Забавно...»

Под солнечным светом в 4 часа дня участники Comima направляются домой, делясь впечатлениями о сегодняшнем дне и размышляя о завтрашнем...

Приятное журчание. Comima будет длиться ещё два дня.

Пока Маюри и остальные переодевались, Дару, прислонившись к стене, возился со своим телефоном.

— А!

Внезапно кто-то столкнулся с Дару и он услышал крик. В этот же момент до его ноздрей донёсся нежный девичий аромат.

— А?

Телефон чуть не вылетел из рук Дару, и тот принялся его спасать.

Аромат был приятным, но сейчас не до этого. Это телефон лимитированной модели, который было трудно отыскать и ради которого Дару не спал всю ночь, пытаясь купить его.

— И-извините.

На уровне груди Дару послышался сладкий голосок.

Похоже, пока она направлялась в раздевалку через толпу, её каблук сломался и она потеряла равновесие.

«Это как в тех играх, когда ты случайно сталкиваешься с милой девушкой?»

Нет, сейчас не время думать об этом.

Дару помог подняться упавшей косплеерше.

Её розовый парик соскользнул, и она отчаянно пыталась удержать его руками. Из-за этого не было видно её лица.

«Ого. Это же Рави-тан».

Это героиня из ещё не вышедшей игры про айдолов, так что кого-то, косплеящего персонажей оттуда, можно было не так уж часто. Однако Дару предвидел, что она станет популярной после выхода, и был впечатлён.

— Эм, извините.

Она отошла от Дару и низкий поклонилась.

— Вы в порядке?

— А, д-да, я в порядке, я в порядке... — Дару прервался на полуслове.

Девушка не была «милой».

У неё аккуратные черты лица. Однако она не казалась недоступной. Отчасти потому, что она косплеит персонажа так естественно, она окутана мягкой и нежной атмосферой.

Голубые глаза смотрели прямо на Дару. Её взгляд был не высокомерным, свойственным красивым девушкам, а светящимся дружелюбием.

«А?..»

Дару поразило странное чувство.

Он знает её.

Что-то вроде дежавю. Он будто бы знает её, но никак не может её вспомнить.

Почему-то в его голове внезапно появился образ искусственного спутника.

— Эм, что такое?

— А?! А, нет, ничего... гм...

Пока Дару был в замешательстве, Маюри и остальные вернулись из раздевалки и...

— О? Юки-сан?

Она увидела и позвала девушку, стоящую рядом с Дару.

— О! Я тебя искала, Каэде-тян!

— Юки-сан, я думала, ты больше не косплеишь...

— Э-хе-хе. Я не могу.

— Ясно.

— Почему?

— Потому что...

— А? — Дару, будучи не в силах присоединиться к разговору, открыл рот и по очереди смотрел на них.

— Ах, Дару-сан. Позвольте представить. Это старший член нашего кружка...

— Я Амане Юки. Приятно познакомиться.

Юки снова поклонилась Дару. Он неловко кивнул в ответ. А потом задумался:

— Старший член кружка? То есть, ты студентка?

— Я на четвёртом курсе. А что?

— Я думал, ты старшеклассница.

— Ого. Я рада.

— Д-да.

Юки застенчиво улыбнулась. Дару, очарованный этой улыбкой, что-то пробормотал себе под нос.

— Юки-сан, мы хотим пойти в караоке. Хочешь с нами?

— Да, ты пойдёшь?

— Конечно. Эй, Дару-сан?..

— Ну, я пожалуй присоединюсь.

Не долго думая, Юки сняла туфли, на одной из которых был сломан каблук, и небрежно взяла их в руку.

Затем она сказала, что пойдёт переодеваться, и босиком направилась в раздевалку.

Дару был ошеломлён таким экстравагантным поведением.

— Странная она.

— Да, — радостно сказала Каэде.

Дару замолчал, тупо глядя в сторону, где была Юки.

Он снова почувствовал дежавю.

Дару чувствовал, что девушка по имени Амане Юки в будущем сыграет в его жизни очень важную роль.

[17 августа 2010 года, 21:53. Отклонение мировой линии — 1.130205%]

— Спасибо!

Последний день Comima.

Фестиваль прошёл в мгновение ока, и участники вернулись к повседневной жизни, ощущая одновременно приятную усталость и сожаление о подошедшем к концу лете.

Маюри вышла из магазина вместе с членами её косплейного кружка.

— Маюши, ты пойдёшь домой? Или сначала заглянешь в Акибу?

— Хм, не знаю?

Маюри, Фубуки и Каэде тащили тележку с набором костюмов для косплея.

Компания двинулась по улице, ведущей к станции Юракучо. Обычно после Comima Маюри с друзьями устраивают здесь вечеринку.

— Маюши устала. Наверное, она сегодня не пойдёт в лабораторию.

— А «он» не будет скучать по тебе?

— А... Окарин, парень Маюши?

— А? Окарин не парень Маюши.

— Хм...

Маюри покраснела и прикрыла лицо своей панамкой. Из-под неё виден её милый взгляд, прикованный к Фубуки.

— Фубуки-тян плохая.

— Милашки вызывают желание их подразнить, — сказала Фубуки и сняла с Маюри панамку.

— Ах...

Сухие чёрные волосы Маюри развевались на воздухе. Ей приходилось три дня ходить в парике под палящим солнцем, так что они сейчас не в лучшем состоянии.

— Эй... Фубуки-тян, отдай...

— Ах, запах Маюши...

— Фубуки-тян, ты начинаешь походить на Дару-сана.

— Что?!

После слов Каэде Фубуки преувеличенно изобразила шок.

Затем она подошла к Маюри и пригладила пальцами её спутавшиеся волосы.

— Ха-ха-ха, щекотно.

— Тише.

Пальцы Фубуки нежно скользят по чёрным волосам Маюри.

— Пойдёт.

Закончив, Фубуки надела панамку на голову Маюри и...

— М-м!... Маюши такая милая!.. — внезапна обняла Маюри и начала её целовать.

— А!..

— Маюши, я люблю тебя! Так люблю!

— Эй, подожди, Фубуки-тян!

— Я хочу забрать тебя себе домой и целовать вечно.

— У Маюши не получится.

— Мне плевать, просто выходи за меня.

— Это невозможно...

Маюри пытается убежать, но Фубуки всё ещё удерживает её в объятиях и осыпает поцелуями.

«...»

Однако Каэде смотрела на странное поведение Фубуки с некоторым подозрением.

«Что это? Фубуки-тян, что с тобой?..»

Обычно она очень весёлая, но сегодня даже слишком.

Если бы она была достаточно взрослой, чтобы употреблять алкоголь, можно было бы сказать, что она просто пьяна. Однако Фубуки ещё не достигла совершеннолетия.

Может она пытается так отвлечься от своей грусти из-за закончившегося фестиваля?

«А может, что-то случилось?..»

Несмотря на опасения Каэде, Фубуки держалась за Маюри, пока они не прибыли на станцию.

— Ха-ха... Я устала.

— Это фраза Маюши.

Маюри посмотрела на свои волосы, вместо которых сейчас гнездо.

— Эй, Маюши?

— Что?

— Давай в следующий раз тоже вместе косплеить?

— Хм... Маюши больше нравится шить.

— Даже так, давайте все втроём поучаствуем в следующий раз?

— Конечно.

— Обещайте.

— Ага.

Маюри улыбнулась и развернулась в другую сторону.

— Тогда Маюши поедет по линии Юракучо.

— Хорошо. До встречи.

— Спокойной ночи, Маюри-тян.

— Туттуру♪ — Мабри легко помахала рукой и направилась в сторону метро.

— ...

Фубуки неподвижно смотрела на спину Маюри, пока та не скрылась из виду. Её брови изображали печаль.

— Фубуки-тян...

— А? Ой, извини!

— Что-то случилось?

— Нет, ничего.

— Ничего?..

— ...

— Что-то с Маюри-тян?

— ...

— Пожалуйста, ответь.

Фубуки совершенно не представляла, что ей делать.

Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но потом закрыла, и так снова и снова.

Но потом... наверное, она больше не могла молчать, поэтому выпалила:

— Маюши...

— Ага.

— ...умирает.

— А?

Глаза Каэде округлились в удивлении неожиданным словам.

— Что? О чём ты?

Под давлением Каэле Фубуки поморщилась, словно ей очень больно.

— В моих снах...

— Снах?..

— В последнее время мне каждый раз снится, как Маюши умирает, и каждый раз мы с Каэде плакали и ничего не могли поделать...

— ...

— Прошлой ночью мне приснился худший. Она внезапно упала и не могла пошевелиться. Окарин-сан взял на руки её холодное тело и громко закричал...

Фубуки заплакала.

— Что происходит? Почему мне снятся такие сны?

— Успокойся, Фубуки-тян. Может, ты просто устала?

— Правда? Правда?

— Сегодня же с Маюри-тян всё было в порядке, так?

Каэде нежно положила руку на плечо Фубуки.

— Всё в порядке...

— Я не хочу... чтобы Маюши умирала.

— Этого не случится. Точно.

— Точно?

— Точно.

— Угу...

Фубуки всхлипнула. Хотя она кажется мужественной, Каэде понимает, что у неё очень хрупкое сердце.

— Это просто воображение. Ничего плохого не случится, да?

Каэде обняла Фубуки за плечо, пытаясь утешить.

Затем она услышала, как Фубуки хриплым голосом пробормотала:

— Извини. Наговорила тут всякого.

Замкнутый мир

Замкнутый мир

Есть два способа прожить свою жизнь: так, чтобы в ней совсем не было чудес, и так, чтобы всё в ней было чудом.

— Альберт Эйнштейн

———

— А теперь, Окабе-сан, используя мой голос как мост, вы отправляетесь в прошлое. Вы погружаетесь в него всё глубже и глубже... и в конце концов видите мягкий свет.

Комната тускло освещена.

Окабе Ринтаро лежал на большом диване на свежем благодаря кондиционеру воздухе.

— Какого он цвета?

— ...красный, — неопределённо ответил Ринтаро.

— Красный, да? Понятно, — психолог был слегка удивлён. Мало кто припишет красный к мягкому свету. — В этом свете стоит кто-то важный для вас. Это член вашей семьи?

— Нет...

— Тогда друг? Или возлюбленная?

— Возлюбленная...

Глаза Ринтаро были закрыты, он был в полудрёме, но на мгновение его лицо приняло болезненное выражение.

— Нет, не возлюбленная. И даже не друг...

— Тогда кто?

— Я и... Курису...

Словно взорвавшийся гейзер, в сознании Ринтаро вспыхнули самые разные воспоминания.

Впервые он встретил Макисе Курису на пресс-конференции доктора Накабачи в Radio Kaikan.

— Мы можем отойти на минутку? — сказала Курису и потянула Ринтаро за руку. В тот момент он вздрогнул от её жестокого, вызывающего взгляда, — Что Вы тогда хотели сказать?

— «Тогда»?

— Около пятнадцати минут назад. Вы хотели что-то сказать мне, да? Вы выглядели очень грустным. Мы встречались раньше? — сказала Курису странную вещь.

Тогда Курису... Нет, Курису этой мировой линии не знала, что Ринтаро — путешественник во времени. Не удивительно, что она была в замешательстве.

И почти сразу после этого...

...её кто-то зарезал.

«Кто-то? Нет, это не так. Я знаю виновника. Знаю человека, который зарезал Курису. Это...»

Его мысли ходят по кругу, словно затянутые во временную петлю.

Туда-сюда.

Действительно, Курису зарезали. Увидя это, Ринтаро отправил своему лучшему другу Дару письмо по электронной почте:

«Кто-то зарезал Макисе Курису».

Однако это письмо стало спусковым крючком, полностью изменившим его жизнь. Случайно созданная ими машина времени «Телефоноволновка» могла отправлять эмейлы в прошлое, а на Ринтаро и его друзей нацелилась европейская исследовательская организация SERN.

И... судьба.

— Ух...

Ринтаро пошевелился, чувствуя, что ему трудно дышать, когда на него нахлынули воспоминания о том отчаянии.

Ещё минуту назад спокойное дыхание Ринтаро стало нестабильным, и он почувствовал, что его сердце забилось чаще.

— Угроза террористической атаки?

— Они все проходят через станцию Акихабара. Маю-ши сегодня не сможет пойти домой, так?

— Да. Нужно позвонить домой.

«Нет, Маюри! Быстрее беги из лаборатории! Если останешься, тебя убьют!»

Даже когда он кричит, его голос не может достичь того края его воспоминаний.

Нет, даже если бы он смог, Маюри не удалось бы спасти. Маюри была застрелена шпионом SERN, и Ринтаро с той мировой линии много раз пытался её спасти.

Однако каждый раз Маюри умирала. Снова, и снова, и снова...

И тогда ему пришлось пожертвовать любимой, чтобы спасти подругу детства...

Единственный способ спасти Маюри — отменить все события, изменившие временную линию.

Виновником всего этого стал первый эмейл, который он отправил Дару.

Если они смогут отменить его и вернуться на предыдущую мировую линию, Маюри будет спасена.

Другими словами... вернуться на мировую линию, где была зарезана Макисе Курису.

— У меня не было выбора. Это был единственный выход. Пожалуйста, прости меня, Курису... — ошеломлённо пробормотал Ринтаро. Психолог не был уверен, нужно продолжать или лучше закругляться, а тем временем Ринтаро погрузился в море воспоминаний.

— Я путешественник во времени из 2036 года. Дядя Окарин, у меня к тебе просьба.

Когда Ринтаро уже почти смирился с исчезновением Курису, прибыла Амане Сузуха. Она повела Окабе Ринтаро в прошлое, чтобы спасти Макисе Курису и добраться до Врат Штейна...

Но...

У них не вышло.

— Курису, беги!

Человек пытается отнять жизнь у Курису. Ринтаро отчаянно пытается ей помочь. Но она почему-то не двигается.

— Папа, хватит!

— Ты... Ты... Ты...

Отец потерял рассудок и направил нож на свою дочь.

— Ты! Если бы тебя там не было!..

«Нет! Если так будет продолжаться, я не смогу спасти Курису! Я не смогу спасти мир!»

Ринтаро крепко сжал нож в руке. Если он не убьёт его, Курису и всему миру конец.

«Я обязан сделать это, чтобы изменить будущее!»

Ринтаро бросил вызов самому себе в этот роковой момент.

«Накабачи!»

Белый клинок Ринтаро пронзил внутренние органы мужчины. Так должно было быть. Но...

Сразу после этого Ринтаро понял, что совершил.

— Нет!..

Дочь так любила отца, что рискнула жизнью, чтобы его защитить. Мир так решил.

Таким образом сходятся мировые линии. Да, судьбы избежать невозможно.

Яркий красный свет внезапно окразил зрение Окабе. Это был цвет смерти, яркий и в каком-то смысле красивый.

— А-А-А!

Наконец, Ринтаро закричал.

Психолог решил снять гипноз. Он не ожидал такой сильной реакции.

— Я зарезал её! Я зарезал её! Зарезал!

Ярко-красный цвет смерти вторгся в сознание Ринтаро. В нём заключено то, что он любил.

«Зря. Что бы я ни делал, всё зря. Как бы я ни старался, результат будет тот же. В конце концов, я не смогу спасти Курису. Я устал. Мне нужно отдохнуть. Хватит...»

— О чём ты говоришь?! Ты собираешься сдаться?! — из глубины этого цвета эхом, словно дальний гром, раздался голос Амане Сузухи, — На твоих плечах жизни миллиардов людей! И ты сдаёшься после лишь одной неудачи?!

— Пожалуйста, хватит. Сколько бы мы не пытались, всё напрасно. Не заставляйте меня больше страдать.

— Давай, дядя Окарин! В следующий раз ты сможешь спасти Курису и добраться до Врат Штейна!

— Прекрати! Врат Штейна не существует! Я не отправлюсь в прошлое!

Сознание Ринтаро отчаянно пытается вернуться в реальность. Он сыт по горло. Не хочет оставаться в этом воспоминании. Это словно пытка.

Что-то тёплое коснулось руки Ринтаро, продолжавшего бороться. Это была маленькая, мягкая, слегка дрожащая рука.

— Окарин, ты в порядке? Держись!

Синий свет начинает переливаться, словно пытаясь защитить Ринтаро от адского красного. На него смотрит пара обеспокоенных глаз.

— Почему ты навязываешь будущее одному Окарину? Это слишком тяжко. Окарин не хочет этого.

Вскоре на его глазах начали наворачиваться слёзы.

Невозможно изменить будущее в одиночку.

— Эй, Окарин, не надо больше стараться... Маюши с тобой. И будет с тобой всегда.

Множество голосов и цветов смешиваются воедино, и Ринтаро больше не в силах сказать, сон это или что-то, произошедшее на самом деле.

Если оставить всё как есть, всё растает.

— Окабе-сан!

Внезапно эго Ринтаро столкнулось с реальностью, когда его ухо уловило решительный тон.

Кошмар, окружавший его, стал отдаляться всё дальше и дальше.

— Хм?..

Веки Ринтаро поднялись, и он застонал от боли.

Психолог, кажется, почувствовал облегчение и положил руки на плечи Ринтаро.

— Я похлопаю Вас по плечам. По этой команде Вы вернётесь в сознание.

— Да... — ответил шокированный Ринтаро.

Он услышал хлопок и почувствовал вибрацию в плечах. Затем почувствовал, что становится бодрее.

Он поднялся с дивана. Сразу же закружилась голова и он чуть не упал вперёд.

— Пожалуйста, отдохните немного. Я принесу полотенце.

Психолог вышел из кабинета.

Ринтаро понял, что вспотел. Хотя кондиционер в помещении работает исправно.

Это не из-за жары. Пот холодный.

«Да... Это всего лишь сон...»

Разум Ринтаро наконец прояснился. По рекомендации врача он прошёл гипнотерапию в психиатрической клинике.

Прошло уже четыре месяца с того отвратительного происшествия. Рождество становится главной темой для обсуждений. Однако вина за то, что Ринтаро собственными руками лишил жизни ту, кого любил, до сих пор продолжает разъедать его сердце, не давая ему спокойно спать.

И так имея проблемы с питанием, Ринтаро стал ещё более истощённым, что вызывало беспокойства окружающих. Особенно больно было Маюри, по настоянию которой он и пошёл к врачу.

— Окарин, как всё прошло?

Когда Ринтаро вернулся в комнату ожидания после сеанса, Маюри, ждавшая его, встала и поприветствовалась.

Она сопровождала его по пути домой из школы, так что всё ещё была в форме.

— Ну, на меня это не особо подействовало.

Он соврал.

В действительности гипнотерапия была прекращена из-за тяжёлой травмы и было решено продолжить обычные консультации и принятие лекарств.

Это не потому, что Ринтаро не мог нормально говорить машине времени и смерти Курису, а скорее потому, что даже если бы он рассказал, ему бы не поверили, так что он ожидал, что обычная терапия не поможет. Так и случилось.

— Я заставил тебя волноваться.

— Нет, всё в порядке.

— Уже скоро ужин. Не хочешь поесть?

— А, может, нам сходить в ресторан неподалёку? Рука-кун и Фэрис-тян тоже придут.

— Что, правда?

— Да. Маюши беспокоится за Окарина... но подумала, что было бы неплохо, если бы мы все пришли в клинику.

— Ясно. Извини, — сказал Ринтаро и достал бумажник, чтобы проверить его содержимое, — Вроде, нормально. Тогда сегодня я угощаю.

— А? Но...

— Всё в порядке... Ну, если бы с нами был Дару, он бы не оставил меня в покое, — Ринтаро рассмеялся. Уставшая Маюри тоже улыбнулась.

— Ладно, идём.

Расплатившись в регистратуре, они покинули психиатрическую клинику.

***

До Рождества оставался всего месяц, и город уже активно к нему готовился.

В магазинах и на улицах развешаны яркие венки. Повсюду украшенные ёлки.

Промоутеры одеты в костюмы Санты.

Осенний ветер утих, сменившись на морозный северный, дующий в щёки идущих по улице людей, заставляя их краснеть.

— Фунья~, Кёма~

Прибыв в семейный ресторан, Ринтаро учутился в объятиях Фейрис Нян-Нян, и его глаза потускнели. Фейрис по-прежнему носит форму горничной из кафе MayQueen Nyan^2.

— Прекрати. Люди же смотрят.

— И что, ня? Кёма и Фейрис близки, ня.

— Это нехорошо. И хватит уже называть меня Кёмой.

— Нян?

— Не затрагивай моё тёмное прошлое.

— Ню... — Фейрис застонала от недовольства, отошла от Ринтаро и вернулась на своё место.

Да. Ринтаро запечатал своё альтер-эго, «Хооина Кёму». Он увлёкся изобретением запретного устройства, машины времени, за что получил возмездие от системы, управляющей миром. Он растоптал чувства многих людей, отнял у них дорогое, а сам получил кучу эмоциональных шрамов. И потерял её...

— Тогда как мне тебя нязывать?

— Ну, Окабе...

— Окарин звучит мило, да, Ферис-тян? — Маюри немедленно предложила свой вариант. Фейрис знала, что Ринтаро психически подавлен, поэтому не стала продолжать.

— Пусть будет Окарин, но мне кажется, это ня правильно...

— Ах, гм, Окабе-сан? Как прошёл сеанс? — робко спросил Урушибара Рука, сидящий рядом с Фейрис.

Рука одет в такую же форму, как и Маюри. Наверное, он здесь с тех пор, как ушёл из школы. Ринтаро был очень благодарен ему.

— Это мой первый опыт гипнотерапии, но было довольно интересно.

— Да?

— Не думал, что на меня подействует гипноз. Я удивлён.

— Здорово.

— Ага...

— Думаю, Руку-нян было бы очень просто загипнотизировать, ня.

— Что ты...

— Ха-ха-ха, уверен, он бы сразу сдался.

Увидев счастливо улыбающегося Ринтаро, Рука опечалился.

Раньше в такой ситуации Ринтаро начал бы говорить что-то вроде:

«Рукако! Поддашься гипнозу — докажешь слабость своего сердца! Так ты не сможешь использовать демонический меч Самидаре! Ты должен работать усерднее!»

Он до сих пор слышит этот голос глубоко в сердце. Голос того, кого Рука любил, — Хооина Кёмы.

То же самое можно сказать про Маюри и Фейрис.

— Хм? Что-то не так?

Не важно, знает ли он о чувствах девушек перед ним (ну, одна из них парень) или нет, Ринтаро не изменил выражения лица.

— Ах, ничего, Окарин.

— Эй, Кё... Окарин, Маюши, вы ужинали? Закажите что-нябудь.

— А что насчёт вас? Я сегодня плачу.

— Э? Ты уверен?

— Всё нормально.

— Уня~, тогда сегодня разгуляемся.

— Спасибо.

Все четверо болтали ни о чём, пока ждали заказ. Но чего-то не хватало. Таких вещей, как сердечный смех, жизнерадостность.

Поэтому Маюри и остальные надеятся, что запечатанный великий безумный учёный Хооин Кёма когда-нибудь высвободится вновь.

— Кстати, Окабе-сан?

— А?

— Я время от времени захожу в лабораторию, но вас там не встретить.

— А, я сейчас занят на семинарах. А ещё готовлюсь к ATF.

ATF — «Технофорум Акихабара». Выдающиеся исследователи Японии и других стран будут приглашены в Акихабару для проведения различных семинаров.

В этот раз куратор Ринтаро собирается провести семинар и попросил студентов помочь с подготовкой.

— К тому же, я записался в кружок.

— В кружок? — удивлённо спросил Рука. Фейрис тоже впервые об этом услышала и с любопытством наклонилась.

— Что за кружок? Наверное НЛО или UMA?

— О чём ты думаешь, Фейрис?

Ринтаро горько улыбнулся и сделал слегка гордое лицо.

— Это теннисный кружок, — заявил он.

— Э-э-э?!

Маюри уже знала об этом, но остальные закричали, забыв, что находятся в ресторане. Они запаниковали и понизили голос.

— Почему теннис?

— Окабе-сан, вы когда-то играли в теннис?

— Нет, я новичок.

— Тогда почему?

— Это долгая история.

Он говорил смело.

Это качество всё ещё с ним, несмотря на все произошедшие события.

— Доцент семинара моего университета является куратором теннисного кружка. Поэтому меня и пригласили.

— Не так уж и долго.

— Ну слушай, этот человек мне важен, поэтому я должен был присоединиться.

— Хм?

— А затем оказалось, что у меня талант к теннису, и я выигрывал все игры подряд. Ну как вам?

— ...

Фейрис приложила руку к виску, не зная, как на это реагировать.

«Как ни посмотри, это уловка для набора членов клуба...»

Но несмотря на Фейрис, Ринтаро продолжал говорить о том, какие надежды на него возлагались, когда он присоединился к другу.

Наивная Маюри полностью верит в эту историю и продолжает его хвалить.

— Окабе-сан потрясающий!

— Ха-ха-ха, раз так, может, мне нужно стремиться стать профессиональным теннисистом?

— Отличная цель.

— ...

— Хм? Что такое, Фейрис? У тебя голова болит?

— Ня-ня? Нет, всё нормально, ня.

Ну, какова бы ни была причина, хорошо заниматься спортом. Можно скорректировать свой нездоровый образ жизни, а во время движения нначинаешь чувствовать себя куда лучше. Так подумала Фейрис.

— Понятно. То есть ты занят тренировками, да?

— Хм? А, нет... На самом деле, я не особо много тренируюсь.

— Да?

— Тогда чем ты так занят, ня?!

— Групповые свидания.

— Э-э-э?! — они снова закричали, а затем закрыли друг другу рты.

Вряд ли они ожидали, что такое выражение, как «групповое свидание» может вылететь из уст Окабе Ринтаро. В прошлом он бы однозначно обозначил это как что-то, что нужно презирать.

— Почему вы так удивляетесь? Я же обычный студент.

— Ну да.

— Я не могу простить тебя за то, что ты ходишь на групповые свидания с другими девушками, когда у тебя есть Фейрис, ня.

— Нет, не поймите неправильно...

Ринтаро горько улыбнулся, выглядя смущённым.

На самом деле Ринтаро просто притворялся норми, и на групповых свиданиях он был рассеян и замкнут. Он не мог поддерживать разговор с настоящими норми и чувствовал себя неловко перед всеми этими гламурными девушками.

Так что решение Окарина ходить на групповые свидания было безрассудным, не так ли? Будь здесь Дару, он бы точно так сказал.

— Маюши тоже хочет на групповое свидание.

— Что?

— То есть, там же все веселятся, да?

— Хм, мне кажется, ты немного недопонимаешь.

Фейрис наклонила голову. Однако Маюри радостно продолжила:

— Наверное, лаборатория — подходящее место. Мы позовём и Руку-куна, и Фейрис-тян. И Дару-кун, и Наэ-тян, и Сузу-сан... — на этих словах Маюри внезапно замолчала.

Затем она спокойно посмотрела на Ринтаро.

Сейчас между Ринтаро, отчаянно отказывающегося от всего, и Сузухой, продолжающей сопротивляться, не сдаваясь, огромная пропасть, которую невозможно преодолеть. Ещё месяц назад одно только упоминание Сузухи огорчало Ринтаро.

Конечно, в этом нет ничего такого. Да, ничего такого. Маюри всё знает, и от этого ей тяжело.

«Если так и останется...»

Это определённо нехорошо. Так что она решила поднять тему, о которой думала уже довольно давно.

— О, знаете?

— Хм?

— Маюши и Дару-кун готовят операцию.

— Операцию?

— О чём ты? Что за операция?

— Хм...

Она ещё не выбрала название для операции. Маюри на мгновение задумалась и, наконец, придумала точное название:

— Операция «Заставить Сузу-сан улыбнуться».

— А? — Ринтаро слегка покраснел.

Маюри это заметила.

«И чего же она хочет?..» — спросил Ринтаро своим взглядом.

Он понял, что она заботится о нём, и почувствовал сожаление. Затем он весело сказал:

— Расскажи подробнее, Маюри.

— Ага, — начала она с энтузиазмом, — Ну, Маюши думает, что Сузу-сан, хоть и довольно пугающая, на самом деле очень добрая. Когда она была в лаборатории, Маюши уснула на диване, а когда проснулась, была укрыта одеялом. Сузу-сан сказала, что ничего не знает, но...

— Ах, что-то подобное было т со мной. Отец послал меня за покупками, и по дороге домой мне было тяжело нести купленное, а проходящая мимо Амане-сан помогла мне, даже ничего не сказав.

— Впервые слышу, — сказал Ринтаро.

— Да. Только никому не говори...

— Хорошо...

Конечно, Маюри и другие обитатели этой мировой линии об этом не знают. На мировой линии Альфа, которую помнит Ринтаро, Сузуха всегда улыбалась и была весёлой девушкой, с большим удовольствием катавшейся на своём горном велосипеде.

Сузуха же на этой мировой линии не из улыбчивых.

Если верить Дару, она прошла военную подготовку ещё в средней школе из-за системы всеобщей воинской повинности, введённой во время Третьей Мировой войны. Похоже, из-за участия в жестоких битвах она потеряла способность улыбаться от всего сердца.

— Поэтому я хочу, чтобы Сузу-сан по-настоящему улыбнулась.

— Понятно...

— И что ты для этого хочешь сделать?

— Устроить рождественскую вечеринку.

— Рождественскую вечеринку? — в унисон сказали Ринтаро, Рука и Фейрис.

— Рождество уже на носу. Сузу-сан никогда не была на таких вечеринках.

— Правда?

— Да. Поэтому Маюши хочет сделать это для Сузу-сан.

Маюри закончила речь словами «Что думаете?», а Фейрис и Рука почти одновременно кивнули.

— Я с вами.

— Я тоже.

— Спасибо, — поблагодарила их Маюри, а затем робко спросила Ринтаро: — Окарин, присоединишься?

— А? Нет, наверное...

— Нет?

— Думаю, Сузухе не понравится, если я там буду, — вот что беспокоило Ринтаро. Он никогда не забудет то полное гнева и отчаяния лицо Сузухи, когда тот сказал ей, что больше не прыгнет в прошлое.

«Грядёт война! Несмотря на боль, мы делали всё возможное, чтобы избежать мировой линии, ведущей к ней! Но ты, дядя Окарин, просто убежишь?! Как это понимать?!»

Эти слова до сих пор пронзают сердце Окабе, словно острый кол.

— Сузуха меня ненавидит...

— Маюши так не кажется, — Маюри слегка коснулась руки Ринтаро на столе, — Наверное, Сузу-сан жалеет, что так разозлилась на Окарина. Не думаю, что она действительно это чувствует.

— Правда?

— Да. Уверена, это так, — сказала Маюри не только Окабе, но и себе.

— Ясно... Если Маюри так говорит, то я подумаю.

Ответив на вопрос, Ринтаро положил в рот антидепрессант, ранее купленный в аптеке.

***

Примерно в то же время.

Сузуха была на грани потери терпения, даже не подозревая, что Маюри назвала её доброй.

Другой человек — «отец».

Появившись днём в лаборатории, Дару просто лёг на диван и начал храпеть.

Через некоторое время он наконец проснулся, съел кучу лапши, сел за компьютер и начал играть в игры и лазать в Интернете.

Это был пик его нездоровой жизни.

— Папа? Есть так много лапши быстрого приготовления и сладостей слишком вредно для твоего тела...

— Хм... — Дару кивнул, не отрываясь от экрана.

— Вот почему, папа...

— Что? — дару внезапно отвёл глаза, прервав слова Сузухи.

Похоже, на NicoNiya Douga вышла новая песня вокалоида P «Ria Jumetsuse P», которую он зарегистрировал в своём списке.

На @channel выяснилось, что популярная красивая иллюстратор, рисующая для клипов, на самом деле жена P.

— Ух... Я думал, ты на нашей стороне...

Тексты, написанные «Ria Jumetsuse P», высмеивают норми и восхваляют боччи... то есть служат эмоциональной поддержкой боччи.

Интересно, как разозлятся фанаты на то, что у него есть жена (да ещё и красивая).

Треды @channel были полны ярости.

— Я опоздал.

Дару прикусил щеку.

На самом деле у Дару есть дочь, так что он тоже должен попадать в категорию норми. Однако в этом случае из будущего пришла девушка его возраста и сказала, что она его дочь, так что тут всё слегка по-другому.

В видении Дару процесс рождения дочери — это захватывающая встреча с женой, флирт, поцелуи и так далее. И после всех этих этапов в его жизни наконец появляется любимая дочь и говорит: «Я люблю тебя, папочка!». Но он пропустил всё это веселье и был поставлен перед фактом: это его дочь из будущего. И таким раскладом он был не очень доволен.

— Ну, мне нужно проверить...

— Слушай! — наконец прогремел гром.

— А? — что-то твёрдое и холодное прижалось к шее Дару.

Эта девушка пережила Третью Мировую войну и прибыла из будущего, в котором царит хаос. Она может спокойно достать пистолет и нажать на курок, когда ей понадобится.

— С-Сузуха... Если не прекратишь, папочка разозлится.

— Это я должна злиться.

— П-прости.

— Я пытаюсь привить тебе нормальный образ жизни.

— Ты ведь... — Дару надулся, приняв позицию ожидания, — Ты ведь знаешь о моей секретной работе? Я очень занятой. У такого хакера, как я, много проблем... Особенно в делах с зарубежными клиентами, где ещё есть разница во времени.

— Отец в будущем всегда так говорил, а мама его ругала.

— ...

— Ну, даже если ты не сможешь восстановить режим сна, тебе необходимо есть более здоровую пищу. Так сто прекращай с этим. Хорошо?

После этих слов взгляд упал на чипсы и сладости, рассыпанные на компьютерном столе.

— Но... исследование машины времени — это очень тяжело. Мне нужен отдых.

Дару начал работать над машиной времени после ухода Ринтаро. Однако если посмотреть на машину времени, на которой прибыла Сузуха, помимо компьютера и электрических систем у неё были и непонятные для Дару система прыжков во времени и управления гравитацией, являющиеся важнейшими частями машины.

— Тебе нельзя осматривать машину времени, прибывшую из будущего.

— Знаю, но я сомневаюсь, что действительно смогу такое построить.

— Конечно сможешь. Будь уверен.

— Да...

Сузуха опустила предмет, нацеленный на Дару. Это был не пистолет или что-то такое, а просто баллончик с лаком для волос. Его оставил Ринтаро, который часто здесь ночевал.

— Серьёзно?

— В следующий раз будет настоящий.

— Не надо.

«В мангах и играх куда интереснее показано то, как дочь ругает отца. Вот бы Сузуха рассердилась и сказала: "Нет, папочка...", чтобы...»

— Ты что-то сказал?

— Нет, ничего.

Она смотрела на него глазами, в которых не было видно и тени волнения, и Дару разочаровался.

— Хм...

Сузуха глубоко вздохнула и плюхнулась на диван.

Она положила голову на спинку, посмотрела на потолок и закрыла глаза.

— Что такое?

— Ничего.

— Да ладно тебе. Это твоё «ничего» означает «я хочу, чтобы меня выслушали», да?

— А?

— Можешь поговорить со мной.

Сузуха удивлённо открыла глаза из-за чрезвычайно серьёзного тона Дару.

Однако выражение её лица быстро изменилось.

— Эти слова были в игре, в которую ты играл на днях.

— !..

— Хочешь установить флаг?

Сузуха, живущая здесь уже более трёх месяцев, начала знакомиться с культурой Акихабары 2010 года.

— Папа, только не пытайся выйти на мою ветку.

— А? Я бы никогда так не поступил со своей дочерью.

— Правда? Мой отец из будущего был довольно стрёмным.

— А?

— Он часто приглашал меня принять с ним ванну, когда я уже достигла подросткового возраста.

— Какой извращенец.

Сузуха продолжила с редкой улыбкой на губах:

— Я была в армии, а мой отец был занят разработкой машины времени, так что мы не могли проводить много времени вместе, но... он всегда делал так, и это раздражало.

Затем она снова закрыла глаза. По лаборатории разнёсся меланхоличный голос:

— Он всегда говорил, что это худшая мировая линия, но моё рождение было самым лучшим её событием.

— ...

— Я не хочу его разочаровывать. Так что мне нужно убедить дядю Окарина...

— Не волнуйся, ты его не разочаруешь. Никогда.

— Сомневаюсь.

— Хм...

— Дядя... не станет слушать меня, да?

— ...

— Если так продолжится, он не отправится в прошлое. Не спасёт Макисе Курису. И не доберётся до Врат Штейна.

С закрытыми глазами Сузуха медленно опустилась на диван. Её голос стал слабее.

Похоже, у неё была какая-то другая миссия, помимо убеждения Ринтаро, и она всегда уходила рано утром и возвращалась уставшей, как сегодня.

— В конце концов, мировая линия приведёт к Третьей Мировой войне... и многие будут убиты. Я пришла, чтобы изменить это, но... я ничего не могу. Наверное, это судьбы...

— Сузуха...

Дару встал из-за стола. Он подошёл к холодильнику и достал две нетронутых, так как Ринтаро больше здесь не появлялся, банки Dr. Pepper.

Затем он внезапно прижал одну к шее Сузухи.

— А-а-а! — Сузуха внезапно вскочила. Её натренированное тело среагировало прежде, чем она успела подумать. Он переместилась за спину Дару и прижала его к земле.

— Те-те-те-те!

— Что ты делаешь, папа?

— Отпусти!

— Я тебя чуть не убила от неожиданности.

— А?!

— Я прошла такую подготовку, так что не надо со мной шутки шутить.

— Ясно, пожалуйста, отпусти меня. Больно.

— Хорошо.

Дочь освободила схваченного отца.

— Держи... — Дару потёр руку, встал, поднял с пола банку Dr. Pepper и протянул Сузухе.

Сузуха взяла её, открыла и приложила к губам. Дару сделал так же.

— Ты слишком рано сдаёшься. Давай попробуем ещё.

— ...

— Окарин, наверное, просто устал. Если приложить к его шее холодный Dr. Pepper, как сейчас, то он проснётся, да?

— ...

— Окарин справится.

— Ага... — ответила Сузуха и сделала ещё один глоток Dr. Pepper.

И тогда она услышала шаги и слегка необычное гудение за дверью лаборатории.

— А?

Двое присутствующих обездивженно посмотрели друг на друга. Они прислушались.

— ♪ ~~

Кто-то поднимается в лабораторию, напевая мелодию. Определённо.

— Прячься, Сузуха!

— Оки доки.

Сузуха действовала быстро, словно на секретной операции.

Не издав ни звука, она запрыгнула в пространство за занавеской, которое сотрудники называют лабораторией.

Полки и столы были завалены всевозможными «Гаджетами Будущего», разработанными Ринтаро и Дару, так что это место больше похоже на склад. Сузуха залезла под стол.

Почти в этот же момент послышался стук.

— Эм... Добрый вечер? — голос был очень похож на голос Сузухи.

Снова постучали.

— Хашида-сан? Маюри-тян?

— Да, да. Сейчас подойду.

Дару открыл дверь, слегка нервничая.

Хотя он и нервничает, это не похоже на типичное для романтических отношений сладкое волнение. Это больше похоже на волнение мужчины, жена которого вот-вот узнает, что он ей изменяет.

— Здравствуй, Амане-сан.

Как и ожидалось, человеком в дверях оказалась Амане Юки.

Как можно понять из фамилии, она будущая мать Сузухи, которая сейчас прячется в лаборатории. Другими словами, если всё пойдёт по плану, она в итоге станет женой Дару.

Их черты лица схожи, так как они мать и дочь, но взгляд у Юки мягче, а нос и губы более округлые, излучающие нежность.

Сегодня на ней короткий парик, доходящий до плеч, и довольно чёткий макияж. Её одежда была в стиле 70-х годов, и выглядела она ослепительно в популярной в те времена короткой юбке, несмотря на то, что сейчас холодно.

— Простите, что так внезапно. Я не помешаю?

— Нет, всё нормально.

— А где Маюри-тян?

Юки заглянула в лабораторию. Она выглядела разочарованной, когда поняла, что Маюри нет.

Видимо, она хотела показать Маюри этот наряд.

После Comima Юки и Маюри поладили и начали время от времени навещать друг друга. Особенно когда, как сегодня, Юки надевала милую или необычную одежду. Маюри всегда хвалит её, чему Юки очень рада.

— Извини. Не думаю, что Маю-ши сегодня придёт.

— Ах, ничего. Я подумывала показать её и тебе.

— Да?

— Могу я войти ненадолго?

— А? Да.

Дару пригласил Юки в комнату, беспокоясь о прячущейся в лаборатории Сузухе.

Юки зашла, как обычно улыбаясь.

— Итак, что думаешь?

Она прокрутилась в центре комнаты, словно на показе мод.

Подол её мини-юбки поднялся, открывая вид на её подтянутые бёдра. Дару не мог не восхититься, но сдержался, иначе он сделал бы что-то странное и его бы возненавидели, будущее бы изменилось и всё было бы ужасно.

— Здорово. Очень здорово.

— Правда?

— Ангел, ktkr!

— Спасибо.

Как обычно, у Дару проблемы.

Да. У Дару всегда проблемы. Он может дать сколько угодно отзывов о косплее, но когда его спрашивают о его впечатлениях от обычной одежды, он ничего не может придумать.

В рваной толстовке и джинсах, которые Дару всегда носит, он выглядит очень жалко. Однако Юки, похоже, это совершенно не волнует.

— Ты тоже приоденься как-нибудь, Хашида-сан. Уверена, если ты немного похудеешь, будешь выглядеть великолепно!

— Да?

Это был первый раз, когда Дару говорили что-то такое, и он не знал, что ответить.

«Может... у неё плохое зрение?»

Пока он думал об этом, Юки продолжала рассказывать о том, где купила платье, нашла парик, взяла свои аксессуары и так далее. Закончив, она села на край дивана.

Он довольно низкий, так что если сесть на него в мини-юбке, то будет практически видно, что под ней. Дару поспешно оторвал от неё взгляд.

— Здесь всегда так спокойно, — сказала Юки с улыбкой на лице.

— Спокойно?

— Современным блестящим зданиям я предпочитаю подобное ретро.

Юки оглядело лабораторию.

Затем внезапно посмотрела на кухню и нахмурилась.

«Почему парни такие...»

— Хашида-сан?

— Хм?

— Разве это хорошо? Я же говорила, что даже если сейчас зима, вода испортится.

— А...

В раковине много тарелок и чашек. По грязной воде видно, что их давно не мыли. Не только Дару, но и Сузуха очень плохо справляется с работой по дому.

Юки пошла на кухню и начала мыть посуду.

— Ах, не надо. Я и сам...

— Всё нормально, оставь это мне.

Юки быстро помыла посуду.

Она убралась вокруг раковины и нашла в мусорном ведре что-то, что её заинтересовало, поэтому развернулась и увидела Дару, бродящего по комнате.

— Хашида-сан? Ты сегодня снова ел лапшу?

— Эм...

— И тут так много чипсов и шоколада. Ты слишком много ешь.

— Я стараюсь есть меньше.

— Нельзя так много есть. Иначе тебе будет плохо. И нужно заниматься спортом.

— ...

«Я уже слышал это!»

Дару начал терять рассудок.

«Мои будущие жена и дочь сказали мне одно и то же. Хм... Кажется, теперь я понял... Это знак»

Что значит иметь и жену, которая не твоя жена и даже не девушка, и дочь, которая ещё даже не родилась?

Пока Дару размышлял об этом, чувствуя себя подавленным, Юки...

— Ах... Тут так пыльно.

Закончив с посудой, она принялась усердно убираться в лаборатории.

Дару всё равно. Сузуха прячется в лаборатории.

Быть может, ей и не нужно прятаться, но даже Юки удивиться появлению такой похожей на неё девушки.

Скорее всего, никто не поверит словам «Я твоя дочь из будущего».

Обсудив это, Сузуха и Дару решили просто избегать встречи с Юки, что оказалось не очень удобным подходом.

— Хашида-сан, где у вас пылесос?

— Эм, за занавеской...

«Опасно!»

Дару собирался сказать, что пылесос за занавеской, но замолчал.

— Где?

— Ах, сейчас принесу.

Он быстро вошёл в лабораторию и начал рыться на нижних полках. Его взгляд встретился с прячущейся под столом Сузухой.

«Пожалуйста, осторожнее, папа».

«Оки доки».

Они лишь двигали губами.

— Эй~? — внезапно сзади раздался голос, из-за которого Дару подпрыгнул.

— Ка w се drtgy lp!

— Что такое?

— Ничего.

— Ты нашёл пылесос?

— Ага.

Дару вытащил нечто, напоминающее пылесос.

— Что это? — Юки округлила глаза.

Пылесос был использован для создания Гаджета Будущего №5 «Я снова сделал что-то Гоемон».

— Ничего. Если его разобрать, можно будет пользоваться им, как обычным пылесосом.

Дару перенёс Гаджет Будущего №5 в гостиную и начал разбирать, но...

— Ясно...

— А?

— Пылесос нужен для уборки, но мы наоборот наводим ещё больший беспорядок.

Действительно, вокруг стола были разбросаны различные винты и прочие детали.

— А...

— Хашида-сан умный, но иногда поступает глупо.

— Н-наверное.

— Хе-хе-хе. Но мне нравятся такие люди.

Она собирает разбросанные детали в мешок для мусора.

Увидев это, Дару возобновил разборку Гаджета Будущего №5, теперь уже отдавая ненужные детали Юки.

Через некоторое время работы Гаджет Будущего №5 превратился в обычный пылесос.

— Хм. Вот и всё.

— Тогда я пропылесошу.

Впервые за долгое время в лаборатории раздался звук пылесоса. Комки пыли, собравшиеся в углах, постепенно исчезают.

— Что делать там? — Юки указала на другую сторону занавески. Дару занервничал.

— Не стоит. Если мы там уберёмся до прихода Окарина, будет нехорошо.

— Понятно.

Юки осмотрела пол в гостиной, теперь очищенный от пыли, и удовлетворённо кивнула.

Дару беспокоился о своей дочери, прячущейся в тесноте под столом, так что решил осторожно заглянуть в лабораторию.

«С тобой всё в порядке, дочка?»

Сузуха показала большой палец. Как и ожидалось от человека с военным опытом.

Гачагача... Гачан...

В этот момент Дару услышал звук открывающейся двери.

— Хм?

Как только он выглянул из лаборатории, дверь открылась и из-за неё показалось знакомое лицо.

— Туттуру♪

— Ах, Маюри-тян!

— Ого, Юки-сан~!

Маюри и Юки обнялись. Они очень хорошие подруги.

— У Юки-сан т акой милый наряд~

— Я хотела услышать это от Маюри-тян, поэтому надела его.

— Маюши тоже хотела бы его примерить.

— Хочешь, одолжу?

— Ох... Можно мне войти? — из-за Маюри выглянул ещё кто-то немного растерянный.

— Окарин, сколько лет, сколько зим, — сказал Дару.

— Добрый вечер, Окарин-сан, — сказала Юки.

Ринтаро слегка сдержанно, будто ученик, который долго пропускал занятия, вошёл.

— Это же твоя лаба, — сказал Дару, однако Ринтаро трудно видеться с Сузухой.

К счастью, он не встретился с ней. Наверное, она ушла за покупками.

С этой мыслью он сел на диван.

Прямо перед ним стояла банка Dr. Pepper.

Он подумал, что из неё пил Дару, и поднёс ко рту. На самом деле это банка Сузухи, но он этого не знал.

Затем Ринтаро покосился на Амане Юки, прекрасно проводящую время за беседой об одежде с Маюри.

«Хм...»

Это грубо по отношению к Дару, но... он до сих пор не может в это поверить. Да, Юки и Сузуха похожи, нет никаких сомнений в том, что они мать и дочь, но...

«Такая красотка выйдет за Дару?»

Сказать, что это чудо, — ничего не сказать.

Кстати, сам Дару говорил, что не может в это поверить. Более того, в последнее время Юки часто застаёт его врасплох, и он говорит, что ему с ней нехорошо.

— О, Юки-тян, ты убралась? Извини, что тебе пришлось...

— Всё в порядке.

Услышав, что Маюри сказала Юки, Ринтаро наклонил голову. У стены стоит пылесос, но откуда он?

«А, точно!»

Он вспомнил.

Гаджет Будущего №5. Он забыл об этом.

«Кстати, а другие Гаджеты Будущего...»

Что с ними? Неужели Дару избавился от них?

Он с любопытством встал и заглянул в лабораторию.

Там было гораздо больше вещей, чем раньше.

Куча товаров по аниме и видеоиграм, фигурки, плакаты, но также тут можно найти и механизмы, которых раньше он никогда не видел.

Он слышал, что Дару серьёзно взялся за разработку машины времени. Возможно, это от неё.

— ...

Ринтаро смотрит на всё это со смешанными чувствами.

«Я сделаю это. Я обещал Сузухе».

Несколько месяцев назад он поссорился с Дару из-за машины времени. Слова, которые он тогда сказал, до сих пор звучат в голове Ринтаро.

И...

Из-под стола послышался слабый щелчок.

«Хм?..»

Ещё один звук.

«Крыса?..»

Здание довольно ветхое. Крысы неоднократно пробирались сюда и прогрызали проводку.

— Эй, Дару, тут крыса.

— Ш!

Ринтаро чуть не подпрыгнул, когда его внезапно остановила большая крыса под столом.

Когда он наклонился и заглянул под стол...

— Дядя, молчи.

— А...

Он встретился взглядом с Сузухой.

«Почему она здесь?» — подумал Ринтаро, но внезапно понял.

Если подумать, Дару ему рассказывал, что они максимально пытаются избежать опасности временного парадокса и поэтому не позволяют Юки и Сузухе встретиться...

— Как же надоели эти крысы!

Дару подошёл к нему, сымпровизировав, но уже было поздно.

— О нет, здесь крыса?

Позади Дару послышался испуганный голос. Обернувшись, Ринтаро увидел, как Юки выглядывает из-за большого тела Дару.

А потом она увидела прячущуюся под столом девушку и её глаза расширились...

***

Новости идут по телевизору на довольно большой громкости.

Сообщается о политических пожертвованиях, слияниях компаний и так далее, но никто в лаборатории этим не интересуется.

Они просто включили телевизор, чтобы их разговор было не слышно в душевой. Из неё можно услышать смех Юки и Маюри и шум воды.

Сузухе предложили присоединиться, но она отказалась, потому что душевая слишком мала для троих и она не знает, как ей говорить с Юки.

— Простите...

— Это не вина Сузухи. Это вина Окарина.

— Ты ничего не сказал.

— Я не думал, что ты так внезапно появишься.

— Хватит, папа, дядя, — Сузуха остановила их, — подобного сложно было избежать. На этой мировой линии не факт, что мама с папой встретятся на Comima, сблизятся и начнут жить вместе.

— Жить вместе? Серьёзно?

— Давным-давно... хотя, правильнее будет сказать, в будущем... я спросила у мамы...

— М-м-м!

Сузуха огрызнулась на Дару, который тяжело дышал, что-то воображая.

— Она сказала, что он и пальцем её не трогал, пока вы не поженились.

— Хм?

— Он был джентльменом.

— Ну конечно. Я же не извращенец. Я извращённый джентльмен, — Дару выпятил грудь со слезами на глазах.

— Ладно, я возьму роль папиной сестры. Убедитесь, что не выдадите, что я на самом деле его дочь, даже если я допущу ошибку.

Когда Юки нашла Сузуху, та сразу же представилась младшей сестрой Дару. Она не могла назвать себя дочерью.

— Я младшая сестра Итару, Хашида Сузуха.

— Младшая сестра Хашиды-сана?

— Да. Я подрабатывала в ночную смену и поэтому спала здесь. Извините, что испугала.

Юки, похоже, была смущена появлением девушки, так сильно похожей на неё. Она слышала, что в мире есть три похожих на тебя человека, но она была слишком похожа.

— Сузуха?

— Хм? Что?

— Извини, но...

— Но?

— Не могла бы ты ещё раз это сказать?

— Что именно?

— «Братик». Если можно, слегка ласковым тоном.

— Давай тебя в изолятор, «братик»? — резко, как могла, сказала Сузуха.

— Извини, я пошутил.

— Сейчас не до шуток. Я не думаю, что она поймёт, если мы скажем ей правду, и вряд ли всё останется так же.

— Я не думаю, что нам нужно будет ей объяснять.

— А?

— Амане-сан не из тех, кто будет допрашивать. Думаю, ты должна это понимать, как никто другой.

— Да, мама не такая, но...

— Тогда всё в порядке. Как придёт время, я всё ей объясню.

— Правда?

— Ага.

— Хорошо... Я доверюсь тебе, папа, — Сузуха кивнула.

После этого в лаборатории на какое-то время воцарилась тишина. Без учёта смеха Юки и Маюри и голоса диктора с телевизора, единственным звуком была сирена проезжающей вдалеке полицейской машины. Сейчас не лето, так что окна закрыты.

— Эм... — первым потерял терпение Дару, — Можно мне посмотреть Nico? Там сейчас идёт специальный эпизод Blood Tune.

— Даже если я не разрешу, ты всё равно пойдёшь смотреть, так?

— Ага.

— Тогда как знаешь.

Сузуха сдалась, и Дару сел за компьютер и надел наушники. Ринтаро слегка усмехнулся.

— Что такое, дядя?

— Вы так хорошо ладите.

— Серьёзно?

— Дару был таким же в будущем?

— Ну, он определённо был стройнее.

— Даже представить себе этого не могу.

На этом разговор снова прекратился.

Сузухе есть что сказать Ринтаро, и тот это прекрасно понимает.

Поэтому они и не могут ничего друг другу сказать.

Они оба тупо смотрели в экран телевизора.

В Сибуе было завершено строительство нового модного магазина, и в день открытия сотни девушек выстроились в очередь.

— Так мирно.

— Хм?

— В моё время такого не было.

На экране красиво одетые девушки радостно давали интервью. На них сумки и аксессуары люксовых брендов.

— Завидую...

— Сузуха, тебе интересно подобное?

— Нет, я не об этом. Им не нужно никого убивать, и никто не будет убивать их.

— ...

— Нам приходилось жить в грязном мире, безжалостно убивая друг друга. И мужчинам, и женщинам. Чтобы забыть об этом, я предалась безумию, стала убийцей. Это была война...

На экране телевизора можно было увидеть девушек с кучей макияжа, одновременно бросающихся к открывающемуся магазину.

— Нас с отцом считали предателями из-за машины времени. С тех пор, как я ушла из армии и присоединилась к сопротивлению, меня постоянно преследовали полиция и спецназ... После этого прошло множество ужасающих сражений. Это нельзя назвать такими причудливыми выражениями, как борьба за справедливость. Я просто провела кучу времени в боях и убила множество людей. И при этом многие из моих друзей и союзников тоже были убиты.

— ...

— В том числе и мама...

Скорее всего, Дару слушал её, просто делая вид, что смотрит на экран компьютера.

— Она погибла, защищая меня от военного дрона. Я собственными глазами видела, как мамц разорвало в клочья. Всё моё тело было залито её тёплой кровью.

Её глаза внезапно покраснели.

— Дядя Окарин... Эта мировая линия ведёт нас прямиком в ад.

— ...

— Не обязательно прямо сейчас. Думаю, у нас ещё есть немного времени. Так что... подумай об этом. Пожалуйста.

— ...

— Пожалуйста...

Ринтаро что-то чувствовал в глубине души, но не мог подобрать слов.

Но ощущение того момента, ощущение ножа, пронзавшего плоть, когда он забирал жизнь девушки, которую любил, распространилось от рук ко всему телу, заставляя его дрожать... Всё вокруг тряслось, в глазах потемнело.

— Фух!..

Он прикрыл рот.

Его охватили тошнота и такая боль, словно желудок вывернули наизнанку.

— Дядя?

— Ты в порядке, Окарин?

— Ах... ах... Плохо...

Они оба помогли Ринтаро лечь на диван.

— Извини, мне не стоило затрагивать эту тему.

— Нет, всё в порядке. Всё в порядке.

Пока он лежал, дрожь и тошнота потихоньку утихли.

Наверное, Маюри и Юки уже скоро выйдут из душевой. Не желая вызывать лишнее беспокойство, Ринтаро быстро сел.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Сузуха... и что ты чувствуешь.

У него а горле очень сухо. Из-за этого его голос стал грубее, будто он вовсе не его.

— Но... я прошёл через множество мировых линий. Судьбы многих людей на других мировых линиях были растоптаны машиной времени. Я даже видел твою смерть.

— ...

— Тогда я понял, насколько же я беспомощен.

Да. Люди бессильны перед структурой этого мира.

— Использовать машину времени... всёи равно, что бросить вызов Вселенной. Мы не можем так просто посягнуть на владенья богов. Иначе мы получим жестокое наказание...

Взгляды Сузухи и Окарина встретились.

— Таков твой ответ, дядя Окарин?

Её голос стал хриплым.

— По крайней мере на данный момент...

— Понятно.

— Ты, наверное, думаешь, что я просто убегаю.

— Нет, это не так.

Сузуха посмотрела на потолок и вздохнула. Видимо, это её новая привычка.

— Эй, Окарин?

Мягкий голос внезапно стряхнул тяжёлую атмосферу.

— А?

Все трое на мгновение опешили.

Голос раздался из-за занавески, разделяющей гостиную и душевую.

— Что такое, Маюри?

— У нас же есть уксус, да?

— Уксус? Приправа?

— Ага. Достань, пожалуйста.

— Сейчас, секунду.

Ринтаро не знает, что собирается делать, но всё равно идёт на кухню.

Он посморел на полке под раковиной. Он видел его где-то здесь, когда ел гёдза.

— Хм? Нет...

— Полка рядом с раковиной. Где соль и всё такое.

— А?

Он был удивлён тому, как Сузуха так легко ответила.

Взглянув на полку, он увидел бутылку столового уксуса.

— Держи, Маюри. А зачем он тебе?

— Я использую его как кондиционер.

— Что?

— Юки-сан говорит, что он отлично подходит для вьющихся волос, как у Маюши.

— Если налить чуть-чуть и смыть горячей водой, они станут гладкими, — за Маюри раздался голос Юки.

Ринтаро подошёл к занавеске и протянул руку, дуржащую бутылку уксуса.

Фигура, похожая на Маюри, подошла к занавеске и взяла её.

Приятный запах мыла защекотал ноздри.

— Э-хе-хе, спасибо. Впервые слышу, что уксус полезен для волос.

Голос Маюри звучал слегка смущённо. Возможно потому, что она стоит без одежды рядом с Ринтаро.

— Моя мама говорила, что он намного лучше обычного кондиционера. Что все японки делали так.

Ринтаро услышал слова Юки из дальней части душевой.

— Маюши теперь постарается использовать его каждый день.

— Только не переборщи. А то только испортишь волосы.

— Ага.

Ринтаро обернулся, услышав сзади слабый смех.

Сузуха была в отчаянии из-за разговора с Ринтаро, её глаза были ярко-крысными.

— Мама им пользовалась даже в молодости...

Было настолько шумно, что её почти не услышали. Она с ностальгией посмотрела в сторону человека с голосом Юки.

Сузуха, вероятно, ополаскивает волосы уксусом, как учила её мать, будущая Юки. Поэтому она знала, где находится уксус.

— Эй, Маюри-тян, ты простудишься.

— Да, — Маюри вернулась в душевую, когда Юки окликнула её.

Когда она развернулась, запах мыла снова настиг Ринтаро сквозь штору.

— А теперь немного интересных новостей...

В этот момент Ринтаро и его друзья были полностью сосредоточены на душевой, поэтому не слышали телевизор. И не заметили, что тон диктора совершенно отличался от того беззаботного, которым он говорил до сих пор.

— Вполне вероятно, что новый энцефалит, о котором было сообщено вчера, уже попал в Японию.

По экрану пробегает большая надпись:

— На основании Закона о контроле над инфекционными заболеваниями правительство и Министерство здравоохранения, труда и социального обеспечения дали указание медицинским учреждениям по всей стране принять меры против нового энцефалита и оперативно расследовать тенденции распространения инфекции.

Ведущий попросил дать объяснение сидящего рядом с ним эксперта.

— Хотя новый энцефалит не сильно заразен, он имеет длительный инкубационный период. Основными симптомами являются галлюцинации и проблемы с памятью. Например... вы можете работать в офисе, а в следующий момент уже оказаться дома, или у вас возникают воспоминания о людях, с которыми вы никогда не встречались. Или вы вспоминаете происшествие, которого на самом деле не было.

— Разве это не то же самое, что и дежавю?

— Они похожи, но в этом случае симптомы куда более чёткие. Можно потерять способность различать сны и реальность, чувство времени. Впасть в состояние растерянности, поскольку ваши воспоминания не совпадают с воспоминаниями других людей. Однако в отличие от других энцифалитов этот можно вылечить достаточно быстро, так что бояться нечего.

— Если у вас возникли симтомы или вам кажется, что что-то не так, немедленно обратитесь за помощью в медицинское учреждение или специализированную больницу. Они доступны 24 часа в сутки по телефону...

Анализ нервных импульсов, связанных с воспоминаниями в височной доле

Анализ нервных импульсов, связанных с воспоминаниями в височной доле

Две вещи бесконечны: Вселенная и человеческая глупость, хотя насчёт Вселенной я пока не уверен.

— Альберт Эйнштейн

———

— А? Миссис Макисе уже вернулась?

Решив, что пора спать, она посмотрела из спальни на соседский дом и наклонила голову.

Согласно графику, о котором она слышала, она должна была вернуться домой с Манхэттена послезавтра.

Однако за занавешенным окном второго этажа виден мерцающий свет. Уже почти полночь.

— ?..

Некоторое время она смотрела на него, затем осознала кое-что ужасное, а её лицо изменилось. Она немедленно схватила свой телефон и набрала номер соседей.

«Неужели вор?..»

Её соседка работает юристом на Манхэттене и часто не появляется дома по несколько дней.

Вестчестер, штат Нью-Йорк. Престижный жилой район, где проживает много японцев. Довольно безопасное место. Здесь много полицейских патрулей и все дома хорошо охраняются. Она и не думала, что может случиться что-то подобное.

«Не берёт».

Телефон переключился на голосовую почту. Она повесила трубку и набрала номер экстренной помощи.

После нескольких гудков ответили. Она попросила о помощи. Но...

В следующий момент она увидела пламя на первом и втором этажах дома соседей.

— А?!

Пока она наблюдала, затаив дыхание, огонь распространялся всё сильнее и сильнее, пока в конце концов не охватил весь дом.

— Чёрт! Пожар! Пожар! — нечаянно обратилась она по-японски к человеку на другом конце провода и быстро переключилась на английский. — Fire! Fire!

Она могла только кричать это. Больше никаких слов в голове не всплывало.

— ?..

Она увидела несколько фигур, выходящих из задней двери дома, поглощаемого огнём.

Она испугалась и спряталась. Страшно представить, что будет, если они найдут её.

Пока она тихо наблюдала, перед ними остановился фургон, который, похоже, был припаркован за домом с выключенными фарами.

Она услышала, как один из мужчин сказал что-то на незнакомом ей языке.

Несмотря на то, что языки пламени уже, казалось, доставали до неба, они спокойно, ничуть не беспокоясь, сели в фургон, который затем разогнался и исчез во тьме.

«Это не просто ограбление...» — подумала она.

Как что-то такое могло случиться здесь? Что такого могли натворить соседи?

Дрожащим голосом она принялась говорить адрес и описывать ситуацию на линии экстренной помощи.

***

Одним из символов Акихабары является большое здание рядом со станцией.

На его пятом этаже с самого утра шла подготовка к ATF.

ATF — Технофорум Акихабары. Благодаря сотрудничеству многочисленных японских и иностранных университетов и исследовательских центров иногда проводятся семинары и симпозиумы. Токийский электротехнический университет, где учится Ринтаро, также участвует, и, по сути, студенты могут получать некоторые бонусы, участвуя на этих семинарах и отправляя отчёты их руководителям.

— Ах, Окабе-кун, — обратился к Ринтаро извиняющимся голосом Изаки. Он один из проводящих семинар на этом съезде.

Скорее всего, он не намного старше двадцати. Он здоровый, загорелый спортсмен, который, по слухам, нравится множеству студенток университета и девушкам вне его, и выглядит гораздо моложе Ринтаро. Также он является куратором теннисного кружка.

— Вот список наших студентов, которые будут на семинаре.

— Спасибо.

Изаки взял список, который передал ему Ринтаро.

— Молодец, Окабе-кун, — пробормотал он, — Если что-то понадобится, говори. Я помогу.

— Да, хорошо

— Ах, насчёт списка. Мне нужно будет сверить его с отчётом, так что постой у входа и проверь посещаемость, пожалуйста.

— Да.

Для студентов, будем честны, лекции Изаки были лишь способом заработать баллы для перехода на следующий курс или чтобы привлечь к себе его внимание, говоря о студентках.

Дару тоже посещает этот семинар, но в этот раз он сказал, что не сможет помочь Изаки и планирует прийти прямо перед началом. Так же с большинством других студентов.

Единственная причина, по которой Ринтаро помогает здесь с самого утра, заключается в его жизненной цели — Университете Виктора Кондрии. Изаки проводил ряд совместных исследовательских проектов с университетом и имеет множество связей. Ринтаро считает, что такая работа станет первым шагом на пути к достижению его цели.

Кроме того, на этом съезде проводится семинар Университета Виктора Кондрии, который заинтересовал Ринтаро.

«Я не такой гений, как Курису, но я хочу узнать, чем она занималась, и продолжить её дело».

Это была мечта Окабе Ринтаро, который в какой-то момент был на грани потери всякой надежды.

На стойке регистрации в вестибюле Ринтаро начал раздавать листовки участникам семинара.

До начала оставалось ещё много времени, так что вокруг, кроме студентов-помощников вроде Ринтаро, почти никого не было.

«Генеалогия псевдонауки и документ Накабачи».

Это написано на обложке брошюры, распространяемой на семинаре Изаки.

Слова «документ Накабачи» омрачили чувства Ринтаро. Ведь этот человек украл теорию машины времени у Курису.

— Не стоит. Я сохраню её.

— Папа... ты крадёшь её?

Сцена из кошмара пришла ему в голову. Сразу после этого жизнь Курису оборвалась... А этот человек сбежал в Россию и опубликовал статью под названием «Документ Накабачи».

— ...

Ринтаро листает брошюру.

Она содержит краткое введение во многие виды псевдонауки, фокусируясь на двадцатом веке, что совсем не интересно.

Изаки пришёл к выводу, что «Документ Накабачи» стал пределом этой генеалогии.

Вообще теория машины времени доктора Накабачи в академическом обществе не обсуждалась, и статус, авторитет и слава, которых он жаждал, так и не пришли к нему.

По словам Сузухи, документ будет опубликован только в том случае, если важные его части будут сфальсифицированы русскими.

Его поместили под наблюдение в научно-исследовательском центре России (что забавно, так как он думал, что его тепло приняли), и он был опьянён своими статьями и интервью, которые публиковали в псевдонаучных журналах.

По иронии судьбы, документ Накабачи стал одновременно слишком правдивым и слишком революционным.

Сообщается, что Россия, опасаясь утечки информации в другие страны, создала систему управления информацией под руководством Службы внешней разведки (СВР), но уже ходят слухи о начале информационной войны.

— Извините?..

Глубоко задумавшийся Ринтаро удивился, когда его внезапно позвали. Подняв глаза, он увидел девочку, идущую к нему из лифта.

Она низкая и небольшого телосложения. От неё исходило женское очарование, не проявляющееся до полового созревания, так что она, вероятно, ученица младших классов средней школы.

Однако, несмотря на милое личико, для современной школьницы она слишком нерасторопна.

Её волосы были растрёпаны, не расчёсаны, просто завязаны сзади. Одета она была не просто не по моде, а так, что даже Ринтаро мог бы посоветовать ей больше волноваться об одежде.

Мятая рубашка, вероятно, не посушенная после стирки, и небрежный пиджак (который явно для неё великоват).

Всё бы ничего, если бы она специально так оделась где-нибудь в Сибуе, но брюки на ней лет десять назад назвали бы консервативными, так что цвет и силуэт несбалансированы.

В руках она держала тусклое коричневое пальто, в котором, видимо, шла по улице.

В последнее время из-за влияния кумиров молодых — хорошего или плохого — многие дети одеваются более модно, чем среднестатистический взрослый человек. Она явно выделялась.

— Извините, а где комната персонала?

— Эм, это место проведения ATF... — ответил Ринтаро, думая, что она ошиблась.

Но девочка резко подняла брови.

— Снова. Сколько ещё мне нужно повторять?

— Но мы впервые разговариваем...

— Для меня это уже четвёртый раз.

Она слегка фыркнула и вытащила из кармана карточку.

Такие карты раздавали приглашённым на съезд. Название организации напечатано на лицевой стороне на английском и японском языках.

— А?

Ринтаро моргнул и снова посмотрел на то, что ему показали.

«США, Университет Виктора Кондрии, Институт нейрологии»

— Университет Виктора Кондрии, Институт нейрологии?..

Он посмотрел на девочку перед ним и снова на карту.

И затем понял:

— А, её кто-то потерял?

— И это тоже в четвёртый раз.

Она с отвращением подняла ещё одну карту.

Это было удостоверение, выданное Институтом нейрологии Университета Виктора Кондрии. Однажды Ринтаро видел такое у Курису.

— А?

Фотография на удостоверении определённо принадлежит девочке перед ним.

— Читается как Хияджо Махо.

— Хияджо Махо?

— Это моё имя. Хияджо Махо. Никто не может прочитать кандзи или даже романдзи. Ты первый смог.

— А... Ты ученица средней школы от Университета Виктора Кондрии?

— Ты спал сегодня? В университете нет средней школы.

— Да, верно. Тогда ты перескочила классы?..

В отличие от Японии, в Америке такое не редкость. Курису окончила университет в семнадцать.

Однако сложно поверить, что такая юная леди уже является исследователем университета. Ринтаро был шокирован.

— Могу я кое-что уточнить?..

— А-ага.

— Ты шокирован, так? «Как так получилось, что такая юная леди уже является исследователем университета?» Это у тебя в голове?

— Д-да.

— Смотри.

Махо указала тонким пальцем на удостоверение.

— Двадцать один год?..

— Другими словами, я не учусь нии в средней школе, ни тем более в начальной. И, конечно, я не из детского сада.

Она выпятила грудь.

Она выглядела не очень большой, но наверняка она сказала бы на это что-то вроде: «Их не видно из-за одежды. Когда я её снимаю, они выглядят отлично».

— ...

— Что с лицом?

— А, нет... Прошу прощения.

Ринтаро извинился, но на его лице всё ещё было видно недоверие.

Если бы он представил её Дару, он бы сказал что-то вроде: «Легальная лоли, ktkr!» и стал бы неуправляем.

— Всё нормально. Куда ни пойду, везде одно и то же.

— Не удивительно...

— Ты что-то сказал?

— Нет, ничего.

Поскольку она из того же исследовательского центра, что и Курису, эта девушка может её знать. Ринтаро подавил любопытство и снова заглянул в буклет, описывающий ход семинара.

Университет Виктора Кондрии расположен в конце списка.

Летом на сцене выступала Курису, так может быть она выступит и в этот раз?

Почти сказав это, Ринтаро быстро закрыл рот.

Нет. Летом Курису не читала лекцию. Это было на мировой линии α, а здесь она умерла до съезда.

Махо покачала головой, не зная, как реагировать на минутное молчание Ринтаро.

— Семинар будет проводить наш профессор. Я здесь ассистент. Также я буду выступать в качестве переводчика.

Ещё раз взглянув, он заметил, что на листовке было имя Алексис Лескинен. Он был подписан как главный исследователь Института нейрологии Университета Виктора Кондрии.

— Тема «Революция в сфере искусственного интелекта»? Интересно.

— Если найдёшь время, хотелось бы, чтобы ты послушал.

— Хорошо. А, тебе нужно было в комнату персонала?

Ринтаро достал карту здания и направился к лифту.

Показав расположении комнаты персонала, он развернулся, и Махо поблагодарила его.

И в тот момент...

Дверь лифта открылась, и изнутри показалась женщина в костюме. Когда Ринтаро увидел её лицо, по всему его телу волосы встали дыбом.

«Кирю... Моэка?!» — почти закричал он, отчаянно пытаясь держать себя в руках.

Это мировая линия β. Маюри жива. Моэка её не убивала.

Увидев шокированный взгляд Ринтаро, Моэка наклонила голову.

Однако через мгновение она потеряла к нему всякий интерес и направилась к Махо.

— Что?..

— Ах. Вы из издательства, да?

— Мы договаривались провести интервью...

Даже на этой мировой линии Моэка еле слышно говорит своим обычным приглушённым голосом.

— Профессора Лескинена ещё нет. Придётся немного подождать.

— Да...

— А пока не поможете мне осмотреться?

— Хорошо...

Моэка и Махо скрылись в комнате персонала.

Когда Ринтаро смотрел ей в спину, его сердце билось, как колокол. Он глубоко вздохнул и попытался успокоиться, но это не помогло.

«Кирю Моэка... Неужели снова?»

Отвратительно. Будто рана в сердце снова открылась.

Как в ту ночь, когда все линии, проходящие через Акихабару, были остановлены из-за террористической угрозы, дурное предчувствие окутало Ринтаро, словно тёмная туча.

«Снова...»

Или, может быть, это лишь воображение... Моэка не шпион СЕРН, а репортёр.

«Нет, даже если Моэка и раундер, она больше не связана с СЕРН. Мы им не нужны»

Ринтаро глубоко вздохнул и купил минералки в ближайшем торговом автомате. Он достал из кармана таблетку и принял её, запив водой.

Нужно около пятнадцати минут, чтобы она подействовала.

До этого будет сложно.

Ринтаро сел на скамейку у окна. Его сердце бешено колотилось.

— Эй, Окарин.

Ринтаро услышал голос Дару. Через полный людей вестибюль к нему подобралось очень большая фигура.

Кажется, что количество жира в его теле за последнее время, хоть и незначительно, но уменьшилось. Причиной этому служит его любимая дочь из будущего.

— У нас нет времени. Скоро семинар господина Изаки... — начал говорить Ринтаро, но быстро приблизился к Дару и перешёл на шёпот. — Удивлён.

Позади Дару он увидел улыбающуюся Амане Юки.

Сегодня она очень мило одета: розовая кофта с тёплым мехом, мини-юбка, чулки, сапоги до колен и милый берет, будто подобранный по вкусу Хашиды.

— А что? — прошептал Дару в ответ.

— Свидание? Когда вы успели дойти то такого?

— Свидание? А, нет-нет.

Дару помахал руками.

— Тебе нужно здесь осмотреться, Амане-сан.

— Хм?

Рядом с Юки стояли три студентки, равнодушно болтающие друг с другом.

Среди них была Каэде, состоящая в косплейном кружке Маюри. Она кивнула Ринтаро. Юки и Каэде учатся на старшем и младшем курсах одного университета.

— Мы случайно встретились у входа. Университет Амане-сан тоже выступает на ATF. Ей тоже нужны баллы.

— И всё?

— Да. Она ни за что не пойдёт со мной на свидание.

— О чём секретничаем? — Юки встряла в разговор.

— Сузуха... нет, Юки-сан, я думал, вы с Дару на свидании.

Ринтаро дал Юки брошюру с указанием количества человек, горько улыбнувшись, осознав, что чуть не спутал её с Сузухой.

— Я?

— Амане-сан, ты ужасна. Мне больно, когда ты так реагируешь.

— Я не говорила, что мне это не нравится.

— В любом случае, у меня уже есть очень добрая 2D жена.

— А? Ты испачкал свитер?

— А? О, действительно. Похоже, это сегодняшний карри, — Дару жалобно вскрикнул, когда увидел липкое пятно чуть ниже груди.

— Сними его ненадолго, пожалуйста. Я постараюсь его оттереть.

— Э? Ни за что.

— Нет, так нельзя. Если так оставить, его больше нельзя будет вывести.

— Но это...

— Давай.

«Хм? И всё-таки они...»

Не то чтобы он верил во что-то настолько наивное, но, похоже, мировые линии сплетаются вот так... Ринтаро это казалось романтичным.

— Но я отказываюсь! Ну.. э-э... Точно. Мне нужно подойти к доценту и отчитаться о посещении. Ещё увидимся, Амане-сан.

Он сделал шаг назад, затем разврнулся и убежал.

На самом деле в отчёте не было необходимости. Ринтаро мог просто свериться со списком, предоставленным ему Изаки.

Ринтаро изумлённо посмотрел на своего лучшего друга.

В общем, Дару, совершенно не привыкший к ласковому обращению со стороны трёхмерной девушки, убежал от врага, не зная, что ещё делать. Это заставляет задуматься о будущем.

— Хашида-сан избегает меня? Я что-то не то сделала? — Юки погрустнела.

— Эм, Сенпай? Идём?

— А, да.

Каэде окликнула Юки, а та попрощалась с Ринтаро и направилась в зал.

Ринтаро тоже нужно посетить лекцию. Он попытался позвать сотрудника ATF.

— А...

В коридоре он увидел девушку — нет, скорее, женщину, — которую встретил ранее. Неподалёку стоял очень высокий иностранец, и рядом с ним она походила на ребёнка.

Этот иностранец, вероятно, профессор из Университета Виктора Кондрии. На листовке было написано имя Алексис Лескинен, не похожее на американское, так что, вероятно, он, как и Курису, был родом из другой страны.

Ринтаро попытался услышать их голоса, но безуспешно.

Диалог, конечно, шёл на английском, так что речь была непонятна. Однако их голоса были подозрительны. Будто их что-то беспокоило.

«Что?..»

Ринтаро прислушался, когда услышал в диалоге слово «Макисе».

Плохое понимание английского языка затрудняет понимание.

Понятны лишь куски речи вроде «дом Курису сгорел», «миссис Макисе в безопасности», «ограбление», «полиция приостановила расследование», «почему пришло ФБР?», «что-то не так». Вроде того.

Однако большего он не знал и был разочарован тем, что не может узнать о ситуации.

Вскоре пришёл сотрудник, и они куда-то ушли.

— Дом Курису...

Он на мгновение подумал, что они могли говорить о какой-то другой Курису, но они произнесли вместе с этим именем фамилию Макисе. Макисе Курису из Университета Виктора Кондрии приходит на ум только одна.

***

Семинар Изаки оказался

популярнее, чем ожидали студенты.

Сегодняшняя тема была особенно интересной. Документ Накабачи привлёк внимание аудитории отчасти благодаря странному поведению самого доктора Накабачи. Изаки рассказал о научной невозможности информации из документа, что вызвало волнение в зале.

— Было здорово, Окабе-кун.

После окончания семинара Изаки был в очень хорошем настроении.

— Это может затмить речь профессора Лескинена. Ха-ха-ха.

Он обращается к Лескинену, как к старому другу, и даже смеётся над ним.

Ринтаро не нравилась такая легкомысленность, поэтому он просто ответил:

— Ясно.

— Итак? Есть какие-нибудь планы на сегодня?

— Я хотел пойти на семинар Университета Виктора Кондрии...

— Нет, я не об этом. Я имею в виду, после съезда, — Спросил Изаки всё ещё в хорошем настроении. Ринтаро ответил, что у него нет планов. — Пойдёшь на корпоратив?

— Корпоратив?

— Там будут участники семинара. В том числе и профессор Лескинен. Не хочешь с ним познакомиться?

— Да.

Ринтаро инстинктивно наклонился вперёд. Обычно он не желает появляться в таких местах, но если так он сможет напрямую поговорить с профессором Университета Виктора Кондрии, то с этим можно смириться.

К тому же, он мог бы подробнее узнать об увиденном ранее... Кажется, что-то случилось в доме Курису.

Ринтаро быстро отправил Дару письмо.

Как только семинар Изаки закончился, Дару сказал, что идёт домой, и сразу же вышел из зала, сказав, что позже зашлянет в лабораторию.

"У меня дела, так что в лабу сегодня не приду. Может, Маюри придёт. А ещё позаботься о своей будущей жене."

Отправив это, он выключил телефон и положил в карман. От Дару ответа, скорее всего, не будет.

После этого, пока он помогал Изаки убираться, приблизилось время семинара Университета Виктора Кондрии.

Ринтаро прошёл через вестибюль и направился к конференц-залу в тусклом солнечном свете.

Зимой день короткий, и после трёх пейзаж за окном начинает погружаться в сумерки, от чего становится грустно. Прохожие на улицах Акихабары больше не чувствуют ту летнюю атмосферу, а ходят, ссутулившись, без какой-либо энергии.

Недолго посмотрев на пейзаж за окном, Ринтаро открыл дверь в зал и обнаружил, что он совсем не похож на то, что было снаружи. Он был переполнен.

В отличие от студентов, посещающих семинары для получения баллов, в этом зале были люди, явно заинтересованные в передовых науках, а также похожие на исследователей.

Недавно статья одного из исследователей Университета Виктора Кондрии была опубликована в научном журнале и сразу же оказалась в центре внимания.

Ринтаро огляделся в поисках свободного места.

— Ух...

Он нашёл одно в углу.

Однако рядом сидел человек, к которому он не хотел приближаться.

Как обычно, за очками был тёмный взгляд, и она не двигалась, словно кукла. Шевелились лишь кончики пальцев.

«Кирю Моэка...»

Она не обращала внимания на вщгляд Ринтаро и просто набирала текст на своём телефоне.

Ринтаро ушёл оттуда.

— Эм, Окабе-сан?

Внезапно кто-то позвал его, и, обернувшись, он увидел Юки и Каэде.

Ринтаро слегка удивился.

— Вы ещё не ушли?

— Но это же такая интересная тема.

— Окабе-сан... здесь свободно.

Ринтаро принял предложение Каэде и занял место рядом с ней.

Как только он сел, большая дверь открылась и через неё вошла большая фигура. Сразу же раздались аплодисменты.

Но тут вышла маленькая девочка, и аплодисменты переросли в обсуждения. Конечно, она предвидела такую реакцию, поэтому стояла рядом с Лескиненом, так и не изменившись в лице.

Лескинен вышел на сцену и передал один из двух микрофонов своему талантливому ассистенту. Взяв его, Хияджо Махо оглядела зал. При своём небольшом размере она выглядит довольно внушительно.

Лескинен начал говорить по-английски, а она в это же время переводит его слова.

— Спасибо всем, что сегодня пришли. Я Алексис Лескинен из Института нейрологии Университета Виктора Кондрии. Моя специальность — система обработки сигналов мозга и теория искусственного интеллекта.

— А я... — Махо указала на себя. — Хияджо Махо, ассистентю. Я также работаю в Институте нейрологии и провожу исследования под руководством профессора. Приятно познакомиться.

В зале снова возникла суматоха. У Ринтаро была почти такая же реакция, когда он впервые увидел Махо.

Она же решительно продолжает переводить.

— Я хотел бы представить некоторые плоды наших исследований. Тема «Революция искусственного интеллекта». Вероятно, система, которую мы вам продемонстрируем, находится за гранью вашего воображения.

Лескинен стоял на подиуме перед ноутбуком. Он начал что-то печатать на клавиатуре.

— Этот ноутбук подключен к одному из суперкомпьютеров нашего института. А, пока не выводите изображение.

Сотрудник чуть не проецировал экран компьютера Лескинена через проектор. Запускалась какая-то важная программа.

— Извините. Она всё ещё в разработке и выглядит не очень эстетично. С такой дешёвой программой стыдно, словно голому, не так ли?

Некоторые из присутствующих рассмеялись, когда услышали шутку Лескинена.

— Пока мы ждём запуска, позвольте вам немного рассказать об этой системе.

В центре сцены был установлен ещё один проектор. Он показал диаграмму.

А над ней на японском было написано следующее:

«Анализ нервных импульсов, связанных с воспоминаниями в височной доле».

— ?!..

Ринатро ахнул.

Он знает об этом. Даже если бы захотел, не смог бы забыть.

Статья, написанная 17-летней гениальной девушкой, опубликованная в научном журнале и получившая восторженные отзывы.

Она проанализировала все образцы нервных импульсов, контролирующие человеческую память, и благодаря этому ей удалось преобразовать саму память в цифровые данные. А затем она прямо на глазах у Ринтаро создала Машину для Прыжков во Времени.

— Это было предложено гениальным японским исследователем из нашей команды. Некоторые из вас, возможно, знакомы с этим, так как это исследование было опубликовано в Science.

На этом перевод Махо ненадолго остановился. Неизвестно, что в тот момент было у неё в голове.

— Человеческие воспоминания хранятся в коре головного мозга, конкретно в височной доле. Это похоже на так называемую флэш-память. Она записывается и считывается оттуда. Вероятно, они находятся в области, именуемой парагиппокампальной извилиной, в височной доле.

Лескинен указал на схему мозга и гиппокампа на изображении.

— Мозг передаёт между клетками электрические сигналы, именуемые нейронами. Память — одна из таких передач... Можно сказать, эту функцию контролирует парагиппокальная извилина. Другими словами, воспоминания создаются, когда электрические сигналы входят и выходят из парагиппокампальной извилины. Макисе Курису, написавшая эту статью, предположила, что электрические сигналы, проходящие через парагиппокампальную извилину, представляют собой структуру электрических сигналов. Кора головного мозга...

Когда всплыло имя Курису, Махо начала путаться.

Лескинен заметил это и остановился.

— Извините. Что ж, исследователь Макисе сосредоточилась на паттерне электрических сигналов, входящих и выходящих из парагиппокампальной извилины, проанализировала, каким воспоминаниям в коре головного мозга они соответствуют, и получила полные данные. Это создало базовую теорию преобразования чего-то расплывчатого и аналогового, памяти, в нечто цифвовое, называемое комбинациями электрических сигналов. Её статья об этом была опубликована в журнале Science.

В этот момент Махо глубоко вздохнула. Она запыхалась, потому что так много говорила.

— И теперь наша команда на основе этой теории разрабатывает систему, которая фиксирует человеческие воспоминания в виде цифровых данных.

В зале царило лёгкое волнение.

— Другими словамит, это система, хранящая и использующая человеческую память.

Шум постепенно нарастал.

Ринтаро слушал это с иным интересом, нежели окружающие.

Очевидно, исследования Курису продолжались даже после её смерти. Скачок во времени, который Ринтаро испытал лично. Тогда его воспоминания определённо были преобразованы в данные и хранились на компьютере. То, о чём они говорили, было ни чем иным, как основой этой технологии.

— В настоящее время мы работаем над двумя проектами. Один из них будет применён в сфере медицины.

Изображение на проекторе сменилось.

— Это исследование, которое мы проводим совместно с Национальным Институтом Психофизиологии. Оно направлено на запись данных памяти, хранящихся на компьютере, обратно в мозг через парагиппокампальную извилину.

— Incredible!..

Не в силах сопротивляться, молодой человек, похожий на аспиранта, сидевший в первом ряду, повысил голос.

Лескинен не выразил особого недовольства по этому поводу и ответил кротко. Махо немедленно перевела:

— Понимаю, трудно поверить. На вашем месте я бы сказал то же самое. Однако мы чувствуем, что исследование приносит пользу. Было бы замечательно применить это на практике. Например, можно рассчитывать на лечение возрастной потери памяти и болезни Альцгеймера. Пациент может переустанавливать утерянные данные обратно в мозг. Мы считаем, что это может остановить потерю памяти. Кроме того, даже если мозг повреждён или атрофирован до такой степени, что воспоминания не могут быть перезаписаны, пока парагиппокампальная извилина может получить доступ к данным на компьютере, проблем не будет.

В зале воцарилась странная атмосфера. Все были удивлены тем, что стали свидетелями анонса невероятной технологии, а также скептически к ней относились, так как она слишком теоретическая и её невозможно будет использовать на практике. Ринтаро чувствует отвращение к этим людям.

Волнение распространяется среди людей.

Лескинен, похоже, понял это и поднял руку.

— Видимо, прежде, чем мы расскажем о втором проекте, придётся ответить на некоторые вопросы. Поскольку время семинара ограничено, я не смогу ответить на многие вопросы, но постараюсь сделать всё возможное.

Некоторые тут же подняли руки. Оказывается, всем, от молодёжи до пожилых, было очень интересно. Лескинен принял некоторые вопросы.

— Я прочитал статью в журнале. И думаю, она очень новаторская, но память — аналоговая вещь. При её записи в виде цифрового сигнала некоторая информация может быть отброшена.

Судя по всему, Лескинен понимал японский язык. Он понял вопрос без переводчика и сразу начал отвечать. Махо переводит ответ на японский:

— Это очень хороший вопрос. То, о чём вы говорите, похоже на сохранение живого выступления оркестра в формате WAV, так? Невозможно записать всё выступление целиком.

Задавший вопрос кивнул.

— Конечно, нас это тоже беспокоит, и сейчас это один из самых сложных аспектов наших исследований. Если сеть в мозгу просто включает и выключает нейротрансмиттеры, передающиеся между нейронами... Другими словами, если сеть обменивается данными в двоичных числах, то это просто. Это то же самое, что и цифровые данные. Однако электрические сигналы передаются в мозге аналоговым образом. Мозговая сеть чрезвычайно аналогова. Единственный способ, которым мы в настоящее время можем влиять на эту проблему, — сэмплировать данные с более высокой частотой дискретизации. Продолжая тему музыки, вы можете сэмплировать данные с частотой 48 кГц, а не 44,1 кГц, или 96 кГц, а не 48 кГц. Таким образом мы пытаемся получить информацию, близкую к аналоговым данным, но цифровую.

Среди зрителей постепенно распространилось разочарование. Кажется, всё больше людей начинают думать, что это лишь теория и будет безрассудто применять её на практике.

Несколько человек задали свои вопросы..

Однако все ответы Лескинена в большей или меньшей степени их не удовлетворили.

Лескинен отвечал очень мягко, по-джентльменски, признавая проблему, но Махо, продолжающая выступать в качестве переводчика, была раздражена.

Конечно, способности Махо как переводчика были выдающимися. Она не считала себя гением и часто комплексовала, что никогда не сможет сравниться с Курису, но её мозг действительно отличался от обычных людей.

Однако, несмотря на все свои усилия, она превысила лимит синхронного перевода в двадцать минут и при этом продолжала получать неготивные комментарии об исследованиях, которыми сильно дорожит. Она начала терять хладнокровие.

«Как вы смеете так говорить о Курису?!»

Возможно, она сама этого не осознаёт. Она ещё слишком молода, поэтому её беспокоили такие личные чувства и она была серьёзно настроена на победу.

Хотя Лескинен отвечал доброжелательно, перевод Махо становился резким, а число критически настроенных вопросов увеличивалось.

— Это безрассудно с медицинской точки зрения. Невозможно записать данные обратно в мозг. Это безумие.

Худощавый мужчина, по виду из элиты, возможно, сотрудник какого-то университета или невролог медицинского института, сказал это довольно грубым тоном.

Махо наконец почувствовала, как кровь прилила к голове, и почти закричала.

— Возражаю!!!

Внезапно издали послышался резкий крик.

— Хм?

Махо в замешательстве посмотрела туда. Публика тоже обернулась.

— Как вы можете знать, даже не попробовав?

Парень с задних рядов выпрямился и пристально посмотрел на задавшего вопрос.

Рядом с ним сидели девушки, видимо, его подруги.

— В этом мире столько технологий, которые раньше считались невозможными. Но сейчас они есть. Простая критика ничего не даст.

«Он?..»

Махо узнала этого парня.

Она видела его на стойке регистрации.

Лескинен с интересом посмотрел на парня и показал свои белые зубы. Затем он радостно захлопал.

— Awesome! He's really something!

— А?

Ринтаро, которому внезапно зааплодировали, конечно, был ошеломлён.

Наконец он пришёл в себя.

«Я снова это сделал...»

Раньше — хотя это и было на другой мировой линии — он так же возмутился и начал возражать.

Но, в отличие от того раза, Сейчас он не мог себя простить за это. Он был так возмущён, что начал кричать.

Если бы Дару был с ним, он бы явно его упрекнул.

— Поразительно, он действительно нечто... — перевела Махо слова, адресованные Ринтаро.

— Нет, я не...

Лескинен остановил Ринтаро и продолжил:

— Но учёный должен всегда сохранять спокойствие. Кричать можно только тогда, когда удался эксперимент.

Эти слова явно адресованы не только Ринтаро, но и Махо. Она поклонилась Лескинену, извиняясь, и продолжила перевод:

— Что ж, продолжим. Но перед этим давайте поаплодируем этому юноше. Именно такие, как он, продвигают науку и выдвигают удивительные теории. Он мог бы стать третьим Эйнштейном. Кстати, второй — мой ассистент, стоящий здесь. Профессор, пожалуйста, не надо.

Смех раздался по всему залу.

Ринтаро сел и жестом попросил прощения у Юки и Каэде.

— Теперь я сделаю перерыв в переводе на некоторое время.

Это слова Махо, а не перевод речи Лескинена.

— Меня заменит более достойный переводчик. Это второй проект, над которым наша команда работает куда усерднее. Система Амадеус.

Сказав это, она отошла к стене и стала ждать. По сигналу Лескинена проектор показал экран ПК.

— Приветствую, дамы и господа.

Раздался рёв ещё громче. Однако теперь он больше похож на растерянность, чем на удивление. На экране появилась детализированная 3D-модель Махо, минуту назад выступавшей в роли переводчика.

— Кстати, эта модель была создана хорошо вам известной американской анимационной студией. За голос же отвечал японский разработчик программы синтеза голоса, используя мой в качестве основы, — объяснила стоящая у стены Махо.

Когда Лескинен попросил её представиться, 3D-модель открыла рот.

Звучит немного неестественно, но в сравнении с обычным синтезатором речи звук, исходящий из динамиков, был гораздо более живой.

— Я Хияджо Махо. Точнее, копия Хияджо Махо 78 часов 22 минуты назад. Я уже достаточно продолжительное время слушаю ваши вопросы. И была очень расстроена тем,что профессор не представил меня раньше. Профессор ужасен.

Модель на экране сердито посмотрела на Лескинена. Махо, стоявшая у стены, кивнула с согласным выражением лица, а Лескинен лишь холодно улыбнулся.

Зрители ещё не совсем понимали, что происходит и в какую часть проекта было вложено так много усилий.

— Многие из вас задались вопросом. Действительно ли можно извлечь человеческую память в виде данных, хранить её и даже использовать? Тогда кто я? У меня воспоминания, извлечённые из мозга Хияджо Махо 78 часов 22 минуты назад, и я действую на основе этих данных.

— А? — в унисон по залу раздались голоса.

Лескинен быстро что-то сказал и попросил Махо на экране перевести. Однако она — если это можно было так назвать — колебалась и молчала.

У настоящей Махо, стоящей у стены, была такая же реакция. Она попыталась пожаловаться, но её опеердила девушка на экране:

— Профессор. Мне пожаловаться в университет за домогательство?

Лескинен радостно ответил. Обмен мнениями продолжился на быстром английском, из-за чего большей части аудитории было трудно понять, о чём идёт речь. В конце концов, настоящей Махо пришлось их прервать.

— Ну, профессор попросил Амадеус, основанный на моих воспоминаниях, ответить на вопросы... «До какого возраста ты принимала ванну с отцом?»

Все зашептались.

— Я думал, ты можешь ответить на любой вопрос. Например, «Когда ты впервые влюбилась?»

— Всё, хватит переводить. Мне неловко. Я не буду отвечать на такие вопросы.

Лескинен сказал что-то ещё. Затем девушка из компьютерной графики повернулась в сторону.

— Нет, я не скажу номер своей карты. И я не помню, какую пижаму носила неделю назад.

Некоторые в зале начали понимать смысл этого диалога.

Шёпот вскоре сменился удивлением.

Ринтаро был знаком с исследованиями Курису о памяти и сам испытал их на себе, но мог лишь смотреть на систему перед ним с широко раскрытыми глазами.

— Эм, Окабе-сан?

— Хм?

Каэде тихо окликнула его.

— Извините, я не совсем понимаю... Чему все так удивляются? Это, конечно, очень реалистично, но...

— Это не похоже на обычный искусственный интеллект, если это, конечно, не прописано заранее.

Юки тоже с интересом слушает объяснение Ринтаро.

— Она не могла бы отказаться давать информацию из-за смущения, если только это не было прописано заранее, так? Но она может свободно говорить...

— Хватит. Ах, сделайте уже с ним что-нибудь. Я всё понимаю, но мне неловко.

Копия Махо выступила против оригинала. Выглядят прямо как сёстры-близняшки.

— Ну, профессор Лескинен не хочет, поэтому вместо него я сама вам всё объясню.

Махо отошла от стены и встала ряядом с Лескиненом.

— Уверена, вы уже поняли, что Амадеус самостоятельно решает, что хочет и не хочет говорить. Мы его не программировали. Он принимает решения на основе моих воспоминаний и действует автономно.

Девушка на экране внезапно продолжила:

— Это противоположное от упомянутой ранее медицинской области направление. В институте на эту тему ведётся очень много жарких дискуссий. Я забываю что-то, не могу вытащить из своего «ящика памяти». Как и все остальные. Например, цвет пижамы, которую я носила неделю назад... Я знала его, но сейчас не могу вспомнить. Эта информация не необходима.

— Таким образом, Амадеус не только использует память в качестве базы данных, но и его ввод и вывод памяти очень схожи с человеческими. Это удивительный результат, который мы продолжаем исследовать. Однако мы ещё не знаем всех деталей.

Когда Махо закончила, Лескинен поднёс микрофон ко рту и продолжил говорить, пока Махо переводила:

— Нас удивило то, как Амадеус намеренно лгал. Не из-за какого-то сбоя, а по своей воле. Ложь — способ общения людей друг с другом, но Амадеус также может анализировать входные данные и, при необходимости, солгать.

— Профессор, пожалуйста, воздержитесь от использования вводящих в заблуждение утверждений. Во лжи нет ничего плохого. Все мы не идеальны.

— I'm so sorry and...

В этот момент Лескинен заколебался и замолчал. Махо знает, что он пытается сказать, поэтому внимательно следит за его действиями. В США затакие высказывания некоторых учёных едва не выгоняли из университетов и исследовательских институтов.

Однако в конце концов он заговорил как ни в чём не бывало:

— Мы считаем, что, продолжая исследования, в конечном итоге сможем наделить Амадеуса душой, похожей на человеческую. Вот что на самом деле такое искусственный интеллект.

Когда зрители это услышали, в зале мгновенно воцарилось молчание.

Затем многие попытались начать дискуссии с Лескиненом и семинар на какое-то время погрузился в хаос.

Долина Еннома

Долина Еннома

От ошибок защищён лишь тот, кто не пытается.

— Альберт Эйнштейн

———

В ту же ночь...

— ...

Ринтаро, одетый в строгий костюм, был в полной растерянности.

Он берёт выстроенную в ряд у стены еду и пытается элегантно подносить её ко рту, не представляя, как это делается, понятия не имея, какова она на вкус.

Улыбчивый оффициант постоянно забирал пустые стаканы, так как ему оставалось лишь брать новые напитки. В полном животе уже ощущается боль.

Он никогда не был на такой роскошной вечеринке.

Ну, вообще она не особо зрелищная, но у Ринтаро в подобных вещах мало опыта. Неудивительно, что это место ему кажется другим миром.

«Ух ты! Окарин такой крутой!»

Прежде чем отправиться сюда, Ринтаро зашёл в лабораторию, чтобы Маюри помогла ему приодеться, и та воскликнула, полная восхищения.

— Правда? Ну я не знаю...

— Да ладно! Очень здорово!

— Вот это да. Не думала, то что-то такое подойдёт дяде Окарину.

Даже Сузуха сказала это.

— Окарин теперь звезда. Прощай, Окарин.

Дару, смотрящий видео на Niconya за компьютером, казалось, немного надулся.

Похоже, в ATF участвовали разработчики компьютерной графики и вокалоиды, действительно знающие своё дело.

— Я не очень хорош в подобном, ты же знаешь.

— Тогда зачем ты идёшь?

— Технологии в Университете Виктора Кондрии просто поразительные. Я хочу побольше о них узнать.

Придя в лабораторию, Ринтаро говорил только об этом.

Он думал, что понимает величие исследований Курису, так как своими глазами видел их результат — Машину для Прыжков во Времени.

Но Амадеус действительно поразил Ринтаро.

— Он так спокойно делает то, что не можем мы. Меня это бесит! Как же он крут!

— Дару, прекрати... Хочешь со мной?

— Меня не пригласили.

— Нет, а... Я подумываю поехать учиться за границу, как закончу университет.

— А?! — рот Дару открылся.

— А?.. Окарин, ты собираешься за границу?..

Маюри будто бы собиралась заплакать. Лицо Сузухи внезапно изменилось. Возможно, она хочет попросить дядю не уезжать за границу и отправиться в прошлое.

— Отлично, Окарин. Хоть что-то в тебе не изменилось. Ты всё такой же чунибьё.

— Не говори так. Это моя жизненная цель.

— Ты же собираешься в Университет Виктора Кондрии? С твоими оценками это невозможно.

— Ну... Я буду стараться изо всех сил.

Взгляд Дару был пуст.

Возможно это или нет, всё же радует, что его лучший друг, с лета находившийся в глубокой депрессии, наконец-то обрёл прежнюю энергию.

Однако Маюри с грустью попросила Ринтаро не уезжать за границу, на что тот дал отказ. Дару успокоил её.

Вот и всё.

Впервые Ринтаро присутствует на корпоративе.

Он не знал, куда ему деваться.

Сначала доцент Изаки познакомил его с некоторыми исследователями из RIKEN, Японского агенства аэрокосмических исследований и Института структурных исследований материалов. Изаки поначалу был очень взволнован, но позже направился зарекомендовать себя нескольким университетским профессорам и потерялся.

Профессор Лескинен из Университета Виктора Кондрии, с которым он обещал познакомить Ринтаро, был окружён известными исследователями, и к такой атмосфере студент не смог бы приобщиться.

В конце концов Ринтаро отпустил свои изначальные планы и уже захотел вернуться домой.

— Да уж, такое явно не для меня...

— Да уж, такое явно не для меня...

Пробормотав эти слова, он услышал поблизости такую же фразу и удивился.

Повернув голову, он увидел, как на него смотрят.

Как и Ринтаро, она отнеслась к своей внешности осмотрительнее, чем днём, так как было бы плохой идеей прийти на такое мероприятие с растрёпанными волосами и в рваной рубашке.

Однако очевидно, что она, как и Ринтаро, не привыкла к такой формальной одежде и чувствует себя некомфортно, словно ребёнок, которого заставляют носить праздничное платье на концерте фортепиано.

— А, ты...

Хияджо Махо, не ребёнок, подошла к Ринтаро, пытаясь удержаться на ногах.

Причиной её головокружения было не опьянение от подаваемых коктейлей, а в том, что она заставила себя влезть в высокие каблуки, к которым, как и к платью, она не привыкла. Тяжело смотреть на то, как она вот-вот упадёт. Это слишком опасно.

— ...

— Что? У меня что-то с ногами?

— Нет...

— Ты...

Тут Ринтаро понял, что не представился.

— Меня зовут Окабе Ринтаро. Я студент Токийского Электротехнического, в группе Изаки.

Махо небрежно достала пару визиток и вложила одну в руку Ринтаро.

— Формальности ни к чему. Довольно необычное имя.

— А? Ах, да, его мало кто может правильно прочитать.

«Хияджо... Да уж».

Взглянув на визитку, Ринтаро заметил, что символы хираганы очень большие. Это потому, что многим сложно прочитать фамилию.

— Хотя на Окинаве это распространённая фамилия.

— Ты с Окинавы?

— Мои прабабушка и прадедушка были иммигрантами. Я родилась и выросла в Америке.

— Получается, даже не наполовину... На четверть...

— Мои бабушка, дедушка, отец и мать — все японцы. Так что я чистая японка.

— Ясно.

— ...

— ...

На этом разговор прервался.

Они оба не очень разговорчивые.

Во время диалога они становятся красноречивыми и способны вести оживлённую беседу, однако они понятия не имеют, как говорить с человеком, с которым только познакомился. Они не могут придумать, что сказать. Им никогда не удавалось найти тему для разговора с кем-то, кого только встреитил.

Ринтаро, стремящийся стать норми (по крайней мере, по его мнению), начал покупать журналы, в которых написано о разных техниках с пометками вроде: «Говорите так, и будете популярны!», однако ни одна из таких фраз не могла быть на самом деле использована.

У Махо же двойной недостаток: она не только не умеет справляться с подобными ситуациями, но и почти никогда не разговаривала наедине с парнями её возраста, поэтому ей трудно завести диалог.

Не имея темы для разговора, Махо обратила внимание на Лескинена. Похоже, он обсуждает нейроны с группой учёных.

Ринтаро тоже какое-то время смотрел на них но вдруг...

— Прости...за сегодня.

— А? За что?

— Я прервал вас посреди семинара...

— А, ты про это. Не беспокойся.

Махо слегка прикусила губу, вспоминая неприятные чувства, что испытала тогда.

— Если бы не ты, я бы, наверное, сделала то же самое.

— А?

— Я терпеть не могу таких людей.

— Разве профессор не говорил?..

— Сейчас я говорю не как учёный, так что это не имеет значения.

Похоже, её это очень беспокоило. Она выхватила коктейль у только что подошедшего к ней парня и выпила его.

— Ха...

На мгновение её щёки обрели вишнёвый цвет, однако вскоре вернулись к обычному. У неё удивительно сильная сопротивляемость к алкоголю. Вероятно, это в крови старых островов Рюкю.

— Но...

— Хм?

— Это было бы худшее, что я могла бы сделать как учёный. Меня бы дисквалифицировали.

— ...

— Хоть эта оценка и была сформулирована худшим образом... всё верно. Безусловно, наши исследования далеко не такие удивительные.

— Да?

— Нам нужно решить ещё много проблем. Больше, чем то, упомянуто на семинаре. Честно говоря, есть много вещей, готорые мы пока не знаем, как решить.

— ...

— Например, медицинские программы. Даже если извлечённые из мозга данные и могут быть записаны обратно в мозг, если он не сможет их использовать, в этом не будет смысла. В итоге это будет похоже на амнезию: воспоминания есть, но их нельзя использовать.

Махо в отчаянии прикусила губу.

— Думаю... при попытке получить доступ к воспоминаниям...

Ринтаро отчаянно крутил головой, пытаясь вспомнить времена, когда Курису делала Машину для Прыжков во Времени.

— Сигналы пойдут от лобной доли к височной, так?

— Да. Сигнал восстановления памяти.

— Затем...

Он пытался как можно подробнее объяснить теорию, о которой Курису рассказывала с детским увлечением.

Она была доказана на примере мозга самого Ринтаро. Ошибки быть не может.

— И, думаю, если в процессе записи в височную долю отправить скопированные псевдоимпульсы в лобную долю, сигнал будет работать правильно.

— ...

Сначала Махо с интересом слушала, но на половине речи её лицо выразило удивление. Ринтаро занервничал.

«Может, это не так? Вроде, так Курису и говорила...»

— Ты... Ты сам до этого догадался?

— А? А, нет...

Махо взглянула на визитную карточку, которую ей ранее дал Ринтаро.

— Твоя специальность не нейрология... Тебе кто-то рассказал? Или ты где-то вычитал? Это было в одной статье.

— Я сказал что-то странное?

— Нет, просто... моя кохай выдвинула точно такую же теорию. Весь персонал, включая Институт Психофизиологии, был настроен скептически, но они понимали, что это верно. Её не стало прежде, чем мы смогли перейти к экспериментам, но откуда ты?..

— Ну...

Ринтаро колебался. Может ли он рассказать о них с Курису?

У них с Курису были близкие отношения. Поэтому он так увлечённо рассказывал обо всём.

Но этого на самом деле не было. Мировая линия сменилась, и те три недели сошли на нет.

— Что такое?

После этого вопроса он решился.

Он хочет спросить кое-что у Махо.

— Об этой теории... мне рассказала Курису.

— А?

Махо округлила глаза и уставилась на Ринтаро.

— Что?

— Мне рассказала Макисе Курису.

— Курису?

— Да.

— Когда? Зачем?

— Когда она училась здесь. Мы подружились и разговаривали об этом.

Немного лжи не повредит. Даже если мировая линия сменилась, они действительно встретились в Японии. Не обязательно упоминать Машину для Прыжков во Времени. И также нет необходимости говорить об их отношениях.

— Да... Курису...

Как и Махо, она постоянно думала об исследованиях и не умела заводить друзей, не говоря уже о любовных отношениях, так что то, как она подружилась с кем-то в Японии, немного удивляло.

В этом случае она бы наверняка похвасталась Махо по почте. С горькой улыбкой она осознала, что чувствует себя одиноко. Как будто она не хотела кому-то отдавать Курису.

— Спасибо...

— Что?

— Спасибо, что был её другом. Она приехала в Японию совсем одна...

«Самая страшная смерть — в одиночестве».

— Думаю, одной ей было бы скучно.

— Ну, мы постоянно ссорились.

— Как ребёнок, никогда не признавала поражения, так?

— Ага. И говорила кучу страшных вещей.

— Ха-ха...

— Она любила говорить что-то вроде: «Я вскрою твой мозг и вытащу твой гиппокамп».

— А? Не думала, что Курису может сказать что-то подобное.

— Ты не очень хорошо наставила свою кохай.

— Приношу извинения.

— Ну, я отвечал ей что-то вроде: «Заткнись, девчонка с монгольским пятном на заднице!»

— Ваш разговор доходил до уровня детской ссоры?

— Это было ужасно.

— Я бы за такое домогательство подала в суд. А, не пойми неправильно, у меня нет никаких монгольских пятен.

— Точно?

— Думаю, мне стоит вырвать твой гиппокамп.

— Всё, хватит. Кохай — это кохай, а семпай — это семпай. У тебя слишком серьёзный взгляд.

— А?

«Хе-хе-хе... он забавный, да, Курису?»

«Да. Он меня беспокоит».

Ей показалось, будто она услышала голос.

«Но я рада, что у тебя был друг».

«Хватит. Он мне не друг».

«Не говори так. Да уж, ты всегда...»

— Ч-что такое?

— ?..

Внезапно Ринтаро растерянно сунул руки в карманы. Протянутый им носовой плоток смутно отражался в медленно расплывающемся зрении Махо.

— А?

— Не плачь. Прости.

— Эй, я не плачу.

Однако...

Тогда Махо поняла, что из её глаз текут крупные слёзы.

Как бы отчаянно она не пыталась их остановить, у неё не вышло сдержать хлынувший ручьём поток.

Она дёрнула губами, пытаясь не всхлипнуть.

— Т-ты в порядке?

— Всё нормально. Это просто линзы. Я отойду ненадолго.

Сказав это, она убежала, даже не оглянувшись на Ринтаро. Махо ненавидит, когда люди видят её слёзы.

Кстати, она не пользуется линзами.

***

Умыв заплаканное лицо и выйдя из туалета, Махо у видела Ринтаро в углу коридора.

Ей было крайне неуютно, и она подумывала куда-то спрятаться, но, к сожалению, собеседник её обнаружил.

— Всё в порядке?

— А? О чём ты?

— О линзах...

— А... Да, всё нормально.

Махо села на диван, стоящий у стены в коридоре. У неё немного болят лодыжки из-за каблуков, к которым она не привыкла.

Она вздохнула, медленно потирая руки.

— Я ненавижу себя... Это не для меня.

— Думаю, любой бы чувствовал себя так же. Вечеринки исследователям не подходят.

— Нет, у меня не болят ноги или что-то такое, — Махо взглянула на стоящего перед ней парня. — Может, это искривление префронтальной коры. Да, точно.

— А?..

— Префронтальная кора — одна из частей, формирующих личность. Также она фильтрует информацию. Она блокирует в собственном сознании информацию, которую трудно принять, совершает самообман.

— Я не очень понимаю.

— В общем, пытаясь скрыть свои эмоции, мы лжём. Не только другим, но и себе. Думаю, за это отвечает передняя кора головного мозга.

— У всех есть что-то подобное?..

— Думаю, со мной всё особенно плохо. Я позорно солгала. Прости.

— Не извиняйся...

Встревоженный Ринтаро наклонил голову. Он сел рядом с Махо, держась от неё на небольшом расстоянии.

— Насчёт Курису...

— ...

— Ещё...

— Да... Да.

Было ощущение, будто между ними стремительно проносится что-то тяжёлое.

— Днём...

— ...

— я кое-что услышал и хотел тебя об этом спросить.

— Что?

— Я слышал, что что-то случилось в доме Курису.

— А, ты об этом...

Махо поняла, о чём он говорит, и кивнула.

— Мать Курису живёт в Америке.

— Я знаю.

— Несколько дней назад она мне позвонила и сказала, что её дом подожгли.

— А?

— Всё в порядке. Её не было дома, так что она не пострадала.

— Ясно.

Ринтаро почувствовал облегчение.

— Сначала расследование проводила местная полиция, но потом присоединились люди, утверждающие, что они из ФБР.

— ФБР? Из-за поджога?

— Возможно, это не обычное преступление.

— Хм...

— Надеюсь, она не вляпалась во что-то странное.

Махо любила мать Курису. Она неоднократно была на праздниках дома у Курису. Поэтому она очень волновалась.

— Связана ли с этим как-то Курису?..

— Мы тоже не совсем понимаем.

Послышался звук апплодисментов из зала.

Праздник уже почти закончился. Возможно, началась заключительная речь.

Махо немного понизила тон:

— На самом деле...

Но Махо остановилась. Она положила руку на щёку и на какое-то время замолчала, словно размышляя о чём-то. Ринтаро терпеливо ждал продолжения её фразы.

— Я не особо хочу говорить на эту тему. Поэтому я не могу всё рассказать.

— Того, что ты сказала, вполне достаточно.

— А... — Махо начала говорить организованно. — После того, как на Курису напали в Акихабаре... в институте случилось кое-что странное.

— Странное?

— Да. К нам приехала полиция и японский детектив. Они сказали, что Япония и США совместно расследуют дело о Курису.

— Ага.

— Конечно, мы пытались им помогать, но что-то казалось подозрительным. А потом, когда в университете обратились в полицию, выяснилось, что у них нет детективов из Японии.

— А?

— Когда мы об этом узнали, этих людей уже не было. Местные полицейские оказались фальшивыми.

— ...

— С тех пор я работаю над...

В тот момент Махо вздрогнула.

— Хотя я не сторонник теорий заговора, я думаю, что за смертью Курису что-то стоит.

— ...

Ринтаро молчал.

Действительно, за смертью Курису стоит что-то иное, нежели то, что объявила полиция.

Японская полиция заявила, что в Radio Kaikan ворвалась группа иностранных воров и убила Курису, так как она стала свидетелем.

Для Ринтаро, знающего правду, это было глупостью, но полиция неустанно преследует воров, находящихся в международном розыске, так как они сбежали за границу.

Конечно, не было ни упоминания имени доктора Накабачи.

Ринтаро не знал, какие политические силы здесь задействованы, но институт нейрологии обыскали какие-то загадочные люди, а дом матери Курису подожгли. Он не знал, как это всё связано, и от этого было не по себе.

— Я думаю, смерть Курису произошла как-то иначе.

— ...

— Я хочу знать правду...

— Хочешь знать правду?

«Это опасно».

Осознав серьёзность ситуации, Ринтаро посмотрел на Махо.

Если она решится, она будет в опасности.

«Вечерняя атака Раундеров».

«Моя подруга детства умерла на моих руках от пулевого ранения».

«Крик отчаяния. И кошмарная временная петля».

Эти воспоминания нахлынули на Ринтаро.

— Но...

Что сказать? Как сказать?

Сказать правду... Нет, ни в коем случае. Она не поверит.

«Может, показать ей Машину Времени?»

Нет, это тоже не вариант. Сузуха такого не допустит, и не стоит вовлекать ещё кого-то в историю с Машиной Времени. Ринтаро не хочет делать кого-то ещё несчастным.

— Думаю, лучше оставить это полиции... — Ринтаро говорил слабо и растерянно.

Махо нахмурилась.

— Да...

— Японская полиция превосходна. Уверен, они раскроют правду.

— Но не похоже, что они добились какого-то прогресса.

— Думаю, у этого есть много причин.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, тайна следствия, например...

— Что это?

— Даже если я приведу пример, это не совсем понятно...

— ...

Взгляд Махо на Ринтаро стал острым и проницательным.

— Эй, Окабе Ринтаро.

— А?

— Ты, случаем, ничего не знаешь?

— А?

Ринтаро на мгновение потерял контроль над своим выражением лица.

Он вынудил себя улыбнуться.

— О чём ты? Нет, конечно.

— Ты был в городе во время происшествия, так?

— Но узнал я об этом только из Интернета.

— Правда?

— Конечно. Можешь спросить об этом моего друга.

При каждой лжи у него болело сердце, но в некотором плане это было правдой.

Удивлённый, увидев Курису в луже крови, Ринтаро убежал из здания и вернулся в лабораторию.

Только после этого он узнал подробности происшествия из новостного сайта, вместе с Дару.

Дару решил, что лучше избегать неприятностей, поэтому держал в секрете тот факт, что Ринтаро присутствовал на месте преступления.

Вот что было на этой мировой линии.

— ...

— ...

Взгляды Ринтаро и Махо были прикованы друг к другу.

Махо первая отвела взгляд.

— Извини...

— ?

— Это было ужасно. Ты не похож на кого-то плохого, — затем она продолжила: — Я злюсь, когда дело касается Курису. Она мне очень нравилась.

— ...

— Ах, я не подразумевала ничего такого.

— Да, я понял. Она правда была замечательной.

— Ага...

В этот момент двери зала открылись и изнутри послышались громкие голоса. Люди выходят в коридор.

Похоже, праздник окончен.

— Ладно, — желая изменить настроение, Махо встала, слегка повысив голос.

Но внезапно потеряла равновесие из-за каблуков, и её поймал Ринтаро.

— Ой.

— П-прости.

Махо слегка покраснела, когда большая руука обняла её за талию. Она быстро восстановила равновесие и всмотрелась в зал в поисках Лескинена.

— Нам с профессором нужно переехать в другой отель. Но думаю, я ещё какое-то время буду в Японии... Можешь мне ещё рассказать о том, как Курису училась за границей?

— В любое время.

— Вообще-то, я хотела бы, чтобы ты кое с кем познакомился.

— С кем?

— Хочешь узнать больше об Амадеусе?

— А можно?

— Да. Система не очень хороша, но думаю, профессор будет не против провести демонстрацию, подобную той, что была днём.

— Я хочу. Это было здорово.

— Рада слышать.

Махо заметила, как Лескинен искал её. Она помахала ему рукой, и он направился к ней.

— Но думаю, ты удивишься ещё сильнее.

— ...

— На сегодняшнем семинаре Амадеус использовал мою память.

— Ага.

— Но в данных Амадеуса содержатся воспоминания ещё одного исследователя.

Ринтаро понадобилось лишь мгновение, чтобы понять смысл этих слов.

Но в следующий момент его разум взорвался.

— Н-не может быть...

— Ты понял?

— Это она?..

— Да...

Махо посмотрела в глаза Ринтаро и тихо сказала:

— Амадеус содержит воспоминания Макисе Курису восьмимесячной давности.

***

Тёмно-серебристый фургон повернул, его шины слегка ударились о пол подщемной парковки.

Ауди С4 Авант. Оснащён трёхлитровым двигателем V-6. Выглядит, как спортивный автомобиль.

Его цена у официального диллера превышает 8 миллионов йен. Даже бывшая в употреблении, в хорошом состоянии, будет стоить около 7 миллионов. Неясно, как молодой доцент Изаки смог позволить себе такую машину. Возможно, у него богатые родители, а может, ему покровительствует жена какого-нибудь президента. Подобные слухи циркулируют по кампусу.

На самом деле он просто холостяк, единственное хобби которого — автомобили, поэтому он выделяет на ним почти все свои сбережения, но непонятно, как всё к этому пришло.

Машина остановилась, и послышался тихий гудок.

Лескинен и Махо, ожидавшие у лифта, выщли на парковку с багажом в руках. Ринтаро поспешно попытался взять багаж у Лескинена, но тот посмеялся и сказал: «Ты же не мой помощник».

— Извините, профессор? Вы намекаете, что это я должна нести ваши вещи?

Когда Махо задала вопрос, он засмеялся ещё громче.

Изаки вышел из фургона, открыл заднюю дверь и положил внутрь багаж.

Лескинен сказал что-то извиняющимся тоном, а Изаки махнул рукой, как бы говоря, что ничего такого. Вероятно, он извинился за то, что Изаки пришлось заботиться о вещах.

Лескинен и Махо остановятся в бизнес-отеле в Вако, на границе Токио и Сайтамы.

Вако известен как штаб-квартира Научно-исследовательского института Хонда, но там также находится и Центр нейрологии RIKEN, один из центров, передовые исследования которого уходят в мир.

По словам Махо, с завтрашнего дня они будут обмениваться идеями для совместных исследований.

— Что ж, Окабе. До связи, — многозначительно сказала Махо, забравшись на заднее сиденье вслед за Лескиненом, и закрыла дверь.

— Да, конечно.

Профессор тоже сказал: «До встречи».

— Спасибо.

Когда Ринтаро заглянул внутрь, из окна внезапно появилась гигантская рука. Удивлённый, он пожал её.

Из-под великана послышался крик, вроде: «Тяжело! Тяжело!», и задёргались тонкие конечности.

— Спасибо за работу, Окабе. Ты очень помог, — сказал весёлый Изаки и придвинулся поближе к Ринтаро. — Неплохо справляешься. Я удивлён.

— А?

— Я про миленькую помощницу профессора. Тебе надо сходить с ней на свидание.

— А?! Не шутите так. Всё не...

— Серьёзно. Она — довольно неплохой вариант, не думаешь? Идеально подойдёт для установки связей с Университетом Виктора Кондрии.

— Не нравится мне такое... — сказал раздражённый Ринтаро.

— Ха-ха, ты такой чистый и невинный. Но кое-чего нельзя достичь, будучи честным.

— ...

— Ладно. Следующее групповое свидание будет с девушкой из меда. Возлагаю на тебя большие надежды.

Изаки отклонился на сиденье и начал закрывать дверь, приговаривая что-то о том, как хорошо иметь жену-врача.

«Кш! Кш!»

Уши Ринтаро уловили странный звук.

— ...

В тот момент окно закрывающейся двери разлетелось на куски.

— А?!

Изаки глубоко вздохнул и упал из машины.

Затем окно на заднем сиденье тоже разбилось, а Лескинен и Махо закричали.

У большинства современных автомобилей все окна, кроме лобового, сделаны из закалённого стекла, которое разбивается на мелкие кусочки. Обломки не заострённые, что затрудняет получение травм.

«Что это?!»

Ошарашенный Ринтаро увидел человека, выходящего из-за колонны.

В руке он держал что-то похожее на пистолет. Размер небольшой, ствол короткий и слегка приплюснутый. Глушителя нет.

«Он!..»

Мужчина выглядел знакомым.

Худой мужчина, похожий на элиту.

Без сомнения, это тот самый человек, который настолько сильно оскорбил Лескинена во время семинара, что Ринтаро потерял контроль и закричал.

«С медицинской точки зрения, это безрассудно. Невозможно записать цифровые данные обратно в мозг. Это безумие».

Ему вспомнился так взволновавший Ринтаро и Махо неприятный голос.

Но...

То, что сейчас вырвалось из уст мужчины, было вовсе не оскорблением.

Он продолжает бормотать одни и те же слова снова и снова, и непонятно, к кому он обращается.

— Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти к соблазнам... Но горе человеку, через которого этот зоблазн приходит... Если одна из твоих рук и ног вызывает соблазн, отсеки её и выбрось, ибо это лучше, чем иметь обе руки и ноги, но быть вверженому в огонь неугасаемый. Если один из твоих глаз соблазнит тебя, вырви его и выбрось, ибо это лучше, чем быть вверженным в огонь долины Енномовой.

Продолжая бормотать, мужчина снова поднял что-то похожее на пистолет, окружённый аурой безумия.

— Душа, данная Богом, обитает в нас, детях Божиих... Не в кремнии...

Изаки в страхе развернулся и убежал.

Раздался слишком лёгкий и тихий для выстрела из пистолета звук. Никому и в голову от этого звука не могло бы прийти, что здесь идёт стрельба.

Мужчина отвлёкся на движение Изаки и промахнулся.

Воспользовавшись возможностью, Ринтаро запрыгнул в стоящую перед ним машину.

Будучи на водительском сидении, даже не успев закрыть дверь, Ринтаро изо всех сил нажал на педаль газа.

Звук двигателя заставил подземный воздух вибрировать.

Мужчина, державший пистолет, вздрогнул от оглушительного звука и вибрации.

Но на нейтральной передаче машина не заводится.

— Чёрт!

— Shift!

— Надо переключить передачу! — кричали с заднего сиденья покрытые битым стеклом Махо и Лескинен.

— Что мне делать?!

— У тебя вообще есть права?

— Нет.

— А?!

Мужчина поправил пистолет и посмотрел на Ринтаро через лобовое стекло. Этот взгляд может убить.

Он снова услышал слова, словно смертный приговор:

— Душа не живёт в кремнии.

Тощий палец мужчины безжалостно нажал на курок.

На лобовом стекле появилась трещина в форме паутины, и что-то задело голову Ринтаро. Вместе с резкой болью он почувствовал звон в ушах, и что вот-вот потеряет сознание.

В то же время скинувшая каблуки Махо перелезла на пассажирское сиденье. Подол её юбки за что-то зацепился, обнажив её белоснежные ноги, но она не обратила на это внимания.

— Закрой дверь! Скорее!

Голос вернул сознание Ринтаро, и тот протянул руку и закрыл дверь.

Махо наклонилась к водительскому сиденью и схватилась за руль.

Она переключила передачу с нейтрального положения на движение.

Поскольку педаль газа всё ещё была зажата, передача переключилась с сильным толчком и машина помчалась с такой силой, что колёса едва не улетели.

— Ух!

— Не отпускай педаль! Просто продолжай держать её!

Мужчина, которого они вот-вот бы сбили, развернулся, чтобы избежать этого.

Машина проехала мимо, запетляв по подземной парковке.

Царапая корпусом столбы и стены, любимая машина Изаки в мгновение ока стала тенью прежней себя.

— Что это за парень?

— Я не знаю!

— Вроде, это он критиковал вас на семинаре, нет?!

— Чёрт, у него пистолет!

— Направо! Направо! Направо! — закричал Ринтаро, заметив знак выхода.

— Тормози! Я не смогу повернуть!

Она повернула руль вправо. Однако в такой позе трудно управлять, а Ринтаро, не имеющий водительских прав, управляет газом и тормозом.

Машина эффектно проехала поворот и резко остановилась.

— Больно...

— Эй... Профессор?!

Лескинен, лежащий на заднем сиденье, показал знак ОК.

— Меняемся! Теперь я за рулём!

— А?!

Ринтаро взялся за дверную ручку, но в этот момент увидел приближающийся, ужасно скрипящий старый седан.

Ослепительный свет фар пронзил Ринтаро и остальных.

— Чёрт!

Лескинен выкатился через заднюю дверь, а Ринтаро поднял Махо.

— Эй!

Он посадил её себе на колени. Это похоже на то, как отец позволяет своему ребёнку имитировать вождение. Удивлённая Махо посмотрела наверх.

— Это не очень удобно, но давай!

— Что за твёрдая штука упирается в меня?

— Это пряжка ремня! Не говори таких двусмысленных вещей!

— Я не могу дотянуться!

— Можешь упереться мне в ноги!

— А?!

— Быстрее!

— Прости!

Извиняясь, она наступила на правую ногу Ринтаро, и машина снова завелась. Фары седана позади отдалились.

— Сюда!

Нажимая на тормоз, Махо повернула руль так сильно, как могла. Машина чуть не развернулась, но она выскочила в проход, обозначенный как выход.

Маленькие ручки резко перемещают рычаг коробки передач вверх и вниз. Махо стабилизирует поведение автомобиля, деликатно управляя педалями.

— Вот это да! Ты отлично водишь!

— Я просто люблю ралли.

— Ралли?

Сзади послышался громкий хлопок. Похоже, он ехал слишком быстро и врезался в столб.

— Это всё?

— Думаю...

Побитый седан снова появился в зеркале заднего вида. Одна из фар погасла, но он с ещё большим шумом погнался за ними.

— Похоже на фильм Джона Карпентера!

Махо ещё сильнее надавила на правую ногу Ринтаро, или, другими словами, на педаль газа.

Поднявшись по свободному петлеобразному проходу, они увидели выход.

Путь преграждал шлагбаум. Они не могли уехать, не заплатив за парковку. Однако мужчина средних лет, похожий на охранника, стоял с пустым выражением лица.

Похоже, он обратил внимание на шум и ушёл с места.

— Откройте! Скорее!

Ринтаро высунул голову из окна и закричал.

Под давлением изувеченой машины охранник открыл ворота.

Медленно... Шлагбаум медленно открывается, словно дразня. Махо ничего не оставалось, кроме как нажать на тормоз и замедлиться.

— Что там происходит?!

Ринтаро закричал в ответ на слова охранника:

— Вызовите полицию! У него пистолет!

— Э?!

Охранник увидел седан, мчащийся на огромной скорости за Ринтаро и остальными, и бросился в комнату охраны.

Увидев, что шлагбаум поднялся, Махо внезапно ускорилась.

Машина въехала на территорию отеля и чуть не столкнулась с такси, заезжающим на парковку, из-за чего водитель яростно посигналил.

— Что нам делать?! Если поедем по городу, у нас будут проблемы!

— Знаю.

Машина проехала выезд на дорогу и продолжила двигаться по территории отеля.

Однако, не сумев найти выхода, они оказались в тупике у входа для персонала.

Машина резко остановилась.

— Я больше не могу!

— Скажи профессору, чтобы он вылезал! И сама выходи!

Ринтаро открыл дверь и выкатился из машины вместе с Махо на руках. Он ударился спиной о каменный тротуар и мгновение не мог дышать.

— Гха! Гха!..

— Т-ты в порядке?

— А-ага...

Лескинен выскользнул через заднюю дверь.

И через долю секунды в машину врезался следовавший за ними всё это время седан. Задержись они хоть немного дольше, и уже были бы раздавлены.

Звук столкновения эхом разнёсся по округе.

Это привлекло внимание не только людей в отеле, но и обычных прохожих.

— Ха...

Все трое медленно поднялись, тяжело дыша.

— Можешь стоять?

Помогая Махо встать, Ринтаро недоверчиво смотрел на две смятые машины.

Седан преследователя впечатался в кусов автомобиля, в котором ехали Ринтаро и остальные. В таком случае, водителя не спасти.

Не было никаких признаков того, что тормоза вообще были задействованы.

— ...Душа, данная Богом, обитает в нас, детях Божиих. Не в кремнии...

— Что?

— Он сказал это перед выстрелом.

Услышав это, Махо нахмурилась.

— Он имел ввиду Амадеус?

— Хм...

Издалека слышались сирены прибывающих полицейских машин.

Охранники отеля, сотрудники и прохожие собрались вокруг, и стало шумно.

— А? Ой, больно...

Ринтаро был настолько увлечён бегством, что не заметил раны от пули.

Когда он осторожно прикоснулся к ней, от виска к подбородку потекла кровь.

Махо увидела это и побледнела.

— Он попал в тебя?!

— Это... плохое место?

— Там проходит поверхностная височная артерия. Дай посмотрю!

Лескинен осмотрел раны Ринтаро.

Махо наблюдала за этим с обеспокоенным лицом, но в конце концов Лескинен мягко кивнул.

— Хорошо... Похоже, всё в порядке.

— Ясно.

— Но всё равно сходи к врачу, ладно?

— Да. Спасибо.

— Эй, вы!

Услышав голос, Ринтаро обернулся и увидел приближающихся к нему полицейских. За ними следует охранник парковки.

— Ну... как это объяснить?

— У нас нет выбора, кроме как рассказать всё как есть.

Глаза Махо внезапно округлились.

Лескинен и полицейские смотрели в одну точку с такими же потрясёнными лицами.

— А?

Ринтаро посмотрел в ту же сторону и был шокирован зрелищем.

— Мир, приносящий соблазнение... тот, кто его приносит... мерзок.

Из-под раздавленных машин выполз мужчина, весь в крови.

Все конечности, кроме руки, державшей пистолет, боли согнуты не в те стороны, и из них торчали кости.

Его живот был разорван, а органы, из которых капала кровь, пока он полз, вываливались из тела. Однако мужчина продолжал приближаться.

— Боже...

Картина была ужасной. Махо прикрыла рот рукой.

Нет, не только Махо. Полицейские, с трудом сдерживая тошноту, невольно пятились.

Мужчина направил пистолет на Лескинена.

Наверное, в нём осталось не много жизни, так как руки его трясутся и ему трудно целиться. Однако лицо Лескинена выражало страх, и он не мог пошевелиться.

— Богохульство... душа... смерть...

Тело мужчины дёрнулось с лёгким звуком.

Из его окровавленной головы хлынуло ещё больше крови, и он упал на землю, всё ещё держа пистолет.

Несмотря на это, он всё ещё пытался ползти, но затем задёргался и, наконец, замер.

— О-огонь разрешён!

Один из полицейских пришёл в себя и закричал, но никто не вытащил пистолет.

Лескинен сел, словно освобождённый от чар.

Ноги Ринтаро и Махо также обессилели, и те упали.

***

Прошло несколько часов.

Всё ещё не подозревая об инциденте, произошедшем с Ринтаро, Дару поздно вечером жуёт чизбургер на крыше Radio Kaikan.

— Хм? Хм? Хм?

Крошки падают на пол кабины Машины.

— Ах, как же бесит! Хватит!

В панике он выбросил планшет, который недавно купил, и почти выбросил чизбургер, глядя на сложное оборудование перед ним.

— Значит так, слушайте внимательно! Я вас создал. Для вас я бог! А богу нужно подчиняться!

Доев чизбургер, Дару с жалобами выбежал из Машины Времени.

— Ух, холодно.

Глядя вниз с крыши, можно повсюду увидеть рождественские огни вместе с неоновыми вывесками на крышах зданий.

Обычно у Дару обострялась аллергия на норми при виде чего-то такого, но в этом году всё было иначе.

«Хм... Интересно, Сузуха будет рада?»

Дару, недавно узнавший, что он станет отцом, очень ждал рождественской вечеринки, которую предложила Маюри.

Сузуха, родившаяся в суровые времена, постоянно хмурится, и он хотел, чтобы она насладилась своей первой вечеринкой, как нормальная девушка этой эпохи.

Дару думал, что это поможет им сблизиться.

Что недружелюбная Сузуха, возможно, наконец сбросит с себя свою маску "цун" и станет "дере"... Думая об этом, отец был очень взволнован.

«Прости, что я говорила столько плохого... Это потому, что я люблю тебя, папа. Понимаешь?..»

«Конечно. Иди сюда, я тебя обниму».

«Ах, ты пахнешь, как папа в будущем... Обними меня крепче, пожалуйста».

«Ува!!! Моэ-дочка, ktkr!!!»

— Эй... Папа...

— А?

Дару напрягся, когда внезапно услышал голос сзади.

Обернувшись, он увидел чвою любимую дочь, уперевшую руки в бока.

— Ах, эм, Сузуха?

— ...

— Как ты узнала, что я здесь?

— Я могу предвитеть действия своего отца.

— Эм... Как насчёт перекусить? Тебе вроде нравятся бургеры, а у меня как раз завалялся один.

— Я же говорила тебе не есть такое.

— Я не удержался!

— Что ты тут делаешь?

— А, я...

— Я не уверена, но ты прикасался к машине времени?

— Ух...

Дару резко упал в ноги Сузухи.

— Пожалуйста, прости! Экстремальное преклонение! Или нужно что-то ещё?!..

— Хватит валять дурака!

— Я серьёзно!

— Просто встань! Как будто я на тебя злюсь!

— Но так ведь и есть!

— Нет! Я спокойна.

Сузуха взяла Дару за руку и подняла его на ноги. Конечно, бывшему военному вес Дару ни по чём.

— Не заставляй меня повторять. Тебе нельзя видеть Машину Времени. Что, если произойдёт временной парадокс?

— Да, но...

Дару нервно пытался спорить.

В прошлом у людей нет ни малейшего представления о том, как работает Машина Времени. Неудивительно, что потерявший терпение Дару решил взглянуть на готовый вариант.

— Нян-нян? Что случилось, ня?..

Металлическая дверь, ведущая на крышу, открылась, и до них донёсся яркий, бодрый голос.

Дару повернулся на него, почувствовав облегчение.

— Ах, Фейрис-тан!

— Доброго вечера, Дару-нян♪ И тебе, Сузу-нян♪

— Да. Здравствуй, сестрёнка Руми.

Сузуха, похоже, была немного смущена тем, что её заметили ругающей Дару, но, похоже, Фейрис, шагающая лёгкой походкой. не обраила на это никакого внимания.

— Кто такая сестрёнка Руми, ня? Фейрис — это Фейрис, ня♪

— Сестрёнка Руми — это сестрёнка Руми.

Настоящее имя Фейрис — Акиха Румихо. Поэтому в 2036 году её называли сестрёнкой Руми, но в настоящем она предпочитает, чтобы её называли «Фейрис».

Интересуясь причиной этого, все получают бессмысленный ответ вроде: «Фейрис — это Фейрис, ня♪», и это беспокоит Сузуху.

— Вот, это тебе. У нас осталось нямного.

Она держит коробку с непроданными пирожными из May Queen.

— Ого! Спасибо, Фейрис-тан.

— Стой, папа.

Сузуха встала между Дару и Фейрис.

— Почему?

— Никаких больше ночных перекусов.

— Э?

— Разве один помешает? Думаю, его уставший от исследований мозг нуждается в сахаре, ня.

— Ты права, но уже так поздно...

— Ню-фу-фу?

— Что?..

— Сузу-нян хочет сама их съесть?

— Что?

Щёки Сузухи покрылись румянцем.

— Ах, я не...

— Яблочный пирог, Мон Блан и... клубничное печенье, ня?

— Ух...

— Выглядит аппетитно, ня...

Фейрис открыла коробку и показала содержимое.

Сузуха почуяла сладкий запах сливок и фруктов.

— ...

Её губы были плотно прижаты и двигались, вероятно, из-за выделения слюны.

— Почему бы тебе сейчас не поесть, ня? Может, не стоит беспокоиться об этом, ня?

— Мгху...

— Вот. Давай я накормлю твой милый ротик.

— Сладкое искушение сестрёнки, ktkr! Запретный плод совсем рядом!!!

— Положим в холодильник и съедим завтра...

— Сузуха выдержала!

— Папа, ты слишком шумный.

— Да...

— Ня-ха-ха. Сузу-нян крутая, ня♪

Фейрис закрыла коробку с пирожными и протянула её Сузухе.

— Вот. Держи, Сузу-нян.

— Прости, сестрёнка Руми. Но это ради папа.

— Знаю, ня.

Фейрис сделала кошачье выражение лица и озорно подмигнула. Затем посмотрела на тёмный силуэт спутника позади Сузухи.

— Что с Машиной Времени?

— Ах, да. Мы делаем всё возмжное.

— Сестрёнка Руми? Мы можем оставить её здесь? — спросила Сузуха у Фейрис, осматривая крышу.

Если бы что-то подобное появилось на крыше Radio Kaikan, поднялось бы много шума.

Но этого не произошло исключительно благодаря Фейрис.

Она наследница семьи, имеющей влияние в эом районе и внёсшей большой вклад в развитие Акихабары.

Используя эти связи, она помогает спрятать Машину Времени.

— Да. Фейрис арендовала крышу под предлогом тестирования игры.

— Спасибо, Фейрис-тан.

— Не волнуйтесь, ня. Фейрис всегда вам поможет, дабы спасти четырёх духов этого мира от когтей Бьякхе и его приспешников.

— Да, мы тоже постараемся.

Сузуха прошептала Дару:

— Слушай, я уже давно задумалась... может, это из-за эпохи... но иногда я не могу понять, о чём говорит сестрёнка Руми. Папа, ты понимаешь её?

— Не думай. Чувствуй.

— Теперь понимания ещё меньше.

Сузуха повернула голову.

— Холодня. Фейрис, наверное, пойдёт домой.

— Ах, подожди. Уже поздно, так что я провожу тебя, сестрёнка Руми.

— А? Всё в порядке, ня.

— Мне всё равно в ту же сторону.

Когда Сузуха сказала это, на её лице внезапно отразилось напряжение.

— Хм? Что такое?

— Ш-ш...

Она прислушалась.

Да, она только что услышала слабый звук из-за металлической двери, ведущей к лестнице.

Звук был настолько тихий, что заметила его только специально обученная Сузуха.

Её настороженный взгляд был устремлён в коридор, словно ища кого-то.

— Там кто-то есть.

— А?

— Нас подслушивали.

Она вытащила из кармана пистолет и побежала к двери.

В этот момент раздался звук удаляющейся по лестнице жёсткой военной обуви.

— Быстрее!

Сузуха выпрыгнула на лестничную площадку и побежала вниз, перепрыгивая по три ступеньки.

Но догнать сбежавшего не вышло.

Даже при том, что она прошла нужную подготовку и уверена в силе своих ног.

Наконец добравшись до второго этажа, Сузуха услышала звук громкого двигателя мотоцикла со стороны задней двери.

— Чёрт!

В панике она зацепилась за что-то и упала.

Защищая голову, она ударилась о землю поясницей.

— Гха!

Она быстро встала и выбежала через заднюю дверь.

«Нет!..»

Она увидела задние фары удаляющегося большого мотоцикла.

На нём сидел человек в чёрном как смоль шлеме и мотоциклетном костюме, и он уже был слишком далеко от Сузухи, так что трудно было определить пол человека.

Словно смеясь над Сузухой, мотор громко взревел, и мотоцикл исчез за углом.

— ...

— Ха... Ха... Сузуха! Ха... Ха...

— Ты в порядке, ня?!

Через некоторое время прибежали Дару и Фейрис. Сузуха покачала головой.

Дару замолчал.

— Сузуха, быстрее убери пистолет.

— А...

Она быстро положила пистолет в кобуру и откинула со лба мокрые от пота волосы.

— Кто это был?

— Не знаю... Но это не обычный человек. Он обучен.

— Обучен?

— Что-то было на лестнице?

— Да, если подумать... Там валялась сумка. Она была в слепой зоне. Думаю, он специально её туда положил. И двигатель он завёл именно когда я там пробегала. Он поймал меня.

— То есть, это была ловушка?

— Что-то такое требует специальной подготовки. Иначе это невозможно.

Сузуха снова пристально посмотрела в сторону, где исчез мотоцикл.

— Как сказал Окарин... СЕРН?

— Возможно. Но точно ясно, что кроме нас и дяди Окарина есть люди, знающие о Машине Времени.

Сузуха посмотрела на небо и глубоко вздохнула. У неё выработалась такая привычка.

— Папа, сестрёнка Руми. Пожалуйста, оставьте это в секрете.

— От Окарина?

— Да. Если нынешний дядя Окарин узнает, он может попытаться уничтожить Машину Времени. Ведь это опасно. Так?

— Да, конечно...

— Я обязательно защищу Машину Времени. Я должна провести дядю Окарина ко Вратам Штейна. Это обещание, которое я дала в будущем своим отцу и матери, сестрёнкам Маю и Руми и всем остальным, кто отправил меня сюда...

Последние слова Сузуха прошептала, и они растворились в зимнем небе Акихабары.

Она снова глубоко вздохнула и устремила взгляд в небо.

Пандора вечного возврата — Начальные иллюстрации

Виртуальный образ

Безумие — это постоянное повторение одного и того же действия в надежде на иной результат.

— Альберт Эйнштейн

———

— Гху... У-у...

Девочка постоянно плакала.

Она сидела на стуле, окружённая пахнущим железом воздухом и различными механизмами.

Была мысль, что если она будет долго плакать, то рано или поздно все слёзы вытекут и из её прекрасных глаз больше не прольётся и капли... Но ручьи продолжают стекать по её щекам и падать каплями.

— Эй, Кагари.

Дверца Машины Времени открылась, и снаружи девочку окликнула девушка с каштановыми волосами. Судя по голосу, она была раздражена.

— Сколько ты ещё собираешься плакать?

— ...

— Будь сильной. Подумай о чувствах Маю-неесан.

— Мама?..

Девушка с каштановыми волосами, Хашида Сузуха, приложила указательный палец к её рту, когда та снова попыталась заплакать.

— Хватит реветь. Бесит.

— Но...

— Ладно? Теперь, Кагари, ты считаешься членом «Валькирии». Я буду относиться к тебе как к подчинённой. Не как к мирной.

— ...

— Сейчас 1975 год. Нас здесь никто не знает. Ни мой отец, ни Маю-неесан ещё не родились. Мы беззащитны.

— Ух...

— Сейчас себя защитить можешь только ты сама. Поняла?

— Угу...

Отважная Кагари, похоже, наконец поняла, что сейчас не время плакать.

Пытаясь сдерживать слёзы, она думала, что ей нужно что-то сделать.

Попытка вышла не очень удачной, но это лучше, чем просто свернуться калачиком и тратить время впустую.

Всё потому, что Шиина Кагари очень умная.

— Вот, надень это.

Сузуха положила Кагари на колени клетчатую юбку и блузку с белым воротником, которые часто носили в 1970-х. Она купила их в ближайшем магазине.

Сама она также переоделась в одежду того времени.

— Я отправляюсь в город. И мне бы хотелось, чтобы ты помогла мне.

— Угу.

— У нас мало времени. Если в этом времени кто-то увидит Машину Времени, поднимется много шума.

Крыша Radio Kaikan, куда прибыла Машина Времени, немноголюдна, однако Акиха Румихо, способная помочь спрятать её, ещё не родилась.

Лучше быть осторожнее.

— А мы не можем вернуться в прошлое, если что-то пойдёт не так?..

Сузуха покачала головой на робкий вопрос переодевающейся Кагари.

— У нас мало топлива. Прыгать мы можем не бесконечно. Будет плохо, если в критической ситуации она не сработает.

— Да...

— Пошли.

Сузуха, одетая по моде 1970-х годов, позвала Кагари в одежде того же стиля.

— ?..

Первым, что увидела Кагари, был солнечный свет, настолько сильный, что глазам потребовалось некоторое время, чтобы к нему привыкнуть.

Токийское небо в этом времени слишком загрязнено, чтобы его можно было назвать голубым. Дым, пыль и газы, выбрасываемые из труб заводов и выхлопных труб автомобилей, производят фотохимический смог, покрывающий небо, словно завеса смерти.

Однако Кагари впервые увидела ясное небо. О яркости солнечных лучей она знала только из видео и книг.

— Когда я была маленькой, небо всё ещё было таким. Я немного его помню.

Сузуха тоже сузила глаза из-за яркого света.

В эпоху Третьей Мировой, в которой они жили, небо всегда было закрыто бордовыми из-за ядерного оружия облаками. Солнце было очень тусклым, и они не подвергались воздействию такого яркого света.

— Воздух свежий...

Услышав впечатления Кагари, люди того времени наверняка не согласились бы.

Но здесь намного чище, чем в 2030-х годах, где иногда были необходимы маски с фильтрами.

— Теперь ты понимаешь, Кагари? Понимаешь, почему наши родители отдали всё ради смены мировой линии?

— ...

— Забудь о мировых линиях и истории... Сделай всё, чтобы защитить это небо, — сказала Сузуха как будто сама себе, а не Кагари.

— Ладно. Начинаем.

Двери Машины Времени закрылись.

Она автоматически заблокировалась, и теперь без биометрической аутентификации Сузухи внутрь попасть не получится. Даже если кто-то найдёт Машину Времени, он не поймёт, что это такое.

— Смотри, — Сузуха похлопала девочку по плечу и достала из кармана фотографию.

— Что это?

— Ретро-компьютер под названием IBN 5100. В наше время ни один из таких по-нормальному не работал. Но здесь можно найти полностью рабочий компьютер. Давай разделимся и поищем.

— Угу.

— Через неё мы будем общаться. Хотя работают они на не очень больших расстояниях, так что будет не очень удобно.

Сузуха дала Кагари небольшую рацию. Она нашла её в магазине внизу.

— Эм... О-ки-до-ки.

— Каждые 90 минут будем встречаться перед этим зданием. Будем обмениваться информацией. Хорошо?

— Оки-доки.

— Ладно, идём.

Они направились к железной двери, ведущей к лестнице.

— Сузуха-неесан...

— Хм?

— Мама... Ух...

— Тебе больно?

— ...

— Может...

В голове Сузухи на мгновение возник последний образ её отца и Маюри... а затем исчез.

— Если мы используем Машину Времени, чтобы изменить прошлое... всё это исчезнет...

— Ясно...

Кагари ещё раз посмотрела на небо, прежде чем пройти через металлическую дверь.

Высоко поднялась большая туча, словно пронзив небо.

«Что это? Звездообразный паук?»

Она вспомнила, как в более юном возрасте, глядя на фотографию, задала маме этот вопрос.

«Нет. Это грозовая туча. Летом они появляются на небе, как облака».

«А на неё можно забраться?!»

«Думаю, нельзя. Над облаками есть небо, а без Божьей воли туда не попасть».

«Эх, ясно».

«Кагари-тян, пожалуйста, всегда будь вместе с мамой, хорошо? Не уходи выше облаков».

«Угу. И ты тоже, мама».

«Конечно. Мама никуда не денется».

Мать, Шиина Маюри, нежно погладила любимую дочь по голове.

— ...

Вспомнив ту улыбку, Кагари вытерла снова потёкшие слёзы.

Она достала из кармана выцветший зелёный брелок «Упа» и взглянула на него. Маюри дала её ей в последние минуты.

— Мама, ты обманщица...

Однако Сузуха, первая вошедшая внутрь Radio Kaikan, не услышала этого печального шёпота.

***

«Хм? Уже? Быстро...»

2010 год.

Зима. 2 часа дня.

Ещё середина дня, но Окабе Ринтаро высадился на окружённой уже принимающим сумеречный оттенок солнечным светом станции Вако-Сити в префектуре Сайтама.

Десять минут езды от Икебукуро, где живут его родители.

Один из продолжающих процветать удобных пригородов.

Также здесь находится множество национальных и частных исследовательских центров, таких как Институт физико-химических исследований и штаб-квартира Института технических исследований Хонды. Это один из лучших городов страны.

Если осмотреться у станции, можно увидеть выстроенные в ряд офисные здания, рестораны и игровые центры, мимо которых проходят толпы людей.

Похоже, отель, о котором рассказали Ринтаро, находится всего в минуте ходьбы.

«А... Она попросила позвонить, когда приду».

Ринтаро достал сотовый телефон и открыл контакты.

Он нашёл имя Хияджо Махо, которое там на днях появилось, и нажал кнопку вызова.

Некоторое время шли гудки.

Однако потом включился автоответчик. Никто не ответил.

«Хм?.. Мы же обговорили время...»

Ринтаро попробовал ещё позвонить раз.

Но результат был тот же.

«Ладно. Идём в отель».

Повернувшись спиной к станции, он увидел красивое здание отеля.

Он назвал своё имя на стойке регистрации и сказал, что пришёл навестить Махо, и сотрудник проводил его до комнаты.

Но никто так и не вышел его встретить.

— Странно. Я не видела, чтобы кто-то выходил...

Женщина со стойки регистрации всё продолжает звонить.

«Неужели?..»

К Ринтаро навало подкрадываться плохое предчуствие.

Странное происшествие, случившееся с Махо и Ринтаро после ATF. С того момента прошла уже неделя, и за это время не произошло ничего необычного, так что он был спокоен.

Хотя он и не до конца верил отчёту о том, что преступник был наркоманом и совершил всё это под действием веществ, он предполагал, что дело закрыто.

Ринтаро с раздражением уставился на женщину у стойки регистрации, держащую в руках телефон.

— Простите за неудобства, госпожа Хияджо. К вам пришёл господин Окабе.

Ринтаро глубоко вздохнул.

Судя по всему, с другого конца поступил ответ.

После короткого разговора сотрудница улыбнулась и указала на лифт.

— Комната там, господин Окабе.

— А, да.

Он спросил номер комнаты и затем поднялся на нужный этаж.

Когда он подошёл к комнате и постучал, дверь внезапно откроылась, будто его ждали.

— А?..

Там стояла вяло выглядящая Махо.

Под глазами были нездорового вида тёмные круги.

Грязные волосы. На лице без макияжа кое-где были, похоже, следы от простыней.

Она одета в мятую простую спортивную майку.

Что можно сказать... Несмотря на её прекрасный внешний вид, такое состояние можно назвать лишь неудачным.

— П-прости. Ты спала?

— Я же сказала сначала позвонить.

— Да. Но ты не ответила.

— А?

Махо пошла к кровати.

Как раз когда Ринтаро задался вопросом, может ли он войти внутрь, его позвали.

— А ничего?

— То, как ты там стоишь, выглядит подозрительно. К тому же, ты не выглядишь как кто-то, у кого хватит смелости напасть на девушку.

— Это был комплимент?

Сказав это, Ринтаро вошёл в комнату и закрыл дверь. Конечно, не заперев.

Помещение представляло собой небольшую комнату на одного человека.

Из-за её вида я представил комнату полной хлама, но она оказалась очень опрятной.

«Ну, в обслуживание жильцов, естественно, включена уборка номера».

— Прости. Я отключила звук.

Махо положила свой сотовый на кровать и горько улыбнулась.

— Я переживал, что что-то случилось.

— Я не спала всю ночь, копаясь с ноутбуком. Только закончила.

Во время инцидента недельной давности багаж Махо и профессора Лескинена вместе с двумя разбитыми автомобилями были доставлены в местную полицию.

Сумка была порвана из-за сильного столкновения машин, и большая часть содержимого вывалилась наружу.

Ноутбок Махо хранился в дальнем углу, поэтому ему удалось избежать аварии, но, возможно, из-за сильного удара операционная система перестала загружаться.

— Жёсткий диск был повреждён. Очень дорого обошлось.

— Сказала бы мне. Я бы помог, и вышло бы дешевле.

— Правда?

— Да. Мой друг очень хорошо осведомлён в этой теме.

— Хм?

Между прочим, владельцем уничтоженной машины был куратор Ринтаро, Изаки. Хотя пуля пробила его плечо, его жизни ничего не угрожало. Однако Ринтаро слышал, что он похудел на 10 килограммов, узнав о трагической судьбе его любимой машины.

— Тогда, если ещё раз произойдёт что-то такое, я обязательно обращусь к тебе.

— В следующий раз... Не смешно.

— Да?

Махо указала на стул у окна.

Ринтаро сел на него, а она — на грязную кровать.

Окабе показалось, что он увидел на подушке след, похожий на слюну, но Махо, похоже, тоже его заметила и быстро перевернула подушку.

Затем она смущённо протёрла область вокруг рта.

— Конечно, это происшествие... Я не настолько оптимистичен, чтобы полагать, что на этом всё...

— А?

— Но спокойно говорить: «Если ещё раз произойдёт что-то такое», — плохая привычка, особенно у гениев.

— ?..

— Говорите так, будто всю жизнь рассчитываете математическими формулами. Она была такой же.

Ринтаро вспомнил любимую, существовавшую на другой мировой линии.

«Ты решил?»

«Ты всё ещё волнуешься? Это же очевидно. Ты должен спасти Маюри. Тебе нельзя здесь оставаться. Отправляйся на другую мировую линию. Туда, где Маюри не умирает».

«Не только для тебя, но и для меня тоже».

Макисе Курису взвесила своё мнение о существовании Маюри.

Затем она заставила Ринтаро принять решение «стереть Курису», сказав, что это ради них обоих.

Ринтаро не может забыть её выражение лица в тот момент. Безэмоциональное выражение лица учёного, не способного признать, что он напуган.

— Она...

Махо посмотрела на Ринтаро.

— Может, Курису?..

— А?..

— Вы были намного ближе, чем я думала...

— П-по...

— Да...

Она опустила взгляд в несвойственном ей колебании.

— Раз так... может, нам стоит остановиться...

— ?..

— Амадеус. Чем больше любим человек, тем более жестока эта система.

— ...

— Я позволю тебе с ней встретиться, если ты не против.

— Всё нормально.

— Ясно...

Махо встала с кровати.

— Подожди немного в вестибюле, хорошо?

Она открыла шкаф и вытащила новую, будто купленную в ближайшем супермаркете сумку, а также новую одежду.

Всё, что она привезла из Америки, должно быть, в плохом состоянии из-за инцидента.

— Я приму душ и выйду.

— А? А через ноутбук нельзя?

— Запрещено. В основном из соображений безопасности. На самом деле данными обмениваются только компьютеры лаборатории, поэтому получить доступ можно далеко не с любого ПК.

— Ясно. Увидимся в вестибюле.

Ринтаро встал со стула и вышел в коридор.

Он закрыл дверь и направился к лифту.

— Ах, подожди...

— Да?

Но его остановили.

Из щели в двери выглядывало слегка покрасневшее лицо.

— У тебя есть жёсткий диск и друзья, которые знают, где можно дёшево купить нижнее бельё?

— А?

— Я на собственном опыте испытываю ужас сильной йены.

Затем он выслушивал жалобы на недостаток нижнего белья.

***

Примерно через тридцать минут...

Ринтаро и Махо проехали десять минут на автобусе от станции Вако до независимого административного учреждения RIKEN.

Оно находится на пересечении Кавагоэ и Токио Гайкан.

Внутри ряда зданий, расположенном на участке, сохраняющем атмосферу пышного Мусашино, исследуются японские технологии мирового класса, в том числе в областях физики, оптики и неврологии.

Нужный им офис находился на втором этаже здания неподалёку от RIKEN.

На табличке у входа написано: «Японский отдел всемирного института неврологии».

— Здесь?..

— Исследователи со всего мира хотят сотрудничать в разработке. Наш институт взял на себя инициативу.

Дверь открылась после использования трёх ключей и ключа-карты.

Они зашли внутрь и включили флуоресцентные лампы.

Офис был не очень большим — поместиться в нём могли максимум около двадцати работников.

Похоже, арендовали его недавно. Из десятка выстроенных в ряд столов большая часть была пуста. Не было никаких признаков того, что за ними кто-то работал.

На безупречно белой стене висели часы. На ней не было даже доски, отчего комната казалась ещё более пустой.

Окна выходят на север, так что солнечного света здесь мало.

Отчасти из-за этого в комнате, освещённой мягким светом флуоресцентных ламп, царила чрезвычайно холодная атмосфера.

— Это просто подготовительная комната, — сказала Махо, поняв чувства Ринтаро. — Сюда.

Не пустовали лишь два стола.

Махо поставила свою сумку на один из них — захламлённый, на котором были разбросаны различные заметки, калькуляторы, чашки из-под кофе, банки и так далее.

Второй, опрятный стол, похоже, принадлежал профессору Лескинену.

— А где профессор?

— Он сейчас в RIKEN.

— А ты что?

— У меня выходной. Иначе я бы не могла спать до полудня.

— А... Извини.

— За что?

— Я лишил тебя драгоценного выходного.

— Не беспокойся об этом.

Махо направилась в конец комнаты.

Там была кабинка, отделённая толстой перегородкой.

Чтобы попасть туда, Махо использовала другую ключ-карту и ввела пин-код.

— А тут всё серьёзно.

— Нужна же защита от промышленного шпионажа.

— Ага.

Площадь кабинки была около четырёх с половиной татами.

В углу стоял чисто-белый стол. На нём — компьютер с монитором, размером примерно тридцать дюймов.

— Посиди пока немного.

Рядом был небольшой диван, за которым можно было наблюдать за работающим на компьютере. Ринтаро сел на него.

Когда питание включилось и компьютер запустился, белоснежные пальцы Махо забегали по клавиатуре.

Через некоторое время на экране появилась надпись «Amadeus System».

Ринтаро увидел, как Махо вводит свой логин.

— Salieri... Сальери?

— Да. Это мой логин.

— Сальери и Амадей. Почему?

— Особого смысла нет.

Хотя это и отличается от исторических фактов, в знаменитом фильме «Амадей» есть персонаж, завидующий гениальности Моцарта, ненавидящий, но в глубине души восхваляющий его.

Этот человек — Сальери.

— Не смотри на пароль.

Махо попыталась скрыть руки и набрала длинную строку символов.

После входа в систему экран стал полностью чёрным, — отображалась на нём лишь командная строка.

— Сейчас я собираюсь загрузить данные памяти Курису, но ты должен быть осторожен.

— ?..

— Эти воспоминания основаны на данных, которые Курису загрузила в марте. Так что бессмысленно рассказывать ей о том времени, когда она училась за границей, в Японии.

— Да, верно...

— Более того, с марта и по сей день мы с профессором много раз её активировали. У неё накопились воспоминания, которые отличаются от настоящей Курису. Рассказанные нами истории, информация из Интернета, новые люди, с которыми она разговаривала... и прочее.

На этом Махо остаовилась.

— Другими словами, это не та Макисе Курису, с которой ты подружился.

— Я знаю...

— Одна из проблем системы в том, что она сбивает нас, людей, с толку. Думаешь, что в этот момент ты разговариваешь с настоящей Курису. Иллюзия сбивает с толку, мозг не может справиться с неточностями в воспоминаниях.

«Расхождение в воспоминаниях, сбивающее с толку...»

Ринтаро ясно помнил это чувство.

«Прямо как Считывающий Штейнер».

Он так и не смог привыкнуть к этой способности, что привело к расхождению между его воспоминаниями и другими.

— Ладно, давай загрузим её.

— Хорошо.

Махо ввела несколько команд, строка английского текста и цифр заполнила экран, молниеносно перемещаясь слева направо.

— Извини, эту часть я не могу показать.

— Ну, я всё равно ничего не пойму.

— Но вот что я тебе скажу, — Махо выключила монитор.

Она повернулась на стуле и посмотрела на Ринтаро.

Тогда он понял, что крепко сжал руки.

Неизвестно, как долго он это делал, но ладони его были потные, а также можно было увидеть следы от ногтей, впивающихся в основания больших пальцев.

Он понял, что нервничает больше, чем ожидал, и горько улыбнулся.

— Что такое?

— Ах, ничего... Сейчас мне стало немного страшно.

— Ещё есть время. Ты можешь уйти прямо сейчас.

— Какая ты злая...

— Да ну? Я вообще-то беспокоюсь за тебя.

— Тогда хоть сделай вид. Серьёзно, что ты, что Курису, лабораторные девчонки...

На мгновение запечатанный образ Хооина Кёмы вырвался наружу.

Ринтаро быстро перефразировал:

— Люди, проводящие всё время за экспериментами, бывают такими грубыми.

— Это явная ложь. Я могу подать в суд за клевету.

— Не надо, пожалуйста. Ты меня пугаешь.

— Я знаю хорошего адвоката. Познакомить?

— Только сначала сними обвинения.

— В таком случае тебе придётся заплатить кругленькую сумму.

— Потом я куплю тебе ДокПе.

— Дешёвка.

Из горла Махо вырвался тихий звук.

Судя по всему, это был смешок.

Обычно такие ситуации раздражали Ринтаро, но в компании этой девушки — нет, она уже взрослая женщина, — такого не было.

Ринтаро казалось, что Махо обладает характерным для учёного трудным характером. Она всегда выглядела так, будто у неё неважное настроение, что создавало впечатление очень сильной женщины, полностью сосредоточенной на себе. Но увидев, как она улыбается... он понял, что у неё есть и достаточно привлекательные черты.

«А, ясно. Она похожа на Курису...»

Она была такой же, когда он впервые её встретил.

Высокомерная, никогда не изменяющая своей точке зрения, упрямая и самоуверенная. Всякий раз, когда Ринтаро что-то говорил, она подходила к нему с высоко поднятыми бровями и начинала спорить.

Неприятная девушка, — это были его искренние мысли.

Однако, вопреки первому впечатлению, внутри Курису оказалась очень хрупкой, ранимой и доброй.

И в тот момент...

— Что такое, сенпай?

Внезапно из динамика послышался голос.

— А!.. — ахнул Ринтаро, услышав его.

А затем бессознательно вскочил.

— Доброе утро.

— Вы же в Японии, да? Сейчас вроде не утро.

— Я только недавно проснулась. Так что для меня сейчас утро.

— Боже, ты всё такая же неряха.

— Не груби.

Махо включила монитор.

На экране внезапно появился образ, который Ринтаро никогда не сможет забыть.

Вероятно, это модель того, как она выглядела, когда работала в Научно-исследовательском институте нейрологии. Она была одета в белый халат.

«К-Курису!..»

Он медленно зашагал в сторону этой фигуры.

Это была качественная 3D-модель, такая же, как и Махо, которую он видел на семинаре.

Голос, созданный посредством синтеза речи, также звучал удивительно похоже на реальный, хотя и интонация была слегка фальшивой.

— Эм? А ты у нас?..

Ринтаро чувствовал, как объектив камеры рядом с компьютером плавно фокусировался на нём. Он тяжело сглотнул.

— Это Окабе Ринтаро-сан. Студент, на днях посетивший наш семинар. Он был очень увлечён нашими исследованиями, так что мы пригласили его сюда.

— Ха... Здорово слышать, как сенпай так лестно о ком-то отзывается, — «Курису» на экране улыбнулась. — Я Макисе Курису. Приятно познакомиться.

— Э... Эм...

— Окабе-сан, какая у Вас специальность? Нейрология?

— Ну...

Слова застряли в горле Ринтаро.

Он понимает, что это лишь программа.

Её голос, внешность и даже их диалог — не что иное, как выдумка.

Но он не мог подобрать слов, хотя и понимал это.

Он без понятия, что и как говорить.

Более того, фраза «приятно познакомиться» повергла Ринтаро в шок.

«Это не Курису, что провела со мной те три недели...»

Несмотря на то, что Махо предупредила его заранее и он думал, что всё понимал, это оказалось больнее, чем Ринтаро себе представлял.

Он пожалел, что не принял лекарства, но было уже поздно.

Его пульс стал выше, а дыхание затруднилось. Он чувствовал, как его голова раскалывается, а в глазах потемнело. Не успел он заметить, как его губы стали сухими.

— Его специальность не нейрология, — вмешалась Махо, видимо, почувствовавшая состояние Ринатро, — Но, по его словам, он очень заинтересован в наших исследованиях.

— Это так?

— Профессору Лескинену он, похоже, тоже нравится, и я подумываю как-нибудь сделать его своим ассистентом.

— А? — удивился Ринтаро и посмотрел на Махо. — С чего бы вдруг?

— А? Ты не хочешь?

— Дело не в том, хочу я или нет.

— Ну, это просто шутка, — нерешительно сказала Махо.

— Шутка?

— А ты думал, я серьёзно?

— Я не поверил...

— Но если ты будешь усердно учиться, возможно, шутка перестанет таковой быть.

— Даже если так, я бы предпочёл быть ассистентом профессора Лескинена.

— Быть ассистентом профессора сложнее, чем ты думаешь. На самом деле он большой ребёнок, — сказав это, Махо небрежно подошла к Ринтаро и похлопала его по руке.

Он понял, что она пыталась его успокоить, немного разрядив обстановку.

— Я понял... Спасибо.

— Ты о чём?

— Эм, сенпай? — «Курису», наблюдавшая за ними двумя, похоже, поманила Махо очень реалистичным движением.

— ?.. Что?

— Подойди ближе к динамику, пожалуйста.

— ?..

Махо приложила ухо к динамику.

Странное зрелище... И пока Ринтаро думал об этом...

— А? Нет, всё не так. О чём ты? — закричала Махо в камеру, внезапно покраснев.

Ринтаро удивлённо раскрыл рот, поочерёдно переводя взгляд от Махо к «Курису» на мониторе. Махо, похоже, заметила это и поспешно скрыла за волосами своё лицо.

— Не стесняйся ты так...

— Я не стесняюсь. Перестань говорить такие странные вещи.

— Правда?

— Правда.

— О чём вы говорите?..

Сначала Ринтаро понятия не имел, о чём говорят исследователи перед ним...

Но потом понял, что, судя по тому, как Махо на меня смотрит, и по его знаниям Курису, она могла сказать только одно.

— Чёртова мейнстримщица... — прошептав прозвище, которым Ринтаро в прошлом часто называл настоящую Курису, он почувствовал себя намного лучше.

С наибольшей вероятностью она сказала что-то глупое, вроде: «Вы так хорошо смотритесь вместе» или «Наконец ты нашла себе парня».

Курису, как и любая мейнстримщица, думала, что если парень с девушкой между собой по-дружески беседуют, то они однозначно в отношениях.

Ринтаро усмехнулся от мысли, что не обязательно было делать её настолько похожей на настоящую Курису. От этого ему стало немного легче.

«Ну и система».

Может ли она тайно заходить на @channel без ведома Махо и профессора?

«Ну, в любом случае это всё записано...»

Ринтаро вспомнил, как настоящая Курису тайно просматривала @channel в Лаборатории Гаджетов Будущего.

Её лицо при осознании, что её застукали за этим, — просто нечто.

«Эй! Стучи, когда входишь!»

«Кристина! Что ты там смотрела, пока отлынивала от работы?»

«Эй, не подходи!»

«Ху-ху».

«Эй! Что это за смех?! "Ого, ужасно", так?!»

«Не волнуйся, Кристина. Нет, @channeler Крис».

«Не называй меня так».

«Я уже заметил. Да, давно заметил. От тебя так и несёт духом @channel!»

«Как грубо! У меня нормальный парфюм!»

«Я не об этом. Я говорю о душе. Но, похоже, ты пытаешься это скрыть, @channeler Крис».

«Не называй меня этим прозвищем».

«Я говорю о душе...» — слова, что Ринтаро тогда произнёс, похоже, обрели более глубокий смысл.

Как и говорил профессор Лескинен. Действительно ли девушка перед ними продолжит существовать в виде искусственной души?

Если так, то это то состояние, когда душа продолжает существовать даже после смерти тела?

«Ни жизнь, ни смерть, а что-то между? Это уже не наука, а философия или религия...»

— Давай закончим эти глупости. Окабе-сан пришёл сюда не слушать всякую бессмыслицу.

— Подозрительно ты уходишь от темы.

— Я загружу в тебя вирус...

— Шутка. Больше не буду.

«Курису» в панике опустила голову.

Наверное, Курису и Махо так же общались, пока первая была жива.

Ринтаро представил, как забавлялся профессор Лескинен, наблюдая за ними.

— Извините, Окабе-сан. Хотите с ней поговорить?

— Ах...

По настоянию Махо Ринтаро сел на стул перед компьютером.

— Спросите меня о чём-нибудь. Я отвечу в меру своих возможностей.

— Ладно...

Ему о многом хотелось поговорить, но оказавшись перед ней, он понятия не имел, что сказать.

С его уст сорвались следующие слова:

— Возможно ли создать машину времени?..

Когда-то давно, в другом мире, у Ринтаро и Курису случился спор, в котором Ринтаро был без шансов побеждён. Его тема заключалась именно в этом.

— А?

— А?

«Курису» на экране и Махо, смотрящая на него из-за спины Ринтаро, одновременно вскрикнули, словно на них замахнулись, чтобы ударить.

— Машина времени?

— Мне было интересно, о чём Вы начнёте говорить. С чего вдруг это?

— Это просто тест. Хочу проверить способность проведения мысленного эксперимента, — так он объяснил свои слова.

— Хм? Что думаешь, Курису?

— Думаю, да. Хотя сейчас мы не можем создать машину времени, нельзя сказать, что это невозможно.

— А? — бровь Ринтаро слегка приподнялась.

Всё потому, что её утверждение немного отличается от заявлений Курису с мировой линии Альфа.

«Начнём с вывода: машина времени — глупая чушь», — сказала она тогда. Это он ясно помнит.

— Я думаю, что машина времени — глупая чушь... — Ринтаро вспомнил прошлую дискуссию и попытался повторить слова Курису.

— Пока рано делать такой вывод, Окабе-сан.

— Серьёзно? Учёные со всего мира выдвинули множество теорий путешествий во времени. Только основных существует одиннадцать, и ни одна из них не выходит за рамки гипотезы. А некоторые из них противоречат друг другу.

— А...

— Например, теория струн и теория червоточин гипотетически делают путешествие во времени возможным, но мы понятия не имеем, где и как найти экзотическую материю. Это нереалистично.

Это тоже слова Курису с мировой линии Альфа.

Однако девушка на экране даже не шевельнулась.

— Вероятно, это потому, что учёные что-то упускают.

— Итак, как думаешь, получится ли когда-то создать машину времени?

— Я уже сказала. Пока нельзя сказать, что это невозможно.

— ...

Снова несоответствие.

«Всё потому, что это другая мировая линия? Или...»

— Эй, Хияджо-сан?

— Что?

— Она осознаёт, что создана из воспоминаний Курису?

— Конечно.

— Итак... Хм, не могу придумать хороший пример... Они как близнецы. Одинаковы при рождении, но по мере взросления проявляются различия. Так?

— Мы всё ещё выясняем это... Мы с профессором считаем, что если накопленные воспоминания различны, то копия, естественно, будет отличаться от изначального человека.

— Ясно...

И тогда Ринтаро услышал, как за перегородкой хлопнула дверь.

— Хм? Профессор?

— Узнаю эти шаги.

Действительно, Ринтаро услышал громкий звук шагов, направляющихся к комнате.

А затем с грохотом дверь кабинки распахнулась.

— Ринтаро!

Как и сказала Махо, это был Алексис Лескинен, глава Научно-исследовательского института нейрологии.

Профессор вошёл с широко раскинутыми руками, схватил ладонь Ринтаро и вывернул её.

Кажется, он пытается пожать руку, но от этого появляется ощущение, словно после удара гигантского профессионального рестлера.

— Hey, boy! What's up?

— А? О, ах, айм файн, сенькю, энд ю?

— Окабе-сан, ваш английский ужасен...

— Заткнись, Кристина, — Ринтаро настолько сильно отвлёкся на разговор с Лескиненом, что на замечание с экрана ответил, как и раньше, прозвищем.

— Кристина?

— Ух?! Ничего, забудь.

— Нет, мне любопытно. Почему я Кристина?

— Говорю, забудь.

— Я не могу забыть то, что меня интересует.

— Какая же ты настойчивая, Кристи... Курису.

Махо, с любопытсвом наблюдавшая за Ринтаро, фыркнула.

— Ты назвал её Кристиной.

— И ты туда же.

Не желая подвергаться ещё большему вниманию, Ринтаро попытался вернуть разговор к механизму памяти Амадеуса. Пока профессор Лескинен радостно слушал, он задал вопрос, который внезапно пришёл ему в голову.

Ответ «Курису» на него был таков:

— Изменить мои воспоминания? Теоретически это возможно. Например, думаю, можно было бы заставить меня думать, что меня зовут Кристина. Однако, в отличие от обычных данных, память очень сложна. Успешных случаев фальсификации не было. Окабе-сан, Вы хотите попробовать? В любом случае, регулярно создаётся резервная копия моих воспоминаний. Даже если что-то было подделано или уничтожено, это можно будет восстановить, хотя и останутся только более старые воспоминания.

— Ясно...

Ринтаро понял, что слова, сказанные Махо перед загрузкой «Курису», безусловно, оказались правдой. Постепенно он начинал чувствовать, что общается с настоящей Курису.

Когда дело касается науки, она настолько энергична, что ты просто не можешь вмешаться.

— Вот что интересно... А ты осознаёшь себя как программу? Обычно в какой-нибудь манге искусственный интеллект утверждал бы, что он не программа, а человек.

— Это чушь. Сами люди описывают себя как комбинацию аппаратного и программного обеспечения, только на языке медицины и психологии. Нет разницы.

— Ясно...

— Как и ожидалось, когда дело доходит до рассуждений, кохай непобедима.

Услышав это, «Курису» пронзила Махо взглядом, представляющим собой объектив камеры.

— Эй, сенпай, может, в этом и нет необходимости, но тебе следовало бы быть поосторожнее со словами. Что будешь делать, если ты ему не понравишься?

— Что? Так, хватит уже об этом.

— Но мне это сейчас интересно.

— Это не важно.

— Вдруг это твой последний шанс?

— Тебе надо пыть поосторожнее со словами.

Лескинен захлопал в ладоши и засмеялся.

Ринтаро не знал, смеяться ему или злиться, так что в замешательстве почесал подбородок. Так прошло около часа.

После того, как все втроём, включая Лескинена, поговорили с «Курису», Махо отключилась от системы.

Напоследок она сказала:

— До встречи, Окабе Ринтаро, — а затем исчезла.

Осталась лишь кромешная тьма и строка для ввода команд.

— Ха... Ну как?

— Я многое узнал. Спасибо.

— Пустяки.

Выходя из кабинки, Лескинен что-то сказал Махо.

Она выглядела грустной.

— ?.. Что случилсь?

— Сейчас я буду давать интервью журналу. Для этого мне нужно открыть свой собственный Амадеус.

— Всё в порядке? Что-то не так?

— Хм...

Она прижала пальцы к вискам и застонала, выходя из кабинки вместе с Ринтаро.

— Она более надоедливая, чем «Курису», так что я с ней не лажу.

— А?

— И почему она стала такой?

— Судя по тому, что я видел в тот раз, она такая же, как и ты...

Ринтаро остановился, когда Махо пристально посмотрела на него.

В этот момент он заметил, как Лескинен приглашал кого-то в комнату.

Должно быть, сотрудники, проводящие интервью, уже пришли.

Когда Ринтаро посмотрел на это...

— !.. — резкий вздох вырвался сквозь его зубы.

«Точно... они говорили об интервью на форуме...»

Вошедшая женщина посмотрела на Ринтаро. Её глаза за линзами очков были скрыты за волнистой чёлкой.

Однако, похоже, Ринтаро её не особо заинтересовал. Её взгляд сосредоточен на Махо. Затем она слегка кивнула.

Махо ответила тем же.

— Прости, мне нужно идти. На сегодня всё.

— Ага.

— Точно. Может, покажешь мне Акихабару в следующий раз? Мне очень интересно.

Пока Ринтаро отвечал, его взгляд продолжал следовать за женщиной — Кирю Моэкой.

***

Угол улицы в Акихабаре. Уже мерцают неоновые огни магазинов, начавшие состязание с вечерним солнцем за то, кто ярче осветит землю.

В прошлом люди ненавидели границу между днём и ночью, но в Акихабаре это время стало идеальным для бизнеса в будние дни.

Акихабара известна как городок аниме, манги и игр, но в то же время выстроеные рядами закоулки магазинов заполнены всем: от сомнительной бытовой техники до запчастей разных размеров, как бы показывая, что раньше Акихабара была электрогородком.

Среди хаоса Акихабары счастливо прогуливались четыре девушки.

— Сочная Курочка Номер Один♪

— Номер Один♪

Одна была одета в обычное синее платье и джинсы, а на голове — милое пончо в горшочек. В руке она держала пакет из супермаркета, из которого выглядывала упаковка с замороженной жареной курицей. Это Шиина Маюри.

На девушке рядом с ней был вязаный пуловер с пушистым воротником, джинсовые шорты и носки выше колен. Это Амане Юки.

В руке у неё, как и у Маюри, пакет из супермаркета, но наполненный овощами, фаршем и другими ингредиентами для приготовления еды.

Следом за ними, переговариваясь, шли Накасе Кацуми, также известная как Фубуки, и Каэдэ, или же Курушима Каэдэ.

Фубуки носила рубашку, спортивную куртку и промасленные узкие брюки, что делало её похожей на парня.

Каэдэ же, в отличие от Фубуки, носит женственную одежду: на ней нежно-розовая шерстяная куртка, клетчатая мини-юбка и чисто-белые меховые носки. Её привлекательность неизбежно привлекает взгляды проходящих мимо мужчин.

— Эй, Юки-сан?

— Хм? Что?

— Можешь в следующий раз научить Маюши готовить вкусный киш?

— Ах, Маюши, это же подло! Я тоже хочу!

— Я тоже, — заумолял Юки дуэт Фубуки и Каэдэ, подслушав разговор.

Киш — это национальное французское блюдо, приготовренное из слоёного теста с яйцами, свежими сливками, сыром, мясом и овощами, а затем запечённое до золотистого цвета.

Юки хорошо готовит и в последнее время многому учит Маюри и её друзей.

Из-за этого нынешняя лаборатория больше похожа на Кулинарные Курсы Амане Юки, нежели на Лабораторию Гаджетов Будущего.

— Хорошо. Какой ты бы хотела?

— Хм, Маюши хотела бы со шпинатом и грибами.

— Ветчина, помидоры и бекон — тоже вкусно, так?

А это клён.

— Хм, ясно. Я в замешательстве...

— Почему бы тогда не сделать оба? Разве это не здорово, Юки-сан?

— Точно~

Юки вела себя немного игриво по отношению к Каэдэ.

— Эхе-хе, понятно. Все были бы счастливы такому разнообразию вкусов.

— Это же для рождественской вечеринки?

— Да, именно.

Маюри планирует устроить рождественскую вечеринку для Сузухи.

Об этом знают Маюри, Ринтаро и остальные, но не Сузуха, родившаяся в суровую эпоху, служившая в армии уже в подростковом возрасте и никогда не бывавшая на вечеринках.

Маюри хотела, чтобы Сузуха как можно сильнее повеселилась.

— Надеюсь, будет весело, Маюри-чан.

Юки улыбнулась.

— Да, Маюши хотела сшить костюмы Санты для всех.

— Я бы хотела костюм с милой мини-юбкой, белыми гольфами и красными ботинками.

— А? А пойдёт ли мне? — спросила Фубуки, чувствуя неуверенность.

Она любит милые косплеи, но из-за мальчишеской внешности ей сложно носить такие костюмы.

— Предоставь это Маюши. Фубуки-чан обязательно понравится.

— О, как и ожидалось от моей жены! Выходи за меня!

— Не говори, как Дару~ — Маюри быстро увернулась от Фубуки, пытавшейся её обнять.

У наблюдавшей за этим Юки в глазах появился слегка озорной блеск.

— Конечно, Маюри-чан тоже будет в костюме Санты, так ведь?

— Э~?

— Не экай мне тут. Ты будешь выглядеть очень мило.

— Но Маюши специализируется на шитье...

— Возражаю. Пустая потеря.

— И Фубуки-чан тоже~

— К тому же... — Юки немного понизила голос, — я думаю, Окарин-сан тоже хотел бы увидеть такую миленькую Маюри-чан.

— Хм? — испустила отчаянный возглас Маюри, когда внезапно упомянули Ринтаро.

— У Окарина и Маюши всё не так.

— Опять... — голоса трёх девушек неожиданно сошлись воедино.

— Это правда. У Окарина уже есть кто-то, кто ему нравится, — небрежно, будто бы ей всё равно, сказала Маюри.

Юки и остальные удивились.

— А? Это так?

— Ага.

— Ах, ух...

Юки посмотрела Маюри в глаза, не понимая, какие чувства она на самом деле испытывает в глубине души.

— И-Извини. Это было лишнее?..

— Нет, Маюши и Окарин — хорошие друзья детства. Всё в порядке.

— Да...

— Кстати, а ты, Юки? — Маюри посмотрела ей в глаза.

— А? Я?

— Да. У тебя есть парень?

— Аха-ха, увы.

— А? Это так?

— Я не верю. Будь я парнем, не оставила бы тебя одну, — вмешались Каэдэ и Фубуки.

— Всё не так. Я не настолько популярна. У меня никогда не было парня.

— Что?

— Не нужно удивляться, но кажется, я что-то делаю не так.

— Хм, а как насчёт Хашиды?

— Хашиды-сан?

— Да♪

Маюри втайне волновалась.

Согласно произошедшему на этой мировой линии, Дару, он же Хашида Итару, и Амане Юки должны в конечном итоге пожениться и родить Сузуху, но есть признаки того, что этого не произойдёт, поэтому она нервничала.

— О чём ты, Маюши?! Хашида-сан — извращённый джентльмен!

— Юки-сан будет атакована ядовитыми клыками.

Если бы Дару был здесь, он бы закричал: «Ух ты, беспощадные оскорбления от Фубуки-сан и Каэдэ-сан, спасибо!»

Однако насчёт Юки, она кажется немного одинокой.

— Хм... Хашида-сан — хороший человек, но... не думаю, что ему нравятся такие девушки, как я.

— Что?! — Маюри была ошеломлена.

Хотя она и не до конца понимает сложные теории о конвергенции мировых линий, она паникует, думая, что, прямо как в том фильме о машине времени, который она давно смотрела, Сузу-сан, возможно, никогда не родится.

— Это неправда. Думаю, Юки-сан... ну... моэ-моэ-кюу.

— Присмотрись и поймёшь. Такое ощущение, будто он меня избегает.

— А...

Это недоразумение. У Дару много секретов, которые он не может рассказать Юки-сан. Например, о Сузу-сан и о будущем.

Маюри ничего не могла сказать, несмотря на кучу мыслей. Она просто открывала рот и снова закрывала.

— Думаю, Хашиде-сан больше нравятся девушки, похожие на его сестру. Она очень волевая, из тех, что могут поставить брата на место.

— А...

— Например, как Сузуха-сан.

Это недоразумение. Дару не может нравиться Сузу-сан, ведь она его дочь.

— Что такое?

— А? Ничего, хе-хе.

— ?.. Ты какая-то странная, Маюри-чан.

— ...

«Наверное... Маюши придётся что-то с этим сделать...»

Теперь, когда у неё есть ещё одна цель рождественской вечеринки, она начинает продумывать план на Дару и Юки.

***

Он был в недоумении.

— Ха... ха... ха... подождите!

Хашида Итару, также известный как суперхакер, вздыхал перед монитором компьютера в Лаборатории Гаджетов Будущего.

— Ух~ — фыркнул он и схватил салфетку, — Герой возбудился от прикосновения героини, слишком ретро. Когда вышла эта игра?

Да, он один.

На мониторе главный герой только что купленной игры (разумеется, с рейтингом R-15, то есть 18+) только что возбудился после того, как героиня начала с ним заигрывать.

— Но меня не волнуют такие подробности!

Ведь важно, что будет дальше.

Судя по ходу игры, такое ощущение, что вот-вот начнётся сцена, запрещённая для просмотра людьми младше 18 лет.

Сузуха куда-то ушла. Другими словами, сцена, как любимая дочь отругает отца за такие игры, не случится.

Дару продолжал щёлкать мышью, тяжело дыша.

— Всё в порядке... Я могу...

В слабоосвещённой комнате (в двух измерениях) полураздетая героиня шепчет грустным голосом.

— Да-а! — напряжение Дару быстро достигло максимума.

В этой игре устанавливать флаги довольно сложно и нужно много времени, чтобы покорить героиню.

Вот почему он так рад, что наконец-то смог выйти на долгожданную сцену.

— Давай! Не стесняйся, покажи мне всю себя!

— Ух, даже если ты говоришь... Мне неловко.

— Ха! Застенчивые лицо и голос интригуют ещё сильнее! Это божественная игра?!?!?! Неужели это божественная игра?!

В этот момент дверь лаборатории с лязгом открылась.

— Ух?!

Это Сузуха!

Дару, всё ещё находившийся в состоянии напряжения, с огромной силой потянулся к кнопке выключения монитора, а затем ткнул на неё так сильно, как только мог.

— Ай! Пальцы! Пальцы!

Корчась от боли, он изо всех сил старался выключить экран.

Однако в это момент мышь упала на пол и кнопка нажалась, за чем последовал мелодичный голос:

— Ах... теперь ты можешь сделать меня взрослой...

— ВА-А-А! — Дару отчаянно попытался заглушить голос.

— А? С твоими пальцами всё в порядке?

— Дару-кун...

Обернувшись на звук двух голосов, он увидел в дверях не Сузуху, а Маюри и Юки.

— Ой, Маю-ши, Амане-сан? Отлично! Плохо!

Маюри, наверное, уже привыкла, но перед Юки Дару не играл в подобные игры.

Если бы она сказала что-то вроде: «Хашида-сан, ты мерзкий! Я больше не приду сюда, до свидания!» — то будущее семьи Хашида настигла бы катастрофа.

— Э, гм, Амане-сан? А...

— Не волнуйся. Я немало играю в такие игры, — смущённо сказала Юки.

— А? Правда?

— Для меня это немного тяжело... Но если история хорошая и персонажи милые, я могу сделать косплей.

— Ч-Что? — Дару вздхнул с облеглегчением. Опасность серьёзного нарушения мировой линии из-за эроге пока что миновала.

К счастью, Фубуки и Каэдэ ушли на подработку и не пришли в лабораторию.

Если бы здесь были эти двое, что бы Юки не говорила, они бы советовали ей не связываться с таким извращённым джентльменом и у Хашиды возникли бы проблемы в создании отношений с ней, не говоря уже о свадьбе.

— Эм, могу я тебя прервать? Я думала приготовить ужин с Маюри-чан... — Юки держала в руках пакет из супермаркета. — Конечно, я приготовлю что-нибудь и для Хашиды-сан и Сузухи-сан.

— Ах, нет, не стоит.

— Нет, чем больше людей будет есть, тем полезнее будет готовить. Да, Маюри-чан?

— Ага.

Они сняли обувь и вошли в лабораторию.

Затем положили ингредиенты в раковину, наполнили кастрюлю водой и начали готовить.

Что касается Дару, хотя ему и сказали, что всё в порядке, он не смог заставить себя играть в 18+ игру рядом с двумя девушками... и попытался положить этому конец.

— А? Ты не продолжишь? — сказала Юки, надевая фартук.

— А? — Дару не поверил своим ушам. — Амане-сан?..

— У этой игры хорошая репутация. Мне она была любопытна. Я подумала взять оттуда костюм для зимнего Comima.

— О, вот оно что.

— Мне было интересно, не мог бы ты показать мне немного...

— ...

Сначала Дару подозревал, что Юки пытается унизительным образом наказать его за то, что он играл в такую игру, но она не выглядела так. Казалось, она хотела это увидеть.

— Ну, немного...

— Да.

Когда Дару щёлкнул мышью, на экран вернулась та самая сцена.

— Нет, всё в порядке, даже если будет больно. Пока ты счастлив, я могу это терпеть...

— А~ Нет~

— А?

— Если возможно, я бы предпочла сцены с одеждой...

— Юки-сан занимается косплеем, Дару-кун. Нет смысла показывать её обнажённой.

— Ух!..

Дару в спешке сохранился.

Затем игра свернулась на титульный экран.

— Ха-ха-ха, правда, ха-ха-ха, — Дару почесал голову в кепке.

Юки хихикнула, увидев его таким.

— Тогда почему бы не начать с самого начала? Буду смотреть, пока готовлю ужин.

— Да, хорошо.

— Я пропущу эти сцены.

— Да, хорошо.

Дару начинает новую игру с титульного экрана.

В тот момент, когда закончилось представление главного героя и и наконец появилась героиня, у входа раздался лязг.

— ?!..

Все одновременно среагировали на звук.

Сузуха открыла дверь и уже собиралась войти, как вдруг споткнулась о ступеньку и упала.

— Больно...

— Сузуха!!!

— Сузу-сан!

— Сузуха-сан!!!

Все трое закричали в унисон и побежали к ней.

— Ты в порядке, Сузуха?

— Ага.

Вставая, она потёрла колени и вскоре обнаружила, что неуверенно стоит, опираясь на руку Дару.

— Что такое?

— Прости, оте... брат. У меня немного кружится голова.

— А?

— Сузуха-сан, можно потрогать твой лоб?

Юки откинула чёлку, обнажив лоб, и прижала его ко лбу Сузухи.

— А...

Сузуха была потрясена.

Где-то вдалеке она помнит, как её мать так с ней обращалась.

— Ужас, у тебя лихорадка.

— А?

Дару также коснулся своей напряжённой рукой щеки Сузухи.

Конечно, он ощутил ненормальный жар.

— Сузу-сан, ты простудилась?

— Всё в порядке. Это быстро пройдёт, — ответила она тревожно смотрящей на неё Маюри и наконец отпустила руку Дару, на которую опиралась.

— Эй, не напрягайся так сильно. Думаю, тебе нужно немного поспать.

— Верно, Сузуха-сан.

— Знаю. Нужно немного полежать.

Нетвёрдыми шагами она добралась до дивана и рухнула на него.

Она закрыла глаза и слегка болезненно задышала.

— Маюши принесёт мокрое полотенце.

Маюри бросилась в душевую.

— Хашида-сан? Что насчёт одежды Сузухи-сан?

— Эм, сюда, — Дару провёл её в дальнюю часть лаборатории, отделённую занавеской.

В так называемой лаборатории был свален мусор разных форм и размеров, но в углу стояла полка с новой одеждой.

— Все вещи Сузухи здесь. О, конечно, я ничего подобного не делал, ха-ха.

— Еси продолжишь говорить чепуху, я заражу тебя вирусом, брат, — услышал он слабый голос, жалующийся с дивана.

— А? Я могу выбрать что-то из этого и дать ей переодеться.

— Да, пожалуйста. Я не могу сделать это сам.

— Ага.

Пока Юки выбирала одежду, Маюри выжала мокрое полотенце и положила его на лоб Сузухи.

— Извини, Маю-неесан...

На благодарность Сузухи Маюри улыбнулась и сказала:

— Ничего страшного.

— Маю-ши, Амане-сан? Я пойду куплю лекарство, так что подождите немного.

— Ага.

— Давай.

Дару выключил компьютер и поспешил на улицу.

— Пожалуйста, потерпи. Твой брат скоро купит лекарство, — Юки вернулась к тяжело дышащей Сузухе и попыталась помочь ей встать, поддерживая за спину. — Давай переоденешься, пока он не вернулся.

— Нет, всё в порядке... Я всегда в этом сплю.

Фактически, среда, в которой находилась Сузуха во время Третьей мировой войны и после войны, означала. что, даже если она заболеет, она не сможет отдохнуть.

Много раз у неё не было выбора, кроме как сидеть неподвижно в одной и той же одежде без возможности прилечь.

— Нет. Нужно действовать при первых же признаках простуды.

— Но...

— Никаких но. Быстро раздевайся, — Юки попыталась силой сорвать с Сузухи одежду, но она слабо сопротивлялась.

— Ладно. Я сделаю это. Сама.

— Маюри-чан, она вся в поту. У тебя есть сухое полотенце?

— Да, вот, — Маюри взяла полотенце из душевой и осторожно вытерла пот со лба и шеи Сузухи.

— Ах, щекотно...

— Пожалуйста, потерпи. Ты же не ребёнок.

— Но... ах... — Сузуха корчилась, когда полотенце тёрло ей шею. Никогда раньше никто не прикасался к её телу, даже когда она была маленькой, так что, вероятно, это первый раз, когда с ней кто-то делал что-то подобное.

— Хватит, я сама это сделаю...

— Не надо стесняться...

— Я не стесняюсь.

Сузуха выхватила у Юки полотенце, сняла с себя одежду, пытаясь скрыть своё тело от взглядов двух девушек, и грубо вытерла пот со своего тела.

Она сама не знает, действительно ли её жар вызван лихорадкой.

— Нормально?

— Да, молодец. Теперь надень это.

Сузуха схватила нижнее бельё и домашнюю одежду из рук Юки и быстро надела их, всё ещё пытаясь прикрыть своё тело.

Юки кивнула и снова заставила Сузуху лечь на диван, накрыв её ближайшим одеялом. Сейчас Дару накрывается им, когда не спит всю ночь, играя в онлайн-игры.

— Маюри-чан, в этой комнате нет стиральной машины? — Юки собрала всю потную одежду и полотенце и повернулась к Маюри.

— Нет. Маюши потом сходит в прачечную.

— А? Тебе не обязательно это делать, — Сузуха была удивлена и попыталась встать, но Юки остановила её рукой, сказав:

— Нет.

— Но...

— Не в такой момент. Да, Маюри-чан?

— Верно, Сузу-сан.

— Ты голодна? Сможешь что-нибудь съесть?

— ... — Сузуха продолжала поглядывать то на Юки, то на Маюри, но в конце концов уткнулась носом в одеяло. — Мой желудок пуст...

— Перед лекарством тебе нужно поесть...

— Может, кашу? Мама Маюши часто готовит ей её, когда она простужается.

— О, отлично. Давай поменяем план на ужин. Сегодня питательная каша.

— Угу.

— Что ж, Сузуха-сан. Сейчас приготовим, так что пока поспи, ладно?

— Ага...

В этот момент Дару вернулся из аптеки с бумажным пакетом.

— Я дома.

Несмотря на то, что на улице холодно, капельки пота на его лбу указывали на то, что бежал он довольно быстро.

— Спасибо за работу, Дару-кун. Сейчас мы будем варить кашу.

— Когда она поест, дай ей лекарство.

— Оки-доки.

Дару подошёл к дивану, приблизил лицо к Сузухе, укутанной в одеяло, и прошептал:

— Как ты себя чувствуешь?

Ответ Сузухи было очень трудно услышать, посколько он донёсся из-под одеяла.

— Не очень.

— Думаю, она просто устала. Я никогда не видел Сузуху отдыхающей.

— Я чувствую себя такой жалкой...

Убедившись, что Юки не обращает на неё внимания, занимаясь готовкой каши, она прошептала:

— Может, будет лучше, если меня здесь не будет...

— А?

— Я слишком расслабилась. Здесь были отец, Маю-неесан, Руми-неесан и, прежде чем я это осознала, мама тоже...

— ...

— Из-за этого мне иногда хочется забыть о своей миссии. Кажется, что это тёплое время будет длиться вечно...

— Сузуха...

— Я вдруг подумала, что войны не будет, если всё продолжится так...

— ...

— Я чувствую, что хочу жить как обычная девушка.

Когда Дару услышал это, он посмотрел девушке в глаза с необычайно серьёзным выражением лица.

Хотя он ещё молод, это было лицо её отца.

— Что в этом плохого?

— А?

— Куда ты пойдёшь, если уйдёшь отсюда?

— В машину времени, наверное...

— Ты не сможешь оставаться там вечно, так?

— Но...

— Я не смогу оставить свою дочь в таком месте.

— Папа... — глаза Сузухи, выглядывающие из-под одеяла, на мгновение, казалось, заслезились.

Словно отчаянно пытаясь сдержаться, она плотно сжала одеяло.

— Ого. Как же серьёзно.

— ...

— В любом случае, я счастлив подбодрить милую девушку и с нетерпением жду возможности тайно ещё раз об этом вспомнить Я никогда не позволю тебе отнять у меня это.

— А?

— Особенно дувушку, покрытую каплями пота во время простуды.

— Эй... Прекрати.

— Тогда поправляйся быстрее. Если не хочешь, чтобы я злился.

— Ладно... — кратко ответила Сузуха и наконец вылезла из-под одеяла, но по какой-то причине повернулась к Дару спиной.

— А? Может, это флаг?

— Если будешь говорить глупости, я сделаю что-то плохое, когда выздоровлю.

— Наденешь ботинки и наступишь на меня?

— Повтыкаю разные предметы под ногти.

— Пожалуйста, не надо, прости...

Из кухни начал доноситься приятный аромат стряпни Юки и Маюри.

Нос Дару дёрнулся, но потом он вдруг о чём-то подумал и снова зашептал в спину любимой дочери:

— Эй, Сузуха?

— Что?

— Куда ты постоянно уходишь? Чем ты занимаешься каждый день?

— ...

— Я мог бы помочь.

В ответ послышался голос, который не могли бы услышать Юки и Маюри:

— Я расскажу, когда будем одни.

— А? Почему?

— Я не могу рассказать об этом Маю-неесан...

— А?

Не может сказать Маю-ши?

Что это значит?

Дару было любопытно, и он хотел спросить ещё, но Сузуха больше ничего не сказала и упрямо повернулась к нему спиной.

Наследие Амадея

Если минуту посидеть на горячей плите, покажется, что прошло два часа. Это относительность.

— Альберт Эйнштейн.

***

— С возвращением, хозяин♪ — поприветствовали Ринтаро весёлыми голосами горничные, работающие в MayQueen+Nyan^2, когда он зашёл в кафе.

Это одно из давно существующих заведений Акихабары, горячо любимое поклонниками мейд-кафе. Его фирменным стилем являются шикарная чёрная униформа горничных и большие кошачьи уши.

Несмотря на то, что сейчас выходной, время обеда ещё не наступило и для популярного кафе, где обычно мало свободных мест, тут было заметно пусто.

— С возвращением, Кё… Окарин, ня♪

Среди множества миленьких горничных выделяется красивая девушка с кошачьими ушками — Акиха Румихо, также известная как Фейрис НянНян. Она увидела Ринтаро и приблизилась к нему.

— Привет, Фейрис, — сказал Ринтаро, разглядывая кафе. — А Маюри сегодня работает?

— Смена Маюши сегодня вечером, ня.

— Да?

Маюри подрабатывает в этом кафе. Её псевдоним горничной — Маюши НянНян. Когда она надевает длинный золотистый парик, скрывающий её настоящие чёрные волосы, и кошачьи уши, её поведение сильно меняется, что часто шокирует.

— Меня позвал Дару. Он здесь?

— Да, где и обычно.

Посмотрев на сиденье у окна в дальнем углу кафе, Ринтаро увидел большой силуэт на фоне подсветки.

— И ещё, сегодня я показываю Акихабару своей знакомой. Она мало знает о мейд-кафе, так что могу я попросить тебя об одолжении, пока мы с Дару не закончим?

— Ня-ня? Знакомая? Кто это?

— Эй, Хияджо-сан. Заходи, — окликнул Ринтаро девушку, которая почему-то не могла зайти в кафе.

— У-ня?! Окарин привёл с собой милую девушку!

— Ну не надо так удивляться.

— Не могу поверить. У тебя есть Фейрис, а ты всё равно находишь любовниц!

— Нет, это не так. Она приехала из американского исследовательского института...

— Необходимо обсудить это за круглым столом!

— Да послушай же ты.

— А? О чём вы?.. — Махо наконец вошла в кафе и посмотрела на Фейрис, наклонив голову.

Сегодня на Махо была рубашка, похожая на форму американской бейсбольной команды, флисовая жилетка и мешковатая толстовка, совершенно ей не подходящая. А джинсовая юбка с принтом персонажа аниме, выглядывающая из-под подола толстовки, явно ориентирована на детей.

На её талии висела поясная сумка, похоже, предназначенная для женщин средних лет, и её дизайн казался слишком крутым для молодой девушки.

Однако ей такой прикид очень нравился, в основном из-за цены, которой она до сих пор хвастается. Судя по всему, в большом супермаркете рядом с отелем была распродажа, и она купила всё это за семьсот восемьдесят йен.

— С возвращением, юная леди♪

— ?..

— В этом кафе мы говорим «С возвращением» вместо «Добро пожаловать», ня.

— Ах, вот оно что.

— Я Фейрис НянНян. А как Вас зовут, юная леди?

— Хияджо Махо.

— Хияджо… Так Вы с Окинавы?

— А? — Махо удивлённо посмотрела на Фейрис. — Ты знаешь, как это произносится? Обычно все либо спрашивают, либо просто ошибаются. А ты даже знаешь, что это окинавская фамилия.

— Конечно, ня. В своей прошлой жизни, три поколения назад, Фейрис была духом, защищавшим Пайпачи Рома, утопию за пределами Королевства Рюкю, ня.

— А?..

— Именно... Тогда голоса Фейрис и других духов достигли людей через Норо, направляя королевство на верный путь. Однако дикие морские боги... Когда они напали на Пайпачи Рома, Фейрис и её друзья...

— Извини, а о чём она говорит? — шепнула Ринтаро сбитая с толку Махо.

— Не знаю. Здесь они говорят на каком-то особом языке.

— Да?

— Да. Не думай об этом слишком много, а то голова заболит.

— Она уже потихоньку закипает...

— В общем, пожалуйста, подожди немного. Мне нужно кое о чём поговорить с моим другом.

— Ага, — после слов Ринтаро Махо посмотрела на огромный силуэт у окна.

И, по какой-то причине, нахмурилась.

— Хм? Что такое?

— А, ничего. Он довольно большой.

— Я познакомлю вас позже. Надеюсь, ты скажешь ему, чтобы он похудел.

— Ну что, Махо-нян? Позволь мне проводить тебя на твоё место, ня♪

— Ма… Махо-нян?

— Мило, ня?

— Если можно, я бы хотела, чтобы меня звали нормально...

— Это нормально, ня. А теперь иди сюда, Махо-нян♪

Махо провели к месту подальше от того, где сидел Дару. Она чувствовала себя немного неуверенно.

Довольный Ринтаро, как обычно, взял кофе и занял место у окна.

— Когда это Окарин успел стать нормисом? — сразу же выдал Дару.

— Не говори, как Фейрис. Всё не так.

— Какая разница? Это же легальная лоли, — продолжил он жаловаться, тяжело фыркнув. — И кроме того, она очень милая, но ей не хватает грации. Я в депрессии. Жестоко, Окарин. Фху…

— Не говори такого. В гневе она страшна.

Взглянув на Махо, Ринтаро увидел, что она смотрит в меню. Её лицо дёргается, когда Фейрис говорит, что она второсортный повар.

— Она сотрудник Института Нейрологии, приехала в Японию на ATF.

— Не имеет значения. Проблема в том, что Окарин променял меня на милую девушку.

— Тебе тоже следует пойти на свидание.

— Это сарказм? А ты поднялся, Окарин.

— Это не сарказм. Может уже пригласишь Юки-сан?..

— Гр-р... — Дару потерял дар речи.

— Только не говори, что ты даже не пытался.

— Всё в порядке. Я собираюсь стать волшебником.

— Эй, — Ринтаро понизил голос, — будет плохо, если Сузуха не родится.

«Волшебник» — парень за тридцать, всё ещё являющийся девственником. В прошлом этот термин использовался для высмеивания, но в наши дни его используют в качестве самоиронии.

— Ух... Я чувствую слабость, когда ты это говоришь...

— Ты же не ненавидишь Юки-сан?

— Ну, она красивая, её бёдра и затылок меня возбуждают, но...

— Прекрати, извращенец.

— Я не извращенец. Я извращённый джентльмен.

— Да не важно. Я имею в виду романтические отношения.

— Хм? — Дару наклонился и через соломинку отпил стоящий на столе чай со льдом. — Не понимаю.

— Ты что, ребёнок?

— Кто бы говорил...

— ...

Они посмотрели друг на друга.

Действительно, Ринтаро не может ничего говорить другим, когда дело касается любви.

— Ну ладно. Я звал тебя не об этом говорить.

— Точно. Давай ближе к делу.

— Да, на самом деле есть два момента... — Дару огляделся.

В кафе по прежнему было всего несколько посетителей, и благодаря Фейрис рядом никого не было.

В таком случае риск подслушивания мал, если не шуметь.

— Прежде всего, я хочу, чтобы ты сохранил это в тайне от Маю-ши. Я ищу кое-кого.

— В тайне от Маюри?

— Ага.

— Почему?

— Ну...

— …

— Окарин друг детства Маю-ши, да? В детстве в её окружении не было никого с именем Кагари?

— Кагари?

Ринтаро повертел головой. Это имя он никогда раньше не слышал.

— Насколько я знаю, нет...

— Тогда забудем про имена. Были ли у Маю-ши особо близкие подруги?

— Эм, да...

В начальной и средней школах была группа детей, с которыми она часто играла.

Само собой, есть ещё косплеерши Фубуки и Каэде, а также сотрудницы MayQueen+Nyan^2, включая Фейрис. Хотя они не дети, можно сказать, они достаточно близки. Наверное.

— Это всё, что я могу сказать. Я знаю не больше твоего, Дару.

— Нет, этого достаточно. Спасибо.

Дару достал планшет и записал то, что сказал Ринтаро.

— Почему бы тебе не спросить саму Маюри? Думаю, это несложно.

— Хм...

— И что за Кагари? Зачем она тебе?

Дару неосознанно застучал по столу.

Казалось, он думал, как всё объяснить.

— Мне незачем... Её ищет Сузуха.

— Сузуха?

— Да.

— Зачем ей искать знакомых Маюри?

Сказав это, Ринтаро внезапно понял.

Он приблизился к Дару и тихо спросил:

— Это как-то связано с будущим Маюри? Можешь рассказать?

— Хорошо... — Дару слегка кивнул. — Её зовут Шиина Кагари.

— Шиина?..

— Ага.

— Это родственник Маюри?

— Можно сказать и так...

— ?..

— Она дочь Маю-ши.

— А? — он сказал это так небрежно, что Ринтаро не сразу понял.

«Дочь... Маюри...»

Слова, эхом прозвучавшие в голове Ринтаро, наконец начали обретать смысл.

— Дочь Маюри?

— Ш-ш-ш. Ты слишком громкий.

— ... — Ринтаро отчаянно подавил рвущийся из его горла голос. — Это правда?

— Да. Однако, похоже, она не её настоящий ребёнок. Она была сиротой войны, её удочерили или что-то такое.

— Сирота войны...

Невозможно узнать, что произойдёт в будущем и что именно приведёт к этой ситуации.

Однако это было очень похоже на Маюри.

— Но... разве это не странно? Почему дочь Маюри находится здесь, в этой эпохе?

— Она сбежала из 2036 года вместе с Сузухой.

— А?

— Но в 1998 году они, похоже, разделились в Акихабаре. Сузуха отчаянно искала её, но безуспешно...

Более того, машину времени, установленную на крыше Radio Kaikan, обнаружил владелец здания, так что пришлось прыгать.

Тогда Сузуха совершала небольшие прыжки на несколько месяцев до 2000 года в поисках Кагари... пока не осталось слишком мало топлива.

Если бы она так продолжала, то не смогла бы выполнить первостепенную миссию — отправить Ринтаро в прошлое. Сузухе ничего не оставалось, кроме как временно приостановить поиски и отправиться в 2010 в одиночку.

— Но Сузуха ещё не сдалась и продолжает поиски.

— Ясно...

Будущий ребёнок Маюри может существовать в этой эпохе. Это было настоящим шоком для Ринтаро.

Однако в то же время где-то в глубине души он чувствовал облегчение.

За пределами этого времени, в худшей мировой линии, Маюри всё же обрела одну из женских радостей — иметь ребёнка. Осознание этого факта заставило Ринтаро почувствовать облегчение.

По словам Сузухи, к 2036 году Ринтаро погибнет и больше не сможет позаботиться о судьбе Маюри. Однако он хотел, чтобы даже после его ухода она была счастлива.

«Эй, Курису? У Маюри будет ребёнок. Сможет ли она его правильно воспитать? Хотелось бы посмотреть».

Он хотел передать это своей возлюбленной, которая пожертвовала собой ради спасения Маюри.

Однако Курису больше нет, и всё, что осталось, — её воспоминания, хранящиеся в виде цифровых данных.

— Итак, Окарин? Может, ты мог бы спросить об этом у Маю-ши?

— А?.. — погружённый в свои мысли Ринтаро пришёл в себя, услышав голос Дару.

— Чуть больше десяти лет назад. Мне интересно, встречалась ли ей девочка примерно её возраста.

— А... Ясно. Я попробую поговорить с ней.

Кофе, который заказал Ринтаро, принесли на симпатичном блюдце.

Когда он сделал глоток, ароматная горечь разлилась по его рту, заставив его расслабиться.

В этот момент с места, где сидела Махо, послышался оживлённый голос.

— Ладно, сейчас я произнесу заклинание, которое сделает блинчики ещё вкуснее♪

— З-Заклинание?

Глаза Махо округлились, когда Фейрис сказала это.

— А теперь, Махо-нян, давай вместе♪ Мир в беде, заговор, ня~

— Можно мне просто нормально поесть?..

Ринтаро и Дару некоторое время наблюдали за ними.

— Ладно, это первое. Ты говорил, что есть два момента, — сказал Ринтаро.

— Да... Я не уверен, стоит ли спрашивать Окарина об этом...

— Что такое?

— …

Дару пробормотал, что, возможно, ему всё-таки стоит остановиться.

— Скажи мне. Если не смогу ответить, скажу: «Но я отказываюсь!» Ага?

— Ага... — Дару снова взглянул на Ринтаро и начал что-то печатать в приложении для заметок на своём планшете.

— …

"Это по поводу моей тайной подработки. Так пойдёт?"

— По поводу тайной подро…

— Ш-ш-ш, — Дару остановил Ринтаро и указал на планшет. Кажется, он хочет общаться через него.

"Я не уверен, но ты же занимаешься хакингом?"

"Можно сказать и так. Однако не всё из этого проблемно в плане закона. Я также занимаюсь нудной работой, вроде создания систем для различных производителей и банков, а также созданием серверов и управлением ими. Ещё мы занимаемся поиском вирусов и созданием защитного ПО, восстановлением важных данных и разработкой новых технологий шифрования. Группа хорошо известна в отрасли и получает запросы со всего мира".

"Это большое дело. Но не думаю, что смогу помочь с такой работой", — напечатал Ринтаро и передал Дару планшет.

Вскоре пальцы Дару забегали по экрану.

Однако он не решался показать это Ринтаро.

— Хм? Что такое, Дару?

— Ах, да.

— Что там?

— …

— Просто покажи мне.

По просьбе Ринтаро Дару повернул экран в его сторону.

И там...

"Окарин был близок с Макисе Курису, так?" — было это.

— Что?.. — растерянный Ринтаро пристально всмотрелся в экран.

Почему вдруг Дару вспомнил Курису?

— К чему это?

"Мне нужен совет насчёт Макисе-ши", — нерешительно напечатали пальцы Дару.

— Итак, что это значит?

"Это связано с моей работой".

«Работа Дару?..», — Ринтаро молчал, всё больше сбиваясь с толку. — «Работа Дару... связана с Курису?»

Сколько бы ни старался, он не мог найти между ними никакой связи.

Он не мог придумать никакой причины.

С другой стороны, Дару воспринял его молчание по-своему и уже пожалел.

Он не знает подробностей о случившемся с Ринтаро в другой мировой линии, но было ощущение, будто он сыпет ему соль на рану.

— Извини. Я остановлюсь, — сказав это, он потянулся положить планшет в сумку.

Ринтаро схватил его руку.

— Нет... Дай мне услышать.

— Но...

— Всё в порядке. На самом деле, если мы остановимся на этом, я не смогу спокойно спать.

— ...

— Не переживай так, а то действительно будет плохо. Давай, быстрее.

Дару вернул планшет и, пробормотав: «Хорошо», — начал печатать.

"Недавно мне на работу привезли ноутбук и портативный жёсткий диск. Оба имеют надёжное шифрование и не могут быть разблокированы без пароля. Так что если вытащить жёсткий лиск и подключить к другому ПК, расшифровать не удастся".

— Хм?

"Вроде бы клиент консультировался с разными компаниями, но все отказали. Вот почему обратились ко мне".

"Неужели шифрование настолько хорошее? Хотя диск полностью зашифрован, насколько мне известно, профессионал в этой области может удалить ключ".

"Тут это невозможно. Это ПО создали мы", — уверенно показал текст Дару.

"Да? Это вы сделали?.." — Ринтаро чуть не произнёс это вслух, но всё же напечатал на планшете. Это довольно утомительно. — "Если это сделали вы, разве вы не можете что-то с этим сделать?"

"Если бы мы смогли, то и кто-то нашего уровня смог бы, так?"

— А, ясно...

"Думаю, шифрование бессмысленно, если его возможно обойти".

— Хм, я понял.

"Но какое это имеет отношение к Курису? — повторил Ринтаро.

Дару, казалось, сомневался, как ответить, но в итоге написал:

"Владелец ноутбука и диска — Макисе Курису-ши".

— Что?.. — лицо Ринтаро изменилось.

«Ноутбук Курису?!»

Прежде чем Ринтаро успел спросить, правда ли это, Дару продолжил печатать:

"Я попытался получить доступ к данным пользователя (как именно — секрет). Зарегистрированным лицом оказалась Макисе-ши. Адрес также подтверждён. Нет сомнений, что это она".

"Кто клиент? Почему у него ноутбук Курису?"

"Извини, по правилам я не могу рассказывать".

— ... — Ринтаро оторвался от планшета.

В этот момент он увидел Махо, которая ела очень аппетитно выглядящие блины.

— Ах, Махо-нян! Капает, капает!

— А?

Фейрис схватила влажную салфетку и побежала.

Как у ребёнка, из уголка рта Махо струился мёд, пачкая её рубашку.

— Хм...

— Хм, ты прямо как маленькая, ня~

— Маленькая?..

Фейрис вытерла медовое пятно влажной салфеткой.

— Ну, мне всё равно.

— Ня. Ты девушка, так что всегда должна следить за собой.

— …

— А? Подожди, ня. Говорят, у несчастных девушек много потребностей, ня, — Фейрис остановилась и сложила руки на груди.

— Несчастных девушек? Потребностей?..

— Итак, Махо-нян, почему бы тебе не попробовать подрабатывать у меня дома? Уверенна, всё будет супер, ня♪

— Не понимаю, что ты подразумеваешь, но я отклоняю твою просьбу.

По столу раздался лёгкий стук, и Ринтаро снова обратил внимание на Дару, отвлечённого разговором Махо и Фейрис.

— Ах, извини. Итак, что от меня нужно?

"Мне хотелось бы получить какие-то подсказки".

— Подсказки?

"Ты знаешь какие-нибудь слова, которые Макисе-ши могла бы использовать в качестве пароля?" — вот что было написано на планшете, который держал Дару. — "Взломать его невозможно, так что остаётся лишь настойчиво подбирать".

— Ясно...

«Слова, которые Курису могла бы использовать в качестве пароля...»

"Я перепробовал все даты, адреса и номера телефонов, связанные с Макисе-ши. Не думаю, конечно, что она бы использовала такой простой пароль. Также я пробовал слова, распространённые в нейрологии, и слова, часто фигурирующие в её статьях. Сейчас я собираю слова, связанные с личной жизнью. Поэтому я и обратился к тебе, Окарин".

— Хм... — Ринтаро перевёл взгляд на потолок и задумался.

Несмотря на то, что они провели вместе совсем немного времени, Ринтаро считал, что знает о настоящей Курису много того, чего не знают другие. Своего рода гордость, или же, точнее, самомнение.

Однако когда его спросили о словах, что она могла бы использовать в пароле, он не мог вспомнить особо много.

«Не думаю, что ник на @channel подойдёт...»

На этой мировой линии Курису, вероятно, держала в секрете тот факт, что она сидела на @channel. Но вряд ли она использовала бы связанные с этим слова в качестве пароля.

«Может, она чего-то... желала?» — пришло ему на ум.

«Сейчас я больше всего хочу свою вилку».

«Что?»

«Нет, ничего».

«Хочешь свою вилку?»

«У меня уже есть своя ложка».

Слова, которыми они когда-то обменялись, всплыли в голове Ринтаро.

«Установила ли бы она пароль "My fork"?»

Наверное, Курису выбрала бы слова более научные или поэтичные в её сладком (смеётся) стиле.

«Или может...»

Ринтаро задумался, что, возможно, это как-то связано с её отцом.

Несмотря на то, что он так сильно ненавидел и постоянно избегал Курису, она любила своего отца до самой смерти.

Возможно, в качестве пароля она использовала какое-то воспоминание об отце, но так ли это, Ринтаро не имел понятия.

— Извини, можешь дать мне немного времени? Не могу так сразу что-то придумать.

— Да, я понимаю. Тогда в другой раз, — Дару положил планшет на стол и позвал Фейрис, только что закончившую вытирать одежду Махо. — Могу я что-нибудь заказать, Фейрис-тан?

— Ун-ня? Сейчас приду, ня~ — Фейрис грациозными шагами приблизилась к ним. Её осанка была изумительной, а также поражала её модельная походка.

— Ещё один рисовый омлет.

— Скоро будет, ня♪

— Окарин, можешь взять что-нибудь. Я угощаю.

— Хм. Тогда я буду ещё кофе.

— Скоро будет, ня♪

— Да, и шоколадное парфе для подруги Окарина, — сказал Дару, взглянув на Махо. — И скажи, что это от меня.

— Дару-нян… А как же Юки-нян?

— Гха-а. Даже Фейрис-тан?

— Наверное, Сузу-нян тоже волнуется, хоть и не говорит об этом.

— У-у...

Увидев удручённый взгляд лучшего друга, Ринтаро наконец почувствовал, как напряжение спало.

***

— Э-это... настоящий Paradise...

Тёмный и тесный салон. Махо подошла к полке лихорадочным шагом.

На ней было множество пластиковых контейнеров, в которых были запчасти разных размеров, упакованные в пакеты.

Похоже, они из выброшенных компьютеров и бытовой техники. Все старые и грязные. Многие вещи были покрыты пылью.

— Какая плата! Этот узор — произведение искусства. А основа...

— А?..

— А? Это датчик IFX008? Не могу поверить. Почему он здесь, а не в музее?

— А?.. — увидев её экстаз, даже Ринтаро немного отстранился.

Он ходил сюда за деталями для разработки Гаджетов Будущего и встречал лишь одного человека, так страстно заинтересованного в них.

Конечно, это был Дару.

— Акихабара… лучше, чем я думала.

— О, ладно.

Ринтаро наконец вытащил восхищённую запчастями Махо из магазина и пошёл обратно к станции по переулку, чувствуя себя слегка подавленным.

Днём во время праздников вокруг станции Акихабара очень людно, и если бы он на мгновение отвёл взгляд от Махо, её маленькая фигурка затерялась бы в толпе. Он шёл очень медленно, чтобы не дать отстать своей спутнице, шедшей чуть позади.

— Говорят, что Акихабара внезапно превратилась в моэ-городок, как ты заметила, но если посмотреть, подобные магазины всё ещё есть.

— Это похоже на охоту за сокровищами.

— Тебе нравится такое?

— Мне нравятся собирать детали. Когда я была маленькой, я делала пластиковые модели.

— А германиевый радиоприёмник ты тоже собирала?

— Часто обжигалась во время пайки.

— Ха-ха, то же самое.

Пройдя ещё немного, они вышли на главную улицу. До станции идти по прямой.

Вдоль тротуара выстроились магазины и игровые центры, украшенные иллюстрациями в стиле моэ.

— А...

— Хм? Что такое?

Среди выстроенных в ряд магазинов Махо внезапно остановилась перед большим игровым центром.

— … — она смотрела на хватайку, стоящую перед магазином.

Внутри находятся различные мягкие игрушки по мотивам персонажей @channel. Примерно с ладонь размером.

«Что? Может, она, как и Курису, скрытый @channeler?»

Ринтаро подумал, что, возможно, они были настолько близки.

Итак, он прошептал на ухо Махо:

— Nullpo...

— А?

Ответ не соответствовал ожиданиям, что удивило Ринтаро.

— О чём ты?..

— Ничего. Забудь.

— Хм?..

— К слову, ты хочешь эту игрушку?

— Да. Разве она не милая?

— Удивительно.

— Разве, учитывая мою внешность, мне не было бы комфортнее с плюшевой игрушкой, чем с деталями и платами?

— Ну, это так...

— Грубиян.

— Ты сама это сказала!

— Ты должен был сказать, что это не так.

Махо подошла к автомату и заглянула внутрь.

А затем тихо усмехнулась.

— На самом деле такая игрушка была в спальне Курису в Америке.

— А?

— Почему-то она сначала скрывала это от меня. Но однажды я узнала, и когда спросила, кто это, она не сказала. Как же давно это было.

— Да...

Наверное, Курису покупала товары по @channel в Интернете.

Однако, поскольку она держала в секрете свою любовь к @channel, она не смогла объяснить Махо, что это за персонаж.

— Я попробую, — Махо вытащила из кармана бумажник и положила в игровой автомат монету в 100 йен. — А? Нужно просто двигать клешню влево, вправо, вперёд и назад, чтобы схватить игрушку, так?

— Ты в первый раз играешь?

— В Америке я играла только в гонки, — сказав это, она понажимала на кнопки и остановила клешню прямо над желанной игрушкой. А затем с гордостью продемонстрировала свои белые зубы. — Это просто. Клешня опустится и схватит её сама, так?

— Ах, нет, обычно...

— Что?..

Клешня, которая должна была идти прямо к игрушке, немного сменила угол и опустилась в неправильное место. И, естественно, ничего не схватила.

— Странно. Что это было?

— В некоторых автоматах есть такая хитрость, увеличивающая сложность.

— Чёрт...

Махо снова бросила в автомат монету в 100 йен.

— Но теперь я понимаю, как это работает. Теперь я не упущу её.

Руки Махо ловко управляют кнопками.

Она остановилась немного ближе, чем до этого, и опустилась.

— Хм, — удовлетворённо фыркнула Махо.

Однако...

— Damn it!

Она зажмурила глаза и издала возглас, полный негодования.

На этот раз клешня потянулась прямо к цели и блестящие когти схватили добычу.

Но как только игрушка немного приподнялась, клешня потеряла хватку и выронила её.

— Не могу поверить. Это обман.

— Не злись так. Такая вот это игра.

— Я не злюсь. Мне не нравится эта неразумная система.

Явно раздражённая Махо подняла брови.

— Как бы сильно ты не целилась в игрушку, ничего не выйдет. Смотри, на ней есть бирка, да? Единственный вариант — зацепить её когтем и вытащить.

— Целиться в эту маленькую бирку? Такой махиной?

— Ну, это самое интересное в этой игре.

— Что за мономанская и мазохистская игра?

Ворча, Махо громко пошагала к обменному автомату и достала из бумажника купюру в 1000 йен.

— А? Это того не стоит...

— Заткнись. Я получу её.

— Но... у тебя не хватит денег, чтобы купить нижнее бельё, так?

— Обойдусь.

«Плохо!»

Ринтаро быстро подбежал к Махо, собиравшейся нажать кнопку обмена.

— Возьми тогда монеты по 500 йен. Так ты сможешь сыграть шесть раз.

— Зачем? Ста вполне достаточно.

— Да ну?

— Смотри, — Махо с грохотом нажала кнопку и разменяла купюру в 1000 йен на монеты по сто.

И всего через пять минут...

Она стояла перед краном с лицом демона.

— Я потеряла 700 йен.

— Я же говорил? Это сложно.

— Тогда ты должен был меня остановить.

— Я кучу раз пытался.

— …

Махо со стоном заглянула в игровой центр.

А затем, сжимая в руках оставшиеся 300 йен, вошла внутрь.

— Ах, эй?..

Направившись за ней, Ринтаро увидел красно-белый корпус с надписью F1. Это игра, в которой можно насладиться гонками на реальных трассах с реалистичной графикой.

Махо рухнула на сиденье, чувствуя себя беспомощной.

Казалось, она обо что-то ударилась, потому что ехала слишком грубо, и можно было услышать короткое: «Больно!»

— В конце концов, сенпай такая же, как и кохай... — усмехнулся Ринтаро и посмотрел на клешню, с которой воевала Махо.

Он достал из кармана кошелёк и посмотрел, сколько у него денег.

— Ладно, потрачусь чуть-чуть впервые за долгое время.

Однако Ринтаро определённо не очень хорош в таких играх.

Более того, с этой сложностью он, возможно, даже не сможет зацепить когтем бирку. Но вдруг сзади его окликнул голос.

— Эм?

Обернувшись, он увидел женщину в яркой униформе игрового центра, снимающую с пояса ключ от хватайки.

— Спасибо, что так много играли.

Похоже, всё это время она смотрела на них.

Ну, это естественно, когда поднимается такой шум.

— Ах, ну... в итоге мы всё равно ничего не выиграли.

— Давайте тогда немного подправим игрушку. Брат же попробует, да?

— Брат?

Нет, мы не брат и сестра, за такие слова на вас в суд можно подать!.. Ринтаро пытался отрицать это, но сотрудница, открывшая автомат и сунувшая в него голову, похоже, его не слышала.

— Вот так. Пожалуйста, сделайте всё возможное для своей сестры.

— Она мне не сестра...

— Ах, извините. Тогда сделайте это для своей милой подружки.

— Всё не так.

Когда Ринтаро заглянул внутрь, больше половины игрушек были размещены так, будто они провалились. При этом ему не пришлось бы делать ничего сложного, — он мог просто подтолкнуть её.

Сотрудница закрыла автомат, широко улыбаясь.

— Пожалуйста, сделайте ей подарок, — и она вернулась к своей работе.

— Боже...

Однако благодаря доброте работницы Ринтаро смог с лёгкостью получить заветную игрушку всего за 100 йен.

Он вынул её и сложил в пакет, висящий в магазине.

«Хияджо-сан... всё ещё играет в гонки?»

Направившись к автомату, где, как казалось, играла Махо, Ринтаро увидел окружившую его толпу людей.

Отовсюду можно было услышать шёпот: «Невероятно», «Она скоро дойдёт до финала», «Это же невозможно».

«Ого! И правда здорово!», — Ринтаро тоже округлил глаза.

В игре, в которую играет Махо, если не пройти каждый уровень за определённое время, игра закончится, и сложность трассы увеличивается с каждым уровнем.

Пока Ринтаро и зрители стояли, шокированные, Махо наконец прошла последний уровень.

Перед яркой финальной заставкой с кружащимися словами «Congratulations!» Махо издала довольный возглас, но затем поняла, что вокруг неё образовалась толпа, и вздрогнула.

Она способна это выдерживать, помогая Лескинену на семинарах, но вообще не любит выделяться перед толпой.

— Поздравляем! Это наш лучший результат! — сотрудница подошла к ней и начала аплодировать

Публика поддержала её.

— Э, ах, а? — Махо покраснела и непонятливо заахала.

Ринтаро снова усмехнулся, подошёл к ней и похлопал по спине.

— Пошли.

— А, да.

Махо выскользнула из магазина, прижавшись к Ринтаро так, будто она вовсе и не просто подруга.

Пройдя сквозь толпу, когда магазин уже наконец исчез из виду, Махо глубоко вздохнула.

— Как неосторожно...

— Что?

— Я не люблю выделяться, так что, когда вокруг много людей, я играю более сдержанно. Но сегодня мы сыграли в хватайку, так что...

— О, кстати, — Ринтаро отдал ей пакет с призом.

— Что? — Махо порылась в нём и вытащила мягкую игрушку. — Это!..

— Мне повезло достать её. Так что отдам тебе.

— Но...

— Всё нормально. Мне она не нужна.

— П-правда? Ну тогда я возьму.

С тех пор, как Ринтаро встретил её, это был первый раз, когда он увидел у неё, крепко обнимающей мягкую игрушку, такое лицо.

— После того, как Курису не стало... её мать отдала мне множество её вещей. Но эту игрушку, очень любимую Курису, она повесила в спальне.

Если не знать, что это персонаж @channel, у неё милый дизайн. Нет ничего странного в том, чтобы оставить её в память о дочери.

— Но после случившегося с домом матери Курису, наверное, эта игрушка тоже сгорела.

— …

— Могу ли я подарить её матери Курису в Америке?

— Конечно. Если это её осчастливит, то я буду только рад.

— Спасибо, — Махо наклонила голову.

— Ну что дальше? Думаю, тебе будет не очень интересно шляться по магазинам с играми и аниме...

Их первой остановкой стал магазин подержанных компьютеров и ретро-ПК.

Также они ходили к Фейрис, так что, наверное, этого достаточно.

«Если подумать, она сказала, что ей нравились пластиковые модели. Так...»

— Есть ещё одно место, куда я хотела бы сходить, — Сказала Махо, держащая мягкую игрушку, пока Ринтаро размышлял.

— Хм? И какое?

— Туда, где... Ты понимаешь, да?

— А...

— Понимаешь? — повторила Махо ещё раз.

«Знал, что так и будет...»

У Ринтаро была смутная надежда, что, быть может, она наоборот не захочет идти туда.

Однако Хияджо Махо настаивала.

— Радио Кайкан. Пошли туда.

***

Перед Радио Кайкан, как и в день инцидента, всё ещё была суета.

Новость о том, что талантливая студентка из США была убита группой воров, летом у всех была на слуху, но по мере смены времён года она превратилась просто в информацию из прошлого.

В наши дни время между происшествием и исчезновением воспоминаний о нём проходит слишком быстро.

— …

По просьбе Махо Ринтаро наконец добрался до седьмого этажа, показывая ей Радио Кайкан изнутри.

Пройдя мимо множества магазинов, так хорошо знакомых жителям Акибы, они оказались «там».

Ринтаро вспомнил, что в тот день вместо Маюри положил в автомат монету в 100 йен и получил удивительно редкую фигурку персонажа.

— Здесь?..

— Нет... Я слышал, что это случилось этажом выше.

О присутствии Ринтаро во время инцидента с Курису не говорят. Он скрывал это от Маюри, которая была с ним в тот день. Но, возможно, из-за природной неспособности Ринтаро что-то скрывать, подобные слова вылетают из его рта.

— Что наверху?

— Место для проведения мероприятий. И склад.

— Хм? Можем туда пойти?

— Думаю, в дни без мероприятий туда войти нельзя...

И тогда он заметил, что ленты, всегда привязанной к лестнице, не было. А также он услышал громкие и оживлённые голоса.

Видимо, поскольку был праздник, сегодня проводили какое-то мероприятие.

— Похоже, всё в порядке, — Махо первая начала подниматься по лестнице.

Ринтаро последовал за ней.

«И вот я снова здесь...»

При мыслях об этом шаги Ринтаро стали медленными и тяжёлыми.

Подъём по каждой ступени лестницы давался с такой тяжестью, будто на нём была свинцовая обувь. В конце концов в поле зрения появилась вывеска, указывающая на восьмой этаж, и уже одно только это вызвало в его позвоночнике неприятное онемение.

— Ты в порядке? — подняв глаза, Ринтаро увидел, что Махо обеспокоенно смотрит на него с восьмого этажа. — Тебе не нужно заставлять себя. Останешься?

— Нет, всё в норме. Я пойду, — Ринтаро собрался с силами и поднялся на восьмой этаж.

Оглядевшись, он увидел толпу людей. Похоже, тут проходит довольно большое мероприятие.

— Что тут происходит?

— Думаю, собрание по карточной игре.

— Хм. Здорово, — Махо какое-то время смотрела, как люди радостно обсуждают игру, но затем тихо сказала: — Хм?..

Ринтаро понял, что она пыталась сказать этим звуком.

— Это должно быть дальше по коридору. Там есть склад.

— Ага.

Они молча шли бок о бок.

«Там...»

В конце прохода появилась «та комната».

Во время инцидента полиция огородила это место лентой, но сейчас её убрали, и теперь, судя по всему, помещение снова используется как склад.

Несмотря на то, что на этом самом месте лежала окровавленная Курису, люди продолжают свою повседневную жизнь с невинными лицами, будто ничего и не случилось. Здесь умер важный для Ринтаро человек, а потому нормально ходить по этому месту ему казалось очень странным.

— Это грустно.

— А? — шёпот Махо вернул погруженного в свои мысли Ринтаро к реальности.

— Я не физик и у меня нет детального понимания теории относительности, но если время и пространство — одно и то же, почему перемещаться в пространстве так легко, а во времени — невозможно?

— …

— Сейчас мы пространственно находимся на том же месте, что и «смерть Курису». Но во времени мы смещены, поэтому мы не можем вмешаться.

— …

— Если подумать, на днях ты задал Амадеусу интересный вопрос. Возможно ли создать машину времени?

— А...

— Я бы хотела, чтобы ты попытался это узнать. Тогда я стану первым испытуемым, — сказала Махо ни шутливым, ни серьёзным тоном и грустно улыбнулась.

«Возможна ли... машина времени».

Возможна. Более того, она прямо над ними.

Если он об этом скажет, что сделает Махо?

Будет ли она ненавидеть Ринтаро за то, что тот отказался от спасения Курису, и решит ли она прыгнуть в прошлое за него?

— Здесь... — они остановились перед дверью.

Сейчас она закрыта, но в остальном ничего не изменилось. Если бы им удалось проникнуть внутрь, они даже могли бы обнаружить следы от лужи крови.

«Да... Именно здесь...»

Махо осторожно протянула руку и коснулась дверной ручки.

Может, из-за холода, а может, из-за статического электричества, пробежавшего по ней, а может, ещё из-за чего — кончики её тонких пальцев задрожали.

Ринтаро же обнаружил, что смотрит на стену напротив двери, у которой были свалены картонные коробки.

«Курису...»

Верно. Тогда она стояла, прислонившись к этой стене, в ожидании любимого отца. С доброй улыбкой, которую редко видел даже Ринтаро.

Но случившееся сразу после этого совершенно отличалось от того, что она ожидала.

«Папа, ты скучал?»

«Что это?»

«Когда я услышала, что у тебя будет презентация о машине времени, я тоже немного об этом подумала. Возможно ли создать машину времени? Пожалуйста, прочитай и скажи, что думаешь».

«Кто сказал тебе написать что-то подобное?»

Размышляя о прошлом, Ринтаро услышал фантомное эхо. И тогда появилась иллюзия.

Это было похоже на реконструкцию тех дней.

«Когда ты связался со мной впервые за семь лет, это послужило толчком. Когда я изложила это в статье, я начала думать, что, возможно, смогу это издать. Если бы статью приняли, мы бы показали всем тем, кто виноват в твоём исключении из академического общества».

«Меня никто не исключал! Они лишь завидуют моему уровню. Мне это надоело и я ушёл!»

«Н-не кричи».

Гордая, никому не уступающая Курису… с грустью смотрела на лицо своего отца.

Ринтаро не мог этого простить.

«Хмф. Неплохо».

«Правда?! Я думала, было бы неплохо, если бы мы вместе её опубликовали».

«Не отправляй это никуда».

«А? Почему?»

«Почему? Неужели ты не понимаешь?! Ты так зазналась, когда твою низкосортную статью опубликовали в Science!»

«Папа?» — она была потрясена беспощадными словами, сказанными в её адрес. Её лицо побледнело, а затем стало ярко-красным от злости на этого человека.

«Как ты смотришь на своего отца?» — разозлённый Накабачи положил бумаги в карман. — «Иди домой».

«А?»

«Быстро возвращайся в Америку! Было бы неплохо? В глубине души ты ни капельки так не думаешь! Ты что, жалеешь меня?! Или презираешь?!»

«О чём ты, папа?»

«Заткнись! Хочешь услышать мое мнение об этой статье?! А вот оно! Она будет опубликована под моим именем. Вот и всё».

«Папа, ты крадёшь её?»

Эта фраза стала роковой.

В следующей момент охваченный яростью отец достал нож и безжалостно направил его на свою драгоценную дочь.

Это стало началом и концом всего.

«Курису...»

Ринтаро продолжал подвергаться волнам печали и боли, накатывающими на него одна за другой.

В результате его наконец начавший восстанавливаться дух был жестоко измучен, и ему казалось, будто гной вновь вытекает из закрытой раны.

Но...

— ?..

Придя в это место, он почувствовал нечто, чего никогда раньше не было — или, скорее, о чём он бессознательно отказывался думать, — посмотрел на грязную стену перед ним и протянул руку.

«Что-то важное...»

Он пытался осознать нечто важное.

Часть тяжёлой головоломки.

Хотя она и незаметная, на деле очень важна и необходима для её завершения. Нечто, что уже промелькнуло перед его глазами, но чего он не смог заметить.

«Я упустил что-то важное?..»

Во время той трагедии он прятался внутри склада и наблюдал за происходящим в коридоре.

На его глазах отец и дочь Макисе начали спорить, и...

«Она будет опубликована под моим именем».

«Папа, ты крадёшь её?»

«Точно. Вот о чём я думал, пока смотрел».

— Может ли статья, написанная Курису, являться Документом Накабачи?

Документ, описывающий машину времени.

Причина Третьей Мировой войны.

Невероятный и ужасный трактат, из-за которого погибли 5,7 миллиардов человек.

Вот почему Ринтаро думал, что спасение Курису, написавшей его, станет фактором, который сильно изменит расхождение мировой линии.

Однако в конце концов Курису убили, а бумаги забрали — теперь они находятся в России вместе с Накабачи.

«Холодная война?..»

По словам Сузухи, вопреки написанному в газетах уже началась ожесточённая битва за информацию.

«В Институте Нейрологии случилось что-то странное», — Ринтаро вспоминает недавно услышанные им слова, — «Туда приехали местная полиция и японский детектив. Они сказали, что расследуют дело Курису. Однако, когда в университете поинтересовались, выяснилось, что никакой детектив из Японии не приезжал. Они были фальшивыми».

«Мне позвонила мать Курису. Её дом подожгли».

После смерти Курису кто-то отправился в университет Виктора Кондрии, чтобы узнать о ней что-нибудь.

Затем произошёл загадочный инцидент — дом Курису подожгли, пытаясь не оставить ничего за собой.

«После того, как Курису не стало... её мать отдала мне множество её вещей».

«Недавно мне на работу привезли ноутбук и портативный жёсткий диск. Оба имеют надёжное шифрование и не могут быть разблокированы без пароля».

«Владелец ноутбука и диска — Макисе Курису-ши».

— Ах! — Ринтаро воскликнул.

Стоявшая перед дверью Махо обернулась с озадаченным выражением лица.

— Что такое?

— Н-Нет...

По лбу Ринтаро медленно стекал пот, который невозможно было скрыть.

Наконец до него дошло, что, если его мысль верна, он упустил из виду нечто ужасное.

Как Курису создала этот документ, — который можно было назвать Документом Макисе Курису, — ставший основой Документа Накабачи?

Документ, который Накабачи украл у Курису, явно был распечатан.

Нет никаких сомнений в том, что для его написания Курису использовала ноутбук.

И этот документ явно должен был остаться на ноутбуке Курису.

— Хияджо-сан!..

— А? — Махо моргнула и слегка отстранилась.

— Ты...

«Если она действительно получила "его", то она в огромной опасности!»

Скорее всего, в большей, чем Махо может себе представить!

— Ч-что?

— …

«Как мне об этом сказать?!»

Подобное уже случалось однажды.

В коридоре здания, где проходил корпоратив после ATF.

Тогда он не был уверен, стоит ли рассказать Махо о машине времени, и в конце концов не смог заставить себя это сделать.

Даже если бы он рассказал, скорее всего она бы не поверила.

«Но теперь мы рядом с машиной времени. Если я ей покажу!..»

Однако Ринтаро быстро отверг эту идею.

Даже если бы она ему поверила, был шанс, что она попытается использовать машину времени, чтобы спасти Курису.

«Точно, Дару! Нужно поговорить с ним!»

Человек, в данный момент имеющий доступ к ноутбуку Курису, — никто иной, как лучший друг Ринтаро. И он знает обо всём.

Нужно просто прекратить взлом ноутбука и уничтожить все данные!

Подумав об этом, Ринтаро начал видеть лёгкий проблеск надежды.

— Хияджо-сан, мне нужно кое-что сделать. Обязательно сегодня...

— А? — Махо не понимала, что происходит, и просто стояла в недоумении.

— Станция прямо напротив, так что ты сможешь найти её, да?

Ринтаро нужно связаться с Дару как можно скорее.

Сейчас он даже не подозревает, что подвергается огромной опасности, и будет уже поздно, если с ним что-то случится.

Ринтаро развернулся и побежал так быстро, как только мог, оставив Махо, умоляющую об объяснениях, позади.

***

Ту-ту-ту, ту-ту-ту-ту-ту...♪

За пределами ослабленного сознания, вот-вот пробуждаясь, она приглушённо услышала мелодию, доносящуюся откуда-то издалека.

Судя по звуку воды, возможно, кто-то принимает душ.

«Что это за песня? Эй, мама?»

Лежа на узком диване в лаборатории, Сузуха долго думала, всё ещё в лёгком дрёме.

Она определённо слышала эту песню раньше. Будучи маленькой, она часто слышала, как её мать её напевала.

Но это было давно, ещё до начала войны, так что она не могла вспомнить.

«...»

С тех пор, как Сузуха простудилась, прошла неделя.

Юки приходит сюда с Маюри почти каждый день.

Благодаря этому Сузуха начала нормально питаться, у неё полностью спала температура и она достаточно поправилась и полностью восстановила силы.

«Пора просыпаться. Нельзя спать вечно».

Который сейчас час?

Пальцами ног, торчащих из-под одеяла, она чувствовала тепло солнечного света, так что, наверное, сейчас полдень.

Однако, когда она попыталась открыть глаза, её веки не слушались, вероятно потому, что телу всё ещё нужен был сон.

— А-а-а... — слегка простонала она, извиваясь.

Она почувствовала, как одеяло упало на пол.

— Ах... — по тихому голосу она поняла, что кто-то встал из-за компьютерного стола, за которым обычно сидит Дару.

Человек подошёл к Сузухе и снова накрыл её одеялом.

«Пахнет Маю-нээсан...»

Даже не пользуясь парфюмом, Маюри пахнет по-странному приятно. Нежно-сладкий цветочный аромат.

Этот аромат также держал в объятиях юную Сузуху в ту ночь, когда она потеряла свою мать в мире далёкого будущего.

«Маю-нээсан...»

Прежде чем она это осознала, Сузуха превратилась из воина в ребёнка.

Она засунула ноги под одеяло и прижала колени, словно эмбрион.

«Интересно, мама была обижена?»

«Интересно, было ли ей больно?»

Слова, сказанные однажды Кагари, внезапно выплыли из глубины её сердца.

«Разве не очевидно? Нет смерти без боли».

Однако Маюри, будущая мать Кагари, улыбалась, расставаясь с ней.

Точно так же, как и мать Сузухи, вся в крови, защищавшая свою дочь, всё ещё улыбалась.

«Я... я тоже очень хочу помочь им. Маме и папе. Но я не могу. Понимаешь, Кагари?..»

Юные ярко-красные, опухшие от бесконечных слёз глаза никак не уходят из памяти Сузухи.

— Хм? Ах, прости, Сузу-сан. Я тебя разбудила? — разочарованно сказала Маюри, увидев шевелящуюся Сузуху.

— Нет. Я уже не спала.

— Хочешь поесть?

— Ага... — ответив по-детски честным голосом, она вдруг пришла в себя.

Потрясённая тем, насколько слабо её сердце, Сузуха заставила своё болезненное тело встать с дивана.

— Нет, не вставай так резко.

— Всё нормально. Прости, что побеспокоила, Маю-нээсан.

— Ничего, ты же не хотела.

Маюри пошла на кухню и зажгла плиту, на которой стояла кастрюля.

Лабораторию наполнили звук и запах варящегося рагу.

Маюри помешала половником и попробовала.

— Ого, получилось!

— Получилось?

— Да. Благодаря Юки-сан навыки Маюши сильно улучшились, — она сжала кулак.

— А что с папой... братом, — быстро перефразировала Сузуха, вспомнив, что Юки рядом.

— Вроде ушёл на работу. Сказал, что нужно торопиться.

— Ясно.

— А, но тебе нельзя. То, что тебе стало лучше, не значит, что ты можешь идти на улицу.

— Всё нормально.

— Не нормально. Юки-сан тебя отругает.

— А?

— Хм? Что такое? — занавеска, ведущая в ванную, открылась, и изнутри вышла Юки, кожа которой слегка покраснела.

— Сузу-сан не хочет лежать.

— Это нехорошо, Сузуха-сан.

— Ах...

— Просто полежи ещё денёк. Хорошо?

— Ага... — дала Сузуха бессвязный ответ и, потрясённая выражением лица Юки, снова села на диван.

— Да, просто полежи.

— Хорошо... — расстроенно она позволила своему телу упасть и зарыться в одеяло.

Хотя Сузуха может достаточно ясно выражать своё мнение Маюри, по отношению к Юки того же сказать нельзя.

Увидев её такой, Маюри прищурилась и сказала:

— Эхе-хе.

— Что?

— Думаю, Сузу-сан выглядит мило.

— Что...

— Было бы неловко, если бы Дару-кун это увидел.

— Да. Иногда я сомневаюсь, а действительно ли они брат и сестра.

— Не говори так.

Как обычно, Сузуха натянула на себя одеяло. Лишь её глаза обеспокоенно двигались.

— А? Сузуха-сан, ты стесняешься?

— Не стесняюсь.

— Точно?

— Конечно. С чего бы?

— Сузу-сан такая милая, когда говорит это.

— Это моэ.

— Хватит уже, — Сузуха не смогла ничего ответить и отвернулась.

Маюри и Юки переглянулись и рассмеялись.

— Ладно, Маюши надо на работу.

— В MayQueen?

— Да..

— Не хочешь поесть немного рагу?

— Я хотела зайти сюда ещё по дороге домой. Тогда и поем.

— Хорошо, я приготовлю салат или ещё что-нибудь. Поужинаешь со мной?

— Спасибо, Юки-сан. Жду с нетерпением.

Маюри направилась в MayQueen+Nyan^2, настойчиво напоминая Сузухе, что ей нужен отдых.

Оставшаяся Юки немного дополнила рагу, приготовленное Маюри, а затем кивнула и выключила плиту.

— Ах да, Сузуха-сан? Ты, должно быть, вспотела. Мне тебя вытереть перед едой?

— А? Нет, всё нормально.

— Даже если ты не можешь принять душ, тебе нужно держать себя в чистоте.

— В этом нет необходимости. От этого не умрёшь. Неделю или две всё будет в порядке.

— Неделю!.. Так нельзя.

Для Сузухи, которую преследовали как члена антиправительственной организации, это не имело большого значения, но Юки тут же бросилась в душевую, повторяя:

— Нет, нет, нет...

— Хм? Я сама смогу.

— Те, кто говорит подобное, никогда ничего не делают.

— Но...

Юки вернулась с тазом, наполненным горячей водой, и полотенцем, снова сказав:

— Нет.

Сузуха, уже испытавшая нечто подобное в день, когда простудилась, похоже, поняла, что против Юки идти смысла нет, поэтому неохотно медленно встала.

Затем сняла всё, что было на верхней части тела, свернувшись так, чтобы не было видно как можно большей части кожи.

— Мы же обе девушки, не надо стесняться...

— Я не стесняюсь...

— Я просто вытру тебе спину.

— Я не маленькая, сама могу.

— Не думаю, что сможешь нормально вытереться...

— Смогу, — сказала она слегка грубым тоном и протянула одну руку.

Другая рука всё ещё обхватывала тело, скрывая грудь.

Юки была слегка удивлена, но тут же протянула ей смоченное горячей водой полотенце.

— П-прости. Некоторые не любят, когда к ним прикасаются.

— Нет, это моя вина...

— Я поставлю воду и начну готовить ужин, — Юки ещё раз извинилась, повернулась спиной к Сузухе и продолжила готовку.

Она аккуратно счищала кожуру с яблок. Как она и обещала Маюри, помимо рагу она готовит салат из помидоров и яблок.

Посмотрев через плечо на Сузуху, она увидела, что та вытиралась, как ей и сказали. Однако лицо её было суровым, и она упрямо старалась не показывать своё тело.

Она не застенчивая, просто вообще не открывается Юки.

«Я потерпела неудачу...» — Сузуха издала тихий вздох.

Однако...

По правде говоря, Сузуха вовсе не стеснялась.

Пока она вытирала полотенцем своё мускулистое тело — на самом деле оно не имело даже женской округлости, — на нём можно было увидеть шрамы и следы от ожогов. Всё, что она могла сделать, — опустить голову и погрузиться в мрачные мысли.

Эти шрамы были для неё медалями за выживание в жестоких битвах, и её не волновало, увидит ли их кто-то.

Но ей не хотелось, чтобы такой её увидела «мать», которая в будущем, скорее всего, её родит.

Особенно ей не нравились многочисленные шрамы вокруг её груди.

«Мама...»

Она до сих пор помнит тот кошмарный день.

Бесчисленные пули, убившие её мать, пронзили насквозь её внутренние органы и, потеряв скорость, вонзились в кожу Сузухи, которую та заслоняла собой.

На них были кровь и куски плоти её матери.

И они оставили на её теле шрамы, которые останутся с ней навсегда.

Другими словами, для Сузухи это сродни надгробию её матери.

— …

Она потрясла головой, пытаясь выбросить из неё эти мысли.

Оголив нижнюю половину тела, она вытерла ноги и пошла за занавеску в дальней части лаборатории, чтобы сменить нижнее бельё.

Затем надела толстовку на молнии и брюки, которые Дару купил ей в Интернете, и наконец почувствовала себя комфортно.

Когда она вернулась, Юки ставила на стол миску с салатом и кастрюлю с рагу.

— … — их взгляды пересеклись, и в воздухе повисла неловкая тишина.

— А... всё готово, — Юки первая прервала тишину.

— Да, спасибо.

— Сколько тебе положить?

— Я сама положу.

Сузуха наложила в тарелки рагу и салат — сначала себе, а затем и Юки, — и поставила их на стол.

— Прости.

— Нет, это ты прости, что тебе пришлось готовить.

— Надо помогать больному. Как поешь, прими лекарство.

— Ага.

Они вместе сидели на диване и ели.

Рагу, приготовленное Маюри, было мягким и нежным.

— Маюри-чан очень прокачалась, да? Она же не просто разогрела консервы.

— Да, это здорово.

— А? Сузуха-сан, не хочешь тоже попробовать? Я могу тебя научить.

— А? Нет, не стоит. Мне это не особо нужно...

— Я так не думаю.

— Ну, когда-нибудь.

— Те, кто говорит «когда-нибудь», никогда ничего не делают, так?

— Ты уже говорила что-то подобное.

— Да?

— Ага.

Затем разговор на некоторое время прервался.

Сузуха ест свою порцию рагу, размышляя, о чём поговорить.

На этот раз настала очередь Сузухи прервать молчание. В первый раз, находясь в этой комнате с Юки, она не могла выдержать молчание, отчасти из-за тяжёлых воспоминаний.

— Эм... та песня. Что это за песня?

— Песня?

— Которую ты напевала в душевой.

— А? Я пела? — Юки со смущённым выражением лица положила руку на щёку. — Ух ты, как неловко. Я не очень хорошо пою, но я люблю петь, поэтому неосознанно иногда что-то напеваю.

— Не волнуйся о том, хорошо это или нет... Но я не могу вспомнить, что это за песня.

— Ха-ха... Вообще-то, я тоже.

— А?

— Помню только совсем немного... Наверное, она из какого-то шоу, которое было популярно, когда я была маленькой, — Юки засмеялась так, словно это была Маюри, и сказала: — Хе-хе, прости, что ничего не знаю. Откуда Сузуха-сан знает эту песню?

— Наверное, тоже с детства. Мне её мама пела.

— Мама Сузухи-сан, наверное, очень добрая.

— Ага.

Юки сказала это так естественно, что Сузуха ответила так же.

И только потом она поняла смысл сказанного и серьёзно посмотрела на свою «маму».

— ?.. Что такое?

— Ах, моя мама?.. К чему ты? — всё, что она смогла спросить.

Юки была немного шокирована.

— К чему я... Я видела её на днях...

— А?

— Она приходила сюда на днях.

— Но как...

— ?.. Ты как-то странно себя ведёшь.

— Просто...

Просто мать Сузухи находится прямо перед ней.

Сузуха была в замешательстве, и у неё не было выбора, кроме как молчать.

Она не может этого рассказать, несмотря ни на что.

Юки внезапно задалась вопросом, увидев замешательство Сузухи, и её лицо приняло выражение, словно её ударили ножом.

— П-прости.

— А?

— Я-я не в курсе... Наверное, между тобой и твоей мамой что-то случилось?

— Н-нет.

— Вы поссорились и ты сбежала?

— Нет...

— Теперь, если подумать... твоя мама принесла одежду Хашиде-сану, но ничего не принесла Сузухе-сан...

— Одежду па... брату?

— Да.

— Ах, ясно.

Сузуха наконец поняла. Юки говорила о матери Дару.

Другими словами, о бабушке Сузухи, которую она видела только на фотографиях.

Но поскольку теперь к ним относились как к «брату и сестре», Юки восприняла это таким образом.

— Ч-что-то случилось?

— Нет, ничего.

«Папа! Если случается что-то такое, говори мне!»

Хотя Юки планировала позже отругать Сузуху, похоже, она посочувствовала ситуации, которую представила.

— Сузуха-сан, я всегда готова дать совет! Пожалуйста, не стесняйся говорить со мной о чём угодно! — сказала она сдавленным голосом, схватив Сузуху за руку.

Её глаза заслезились.

— А... спасибо... — Сузуха была в растерянности, но в то же время ей было слегка неловко, поэтому она не смогла разжать руку Юки. Всё, что она могла сделать, — позволить ей неправильно всё понять.

«Мама такая добрая...»

Как она и призналась Дару, здесь ей настолько комфортно, что её затягивает иллюзия, будто это будет продолжаться вечно.

Её миссия заключается в том, чтобы похоронить этот маленький момент счастья под другой мировой линией.

Если она этого не сделает, мир будет обречён.

Night Walker

Не уверен, каким оружием будет вестись Третья Мировая война, но в Четвёртой Мировой будут сражаться палками и камнями.

— Альберт Эйнштейн

———

После десяти вечера Акихабара кажется совершенно другим местом в сравнении с дневной или вечерней.

Это касается и деловых районов из-за количества людей.

Радостная суета и милые голоса горничных, раздающих листовки, эхом разносившиеся через здания, уступили место снисходительным «до свидания» сотрудников, покидающих место работы, вежливым приветствиям поставщиков и крикам разгневанных полицейских в сторону направляющихся домой офисных работников, возникающим из-за каких-то проблем.

Хотя это и создавало чувство оживлённости, темнота ночи наполняла невыносимым чувством одиночества.

Здания, выходящие на Чуо-дори, даже после закрытия светятся по-прежнему ярко, но когда проходишь дальше по закоулкам между старыми зданиями с приглушёнными огнями, медленно начинает распространяться глубокая тьма. Сцена напоминала город, пришедший к упадку в конце своего процветания.

Но даже в это время на задворках Акихабары всё ещё были открыты магазины.

Седьмой этаж многоквартирного дома в конце улицы с кучей офисов и складов.

На железной двери в конце узкого коридора весит моэ-изображение с надписями «Cosplay Media @Akihabara Store♪» и «Мы открыты, добро пожаловать!».

Судя по изображению, это магазин косплейных костюмов для девушек, но, как ни посмотри, не похоже, чтобы девушки, открывая дверь, чувствовали себя уютно.

В дополнение к старой, ветхой атмосфере всего здания остальные магазинчики, выстроившиеся в коридорах, освещённых холодными люминесцентными лампами, имеют сомнительные название по типу «Reishin no mizutsu-drop Ltd», «Space Radio Receiver Sales» или «Hanabira Video Planning». Обычных девушек такие названия отпугнули бы и заставили бы развернуться, едва они вышли бы из лифта.

Однако смелая девушка открыла дверь сомнительного магазина «Cosplay Media @Akihabara Store♪» и вошла внутрь.

На ней была мешковатая толстовка с капюшоном, а в руке — маленький пакет с логотипом игрового центра.

Внешне она похожа на ученицу средней школы... Но если так оно и есть, выйди она в такое время суток на улицу — её могут поймать и допросить. На самом деле и до того, как она сюда приехала, к ней уже много раз приставала полиция. И каждый раз она, тяжело вздыхая, доставала своё удостоверение из Университета Виктора Кондрии.

Раздался дешёвый звон, и пухлый продавец в дальней части магазина весело крикнул:

— Добро пожаловать!

Внутри магазин оказался на удивление просторным. Три ряда вешалок с упакованными костюмами для косплея.

Стена возле входа разделена на «новое» и «популярное». Также там были различные парики, ленты и прочие аксессуары, а дальше шёл уголок подержанных костюмов и отдел обуви со школьными туфлями, каблуками, сапогами и прочими товарами.

Хияджо Махо зашла в магазин и суетливо огляделась.

Судя по всему, она кого-то ищет.

Нашла она его, возбуждённого извращенца, в отделе подержанных костюмов, а затем подошла к нему, почувствовав облегчение.

— Прости, что заставила ждать.

— Хм? А, Махо-тан.

— Хватит называть меня так.

— Почему? Разве это не мило?

— Не сказала бы.

— Тогда, может, будешь Махо-нян, как называла Фейрис?

— Ни то, ни то не надо, — Махо пристально посмотрела на радостно улыбающегося Хашиду Итару.

— Ух, холодный взгляд, ktkr~ Не могу сдерживаться, когда Махо-тан так смотрит.

— О чём ты, извращенец?

— Пожалуйста, проходи.

— Извращенец...

— А-а-а, но я не извращенец, я извращённый джентльмен.

Дару, похоже, был доволен тем, что его оскорбляли, судя по расслабленному лицу.

— Ну, начнём. Сюда, — поманил он Махо.

Та послушно проследовала за ним, бормоча:

— И что с ним такое...

Они подошли к вешалкам с костюмами для косплея.

— Думаю, на тебе это будет очень миленько смотреться, Махо-тан. Тебе также стоит подобрать симпатичные шортики, чтобы под юбкой не было видно всех интересностей.

— И чем ты, чёрт возьми, занимаешься?!

— Консультацией по костюмам для косплея.

— Тебя никто об этом не просил.

— Ой, смотри, Махо-тан! Это тебе тоже очень пойдёт! — Дару начал снимать вешалки одну за другой, не обращая внимания на протесты Махо.

Она была шокирована.

— Этот парень...

— «Этот парень... Надо закончить с этим быстрее...» — лучшее, что можно сказать в Акибе.

— Мне ни к чему эта информация. Я хочу сразу перейти к делу.

— К какому?

— Если не остановишься, я отрежу твою лобную долю и превращу в сашими.

— Яндере!

— Всё больше убеждаюсь, что с тобой что-то не так, когда говорю с тобой.

— Многие так говорят, — Дару отказался сдаваться и произнёс: — Как только закончим с главным делом, займёмся косплеем, — а затем отвёл Махо в назначенное место.

Оно находилось в самом конце магазина — за занавеской. Дверь с надписью «Для персонала».

Дару открыл дверь и пригласил Махо внутрь.

— Садись, где удобно.

— Здесь негде сесть.

— Упс. Подожди, я освобожу место.

— Почему бы тут не прибраться? К тебе ведь могут зайти клиенты вроде меня, так? — сказала Махо, оглядывая рабочее место Дару.

В прошлый раз у неё голова закружилась от бардака на нём.

Когда дело касается неумения убираться, Махо не идёт ни в какое сравнение с Дару. На самом деле то, как повсюду были разбросаны детали компьютеров и другие механизмы, такой, как Махо, могло бы даже понравиться, но ситуация здесь настолько плоха, что она уже инстинктивно хочет приказать навести порядок.

Комната размером около двадцати татами, но в ней стояли четыре стола, окружённые металлическими стойками, а на полу были беспорядочно разбросаны компьютеры и периферийные устройства разных форм и размеров. Ещё и коробки с пакетами повсюду — неясно, мусор это или что-то нужное, — так что тут еле хватало места, чтобы ходить.

Вдоль стены высокой башней тянулись сложенные стопкой журналы, которые никто не читал, а также несколько игр и видеодисков. Ну и пустые коробки от фигурок.

Очевидно, если так и продолжится, Акихабара превратится в Вавилонскую башню, рождённую кармой отаку, и однажды рухнет на Дару и его друзей.

Махо узнала об этом месте от американской хакерской компании и связалась с Дару, но впервые увидев интерьер, подумала, что её обманули.

— Ладно, всё в порядке.

Дару выкроил рядом со столом где-то половину татами, поставил туда металлический стул и сел на него.

— ?..

— Махо-ши, можешь сесть на моё кресло, — он указал на эргономичное кресло стоимостью в двести тысяч йен, стоящее у стола.

— Правда?

— Конечно. Может, не похоже, но я джентльмен.

— Спасибо, — поблагодарила его Махо и села, услышав неприятный скрип под ней. Несмотря на высокое качество кресла, похоже, оно износилось из-за веса Дару.

Она задумалась, что делать с пакетом с мягкой игрушкой из игрового центра, и решила засунуть его в поясную сумку. При таком размере она туда влезла.

— Так ты оставила Окарина?

— Окарина? А, Окабе-сана? Да, мы разошлись в Радио Кайкан.

— Ясно, тогда всё нормально.

— Но я удивилась, что вы с Окабе-саном знакомы.

— Мне было интересно, что же произойдёт, когда мы встретились в MayQueen.

— Ты слышал обо мне?

— Да, Махо-тан, я знаю, что ты не лоли из средней школы.

— Я же сразу сказала о моём возрасте.

— Ах! Ты такая милая, когда сердишься, — с возбуждённым выражением лица Дару открыл огнестойкий кейс на стойке неподалёку и достал из него ноутбук и портативный жёсткий диск.

Компьютер произведён японским производителем, имеет красную расцветку и 12-дюймовый ЖК-экран. Жёсткий диск изготовлен американским производителем и имеет ударопрочное резиновое покрытие.

И, как Дару по секрету рассказал Ринтаро, он был зарегистрирован под именем Макисе Курису.

Махо до сих пор не подозревает, что Дару об этом в курсе.

— Ну что? Получилось что-то?

— Хм... Как я и сказал, защита очень надёжная.

— Я слышала это и от многих других компаний.

— Ни один хакер не справится с созданным нами программным обеспечением.

— Давай без этого. И что делать?

— Ну что ж... — Дару тихо простонал и включил компьютер.

Послышался звук жёсткого диска, и в конце концов на экране появилось поле ввода пароля.

— Не знаешь, что может быть паролем?

— Есть мысли, но я не уверена.

— Если ошибёмся трижды, не сможем его включить. У нас есть право на две ошибки.

— Серьёзно? Там могут быть важные данные.

Дару задумчиво потёр рукой свой двойной подбородок.

— У нас такая политика, что мы не интересуемся обстоятельствами клиента. Нас не интересует происхождение ПК, отношения между Махо-ши и владельцем или что-то подобное.

— А...

— Это шифрование довольно дорогое. Я никогда не видел, чтобы кто-то использовал его в личных целях.

— …

— Раз данные так тщательно охраняются, не значит ли это, что их никто не должен увидеть?

— Ага...

— Думаю, есть много вещей, которые не стоит знать.

— Это так... — на лице Махо отразились колебание и тоска, — Но...

«Это хоть немного приблизит меня к истине...»

Даже если это означает раскрытие секретов кого-то важного.

«Хозяин, звонок! Хозяин, звонок!» — внезапно раздался девчачий голос, и Махо буквально подпрыгнула.

— Ч-что?!

— Звонок?

— Почему именно такой?

— Мне кажется, он очень милый.

Дару протянул руку и взял трубку.

— Алло?

Судя по всему, это внутренняя линия, соединённая с магазином.

— Хм? Хм? А? Ясно, следи за ситуацией, — Дару повесил трубку и включил один из мониторов на металлической стойке.

Вскоре появились изображения с шести камер видеонаблюдения. Они чётко показывали магазин изнутри.

— Ух, он там.

— Э?! Почему Окабе-сан здесь?!

Именно. По магазину бродил не кто иной, как сам Окабе Ринтаро.

— Окарин, наконец ты открыл в себе страсть к косплею. И твои предпочтения в костюмах на высочайшем уровне!

— Платье?! Он не похож на такого человека...

— Нет-нет, не очень приятно, что ты всерьёз восприняла.

— ?..

Затем Ринтаро, который всё ещё был виден на камере, достал телефон и кому-то позвонил.

Сразу же завибрировал сотовый Дару, лежащий на столе.

— Я не могу ответить. Позвони позже, пожалуйста, — пробормотал Дару под нос, глядя в монитор, даже не поднимая трубку.

Через мгновение вибрация, казалось, прекратилась.

Но затем зазвонил уже телефон Махо.

— Хм?

— Хм? Так Окарин пришёл к Махо-ши?

— Ко мне?

— Ну, похоже, ничего не поделать. Давай, Махо.

— Ага...

Она взяла телефон и ответила на звонок:

— Hello?

— Эй! Ты здесь, Дару?! Отвечай! — раздался голос Ринтаро прежде, чем Махо успела закончить предложение.

Посмотрев на монитор, она увидела лицо, пристально глядящее на неё через камеру.

— Что?..

— А, Хияджо-сан?

— …

— Извини, я знаю, что ты пошла к Дару.

— Откуда?

— Я расскажу, но сначала, пожалуйста, попроси моего лучшего друга меня пустить. А то я чувствую себя не очень комфортно.

— Вот как...

— Ничего не поделаешь, — надулся Дару, подошёл к двери, открыл её и высунул голову. — Эй, сюда, Окарин.

— Вот ты где, — сказал Ринтаро и подошёл. — Прости, что так внезапно.

— Я же говорил не искать меня, когда я работаю.

— Да, но...

— Это ради Окарина. Работа очень рискованная.

— Прости.

— Ну, теперь уж ничего не поделаешь, — Дару провёл Ринтаро в комнату, и тот, как и другие, тихо застонал, увидев её ужасное состояние.

Затем он перекинулся взглядами с Махо, сидящей в кресле, но лишь на мгновение.

— Садись, куда хочешь.

— Но куда?

— Все говорят то же самое.

Дару убрал вещи с пола, как и для Махо, и поставил на освободившееся место ещё один дёшево выглядящий металлический стул.

Он пригласил Ринтаро сесть на него и вернулся на свой.

— Ну что, Окарин? Расскажешь, что сподвигло тебя на такое безрассудство, а?

— Мне бы тоже хотелось знать, — пристально посмотрела на него Махо.

— Дару, я весь день тебе звоню. Почему ты не отвечаешь?

— Я занят. К тому же, я написал, что позвоню позже, так?

— Я же сказал, что не могу ждать, да?

«Возможно, внутри ноутбука Курису нечто ужасное», — написал Ринтаро о «Документе Макисе Курису» в своём ответе Дару.

Но реакция его лучшего друга оказалась совсем не такой, как тот предполагал:

«То есть, если мы сможем разблокировать компьютер Макисе-ши, то получим информацию о машине времени?»

«О чём ты?!»

«Знаешь, я тут застрял».

«Даже в шутку такого не говори! Ты в большой опасности!»

Однако ответа от Дару не последовало.

Поэтому Ринтаро и был так обеспокоен, что проделал весь этот путь сюда.

— Подожди немного.

Днём на месте преступления в Радио Кайкан Ринтаро внезапно побледнел. Махо, знающая об этом, поинтересовалась, о чём он:

— Что такое?

— Не твоё дело.

Услышав этот резкий ответ, она не могла в это поверить и пристально посмотрела на Ринтаро.

Упрямство её взгляда напомнило ему о многочисленных страстных диалогах с Курису в прошлом.

— Дай перефразирую. Почему ты решил последовать за мной? Хашида-сан рассказал об этом?

— Нет. Он не говорил о тебе ни слова.

— Но...

— Дару не говорил о тебе.

— Тогда почему?

— Из-за твоей реакции в MayQueen. Ты изо всех сил пыталась сохранять спокойствие, но явно была удивлена.

— Точно, это Махо виновата.

— Не только.

— Хм?

— Помнишь, ты назвал Хияджо-сан легальной лоли?

— А!..

— Чёрт возьми... — сказала Махо и пожала плечами. — На этот раз прощаю.

— Думаю, было бы сложно с первого взгляда определить возраст Махо. Но Дару сказал это без малейших колебаний. Так что я подумал, что он знает её и сколько ей лет...

— Ух... Провал...

— Хорошее наблюдение, — пробормотала Махо, откинувшись на спинку стула. Раздался громкий скрип. — Ясно, ты узнал о нашей с Хашидой-саном связи. Это была моя ошибка. Но это не даёт тебе права прерывать нас во время важного разговора. К тебе это не имеет никакого отношения, — продолжила она вызывающим тоном, — Окабе-сан? Я...

Махо снова наклонилась к Ринтаро со строгим взглядом.

— Я думала, могу ли доверять тебе. Так что сегодня должна была сказать кое-что важное.

Она взглянула на ноутбук Курису.

Привлечённый этим Ринтаро тоже посмотрел на него.

— Но, похоже, это было ошибкой.

— ...

— Я уже спрашивала тебя, знаешь ли ты что-то о деле Курису?

— ...

— Ответь мне.

— Да ладно вам, прекратите. Не очень приятная атмосфера, — попытался вмешаться Дару, не в силах вынести растущее между ними напряжение. Однако, поскольку эти двое были не из тех, кто так просто отступит, это не сработало.

— Думаю, Окабе-сан волнуется обо мне. Я благодарна, но...

Махо остановилась, чтобы перевести дух.

Возможно, у неё была гипервентиляция, поскольку она чувствовала давление в груди и в глазах потемнело.

— Но я не хочу прятаться за спиной "рыцаря". Как учёный я буду стремиться докопаться до истины, какие бы опасности она за собой не таила.

— ...

— Курису сказала бы то же самое, так ведь?

Ринтаро поджал губы, просто переводя взгляд с ноутбука на Махо и обратно.

Дару рядом с ними громко вздохнул.

— Что ж. Думаю, стоит поговорить об этом по-нормальному, Окарин?

— Дару!

— Что бы ты не говорил, Махо-сан ты не убедил.

— Да, это так.

— Видишь?

— Но...

— К тому же, опасно заниматься этим так несерьёзно.

— ...

Ринтаро задумался.

Конечно, в словах Дару есть смысл. Если она продолжит в том же духе, может неосознанно втянуть себя в опасную и безвыходную ситуацию.

Тот факт, что она обладает «Наследием Курису», уже означает, что она, сама того не подозревая, находится в начале Третьей Мировой войны.

«Мне позвонила мать Курису. Её дом подожгли».

Услышав это впервые, Ринтаро почувствовал тревогу... но теперь это имеет смысл.

Поджог, вероятно, был делом рук российских агентов.

Когда Россия узнала, что статья Накабачи — на самом деле лишь копия статьи Курису, она, похоже, совершила этот отвратительный поступок из страха, что оригинал попадёт в руки других стран.

Если так, вполне логично, что ФБР — или, возможно, ЦРУ или Пентагон, выдающие себя за ФБР, — взялись за расследование поджога.

«Этот ПК больше не является чем-то личным, вроде наследства от близкого друга...»

Стоит ли всё-таки рассказать Махо об этом?

С другой стороны, как и на Радио Кайкан, Ринтаро был обеспокоен тем, что сделает Махо, когда узнает о существовании машины времени.

Что, если она захочет отправиться в прошлое вместо Ринтаро?

— Хияджо-сан, можешь мне пообещать кое-что?

— Что?

— Ты учёный и, я считаю, очень рациональный человек.

— ...

— Не позволяй эмоциям взять верх над тобой. Не будь такой опрометчивой, как я раньше.

— ...

— Я собираюсь рассказать кое-что очень странное. Ты можешь посчитать это абсурдом, но это правда. Так что...

— Давай ближе к делу. Что именно я должна пообещать?

— Даже не думай пытаться спасти Макисе Курису.

— А?..

Даже Махо, известная своими выдающимися способностями, не имела ни малейшего понятия, что он имеет в виду, и просто молча смотрела на него.

— Спасти... Курису?..

— Если не сможешь мне пообещать, я ничего не скажу. Так что?

***

Махо была озадачена, услышав эту историю.

Как у ребёнка, только что перешедшего в среднюю школу и увидевшего ряд непонятных математических формул, не имеющих ничего общего со здравым смыслом, её лицо отразило немыслимое для её уверенной натуры замешательство.

— ...

Дослушав рассказ, она потеряла дар речи.

Она обнаружила, что вместо отсутствия веры в это она была не уверена, как интерпретировать слова Ринтаро.

— Ты всё же не веришь?

— Н-нет... Просто не могу осмыслить всё это.

Голова потяжелела от бардака внутри.

— Так что думаешь?

— Я думала, ты расскажешь об использовании Амадеуса в военных целях.

— В военных целях?

— Курису часто бывала в институте психофизиологии, и, по её словам, иногда туда приходили посторонние. Возможно, они были из Министерства обороны.

— То есть они хотели использовать Амадеус как оружие...

— Ага, — от отвращения Махо прикусила губу. — Они могли бы скопировать данные воспоминаний закалённого в боях военного и использовать для управления беспилотным истребителем. А ещё помнишь медицинскую функцию, о которой я рассказывала?

— А... Можно записать воспоминания обратно в мозг.

— Именно. Если бы мы могли изменять воспоминания и записывать их обратно, можно было бы создать ужасные вещи, вроде солдат без чувства страха или подразделения, способного спокойно выполнить любую жестокую миссию.

— Ого! Это что, голливудский фильм?

— Я беспокоилась, что Курису могла найти доказательства проведения подобных экспериментов.

— То есть она была целью?

Махо молча кивнула.

— Значит, ты думала, что на ноутбуке и жёстком диске Курису были доказательства этого? — Ринтаро указал на лежащий на столе и ожидающий ввода пароля ноутбук.

Мгновение Махо выглядела удивлённой, но выражение её лица быстро вернулось в норму.

— Точно... Ты уже знаешь, что он принадлежал Курису, так?

— Извини...

— Ну, не важно. Рано или поздно мне пришлось бы об этом сказать, — пробормотав это, она взяла ноутбук.

Корпус тёмно-красного цвета, судя по всему, изготовлен из магниевого сплава, что делает его довольно лёгким.

— Ты пробовала спросить пароль у «Курису»?

— ?..

— У Амадеуса.

— Да... Конечно, попробовала. Не сработало. Похоже, Курису сменила пароль без её ведома.

— Ясно...

В конце концов Махо выключила компьютер и опустила экран, так и не введя пароль.

— Ладно. Я впечатлён.

— Что?

— Обычно такую историю ты бы отрицала. Или, по крайней мере, относилась бы к ней крайне скептически.

— В другой ситуации я бы даже не стала тебя слушать, что уж говорить об отрицании. Учёные не должны отрицать даже самые тривиальные возможности, но... в тоже время склонны придерживаться собственных убеждений и здравого смысла.

— Тогда почему же?

— В этом замешана Макисе Курису, — Махо изобразила на своём лице самоуничтожительную улыбку. — Теория путешествий во времени? Машина прыжков во времени? Невозможно. Невозможно, чтобы подобное существовало.

— ...

— Но Курису определённо могла бы такое сделать. Она всегда шла против здравого смысла.

— Ясно...

Её ID в Amadeus был Salieri.

Ринтаро начал говорить, но остановился. Он не мог отделаться от ощущения, что в этом наследии заложены сдерживаемые чувства учёного, которые не следует трогать.

— О, может, Махо-ши не против быть цундере-юри? Отличный пейринг, — прошептал Дару на ухо Ринтаро так, чтобы Махо не услышала.

— Вот и спроси у неё. Откуда мне знать?

— Будет здорово, если она меня грубо выругает.

— Ты извращенец.

— Сколько ещё повторять? Я извращённый джентльмен.

— ?.. О чём шепчетесь?

— О, нет, ни о чём.

Раздражённый Ринтаро оттолкнул голову Дару.

— Ладно, Окабе-сан, я бы хотела увидеть хоть какие-то доказательства.

— Доказательства?

— Она же где-то есть? Машина времени.

Услышав «машина времени», Ринтаро слегка хрипнул.

— Кроме того, я могу встретиться с путешественниками во времени, так?

Ринтаро вопросительно посмотрел на Дару, но тот лишь пожал плечами.

Конечно, он не мог раскрыть, кто такая Сузуха и каковы её цели — что она дочь Дару и пыталась отправить Ринтаро в прошлое.

Сузуха пришла бы в ярость, узнав, что информация о машине времени была раскрыта без её ведома. Поэтому пришлось выражаться неопределённо.

— Я познакомлю тебя...

«...с этим человеком», — хотел сказать Ринтаро.

Но не смог...

Начал периодически раздаваться звуковой сигнал. Из переговорного устройства под столом раздался звонок.

Звук был не такой, как прежде.

— Что-то важное?

Тон Дару был таким же, как прежде, но Ринтаро заметил внезапное напряжение, промелькнувшее на его лице.

— Алло? Что-то не так?

Говоря по телефону, он переключал изображения с камер наблюдения.

Вход в здание, пожарные выходы, коридоры, лифтовые холлы и пожарные лестницы отображались с некоторым шумом. В отличие от кадров внутри магазина, эти отображались со скрытых камер.

— Кто это?..

Ринтаро нахмурился.

У входов в здание, в лифтовых холлах, на пожарных лестницах на первом и седьмом этажах и даже возле входа в магазин косплея неестественно стояли мужчины.

Их было около двадцати.

Среди них были офисные работники, мужчины в костюмах в стиле Акиба, люди в военной одежде, и все они сами по себе в Акихабаре ничем бы не выделялись.

Но вид такой большой группы людей, окружившей район в такое позднее и тихое время, казался необычным.

— Оки-доки. Покидаем это место. Вы тоже можете уходить, — Дару отложил переговорное устройство и достал рюкзак с непонятным содержимым.

Он поспешно стал набивать его жёсткими дисками и картами памяти.

— Ноутбук Макисе-ши тоже сюда.

— Так и знал. Они за нами?

— Мы занимаемся многими делами. Такое уже случалось.

— Серьёзно?

— Да. Такая вот у меня работа.

Дару забрал ноутбук у Махо, вместе с жёстким диском положил его в рюкзак и закинул на спину.

— Ах, а мне так нравилось это место. Жаль его покидать, — с серьёзным, несмотря на голос, выражением лица Дару направился в угол комнаты.

На стене висел большой плакат с изображением златовласого вокалоида.

— Прости, Рин-тан, — Дару отклеил плакат, пытаясь не повредить его.

Под ним оказалась раздвижная стеклянная дверь, выходящая на бетонный балкон.

— Сюда.

Убедившись, что снаружи всё в порядке, Дару, Махо и Ринтаро по очереди быстро вышли на балкон.

Как и в помещении, на нём была куча разных вещей. Изношенные ПК, мониторы и даже сломанные игровые приставки.

Благодаря ним, если немного наклониться, можно скрыться от глаз людей снаружи.

Возможно, это было сделано специально для таких чрезвычайных ситуаций.

— Здесь можно перейти в соседнее помещение.

На границе с соседним балконом висела доска с надписью: «Оторвите в случае чрезвычайной ситуации». Дару выкрутил из неё три металлических винтика.

Доска легко отошла.

— Давайте, быстрее.

— Уверен? Можешь идти первым.

— Не волнуйся, в таких случаях надо пропускать друг друга.

По соседству было офисное помещение.

Отойдя в его сторону, Дару вернул доску на место.

— Пригнитесь.

Ринтаро, как было велено, наклонился и наткнулся на доску в соседнем помещении.

— Открой проход, пройди и быстро верни её на место.

После нескольких повторений данного процесса они добрались до балкона с торцевой стороны.

Это место было полностью закрыто решёткой с вплетёнными в неё искусственными цветами и построено таким образом, чтобы было вне досягаемости посторонних глаз.

— Теперь надо подняться на два этажа.

Посмотрев наверх, можно увидеть мелкое отверстие с пожарной лестницей, достаточно большое для человека.

Дару потянулся и выдвинул лестницу.

— Почему не вниз? — спросила Махо, увидев у своих ног такое же отверстие.

— Это не лучшее решение. Здание окружено, с первого этажа нам не выбраться.

— Но ведь поднявшись, мы ещё сильнее загоним себя в угол.

— Я позабочусь об этом.

— Каким образом?

Дару первым забрался наверх и пропал из виду.

— Поднимайся, Хияджо-ши.

— Не стоило мне надевать юбку.

— Я не буду смотреть. Иди.

Она взобралась по лестнице и вышла на балкон двумя этажами выше. Он тоже был закрыт решёткой и полностью скрыт от глаз окружающих. Всё было очень хорошо подготовлено.

— Эту комнату арендуют несколько человек специально для таких случаев.

— А кто это?

— Секрет, — сказал Дару и открыл ключом алюминиевую створку, ведущую в тускло освещённую безлюдную комнату. На полу лежал толстый ковёр, вероятно, для звукоизоляции. — Можете снять обувь.

Оказавшись внутри, он снова запер дверь и задёрнул шторы.

Затем открыл другую дверь, рядом с входной, и в ванную комнату размером в три татами.

— Дальше небольшие трудности. По крайней мере, для меня.

— О чём ты?

— Ты же не собираешься выйти здесь?

Махо и Ринтаро были удивлены.

Дару открыл окно, находящееся примерно над его талией.

Прямо перед ним показалось окно другого здания. Расстояние между ними было примерно полметра.

Это говорит о том, насколько эти здания старые, учитывая нынешние строительные нормы.

Ринтаро пришла мысль, что это похоже на замок Коулун в Гонконге.

— Прямо как в фильме с Томом Крузом, круто же?

— Нет, это абсурд. Как-то не...

В этот момент телефон Дару завибрировал. Это было письмо.

Когда он посмотрел на экран, его лицо омрачилось.

— О нет.

— Что случилось?

— Сообщение от сбежавшего товарища. Похоже, они вошли в магазин.

Дару поднял руку и положил её на окно здания перед ним.

Оно было незаперто и с лёгкостью открылось.

Похоже, за ним была кухня с бойлером и прочими подобными вещами.

— А-а-а! — он оттолкнулся от ванны ногами и изо всех сил потянулся к открытому окну перед ним.

Качая ногами, он перелез из одного окна в другое с языком тела, совершенно не похожим на Тома Круза.

Наконец, едва не споткнувшись об оконную раму, массивная туша Дару исчезла по ту сторону.

Раздался низкий стон — похоже, он неудачно приземлился головой вперёд.

— Теперь вы.

— Похоже, у нас нет выбора...

Махо забралась в ванну так же, как и Дару, и вытянулась во весь рост из окна.

Холодный резкий ветер яростно трепал её длинные волосы.

— Ах, высоко...

В отличие от Дару, её маленькое тело спокойно могло провалиться в промежуток между домами.

А высота тут немаленькая.

— Нет, не смотри вниз.

Ринтаро поспешно вытянул руки, чтобы помочь ей.

Не заботясь о том, что её юбка будет задрана, Махо продолжала ползти, стараясь не упасть, и в конце концов закатилась в соседнее здание.

Спустившись на пол с помощью Дару, она оказалась на кухне в пустой однокомнатной квартире.

Ринтаро протянул руку и закрыл окно здания, в котором они только что находились, после чего запер его и в этой квартире.

— Теперь надо сбежать через пожарный выход этого комплекса.

— Что ж, это нам вполне по силам.

— О, у тебя руки и ноги все в ссадинах.

Белые руки Махо действительно были покрыты ссадинами. Похоже, это после перехода через окна.

Но было не больно. Возможно, потому что она всё ещё нервничала.

Когда Дару включил небольшой экранчик у входной двери, он показал вид на коридор. Там никого не было видно.

— Идём.

— Ах...

Он осторожно открыл дверь и вышел в освещённый флуоресцентными лампами коридор, где никого не было.

— Куда мы направимся, когда выйдем?

— Хотелось бы добраться до главной улицы.

Они спустились по лестнице на первый этаж, стараясь не шуметь.

Взглянув на соседнее здание из-за столба, они увидели мигающий фонарик за окном на седьмом этаже.

Как раз вовремя.

— Пройдём через MayQueen. Так быстрее всего можно дойти до лабы.

Они бы выделялись, если бы бежали. Выйдя из здания, они быстро зашагали в сторону улицы Шохэйбаши, изо всех сил подавляя своё нетерпение.

Улицы освещены скудно, вокруг очень много тёмных мест. Сердце готово было разорваться от страха, что в любой момент на них могут напасть.

— Ты в порядке, Хияджо-сан?

— Да... Не волнуйся.

Тем не менее, кровь прилила к её щекам.

В этот момент через переулок пронёсся звук вибрации телефона, чуть не заставивший всех троих начать бежать.

— Простите, — это был телефон Махо. Она поспешно вынула его, и вибрация прекратилась. — Это письмо от профессора Лескинена...

— От профессора?

— Да.

Махо, охваченная нехорошим предчувствием, открыла письмо и быстро пробежалась глазами по английскому тексту.

— Что такое?

— Офис и наши с профессором номера в отеле. Их обыскивали.

— Что?

— Там ужасный беспорядок.

Ринтаро и Махо взглянули на рюкзак, который нёс Дару.

Тот также посмотрел на него через плечо.

Всё это больше не казалось совпадением.

— Всё-таки они за нами?

— Определённо. Им нужны ноутбук и жёсткий диск Курису, — сказал Ринтаро, и внезапно из переулка в сторону Махо прыгнула чёрная фигура.

Она закричала.

Левая рука Махо была заведена за спину.

Её безжалостно скрутили и положили на землю.

Раздался отвратительный звук.

— Гх-х! А-а-а!

— Хияджо-ши!

— Махо!

Они собирались помочь Махо, но в этот момент на них напали ещё несколько фигур.

Все они были одеты в шлемы и кожаные мотоциклетные костюмы.

— Чёрт!

— Отпустите!

Ринтаро и Дару так же затащили в переулок и повалили на землю.

Дару, часто контактирующий с Сузухой, понял, что эти люди специально обучены.

— Молчите и делайте, что говорят, — проговорил из своего шлема человек в костюме, скрутивший Махо, — судя по телосложению, женщина.

Услышав это, Ринтаро перестал двигаться.

Голос этой женщины он не мог забыть, как бы ни пытался.

— В ином случае... мы убьём вас.

Женщина прижала Махо к себе левой рукой, а правой что-то вытащила.

Это был чёрный матовый, свирепо выглядящий военный нож. Она приставила его к белой шее перед собой.

— !..

Махо затаила дыхание от ужаса.

— Отпусти!

В голову пришло одно из самых душераздирающих и отвратительных воспоминаний Ринтаро, что никогда не оставит его.

Владелец этого голоса, забравший его драгоценную подругу детства, Шиину Маюри, сейчас прямо перед ним.

Владелец этого голоса, уже сказавший это на другой мировой линии, снова собирается вершить беспричинную смерть прямо на глазах Ринтаро.

«Кирю... Моэка! Так и знал!»

Ринтаро, стиснув зубы до скрипа, нечеловеческими глазами посмотрел на Моэку.

— Прекрати! Если надо, я отдам его тебе...

Когда он выдавил из себя эти слова, Моэка немного отодвинула нож.

Затем медленно ослабила хватку на Махо.

То же самое случилось с Ринтаро и Дару.

— Где он?

Моэка подняла щиток своего шлема.

На них смотрели, казалось, абсолютно безэмоциональные глаза.

— Сначала отпустите. Я не смогу так вам помочь.

— ...

Моэка подала сигнал, и руки, державшие Ринтаро и Дару, внезапно отпустили их.

Насильно сжатые суставы наконец-то обрели комфорт.

Тем не менее, Махо ещё не освободили. Она оставалась в плену у Моэки.

— Меняю на этого человека.

— Хорошо... Дару, дай мне рюкзак.

— Да.

— Нет! Не отдавай...

— Молчи, Хияджо-сан, пожалуйста. Она правда убьёт тебя. Это не пустая угроза.

— Но...

— Курису была бы рада, если бы ты умерла за её записи?

— Ух...

Лицо Махо исказилось, как у плачущего ребёнка.

Ринтаро бросил взгляд на Моэку и достал из рюкзака ноутбук и жёсткий диск.

— Вот.

— Отдай весь рюкзак.

— Сначала отпусти её...

— ...

— Не делай глупостей, если хочешь узнать пароль.

Ринтаро положил ноутбук и жёсткий диск обратно в рюкзак и протянул его Моэке.

— Его нельзя включить без пароля. Его защита пугает всех хакеров в мире.

— ...

— Я скажу его, если гарантируете нашу безопасность. Если убьёшь её, когда я передам тебе рюкзак, ничего не получишь.

— Ладно...

Это была игра Ринтаро.

Если они узнают, что пароль никому не известен, всё будет кончено.

— Тогда один из вас пройдёт с нами.

— А?..

— Двоих отпустим прямо сейчас. Если пароль будет верный, отпустим оставшегося.

— Не пойдёт. Нет гарантии жизни оставшегося.

— Тогда заберём всех.

На спине Ринтаро начал выступать холодный пот.

Он никогда не торговал жизнями, так что не знает, что делать дальше в такой ситуации.

— Хашида Итару.

— Что?! Я?!

— Нам известно, что Вы специалист.

— Нет, а...

— Если Вы пройдёте с нами, остальные двое будут освобождены.

Дару скорчил гримасу и отступил.

Тем не менее, человек сзади схватил его за плечо, и тот закричал:

— Подождите! Ладно, я пойду. Ничего страшного ведь, да?

— Возьмите меня.

Ринтаро вышел вперёд, чтобы защитить Дару.

— Мы ничего не знаем о тебе. Неизвестно, знаешь ли ты пароль, — холодно произнесла Моэка, а затем снова прижала нож к шее Махо.

Её крошечное тело дёрнулось от ощущения твёрдого холодного лезвия.

— Хашида Итару. Быстро.

— Я бы хотел, чтобы ты использовала эту фразу в более эротичной ситуации.

Хотя казалось, что Дару говорит легко, его голос дрожал.

«Что ты хочешь сделать?.. Если так дальше пойдёт, Дару...»

Голова Ринтаро наполнилась ужасающими мыслями, но он так и не смог найти способ, как выкрутиться.

На этой мировой линии Дару должен дожить как минимум до 2036 года и завершить создание машины времени.

Значит, что бы ни случилось, он не умрёт?

Эти мысли то появлялись, то пропадали.

— М4, — позвал Моэку один из напавших, стоящий позади, и подошёл к ней.

На человеке был шлем, закрывающий всё лицо, так что понять, что он говорит, было практически невозможно, особенно когда он говорил шёпотом.

Тем не менее, Ринтаро смог расслышать врагменты: «уже пора», «опасно» и «оступать». Похоже, они торопятся.

— Принято... — кратко произнесла Моэка и безэмоционально обратилась к Дару: — Кого из вас я могу убить?

Словно по сигналу, к сонной артерии Ринтаро был приложен холодный нож.

— !..

— Окарин!

— Стойте!

Дару и Махо закричали, а тот резко потерял чувство реальности. Казалось, будто всё это происходит в каком-то далёком мире.

Говорят, что у всех так, когда они сталкиваются со внезапной смертью, но Ринтаро действительно был на грани.

«Мы умрём? Здесь? Сейчас?»

Нет, это невозможно. Ринтаро и Дару ещё не достигли возраста, в котором они должны умереть.

Или мировая линия сменилась без их ведома?

Нет, тогда бы активировался Считывающий Штейнер.

Но может, эту способность Ринтаро уже давно утратил?

В голове проносились лишь такие беспорядочные мысли.

Рука, державшая нож, сжималась всё сильнее и сильнее. Если перерезать сонную артерию, смерти не избежать. Уже ничто не поможет.

Невольно вспомнился цвет крови, унёсший жизнь Курису, и всё тело Ринтаро охватил неподдельный ужас.

Оно напряглось, пытаясь вытерпеть эту боль.

Из сильно сдавленной трахеи раздался резкий писк.

И всё-таки этого не случилось.

— ?..

Ведь...

Вместо этого он увидел, как в переулке с бешеной скоростью появился огромный фургон. Он резко остановился рядом с ними, и из него вырвались люди с большими автоматами.

Все они были одеты в лучевые военные костюмы и балаклавы, наделяющие их видом неописуемой мощи солдат, прошедших через множество сражений.

В их руках были автоматы российского производства — винтовки «Гроза», предназначенные для ведения боевых действий в городах и закрытых помещениях, что говорило о том, что это бойцы спецназа, которым поручено выполнение подобных заданий.

Моэка мгновенно узнала их, отпустила Махо и прыгнула в тень близлежащих зданий. Остальные раундеры сразу же разбежались по окрестностям.

— Махо, сюда!

Рука Дару схватила Махо, пока она, спотыкаясь, пыталась убежать.

В итоге они вкатились в подъезд другого здания и упали.

Раздался резкий звук треска, и тот, кто держал нож у шеи Ринтаро, получил пулю в голову и упал на землю.

От полученного импульса тело Ринтаро тоже грохнулось прямо к его ногам.

— Гх!

От удара рюкзак вырвался из рук Ринтаро, и другой раундер схватил его и побежал в ближайший переулок.

Судя по всему, командир крикнул что-то на русском.

По его команде солдаты в унисон открыли огонь из своих автоматов.

С криком тело раундера отлетело, и рюкзак в его руке разорвался, а всё, что было внутри, разлетелось на куски.

Солдаты открыли по нему беспощадный огонь.

Ноутбук и жёсткий диск Курису с глухим стуком разбились об асфальт, потеряв свою первоначальную форму.

Это был сильный и безжалостный подход, как будто было не важно, находятся они на поле боя или на улицах Токио.

Неужели Третья Мировая война уже началась?

Об этом думал Ринтаро, спрятавшись за столбом в оцепенении.

В конце концов застигнутые врасплох раундеры отступили, оставив лишь павших товарищей.

Убедившись в этом, командир собрал обломки уничтоженного компьютера и кивнул. Хорошо организованный отряд быстро собрал разбросанные вокруг обломки и трупы и вернулся в фургон.

Прошло всего несколько минут.

После выполнения всех своих обязанностей, пока Дару и Махо дрожали в тени здания, а Ринтаро лежал на земле, они закрыли дверь и исчезли в ночи.

— Дару, ты в порядке?

— А... ага...

— А ты, Хияджо-сан?

— Всё в порядке...

Ошеломлённые, они встали и уставились туда, где был фургон.

Вскоре они услышали истеричный вой полицейских машин и поняли, что нужно быстрее убираться, иначе у них будут неприятности.

С момента стрельбы в отеле прошло не так много времени. Если они второй раз окажутся втянуты в подобный инцидент, их начнут подозревать.

— Пойдём, Окарин.

— Да. Хияджо-сан, можешь идти?

— Да.

Из домов стали выходить люди, вокруг стало шумно.

Они втроём побежали, прорываясь через всю эту толпу.

Страх, что на них снова нападут, заставлял их истощённые ноги отчаянно продолжать двигаться.

***

Вбежав в лабораторию и проверив, есть ли там кто, они обнаружили, что Сузухи там нет.

Диван, на котором она, судя по всему, спала несколько минут назад, был ещё тёплым, а одеяло было грубо свёрнуто и отброшено в сторону. Несмотря на слова Юки и Маюри, звук автоматов заставил её насторожиться, и можно было предположить, что она пошла к машине времени.

Некоторое время они втроём пытались отдышаться, не решаясь включить свет.

Им казалось, что если они это сделают, то страшные люди в любой момент выбьют дверь и ворвутся внутрь.

— Угх... — внезапно Махо зажала рот.

Возможно, из-за того, что она много бежала... Или потому, что вспомнила запах крови, разбрызганной перед ней?

— Мне надо в туалет...

— За теми шторами.

— Спасибо, — пробормотала она, зажав рот, и побежала внутрь.

Сразу же послышались резкие брызги, смешавшиеся с воплями.

— Угх... Уф...

Вскоре они перешли в жалобные всхлипы, выходящие из под контроля.

Казалось, женщина сдерживала голос, прикусив губу, но он прорывал эту плотину и она ничего не могла сделать, чтобы остановить его.

— Ку... Курису!.. Прости... Прости... — плача, повторяла она.

Её душераздирающий голос донёсся до сердец слышавших его, и Дару даже снял кепку, которую постоянно носил, и положил на диван.

Ринтаро был слегка смущён, но в конце концов пошёл к туалету... и тихо спросил:

— Эй, Хияджо-сан?..

— Ух... Что? — едва изданный звук был прерван слезами.

— Думаю... Уверен, Курису была бы счастлива.

— А?..

— Она была бы рада, что с тобой всё в порядке. Так что... тебе не нужно извиняться.

— Но...

— Все секреты, что у нас были, потеряны. Теперь мы освобождены от проклятия Макисе Курису.

— Проклятие... Курису?..

— Да, именно, — продолжил Ринтаро, словно обращаясь к собственной тени, — Так что вернись к своим исследованиям и обгони Курису.

— ...

— Этого она хотела бы.

Махо ничего не ответила.

Лишь отчаянный всхлип вновь понёсся по лаборатории.

Молчаливый... словно эта печаль никогда не уйдёт.

Сочельник

Самое непостижимое во Вселенной — то, что мы можем её понять.

— Альберт Эйнштейн

———

— Джинглбеллс~, джинглбеллс~

Уже пять вечера 24 декабря. Лаборатория Гаджетов Будущего приведена в порядок и выглядит так же блестяще, как когда её только арендовали.

Счастливо поющими были Маюри и Юки в костюмах Санты, а также Тэнноджи Юго.

Наэ — единственная дочь последнего, владельца здания, — сегодня не отходила ни на шаг от Маюри. Её пригласили на рождественскую вечеринку, так что она очень волновалась.

Как обычно, Юки пела немного невпопад, но радостный тон её голоса так успокаивал окружающих, что те этого и не замечали.

Помимо них в комнате были также Фэйрис, Рука, Каэдэ и Фубуки. К тому же по договорённости Фэйрис сюда были привезены различные приспособления для готовки из MayQueen+Nyan^2, то есть к готовке они подошли с особым вниманием.

Да, сегодня — день проведения операции «Заставим Сузу-сан улыбнуться», организованной Маюри, так что...

— О, Маюши, ты сегодня в розовом. Как мило!

— Нет, Фубуки, ты...

Маюри стояла на стремянке и пыталась повесить венок под потолком, так что для проходящих мимо всё, что было под её мини-юбкой, оказалось на виду.

Фубуки встала под ней и с самодовольным выражением лица наблюдала.

Маюри отчаянно зажала рукой подол юбки.

— У-у~ Я же говорила, что не хочу косплеить.

— О чём ты? На рождественских вечеринках костюмы Санты обязательны.

Фубуки также была в костюме, сделанном Маюри, но в более милом, так как любит такие наряды.

Под юбкой у неё была пушистая паньерочка, а наверху — ярко-красный топ без рукавов со множеством белых оборок. Носки, конечно, были полностью белыми, выше колен, и так же с кучей оборок.

— У-у~ Маюши всё-таки наденет белые колготки.

— О чём ты? Голые ноги и мини-юбка — обязательно.

— Я тебя не слушаю.

Юки отвлеклась от готовки и подошла к Фубуки. На ней также был костюм Санты авторства Маюри.

Конечно, на ней мини-юбка и носки выше колен, так что сегодня она просто ослепительна.

— Это ты так хотела сказать, что мне не стоит в моём возрасте выставлять свои ноги напоказ?

Она шлёпнула себя по бёдрам, выглядывающим из-под юбки.

— Ни в коем случае. Юки-сан особенная.

— А?.. Тогда я всё же не могу? — подала голос уже Каэдэ, только что закончившая украшать торт. — Мне надо надеть колготки?..

— Ах, прекратите! — Фубуки беспокойно взялась за голову.

Затем все трое разом, собравшись под стремянкой, взглянули наверх.

— Ух ты, Маюри, где ты такие взяла? — спросила Юки.

— Почему бы тебе не показать их Окарину-сану? — продолжила Каэдэ.

— Выходи за меня, — сказала Фубуки.

— Уа! Почему вы на меня так смотрите?

— Маюри-чан такая милая, когда стесняется.

— Вот бы Окарин-сан это увидел.

— Выходи за меня.

— Хватит!

Маюри слезла со стремянки с ярко-красным лицом и достала другой венок.

Однако возвращаться к стремянке она не спешила.

— Эй, эй, Рука-кун? — окликнула она Руку, украшавшего вход.

Вместо юбки с обнажёнными ногами на нём были обтягивающие леггинсы.

Его щёки слегка розоватые, возможно, из-за разговоров четырёх девушек.

Каким бы красивым он ни был, он парень. С очень невинным характером.

— Что такое?

— Не мог бы ты помочь мне?

— Я? Да, хорошо.

— Рука-кун, ты лишаешь нас всего удовольствия.

— Вот имеенно.

— А? — Рука округлил глаза на протест Фубуки и Юки.

— Маюши всё-таки наденет колготки.

— Нет! Не надо, пожалуйста! Я больше так не буду! — Фубуки взяла Маюри за руку, пока та шла за занавеску.

— Правда?

— Прости, — Фубуки наклонила голову.

А затем ловко повесила венок. На это ушло в два раза меньше времени, чем у Маюри.

— Вот так.

— У Фубуки-чан хорошо получается, правда?

— Обращайся.

— Хорошо, в следующий раз попрошу тебя.

— Хм?..

— Что такое?

— Почему вы никогда не заглядываете мне под юбку?

— А... — щёки Фубуки слегка покраснели.

— А, Маюши, киш уже испёкся, испёкся.

Из кухни доносились радостные голоса Фэйрис и Наэ.

— Ого, уже? — Маюри побежала на кухню.

Из духовки доносился очень приятный аромат.

— Грибы и шпинат, бекон и сливочный сыр, — говорила Маюри.

Всё это было подготовлено ещё вчера. Конечно, не обошлось и без стандартных продуктов, вроде яблок и ягод.

А сегодня Фэйрис и Наэ приступили к делу.

— Ух ты, смотрится аппетитно~

— Давайте попробуем.

— И что мы потом будем есть, Фубуки-чан?..

— Шучу.

Затем голос подал Рука:

— Хм... Что думаете о тесте, которое я замесил?

— Всё отлично, ня!

— Отлично!..

— В конце концов, ты парень, так что если не вымесишь его как следует, оно не превратится в тесто SS класса.

— Да? Эхе-хе... — немного смутился Рука, когда его похвалила Юки, но сделал такое лицо, будто был недоволен.

— Ну, давайте уже доделаем его.

— Да!

— Маюши поможет вам!

— Может, тогда начнём жарить?

— Да, Юки-нян!

— А я пока закончу с украшениями.

Все разошлись по своим местам.

Лаборатория наполнилась атмосферой приближающегося праздника и в то же время волнением от ожидания необычного события. И в таком случае, разумеется, чувства Маюри и её друзей стали более явными.

— А Окабэ-сан придёт сегодня?

— Да. У него дела в университете, но он зайдёт по пути домой.

— Отлично, Маюри-чан.

— Ага.

Осталась лишь одна проблема, вызывающая беспокойство.

Если план не сработает, это будет самая обычная рождественская вечеринка. Маюри намерена этого избежать.

— Надеюсь, Дару-кун приведёт Сузу-сан вовремя.

— Не переживай, Маюри-чан, скорее всего...

Маюри и Юки переглянулись с небольшим беспокойством.

Без ведущей роли операция «Заставим Сузу-сан улыбнуться» не начнётся.

***

Что ж.

А вот и ведущая роль.

— Папа, принеси болт 10 миллиметров.

— …

— Папа?

— А? Ах, прости.

На крыше Радио Кайкан под холодным ветром стояли отец и дочь Хашида.

Сузуха засунула голову внутрь машины времени, освещённой фонариком, и что-то ремонтировала, пока Дару метался около неё.

Ей не нравилось, когда отец прикасался к машине. Она всегда сама проводила техобслуживание, потому что не желала возникновения парадокса.

Машина времени требует биометрической аутентификации для открытия и закрытия кабины и люка для обслуживания, но, естественно, пройти её может не только Сузуха, но и Дару, её будущий создатель.

То есть Дару может делать с ней всё, что захочет. Даже если он не хочет, это может привести к неприятностям.

— Болт.

— Спасибо.

— Я не собираюсь возиться с пространственно-временным переносом, гравитационным контролем и прочим подобным дерьмом, так что предоставь мне всё остальное.

— Нет.

— Я же лучше тебя разбираюсь в таком, понимаешь?

— Понимаю. И всё равно нет.

— Уже темнеет.

— Всё равно.

— Ух...

Дару взглянул на часы и занервничал.

Вечеринка должна начаться в шесть. Осталось меньше часа.

— Эй, Сузуха?

— Что?

Голос Сузухи, борющейся с тяжело затягивающимся болтом, звучал слегка ошеломлённо.

Дару казалось, что это не очень хорошо.

— Уже темно и холодно. Мы можем продолжить завтра. Давай пойдём домой?

— Я не пойду.

«Что?!»

Внутри Дару был зол, но он не показывал этого.

— Не надо тут. Не стоит так перенапрягаться...

Возможно, это из-за недавнего инцидента, когда Дару и его друзья подверглись нападению.

Вернувшись поздней ночью, она узнала от Дару, сидящего в одиночестве в лаборатории, о случившемся и побледнела.

А затем взорвалась в приступе невыразимого гнева и набросилась на него. Она это отрицала бы, но в тот момент из её глаз текли слёзы.

«Дядя Окарин был прав! Нужно было избавиться от ПК как можно скорее! Нельзя допускать такого!» — сказала она тогда, но только потом поняла это, и её лицо напряглось.

С того дня лицо Сузухи всё чаще становилось мрачным.

— Давай уже пойдём. Сегодня мы не закончим...

— А-а-а! Папа, зачем ты поставил болт под таким углом?!

— Прости.

Сузуха повысила голос, но затем, задыхаясь, закрыла рот.

Её ноздри заполнил запах машинного масла.

«И почему я так расстроена...»

Это было явно не из-за плохой конструкции машины.

— Нет, прости, это не тебе. Это тебе будущему.

— Нет, всё в порядке. Я сделаю её максимально простой для обслуживания. Прости.

— Ты тоже прости. Я перегнула палку.

— Давай я просто затяну болт. Это ведь ни на что не повлияет?

— Ага...

Сузуха осторожно вынула голову из энергоблока.

Дару подумал, что её красота затмилась маслом на щеках и лбу.

— Вот, подержи, — сказал он, снимая крышку и просовывая лицо в машину, чтобы осмотреть внутренности. — Ах. Похоже, эта труба была здесь установлена позже.

Прямо рядом с обслуживаемым оборудованием проходила большая труба, что, конечно, затрудняло работу.

— Сначала стоило снять трубу. В ней должно быть что-то вроде охлаждающей жидкости, так что сначала нужно вылить её через клапан.

— Понятно... Но я не думаю, что ты принимал во внимание особенности обслуживания..

— Конечно, нет. Так раздражает.

Оскорбляя себя будущего, Дару принялся за работу.

Сузуха же просто наблюдала.

Через некоторое время она отвела от него взгляд и посмотрела на улицы Акихабары, уже не освещаемые лучами солнца.

— Папа?

— А?

— Я...

— Что?

— В последнее время... я всё больше не понимаю себя...

— Хм?

— То есть... странно думать о таком...

Сузуха немного заколебалась.

Она боялась это сказать.

— Правда ли мы можем стереть этот мир?

В голове Сузухи внезапно вновь пронёсся крик маленькой девочки.

«Ты не можешь стереть этот мир! Я не позволю!»

Глаза девочки тогда смотрели прямо на неё.

Встряхнув головой, она отогнала эти воспоминания.

— Если теория Окарина-ниисана из будущего верна, мы сможем достичь Врат Штейна, если спасём Макисэ Курису.

— Угу.

— Если мы это сделаем... папа, мама... Маю-нээсан, Рука-ниисан, Окарин-ниисан... все они исчезнут.

— Угу.

— И тот факт, что я встретила здесь своего отца, тоже... Всё это исчезнет.

— Что? — удивившись, Дару поднял голову и выглянул из машины. — Это же флаг!

— Что?.. Нет, я не об этом!

— Сцена исповеди, ktkr! Нет?

— О чём ты думаешь? — Сузуха покраснела и ударила своего отца.

— О-о-о, нога, нога...

— Будь хоть раз серьёзен.

— Я думал серьёзно... больно...

— Если и дальше будешь так говорить, я могу и не появиться.

— Понял! Это проблема!

Дару вскочил, когда его в очередной раз пнули по голени.

— Я расскажу твоей будущей маме. Обязательно расскажу.

— Что?

— Можешь передать сообщение, и когда-нибудь...

Когда-нибудь?

Услышав это, Сузуха внезапно снова упала.

Даже если она попытается, у этой мировой линии нет будущего.

Единственное, что может их ждать за пределами этого «когда-нибудь», — мировая линия Врат Штейна, что заменит собой нынешнюю.

— Что? Это нормально?..

Дару вздохнул, увидев Сузуху в тишине.

— Ну... всё нормально.

— А?..

— Ты хочешь исчезнуть?

— Папа?..

— Люди будут умирать, да? Ты не хочешь этого.

— ...

— Ты слишком много думаешь, Сузуха. «Я не хочу войны, поэтому изменю мир». Вот и всё, просто же?

— ...

— Я не хочу войны. В отличие от Сузухи, я умру через три дня, если меня призовут.

— Я разочарована...

— Флаг сломан?

— Значит... всё нормально.

Сузуха развернулась и стала уходить.

— Ты куда?

— Пойду умоюсь от масла.

— Если хочешь плакать, можешь прижаться к груди своего папы.

— Кстати, забыла проверить пистолет. Давно из него не стреляла, — Сузуха потянулась к пистолету в кармане, и Дару резко поднял руки.

— Прекрати!

— Когда затянешь болты, оставь её открытой... Я закончу сегодня.

— Ладно! Пойдём домой!

— Ага...

В конце концов Дару сумел привести Сузуху вовремя, так что в тайне ударил себя по груди.

Сузуха смотрела на сияющую в слегка грязном синем небе луну и испустила небольшой выдох.

Её белое дыхание на мгновение задержалось в воздухе, а затем исчезло в холоде.

— Папа...

— Хм?

— Мой папа не воевал с оружием. Он всегда бегал и прятался.

— Что? В будущем я бесполезный...

— В этом ничего такого. Папе предстоит ещё одна битва.

— Сузуха...

— Значит, всё нормально, так?

— ...

— Я не хочу, чтобы ты был в опасности из-за желания получить информацию о машине времени, как в тот раз.

— Я и не собираюсь.

— Ага.

— Компьютер Макисэ-ши исчез. Всё в порядке. С тех пор ничего не происходило.

— Не теряй бдительность, папа. Обещай мне.

Сказав это, Сузуха направилась по лестнице в ванную.

Дару внимательно следил за дочерью.

Но когда она скрылась в Радио Кайкан, он достал что-то из кармана.

— Сузуха... прости...

Маленький прорезиненный корпус устройства, который не разобьётся даже при падении.

Однако он был повреждён выстрелами русских спецагентов, после чего был восстановлен.

Дару огляделся по сторонам, а затем повернулся к кабине машины времени.

Протянув слегка дрожащую руку, он прошёл биометрическую идентификацию, открыл дверь и быстро забрался внутрь.

В компьютерном отсеке он нашёл тайник с невиданными им ранее дисками следующего поколения. Замаскировав его так, будто это одна из самых важных частей, он вышел из машины и поспешно закрыл дверь.

Так его даже Сузухе найти будет нелегко.

— Фух... Нормально.

Если думать об идеальном укрытии, о котором никто не узнает, — это лучшее место.

***

Одинокие парни и девушки, выходящие на поиски двухмерных мужей и жён, — вот как выглядит Акихабара в канун Рождества.

На самом деле даже любители манги, игр и аниме могут встретить настоящих девушек и парней с теми же увлечениями и завести отношения.

Акихабару наполнила сладкая и пушистая атмосфера, присущая кануну Рождества: парни и девушки радостно общались в игровых центрах, аниме-магазинах и магазинах ПК.

Конечно, некоторые и просто шли по краю улицы, бормоча под нос: «чёртовы нормисы», но даже они испытывали некоторое возбуждение от мощи рождественских огней и декораций, украшающих улицы.

Все наслаждались в канун Рождества.

Было уже далеко за шесть вечера, когда Дару и его дочь прибыли в лабораторию.

Конечно, он написал об этом ожидавшей их внутри Маюри.

— Никого?.. — он посмотрел в окно лаборатории на втором этаже, где был выключен свет и царила кромешная тьма. — Ну, сегодня же канун Рождества. Все заняты.

— Хм, Рождество.

— Что такое?..

— А, ничего.

Сузуха по пути сюда была поражена радостной атмосферой в городе.

Всё потому, что она ощущала огромную пропасть между ней и людьми в приподнятом настроении на улицах.

В то же время она испытывала лёгкое раздражение, что все эти люди ничего не знали и владели тем счастьем, которое она не могла обрести.

Говоря прямо, это зависть маленькой девочки, но для неё, стоически выросшей в суровых условиях, испытывать подобные чувства в столь важный момент было позорно.

Поэтому она ненавидит эти чувства, отрицает их, что заставляет её чувствовать растерянность.

Даже Сузуха, закалённый солдат, всё ещё оставалась чувствительной девушкой.

— Ладно, пошли внутрь! — громко объявил Дару перед лестницей, ведущей в лабораторию. Это было запланировано.

— Что?.. Чего это ты...

— Хм? В последнее время я не получал достаточной физической нагрузки. Если не буду себя так мотивировать, не смогу подняться по лестнице.

— Иди уже.

— А, да...

Это было настолько нарочито, что даже освежающе.

Сузуха с хмурым выражением лица поднялась первой по лестнице. Поднявшись на второй этаж, она отперла дверь и открыла её.

Вблизи вдруг раздался звук и запах пороха.

— Чёрт!

Сузуха быстро пригнулась, оттолкнулась ногой от пола и с разбегу вбежала внутрь.

В темноте она напрыгнула на стрелявшую в неё тень и попыталась сломать её челюсть нижней частью ладони.

— Кьяа! — послышался знакомый женский голос.

Она попыталась остановить свою руку, способную стать смертельным оружием, но уже было поздно.

«Плохо!»

К счастью, рука Сузухи прошла над лицом. Возможно, противник отклонился назад от удивления.

Второй рукой она поймала падающее тело.

— Стой! Стой ня!

— Счастливого Рождества!

— Стой, Сузуха!

В комнате вспыхнул свет и показались Фэйрис, Маюри и Ринтаро, отчаянно пытающиеся остановить Сузуху, держащую зажмурившую глаза Юки на руках.

За ними стояли испуганные Наэ, Рука, Фубуки и Каэдэ. У них у всех в руках были уже выстрелившие хлопушки.

Вокруг лежали бумажные ленты, вырвавшиеся из них.

— Что... Что происходит?..

— Ну это... Счастливого Рождества, Сузу-сан! — повторила Маюри.

— Счастливого Рождества?

— Да!

Тогда Сузуха наконец поняла, что же происходит.

Потолок и стены красиво украшены венками и лентами. Складной стол переполнен различными ароматными блюдами, пирожными, сладостями и напитками.

— Вечеринка?

— Прости. Мы хотели удивить тебя, — в панике стала извиняться Юки, а затем вмешался Дару:

— Сузуха! Мы пытались сделать для тебя сюрприз, вроде как! Не злись!

— ...

— Сузуха?

— Ты знал?

— Ага.

— Понятно. Так вот почему ты вёл себя так странно.

— Прости, Сузу-сан! Это Маюши всё спланировала! Не злись на Юки и Дару-куна. Злись на Маюши.

— Почему я должна злиться, Маю-нээсан?..

Сузуха аккуратно отпустила Юки и снова оглядела комнату.

— Хм, удивительно. Не могу поверить, что это всё та же лаборатория.

— Правда? Мы её украсили, хе-хе.

— Да, это правда здорово. Красиво.

Затем, несколько раздражённо улыбнувшись, Сузуха медленно отступила и попыталась выйти.

Маюри, да и остальные удивились.

— Куда ты, Сузу-сан?

— В смысле? У вас же вечеринка, Маю-нээсан?

— Я не хочу вам мешать. Папа, зачем ты вообще привёл меня сюда?..

— Ни за что, ня! — крикнула Фэйрис. — Ты остаёшься с нами, ня!

— Что? Но... я никогда не была ни на чём подобном.

— Ну мы просто едим и весело болтаем, так?

Маюри взяла руку Сузухи так, будто не собиралась больше никогда её отпускать.

— Маю-нээсан?

— Садись, Сузу-сан.

— Но... я правда не знаю, что мне делать...

— Просто сядь!

— ...

Маюри выглядела так, будто вот-вот расплачется.

У Сузухи в груди что-то защемило, и она не смогла заставить себя уйти.

Юки выделила немного места у угла стола и посадила туда Сузуху.

— Да! Теперь все на месте!

— Да, похлопаем! — издали весёлый крик Фэйрис и Фубуки.

Дару включил на своём компьютере рождественские песни, пока остальные аплодировали. Атмосфера внезапно стала более праздничной.

— Тогда начнём с тоста. Разлейте напитки по стаканам.

Все расселись по своим местам и налили свои любимые напитки.

Тем временем Сузуха крепко держала руку у своего рта.

— Эй, Сузуха!

В бокал Сузухи налили безалкогольное шампанское.

— Папа... — прошептала она так, чтобы никто не услышал, — я не создана для подобного.

— Почему?

— Я пришла в это время... не чтобы веселиться...

— Ты слишком много об этом думаешь, Сузуха, — Дару скрестил руки. — Можешь просто поесть со всеми. Ты же голодная?

— Ну...

Будто в ответ на вопрос, желудок Сузухи заурчал.

— Маю-ши и «мама» сделали много для Сузухи, так?

— ...

Когда Сузуха подняла глаза, на неё обеспокоенно посмотрели Маюри и Юки.

Дару резко сделал неподходящее ему выражение лица.

— Сейчас лучше подумай о чувствах Маю-ши и остальных. Если хочешь поговорить об этом, позже я тебя выслушаю.

— ...

— Если хочешь, можешь сегодня поспать вместе с папой.

— Ни в коем случае...

— О нет, почему ты так говоришь? Ты что, ненавидишь своего папу?

— Ха... Мне больше не хочется вести с тобой серьёзный разговор.

— Всегда ты так. Вот, держи, — сказал Дару, поднеся Сузухе бокал шампанского.

Разговор Сузухи и Дару был похоронен среди остальных и вряд ли был услышан, но напротив неё сидел Ринтаро.

Такое расположение было выбрано Маюри, которая хотела, чтобы Окарин и Сузу-сан наладили взаимоотношения, но на данном этапе её намерения не имели особого значения.

Никто даже не смотрел друг на друга, более того, между ними ощущалась заметная дистанция. Сузуха была рядом с Дару, а Ринтаро сидел вместе с Маюри спина к спине.

Но на этом расстоянии можно услышать и такой тон голоса.

«Я пришла в это время... не веселиться...»

В конце концов однажды они столкнутся друг с другом ради изменения прошлого.

Неизвестно, когда это случится... но мысли об этом наполняют неудовлетворённостью.

Маюри чувствовала, что ничего не может с этим поделать. Недавно она наконец смогла поговорить с Сузухой, так что была на эмоциях.

— Ньян? Все готовы? — Фэйрис оглядела всех со своей обычной кошачьей улыбкой.

Она изящно держала в своей руке бокал виноградного сока.

— Дадим слово Маюши, затеявшей эту вечеринку.

— Э? — она была шокирована тем, что её попросили сказать тост.

В этот момент она столкнулась с Ринтаро и они вместе чуть не пролили всё содержимое их бокалов.

— О-окарин, ты в порядке?

— Да, всё нормально. Успокойся немного.

— Ага, — Маюри сделала глубокий вдох и восстановила дыхание. — Сегодня канун Рождества. Повсюду полно нормисов, но в этом году Маюши и остальные тоже устроили вечеринку и стали нормисами!

— Думаю, значение у этого слова слегка другое, нежели представляет Маюши, — пробормотала Фубуки с немного отстранённым взглядом.

Сегодня вечером Фубуки пригласили несколько кохаев. Она очень популярна.

Единственной проблемой было то, что все пригласившие её были девушками.

— Хм... В любом случае, если всем весело, то Маюши счастлива. Вот.

Последнюю часть она сказала, глядя на Сузуху.

Та не знала, что чувствует, так что смогла лишь посмотреть на неё с улыбкой, натянутой на неописуемое, расплывчатое выражение лица.

— Ну тогда выпьем.

— Да.

— Да, ня.

— Да.

Рука встал, словно студент, которого заставили произнести речь на церемонии открытия, неподвижно держа свой бокал.

— Желаю вам всем крепкого здоровья и дальнейших успехов.

— Стоп! Почему сразу так официально?

— Совсем не похоже на Рождество, Рука-кун...

Рука, на которого указали Фубуки и Каэдэ, закрыл рот и замолчал от удивления.

— Простите. Мой отец говорил так же на вечеринке в честь окончания года на днях...

— Ничего страшного, если просто будешь говорить «выпьем», как обычно, ня.

— Правда? Ну тогда... выпьем!

— Выпьем!

Бокалы радостно зазвенели.

Сузуха же свой всё ещё просто держала, но Дару сам ударил его.

— Эй, и Маюши тоже.

— Я тоже!

Маюри и Юки тоже наклонились к Сузухе и ударились бокалами. Сузуха не могла сопротивляться.

— Да, Сузу-сан. Маюши его приготовила.

— Ах, да.

Когда она взяла приготовленный Маюри пирог и положила в рот, его наполнил вкус грибов.

— Вкусно...

— Правда?

— Да.

— Ешь больше. Ешь больше, — Маюри была вне себя от радости и накладывала ещё и ещё.

— Я не смогу съесть столько за раз.

— А как насчёт этого? Я приготовила гратен из креветок, а ещё жареного цыплёнка по-этнически. Это моя гордость.

Юки подавала разнообразные блюда.

— Спасибо.

Всё приготовленное оказалось очень вкусным.

Конечно, всё это уступало блюдам из лучших ресторанов, переполненных этим вечером, но из-за вложенных чувств Маюри и остальных вкус получился особенным.

— А вот ещё торт. Его сделала Каэдэ-чан.

— Простите, у меня не очень хорошо получилось...

— Каэдэ немного неуклюжая, но именно это мне в ней и нравится!

— Не похоже на комплимент...

И все засмеялись над обменом мнениями Маюри и Каэдэ.

***

— Ну что, Маюши-нян? Думаю, самое время для обмена подарками.

Примерно через полчаса все удовлетворили свой аппетит и Фэйрис заполнила свои руки подарками.

— Подарками? Я не принесла ничего...

— Ничего страшного. Мы с Маюши подготовили его за Сузуху.

— Маюши его выбрала.

— Ладно... Простите.

— Не беспокойся об этом.

— Всё нормально.

Имитируя броскую фразу Дару, Маюри вытащила из сумки две коробки и положила их на стол.

В руках Дару была такая же коробка, так как куплен подарок был в том же магазине.

— Я ничего не смыслю в подарках. Может, красивая аниме фигурка подойдёт?

— Не годится. Давай Маюши поможет тебе.

На самом деле это была скрытая вторая часть плана Маюри.

Этим вечером она не только хотела заставить Сузуху улыбнуться, но и поспособствовать прогрессу отношений Дару и Юки.

— Мы решили, что лотерея будет лучшим вариантом обмена подарками.

Фэйрис сложила все подарки вместе и разложила на них бумажки с именами, а затем достала что-то похожее на палочки для еды.

Нет, это были действительно палочки для еды...

— Маюши принесла их, чтобы разыграть лотерею.

— А? — все округлили глаза.

— О! Не говори этого, Фэйрис!

— Эй, Маюри... так обычно делают на групповых свиданиях...

— Я нечасто бываю на подобных мероприятиях... Но мне нравится, когда девушки мне приказывают.

— Это просто недоразумение.

— Итак, мы будем их использовать как лотерейные билеты, ня. Человек получает подарок с вытащенным им номером.

Фэйрис перетасовала билеты и стала предлагать всем по очереди их тянуть.

Тогда она увидела, что Юки вытащила третий номер, и быстро сообщила об этом Маюри.

Та поменяла номера подарков, пока все были отвлечены, и пробормотала под нос, что теперь всё как надо.

Такую же процедуру они проделали и с Дару, чтобы тот тоже получил «особый подарок», приготовленный Фэйрис для них. Эти двое блестяще сработались.

— Все разбирайте свои подарки.

— Как интересно, — сказала Маюри с улыбкой на лице.

Все взяли свои подарки и начали их распаковывать.

— Ха-а?! — первой издала звук Наэ, так как внутри коробки оказался череп.

— Разве не круто? — сказал Рука. — Это пряжка для ремня, Наэ. Уверена, ты будешь популярна, если будешь носить её в школе.

«Но я боюсь черепов... Я не хочу...»

Сузуха, никогда ранее не способная это сказать, робко выразила:

— Спасибо.

— Чёрт, что... — следом удивился Ринтаро, увидев содержимое своей коробки.

— Хм? А, оно досталось тебе, Окарин-сан! — удовлетворённо улыбнулась Фубуки. — Можешь отдать его Маюши.

— Я не могу!

— Почему? Разве ей не будет приятно носить его для Окарина-сана?

— С чего бы?

— Что? Что-то о Маюши? — Маюри с интересом взглянула на то, что держал в руках Ринтаро. Он поспешно попытался спрятать, но уже было поздно. — А?.. Что это?

Это было похоже на тонкую прозрачно-белую вуаль с маленькими розовыми лентами.

— Выглядит очень красиво и сексуально. Наденешь её для Окарина-сана, Маюши?

— Хм?

— Ни за что.

— Тогда Окарин-сан будет носить его сам.

— Забирай... Носи сколько влезет, — Ринтаро насильно вложил вуаль в руку Фубуки и забрал взамен её подарок.

Заглянув внутрь, он увидел розовые трусики и бюстгальтер. Такие же прозрачные.

— ...

— О, это я принесла, — сказала Каэдэ с лёгким румянцем на щеках. — Я была бы рада, если бы Маюри их носила.

— Что?..

— У вас мозг один на двоих?..

— Ну, Маюши уже получила подарок от Окарина.

Не понятно, это связь друзей детства или ещё что, но Маюри определённо знала, что получит подарок именно от Ринтаро.

— Окарин-сан?..

— Что?

— И что это?

— В журнале было сказано, что такие вещи очень подходят для таких вечеринок.

В руках Маюри держала золотистый ловец снов, что продаются партиями в универмагах.

— Тебя обманули.

— Ну...

— Что?

— Маюши рада. С ним кошмары до конца жизни её не тронут.

— А... Маюши такая хорошая...

— Правда, хорошая...

Фубуки и Каэдэ сочувственно, но с любовью похлопали Маюри по голове.

Юки, наслаждающаяся обменом, сказала:

— Так, теперь я?

— Ух ты...

Внутри оказалась милая деревянная музыкальная шкатулка. Когда крышка открылась, внутри затанцевала маленькая оловянная куколка.

— Ах... Аманэ-ши, как тебе? — застенчиво произнёс Дару, и все, кроме Маюри и Фэйрис, уже всё знающих, удивлённо ахнули.

Сочетание Дару и музыкальной шкатулки оказалось слишком неожиданным.

— Хашида-сан?

— Да... Маю-ши дала мне пару советов.

— Здорово... Спасибо. Я буду заботиться о ней.

Юки с искренней радостью обняла музыкальную шкатулку.

А затем заметила на дне коробки что-то ещё и с удивлённым взглдом достала. Это оказался милый рождественский конверт.

— ?..

На передней части конверта было написано: «Для Аманэ-ши, открыть не при всех».

Раз это находилось в коробке Дару, очевидно, это послание от него.

— Простите. Я ненадолго... — она встала со своего места, спрятав конверт в костюм, и прошмыгнула в ванную.

Затем поспешно открыла конверт и обнаружила там рождественскую открытку и билет в кино. Это был иностранный комедийный фильм — судя по отзывам, довольно весёлый.

— А? А?

Юки прочитала напечатанные на открытке слова:

«Счастливого Рождества, Аманэ-ши! Вообще я попросил Фэйрис передать тебе этот подарок. Я стесняюсь сказать это лично. Я слишком смущаюсь. Не хотела ли бы ты посмотреть фильм со мной? Не обязательно отвечать сегодня».

Конечно, это послание было написано Маюри, тайно попросившей продавщицу положить его в музыкальную шкатулку.

«Неужели... это приглашение на свидание? Нет, не может быть!»

Юки не была уверена в истинных намерениях Дару и много раз посмотрела сначала на билет, а потом на открытку.

В этот момент Дару, открывший коробку с подарком, тоже запаниковал.

Письмо ему было от Фэйрис. Это было понятно, так как к открытке прилагалась карточка с рисунком кошачьих ушек.

Естественно, Дару трепетал от предвкушения, не понимая, в какую ловушку его загнали.

«Не могу поверить, что получил подарок от Фэйрис! Как же мне повезло!»

Он не знал, что там, но, должно быть, какая-нибудь милая вещица.

Кошачьи ушки? Или, может, вязанный ею шарф?

Размышляя об этом, он нервно заглянул внутрь.

...

«Что это?..»

Там был пакет с конфетами и билет на фильм.

Дару посмотрел на них с некоторым разочарованием.

«Ха! Право пойти на свидание с Фэйрис-тан?»

Он сразу же пришёл в себя и посмотрел на девушку в кошачьем костюме.

Та, державшая в руках свой разноцветный подарок, улыбнулась, почувствовав взгляд Дару.

А затем подала сигнал: «Внимательно посмотри на открытку, ня».

«Открытка?»

Дару раскрыл её.

Ему в глаза бросился чистый почерк Фэйрис:

«Дару-нян, прости, пожалуйста, ня. Мне очень жаль».

«С чего вдруг извинения?»

Сузуха посмотрела на Дару, пытающегося читать письмо.

В её руках были вязаные перчатки.

— Хм? Может...

— Да... Это подарок от мамы.

— Понятно. Хорошо...

— Что такое, папа?

— Ах, ничего. Просто...

Он продолжил читать письмо:

«Мы с Маюши позаботились о том, чтобы подарок оказался у Дару-нян. Прости. И таким же образом мы доставили другой билет Юки-нян. Сходите вместе, ня».

— А?

И чуть ниже была часть от Маюри, немного ненужная:

«Маюши написала приглашение Дару-куну, чтобы он пошёл на свидание с Юки-сан! Прости!»

«Меня как будто подставили!..»

Оторвав взгляд от открытки, он увидел Фэйрис с кошачьей улыбкой и Маюри, сжавшую руки в кулаки, словно поддерживая Дару.

Он понятия не имел, как ему справиться с этой ситуацией, и не смог не перевести взгляд на любимую дочь... которая тихо надула губы, наблюдая за паникой своего отца. Пожалуй, это был самый добрый взгляд из всех, что у неё за этот день можно было увидеть.

— Всё нормально. Иди.

— Что? Даже ты, Сузуха?

— Мне грустно смотреть на таких маму с папой.

— Но... я же никогда не был на настоящем свидании...

— У мамы это тоже первое.

— А? Правда?

— Ага.

— То есть, она не будет говорить: «DT, подожди лет десять и тогда сможешь позвать меня на свидание».

— Мама такого не сказала бы... И что такое DT.

Дверь ванной открылась, и Юки вернулась с ошарашенным взглядом.

Она села на прежнее место, но беспокойно заёрзала, ковыряясь в сладостях на столе.

Затем бросила взгляд на Дару, но почувствовав, что Сузуха, Маюри и Фэйрис по какой-то причине заинтересованы им, слегка наклонила голову.

«О нет, плохо, ня».

«Не знаю. Не знаю».

Если бы выяснилось, что план с билетами был их идеей, Юки бы расстроилась. Поняв это, Фэйрис и остальные быстро переключились на разговор Наэ и Руки, которые радовались подарку от Маюри.

— А? У Руки-куна подарок Маюри-чан?

— Угу. Спасибо, Маюри-чан.

— Эхе-хе, милая же, да?

Это была музыкальная шкатулка в форме медведя. При заведённом механизме фигурка начинала двигать руками и ртом в такт музыке, издавая характерное постукивание.

— Ладно, ня! Давайте послушаем, ня!

— Хорошо, сейчас, — Рука начал крутить заводной ключ. Стали раздаваться ритмичные щелчки.

Тем временем внимательная Каэдэ остановила фоновую музыку.

— Ну что?

Когда Рука отпустил ключ, начал доноситься мягкий металлический звук, свойственный музыкальным шкатулкам.

Шум постепенно стих, и лаборатория наполнилась свежей атмосферой. Звук шкатулки продолжал тихо дрейфовать над головами очарованных Маюри и остальных.

— Маюши нравится эта мелодия...

— Мне тоже.

— От неё так тепло и спокойно...

Однако в этой завораживающей атмосфере Юки и Дару были единственными, думающими о чём-то своём.

«Что же мне делать?..»

«Что же мне делать?»

Они оба неожиданно повернулись друг на друга, их взгляды встретились в неподходящий момент, что лишь усугубило их смущение. Им было тяжело говорить друг с другом, как раньше.

В этом нет ничего странного... Парню и девушке трудно ужиться вместе, потому что самая незначительная мелочь может всё усугубить.

— Ах. Эта музыка... — сказав это, Сузуха резко встала, как и Юки, которая наконец решила что-то сказать Дару.

Пока музыкальная шкатулка проигрывала мелодию, Сузуха пыталась что-то вспомнить, приложив ладонь ко лбу.

И, наконец, её осенило.

— Ня-ня?

— Что такое, Сузу-сан?

— Ма... Юки, разве ты не помнишь? Недавно.

— ?..

Сузуха энергично наклонилась к Юки.

— Когда я лежала с простудой, я слышала, как ты пела в душе... Мне стало интересно, что это за песня.

— А, точно...

— Да, это та самая песняя.

Сузуха прищурилась от ностальгии.

Когда она была ребёнком, её мать часто напевала ей эту мелодию.

— Эй, Маю-нээсан? Что это за песня?

— Я не... — и когда Маюри это сказала...

Внезапно...

Мир исказился.

— Угх!..

Ринтаро закричал от сильного дискомфорта, пронёсшегося по его телу.

Сцена счастливой вечеринки перед ним искажалась, словно мираж.

«Это же!.. Не может быть!..»

Где-то вдалеке раздался яростный грохот.

Потерявшими фокус глазами он едва смог перевести взгляд в сторону и увидел, как Фубуки опрокинула стол и упала на пол.

Но это было зыбкое, нечёткое видение, будто под водой, причём в замедленной съёмке. Как бы далеко он ни тянулся, он не мог ни до чего достать.

Время и пространство разваливаются, и даже «я» всей материи рушится, словно тратя свою субъективность. Возникло ужасное чувство.

«Это чувство!..»

Это самое худшее чувство, что Ринтаро когда-либо испытывал.

Он слишком хорошо знаком с ним.

«Считывающий Штейнер!»

Это взгляд Бога.

Когда причинно-следственные связи нарушаются и мировые линии смещаются из-за совершённых людьми кощунств, обычные люди едва ли смогут сохранить воспоминания, для них ничего не меняется.

Лишь те, кто обладает этой силой, вынуждены проходить через мировые линии, сохраняя воспоминания.

— Почему?! Я же ничего не менял! Так почему?!

Когда он это пройзнёс, местность начала приобретать другой цвет.

Всё в этом продолжающем колебаться мире через время вновь обрело свою индивидуальность.

И тогда...

Перед глазами Ринтаро была уже не тёплая вечеринка в лаборатории.

Да. Мировая линия была изменена чужими руками.

Интерлюдия

Разница между прошлым, настоящим и будущим — лишь иллюзия, хотя и очень упрямая.

— Альберт Эйнштейн

———

Слышится... знакомый голос.

«Ты должна защитить маму. Ты должна защищать этот мир. Для этого ты и родилась».

Она не помнила, когда именно начала слышать этот голос. Но когда она терялась, переживала или сталкивалась с трудностями, он всегда нежно и уверенно её поддерживал.

Даже прислушавшись, она не могла понять, откуда он исходит, и, похоже, другие его не слышали, поэтому она начала думать, что это голос Бога.

— А? Ах, доктор! — она отвлеклась от привычного голоса в голове и вскочила с дивана, увидев знакомый силуэт, приближающийся из тёмного и пустого коридора.

Хотя это медицинское учреждение, оно находится в специальном исследовательском корпусе и атмосфера здесь отличается от переполненных общественных больниц с ранеными в бою. Над дверями по обеим сторонам коридора висят таблички с труднопонимаемыми иероглифами и английскими словами, и совершенно непонятно, какие исследования, тесты и лечения там проводятся. В каждой комнате царит тишина, так что неясно, есть ли кто внутри.

— Здравствуй, — старик в белом халате, которого она назвала доктором, подошёл к ней, как и всегда, с доброй улыбкой на лице. Затем он положил руку на её маленькую головку и нежно погладил, будто касался чего-то очень хрупкого. — Ты сегодня поела?

— Да, панкейки. Мама приготовила.

— Правда? Она смогла научиться их готовить?

— Не говорите так о маме... Хотя они немного подгорели.

Увидев, как девочка надула губы, старик засмеялся, покачивая плечами. В тот момент его лицо казалось детским. В этом и было его очарование.

И тут за спиной девочки послышались быстрые шаги. Это была женщина, которую она называла мамой.

Она была в форме, похожей на светло-розовую медицинскую одежду, но это была не медсестра. Она работала в приюте для сирот войны, и на её бейджике было написано: «Второй помощник по уходу Шиина Маюри».

— Ха... Извините, доктор. Я укладывала детей на дневной сон.

— А, ничего страшного. Сегодня только 397-й... О, нет, Кагари-чан услышит. Кстати, Вы же пришли, чтобы официально удочерить её?

— Да. Юридическое управление наконец дало разрешение...

— Замечательно, доктор! Мама наконец-то станет настоящей мамой Кагари. Здорово, да? Эх-эх!

Похоже, Кагари уже узнала о самой лучшей новости в своей жизни, поэтому и не могла скрыть радости, взяв Маюри за руку и прыгая от счастья.

— Это очень здорово. Для лечения ПТСР семейная любовь наиболее эффективна.

Старик искренне улыбнулся. Маюри ответила тем же.

— Ну что ж, Кагари-чан. Ради мамы нужно как можно скорее победить эту болезнь. Пойдём, — старик поманил её к двери в самом конце коридора. В этот момент Кагари почувствовала, что радость резко сошла на нет, и её шаги стали тяжёлыми. Ей не нравилось «там».

— Эй, доктор?.. Мы снова будем это делать? От этого голова болит.

— Потерпи ещё чуть-чуть. Через полгода всё должно закончиться. Ты сможешь потерпеть до этого?

— Но...

— Эм?.. Мне сказали, что всё в порядке, — осторожно вмешалась Маюри.

— Это касается физических травм. Психологическая же, полученная во время Токийской воздушной бомбардировки, не сравнима с тем, что испытали взрослые. Так ведь, Кагари? Тебе же ещё снятся кошмары?

— А-а... Нет, уже всё в порядке! Они мне больше не снятся!

— Правда?

— Да!

— Хм-м? — старик внимательно посмотрел в глаза Кагари. В её детском взгляде пробежал след смятения. Она быстро отвела взгляд, но было уже поздно. — Ха-ха, не надо врать доктору.

— Ау...

— Ты много раз просыпалась посреди ночи из-за кошмаров, так? И они были очень страшными, — казалось, вопрос скорее адресован Маюри.

— А, да...

— Это из-за того, что в её мозгу ещё остались страшные воспоминания о бомбардировке. Если не провести надлежащую терапию, потом будет уже поздно.

— ...

— Можно продолжать лечение, «мама»?

— А? А... да! — Маюри заволновалась, когда её назвали мамой. Она познакомилась с этой девочкой, когда та ещё не могла говорить, и с тех пор всегда проявляла к ней любовь. Но сейчас она наконец осознала, что станет ей настоящей матерью.

Маюри нежно держала Кагари за руку, и та крепко отвечала тем же.

— Постарайся ради мамы, Кагари-чан.

— У-у... Ладно. Хорошо, доктор.

— Отлично, умничка, — старик ещё раз нежно погладил Кагари по голове, а затем открыл дверь в глубине коридора.

Там их ожидали белоснежное мягкое кресло, устройство, похожее на наушники, рядом с ним и непонятная система, подключенная к устройству.

— Ух... М-мама... Больно... Голова... — в ушах Кагари раздался чей-то страдальческий стон. — Страшно... Помоги, мама... Больно... Страшно...

Кто же это?

Тот, кто издаёт этот мучительный звук и зовёт маму на помощь. Кто это?

Думая об этом, она медленно открыла глаза. Оглядевшись вокруг, она увидела лишь темноту.

Постепенно вернулось обоняние, и она почувствовала безжизненный запах электроники. Запах без человеческого тепла и доброты.

Затем она уловила низкий шум, похожий на недовольное жужжание насекомых. В темноте, где не видно даже кончиков пальцев, замерцали красные и зелёные огоньки, словно звёзды.

И, наконец, она осознала. Этот стон — это её собственный голос. Похоже, она видела сон о своём детстве.

— Угх...

Проснувшись, она ощутила сильную головную боль. И из глубин обычно закрытого сердца донёсся голос, очень важный для неё. Голос «Бога».

«Этот мир нельзя менять. Если изменишь, добрая мама исчезнет. Ты должна всегда защищать маму и этот мир, хорошо?»

«Я и так обязательно буду его защищать... И маму тоже...»

Когда она поклялась в этом, головная боль начала утихать.

Она вытерла пот со лба, затем слёзы, и тихо обратилась к кабине управления:

— Сузуха-нээчан?

Но от Хашиды Сузухи, которая привела её в прошлое, ответа не последовало. Более того, вообще не ощущалось, что там кто-то есть.

— Сузуха-нээчан! — позвала она уже громче. У подножия кабины управления было небольшое пространство для груза, где находился IBN5100, взятый из 1975 года. Она подумала, что Сузуха может быть там.

Однако результат был тем же.

— ...

Возможно, Сузуха ушла по какому-то делу, оставив её спать. И сейчас она одна в машине времени.

К тому же, основной источник питания остался включённым. Кабина полностью герметична, так что, если выключить питание и остановить системы жизнеобеспечения, уровень кислорода упадёт и внутри не будет подходящих для поддержания жизни условий. Похоже, поэтому Сузуха не выключила питание. Чтобы не навредить Кагари.

Та отстегнула ремень безопасности, наощупь встала с сиденья и осторожно подошла к креслу пилота. Эта машина не может быть запущена без биометрической аутентификации Сузухи или её отца, Хашиды Итару. То, что она оказалась в запущенной машине, казалось подарком судьбы, уникальным шансом.

«Ах, Боже... пожалуйста...».

Её сердце забилось сильнее, и она даже не могла понять, где оно находится. Из-за сильного напряжения у неё в горле началось жжение, но она не могла даже проглотить слюну.

«Пожалуйста, отправь Кагари к маме...»

Она потянулась к мерцающему прибору и начала по очереди тыкать на переключатели. Тогда на мониторе зажглось несколько огней, и от их яркости ей пришлось закрыть глаза рукой.

Когда она привыкла к свету, на экране стали появляться различные сообщения. В том числе и текущий год.

— 19... 98 год?..

Она была уверена, что только что была в 1975-м. То есть она переместилась более чем на двадцать лет вперёд.

Пытаясь как можно скорее запустить машину времени, чтобы успеть до возвращения Сузухи, Кагари начала бороться с панелью управления. Однако, будучи всего лишь десятилетней девочкой, она не знала, как настроить координаты на 2036 год, как и не могла разобраться с устройством управления гравитацией.

В панике она нажимала разные кнопки и проводила пальцем по сенсорной панели, но, как и прежде, не могла активировать нужные функции и лишь напрасно тратила время.

— Ах, да что ж такое! Ничего не понятно!

Когда она в истерике ударила по консоли перед собой, внезапно всё вокруг осветилось ярким светом.

— Кяу!

Яркость была несравнима с изображением на мониторе, и Кагари невольно отвернулась. И в следующую секунду по её спине пробежали мурашки.

— Что ты делаешь?.. — прозвучал сверху ледяной голос.

Хоть она и знала, что это бессмысленно, Кагари вернулась в кресло.

— Что ты делаешь, Кагари?

— Ну... ничего...

— Отвечай.

Перед Кагари стояла открывшая дверь кабины Хашида Сузуха — путешественница во времени, пришедшая с миссией из 2036 года.

Кагари, напуганная её сдержанным тоном, стала произносить заранее заготовленные на случай, если что-то пойдёт не так, фразы.

— Ну... Когда я проснулась, Сузухи-нээчан не было, было темно, не было света, было тесно, страшно и душно! Поэтому Кагари хотела открыть дверь!..

— ...

— И пока я тут разбиралась... произошло вот это.

По её щекам катились слёзы, и это было не притворство. Это слёзы от осознания своей беспомощности. Если бы она была старше, то могла бы сделать больше. Уже давно запустила бы машину времени и спасла маму. Но от отсутствия возможности сделать даже это по её щекам без остановки текли горькие слёзы.

Конечно, она не могла высказать свои истинные чувства и, всхлипывая, произносила лишь лживые слова.

— Извини, Сузуха-нээчан, извини. Я правда испугалась, так что...

— Понятно... — Сузуха наконец смягчила суровый взгляд, который держала на Кагари.

Она слышала, что Кагари ещё не до конца избавилась от ПТСР. «Она сильно боится темноты и замкнутых пространств», — вспомнила она слова обеспокоенной Маюри из будущего.

«Неудивительно, что она так запаниковала...»

— А? Сузуха-нээчан?..

— Ты потеряла сознание от шока при перемещении во времени, так что я оставила тебя тут отдохнуть... Прости.

Её голос всё ещё содержал нотку недовольства, но, похоже, ложь Кагари сработала. Сузуха потянула маленькую руку девочки и помогла ей встать из кресла, а затем вывела наружу.

Сильная жара и яркий солнечный свет коснулись кожи Кагари, создав гораздо более интенсивную, чем в 1975 году, атмосферу. У них не было времени проверить дату, но, очевидно, это был разгар лета.

— Сейчас это была моя ошибка, но, Кагари, пообещай мне ни при каких обстоятельствах не трогать переключатели в кресле пилота. Хорошо?

— У-у... да...

— Тогда я за работу. А ты пока отдохни. Еды и напитков бери сколько угодно, — сказала Сузуха и вытащила из рюкзака пакет с булками и бутылку и бросила их Кагари. Та взяла их, но аппетита у неё не было, так что она просто смотрела на милого кота, изображённого на упаковке.

Тем временем Сузуха положила рюкзак в кресло пилота, наклонилась к грузовому отсеку и с помощью кабеля подключила IBN 5100 к мобильному устройству.

Чтобы не вызывать подозрений, оно имитировало устаревший мобильный телефон двадцатого века, но внутри устройства находился миниатюрный квантовый компьютер 2036 года, сделанный Дару.

Когда Сузуха включила IBN 5100, на экране устройства начали отображаться цифры и та удовлетворённо кивнула, неуклюже усевшись на пол машины.

— Что ты делаешь? — Кагари заглянула внутрь машины. Сузуха, сосредоточенная на работе, ответила вполголоса:

— Ты знаешь о Проблеме 2000 года?

— Что-то читала.

— В школе рассказывали, наверное. В конце концов она не случилась, так?

— ?..

— Это государственная тайна, но на самом деле Проблема 2000 года вызвала серьёзные конфликты в некоторых странах.

— Да?

— Ага. Проблема заключалась в этом компьютере, IBN 5100. В нём установлена программа на старом языке, но инженеры не смогли с ней совладать. Даже больше, в принципе существование программы на этом языке было неизвестно.

Сузуха нажала боковую кнопку на устройстве, обменивающимся данными с IBN 5100. Даже мелкие детали устройства были смоделированы под старый телефон, так что на мгновение ей стало неприятно от нажатия.

Под основным экраном появился дополнительный, и на нём периодически возникали и исчезали сообщения об ошибках.

Глядя на это, она сказала:

— Третья мировая война в нашей мировой линии, конечно, началась с гонки по созданию машины времени, но на самом деле масла в огонь подлили и конфликты, возникшие из-за Проблемы 2000 года. Всё это привело к худшей войне, в которой использовалось ядерное оружие. Так предположили папа и остальные. И также они подумали, что Проблема 2000 года может иметь сильное влияние на дивергенцию мировых линий.

Сузуха была сосредоточена на работе и даже не пыталась объяснить всё это десятилетней девочке простыми словами, так что Кагари почти ничего не поняла.

Но всё же она смогла уловить, что Проблема 2000 года на деле была гораздо более серьёзным событием, нежели она предполагала.

— Кроме того, 2000 год особенный. Здесь происходит конвергенция мировых линий. Причины неизвестны, но так или иначе события 2000 года могут вызывать результаты, которые нельзя игнорировать в пределах конвергенции... Вероятно, это касается и линии между полями аттракторов, к которой мы стремимся, — Врат Штейна. Отец всегда об этом беспокоился.

— ...

— Поэтому он создал эту программу исправления. Сейчас я преобразую её в язык IBN 5100. Если распространю её в виде вируса по всему миру, Проблема 2000 года, ломавшая головы инженеров этой эпохи, будет решена.

В этот момент на дополнительном экране мобильного устройства появилось слово «CONNECT».

— Отлично. Подключился.

В то время в Японии даже ADSL находились на стадии тестирования, так что обычные пользователи имели низкоскоростные соединения, такие как ISDN. Однако в крупных городах, включая окрестности Акихабары, многие университеты, исследовательские институты и компании уже имели постоянные оптоволоконные широкополосные соединения, а некоторые учреждения даже использовали беспроводные сети. Судя по всему, Сузуха подключилась к одной из таких.

С технологиями 2036 года сетевую защиту конца двадцатого века можно назвать дырявой, как шутил Дару. Но в каждой шутке есть доля правды.

— Всё это гипотезы моего отца. Но я в них верю.

— Но... если так, то... мир, где Кагари и остальные, тоже... совсем изменится, да? — тревожно спросила Кагари. Ей казалось, то, чего она тайно боялась, стремительно становилось правдой...

И действительно, ответ Сузухи испугал её не меньше:

— Конечно... Скорее, этот мир больше не будет существовать. Мы пришли в прошлое, чтобы достичь Врат Штейна.

— Это неправильно! — воскликнула Кагари, когда в её голове раздался голос Бога:

«Если этот мир исчезнет, ты больше не встретишься с мамой Маюри! Ты это примешь?!»

— Н-нет, это неправильно... — тихо пробормотала Кагари.

— Что? — Сузуха оторвала взгляд от экрана и подняла голову.

— Это неправильно, Сузуха-нээчан. Так нельзя.

— Эй? — Сузуха нахмурилась, что-то заподозрив, и тогда...

Кагари резко двинулась.

С невообразимой скоростью, словно обученная, Кагари врезалась в живот Сузухи.

Поскольку та была в уязвимом положении, она не смогла полностью защититься и, согнувшись, выдохнула и упала на сиденье.

Кагари силой вырвала устройство из рук Сузухи. Кабель, соединяющий его с IBN 5100, с треском оторвался, и на экранах обоих устройств появились сообщения об ошибке.

— Ч-что ты делаешь?! — задыхаясь от боли в животе, Сузуха с недоумением посмотрела на Кагари.

Однако, в отличие от неё, во взгляде Кагари читалась решимость. Она резко потянулась к рюкзаку, что лежал на панели управления.

— Остановись! — Сузуха поняла намерение Кагари и, отгоняя тошноту, бросилась на неё.

Но разве это похоже на силу десятилетнего ребёнка?

«Что за?!..»

Снова приняв удар, Сузуха упала на сиденье. К её лбу прижали что-то холодное.

— Не двигайся! — как и предполагалось, Кагари вытащила из рюкзака автоматический пистолет. Убедившись, что предохранитель снят, она направила его на Сузуху. Кстати, как ни иронично, именно она научила её обращаться с этим оружием.

— Кагари, ты в своём уме?! Прекрати!

— Это ты прекрати, Сузуха-нээчан!

— Что?

— Нельзя менять мир! Ты говоришь странные вещи!

Если присмотреться, можно было заметить, что рука Кагари, держащая пистолет, слегка дрожала. Она всё равно очень любит свою «сестрёнку», хотя эта любовь и не сравнится с любовью к матери.

Но в глазах Кагари не было колебаний. В них читалась решимость.

— Хочешь сказать, это нормально, если начнётся война?

— Я не знаю! Я просто хочу вернуться в свой мир!

— Это невозможно... Мы уже вмешались в прошлое с помощью машины времени. Мировая линия уже должна была сместиться. Вернуться обратно будет тяжело...

— Нет, нет, нет! Я обязательно спасу маму! — закричала Кагари, перебив попытки убедить её.

«Правильно! Давай, защитим мир и маму! Соберись с силами!» — в голове её продолжал поддерживать голос Бога. И Кагари, словно получив божественное указание, закричала ещё громче:

— Нельзя стирать этот мир! Я этого не допущу!

Затем, нацелившись на IBN 5100, она, не дожидаясь, пока Сузуха её остановит, небрежно нажала на курок. А потом ещё раз, и ещё.

Дорогие детали компьютера разлетались, словно мясо, кости и кровь.

— Что?! Прекрати! Пожалуйста, Кагари, остановись!

Наверное, это был первый раз, когда Кагари услышала от Сузухи такой мучительный крик.

Но, несмотря на это... Кагари продолжала нажимать на курок.

Считывающий Штейнер

Научный прогресс — это, в конце концов, постоянное бегство от изумления.

— Альберт Эйнштейн

———

Первым, что почувствовал Окабэ Ринтаро, были капли дождя.

Это не были нежные капли, падающие с неба. Не мелкий моросящий дождик.

Это был большой водяной поток с ощутимым весом, больно бьющий по всему телу. Дождь середины зимы.

Леденящий холод, ощутимый с головы до ног, постепенно отнимал его силы.

И тогда к тактильным ощущениям наконец присоединились зрение и слух.

Оправившись от дискомфорта, вызванного Считывающим Штейнером, он увидел спины незнакомых мужчин. Смешиваясь с шумом дождя, до него доносился звук топота сапог по грязи.

Наконец, обоняние уловило резкое зловонье. Запах сточных вод, от которого было больно дышать, смешивался с отвратной вонью горелых резины и пластика.

«Где я? Что я тут делаю?»

Ещё совсем недавно Ринтаро находился в Лаборатории Гаджетов Будущего в Акихабаре на рождественской вечеринке, организованной Маюри и остальными. Там он слушал тихую мелодию музыкальной шкатулки.

Однако уютное звучание внезапно было нарушено чувством, многократно мучившим Ринтаро, — способностью, именуемой Считывающим Штейнером, позволяющей прослеживать изменение мировых линий. И тогда он оказался под этим дождём, окружённый мужчинами...

— Держись, ещё чуть-чуть! — по плечу Ринтаро похлопала грубая рука, желая подбодрить. Обернувшись, он увидел накачанного парня своих лет с мужественным лицом.

«Солдат?..»

Он был одет в камуфляжную одежду и снаряжение, как у солдат самообороны, часто появляющихся в новостях. Более того, он нёс автомат на плече. И нет, он был такой не один. Все окружающие были одеты одинаково и молча двигались вперёд, окружив Ринтаро.

И только тогда он наконец заметил, что одет так же.

«Неужели я среди сил самообороны?!»

Он явно был поражён своей мыслью, но... казалось, что это не так. Потому что, взглянув на себя, он снова увидел худощавое тело с недостатком мышечной массы. Не ощущал ни военной подтянутости, ни крепости. И у него не было никакого оружия.

Судя по атмосфере, похоже, солдаты охраняли его и куда-то вели. Подбадриваемый Ринтаро снова начал медленно тащить свои тяжёлые ноги и изо всех сил обдумывать, как справиться с такой ситуацией, в какую он всегда попадал при активации Считывающего Штейнера. То есть задаваться вопросами по типу: «Где я?», «С кем я?», «Почему?» и «Что я тут делаю?», дабы заполнить пробелы в своей памяти.

«Что это за дорога?»

Дорога, покрытая густым илом. С обеих сторон возвышались высокие стены, видны у которых были лишь силуэты. Вокруг валялись кучи мусора и бетонных обломков, которые иногда приходилось обходить.

Посмотрев вверх, над высокими стенами, он заметил, что небо, несмотря на дождь, было странно красным и тусклым. Это небо позволяло даже Ринтаро идти по этому пути без фонарика.

— Хм?..

Вдруг раздался громкий водяной звук.

Посмотрев в его сторону, он увидел в одной из стен большую дыру, через которую хлынула грязная вода. Из-за этого на пути образовалось несколько ручьёв.

«А! Вот оно что!» — наконец осознал Ринтаро, увидев это.

Они были на дне высушенной реки. Он видел её береговые стены.

— Где мы находимся? — обернувшись, спросил он молодого солдата, только что говорившего с ним.

— Тс-с. Тише.

— Простите.

— Скоро покинем центр города. Когда доберёмся до базы Нэрима, нас встретит машина, так что надо дойти до туда...

Но его слова прервались.

Смешавшись со звуком дождя, раздался ужасно низкий, похожий на жужжание звук.

Охваченные напряжением, все прижались к берегу. Ринтаро, подражая им, прижался спиной к стене и затаил дыхание.

Вскоре звук усилился и стало ясно, что это звуки вертолётов, которые можно различить даже неопытным ухом.

— Забирайтесь в ту машину!

Ринтаро увидел в нескольких метрах от них, между обломками, перевёрнутую машину, покрытую грязью. Она сильно помята, так как упала с берега после того, как река осушилась.

Ринтаро, не имея выбора, упал в вонючую грязь и скользнул под машину.

Тем временем солдаты самообороны стали тихо обмениваться указаниями. Похоже, они предвидели такую ситуацию.

Парень, который говорил с Ринтаро, и ещё некоторые остались охранять его, пока остальные стали быстро возвращаться туда, откуда пришли.

Они взобрались на берег по трещинам и бетонным выступам, после чего исчезли из виду. Внезапно вертолёты направились в ту же сторону, и вскоре издалека раздались громкие звуки выстрелов.

Это был отвлекающий манёвр.

Но тогда Ринтаро не слышал этих звуков.

Он изо всех сил пытался понять, что бросилось ему в глаза.

«Что это?..»

В перевёрнутой машине, наполовину погруженной в грязь, висели тела мужчины, женщины и ребёнка, пристёгнутые ремнями безопасности. Все они были покрыты тёмной засохшей кровью и выглядели как плохо сделанные манекены из комнаты страха.

«Что за чертовщина?..»

И тогда он понял.

«Угх...»

Он не замечал этого, пока был погружен в свои мысли, но в грязи повсюду лежали похожие на манекены тела, у некоторых из которых были оголены кости и, будто ища спасения в небе, выставлены вверх руки...

Ринтаро едва не закричал, зажав рот рукой и крепко закрыв глаза. Это не манекены.

— Двигайтесь вдоль стены!

— А?..

— Меняем маршрут. Давайте, встаём! — его резко потянули вверх. От яркого шока и усталости колени подогнулись. — Они отвлекают советские вертолёты, но это не надолго. Поторопитесь!

«Советские?»

Из-за страха его разум помутился и он подумал, что услышал что-то странное...

— Соберись! Наши соратники сейчас сражаются за твою защиту!

— За меня? Почему?

— Причину мне не сказали, но это необходимо для нашей страны.

Над рекой пролетел вертолёт. Мимо быстро пробежал яркий свет прожектора. К счастью, тень берега скрыла их фигуры.

— Сюда! — неизвестный молодой солдат шагнул вперёд и потянул Ринтаро к отверстию в бетонной стене, из которого вытекала грязная вода. Если приглядеться, отверстие было похоже на выход из канализации.

Оно было достаточно большое, чтобы, наклонившись, человек смог пройти внутрь. Зайдя туда, Ринтаро стал двигаться вглубь темноты, преодолевая поток воды по колено.

Вскоре его обоняние притупилось и он больше не чувствовал ужасного запаха сточных вод.

Он шёл около пятнадцати минут и вышел в более просторное место.

В подземном канале колебалось что-то похожее на факел. Подняв голову, он заметил, что крышка люка наполовину смещена и снаружи проникал свет.

— Над нами должен быть городской парк.

На стене была лестница для обслуживания канализации. Парень начал подниматься по ней, осторожно осматриваясь.

Убедившись в безопасности, он быстро выскользнул через щель.

Спустя некоторое время в отверстие пролезла его рука и подозвала Ринтаро и остальных солдат. Это был сигнал, что можно подниматься.

Мысль о том, что он наконец-то выберется из зловонной темноты, заставила его забыть об усталости, и Ринтаро начал подниматься по лестнице.

— Ха... — выбравшись на поверхность, он сразу попытался вдохнуть свежий воздух.

В канализации не хватало кислорода, у него в груди жало, а в голове возникла тяжесть, словно на неё положили свинец.

Но...

— А?.. — посреди вдоха Ринтаро почувствовал запах хуже, чем в канализации, и его лицо искривилось. Он сделал шаг, затем ещё один.

Это место было слишком ужасно, чтобы зваться парком.

Когда-то это было просторное, полное зелени пространство, используемое жителями окрестностей для отдыха. Весной распускались цветы сакуры вдоль прогулочных дорожек, летом дети весело играли у ручья, осенью листья осыпались, а зимой можно было увидеть влюблённых, державшихся за руки и согревающих друг друга.

Но теперь это был охваченный огнём лес.

Свет, освещавший канализацию, казался факелом, потому что деревья горели, как огромные факела.

И под этим светом лежали человекообразные тела, сваленные в кучи.

Вероятно, они были разорваны на части сильным огнём или взрывами... и после этого почти что полностью сгорели. Невозможно представить, сколько «смерти» было вокруг.

Тем не менее, лишь взглянув на некоторые из этих тел, можно было вообразить ужасную трагедию, постигшую это место. Невозможно было сохранить психику в норме.

«Долина Еннома», — неожиданно всплыло в памяти Ринтаро.

Тогда он был вместе с Хияджо Махо и профессором Лескиненом. Эта долина, ставшая источником слова Геенна, означающего ад, была известна тем, что в ней не прекращались огненные муки, сжигающие небо. Говорят, множество людей, страдающих от обиды, были брошены в эти огни и, даже став чёрным дымом, продолжали распространять свои проклятия.

Перед глазами Ринтаро была та самая Геенна.

— Мы скоро выберемся! Будет тяжело, но ты можешь бежать?

— А? Ах, да...

Теперь обращающиеся к нему солдаты были единственным, что сохраняло его разум в здравии.

Без них его бы наверняка настигла иллюзия, что он на самом деле давно умер и блуждает по стране мёртвых.

Ринтаро едва пробирался по дороге между слабо горящими деревьями, стараясь избежать огня.

Сверху не прекращался звук вертолётов, иногда совсем близко подбирался свет прожектора.

Каждый раз, когда это происходило, он падал на землю среди кучи тел и ждал, пока опасность минует.

— ...

Оказываясь в море крови мёртвых девушек в униформе, что не могли поверить в свою смерть, он вяло вспоминал:

«Ах... Точно. Такой же запах, как у Курису...»

В тот день. Запах крови любимого человека, разлитой по его собственным рукам, внутри Радио Кайкан. Сейчас его окружал такой же запах.

Вместе с тёмно-красной струёй и таким же зловоньем, пульсируя в унисон с биением сердца, быстро угасал огонь её жизни.

Стон, что он услышал тогда, до сих пор не покидает его слух.

«Угх...»

«Я... что... умру?..»

«Я не хочу умирать... Это... конец...»

Казалось, девушка с пятнами смерти на теле рядом с ним так и умоляет о помощи, и к горлу подступила желчь.

«Помогите... пожалуйста...»

«Простите, я не могу... я не могу вас спасти...»

Пока вертолёт над головой не улетел, Ринтаро просто смотрел в пустые глаза мёртвой девушки.

Гулкие голоса, уловимые его ушами, становились всё менее различимыми. Он уже не мог понять, был это голос Курису или незнакомой девушки.

«Держись, Окабэ-сан! Я спасу тебя! Ты сможешь!» — внезапно он почувствовал, что его окликнул знакомый голос, и вернулся к реальности.

Он невольно обернулся в сторону голоса, но там были лишь солдаты с острыми взглядами, внимательно смотрящие в небо. Знакомой фигуры он не обнаружил.

Неужели это была галлюцинация?..

— Окабэ-сан! Беги!

— А?

В этот раз это была не галлюцинация. Его сильно хлопнули по спине, и он подскочил.

Не успев помолиться за душу девушки, вместе с членами отряда он стремительно побежал по дорожке в парке, уже полностью разгоревшемся.

***

Наконец выбежав из кошмарного парка, Ринтаро увидел на перекрёстке, куда и направлялся, наполовину обрушившийся вход в метро. Спустившись туда, он увидел яркие лампы, освещающие тёмную станцию. Он подумал, что у платформы стоял поезд, но это оказались три бронемашины с камуфляжной окраской. С виду это были прочные внедорожники, похоже, без какого-либо оружия. Вместо этого на крыше был открыт люк, с помощью чего можно было вести огонь изнутри.

— Здесь можно пройти в Сайтаму. Слышал, база Ирума всё ещё в порядке. Если доберёмся туда, сможем покинуть Канто, — сказал один из солдат.

— Покинуть Канто?.. — переспросил Ринтаро.

— Обсудим там. Скорее.

У него была куча вопросов, но в тот момент послышались звуки стрельбы и его грубо запихнули на заднее сиденье одной из машин. Молодой солдат доверил его двум старшим товарищам, ожидавшим в машине, и быстро отдал честь.

— Берегите себя, — сказал он.

— Эй? А ты? — спросил Ринтаро.

— У меня другая миссия. До встречи.

Он развернулся и, не оглядываясь и держа оружие наготове, побежал по лестнице. Казалось, что Ринтаро больше никогда его не увидит...

Дверь броневика с глухим звуком закрылась. Вскоре завёлся дизельный двигатель и машина, предназначенная для движения по туннелям, где обычно ездят поезда, быстро двинулась на запад. Естественно, поездка была ужасной.

С трудом выдерживая тряску, Ринтаро заметил, что они выехали из туннеля. Рельсы вышли на поверхность.

За маленьким окном он увидел силуэты жилых районов, простирающиеся далеко на горизонте. Ни в одном доме не было света, что напоминало город-призрак.

Куда же подевались люди, которые там жили? Может, они затаились в этой темноте?

Размышляя об этом, Ринтаро перевёл взгляд на заднее окно. Увиденное им заставило его застыть.

— Что это?.. — произнёс он.

С тех пор, как он шёл по дну реки, ему казалось, что небо слишком яркое... И вот причина этого.

Со стороны, видимо, центра Токио поднимались столбы огня. Яркое пламя под порывами ветра становилось похожим на торнадо, огни вздымались вверх.

Токио... горел.

Да. Тогда столица Японии была охвачена пламенем.

***

Зима 2010 года стала самым страшным кризисом для Японии с 1945 года.

Западные страны, включая Соединённые Штаты, немедленно осудили Советский Союз за получение документов о машине времени и начало экспериментов.

С другой стороны, восточные страны, например Восточная Германия и Польша, чётко выразили свою готовность к сотрудничеству с Союзом в разработке машины времени.

Мир, что долгое время сохранял баланс, несмотря на Холодную войну, внезапно потерял его из-за ужасающего изобретения — машины времени.

Пламя войны быстро распространилось по всему миру, и Япония, будучи союзником США и одним из военных опорных пунктов, не могла оставаться в стороне.

621: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:45

"Советский Союз крут. Хоккайдо, Токоху, Хокурику, Канто придёт конец. Далее — Чубу. Жители Нагои, бегите \(^O^)/"

622: Кабитан Баджина, 2010/12/25 02:45

"Неучам, не знающим стратегии, лучше молчать. Силы самообороны делают вид, что отступают, но на деле создают оборонительную линию на Фуджи. Скоро начнём контратаку"

623: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:45

"Линия на Фуджи, лол! Вы верите официальным заявлениям главного командования, лол!"

624: NSCJ, 2010/12/25 02:46

"Неужели скоро начнут говорить о «миллионе самоубийств»?"

625: Капитан Баджина, 2010/12/25 02:46

"Поэтому и молчи, неуч. Такие, как ты, — настоящие враги Японии"

626: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:46

"А где же коллективная самооборона? Похоже, Америка защищает только Окинаву. Почему же только силы самообороны отправляются в Сибирь? Странно. И так они защищают страну?"

627: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:46

"Сам защищай, ублюдок. Записывайся в армию. Говорят, серьёзная нехватка кадров сейчас"

628: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:47

"Может, призваться?"

629: Капитан Баджина, 2010/12/25 02:47

"Такие толстяки только мешаться будут. В нынешней войне нужны профессионалы, иначе и говорить не о чем"

630: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:48

"Говорит толстяк, который не хочет идти на войну, лол"

631: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:48

"Профессиональных военных в стране почти не осталось. Их всех отправляют в Америку, они все под арестом. Наверное, и до Вас дойдёт повестка. Удачи. Я женщина, так что мне бояться нечего, лол"

632: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:48

"Значит, если поменяю пол, смогу спастись, да?"

633: Капитан Баджина, 2010/12/25 02:48

"Значит, враг японцев — это японцы, ясно"

634: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:48

"Слушай, а вот если серьёзно. Возможно ли разделение на восток и запад, как в Германии?"

635: NSCJ, 2010/12/25 02:49

"Вероятность большая. Ходят слухи, что на Окинаве может появиться временное правительство. Они вполне могут контролировать восток и оставить на защиту Америкой только запад Японии. С нынешним некомпетентным правительством это вполне реально"

636: Капитан Баджина, 2010/12/25 02:49

"Даже в такое время критикуешь правительство, предатель!"

637: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:50

"Критика правительства, лол. Предатель, лол"

638: Капитан Баджина, 2010/12/25 02:50

"Америка стратегически не может отказаться от Окинавы. А Япония хочет сохранить функции столицы"

639: NSCJ, 2010/12/25 02:51

"Если так подумать, создание временного правительства на Окинаве — лучшее решение. Не думаю, что стоит отказываться от Восточной Японии. И ты, унижая Окинаву, говоришь такое, лол"

640: Капитан Баджина, 2010/12/25 02:51

"Говорю же, враг народа"

641: NSCJ, 2010/12/25 02:51

"Так ты тоже. То, что ты что-то пишешь здесь в такое время, доказывает, что ты сбежал за границу или скрываешься на Окинаве"

642: Anonymous @ Совещание по безопасности, 2010/12/25 02:51

"Ты не имеешь права что-то говорить (ry"

В сети царил полный хаос. В воздухе витали слухи без источников, и все — от молодёжи до пожилых — были в смятении.

Политики и чиновники уже измотаны, японское правительство и министерства уже более чем наполовину утратили свои функции, так что под защитой Соединённых Штатов собирались создать временное правительство.

Ранее Японию часто называли пятьдесят первым штатом Америки, но сейчас страна на грани выживания и должна так действовать, чтобы просто остаться в живых.

***

Пять часов тридцать минут.

В вечерних сумерках Ринтаро снова попал под сильный дождь.

Он приземлился в аэропорту, и погода там была ужасная.

Кстати, уже больше недели он не видел промежутков между облаками. Казалось, то, как его постоянно преследовали дождевые тучи, показывало тревожную судьбу этой мировой линии. Однако этот дождь отличался от того, что был в Токио, и кожа это ощущала.

Это был холодный зимний дождь, но в нём не было той ледяной тяжести, проникающей в самую глубь тела. Он имел какую-то липкую мягкость и даже ощущался по-тёплому.

Под таким дождём, как и месяц назад, когда активировался Считывающий Штейнер, солдаты самообороны вели Ринтаро вперёд.

Звук реактивных двигателей самолёта, что доставил их сюда, постепенно утихал и в конце концов исчез в глубине ангара. На нём было написано: «Японские силы самообороны JASDF — база Наха».

Отвлёкшись от ангара, Ринтаро под дождём увидел за ним огромный силуэт здания, состоящий из кривых и острых линий. На стене написано: «Аэропорт Наха», то есть, это соседствующий с базой аэропорт.

Да, это была база авиационных сил самообороны в городе Наха, префектура Окинава.

Изначально Ринтаро должен был быть доставлен сюда по воздуху из базы Ирума в префектуре Сайтама. Однако из-за непрекращающихся воздушных бомбардировок его задержали и в конечном итоге от этого плана отказались...

Воспользовавшись моментом, он переместился по земле до Кюшу, а затем наконец добрался до базы Наха.

Всё это время обстановка на фронте ухудшалась и Ринтаро постоянно находился под прицелом советских агентов и штурмовых групп.

В итоге ему потребовался целый месяц, чтобы добраться сюда.

Теперь, когда функции Министерства обороны в Ичикаэ были утрачены из-за разрушения столицы, было объявлено, что оборонное управление Окинавы станет временным офисом Министерства обороны, чтобы укрепить сотрудничество с американскими войсками в Японии. То есть сейчас это центр обороны в Японии.

— Окарин!

— Слава Богу! Ты в порядке, ня!

Тогда его слух уловил знакомые голоса.

Подняв голову, он увидел, что дверь железобетонного здания на втором этаже, куда он и направлялся, открыта и изнутри виднелась пара машущих ему руками людей.

— Маюри! Фэйрис!

Обнаружив знакомые лица, он почувствовал, как непонятное беспокойство, сжимающее его сердце, стало рассеиваться.

За Маюри виднелись её подруги по косплею Фубуки и Каэдэ, а также Урушибара Рука и Аманэ Юки.

Все они, как и Ринтаро, были одеты в камуфляжную форму, и на мгновение ему показалось, что он увидел конкурс косплея.

Он ускорил шаг. Он хотел как можно быстрее воссоединиться со своими товарищами.

Внутри был безликий офис с пустыми бетонными стенами. Свет флуоресцентных ламп равномерно освещал аккуратно расставленные офисные столы на полу. За ними никого не было, но вокруг Каэдэ и Руки, словно охранники, стояли около десяти солдат.

— Ува-а-а, Окарин!

— Окабэ-сан!

Маюри и Рука одновременно бросились к нему. У обоих на глазах были слёзы.

— Стойте, вы же промокнете. Не надо...

Но Маюри и Рука прижались к нему и не собирались отпускать.

— Я!.. Я!..

— Я так волновалась! Я думала, ты умер!

— Ты же просто так не умрёшь, да? Как хорошо, что всё в порядке, ня... Фэйрис тоже очень волновалась, ня... Я тоже хочу тебя обнять!

В этот раз уже Фэйрис обхватила руками шею и плечи Ринтаро.

Затем она прижала свои маленькие розовые губки к его уху и сделала вид, что поцеловала.

— Э-эй...

— Совсем чуть-чуть, хорошо, ня?..

— Не хорошо! Ты не видишь, где мы?!

— Ня-ха-ха, не стесняйся, ня! — Фэйрис весело улыбнулась. Но от её шеи исходил запах, отличный от привычного.

Это был не сладкий и мягкий аромат, словно сахарная вата, а более резкий цитрусовый запах, смешанный с лёгким запахом пота.

Неясно, связано ли это с тем, что они находились под защитой военного подразделения в военных условиях, или с тем, что в стране царил хаос... Но, вероятно, они сейчас в том состоянии, когда не могут нормально принимать душ и вынуждены очень много пользоваться парфюмом.

Пока Ринтаро думал об этом, Фэйрис — нет, Акиха Румихо, — притворяясь, что целует его, прошептала:

— Здесь не все союзники. Будь осторожен.

«А?..»

— Ня-ха-ха! Прости, ня, я слишком разволновалась! Но я очень рада, что Кёма в порядке! — и затем Румихо сразу же вернулась к роли Фэйрис и, не сказав больше ни слова, резко отстранилась.

Её тон был полон радости от воссоединения с близким другом, но глаза не улыбались.

Напряжение вновь начало нарастать. Один из её талантов — «Улыбка Чеширского Кота», — способность видеть изнутри сердца других, и раз она так говорит, это определённо небезопасное место.

— Понял. Спасибо, Фэйрис... А где Дару и Сузуха? — побеспокоился Ринтаро. Он огляделся, но нигде их не увидел.

— Эм, дело в том...

Маюри собиралась что-то сказать, но её прервал солдат средних лет, открывший дверь.

Он был очень низким, где-то с Фэйрис ростом, но внешность определённо выдавала закалённого воина, и даже сквозь одежду можно было разглядеть мускулистое тело.

— Ты Окабэ Ринтаро, так?

— А? А, да.

— Я Шимояма из центрального отдела защиты информации Министерства самообороны. Прости, но у нас нет времени. У тебя, наверное, много дел с друзьями, но лучше поговорите в машине.

Мужчина по имени Шимояма указал на дверь, через которую он вошёл.

Похоже, это был запасной выход. Снаружи стояли два чёрных фургона.

— Куда мы едем?

— Не переживай. Вы будете под защитой в Управлении обороны Окинавы в Кадэне. Вы сможете встретиться там со своими семьями.

— Вот оно как.

— Давай, скорее!

Все торопливо прошли к запасному выходу и расселись по двум фургонам.

Непонятно, по совпадению или какому-то умыслу, но Маюри, Рука, Фэйрис и Каэдэ сели в передний фургон. А Ринтаро, Фубуки и Юки — в задний.

Наконец, Шимояма сел на переднее сиденье той же машины, что и Ринтаро, и, словно по сигналу, колонна машин тихо покинула базу.

Проехав через ворота и выехав на дорогу, они некоторое время двигались параллельно монорельсу Окинавы, который часто показывают в туристических программах, но вскоре свернули и вышли на маршрут на юг по широкому объезду.

— Темно... — невольно пробормотал он.

— Что? Ты что-то сказал? — спроила Юки.

— Нет... Просто тут так много магазинов... и везде темнота.

Действительно, вдоль объездной дороги выстроились многочисленные франчайзинговые рестораны, крупные супермаркеты, столовые для туристов и прокатные конторы, но все они были без света.

К тому же, несмотря на то, что эта дорога была очень широкой, фонари на ней почти не горели, а проезжающие машины принадлежали в основном американским и японским военным. Это было жутко.

— Ты ведь в курсе? Введён коменданский час после пяти вечера. Хоть на Окинаве безопасно, сейчас всё же война. Всё не так, как раньше. Надеюсь, это скоро закончится и всё вернётся на круги своя, — сказал Шимояма, внимательно глядя в зеркало заднего вида. — Эй, Окабэ-кун? Окинава, которую ты знаешь, даже поздно ночью была ярким и весёлым местом, так ведь?

— А, нет... Я впервые на Окинаве.

— Жаль. Надеюсь, в следующий раз ты приедешь сюда на весёлую экскурсию. Этот остров действительно прекрасен.

Фургоны, где находились Ринтаро и остальные, поднялись по объездной на эстакаду и вошли на автомагистраль Окинавы. Вскоре они доехали до длинного туннеля.

Там Шимояма снова заговорил:

— На самом деле я бы хотел задать вам троим пару вопросов, прежде чем мы доберёмся до управления обороны. Поэтому я и попросил вас сесть со мной.

— Что? — в унисон раздались голоса.

Конечно, Ринтаро изначально предполагал, что такое может случиться. Фэйрис предупредила его, так что он был настороже и не расслаблялся.

Но вопросы будут заданы и Фубуки с Юки? Это допрос?

— Аманэ Юки-сан.

— Да? — напряглась названная Юки.

— Ты не знаешь, где сейчас Хашида Итару и его сестра?

— Нет... я не знаю... — Юки запнулась и бросила на Ринтаро испуганный взгляд, будто прося о помощи.

Однако тот не имел воспоминаний с этой мировой линии, так что не знал, что с ними сейчас. На самом деле ему самому хотелось бы знать. Если бы рядом с ними была опытная Сузуха, он бы не думал о том, что они могут легко умереть, а увидев ужасное состояние охваченного огнём Токио, он хотел узнать об этом как можно скорее.

— Эм? Ты не знаешь? — снова спросил Шимояма, обернувшись на Юки.

— Извините.

— Но ты ведь близка с Хашидой, так? Ты не получала никаких известий от своего парня?..

— Я правда ничего не...

— И от его сестры?

— Да.

— Хм... Кстати, говорят, вы работали над какими-то исследованиями?

— Что? — Ринтаро неожиданно запнулся, когда разговор вдруг переключился на него.

На мгновение Шимояма прищурился.

«Похоже, на этой мировой линии Дару и Юки уже стали парой».

Из-за этой информации он на мгновение ослабил бдительность по отношению к Шимояме, что было ошибкой.

— Над какими исследованиями вы работали?

— Это скорее идеи для небольших изобретений...

— Изобретений?

— Например, прикрепить CD-камеру к дрону для воздушной съёмки... Или использовать пылесос в качестве фена. Что-то такое.

— Интересно. Звучит любопытно, — сказал Шимояма, не проявляя особого интереса. — То есть вы не работали над чем-то невероятным и не пытались скрываться, чтобы об этом не стало известно?

— Само собой. Это ведь было бы похоже на преступление, — ответил Ринтаро с недовольством.

— Нет, я не об этом.

— А о чём? Вы нас принимаете за каких-то радикалов?

— Я бы так подумал, если бы из вашей арендуемой комнаты вышли ходячие часы.

Трудно было сказать, шутит он или говорит серьёзно... Лицо Шимоямы оставалось каменным, его эмоции было невозможно прочитать.

— Понял. Отложим пока разговор о Хашиде. Эм, Накасэ Кацуми? Я хотел бы у тебя кое-что спросить?

— У меня? — теперь уже Фубуки вздрогнула.

— Нет-нет, не нужно так нервничать. Это не так уж и важно, — голос Шимоямы был мягким, но в нём ощущалась настойчивость, из-за которой Фубуки не могла успокоиться.

Хотя её мальчишеская внешность, подходящая для мужских персонажей, могла создать впечатление о сильном характере, на самом деле она была очень доброй и не любила конфликты — была вполне обычной девушкой.

Юки пододвинулась к ней ближе и тихонько погладила её по спине.

— На прошлой неделе ты проходила медицинское обследование.

— Н-нашли... что-то плохое?

— Нет, травма из Токио заживает, с твоим здоровьем всё в норме. Похоже, у тебя просто сильный стресс.

— А...

— Ну, это неудивительно. Ты пережила такие ужасные воздушные налёты. Скорее всего, у большинства гражданских сейчас ПТСР.

— ...

— Но в твоём случае всё, похоже, слегка иначе, — Шимояма перешёл к сути разговора. — Ты видишь довольно реалистичные сны? Возможно, это можно было бы назвать белыми сновидениями... Ты слышала, что иногда трудно отличить реальность от сна?

— Так это же и есть ПТСР? — ответила Юки вместо напуганной Фубуки.

— Нет, это довольно странно... — Шимояма, сделав небольшую паузу, почесал подбородок. — Есть люди, которые видят сны, очень похожие на твои. Не один и не два.

— Что? — невольно воскликнула Фубуки.

— Конечно, в разной степени, но в нашей стране найдены уже десятки таких. Похоже, они есть и за границей. Ну, у нас есть информация только из западных стран...

— Это же просто совпадение, так? — произнёс Ринтаро, не до конца понимая намерений Шимоямы.

Тот перевёл взгляд с Фубуки на Ринтаро.

— Ты знаешь Путина? — внезапно задал он вопрос.

— Путина? Генеральный секретарь Советского Союза, верно?

Эту информацию он услышал на базе Ирума, так что осторожно ответил.

— Да. Но, что интересно, Кацуми-чан ответила, что Путин — президент России.

— Извините... Кажется, я была сонной. И я в этом совсем не разбираюсь...

— Нет, не в этом дело. Это соответствует и всем, кто видит эти белые сны. Все они говорят, что Путин — президент.

— ...

— Кроме того, Горбачёва и Ельцина все также называют президентами. Благодаря этому исследователи втайне называют это «президентской болезнью»... Название не очень.

«Неужели?!..»

Ринтаро, изо всех сил пытающийся понять, о чём же говорит Шимояма, наконец понял.

«Неужели... Считывающий Штейнер?!..»

Эта способность в той или иной степени есть у каждого, как известно из слов Маюри с другой мировой линии.

Значит, неудивительно, что есть люди, которые, как и Ринтаро, чувствуют изменение мировой линии, случившееся месяц назад. Сны Фубуки могут быть именно такими.

— Горбачёв? Ельцин? — наклонила голову непонимающая Юки.

Тогда Шимояма усмехнулся и сказал:

— Ты не знаешь? У вас были уроки мировой истории?

— Я больше по естественным наукам...

— Думал, это общие знания... Разве современная молодёжь этого не знает? Удивительно, студенты так мало учатся в последнее время. Окабэ-кун, ты знаешь о Горбачёве и Ельцине?

— А, ну...

— А о падении Берлинской стены и перестройке?

— Да. Это было в учебниках...

Ринтаро, погружённый в мысли о Считывающем Штейнере, на мгновение отвлёкся. В его голове раздался громкий сигнал тревоги.

Здесь что-то не так. Его рассказ довольно странный.

И тогда он понял.

Тогда мир был разделён на восточный и западный лагеря, происходила мировая война. Могло ли случиться падение Берлинской стены?

Мог ли Горбачёв осуществить перестройку?

«Чёрт!..»

Он осознал, что попал в ловушку, но было уже поздно.

Похоже, смятение отразилось на его лице, и увидев это, Шимояма с тем же взглядом произнёс низким тоном:

— Хм? — несмотря на то, что Фэйрис его предостерегла, Ринтаро совершил большую ошибку. — Понятно, ты тоже так думал... и пытался намеренно скрыть это, так?

— ...

— Чего и следовало ожидать. Ты знаешь что-то важное.

— А...

— Слушай, Окабэ-кун? Я хотел бы узнать, — Шимояма внезапно засмеялся. Улыбка на его лице была отвратительной. — Горбачёв? Ельцин? Кто эти люди? В американских разведывательных службах нет данных о таких людях.

Ринтаро посмотрел на лицо сидящей рядом Юки.

Выражение её лица указывало на то, что она не была необразованной, а действительно о них не знала.

— Переход к демократии и падение Берлинской стены. Это правда произошло, Окабэ-кун?

«Вот оно что... Да, именно...»

Причина, по которой вдруг сменилась мировая линия.

Скорее всего, это связано с тем, что месяц назад Россия провела эксперимент с машиной времени. И теперь он понял, насколько глуп был этот эксперимент.

Вероятно, российские учёные не подумали о том, к каким последствиям это может привести. Или же это были интриги тех, кто был за советскую власть. Именно из-за этого из истории были стёрты такие важные личности, как Горбачёв и Ельцин.

И результатом этих действий стал нынешний мир, ставший испытанием на то, смогут ли они предотвратить распад Советского Союза в конце двадцатого века.

— Кажется, ты и твои друзья знаете историю другого мира? Это кажется невероятным. Словно бред сумасшедших учёных.

Пока Ринтаро выдвигал гипотезы о том, как же сложилась текущая мировая линия, Шимояма продолжал с самоуничижительной улыбкой на лице. Подобным ему, элите информационных служб, в такую историю поверить было нереальною

Вдруг в машине раздался звонок мобильного телефона...

Ринтаро, Юки и Фубуки чуть не закричали. Настолько атмосфера в машине была напряжённой.

— Ч-чёрт... — Шимояма цокнул языком и засунул руку в карман. Похоже, это был его телефон.

Нажав кнопку принятия вызова, он прижал телефон к уху и начал тихо что-то говорить.

Его ответ указывал, что это был отчёт от подчинённого. Он слушал ещё некоторое время.

Но вдруг выражение его лица изменилось.

— Что за? — произнёс он, понизив голос, но с явным гневом. — Чёрт, и почему эти идиоты... Какие чёртовы политики из какой чёртовой страны...

В тот момент, вероятно, впервые за всё время он показал своё истинное лицо.

Не скрывая гнева, он нажал кнопку так сильно, что казалось, телефон вот-вот сломается, и прервал разговор.

Раздражённо постукивая пальцем по колену, он наконец сообщил водителю о смене направления:

— На базу Кадэна. Вторые ворота.

— Связаться со вторым транспортом?

Водитель, похоже, знал о характере Шимоямы и не стал задавать лишних вопросов.

— Пусть остаётся под контролем Министерства обороны. Нас вызвали на американскую военную базу. Чёрт, — он снова тихо выругался и повернулся к Ринтаро и остальным. — Извините, направление изменилось. Возможно, вам не удастся встретиться с родителями в ближайшее время, но мы позаботимся о вашей безопасности.

— Что?

— Что это значит?

Не удержавшись, Фубуки и Юки стали задавать вопросы.

— Сейчас мы направляемся на американскую военную базу. Возможно, вас ждёт увлекательное путешествие в Америку на американском самолёте.

— Что?! — воскликнул Ринтаро, а Шимояма, который, похоже, был профессиональным военным, с недовольным выражением лица сказал:

— Я постараюсь потребовать хотя бы бизнес-класс, но ни на что не надейтесь. Для них наши слова — не более чем лай собак.

— Почему в Америку?!

— Не знаю, CIA или NSC, но они требуют вашей немедленной передачи.

— Почему?!

— Это спросишь у них, — и он замолчал, не желая больше отвечать ни на какие вопросы.

Некоторое время они ехали по автомагистрали и вскоре съехали на развязке с надписью «Юг Окинавы».

Как только они выехали на обычную дорогу, машина резко повернула в противоположную сторону.

— Скоро будем на базе Кадэна. Готовьтесь выходить, — сказал Шинояма, сжав нижнюю губу. — Окабэ-кун, если передадим тебя в Америку, правильной информации больше не получим. Так что в последний раз...

Добравшись до конца дороги, где располагались бары для американских солдат, они оказались перед воротами базы Кадэна.

Машина тихо остановилась. С поста вышел американский солдат и быстро подбежал к ним.

— Скажи... что нам дальше делать?

— ...

— Пожалуйста.

В голове Ринтаро всплыло лицо молодого солдата, который защищал его в уничтоженном войной Токио. Интересно, продолжает ли он и сейчас за кого-то сражаться? Или же...

— Я не знаю...

— Окабэ-кун!

— Я правда не знаю. Даже если я знаю, что Горбачёв и Ельцин были президентами России или что Холодная война драматически закончилась... как это поможет остановить войну?

— Но разве тебе это не под силу? Поэтому ты и нужен и Америке, и нашему правительству...

«Окарин-оджисан сможет! Он сможет остановить Третью Мировую войну! Так что!..» — в голове Ринтаро снова раздался крик девушки.

Но его заглушил внезапно раздавшийся громкий голос, ударивший его по ушам.

— Добро пожаловать! Мы рад вас видеть!

Задняя дверь фургона распахнулась, и в проёме появился высокий американский солдат, напоминающий баскетболиста. Он говорил на ломаном японском.

Увидев испуг Юки и Фубуки, он ярко и дружелюбно, хоть и лукаво, улыбнулся и протянул правую руку. В левой он держал большой зонт, вероятно, чтобы защитить Юки и остальных от дождя.

— Не бойтесь, девушки. Немного поговорите, и мы сразу отправим вас в Окинавское управление обороны! Пожалуйста, вон в ту машину.

Неподалёку стояли два легковых автомобиля, за рулём сидели улыбающиеся солдаты-женщины. На них были номера «Y», но в целом это были обычные японские легковушки.

— О-Окабэ-сан...

— Что нам делать?..

Юки и Фубуки с полузаплаканными глазами смотрели на Ринтаро.

— Всё будет хорошо. Похоже, вас скоро освободят. Следуйте указаниям.

— Но...

— Передавайте привет Маюри. И моим родителям.

Ринтаро осторожно подтолкнул Юки и Фубуки.

Они неуверенно вышли из фургона, несколько раз обернувшись на Ринтаро, и по очереди сели в легковушки военного персонала.

Двери тихо захлопнулись, и обе машины уехали в неизвестном направлении.

— Что ж, Окабэ-сан. Пожалуйста, садитесь, — сказал Шимояма, ничего более не добавив. Он просто опустил глаза и сидел, даже не пытаясь смотреть на Ринтаро.

Тот же, не глядя на Шимояму, по настоянию очень дружелюбного американского солдата вышел из фургона, отказавшись от предложенного ему зонта, и пошёл под дождём.

Перед ним стояла чёрная роскошная американская машина с номерным знаком «Е» и, словно хищник, выжидающий свою добычу, ждала с открытой задней дверью. Интересно, эта схожесть была лишь иллюзией?

Ринтаро на мгновение заколебался, но, осознав, что ничего уже не поделать, сел на заднее сиденье.

— Беги, Окабэ-кун! Если уедешь в Америку, живым не вернёшься! — и тогда раздался резкий звук пробуксовки колёс. Всего через несколько секунд до Ринтаро дошёл крик Шимоямы.

Вокруг раздался уже привычный звук автоматов. Ему показалось странным, что он так привык к этому ужасному звуку.

И когда Ринтаро обернулся, дабы выяснить, что происходит...

Он увидел свою хлопающую глазами подругу детства.

— А? Что такое, Окарин?

«?!..»

Через мгновение он осознал, что это чувство накатило на него с задержкой.

Маюри — нет, весь мир перед ним колебался, теряя цвета.

Чувство нестабильности, будто его существование не может быть осознано мозгом. И головокружение, похожее на анемию.

В ушах был слышен звук пульсации сосудов, следующий за биением сердца, и звучал он необычайно громко.

«Что это?!»

Когда всё постепенно утихло, он сначала ощутил тяжесть гравитации, давящей на его тело, а затем чёткое ощущение присутствия Лаборатории Гаджетов Будущего и звуки с запахами.

Фигура Маюри также была перед ним как незыблемая реальность.

— ...

— Так что такое? Маюши неловко, когда ты так смотришь.

— Окарин, что с тобой? Фантазируешь о Маю-ши?

— Оа-а-а?! — слова Дару заставили Маюри покраснеть и широко раскрыть глаза.

Она стояла с банкой Dr. Pepper в руках, похоже, протягивая её Ринтаро.

— Эй, Маюри, — рассеянно вырвалось у Ринтаро.

— Что такое?

— Ты... знаешь Горбачёва?

— Горбачёва? — покрасневшая уже из-за странного вопроса Маюри открыла рот в недоумении.

Слёзы

Наука без религии хрома, религия без науки слепа.

— Альберт Эйнштейн

———

«Это лаборатория?»

Ринтаро медленно огляделся.

Привычный диван, дешёвый холодильник, компьютерный стол Дару, грязные занавески, отделяющие комнату от лаборатории. В узком оконном проёме открывался знакомый вид на зимний ночной пейзаж Акихабары.

Часы, которые он подобрал на свалке, показывали чуть меньше шести часов вечера.

Посмотрев на календарь, он увидел, что 2010 год уже прошёл и наступил январь 2011.

Перед ним по-прежнему стояла с открытым ртом Маюри, а Дару, расположившийся за компьютером, с любопытством обернулся на Ринтаро.

И ещё на диване с серьёзным лицом просматривала журнал Сузуха.

С недоумением она подняла голову на непонятные слова Ринтаро.

Похоже, в лаборатории сейчас только они.

Кстати, на обложке журнала, который держала Сузуха, красовался заголовок: «А Вы в опасности? Новый вирус атакует мир», — как обычно, чрезмерно провокационный и неясный.

— Окарин, что случилось? Ты странно себя ведёшь!

— Нет, просто... — Ринтаро уже собирался сказать о Считывающем Штейнере, но в последний момент остановился.

Что подумает Сузуха, узнав, что Россия решилась на безумный эксперимент с машиной времени?

Недавно он слышал от Дару, что она, в отличие от Ринтаро, беспокоится об изменении мировых линий. Значит, возможно, стоило сначала обсудить это с Дару, а уже потом сказать ей. Так он подумал.

— Я принял сильное успокоительное, поэтому был как в тумане, — сказал он в качестве оправдания, доставая из кармана телефон и незаметно проводя пальцем по кнопкам.

Подключившись к сети, он ввёл поисковой запрос в браузере. Он мог быть любым, но Ринтаро ввёл просто «Горбачёв».

Сразу же на экране браузера появились результаты поиска.

Там были слова, которые Ринтаро ожидал увидеть: «перестройка», «президент России», «падение Берлинской стены».

Советский Союз распался в конце двадцатого века и больше не существовал.

— ... — он тихо вздохнул и сел на круглое кресло неподалёку.

Взяв Dr. Pepper из рук Маюри, он выпил его залпом и наконец почувствовал себя живым.

— Ладно бы ты был как в тумане, но почему ты заговорил о Горбачёве?

— Маюши проходила это на уроках. Это президент, который проводил перестройку, так?

— Да, перестройку.

Посмотрев на потолок, Ринтаро заметил, что венок, который они повесили на рождественскую вечеринку, всё ещё висел. Так неуклюже повесить его мог только он.

«Вот как. Я смог вернуться...»

Из мира, где разразилась кошмарная война, вероятно, в исходную мировую линию.

Что именно произошло, когда его пытались посадить в машину американских войск?.. Истину он не знал, но, вероятно, российские учёные или кто-то ещё исправили события прошлого, что были изменены в результате экспериментов с машиной времени.

Таким образом, мировая линия вернулась в прежнее состояние.

— Хм? Ах, да, его надо снять уже, — сказал Дару, проследовав за взглядом Ринтаро.

— Окарин и Фубуки-чан упали на вечеринке, и Маюши так испугалась, что мы всё так и оставили.

— Мы с Накасэ упали?

— ?...

— Ах, нет, тогда я и правда заставил вас волноваться, — Ринтаро, конечно, этого не помнил, но он не мог позволить Сузухе это понять, так что пришлось в панике пытаться выкручиваться.

— Маюри, как там Накасэ?

— Да... Фубуки-чан говорит, что уже в порядке, но... её почему-то не выписывают.

— Не выписывают?

«То есть... она всё ещё в больнице? Она настолько больна?»

И уже довольно долго. С Рождества прошёл уже месяц.

Недавно он слышал, что такие длительные госпитализации редки, если нет ничего серьёзного.

— Говорят, подозрения ещё есть, — внезапно вмешалась Сузуха, подняв страницу журнала, который читала, и показав Ринтаро.

Там была сенсационная статья с обложки...

«Новый вирус энцефалита...»

За границей уже обнаружено почти сто случаев с лёгкими симптомами, а в Японии около десяти человек находились на обследовании в больнице.

Одна из них, видимо, Фубуки.

— Эй, Окарин?

— Хм?

— Знаешь... а... Окарин, может, стоит сходить в больницу, — Маюри наклонилась и с серьёзным лицом взглянула на него. — Тогда ты выглядел хуже, чем Фубуки...

— Я же сказал, побочный эффект от лекарства. Тогда я просто немного переборщил.

— Но...

— Всё в порядке, не переживай, — Ринтаро погладил её по голове, хотя она явно не была удовлетворена.

Её волосы по-прежнему были жёсткими, но на ощупь стали гладкими, наверное, благодаря уксусу, которым она пользовалась по совету Юки.

Тогда Ринтаро вспомнил только что увиденную страницу.

На ней были написаны странные симптомы, которые находят как в Японии, так и за границей: «внезапная потеря памяти», «несоответствие памяти окружающих», «отсутствие чувства времени», «невозможность различить сон и реальность, иногда белые сны».

Это было похоже на...

«Похоже на Считывающий Штейнер, да?»

«Ты видишь довольно реалистичные сны? Возможно, это можно было бы назвать белыми сновидениями... Ты слышала, что иногда трудно отличить реальность от сна?»

«Нет, это довольно странно... Есть люди, которые видят сны, очень похожие на твои. Не один и не два. Конечно, в разной степени, но в нашей стране найдены уже десятки таких. Похоже, они есть и за границей».

В голове Ринтаро пронёсся голос мужчины, назвавшегося Шимоямой из Центральной службы информации. Тогда Ринтаро подумал, что Фубуки может обладать более сильным, нежели у остальных, Считывающим Штейнером.

«Если так, значит то, как она упала на рождественской вечеринке...»

Это был не новый тип энцефалита, а, скорее всего, неожиданно сработавший Считывающий Штейнер, как и у Ринтаро.

И всё же сейчас ей диагностируют болезнь, и, вероятно, она проходит ненужные обследования и неправильное лечение. Если быть неосторожным, это может привести к серьёзным последствиям.

Ринтаро снова взглянул на часы. В зависимости от расположения больницы он всё ещё может успеть в часы визита. Проблема в том, как пойти так, чтобы не вызвать подозрений у Сузухи...

— Хм... — немного подумав, Ринтаро придумал способ и открыл сообщения в телефонею

Он стал набирать сообщение Руке. Учитывая его серьёзный характер и то, что он всегда помогает храму, сейчас он, вероятно, должен быть дома.

Однако...

Ринтаро был так сосредоточен на сообщении, что не заметил, как Сузуха пристально направляла тёмный взгляд на его лицо.

***

Фубуки была в больнице при медицинском институте неподалёку от Акихабары, на станции Очаномидзу.

Эта станция — ближайшая к школе, где учатся Маюри и Рука.

Больница была недалеко от Лаборатории Гаджетов Будущего — всего пятнадцать минут пешком, и можно увидеть красивое сверкающее здание, гордо возвышающееся как символ высшей власти медицины.

— Окарин, ты правда в порядке?

— Да. Но об этом разговоре никому, обещаешь?

— У-угу. Маюши никому не скажет.

По дороге Маюри всё беспокоилась о здоровье Ринтаро. И в конце концов стала умолять его: «Раз уж мы идём в больницу, тебе надо пройти обследование», — и даже чуть не расплакалась.

Сначала Ринтаро отвечал расплывчато, но в итоге не смог скрыть правду. Он не мог оставить в неведении так беспокоящуюся о нём подругу детства.

Так что достаточно размыто рассказал ей о Считывающем Штейнере. Конечно, он не мог рассказать о безумной реальности, где Маюри умерла, и о том, что Курису пожертвовала собой ради неё. Он не мог допустить, чтобы Маюри узнала об этом.

В конечном итоге он объяснил, что есть множество других миров и у него есть способность видеть их, что привело к путанице в воспоминаниях и к реалистичным снам, что звучало довольно по-детски, но даже так Маюри, казалось, почувствовала облегчение и сказала:

— Так Фубуки-чан стало плохо тоже из-за этого «считывающего штейнера»?

— Это Считывающий Штейнер... Думаю, в нём причина... По крайней мере, собираюсь это выяснить.

— Угу, — кивнула Маюри, подняв брови.

— Окабэ-сан, Маюри-чан!

— Хм?

— А, Рука-кун!

Услышав голос и обернувшись в его сторону, они увидели Руку, машущего им рукой на входе в больницу.

И рядом с ним стояли ещё двое знакомых.

— Что? Юки-сан, Каэдэ-чан?

Подойдя ближе, они увидели студенток Аманэ Юки и Курушиму Каэдэ.

— Добрый вечер, Маюри-чан, Окабэ-сан, — Юки добродушно улыбнулась.

Её широкая улыбка совсем не походила на Сузуху, всегда излучающую напряжённую атмосферу. От этой улыбки становится спокойно и приятно..

— Мы тоже пришли навестить Фубуки-чан. Рука-кун сказал, что ждёт Маюри-чан, так что...

— Мы подумали, что было бы здорово пойти вместе, — подхватила Каэдэ слова Юки.

— Эм, ничего, что я сама так решила?..

— Конечно, всё нормально. Извини, Рука, что вдруг попросил о такой странной вещи, — на прошептанную на ухо благодарность Рука почему-то вдруг покраснел и сказал:

— Н-нет, Окабэ-сан, если я могу помочь, я... — но в конце он запнулся.

Ринтаро отправил Руке сообщение.

Через тридцать минут он позвонил Маюри и пригласил её навестить Фубуки.

Это было более естественно, чем если бы Ринтаро сам внезапно предложил это. Он думал, что это не вызовет подозрений. И, как и ожидалось, Сузуха ничего не сказала.

— Тогда пойдём?

Под главенствованием Юки собравшаяся группа вошла в больницу.

Это довольно старая больница с богатой историей. Внутри белоснежного здания ощущался дух времени; хотя оно выглядело несколько устаревшим в сравнении с современными больницами, тем не менее, оно источало величие и внушало уважение.

Получив в регистратуре пропуск, они поднялись на лифте на седьмой этаж, в указанный корпус.

Посмотрев на план этажа, напоминающий букву «Н», они поняли, что палата Фубуки, похоже, была в самой восточной части.

Часы посещения — до восьми вечера.

Так как оставалось ещё около часа, в коридоре можно было увидеть несколько навещающих.

И вот... в медсестринской, прямо напротив лифта, разразился небольшой переполох.

Женщина лет сорока в серых спортивных штанах громко спорила с врачами и медсёстрами. Судя по доносящимся голосам, она, похоже, требовала, чтобы её как можно скорее выписали.

— Хватит уже! Когда я уже смогу выписаться?!

— Дело в том, что после обследований и лечения...

— Никакого лечения не было! Почему я не могу выйти уже целый месяц, раз это просто небольшое обследование?! У меня работа!

— Пожалуйста, успокойтесь. Эта болезнь имеет много неизвестных аспектов, необходимо провести тщательные обследования и осторожно подойти к лечению. Иначе могут быть проблемы.

— Неправда! По телевизору говорили, что это не такая серьёзная болезнь!

— Но она предполагает проведение необходимых обследований и лечения. Только что от медсестры поступила информация, что у Вас внезапно закружилась голова.

— Это потому, что ужин задержали и я проголодалась! У меня анемия! Я в порядке! Выпустите меня быстро!

Женщина была готова напасть на врача. Несколько медсестёр удерживали её, а затем увели куда-то, пытаясь успокоить.

— Ой, простите, что напугала вас.

Пока Ринтаро с остальными в удивлении наблюдали за происходящим, из медсестринской выглянула молодая медсестра с доброй улыбкой.

— Вы к кому?

— Эм, к Накасэ-сан.

— А, Накасэ Кацуми, да? Вам прямо по коридору, до самого конца.

— Спасибо.

Коридор, что показала медсестра, отличался атмосферой от тех, что они проходили, добираясь сюда.

Похоже, это было женское отделение. Коридор, оформленный в приятных светло-зелёных тонах, был очень чистым — и пол, и стены. Здесь не чувствовалось угнетающей атмосферы, присущей больницам

В самом конце коридора показалась дверь с надписью «Накасэ Кацуми». Они заглянули внутрь.

— Угх... Хау... — из-за занавески, отделяющей кровать Фубуки, доносились какие-то звуки.

Ринтаро осторожно заглянул внутрь и увидел, что она, лёжа на кровати, плакала за просмотром драмы.

На голове у неё, казалось, была повязка, собирающая волосы. Но на самом деле это была не повязка, а какое-то устройство. Из него выходило несколько проводков, соединённых с поясом на талии. Возможно, оно следило за её мозговыми волнами.

— Фубуки-чан! — позвала её Маюри через щель занавески, и она, удивлённо обернувшись, издала странный звук:

— Фугхэ? — похоже, она поперхнулась шоколадным печеньем, которое только что положила в рот. Фубуки сильно закашлялась.

— Ой! Фубуки-чан умирает! Зовите медсестру!

В панике Маюри чуть не наажала кнопку у кровати, но Юки остановила её и начала хлопать Фубуки по спине. Та издавала не слишком изысканные звуки, пока не выплюнула печенье в салфетку.

— Ха-ха-ха...

— Ты в порядке?

— Да, спасибо, Юки...

— Фубуки-чан, не умирай!

— Нет, я не умру... Скорее, это Маюши меня чуть не убила...

— Что-о?

Пациентки, находившиеся в той же палате, высунули головы из-за зановесок в недоумении. У всех на головах были такие же устройства, как и у Фубуки.

Проходившая мимо медсестра жестом попросила их быть потише, и, поклонившись, все быстро зашли за занавеску к Фубуки.

— Тут столько народу, как-то тесно.

— Да... Тогда, Маюши, залезай ко мне на кровать, — Фубуки, скрестив ноги, похлопала по кровати.

— Фубуки-чан, это звучит странно...

— В смысле? Ты о чём? — Фубуки надулась в ответ на слова Каэдэ.

— Прости, что так внезапно, Фубуки-чан.

Маюри сняла обувь и, как и сказала Фубуки, села на кровать.

— Ничего, я очень рада! К тому же... а-а-а, не думала, что Окарин-сан тоже придёт.

Фубуки почему-то пристально смотрела на Ринтаро.

— Я волновался, потому что ты упала, как и я. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Не понимаю, почему не могу выписаться. Каждый день одни анализы, больше ничего. Скучно, ужас. И, кстати, в палате запрещено пользоваться телефоном. Чтобы отправить сообщение, нужно идти в вестибюль, а в девять вечера свет выключают, так что я даже не могу смотреть ночью аниме... Это просто кошмар.

Вокруг кровати была куча игровых приставок, журналов и компактных DVD-плееров... в общем, вещей, чтобы скрасить скуку.

Кроме того, повсюду валялись упаковки из-под закусок, и Фубуки совсем не выглядела как пациент с тяжёлым заболеванием.

— Окарин-сан, а ты в порядке?

— Хм? А, я уже сказал Маюри, что всё в порядке.

— Правда? Здорово, — сказала она с искренним облегчением и снова уставилась на лицо Ринтаро.

— ?..

Первой заметившей, что что-то не так, была, конечно же, её лучшая подруга Каэдэ.

На её лице было вопросительное выражение, но вдруг ей в голову пришла мысль, от которой она содрогнулась.

Ранее Маюри говорила: «У Окарина есть кто-то, кто ему нравится».

«Неужели это Фубуки?! Как так получилось?! И Маюри уже всё поняла?! И всё равно терпит и делает ради неё вид, что всё в порядке... Маюри, ты такая хорошая!»

Она подумала, что если бы они это услышали, то, наверное, снова бы упали в обморок.

— ?..

— Что такое? — Маюри и сама Фубуки заметили, что Каэдэ, чуть ли не со слезами на глазах, была сильно растеряна.

— Что?!

— Что случилось? Почему ты так смотришь? — обеспокоенно спросила Юки.

— А... Если тебе надо в туалет, он в конце коридора, — совершенно неправильно поняла ситуацию Фубуки.

— Нет-нет, эм... ну...

Все взгляды обратились к смущённо заикающейся Каэдэ, но, не имея другого выбора, она наклонилась к уху Фубуки и тихо спросила о своём «поразительном осознании».

— А-а-а! — Фубуки перевернулась на кровати, услышав нечто неожиданное. Поскольку рядом сидела Маюри, она оказалась под ней.

— Упс! — воспользовавшись моментом, Каэдэ крепко обняла её, наслаждаясь сладким ощущением пышной груди, а затем с удивлением посмотрела вверх.

— Слушайте, Каэдэ думает, что мы с Окарином тайно встречаемся!

— ?.. — все, кроме Каэдэ, чуть не вскрикнули в унисон, но, дабы не нарваться на гнев пациентов и медсестёр, подавили свои голоса. Тем не менее, на лицах у всех всё ещё было удивление.

— Ну это же очевидно, — сказала она.

— Что за чушь ты говоришь?.. — наконец тихо возмутился Ринтаро.

Если бы он по-прежнему был Хооином Кёмой, то, не обращая внимания на других пациентов, сказал бы: «Курушима Каэдэ, нет, сладкоежка (смеётся), как ты смеешь насмехаться над безумным учёным?!»

— Но... со слов Руки, это Окарин сказал, что хочет сегодня прийти, так?

— Ну да, так и было.

— И ещё, Фубуки так нежно смотрит на Окарина.

— Не смотрю я на него нежно!

— Правда?

— Правда. Дело не в этом, а... — Фубуки наконец освободила Маюри и села, на её лице появилась ухмылка, словно у красивого парня, популярного среди девушек помладше. — Я просто видела реалистичный сон.

— Реалистичный сон?..

Ринтаро слегка напрягся. Он как раз собирался узнать об этом.

— Да. Сегодня вечером. Я немного задремала. Нечем было заняться, слишком скучно. И вот... я не очень хорошо помню, но... мне приснилось, что я, Окарин и Юки попали в машину к страшным людям и нас куда-то увозили.

— Я тоже там была? — заинтересовавшись, Юки наклонилась вперёд.

— Да. Эм, не сердись, но Юки, ты встречалась с Дару.

— Встречалась? Это совсем не реалистично, Фубуки! — сказала не Юки, а Каэдэ.

Юки же лишь промямлила что-то вроде: «Я вовсе не злюсь...» — и покраснела.

Тем временем Ринтаро проверил, нет ли в палате персонала больницы, заглянув в щель между занавесками, и, убедившись, что поблизости никого, прошептал:

— Маюри, Рука, Юки, Каэдэ... У меня небольшая просьба.

— Да?

— Пожалуйста, просто поболтайте пока о чём-нибудь какое-то время.

— ?..

— Поболтать о чём-то?

— Эм, ну, раз уж на то пошло, как насчёт темы Юки и Дару?

— Что? — удивлённо воскликнула Юки.

— Я слышала от Дару, что он пригласил тебя в кино, Юки.

— А, э, это...

— О, Юки покраснела. Как мило.

— Правда, моэ-моэ-кюн!

— Не... не дразните меня!

— Так вы сходили в кино?

— Эм, ещё нет...

— Почему?

Ринтаро не совсем понимал, что именно замышляет, но он попросил Маюри и остальных начать разговор о Юки и Дару.

Затем он снова наклонился к Фубуки и тихо спросил:

— Накасэ-сан? Насчёт того сна. Он был на Окинаве?

— А? Да, вроде, это была Окинава... думаю. Когда мы ехали на машине, кажется, я видела об этом знаки.

— Шоссе? Южный выезд Окинавы?

— Да, именно.

Ринтаро кивнул и продолжил:

— В машине были водитель и низкий мужчина из сил самообороны. Они говорили о президенте России.

— У-угу.

— И нас отвезли на базу США. Ты, как и Юки, села в машину, за рулём которой была женщина-солдат.

— О-окарин-сан?.. — Фубуки была шокирована тем, как точно Ринтаро всё описал, и у неё округлились глаза.

«Никаких сомнений...»

Предположение Ринтаро оправдалось.

Действительно, Фубуки обладала более сильным Считывающим Штейнером, чем обычные люди, и запомнила события другой мировой линии в виде относительно ясного «сна».

— А?.. пока он думал об этом, Фубуки задала серьёзный вопрос: — Во сне человек из сил самообороны говорил... Окарин, как и я, имеет воспоминания о «другом мире».

— А, да.

— Это правда?

— Да... — на мгновение он задумался, но в конце концов, как и Маюри, он кратко объяснил суть Считывающего Штейнера. Он думал, она успокоится, если поймёт, что это не болезнь.

Но затем Фубуки произнесла нечто неожиданное:

— Тогда, наверное, есть и другие... которые не больны.

— Что?

— От скуки я часто разговариваю со всеми о моих снах. Иногда они на удивление похожи.

— ...

— Совсем недавно ребёнок из соседней палаты, с которым я подружилась, говорил о том же. Хотя он там никогда не был, он видел сон о том, что он на Окинаве. В этом сне Токио сгорел из-за войны и он сбежал на Окинаву с помощью сил самообороны...

— Так...

«Что за...»

Если это правда, то не только Фубуки, но и другие пациенты могут находиться в больнице без причины, не имея ни энцефалита, ни ещё чего-то.

— Стоит сказать врачу, Окарин-сан?

— Нет, не думаю, что они поверят. Более того, могут диагностировать осложнения...

— Понятно.

— Лучше пока держи это в секрете от других пациентов. Если это разнесётся, будет плохо.

— Да...

Вспомнив о том, что случилось у медсестринской, Ринтаро скрестил руки, а Фубуки обеспокоенно потёрла щёку. Тем временем Юки и остальные, ранее довольно шумные, замолчали, и вскоре палату окутала странная тишина.

— Эй, Накасэ-сан? Часы посещений закончились, — тогда занавеска тихо раздвинулась и показалась медсестра.

— Что? О, правда! — взглянув на свои карманные часы, Маюри быстро встала с кровати и начала собираться. Она не заметила этого из-за отключённого мобильного телефона, но время действительно уже давно перевалило за восемь.

— А-а-а, Маюши, не уходи~

— Но медсестра же рассердится.

— Мне всё равно~ Сегодня ночью останься со мной~ — Фубуки вернулась к своему обычному поведению и крепко схватила Маюри за руку.

— Эй-эй, — с улыбкой сказала Каэдэ, разнимая их.

— Мы постараемся ещё прийти, так что не капризничай, ладно?

— Постараетесь? Нет, приходите завтра и послезавтра после уроков. Я умираю от скуки.

— Хорошо. Тогда до встречи, — сказала Каэдэ, гладя Фубуки по голове.

Маюри и Юки последовали её примеру, говоря «хорошая девочка», а затем, оставив Фубуки с глазами, словно у щенка, оставленного в приюте, все покинули палату.

Напоследок Ринтаро тихо кивнул Фубуки, всё это время смотревшей на него с кровати.

«Всё будет хорошо. Ты не больна, так что не переживай».

Похоже, она поняла его мысли и кивнула в ответ.

Больничный коридор после окончания времени посещений стал абсолютно тихим в сравнении с тем, что было ранее.

Время от времени раздавались резкие звуки, похоже, исходившие от медсестёр, переносящих шприцы и капельницы на металлическом подносе. Вероятно, некоторым пациентом нужно было принять препараты перед сном.

Для Фубуки и остальных длительное нахождение в подобном месте, несмотря на отсутствие проблем со здоровьем, было довольно угнетающе.

Когда Ринтаро и остальные спустились на первый этаж на лифте, они вернули свои пропуска для посещения и вышли на улицу.

Их окутал холодный вечерний воздух, готовый в любой момент заставить снег пойти.

— Хм?.. — включив мобильный телефон и проверив входящие сообщения, Ринтаро обнаружил новое. Посмотрев на время, он понял, что оно было отправлено около часа назад.

«Отправитель: Хашида Сузуха».

Было необычно получить сообщение от неё. Размышляя об этом, Ринтаро взглянул на текст, а затем нахмурил брови.

— Что такое, Окарин?

— А, ничего... Маюри, можешь пойти домой с Юки и остальными? Сузуха сказала, что у неё ко мне какое-то дело.

— А Маюши с остальными не могут пойти?

— Похоже на то.

В письме было всего несколько слов: «Надо поговорить наедине. Жду ответа».

— Может, она поссорилась с Хашидой-саном?.. — забеспокоилась Юки.

А как всегда зацикленная на любви студентка Каэдэ произнесла:

— Неужели она собирается признаться Окарину-сану?!

Но, как ни странно, это выглядело совсем не романтично.

Скорее, в этом коротком сообщении чувствовалось какое-то напряжение, и у Ринтаро возникло нехорошее предчувствие.

«С Сузухой что-то не так... Что происходит?»

Добравшись до станции Очаномидзу, он попрощался с Маюри, открыл список контактов в телефоне и набрал Сузуху.

В тот же момент он подумал: «Наверное, стоило сначала поговорить с Дару!» — но уже было поздно. Телефон соединился.

По другую сторону послышался очень низкий голос:

— Окарин-оджисан?

— Да...

— Ты видел письмо?

— Да.

— Мне нужно кое о чём с тобой поговорить. Можем встретиться?

— Хорошо...

По тону её голоса сразу стало ясно, что разговор не будет приятным ни для Ринтаро, ни для Сузухи.

***

Акихабара — район, на еженедельной основе подвергающийся реконструкции.

Район, где до вчерашнего дня стояли старые торговые здания, внезапно оказался покрыт железными стенами и плёнкой, был легко разрушен мощной строительной техникой.

Так, в самом центре этого мегаполиса возникла пустошь, где не росло ни травинки, и там в землю сразу же были закопаны основы нового гигантского здания из стальных каркасов и бетона, на которых стали возводить великолепное строение.

Это была современная Акихабара, развившаяся из чёрного рынка послевоенных годов в одно из самых знаковых мест Японии.

— Извини, Окарин-оджисан, что позвала тебя сюда, — в углу одной из таких огромных пустошей, где проходило строительство, окружённой плёнкой, чтобы не быть и всех на виду, виднелись два силуэта.

Похоже, на сегодня работа уже завершена, и такое место лишь слегка освещалось неоновыми огнями зданий в округе.

Сузуха, сидя на старом железном каркасе, опустила лицо, и его не было видно. В то же время Ринтаро сидел на бетонном блоке, неизвестно для чего предназначенном, и, не замечая этого, легонько постукивал ногой — он был напряжён.

— Нас не примут за незаконное проникновение?

— Похоже, это земля компании Руми-нээсан... Если что, она поможет.

— Понятно.

Руми-нээсан — это Акиха Румихо. Её прозвище — Фэйрис НянНян. Её семья является крупным землевладельцем в этом районе и имеет большие полномочия в развитии Акихабары.

— Так что ты хотела? — после длительного молчания Ринтаро не смог сдержаться и заговорил первым.

— А? Ну... — но Сузуха ответила неуверенно, что на неё было не похоже, и снова замолчала.

— Сузуха?

— Как бы сказать... Я не умею вести разговоры и выпытывать информацию...

— Понимаю. Я тоже.

— ...

— Просто скажи прямо. Думаю, ранее ты так и поступила бы.

— Да... Ты прав.

— Ты беспокоишься обо мне?

— ...

— Так и есть... Спасибо.

— Это не... — похоже, Сузуха хотела ответить с упрёком, но запнулась.

— На самом деле я поначалу был слегка шокирован. Ты совсем не похожа на ту Сузуху, что мы знали и что нам нравилась...

— Разумеется. Мы выросли на разных мировых линиях.

— Да, но сейчас я в этом не уверен. Сузуха — всё ещё Сузуха.

— ...

Она встала и посмотрела Ринтаро прямо в глаза. Наконец, её выражение лица стало видно в неоновом свете.

— Нет, на самом деле я другая.

— А?

— Я не та Аманэ Сузуха, которую ты знаешь.

На её прекрасном лице виднелись глубокие и резкие черты.

— Сузуха...

— Я сегодня следила за тобой, Окарин-оджисан.

— Следила?

— Да. Даже в больнице.

— ?!

Почему?!..

Нет, не нужно спрашивать, чтобы понять. У Сузухи была лишь одна причина так поступить.

— Это из-за Считывающего Штейнера?

— Я подозреваю, что он активировался в канун Рождества.

— ...

— Нет, наверное, не только тогда. Мировая линия изменилась. Так? — её голос дрожал, она была не в силах сдержать беспокойство. — Отвечай.

— Что ты сделаешь, если узнаешь?

— Просто ответь! — угрожающе произнесла она, стиснув зубы, будто бы выдавливая из себя слова.

Как только Ринтаро начал общаться с Дару, Юки и Маюри, Сузуха стала показывать своё истинное лицо — очень доброй и милой девушки. Её манера общения заметно смягчилась, и она стала вести себя похожим на весёлую, катающуюся на велосипеде по другой мировой линии Аманэ Сузуху образом.

Но сейчас она, похоже, пыталась снова стать той, кем была, впервые появившись в этой мировой линии как верный исполнитель своей миссии.

И, отчего ещё больнее, она старалась изо всех сил.

— Это приказ, Окабэ Ринтаро.

— !.. — Ринтаро затаил дыхание, когда она вытащила тускло сверкающий пистолет.

Она часто шутила по отношению к Дару: «Если снова скажешь что-то неприличное, я выстрелю», — но сейчас её взгляд был серьёзен, а предохранитель — снят.

Ствол пистолета был нацелен на его лоб.

— Ты шутишь, да?

— С такими вещами не шутят.

Ринтаро не мог встать и лишь немного отодвинулся.

Если его сейчас застрелят, он прольёт здесь свою кровь, прямо как те, кто безвинно погиб на поле боя в прошлой мировой линии.

Или, возможно, как его любимая, ставшая жертвой убийцы.

— Угх…

Когда его образ пересёкся с этими мыслями, из желудка поднялась жгучая боль, а затем распространилась по пищеводу и рту. Желудочный сок поднимался, сильно повреждая слизистую оболочку.

Закрыв рот рукой, он пытался сдерживать рвотные позывы.

Но в то же время он удивлялся тому, что думает о своей смерти. Граница между жизнью и смертью на самом деле невообразимо тонка, и последняя может без труда прийти к каждому.

Вероятно, это было следствием месяца, проведённого в условиях войны.

— Спрашиваю ещё раз. Мировая линия изменилась? Это уже не тот мир, что был раньше? — холодно повторила Сузуха, глядя на искривлённое лицо Ринтаро.

Однако было очевидно, что в её душе также разгорался конфликт. Пистолет, что она крепко держала обеими руками, слегка дрожал. Будь это Сузуха, пришедшая в этот мир прошлым летом, ей бы и в голову такое не пришло.

Стыдясь себя, она ещё сильнее сжала зубы. Тогда она, похоже, случайно прикусила губу, и из уголка рта на подбородок потекла ярко-красная струйка.

Посмотрев на неё, Ринтаро ответил:

— Всё в порядке. Мы находимся в прежней мировой линии...

— Правда?

— Да. мировая линия действительно менялась, но сейчас всё стало как прежде...

— Кто это сделал? Россия?

— Думаю, да...

— Значит, они уже начали эксперименты с машиной времени.

Ринтаро медленно кивнул.

— Значит, нам нельзя медлить. Если они продолжат, произойдёт нечто непоправимое. Путь ко Вратам Штейна может быть закрыт.

Этот монолог прозвучал скорее как обращение к самой себе, нежели к Ринтаро.

— Какая же я дура. Нельзя было сомневаться.

— Что ты собираешься делать?

— Заставлю тебя подчиниться. Даже если придётся силой отправить тебя в прошлое.

— А если я откажусь?

— Я не позволю.

— А ты сама этого хочешь?

— Что?

— Ты правда хочешь стереть этот мир?..

— Замолчи! — слова Ринтаро попали в самое уязвимое место Сузухи. С резким звуком воздух у его ухо сильно завибрировал.

А с неприятным звоном в ушах по его барабанной перепонке ударила резкая боль. У его лица почувствовался запах пороха.

— Следующая попадёт в цель, — выстрелив, Сузуха смотрела на Ринтаро полными слёз глазами.

У Ринтаро взгляд был похожий.

Оба молча стояли и смотрели друг на друга.

— Сузуха! Окарин! Что вы делаете?! — обратился к ним в этот момент громкий голос.

— Что?.. — удивившись, они повернули головы в сторону звука и увидели огромную тень, что пыталась протиснуться через забор строительной площадки.

Однако отверстие было слишком узким для его огромного тела и он застрял между выступающими по бокам прутьями, пытаясь вырваться.

— Ай-ай-ай...

— Дару!!!

— Прости, Сузуха, помоги...

Сузуха, не скрывая своего замешательства, подошла к Дару и помогла ему силой вырваться через забор.

— Папа... Почему?

— Мне пришло сообщение от Маю-ши и Аманэ-сан. Они сказали, что Сузуха позвала Окарина. У меня возникло плохое предчувствие, и я пошёл вас искать.

Наконец, Дару смог войти на строительную площадку, стряхнув грязь с одежды, и встал между Ринтаро и Сузухой.

— Кроме того, было ещё одно сообщение от анонима. С этим надо будет разобраться позже.

— Аноним?

— Мне прислали URL-карту этого места. Я подумал, что это может быть важно, и, придя сюда, услышал выстрел.

Дару посмотрел на Сузуху, затем на Ринтаро, и снова на Сузуху.

— Так что ты хотела сделать с Окарином?

— А, нет, она не...

— Если бы ничего не случилось, ты бы не стреляла, очевидно же, — прервал Дару Ринтаро и взглянул в лицо своей дочери. — Давай. Это же важно, да?

— Папа... ты ведь тоже всё понимаешь.

— Что именно?

— Что мировая линия изменилась. Россия начала эксперименты с машиной времени.

— Точно?

— Поэтому я и волнуюсь! — она резко взглянула на отца снизу вверх. — Если так и дальше пойдёт, всё будет кончено. Мы не сможем достичь Врат Штейна. Не сможем предотвратить Третью Мировую войну... Много людей погибнет, и мама тоже, ничего нельзя будет избежать!

— Это и правда проблема.

— Да!

— Но даже так... как бы сказать, если ты запугаешь Окарина и силой отправишь в прошлое, точно ли всё наладится?

— Что?

Дару, обычная беззаботная улыбка которого сменилась серьёзным выражением лица, стал похож на её будущего отца, что заставило Сузуху вздрогнуть.

— Знаешь, я начал исследовать машину времени и мировые линии, так что стал это немного понимать. Как и сказал Окарин, обычными методами спасти Макисэ-ши мы не сможем, сколько бы не пытались.

— Даже ты, папа...

— Если бы законы мироздания и причинно-следственные связи можно было так легко нарушить, мы могли бы спасти Маю-ши и в другой мировой линии.

— Так что же нам делать?

— Это мы и пытаемся узнать, разве нет?

Дару слегка постучал кулаком по груди, а затем тихо, чтобы Ринтаро не услышал, продолжил:

— Я верю, что однажды Окарин будет с нами... Нет, я верю, что он возглавит нас. Лаборатория Гаджетов Будущего существует лишь благодаря нему.

Всё это время Дару смотрел на Сузуху, но в конце бросил быстрый взгляд на Ринтаро.

— И тогда, возможно, Окарин сядет в машину времени даже без слов Сузухи.

— Но... время!

— Не переживай. Доверься мне. Я обязательно что-нибудь придумаю.

— …

— Иногда мне хочется, чтобы ты послушала своего отца.

Дару с неожиданными для него решимостью и мягким тоном аккуратно забрал пистолет из рук Сузухи.

Она попыталась его оттолкнуть, но в конце концов решила не сопротивляться.

— Ты забыла кое-что более важное, чем пистолет. В такой холод ты должна была их надеть, — он достал их и протянул Сузухе, и та взяла их вместо пистолета.

Как только она их увидела, из её глаз начали медленно течь слёзы.

— Я... я...

— Да?

— Я не знаю, что делать... Я потерялась...

— Да.

— Помоги, папа... Помоги... пожалуйста... — дрожа от слёз, Сузуха выглядела очень слабой. Это было очень неловко, но она не могла остановиться.

Смотря на сокровище, что она крепко сжимала в своих руках, — вязаные варежки, что она получила от Юки на рождество, — она чувствовала, как слабость катится по её щекам, и сама себя не понимала.

— Всё же... ты изменилась, Сузуха-онээчан, — в это же время на крыше здания, откуда открывался вид на строительную площадку, стояла женщина.

Она была одета в кожаный комбинезон и через бинокль наблюдала за тремя людьми, а затем, громко стуча каблуками, покинула это место.

Появившись позади здания, она села на свой мотоцикл, достала старенький мобильный телефон и набрала номер.

Через какое-то время... она, похоже, попала на голосовую почту. Что-то прошептав, она закончила разговор и убрала телефон в карман.

А затем громко завела двигатель и уехала.

***

— Фух... Фуэ? Ува! — резко проснувшись за столом, Хияджо Махо чуть не уронила чашку с кофе на пол, но успела поймать её обеими руками. Если бы кофе был только что сделан, она, вероятно, обожглась бы, но, к счастью, он уже успел остыть. — Чуть не попала... Меня бы снова отругали, — бормоча, она допила оставшуюся треть чашки. Хотя заварила она его крепко, добавив много сахара и разбавив горячим молоком, в итоге вышел напиток, который вряд ли помог бы ей не уснуть.

Кстати, в прошлом она трижды проливала кофе и газировку на ковёр и получала строгий выговор от управляющего комнатой для сотрудников исследовательского института. Конечно, стоимость чистки вычитали из зарплаты.

«Хм... когда я уснула?»

Потирая глаза, она взглянула на настенные часы.

Время было чуть больше одиннадцати вечера.

В полутёмной комнате с приглушённым светом только настольная лампа освещала кроглый участок стола.

На нём же, по-прежнему неубранном, лежали книги по теории относительности, квантовой теории, последним теориям струн, теориям червоточин и чёрных дыр... в общем, повсюду были разбросаны всевозможное специализированные книги, от реалистичных до абсурдных, — некоторые были сильно помяты. Кроме того, на листах для отчётов были написаны заметки и формулы, местами размазанными чернилами.

Когда она вытерла рот рукой, к рукаву спортивного костюма, купленного в японском супермаркете по низкой цене, прилипли слюни. А ещё рот стал чёрным от чернил.

«Чёрт... опять...»

Расчёсывая волосы, торчавшие из-за сна, она включила свет и посмотрела в зеркало в шкафу.

Там она увидела, что не только её рот почернел, но и на щеках остались следы от чернил, что выглядело ужасно. Хотя по возрасту она была вполне взрослой женщиной, выглядела она неопрятно.

«Ах, сэнпай, не используй мою подушку, уже в который раз тебя прошу!»

Ранее, работая в лаборатории института нейрологии до поздней ночи, она иногда засыпала за столом. В такие моменты она использовала подушку Курису, что очень её злило.

«Смотри! Она вся в слюнях!»

«Неправда!»

«Правда! Вот пятно с прошлого раза, вот с позапрошлого и ещё более раннего».

«И почему ты... так хорошо это помнишь...»

«В любом случае, ты не ребёнок, так что, пожалуйста, сделай что-то с этим или прекрати использовать мою подушку».

«Хорошо. Не злись только».

«Если не злиться, ты не поймёшь».

Этот разговор стал теперь далёким воспоминанием.

Немного погрустнев, Махо пошла в ванную и стала умываться. Холодная вода помогла ей окончательно проснуться.

Снова взглянув в зеркало, она увидела, что под глазами у неё появились ужасные мешки. В последнее время она страдала от бессонницы, и лицо её побледнело.

— ...

Вернувшись в комнату, она снова взглянула на стол.

Хотя она не очень много убиралась, ужасное состояние стола красноречиво говорило о том, насколько сложно ей справляться с проблемами, с которыми она столкнулась.

На столе, полу и диване были разбросаны копии статей и книг, связанных с временными измерениями, на которых она сама делала различные пометки.

Среди них можно было увидеть записи вроде: «Impossible. Time travel is impossible», «God, tell me what is going on?!», «I don't understand, it's weird, crazy, stupid», — и прочие подобные фразы, похоже, написанные в порыве отчаяния.

С тех пор, как она вернулась из Японии несколько месяцев назад, Махо была поглощена исследованиями машины времени, словно одержимая.

Конечно, они не могли быть открытыми и мешать её основной работе, поэтому чаще всего проводились в тайне после рабочей смены в её комнате.

В результате она каждый день, до глубокой ночи боролась с физикой, совершенно не относящейся к её специальности, и в итоге усталость и недосып достигли невыносимого уровня.

Единственное, что её поддерживало, — безумное желание найти способ спасти Курису, которое и крылось за этими исследованиями.

На самом деле ей хотелось увидеть настоящую машину времени, которая, по слухам, была где-то в Акихабаре, и поговорить с путешественником во времени. Однако на следующее утро после нападения она была вынуждена вместе с Лескиненом обратиться в консульство США и в тот же день вернуться на родину, так что времени на это не было.

Кроме того, по словам Хашиды Итару, с которым она тайно разрабатывала машину времени: «Да, Сузуха — путешественник во времени, но сколько бы я не пытался её убедить, она всё равно отказывается. Она даже мне не позволяет и пальцем коснуться машины времени и говорит, что не хочет разговаривать».

«Неужели нельзя что-то сделать? Мне нужны детали».

«Но я отказываюсь. Под угрозой моя жизнь».

«Она настолько опасна?»

«Скорее, ужасна и пугающая — на уровне, что не поддаётся человеческому пониманию! Прости!»

И в этот момент связь всегда обрывалась. Что именно происходило на той стороне, она не знала, но всегда всё шло в том же духе: загадочный путешественник во времени остерегался возникновения временных парадоксов и не соглашался не только прикоснуться к машине, но даже разговаривать.

В конечном итоге ей оставалось лишь самой найти решение этой проблемы.

— Но... я и правда устала...

Окабе Ринтаро предостерегал её: «Даже не думай пытаться спасти Курису с помощью машины времени». Время — неприкосновенная для человека сфера, и тот, кто когда-либо пытался в него вмешаться, переживал ужаснейший опыт.

Тем не менее, Махо, движимая своей одержимостью, продолжала исследования машины времени, даже вопреки обещанию Ринтаро.

Однако чем больше она изучала теории, что могли бы преодолеть законы времени, тем более сложными они становились, и в то время как её кохай, создавшая «Документ Макисэ Курису», достигала всё большего успеха, в ней всё чаще возникало искажённое чувство: «Она и правда гений, в отличие от меня...»

— Курису... Всё-таки я — не ты...

Иногда в её сердце прокрадывалось двойственное чувство: «Ты дорогая, любимая и незаменимая подруга, но при этом я завидую, ненавижу и чувствую обиду».

— Нет... Соберись, Хияджо Махо! — отругала она себя, тряся головой. — Я просто устала. Вот и чувствую себя неважно.

Махо встала с дивана и направилась на кухню, чтобы выпить ещё одну чашку кофе.

Хотя это было небольшое помещение на одного человека, на кухне имелись раковина для простого приготовления пищи, электрическая плита, небольшой холодильник и полка для микроволновки.

Она поставила чайник на плиту и щедро насыпала порошок растворимого кофе в большую чашку. Как только вода закипела, она подогрела молоко и добавила его вместе с сахаром в чашку.

— А? Что? — Махо прищурилась.

На уровне глаз в кухне было окно, из которого открывался вид на красивый газон, освещённый уличным фонарём. Это было популярное место в кампусе Университета Виктора Кондрии, где студенты и сотрудники исследовательских институтов отдыхали с ланчбоксами во время перерывов.

За этим садом располагались различные исследовательские институты, и Махо могла видеть трёхэтажное здание Института нейрологии, в котором она работала.

На втором этаже, в самой дальней комнате, она заметила свет. Это был офис профессора Алексиса Лескинена.

— Профессор снова работает в такое время?

Хотя она не могла осуждать других за это, она знала, что Лескинен тоже в последнее время много работал. В его офисе, как и сегодня, часто до глубокой ночи горел свет.

— Что же Вы будет делать, если здоровье подорвёте? — фыркнула она, оставив свои дела в стороне.

В этот же момент закипел чайник, и она выключила плиту, начав искать термос.

***

— Что? О, Махо! В такой час, — Лескинен, удивлённый неожиданным стуком в дверь, оторвал взгляд от компьютера и посмотрел на дверь.

На ней было матовое стекло, так что он смог увидеть Махо за ней.

— Профессор Лескинен? Можно?

— Конечно. В коридоре же холодно, да?

— Простите за беспокойство, — с помощью служебной карточки она открыла дверь и оказалась в уютном тепле кондиционера.

В этот раз она была не в спортивном костюме, а в фланелевой блузке, свитере, покрытом катышками, и джинсах. В правой руке держала поношенное пальто, а в левой — термос.

— Время не детское, Махо.

— Кто бы говорил.

— Ха-ха-ха...

— Я увидела свет в Вашем офисе. Вот, держите, — она налила кофе из термоса в пустую чашку на столе Лескинена.

Это была не сладкая кофейная смесь, а настоящий чёрный кофе, какой любил профессор. Он почувствовал аромат, медленно поднимающийся из чашки.

— Удивительно. Махо принесла мне кофе.

— Прямо настолько удивительно? Я тоже могу быть учтивой.

— Нет, тебе же всегда это не нравилось, так? Помню, когда ты впервые пришла в институт, заботливая Мэри раздавала всем утренний кофе и ты сказала: «Ты здесь, чтобы кофе варить? Раз есть на это время, возьмись лучше за работу».

— Не вспоминайте, давно было. Тогда я, можно сказать, была ребёнком и ничего не понимала. Я уже осознала это, — Махо смущённо надулась, услышав эту позорную историю. — Это подло, профессор. Больше я вам кофе не принесу.

— Ха-ха-ха, я не хотел. Просто был впечатлён тогдашней Махо. Ты была очень рациональной и спокойной. Поэтому я и выбрал тебя своим ассистентом. Ну, конечно, я не против и твоей теперешней доброй стороны. Спасибо, — сказал Лескинен, по-ребячески улыбнувшись.

Он медленно отпил тёплый кофе, словно наслаждаясь добротой Махо.

— Пожалуйста, не дразните сэнпая, — как только Махо стала раздумывать над ответом, компьютер на столе вдруг заговорил, отчего она в испуге подпрыгнула.

— Ох, я испугалась. Это «Курису»?

— Да, это я.

— Ха-ха, прости, что напугал. Я как раз проверял её программу.

Взглянув на экран монитора, Махо действительно увидела компьютерную модель Амадеуса «Макисэ Курису», с которой уже хорошо знакома.

— Добрый вечер, сэнпай.

— А, да. Спасибо, что осталась так поздно, — это была всего лишь программа на компьютере, но Махо не удержалась и сказала это. — Что Вы проверяете?

— О, это для моей статьи, — Лескинен допил кофе и налил ещё. Затем помассировал уголки обоих глаз пальцами. Похоже, он сильно устал.

— Принцип, по которому Амадеус лжёт?

— Да. Если мы сможем проанализировать эту часть программы, то сможем лучше понять, как люди лгут.

— Женская ложь иногда скрывает серьёзные секреты. Не скажу, что мне это нравится, — сказала «Курису» с очень серьёзным видом.

— Я не собираюсь разоблачать твою ложь. Мне просто интересно узнать процесс мышления в момент лжи.

— Ну ладно. Если вдруг я окажусь в ситуации, когда придётся что-то раскрыть, сначала расскажу о миленьком секрете Махо-сэнпая.

— Эй, давай без глупостей. Что ещё за миленький секрет?

— Хе-хе... — выражение лица «Курису» сменилось на ту самую улыбку, что Ринтаро называл «улыбкой мейнстримщицы». — Насчёт той плюшевой игрушки, что он выиграл для тебя в японском игровом центре... Думаешь, я о ней не знаю?

— Что?..

Вероятно, речь шла о плюшевой игрушке, что Ринтаро получил во время совместной прогулки по Акихабаре при её визите в Японию.

— Ты о чём?

— Она уже давно лежит на твоей кровати, так?

— О ч-чём ты говоришь?! — не удержавшись, резко воскликнула Махо на японском. Лескинен понимал японский, но это было не так важно, и она как-то неловко избегала английского. — Это подарок для мамы Курису.

— Тогда почему она в твоей комнате?

— П-потому что мама Курису сказала, что всё ещё ищет новый дом и до тех пор временно снимает квартиру, вот я и подумала, что будет неудобно с ней при переезде... — под конец она заговорила тише.

— Правда?

— Да, правда. В конце концов, плюшевая игрушка — и для меня важное воспоминание о Курису. Разве так странно спать с ней?

— О, так она и правда у тебя на кровати! И ты спишь с ней?! Расскажи подробнее!

— Угх!

«Эта нахальная программа смеет шутить надо мной», — поняла она, но было уже поздно. Махо покраснела и уставилась на неё.

Лескинен, как обычно, с удовольствием наблюдал за ними.

— Хм, похоже, «Курису» победила.

— Н-не важно, победила или нет! Я спать, спокойной ночи! — расстроенно выглядящая Махо попыталась выйти их комнаты Лескинена, но — будто не могла смириться — снова обернулась к «Курису». — Слушай, «Курису». С тех пор, как я вернулась, я почти не общалась с Окабэ. Я даже не знаю, как у него сейчас дела.

Это было правдой.

Сейчас Махо почти каждый день общается не с Окабэ Ринтаро, а с его другом Хашидой Итару.

Он был одним из создателей машины времени.

И сейчас Дару и Махо пытались «что-то» создать, но...

«Если Окабэ об этом узнает, он может разозлиться и, возможно, даже остановить это...» — подумав об этом, Махо решила не поддерживать с ним связь.

— Правда? Это так? — спросил, неожиданно, Лескинен, а не «Курису».

— Да, это так. У нас нет каких-то особых отношений.

— Я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь, но он довольно интересный молодой человек. Было бы жаль, если бы связь с ним оборвалась.

— Это совсем не касается любви. Мне неприятно, когда возникают странные недоразумения.

— Понял, понял, — Лескинен усмехнулся и, положив руку на подбородок, задумался. — Меня снова пригласили в Японию для совместных исследований. Может, я свяжусь с ним в это время.

— Что?! — Махо не была в курсе об этом.

Будь это проект Лескинена, она должна была получить об этом информацию через сеть института.

— В Японию?!

— Да.

— Я тоже хочу!

— Извини, но не получится, — с сожалением сказал Лескинен.

— Почему?

— В Японии ты была вовлечена во множество происшествий, так? Институт нейрологии сказал, что пока не может отправлять тебя на международные конференции.

— А-а, но!..

— В связи со смертью Макисэ Курису, члены правления решили что не могут подвергать опасности ещё одного ценного исследователя.

— Я справлюсь! — маленькое тело Махо бросилось к огромному Лескинену. — Сейчас мы в безопасности, так?

— Нет. До тех пор, пока институт не разрешит, ты должна оставаться здесь. У тебя есть много исследований, над которыми надо работать, так?

— А, да!..

— Поняла?

— ...

— Это не просьба, а приказ от научного руководителя, поняла?

— Поняла... — она отпустила Лескинена, которого всё это время держала, и тихо опустила плечи.

Затем, медленно отступив, с сожалением произнесла:

— Это правда... только на время, да? Как долго мне не удастся снова выехать за границу?

Лескинен в ответ на это просто покачал голловой.

— Понятно...

— Хм? Ты довольно быстро смирилась, сэнпай, — неожиданно раздался голос «Курису», разрушив угнетённую атмосферу в комнате.

Это прозвучало как упрёк.

— Что?..

— В такие моменты ты всегда была более яростной и в конечном итоге приходила в правление выражать свой гнев.

— Что? Не помню такого.

— Правда? Жаль. По крайней мере, Макисэ Курису поступила бы именно так, да?

— ... — действительно, Курису могла бы сделать что-то подобное в определённых обстоятельствах.

Конечно, вряд ли это что-то поменяло бы. Но... по крайней мере, она была не из тех, кто сразу сдаётся.

— Эй, «Курису». Пожалуйста, не подстрекай Махо, — с недоумением сказал Лескинен.

— Но профессор, статистически вероятность разрыва отношений на расстоянии высока, так? Нужно создать как можно больше возможностей для встречи с Окабэ.

— Почему ты всегда переводишь разговор в это русло?! — забыв об унынии, закричала Махо в микрофон компьютера.

Увидев это, «подруга» на экране широко улыбнулась.

— Вот уж действительно, хватит уже...

Наверняка «Курису» пыталась поддержать её.

Когда она начинает вести себя, как настоящая Курису, Махо начинает забывать, что это всего лишь система Амадеус.

«Кажется, будто Курису и правда здесь...»

И тут в голову ей снова пришло то, о чём она много думала.

«Может, спросить эту «Курису» о машине времени?»

Неизвестно, когда настоящая Курису завершила теорию о машине времени, но, возможно, в памяти Амадеуса «Курису» осталось от неё хотя бы что-то.

Но чтобы задать этот вопрос, Махо придётся рассказать «Курису» о некоторых подробностях.

Различные истины, что она услышала от Окабэ Ринтаро. Множество невероятных событий, что она пережила. И, самое главное, реально существующая машина времени в Акихабаре...

Действительно ли она может позволить себе записать такие важные вещи в память Амадеуса? Махо не могла принять решение.

Конечно, как исследователь системы, она верит, что утечка информации из Амадеуса невозможна. Особенно если это «Курису».

Но, несмотря на это, она не могла избавиться от чувства тревоги.

— Эм... Ладно, профессор, я в комнату, спать. Завтра не могу опоздать.

— Ничего страшного, если не сильно опоздаешь.

— Мне нужно завершить отчёт до обеда.

— Ясно. Только не переусердствуй.

— Это и Вас касается. Спокойной ночи. Кофе оставлю здесь, — наклонив голову в знак благодарности и надев своё изношенное пальто, она вышла в коридор.

Махо уже собиралась вернуться к себе, но её окликнул голос Лескинена:

— Ах, да, Махо!

— Да? — она обернулась и увидела Лескинена, выглядывающего из-за двери офиса.

— Кажется, ты совсем не обновляла данные памяти Амадеуса в последнее время.

— ...

— Амадеус «Махо». Кажется, последний раз данные собирали перед поездкой в Японию.

— А? А, да... — Махо на мгновение замялась, почувствовав, что попала в затруднительное положение. — Дело в том, что... у меня было много страшных переживаний, и я подумала, что не стоит оставлять плохие воспоминания Амадеусу.

— Я понимаю твои чувства, но если так продолжится, мне придётся исключить тебя из проекта и обратиться к кому-то ещё.

— Но... — лицо Махо помрачнело.

— Не только о «Курису» надо заботиться. Иногда стоит уделять внимание и «себе». Она наверняка скучает. Завтра обязательно обнови данные. Поняла?

— Да... — Махо снова попрощалась с Лескиненом и быстро покинула помещение. Идя по тёмному коридору лаборатории, она задумчиво чесала голову.

«Что же делать?»

На самом деле у неё были серьёзные причины, по которым она колебалась с обновлением своих данных в Амадеусе.

Первой была та же причина, по которой она не могла обсудить машину времени с «Курису». Сейчас в голове Махо было слишком много непубличной информации о машине и Окабэ Ринтаро.

Хотя она ещё не получила информацию о путешественниках во времени, по крайней мере, она слышала от Дару, что на крыше Радио Кайкан находится машина времени.

Неопределённая тревога по поводу фиксации этих данных в компьютере лаборатории не давала ей покоя.

А вторая причина заключалась в...

«Почему я сделала это той ночью? Как же так?»

Каждый раз, как она вспоминала об этом, её лицо полыхало от стыда.

Это было следствие многократного страха, приведшего к смятению и помешательству — да, это единственное объяснение. Этого не должно было произойти.

***

Это произошло несколько месяцев назад, той самой ночью. В Токио, Акихабара, сразу после нападения с целью перехвата компьютера и жёсткого диска, оставленных Макисэ Курису.

Ринтаро, Дару и Махо, едва успевшие укрыться в Лаборатории Гаджетов Будущего, всё ещё прятались в темноте.

В течение этого времени Махо терзали страх, что нападение может повториться в любой момент, и сожаление о том, что она не смогла защитить драгоценную память «Курису».

В этот момент на помощь пришла Фэйрис НянНян — Акиха Румихо.

Оставив Дару, с решимостью заявившего, что останется, пока не вернётся Сузуха, Ринтаро и Махо временно укрылись в квартире Фэйрис.

Её квартира была одной из самых безопасных во всей Акихабаре, не было более надёжного места.

Пройдя в безопасную комнату для гостей, Махо наконец смогла расслабиться и упасть на кровать.

— Ах, нет, Махо-нян. Если собираешься спать, сначала помойся, а то ты вся грязная.

После этих слов она поняла, что действительно выглядит ужасно.

После того, как она отчаянно пыталась убежать, иногда ползая по земле, и в конечном итоге оказавшись в луже крови нападавшего, чьё имя она даже не знала.

От макушки до пальцев ног на ней были непонятные грязные пятна, и оттого даже Махо чувствовала себя отвратительно.

— Извините. Я приму душ.

— Ванна уже готова.

— Спасибо... Но пусть сначала пойдёт Окабэ, пожалуйста.

— Всё в порядке. Кёма... Окарин сейчас в другой ванной.

Похоже, в доме Фэйрис была ещё одна ванная для гостей. Как и следовало ожидать от верхнего этажа супер-роскошного здания.

— Я дам тебе свою одежду. Я уже подготовила нижнее бельё.

— Не стоит...

— Но ты же не можешь носить всю эту нястираную одежду?

— Ну...

— Не стесняйся. Друзья Окарина и Дару — друзья Фэйрис, ня, — Фэйрис улыбнулась, как настоящая кошка. — Кстати, я подготовила розовые трусики в полосочку, классику Акихабары. Уверена, они тебе подойдут, ня-ха-ха...

— А... Спасибо, хотя и не совсем поняла... — Махо очень медленно встала с кровати.

На самом деле она думала, что встала нормально, но все её суставы и мышцы скрипели и двигаться она могла только медленно.

— Тогда я пойду.

— Ванная тут.

Следуя за Фэйрис, с беспокойством протянувшей руку, она дошла до ванной, медленно сняла всю одежду и приняла тёплый душ.

Наконец, она снова почувствовала, как кровь циркулирует по всему телу.

— Фух...

Использовав ароматное мыло и шампунь, чтобы смыть грязь, она медленно погрузилась в воду. Тело, которое было как камень, растворялось в проникающем тепле. Вот что значит «воскреснуть».

Однако после этого Махо на собственном опыте должна была узнать, что подверглась гораздо более серьёзному состоянию паники, нежели могла себе представить.

Выйдя их ванны и вытирая тело, она попыталась надеть нижнее бельё, подготовленное Фэйрис (как и обещано, розовые трусики в полосочку), но вдруг её руки задрожали и она не смогла этого сделать.

Более того, силы в ногах также её покинули, и в конце концов она села на пол в раздевалке без возможности двигаться.

«Из-за крайнего напряжения и резкого расслабления произошла временная тяжёлая мышечная релаксация...»

Она сама так проанализировала ситуацию, но что с этим делать, она не знала, так что просто легла, будто у неё случился тепловой удар.

Если немного подождать, она должна восстановиться естественным образом... Так она подумала, и в тот же момент неожиданно заглянула Фэйрис.

— Махо-нян? Как водичка?

Увидев её белоснежное тело, лежащее на полу, она закричала.

— А, Фэйрис-сан. Всё в порядке, не пере...

— Кошмар! — однако, похоже, её тихий голос не дошёл до Фэйрис, вбежавшей в раздевалку и попытавшейся поднять Махо, что у неё не получилось сделать — она её уронила.

— Фугху!!!

— Уня-я! Из-извини, ня!

Лежащая в раздевалке Махо попыталась подняться, говоря:

— Н-н-ничего, Фэйрис-сан... Это скоро пройдёт...

Однако растерянная Фэйрис подошла сзади и, подхватив Махо подмышки, резко потянула её вверх.

И в этот момент Ринтаро, только что вышедший из ванной и услышавший крик Фэйрис, с испуганным лицом вбежал в комнату.

— Что случилось, Фэйри?!..

— Хи-и? — поднятая Махо поняла, что в таком положение ничего скрыть не получится, что было очень неприятно.

***

— Прости, это моя вина. Мне очень жаль.

— А-а, ничего, всё нормально. Это же... просто случайность, — с беспокойством ответила Махо, одетая в милую розовую пижаму в горошек, что казалась ей совершенно чуждой. — ... — она и не думала, что мужские руки могут быть такими грубыми. К тому же, он как-то сильно тряс её.

Наверняка это просто потому, что Ринтаро не привык к таким действиям, не умеет носить женщин, как принцесс, на руках. Но Махо с её нулевым опытом в общении с мужчинами не могла оценить, насколько он в этом хорош. Так что она просто свернулась в клубок и оставила всё на его усмотрение.

— Фуня-я... Это Фэйрис виновата, что так растерялась.

— Нет-нет, всё в порядке. Это ты прости, что так напугала.

— Всё нормально? Тебе не нужно в больницу?

— Нет, просто была сильная напряжённость, и затем произошёл откат. Думаю, если немного отдохну, восстановлюсь...

Махо с завистью посмотрела на свои неподконтрольные конечности.

— Прости, что ты вынужден это делать. Тяжело?

— Нет, совсем нет. Наоборот, ты настолько лёгкая, что даже беспокойно.

Это не было попыткой утешить её; Махо в самом деле была настолько лёгкой, что её вес на руках не вызвал ни малейшего дискомфорта.

— Ну... если так, хорошо... но мне всё равно стыдно.

— В этом нет ничего такого. В такой ситуации кто угодно бы испугался. Нормально, что ты нехорошо себя чувствуешь.

— Даже тебе было страшно?

— Конечно.

— Понятно...

Хотя расстояние от ванной до спальни было не таким большим, для Махо оно казалось невероятно огромным.

Когда они вошли в комнату, Ринтаро осторожно положил её на мягкую кровать

Фэйрис сразу же накрыла её одеялом.

— Спасибо.

— Тебе надо поспать, так? О том, что делать дальше, подумаешь, когда будешь в порядке.

— Да... Да, так и сделаю, — тихо кивнула в ответ Махо и снова выразила благодарность.

Закрыв глаза, она услышала, как Ринтаро тихо уходит.

Свет в комнате выключился, остались лишь свечение ночника на стене и уличные огни, пробивающиеся через закрытое окно.

— ... — она слышала биение своего сердца.

Оно то ускорялось, то замедлялось... создавая странный, вызывающий тревогу ритм.

Наверное, из-за усталости, в сочетании со стуком сердца она начала слышать будто бы шум сломанного телевизора, мешающий ей уснуть.

«Кстати, Окабэ говорил, что принимает антидепрессанты...»

Это неправильно, но она могла бы изучить состав и узнать, какое лекарство как подействует.

Может, стоило попросить немного? Или использовать безрецептурные антигистаминные препараты в качестве снотворного?

Думая об этом, Махо с трудом перевернулась на бок.

— Не кричи... просто слушай. Иначе... умрёшь, — вдруг среди неприятного шума в ушах раздался чей-то голос.

— !.. — Махо затаила дыхание, резко подняла одеяло и вскочила.

С пронзившим её ужасом она попыталась ползти к двери.

Но ноги не слушались, голос в ушах продолжал её преследовать. Упорно, как зверь, играющий со своей добычей.

— Если я убью тебя?..

— Нет, нет, хватит! Не надо! Нет!

Всё её тело покрылось мурашками, а зубы застучали.

Но, несмотря на мольбы, в комнате раздался сухой выстрел.

— Нет!.. — наконец закричала Махо.

— Хияджо-сан!

Её начали сильно трясти за плечи, и она пришла в себя.

Оглядевшись, она увидела, что лежит на кровати, а рядом с испуганным лицом стоит Ринтаро.

Она была вся в поту и ужасно себя чувствовала. В области желудка было неприятное ощущение.

— Что случилось?

— Т-тут кто-то был...

— Кто? Здесь никого нет.

Действительно, в комнате, освещённой ночником, не было ни тени, кроме Ринтаро. Конечно, не было и дула, нацеленного на Махо.

Антикварные часы на полке показывали, что время уже перевалило за час. Похоже, она уснула, не заметив этого.

— ...

— Это был сон?

— У... угу.

Не осознавая, что ответила, как ребёнок, Махо с трудом выдохнула и вытерла пот со лба.

— Ты сильно вспотела. Тебе стоит вытереться.

Ринтаро принёс полотенце из ванной.

Он аккуратно вытер капли с её лица, груди, рук и ног. Затем...

— А, точно. Извини.

Засомневавшись, стоит ли вытирать под пижамой, он всё понял и развернулся.

— Я вернусь в комнату. Если что-то случится, зови.

— А? А-а!

— Что?

— А... а Фэйрис?

— Она сейчас в душе. Я скажу ей заглянуть сюда.

— Ясно...

— Ну тогда... — Ринтаро собрался отойти от кровати.

Но Махо, сама того не ожидая, потянула руку и крепко схватила его за подол.

— П-подожди...

— ?..

— П... пожалуйста... ненадолго... останься тут, — лишь это она смогла произнести слабым, дрожащим голосом.

— Хияджо-сан?

— Не... не оставляй меня...

Она не могла поверить, что произнесла это.

Но оставаться одной в эту ужасную ночь было слишком страшно, и она не могла этого вынести.

Ринтаро, похоже, понял чувства Махо и, без единого намёка на смех, кивнул.

— Хорошо. Я останусь с тобой, пока не придёт Фэйрис.

— Спасибо... Прости за такой каприз.

— Ничего, всё в порядке. Я тоже не могу уснуть, так что... я просто отвернусь, а ты вытрись.

— Да...

Пока Ринтаро смотрел на дверь, Махо сняла пижаму и вытерла пот, водопадом стекавший с неё.

Затем она попыталась снова надеть пижаму, но та была слишком мокрой. Поэтому, не имея другого выбора, она заползла в постель в одном лишь нижнем белье и натянула одеяло до самого подбородка.

— Всё.

— Ага.

В тусклом свете ночника Ринтаро подвинул стул к кровати и сел.

— Я буду здесь, пока ты не уснёшь. Это должно тебя успокоить, так?

— ...

— Эй? Что такое?

— Ничего, всё в порядке, — Махо покраснела от эмоций, которые сама не могла понять, и ещё глубже забралась под одеяло, отвернувшись от Ринтаро.

Она тихо закрыла глаза.

Ринтаро, откинувшись на спинку стула, смотрел в потолок, будто о чём-то задумавшись. Он больше не двигался.

Разговор затих, и в комнате остался лишь отдалённый звук ночи, доносящийся сквозь занавески.

— ...

— ...

Сколько времени так прошло...

Когда Махо наконец успокоилась и начала погружаться в сон, Ринтаро тихо, почти что шёпотом, произнёс:

— Махо... не спишь?..

— Что? Нет... — так же шёпотом ответила она, когда ускользавшее сознание вдруг вернулось.

Повернувшись и медленно открыв глаза, она увидела, что он смотрел на закрытое окно. Казалось, он пытался за ним что-то разглядеть.

«У него красивый профиль...» — отчего-то подумала она.

— ...

— Что-то не так?..

Ринтаро, долго не способный произнести ни слова, наконец слегка покачал головой.

— Я долго хотел сказать тебе... но... не хватало смелости... прости.

— О чём ты?

— Только... одну вещь...

— Одну?

— Я... не рассказал тебе нечто важное...

— ?.. — забыв, что одежды на ней почти нет, Махо немного приподнялась.

— Я рассказал тебе о других мировых линиях, о Курису... о машине времени и прыжках во времени...

— Да...

— В Радио Кайкан... я также рассказал о происшествии между Курису и её отцом...

— Да...

— Тогда... на самом деле, я должен был сказать тебе ещё кое-что. Но... просто не мог... не мог сказать.

В какой-то момент его голос стал очень тихим и хриплым, и наступила тишина.

Махо не пыталась подстегнуть его и просто ждала.

Прошло время, и она подумала, что, наверное, он уже не собирается говорить.

Несмотря на позднее время, вдали послышался пронзительный, странно режущий слух звук, похожий на реактивный самолёт.

— Это... я должен сказать только тебе... — наконец произнесённые им слова были совершенно иными в сравнении с тем, что она слышала раньше.

Он выглядел так, будто находился на дне глубокой тёмной бездны, страдая, мучаясь. Полон печали и тоски... И в его глазах можно было увидеть, вероятно, беспомощный гнев и отвращение к самому себе.

— Окабэ?..

Махо вдруг почувствовала, как её сердце разрывается от боли... Откуда эта боль? Она сама не понимала, но ей не хотелось видеть его таким.

— В тот день, в Радио Кайкан...

Дрожащая рука Ринтаро сформировала какую-то фигуру.

Это была форма руки, держащей нож. Форма, что забрала жизнь любимого человека.

— Я... убил...

— Хватит! — не сдержавшись, она закричала. И, забыв о том, как выглядит, выскочило из-под одеяла, схватила его руки своими маленькими ладошкамми и остановила его. — Хватит! Всё в порядке! Не говори больше ничего!

— ... — Ринтаро вопросительно смотрел на неё. Она изо всех сил трясла головой.

— Сейчас не время!

— Махо...

— Я... я верю тебе. Я не знаю, что произошло, но когда придёт время, всё равно узнаю. А до тех пор молчи!

Махо не понимала, почему её голос обрёл нотки плача. Но, собравшись с силами, она резко разжала его «проклятую» руку.

Ринтаро больше не мог ничего сказать и просто подчинился ей.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Никто не мог найти слов, чтобы продолжить разговор.

— !.. — наконец, первой двинулась Махо.

Она поняла, что держит его руку почти что голая.

— П-п-прости!

Махо покраснела и быстро вернулась в постель, а Ринтаро поспешно отвернулся.

— А... всё в порядке, можешь смотреть.

Когда он вернул взгляд, Махо свернулась в клубок под одеялом.

— Я... уже лягу спать...

— Ах, да. Извини, что помешал.

— Не думаю, что ты помешал. Но этот разговор закончен. Хорошо?

— ...

— Хорошо?

Когда Махо снова строго произнесла это, Ринтаро медленно кивнул.

Нет, не кивнул, а глубоко поклонился.

— Спасибо, Махо...

— Не стоит. Спокойной ночи, — она снова отвернулась.

Ринтаро снова отккинулся на спинку стула, и в комнате снова стало тихо.

— ...

Через некоторое время послышалось еле слышное дыхание Ринтаро.

Похоже, он уснул. Но дыхание было далеко не спокойным, скорее даже мучительным.

Слушая его, Махо долго колебалась...

Наконец, она осторожна изменила положение и протянула руку из-под одеяла, коснувшись его руки.

«Как же Курису звала тебя? "Окабэ-сан"? Или... "Ринтаро"?»

Она не знала, но решила, что это не важно.

Решив так, она тихо задвигала своими розовыми губами и произнесла почти шёпотом. Ей эта пародия на голос показалась ужасной. Если бы живая Курису когда-нибудь это услышала, то точно бы рассердилась.

— Держись, Окабэ Ринтаро. Разве человек, которого я полюбила, был таким слабым?

Постепенно его мучительное дыхание, казалось, стало легче...

Махо с облегчением улыбнулась и осторожно убрала от него свою руку.

Но затем передумала и снова потянулась, крепко схватив его за край одежды, как и раньше.

Это было стыдно, будто она была ребёнком, но так она чувствовала, что этой ночью ей не приснится кошмар.

Вскоре Махо, словно поддавшись его состоянию, наконец начала тихо посапывать.

В ту ночь ей впервые за долгое время приснилась нежно улыбающаяся Курису...

«Ах, чёрт!.. Зачем я вспомнила об этом? Какая я тогда была? Как это случилось?»

Она сидела на корточках в коридоре Института нейрологии в полночь. Ей казалось, что она вот-вот ударится головой о пол.

Даже вернувшись в Америку, она продолжала вспоминать о себе в квартире Фэйрис и испытывать множество противоречивых эмоций, погружаясь в безысходные размышления.

Да, в конечном итоге, вторая причина, по которой Махо не хотела обновлять данные Амадеуса «Махо», как бы это наивно, если не сказать «грубо», не было с её стороны, было: «И что скажут старшие учёные?» Это было довольно жалко.

Более, того, сама Махо говорила, что Амадеус — всего лишь копия. Поэтому, независимо от того, какие данные ей будут загружены, Амадеус «Махо» не станет смеяться над настоящей Махо и уж тем более рассказывать об этом Лескинену...

Тем не менее, у Махо всё равно была невыразимая сопротивляемость, заставляющая её колебаться.

«Ах... в конце концов, я просто обычный человек...»

С сильным чувством ненависти к себе Махо с трудом встала на ноги.

— Кто здесь? — вдруг раздался строгий женский голос. Махо вздрогнула и обернулась.

В коридоре внезапно включился свет, и она увидела, как несколько мужчин и женщин направляются к соседнему корпусу — Институту психофизиологии.

Если Институт нейрологии, где работали Махо и её коллеги, в основном занимался изучением функций мозга, то Институт психофизиологии специализировался на психических процессах и заболеваниях, вызванных активностью мозга, что было ближе к медицине.

— Извините. Я Хияджо Махо из лаборатории профессора Лескинена.

— А, ты ассистент Алекссиса?

— Да.

Поняв, что Махо не посторонняя, женщина смягчила тон. Махо тоже облегчённо вздохнула, поняв, что женщина и её сотрудники ей знакомы.

— Профессор Рэйес? Вы работаете так поздно?

— А ты?

— Ну, да...

— Мы оба зависимы от работы, — профессор Джуди Рэйес улыбнулась, прищурившись за очками с нижней оправой.

Ей было где-то за сорок. Хотя она не такая высокая, как Лескинен, всё равно гораздо выше, чем среднестатистическая женщина. Она не была особенно красивой, но её южный, светлый облик и открытый характер, позволявший ей играть со студентами в баскетбол, делали её популярной в кампусе.

— Алексис всё ещё в офисе?

— Да. Он работает над Амадеусом.

— Он и правда увлечён им. Неужели для него он как дочь? — сказала Рэйес и подмигнула, проходя мимо Махо и направляясь в офис Лескинена. Остальные сотрудники также последовали за ней.

— Эм?..

— Что?

— Вы встречаетесь с профессором Лескиненом в такое позднее время. Это экстренное собрание?

— Нет, ничего такого. У меня небольшая проблема с исследованием, и мне срочно нужна его помощь. Тебе не о чем беспокоиться... Не принимай это на свой счёт. Но спасибо.

Хотя её слова были прямыми, они не звучали грубо, когда она их произнесла. Оставив Махо, Рэйес быстро направилась к офису Лескинена.

«Проблема с исследованием... что это может быть?»

Хотя она была заинтригована, казалось, её присутствие не поможет, поэтому Махо решила вернуться в свою комнату. Так она сможет прочитать ещё немного отчётов по теме червоточин.

— ?.. — и в этот момент она заметила среди сотрудников Рэйес незнакомца.

Как и другие сотрудники, он был в белом халате, предназначенном для Института психофизиологии. Но, как бы сказать... он не выглядел как учёный.

Когда проводишь дни в качестве исследователя, начинаешь различать людей с похожей атмосферой. И этот мужчина явно выделялся на фоне остальных и даже вёл себя крайне дерзко по отношению к профессору Рэйес. Если бы это был кто-то из её лаборатории, он бы никогда такого себе не позволил.

Кроме того, в институте большинство сотрудников обычно носит удобную одежду под халатом, чтобы не бояться испачкаться во время экспериментов, но он был в идеально сидящем костюме. В такое время суток.

Махо неоднократно оборачивалась с недоумением и продолжала следить за их удаляющимися фигурами.

«Кто это был?..»

Вернувшись в свою комнату, Махо не могла успокоиться и всё бродила туда-сюда.

Раньше Курису часто говорила: «В Институте психофизиологии появляются люди, как будто посланные армией», — поэтому у Махо возникло подозрение, что Институт психофизиологии тайно планирует военное использование Амадеуса.

«Но с профессором Лескиненом всё будет в порядке...»

Когда она взглянула в сторону Института нейрологии, в его офисе всё ещё горел свет.

Лескинен — человек с учёным складом ума, как в хорошем, так и в плохом смысле, и особенно в отношении к Амадеусу он проявляет необычайную привязанность. Махо пыталась успокоить себдя, говоря, что он не позволит использовать его детище в военных целях.

«Раз так волнуюсь, следовало бы настойчиво последовать за профессором Рэйес».

В конце концов, Махо не могла сосредоточиться на чтении отчёта о червоточинах и, обняв ноутбук, села на кровать и слегка неуклюже скрестила ноги.

Она подключилась к Интернету через сеть «подозрительной» компании, с которой по рекомендации Дару заключила контракт, а не через сеть института. Затем запустила приложение для видеочата.

Оно было создано секретной компанией, к которой принадлежали Дару Супер-Хакер и многие другие, и, по его словам, обеспечивало самое безопасное общение в мире. Насколько это было правдой, знать она не могла, так как не была экспертом в этой области.

«Интересно, где сейчас Хашида-сан?»

Учитывая разницу во времени, в Японии уже должен быть полдень. Даже Хашида, живущий в ночном ритме, должен был бодрствовать.

В зависимости от времени, он мог находиться в Лаборатории Гаджетов Будущего, в MayQueen+Nyan^2 или в каком-то подозрительном месте, но в последнее время Махо часто обменивалась с ним мнениями и они совместно перед сном исследовали вопросы, связанные с машиной времени.

Пока она ждала ответа от Дару, окно чата внезапно открылось. Как и всегда, на экране появилось его пухлое лицо с двойным подбородком.

Судя по всему, он был в Лаборатории Гаджетов Будущего.

— Привет, Махо-тан~

— Почему ты не можешь называть меня просто Махо? Я же говорила, чтобы ты перестал звать меня «Махо-тан»!

— Но я знаю, тебе это нравится.

— Мне это не нравится... Так что насчёт того дела?

Тогда Дару понизил голос. Похоже, он был обеспокоен происходящим вокруг.

— Эм, насчёт этого, можем отложить на потом? Извини, сегодня я хотел бы пропустить эту тему.

— А? Ничего, конечно, но что случилось?

— Ну, вчера ночью... Расскажу в другой раз.

— Поняла...

— Тем более, Махо-тан? Ты не хочешь сегодня поспать? Выглядишь ужасно.

— Не твоё дело... Но спасибо, так и сделаю. И ты тоже береги здоровье.

— Ох! Махо-тан сегодня такая покорная и добрая. Ты наконец думаешь обо мне!

— Нет, ничего такого. И ты снова называешь меня «Махо-тан». Я правда подам в суд.

— Пожалуйста, не надо!

— Ну... до встречи, — Махо попыталась закончить видеочат.

Но в последний момент, увидев в углу экрана силуэт человека, она остановила палец, которым собиралась кликнуть.

Он лежал на диване, как мёртвый, не двигаясь ни на миллиметр.

Похоже, он крепко спал.

— А? А, сейчас здесь Окарин. Я хочу дать ему немного поспать. Прости, что не могу говорить.

— Ни... ничего. Пока не так важно.

— Если есть, что сказать, я могу передать.

— Нет.

— Да? Ну тогда до встречи, Махо-тан.

— Спокойной ночи.

На этом видеочат с Японией закончился. На экране осталась лишь пустая чёрная область.

— Фух... — Махо выключила компьютер и легла на бок.

Она потянулась и случайно коснулась копии книги, лежащей на кровати.

Это был отчёт о машине времени с элементарными частицами, но, честно говоря, для Махо он был слишком сложен, и несмотря на то, что она перечитывала его кучу раз, полного понимания она так и не достигла.

Тем не менее, на обложке этой копии большими красными буквами было написано:

«All right, Kurisu!? I will save you someday, so hang on!» (Всё в порядке, Курису?! Я обязательно спасу тебя, так что держись!)

Конечно же, это был почерк Махо.

***

— Дару?.. А где Сузуха?

Вскоре после того, как Махо в Америке завершила видеочат с Дару...

В Японии Ринтаро, спавший на диване, наконец проснулся от солнечного света и потёр глаза.

Хотя, должно быть, ещё не много времени прошло после полудня, зимнее солнце уже находилось низко и жёлтый свет проникал в глубь лаборатории.

— А, думаю, она ещё в машине.

— ...

— Но теперь всё в порядке. Утром она наконец успокоилась... и больше не должна делать ничего безумного.

— Понятно.

Прошлой ночью Дару изо всех сил успокаивал Сузуху, которая, казалось, совершенно изменилась и не могла остановить слёзы.

В итоге, расставшись с Ринтаро, после долгих раздумий Дару и Сузуха заночевали в машине времени на крыше Радио Кайкан, укрывшись одеялом.

Дару подумал, что для Сузухи так будет лучше всего.

С другой стороны, Ринтаро тоже беспокоился о Сузухе и не мог вернуться домой, поэтому остался в лаборатории дожидаться её.

— Ну, тем не менее...

— А?

— Даже если бы меня обняла красивая девушка, уставшая и вся в слезах я бы и пальцем не коснулся её.

— Но красивая девушка... это твоя дочь...

Немного раздув ноздри, Дару с недоумением ответил Ринтаро:

— Но вчера Сузуха была просто невероятной. Она была такой милой, что было мучительно осознавать, что это моя дочь.

— Почему бы тебе не начать встречаться с Юки? Тогда ты сможешь обнимать её сколько угодно.

— Чёрт, Окарин, ты серьёзно?

— Хашида — хороший парень.

— Если бы всё было так просто... — произнеся это, Дару вытащил из кармана сложенный пополам лист бумаги и протянул его Ринтаро. — Вот...

— Хм?

— Сузуха сказала, чтобы я тебе это передал.

— Мне?..

Открыв полученный лист бумаги, Ринтаро увидел аккуратные и красивые буквы, судя по всему, написанные очень тщательно:

«Окарин-оджисан. Прости за вчера», — этими словами началось письмо. — «Вчера я сказала, что не понимаю, что мне делать, чтобы все были счастливы. Да, сейчас я сбита с толку. Но я стараюсь. Поэтому, Окарин-оджисан, прошу, подумай ещё. Если это твоё окончательное решение, я больше ничего не скажу», — на этом письмо закончилось.

— ...

— Она сказала, что могла бы поговорить с Окарином напрямую, но... ей неловко встречаться лицом к лицу.

— Понимаю. Мне тоже, — Ринтаро нарочно попытался улыбнуться своему другу. — Передай Сузухе, что я понял.

Затем он снова медленно прочитал письмо от Сузухи и бережно убрал его в карман.

— Но, Окарин...

— А?

— А, нет, ничего. Давай лучше сходим поесть? В Джиро или Го-го-карри, — заикнувшись, Дару быстро проглотил слова.

Он подумал, что, возможно, об этом не стоит говорить Ринтаро.

Сузуха сказала, что пытается, но... на самом деле времени уже не так много.

Об этом она тихо говорила, завернувшись в одеяло, когда наконец-то успокоилась после истерики.

Кабина машины была немного приоткрыта, чтобы не тратить энергию на систему жизнеобеспечения. Прохладный ночной воздух, проникая внутрь, превращал дыхание их обоих в белые облачка.

— Почему? Из-за того, что Россия начала эксперименты?

— Из-за этого тоже, но... — голос Сузухи помрачнел, — на самом деле компьютер, управляющий машиной времени, — это квантовый компьютер, ещё не существующий в этом времени, и его батарея почти что села.

— Что?

— Я говорила об этом, да? Я использовала машину много раз в 1998 году, чтобы найти дочь Маю-нээсан.

— Да.

— Но... у будущих вас не было на это планов. Поэтому количество использований компьютера для управления машиной значительно превысило ожидания папы...

— Так значит, батарея израсходована?

— Да. Это гораздо более серьёзная проблема, чем топливо самой машины. Сложно точно управлять машиной, чтобы совершить прыжок.

— Можно просто заменить или зарядить батарею.

— Если бы это было так...

— Можно взгляну?

— Эм...

Тогда Дару впервые смог увидеть часть центральной системы машины, не получив выговора от Сузухи.

Но...

«Что это?»

Размер встроенной батареи был примерно как у автомобильного аккумулятора, но с подобного рода вещью он никогда ранее не сталкивался.

Это было совершенно не похоже на литий-ионные батареи, и даже поиск в Интернете не помог найти ни одну похожую современную батарею. Это была неизвестная технология, которую можно было бы назвать чёрным ящиком. Принцип и структура оставались непонятными, и он не знал, как её зарядить и можно ли вообще это сделать.

По сути, это была «одноразовая батарея».

— В таком случае, остаётся просто заменить её на современную батарею или генератор...

Когда Дару произнёс это, Сузуха бессильно покачала головой.

— Если бы можно было, я бы уже давно это сделала. Но думаю... это невозможно.

— Что?

— Я попросила Руми-нээсан подготовить автомобильный аккумулятор. Большой, как те, что в грузовиках.

— Ага.

— Не удивляйся. Когда я подключила его, он не продержался и секунды.

— Серьёзно?!

Хотя его заранее предостерегли не удивляться, он всё равно был поражён этой цифрой.

— Я также пробовала генератор на бензине...

— Тоже не сработало?

— Да. Я понятия не имею, сколько галлонов бензина потребуется. В любом случае, такое количество бензина не удастся загрузить в машину, — Сузуха, как обычно, с сожалением выдохнула. — Руми-нээсан правда сильно старалась. Она даже достала самые современные топливные элементы.

Хотя было впечатляюще получить такие вещи от Фэйрис, похоже, и это в итоге не сработало.

— Технологии будущего такие удивительные? Такая маленькая штука может обеспечить такую мощность? — глядя на батарею, Дару только и мог, что восхищаться. — Если бы можно было, как в научной фантастике, превращать органические отходы в электричество... И как долго эта батарея ещё продержится?

— Наверное... ещё один-два прыжка.

— Всего? — между бровей Дару появилась глубокая складка.

— Да. Кроме того, приборы измерения гравитационного поля и координат работают непрерывно... Через полгода они отслужат своё. Чтобы совершить точный прыжок на остатках батареи, у нас есть максимум полгода. Возможность спасти Макисэ Курису есть только до того момента...

Сузуха облокотилась на грудь Дару и закрыла глаза.

— Что будет, если батарея разрядится и мы потеряем контроль над машиной?.. Управление чёрными дырами тоже перестанет работать... и мы не сможем выбраться с горизонта событий?

— Не говори так!

— Прости. Но интересно, что это за место... Будет ли время, как сейчас, тихим, будет ли так вечно? Если так... может, это и неплохо...

После этих слов Сузуха замолкла и больше ничего не говорила.

Дару, глядя на следы, что слёзы оставили на её щеках, подумал:

«Похоже, Сузуха правда отправится летом... независимо от решения Окарина...»

— Что такое, Дару?

— А? — когда его окликнули, он вернулся к реальности от воспоминаний о прошлой ночи и увидел, что Ринтаро, уже обувшийся, внимательно смотрит на него из-за двери.

— Идёшь?

— А, да, иду! Сомневался, может, стоит сходить в Санбо?! — Дару нарочно сказал это весело, чтобы его внутренние переживания не были заметны, и натянул свою любимую кепку.

Он не хотел, чтобы его красные глаза, что вот-вот наполнятся слезами, увидел только его лучший друг.

***

За окном слышался прерывистый звук. Вероятно, это была маленькая птичка, может, воробей. Звук был тонкий и бессильный — возможно, птичка была атакована каким-нибудь хищником, вроде вороны, и сбежала сюда, на карниз этой квартиры.

Тем не менее, находясь в комнате с плотно задёрнутыми шторами, невозможно было узнать, что происходило с маленькой птичкой.

— ...

В тусклой и тесной комнате повсюду была разбросана одежда, среди которой было много грязных вещей: пакеты с недоеденными сладостями, упаковки с полупорчеными закусками и множество пакетов с мусором.

Однако наиболее странным было то, что вокруг прислонившейся к стене полуголой женщины валялись все в крови и гное бинты.

На её обнажённых животе и груди, руках и ногах также были небрежно обмотаны бинты, тоже в крови.

Ужасно гнилостный запах, исходящий от разлагающегося мусора — или же от её собственного тела — медленно заполнял комнату.

— Гх... гх! — женщина, до этого, словно кукла, неподвижно сидевшая, вдруг начала кашлять.

Из её горла раздался неприятный звук, и рвотные массы, смешанные с кровью, запачкали татами у её ног.

— Ха... ха... ха...

После сильного кашля Кирю Моэка вытерла рот и наконец вздохнула.

Положив руку на живот, она поняла, что, возможно, из-за кашля рана снова открылась, и на её руке осталась липкая красная субстанция.

Тем не менее, она не проявила к этому никакого интереса и, вытерев кровь грязным бинтом, схватила лежащий на столе рядом с ней предмет.

Это был мобильный телефон.

Её дрожащие пальцы открыли экран с сообщениями.

Однако там не было ни одного нового письма.

— Почему?.. Почему ты не отвечаешь?..

Вероятно, она сказала именно это. Из её уст вырвался крайне неясный и безэмоциональный звук.

— FB... Почему?..

Вдруг её пальцы безумно забегали по клавишам телефона.

— Пожалуйста, FB, прошу прощения за провал, ответь мне, хоть что-нибудь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — с отчаянием набрала она сообщение и нажала на кнопку отправки.

А затем уставилась в экран телефона.

— FB... пожалуйста, FB...

Моэка повторяла это бессмысленное действие на протяжении месяцев — с той самой ночи, когда она провалила попытку украсть ноутбук Макисэ Курису и была атакована российским спецназом.

Хотя ей удалось избежать смерти, в результате обстрела спецназом она получила тяжёлые ранения, но от так называемого «FB» не поступило ни единого сообщения, в котором этот человек проявил бы о ней заботу.

Тем не менее, Моэка продолжала отправлять сообщения своему любимому человеку. Их количество, вероятно, уже перевалило за несколько сотен.

— ...

Она медленно положила телефон на стол, прислонилась к стене и снова замерла, как кукла.

Её дыхание стало поверхностным и слегка учащённым.

Раны от пуль не были должным образом обработаны, они гноились, и даже спустя несколько месяцев периодически всё её тело пронизывала сильная боль. Высокая температура не спадала, иногда поднимаясь до 39-40 градусов.

Однако для неё гораздо больший душевный стресс причиняло чувство, что её «мать», FB, бросила её.

Поэтому она продолжала ждать, когда снова получит сигнал с мобильного, и, несмотря на то, что находилась в состоянии, при котором могла бы умереть, продолжала сохранять свою жизнь.

— Угх... гх...

Наверное, где-то она почувствовала сильную боль. Она тихо застонала, крепко закрыла глаза за очками и сжала губы, пытаясь сдержать боль.

— ?!.. — но в следующий момент её глаза широко раскрылись.

В её умирающем взгляде, не имевшем ни капли жизни, внезапно засиял безумный свет.

Снаружи послышался лёгкий звук, будто бы что-то упало. Казалось, кто-то подглядывал.

У Моэки не осталось сил встать, так что она поползла к двери, оставляя за собой красноватые следы крови, капающей из её ран.

— FB?.. Это FB? FB? — попыталась она закричать в сторону двери, но на деле смогла лишь издать задыхающийся хрип.

Тем не менее, посторонний узнал, что Моэка жива, и дверная ручка с тихим щелчком повернулась. Незапертая дверь беспорядочно открылась, и комнату осветил яркий свет.

— Угх!.. — от ослепительного света Моэка на мгновение потеряла зрение. Для неё, в темноте блуждавшей на грани жизни и смерти, даже небольшой лучик света казался болезненным.

— М4. Ты ещё жива?

Голос женщины вызвал у Моэки разочарование. Оставшись лежать на животе, она безжизненно опустила голову и перестала двигаться.

— Ты... не FB...

Моэка никогда не встречала женщину по имени FB. Они всегда общались по электронной почте. Однако, читая умные и добрые письма от неё, Моэка сама создала себе образ «FB». Это было создание, полное любви, с богатым жизненным опытом, всегда направляющая, когда она терялась, словно мать.

Но женщина, стоявшая в дверях и смотрящая на неё, хоть и была в свете солнечных лучей, не могла быть FB: её голос звучал куда моложе, а слова были высокомерными, что ни капли не было похоже на материнскую заботу.

И это неудивительно, ведь она была просто одной из раундеров, что пытались забрать компьютер Макисэ Курису, но потерпели неудачу.

— Не стоит так отвечать тому, кто спас тебе жизнь. Если бы не я, ты бы уже давно была мертва.

Женщина сбросила рюкзак и два пакета к ногам Моэки. В рюкзаке были медикаменты, которые невозможно было достать без рецепта врача, — различные антибиотики, мощные противовоспалительные и обезболивающие препараты, инъекции, а также питательные вещества, витамины и даже медицинские иглы и швы. Более того, там были и запрещённые наркотики, которые можно было использовать только для снятия очень сильной боли.

В каждом из пакетов были консервированные и готовые к употреблению продукты, которые максимально долго сохраняли свою свежесть.

— Если не хочешь жить, просто скажи. Я вместо этого принесу тебе яд, — сказала женщина-раундер, но, похоже, Моэка уже потеряла к ней всякий интерес и молча свернулась на полу.

Женщина уже привыкла к такому поведению Моэки — она без колебаний зашла в комнату в обуви. Затем без стеснения схватила мобильный телефон Моэки, что лежал на столе, хотя он был покрыт кровью и гноем, и без колебаний засунула в свой карман.

— Что ты делаешь?!.. — ранее безмолвная Моэка издала звук, похожий на крик. В то же время, не обращая внимания на кровь, вытекающую из всех её огнестрельных ранений, она резко встала. С трудом вытянув свои истощённые руки, она бросилась возвращать телефон, что был для неё важнее жизни.

Это было зрелище, похожее на сцену из фильма про зомби.

Однако женщина-раундер не дрогнула:

— Подожди. У меня новое указание от FB.

Моэка мгновенно остановилась.

Только окровавленные бинты, свисающие с её тела, колыхались под ногами. И с каждым движением капли крови оставляли на полу новые пятна, что выглядело крайне зловеще.

— Указание... от FB?

— Да. Вот, — женщина достала из другого кармана другой мобильный телефон. Это был не смартфон, а раскладушка немного меньше той, что использовала Моэка. Цвет был тусклый, металлический, и, судя по следам повреждений и грязи, он был подержанный. — Старые линии связи перехватываются российскими и американскими разведывательными службами, так что теперь будешь использовать этот телефон для получения указаний.

Моэка с опаской потянулась к предложенному телефону. В следующий момент она резко схватила его и прижала к груди, словно ребёнка.

— FB... ты будешь отправлять мне письма на этот телефон?

— Возможно, там уже есть...

От этих долгожданных слов Моэку затрясло. Она открыла телефон дрожащими руками и открыла экран с письмами.

Из её безэмоциональных глаз потекли слёзы.

«М4, моя дорогая дочь. Ты пережила трудности, и я очень переживала за тебя. Мне жаль, что всё пошло не так, но я рада, что ты жива. Скорее поправляйся и жди следующего письма от меня. Да, у тебя ещё есть шанс. И в этот раз выполни свою задачу и верни моё доверие. Я искренне верю в тебя. Твоя дорогая мама, FB».

Это всё, что было в письме.

Но Моэке этого было достаточно.

Её тело, настолько ослабленное, что она даже не могла закричать, издавало сухие звуки, будто она плакала. Моэка высыпала содержимое рюкзака, что ей принесла женщина-раундер, на пол.

Она грубо сняла небрежно обмотанные бинты и осталась полностью голой, а затем, с трудом сдерживая боль, стала тщательно обрабатывать свои раны.

«Скорее поправляйся». Таков был приказ FB.

— Хорошо, М4. Я скоро вернусь, — удовлетворённо наблюдая за состоянием Моэки, женщина развернулась и вышла.

Дверь тихо закрылась.

Кстати, птичий щебет, что слышался у окна, уже исчез.

Моэке это было неинтересно, но в темноте под карнизом, совсем рядом с её комнатой, птичка тихо скончалась.

Тот, кто выбирает, и тот, кто не выбирает Врата

Что меня действительно интересует, так это был ли у Бога выбор при создании мира.

— Альберт Эйнштейн

———

Конец июня.

Студенты, сдавшие надоедливые экзамены, за исключением тех, кто ищет подработку, уже в предвкушении летних каникул. Возможно, из-за этого сейчас начинает распространяться лёгкое приподнятое настроение.

Сезон дождей уже закончился, а в Токио его будто и вовсе не было.

На самом деле, когда Шиина Маюри — ученица третьего класса старшей школы, к сожалению, вынужденная сдерживать свои летние радости из-за экзаменов, — вприпрыжку вышла за ворота учебного заведения, по ярко-синему летнему небу уже плыли белые облака.

Вытирая платком пот со лба, щёк и шеи, Маюри с улыбкой посмотрела на небо. «Это облачко похоже на кита~ Было бы здорово на него залезть~» — пробормотала она, словно ребёнок.

— Маюри-чан! Прости, что задержался! — запыхавшись, подбежал к ней один из одноклассников, когда увидел её.

Это популярная красавица — точнее, красавец, Урушибара Рука.

— Рука-кун, туттуру♪ Маюши только закочила, так что всё в порядке~

— Отлично. Вот, это летние курсы, — Рука достал из своей сумки несколько буклетов подготовительных курсов. — Надо быстрее записаться. На июль и первую половину августа мест уже нет. Давай запишемся хотя бы на вторую половину августа.

С этим разговором они дружно направились к станции.

— Рука-кун, ты уже записался?

— Уже давно. Первый курс начинается через день после выпускного.

— Ого~ Здорово! — Маюри с интересом разглядывала буклет, будто это её не касалось. — Хм, но что же делать Маюши? Может, попросить Окарина помочь с учёбой...

С тех пор, как Маюри перешла в третий класс, она почти каждый день навещала Ринтаро и занималась с ним.

Она собиралась поступать в тот же университет, что и Ринтаро, так как была знакома с ним с самого детства. Родители Маюри были совсем не удивлены. Думали, что Ринтаро — отличный помощник в учёбе. Но на деле всё сводилось к тому, что Ринтаро просто писал университетские отчёты, а Маюри сидела рядом и занималась сама.

Узнав об этом, Рука решил, что так не годится, и позвал её на летние курсы.

— Ты сможешь понять уровень других учеников и сдать пробные экзамены, а это поможет тебе во втором семестре. Мне было бы приятно учиться вместе с тобой...

— Поняла. Тогда я поговорю с мамой и папой. Спасибо~ — убрав буклет в сумку, Маюри улыбнулась.

Попрощавшись с Рукой у станции Очаномидзу, она достала мобильный телефон. Обычно в такие дни у Ринтаро нет семинаров и он отдыхает.

Раньше в такие моменты, пойдя в Акихабару, она могла бы встретить его на диване в Лаборатории Гаджетов Будущего, но в последнее время такие встречи довольно редки.

С чувством лёгкой грусти она отправила сообщение:

«Туттуру♪ Это Маюши♪ Могу сегодня прийти позаниматься?»

Однако, даже когда она села в поезд и направилась к станции Икебукуро, где был дом Ринтаро, ответа не было. Наверное, он ещё спал.

— Хм-м~ Окарин слишком долго спит! Маюши тебя проучит! — произнесла про себя Маюри, прибыв на станцию Икебукуро, и лёгким шагом направилась к дому Ринтаро.

***

Когда речь заходит об Икебукуро, на ум приходят образы огромного терминала со множеством станций метро, коммерческих объектов, вроде Саншайна и магазинов электроники, нового района отаку, сосредоточенного вокруг Отомэ Роуд...

Однако стоит лишь немного отдалиться от центра, в сторону Оцука, Мэджиро, Северного Икебукуро или Зошигай, и можно наткнуться на старые жилые районы.

Более того, в отличие от других мест, где старые торговые улицы были вытеснены крупными супермаркетами и торговыми центрами, в Икебукеуро всё ещё можно найти продолжающие процветать подобного рода места.

Семейный магазин Ринтаро, «Овощи Окабэ», также находился в этом торговом районе, в здании, которому скоро будет сорок лет. Вывеска всё ещё тут.

А хозяин магазина, отец Ринтаро, был настоящим «отцом из эпохи Сёва».

— Эй, Ринтаро! Слышишь?!

Он был мощным мужчиной с крепким телосложением, толстыми руками и ногами, немного низковатым, но с суровым лицом и причёской, подходящей к повязке на лбу.

Его крики были настолько громкими, что даже молодёжь, бродившая по окрестностям и называвшая себя бандами, уважала его.

В то же время Ринтаро был высоким и грациозным, словно модель. «Наверняка Ринтаро такой тонкий и нежный благодаря генам его матери. Повезло же ему», — шептались соседки.

— Ты что, ещё спишь? Маюри пришла!

— Не кричите так, я сама его разбужу!

— Да? Извини, что всегда вот так...

— Ничего страшного! Я вхожу!

Отец Окабэ, просто обожавший Маюри, с лёгкостью впустил её в дом, словно свою собственную дочь.

Маюри открыла раздвижные двери в глубине магазина, ведущей в «дом Окарина», прошла через узкий коридор и поднялась по крутой лестнице, характерной для старых домов.

— Окари-и-ин, туттуру? — тихо позвала она.

Комната Ринтаро, как обычно, не заперта, а окно открыто нараспашку. Поскольку кондиционера тут не было, нужно было обеспечить поток воздуха, чтобы спастись от сильной жары.

В комнате слышался звук вентилятора, что работал изо всех сил.

— Хм-м... подожди... Ещё чуть-чуть... — послышался изнутри сонный голос, и удивлённая Маюри заглянула внутрь.

На кровате в комнате в японском стиле, площадью около восьми татами, Ринтаро, казалось, мучался от жары, постоянно переворачиваясь. Несмотря на то, что жалюзи защищали от прямых солнечных лучей, в комнате было душно и он был весь в поту.

На столе рядом с кроватью лежали учебники по математике и физике, а также несколько пособий по английскому языку. Особенно усердно Ринтаро учит разговорный английский, судя по аудиоплееру между книгами.

Кроме того, рядом находились и книги по нейрологии.

Увидев это, Маюри на мгновение нахмурила брови, но вскоре вернулась к своей привычной улыбке.

— Эхе-хе... Если будешь так долго спать, я тебя накажу... — озорно шепнула она и щёлкнула выключателем вентилятора. Тогда комната превратилась в безветренную теплицу, резко повысив уровень дискомфорта. — Фу-ха-ха-ха. Ну как, жарко? Если хочешь спастись, быстрее вставай. Фу-ха-ха-ха-ха!

Поставив руки на бёдра и выгнув грудь в злодейской позе, Маюри думала, что, если Окарин и правда устал, будет неправильно его будить. Поэтому произнесла это полушёпотом.

Разумеется, Ринтаро не проявлял никаких признаков пробуждения. Ему было всё равно.

— Хм-м? Если сейчас же не встанешь... я, злая Маюри, прилипну к тебе и сделаю ещё жарче. Фу-ха-ха-ха!

Однако, произнеся это, она сама покраснела, словно варёный краб, и вспотела ещё больше, чем Ринтаро.

Будь здесь Дару, он бы наверняка воскликнул: «Два потных — слишком эро! Маюри слишком развратна!»

— Хм, нет... — наконец, почувствовав дискомфорт от жары, Ринтаро застонал.

— Ой-ой-ой, прости, Окарин! Это была шутка! — Маюри быстро сняла наказание и снова включила вентилятор.

Она слегка помахала тетрадкой перед лицом Ринтаро.

Всего где-то минуту.

Так случалось каждый раз, когда «наказание» выходило чересчур уж мягким.

— Ладно... — решив разбудить его позже, Маюри принялась аккуратно прибирать захламлённый стол и подметать разбросанный по полу мусор.

В последнее время у неё вошло в привычку делать небольшую уборку перед пробуждением Ринтаро. И в такие моменты она чувствовала себя на удивление счастливой. Порой она даже ловила себя на мысли: «Будто бы я жена Окарина...» — отчего тут же краснела.

Но... в тот миг, когда из уст спящего Ринтаро вырвалось имя, рука Маюри замерла.

Имя человека, которого Маюри никогда не встречала на этой мировой линии.

— ...

Бодрствуя, Ринтаро почти не произносил это имя в её присутствии.

Помнится, около года назад, когда Сузуха впервые явилась в это время, между ними то и дело вспыхивали какие-то тяжёлые споры... И тогда это имя звучало постоянно.

Но в какой-то момент Ринтаро стал избегать конфликтов — особенно при Маюри, — и теперь она его почти не слышит.

Однако отчётливо помнит.

Тот роковой день, когда измождённый Ринтаро выбрался из машины времени, и отчаяныне слова, что тот произнёс с полным безысходности лицом:

«Бесполезно... Бесполезно... Всё напрасно...»

«Я знал... Я знал, что так будет... Я это предвидел...»

«Я устал... Мне... надо отдохнуть... Хватит...»

«Я всё равно не смог спасти Курису».

Маюри застыла и медленно перевела взгляд на его спящее лицо.

— Кристина...

Кто она такая? Сузуха вкратце объяснила. Да и убийство в Радио Кайкан было громким событием — по телевизору показывали её фотографии и записи.

Она была невероятно красивой и удивительной.

И Маюри догадывалась: в сердце Окарина она ещё жива. И он, наверное, любит её так сильно, что не может сдержать этих чувств...

— ...

Маюри поспешно протёрла глаза.

— А-ха-ха... Глядя на спящего Окарина, Маюши тоже захотелось зевнуть, — тихо пробормотала она себе под нос, и никто этого не услышал.

***

Тем временем Ринтаро, блуждавший в неглубоком сне и не подозревавший о чувствах Маюри, видел абсурдный сон.

Он находился в Лаборатории Гаджетов Будущего, сидя в позе лотоса на полу в облике Хооина Кёмы.

А перед ним стояла Макисэ Курису в белом халате, смотрела на него свысока.

Более того, она тыкала пальцами в формулы на доске и читала ему бесконечную нотацию.

— Эй, Окабэ? Ты даже с такой простой задачкой справиться не можешь? Это же уровень старшеклассника!

— Э-это не значит, что я не могу! Я просто ищу более изящное решение!

— Хреновая отмазка.

— Гр-р-р...

— И с такими-то знаниями ты собрался в Университет Виктора Кондрии? Твои чуни-фантазии зашли слишком далеко.

— К-кто это тут чунибьё?! Не смей меня так называть, ассистентка!

— Не называй меня ассистенткой, — Курису придвинулась поближе и сказала ещё строже: — Ты всю жизнь ленился. В этом мире нет гениев. Все добиваются успеха лишь благодаря постоянным усилиям.

— И-и сам знаю! Именно поэтому я изо всех сил пытаюсь наверстать упущенное!

Но увы, как в этом сне, так и в реальности, он всё ещё плохо понимал основы.

— Ты безнадёжен... — Курису почесала затылок. — Если не понимаешь, просто отбрось свою тупую гордость и попроси помочь!

— Будь вокруг меня такие умники, я бы не страдал!

— А как же Хашида?

— Он, конечно, крут в некоторых областях... но его знания слишком узконаправленные.

— Ну, это так, — Курису скрестила руки и задумалась.

Ноги Ринтаро начали затекать, и он, кряхтя, поднялся.

— Эй! Кто тебе разрешал вставать?!

— Погоди, а почему я вообще так сижу?

— Наказание за ноль баллов на тесте по английскому.

— Ч-что?! Да я бы никогда... — но он онемел, увидев перед собой листок с огромной красной «0».

Причём, почему-то, это был тест за среднюю школу, а в графе «Имя» значилось: «Лидер Лаборатории Гаджетов Будущего Хооин Кёма».

Абсурдность, возможная только во сне. Но Ринтаро даже не удивился — такова природа сновидений.

— Х-хорошо... Раз уж так... Кристина.

— Не добавляй "тина". Чего?

— Это унизительно... но я позволю тебе меня учить.

— Чего?!

— Я сказал: ты будешь меня учить! — Ринтаро гордо выпрямился, но Курису лишь сверкнула глазами. — Прости, прости! Перефразирую: пожалуйста, помоги мне с учёбой!

— Отказываюсь.

— Что?! — Ринтаро не ожидал отказа и невольно приблизился к Курису. — Почему отказываешься?

— А... ну...

И вдруг Курису, похоже, потеряла весь запал и замялась.

— Курису?..

— Это... будет плохо для Маюри, да?

— Что? О чём ты? Маюри тот не при чём.

— Ещё как при чём!

— ?..

— Потому что... если мы будем вместе, ей будет грустно...

— Почему? Не понимаю.

— В смысле, не понимаешь?

— А?

— Ты и правда дурак! Полный дурак! — Курису всерьёз разозлилась.

Она фыркнула и отвернулась, так больше ничего и не сказав.

Ринтаро не понимал, что происходит, и был в замешательстве. И тогда сцена сменилась: вместо лаборатории они оказались в офисе «Института нейрологии». То самое место, где Ринтаро впервые увидел Амадеус «Курису».

Почему-то он теперь говорил с ней, и она за экраном компьютера недовольно отвернулась.

— Эй?

— ...

— Что случилось? Почему?

— Не называй меня так.

Ринтаро изо всех сил пытался достучаться до Курису через экран.

Но та даже не взглянула в его сторону.

— Курису! Почему?

— Потому что Маюри это не понравится. Всё, хватит.

— Объясни нормально! Всё Маюри да Маюри! — Ринтаро тоже разозлился и схватился за край монитора.

Но Курису была внутри экрана, и он не мог её коснуться.

— Эй, Курису!

— Можете уже прекратить? Мешаете.

— Что?

Обернувшись, он увидел маленькую девочку в белом халате, скрестившую руки.

Нет, это была не маленькая девочка. Это была Хияджо Махо.

— Если будете ругаться, делайте это где-то ещё. Я не могу сосредоточиться на исследовании.

Сказав это, Махо протянула чашку.

В ней была куча коричневых бобов. Судя по запаху, наттокиназа.

— А, Хияджо-сан?

— Что?

— Что за исследование?

— Изучение эффекта наттокиназы на лимбическую систему мозга. Я надеюсь получить Нобелевскую премию. Так что, пожалуйста, потише.

— В, вот как. Прости.

Под давлением Махо он извинился. Ринтаро чувствовал, что если будет упрямствовать, получит наттокиназой по голове.

— Кстати, сэнпай! Не говори так грубо. А то Окабэ от тебя убежит!

— Да-да, смешно. Ты всё ещё об этом? Сдохни.

Махо в мире снов, казалось, была уставшей. Если бы реальная Махо это услышала, она, наверное, упала бы от стыда.

— Но ты же и правда в него влюблена!

Но Курису была настойчива.

Это было не просто смущение, а искреннее желание, чтобы её воспринимали как надо, что не могло не разозлить Ринтаро.

— Не отрицай!

— Я должна развеять безосновательные недоразумения.

— Безосновательные... ты... — он не мог сдержаться. — А, вот как, я понял. Для тебя та ночь была лишь лёгким помешательством?

— Верно.

— Что?!

Упомянув «ту ночь», он подразумевал момент, когда они с Курису впервые поцеловались.

Для них это был особенный и важный момент... момент, который они никогда не забудут.

Но Курису просто свела его на нет.

— Ты... и правда так думаешь?!..

И тогда Курису, смотря на него с экрана, вдруг поменяла выражение и грустно улыбнулась.

— А?..

На его закипающие чувства словно вылили ледяную воду.

— Курису?.. Почему?..

Когда он хотел спросить о значении её улыбки, они снова оказались в другом месте.

Они стояли среди множества могил, мир горел в огненном закате. Ни души, лишь Ринтаро и Курису.

Та держала в руках букет хризантем. Под светом заката он сверкал ярко-красным.

— Это...

Это место он хорошо знал.

Бабушка его подруги детства умерла, и та лишилась всех своих чувств. Каждый день она приходила сюда и бездумно смотрела на надгробие.

И вот однажды она, казалось, собиралась подняться к небесам. Увидев это, маленький Окабэ Ринтаро без раздумий подбежал и закричал:

«Уа-ха-ха-ха! Я тебя не отпущу, Маюри! Ты моя заложница!»

— А-а, как... неужели!..

Ринтаро, словно в бреду, пошатываясь, подошёл к надгробию. Там были выгравированы имена людей семьи Шиина.

И среди них было одно новое, белоснежное. Очень чистое и красивое имя — Маюри.

— А-а-а-а! — вырвался крик из уст Ринтаро. — Это мировая линия Альфа? Так ведь?!

— Да. И Маюри всегда будет рядом с нами, так что... — произнесла со слезами Курису, кладя цветы на могилу, — так что я не могу быть с тобой.

— Но... но Маюри не обиделась бы из-за такого!

— Я прекрасно понимаю. Понимаю. Но... Но!.. — на фоне пылающего мира Курису обернулась с растрёпанными красными волосами, — мои чувства не важны... не важны!

— Курису…

— Думаю, мне надо было исчезнуть! Тогда я бы не испытывала таких чувств!

С криком любимого человека мир снов, что их окружал, окрасился из красного в чёрный, а затем утонул во тьме, словно в водовороте.

— Ух...

С ног до головы покрывшись потом, Ринтаро открыл глаза и резко сел.

— Ха-ха-ха...

Тяжело дыша, он осмотрелся и увидел лишь свою комнату. Солнце ещё было высоко, мир ярок, никаких мрачных надгробий вряд. И ужасная жара.

Вентилятор шумно вращался, но ветер, что он создавал, вызывал сомнения, а был ли это вообще вентилятор.

— Чёрт!..

Это был ужасный сон.

Нерешённая математическая задача, с которой он просидел до утра, и невыносимая жара в сумме дали именно его.

Непонятно, при чём тут исследования Махо по поводу натто, но внизу слышались звуки приготовления обеда — для Ринтаро это был завтрак, — и в воздухе витал запах натто, что, видимо, и стало причиной.

— ?.. Но мама сегодня...

Она должна была пойти на встречу по поводу летнего фестиваля в торговом районе.

Неужели это отец готовит? Или мама уже вернулась?

Словно пытаясь избавиться от кошмара, Ринтаро резко стянул с себя потные футболку и шорты и спустился вниз в одних трусах.

Он бросил грязное бельё в стиральную машину и заглянул на кухню, откуда и слышались звуки готовки.

— ?!..

— А... Окарин, туттуру...

Маюри в фартуке поверх формы попыталась весело поздороваться, но увидев Ринтаро почти что голым, смутилась.

Ринтаро тоже не ожидал увидеть Маюри за готовкой и, появившись перед ней в таком виде, тоже сильно смутился. Повезло, что он не снял трусы.

— Гуах! — пытаясь быстро покинуть кухню, он сильно ударился правым мизинцем об угол двери. Классическое происшествие.

— Ой! Ты в порядке, Окарин?!

— Нет, не в порядке! Почему ты тут готовишь, Маюри? — спросил он, скручиваясь от боли.

Маюри, не зная, можно ли прикасаться к голому Окарину, беспокойно металась вокруг него.

— Сначала положи нож!

— А! Фува!

Было приятно, что она беспокоилась о нём, но было опасно вот так размахивать ножом, совершенно о нём забыв.

Пока Маюри возвращала нож на разделочную доску, Ринтаро схватил с рядом стоящего стула родительское кимоно и надел его.

Оно было ему слишком велико, и руки, и ноги выглядели нелепо, но он не мог позволить себе привередничать.

— Извини, Окарин.

— Нет, это ты прости, что напугал... — сказав это, Ринтаро снова внимательно осмотрел Маюри с головы до ног.

Мизинец всё ещё пульсировал от боли, так что он думал, что это, похоже, реальность, но... он хотел точно убедиться, что это не продолжение того ужасного сна.

— Ч-что-то не так?

Но сама Маюри была так смущена, что обняла себя и отвернулась.

С тревожным лицом она посмотрела на Ринтаро через плечо.

— С Маюши что-то не так?

— А?

— Мне всё-таки не идёт фартук?

— Нет-нет. Наоборот, очень идёт. Да.

— Правда?

— Да. Когда мама надевает этот фартук, она выглядит как тётка старая, но ты выглядишь очень мило, Маюри.

— Правда? Нет, это не так! — смущённая Маюри взяла нож и направилась к разделочной доске.

— А... так вот, Маюри.

— Да?

— У меня к тебе просьба...

— Что такое?

— Можно слегка потрогать?

— А-а-а? — Маюри буквально подскочила на месте. — Ха? Ха-ха?! — и снова стала размахивать ножом в руке.

— П-подожди! Прости за странности! И положи нож, ладно?! — Ринтаро уклонился от вращающегося лезвия, выхватил оружие и, будто успокаивая возбуждённую собаку, обнял Маюри.

В результате он неожиданно для себя смог прикоснуться к её телу и почувствовал его тепло и мягкость.

И самое главное — ощутил массу, хоть и небольшую, но ощутимую в этом мире с гравитацией.

— Фух... — Ринтаро облегчённо выдохнул.

Значит, это не сон и, конечно, Маюри не призрак.

Однако сама Маюри, похоже, не поняла его намерений и была слегка растеряна. Чуть не плача, она сказала:

— О-окарин, что-то не так?!

— Всё в порядке, Маюри. Но если отец скажет что-то вроде: «Как я мог вырастить такого слабака!» — это уже будет проблема. Нет, наоборот... В любом случае, больше я не буду говорить и делать ничего странного, так что не переживай.

— Правда?

— Да. Кстати, удивлён, что ты у нас готовишь...

— А? А, Юки-сан меня многому научила, так что я решила проверить навыки. Теперь Маюши настоящий кулинарный эксперт!

Раньше Маюри была катастрофически плоха в готовке.

Она могла лишь разогреть «Сочную курочку номер один» из супермаркета, и поручи ей сделать что-то другое — это привело бы лишь к растрате ингредиентов.

Но в последнее время в лаборатории часто проводятся «Кулинарные курсы Аманэ Юки», и она значительно улучшила свои навыки.

— Ну, "эксперт".

— Да, именно! Эксперт!

На столе стояли жареная свинина с баклажанами, тушёная свинина с тофу и свинина с фасолью в кунжуте.

Сейчас она, похоже, готовила мисо-суп со свининой и дайконом.

«Похоже, Юки-сан пока учила её готовить только блюда со свининой...»

Нужно как можно скорее попросить её научить готовить что-то другое.

Если так пойдёт, каждый раз, когда Маюри будет приходить, тут будут лишь свиные блюда.

— А, да, кстати. В супермаркете была распродажа так что я купила много натто. Будешь, Окарин? Кстати, я люблю добавлять лук в натто, а ты?

Сказав уже услышанную фразу с другой интонацией, Маюри показала длинную луковицу, которую она достала из пакета.

В нём также находились упаковки натто, излучающие сильный аромат, даже будучи закрытыми. И их было так много, что хотелось сказать: «Нельзя же столько съесть! Забери домой!»

«Понятно. Значит, вот она, наттокиназа, с которой Хияджо Махо претендует на нобелевскую премию?»

Пока Ринтаро об этом думал, дайкон, который Маюри варила для супа, стал издавать приятные звуки.

— Ой-ой, сейчас очень важно. Я продолжу. Окарин, переоденься. Я позову, как будет готово.

— Да, хорошо.

Ринтаро, желавший снять слишком большое кимоно отца, вышел из кухни и вернулся в свою комнату на втором этаже.

Он несколько раз проверил, что Маюри готовит, и убедился, что она точно не поднимется, а затем осторожно разделся и быстро вытер пот.

Всё же с Маюри возможно всякое — может внезапно появиться без предупреждения и сказать: «Окари-и-ин? А где у тебя стоит чили... Хья-а-а?» — так что надо быть готовым ко всему.

Но, к счастью, никаких происшествий не случилось. Ринтаро надел чистое бельё, гавайскую рубашку с короткими рукавами и льняные бриджи, а затем грузно уселся за стол.

Поскольку Маюри уже скоро должна была закончить, он включил компьютер и открыл сборник сложных математических задач, с досадой заброшенный ещё утром.

Тут он впервые заметил, что пространство вокруг стола да и вся комната были чисто убраны.

Наверное, это, как обычно, дело рук Маюри.

— Спасибо, Маюри... — тихо пробормотал он в сторону первого этажа.

Раньше он благодарил её лично, но каждый раз она так смущалась, что было трудно понять её истинные чувства: «Маюши делает всё это просто ради самой Маюши. Прости за такой эгоизм...» — и в последнее время он предпочитал выражать свою благодарность вот так, по-тихому.

— Хм-м-м...

Он водил красной ручкой по решениям задач, подпирая рукой голову.

Конечно, это был сборник задач такого уровня, что решивший их с лёгкостью мог бы претендовать на любую магистратуру в любом университете... Но от этого осознание бессилия перед ними становилось ещё досаднее.

— Не пойму, почему формула преобразуется вот так?

В старших классах у него было достаточно знакомых, к которым можно было обратиться с вопросами.

Школьные учителя после уроков более-менее подробно всё объясняли, на подготовительных тоже оставалось время для индивидуальных вопросов. При необходимости можно было спросить кого-то из тех, про кого говорили: «Ну он точно поступит в Тодай!»

Но сейчас так было нельзя.

Его однокурсники ещё не были поглощены поиском работы, но и не настроены становиться исследователями... То есть, среди них не было никого, кто бы уже окончательно определился со своим будущим.

Разумеется, не было и товарищей, которые, как и Ринтаро, думали бы: «После университета хочу поступить в такой сложный вуз, как Университет Виктора Кондрии», — так что он совершенно не представлял, хватит ли его текущих способностей для осуществления такой цели.

Он как-то раз пытался посоветоваться с доцентом Изаки, у которого занимался на семинарах, но по своей натуре тот скорее стремился к практическим результатам, выгодным компаниям и частным лицам, чтобы стать профессором, а затем и занять высокие посты вроде декана или ректора, нежели скромным исследователем, стремящимся к знаниям.

Он даже часто повторял: «В Японии, если не станешь большим человеком, на любую твою статью будут смотреть свысока. Так что и вы стремитесь стать большими людьми».

Учитывая его характер, он уж точно бы не стал тратить время на рядового студента — да ещё и читать лекции не по своей дисциплине — без какой-либо выгоды для себя.

«Кроме него... ещё есть она...»

Внезапно запах натто, доносившийся снизу, — к его большому неудовольствию, — напомнил об одном человеке.

«Интересно, как поживает Хияджо-сан?»

Возможно, если бы он написал Махо по почте, она бы проворчала что-то вроде: «Что, ты? Не можешь решить такую простую задачу?» — но всё же аккуратно и подробно бы всё объяснила.

Правда, они даже не переписывались последние полгода, и теперь их точно нельзя было назвать близкими.

Кажется, Дару — в смысле, с его легальнололиконским уклоном, — она очень понравилась, и они до сих пор как-то общались, но Ринтаро уже не чувствовал, что может просить её о чём-то, доставляющем неудобства.

«Эх, тяжело. Вот если бы...»

Он подумал о том, о чём думать было уже бесполезно.

Если бы в такое время она, Макисэ Курису, была здесь... возможно, он бы просил её о помощи, как в том недавнем сне.

И тогда...

«Это же элементарно! Как можно так ошибаться?»

«Это ты плохо объясняешь, паршивый учитель!»

«Ч-что?!»

Они бы вовсю ругались, но... она бы учила его по-настоящему серьёзно, а он бы старался изо всех сил. Оба они с нетерпением ждали бы дня, когда смогут работать в одной лаборатории...

— Ха-ха... Точно. Если никак с Курису, может, попросить Амадеус «Курису» мне помочь? Ха-ха-ха, — горько усмехнулся Ринтаро.

Но его собственные слова заставили его замереть.

Он перевёл взгляд на экран компьютера, скрестил руки и, поглаживая подбородок большим и указательным пальцами левой руки, издал задумчивый звук.

Он закинул левую ногу на правую и слегка наклонился вперёд. Его взгляд был устремлён на носок поднятой левой ноги.

Во времена, когда он звал себя Хооином Кёмой, он часто принимал такую позу — «позу глубокого размышления» — и думал о всяком.

На мировой линии Альфа Курису этого не одобряла: «Ты всегда думаешь о чём-то глупом, когда вот так сидишь», — но наивные Маюри и Рука говорили, что он выглядит круто.

Похоже, от таких привычек избавиться нелегко. Хотя он и говорил, что Хооин Кёма остался в прошлом, в итоге всё равно неосознанно принимал эту позу, когда о чём-то задумывался. Видимо, люди не так легко меняются.

Спустя некоторое время Ринтаро, снова неосознанно, вышел из позы и повернулся к компьютеру.

Он взял мышь, запустил браузер и зашёл на @channel.

«Тогда она отмахнулась...»

На мировой линии Альфа на оккультной борде был тред, созданный Джоном Тайтором — то есть Сузухой, — где они жарко спорили. Но на этой мировой линии предупреждение Тайтора о проблеме 2000 года стало темой для обсуждений более десяти лет назад. Сейчас на @channel об этом даже на оккультной борде никто не говорит.

«Тогда, может, на бордах, связанных с математикой или физикой... или же под другими тредами на оккультной?»

Или, подумал он, она может быть на борде, посвящённой манге и ранобэ, но, учитывая её характер, возможно, она на таких бордах использует другой никнейм.

Размышляя об этом, Ринтаро ввёл в поисковую строку незабываемый для него никнейм и нажал «Найти».

«Куригохан и Камехамеха».

И тогда...

— Нашёл!

Он невольно подался вперёд.

Нет, тот факт, что Курису и на этой мировой линии комментировала на @channel, уже был известен со слов Махо — та дорожила игрушкой маскота оттуда. Так что нетрудно было предположить, что она определённо оставляла там комментарии при жизни. Но даже так обнаружение следов Курису вызвало невыразимые чувства.

Как и ожидалось, она писала на бордах физики, математики, научной фантастики и... ещё то и дело её сообщения встречались на навевающей воспоминания оккультной борде.

Просматривая даты публикаций, Ринтаро увидел, что почти все они, разумеется, сделаны до конца июля прошлого года, когда она умерла.

Например, в тредах, связанных с научной фантастикой, она горячо спорила о машине времени. Однако, в отличие от мировой линии Альфа, она не отвергала её полностью. Более того, он вновь удивился, что она высказывала мнение, близкое сторонникам её существования.

В то же время на оккультном разделе она с такой яростью разносила всех, кто высказывал ненаучные идеи, что, казалось, заставила бы бежать в страхе одного известного профессора, раньше часто мелькавшего на телевидении. От сверхъестественных явлений, вроде кругов на полях, полтергейстов или человеческих самовозгораний, до существования предметов вне пространства и времени, предсказаний календаря Майя о конце света и теорий о внеземном происхождении человеческих ген — она настолько подробно всё анализировала, хладнокровно отрицала и храбро бросала вызов оппонентам, затем отправляя в полный нокаут, что задаёшься вопросом: «А не слишком ли тебе это всё нравится, а?»

Глядя на эти до безумия логичные и упорядоченные сообщения, столь характерные для Курису, Ринтаро с горькой улыбкой пробормотал: «Ну и бестактная же ты...» — чувствуя, как сжималось его сердце от щемящих тоски и ностальгии.

Он вспомнил, как в день их первой встречи, на форуме, она точно так же разгромила и его.

«Вот же мелкая!» — кажется, подобными тогда были его чувства к ней.

Кто бы мог подумать, что та самая девушка, которую он так ненавидел, станет для него таким важным человеком... Тогда он и представить такого не мог.

Мир и правда полон необъяснимых загадок.

— А! — погружённый в воспоминания и лёгкую грусть, Ринтаро просматривал сообщения под ником «Куригохан и Камехамеха» и вдруг резко вскрикнул.

Он наконец нашёл доказательство своей гипотезы.

Он пристально всматривался в экран, снова и снова навязчиво повторяя указанную на нём дату.

«Без сомнений. Это!..»

Публикации Куригохан и Камехамеха и правда резко прекратились примерно в конце июля прошлого года.

Это было естественно, ведь в то время она стала жертвой и покинула этот мир.

Но. Спустя некоторое время её посты возобновились, словно дождавшись, пока шумиха уляжется.

Судя по датам, продолжились они в ноябре.

Как раз тогда Ринтаро и встретил Амадеус «Курису». И самое свежее сообщение было опубликовано... вчера вечером.

Оно касалось теории относительности:

«Так ты утверждаешь, что теория относительности была основана на эксперименте Майкельсона-Марли? Что ж, понятно, тут наши пути расходятся. Учи матчасть. Это просто смешно, лол».

«Чёрт, а в сети она по-прежнему резкая...»

Хотя в лицо она вполне могла сказать и не такое.

Ринтаро неосознанно ухмыльнулся.

Если это не фейк, а настоящая Амадеус «Курису»... то это уже просто нелепо, и в то же время чудесно.

Возможно, Махо и профессор Лескинен ничего об этом не знают. Ринтаро стало так смешно, что он уже не мог сдерживать смех.

— Окари-и-ин? Чт-что случилось? — донёсся с нижнего этажа удивлённый голос Маюри, услышавшей внезапный приступ смеха.

— А? А... ничего! Просто нашёл странное видео! Прости!

— Обед скоро будет готов, пора бы уже спускаться.

— Понял, уже иду.

Ринтаро немного поколебался: «Что же делать?»

Раньше он бы использовал никнейм «Хооин Кёма», но сейчас ему этого хотелось избежать.

Тут ему в голову пришёл один никнейм. Ему хотелось проверить, действительно ли сообщения принадлежат Амадеусу.

«Сосед Сальери» — решил он обыграть ID Махо «Сальери».

Если это Амадеус, она может заподозрить: «Знакомый Махо-сэнпай?». Должна же быть какая-то реакция.

Итак, впервые за долгое время Ринтаро оставил сообщение на @channel:

«Затесался тут спорщик. Конечно, этот эксперимент был предназначен лишь для подтверждения существования эфира, но нельзя отрицать, что в конечном итоге он помог Эйнштейну. Результат можно интерпретировать как основу теории. Это тебе стоит подучить матчасть».

Он намеренно написал его так, чтобы разозлить Курису. Да ещё и оставил ошибки — так и задумано.

Как ни странно, он понимал Курису лучше кого бы то ни было. Ринтаро был уверен, что не уступит в этом даже Махо. Он был уверен, что сможет поймать её на крючок.

— Что ж... Теперь всё зависит от того, когда профессор Лескинен и Хияджо-сан запустят Амадеус.

Судя по тому, что он видел в работе Амадеуса, «она» не пробуждается, пока профессор и его команда не запустят несколько программ и не загрузят данные памяти.

Другими словами, он не думал, что «Курису» сама по себе просыпается среди ночи и тайком пишет на @channel. Скорее всего, это делают тайком профессор или Махо в перерывах от исследований.

— Пожалуй, немного повременю с рассказом профессору... Хотя, наверное, будет жалко её подставлять. В конце концов, нет ничего такого в том, что ты сидишь на @channel.

Бормоча себе под нос, Ринтаро выключил компьютер и зашагал вниз по лестнице.

Почему-то его шаги стали легче. Мизинец, который он недавно ушиб, всё ещё ныл, но он чувствовал лёгкое волнение, словно ребёнок, затеявший шалость.

***

Прошло примерно десять минут.

Ринтаро был потрясён.

До чего же Аманэ Юки была потрясающим учителем!

Если не учитывать, что блюда в основном были из нарезанной свинины и натто, еда, приготовленная Маюри, без всяких преувеличений, получилась более чем достойной.

— Вкусно! Правда, очень вкусно!

Как только Ринтаро честно высказал своё впечатление, Маюри смущённо заёрзала и продолжила скромно твердить: «Н-ну, Маюши ведь может, если постарается» и «Это всё заслуга Юки-сан~».

Отец Ринтаро и без того души не чаял в Маюри, а тут она ещё и приготовила такое, что радость его не знала границ.

— Маюри-чан, ты правда лучшая! — весело кричал он, с аппетитом заглатывая еду и постоянно прося добавки.

Ринтаро во время еды всегда думал: «Можно хоть чуть-чуть повежливее?», но в этот раз, похоже, Маюри было очень приятно, что её стряпнёй наслаждаются с таким аппетитом, и она активно подкладывала ещё.

— Ладно, Маюри-чан, я решил! Дядя завтра же приедет к тебе домой! — объявил отец Ринтаро, наконец отложив палочки и с чувством напоследок потягивая банча.

— Домой к Маюши?..

— И зачем тебе туда, пап?

— Ясно же как день — чтобы забрать её в жёны нашему мальчику!

— Фуэ-э-э?!

— Завязывай с такими шутками!

— П-п-правда~ Это слишком внезапно, дядя~

Изо рта Ринтаро едва не выпрыгнул кусочек свинины в кунжутном соусе.

Маюри, сидевшая за столом и тоже уплетавшая рис, подавилась и закатила глаза.

— Ха-ха-ха! Можешь звать меня не дядей, а свёкром, Маюри-чан!

— Да кто тебя так звать будет?!

— Я не с тобой разговариваю!

— Маюри же неловко! Да?!

— А?! А... Ну...

— И вообще, ты же знаешь, как родители её обожают? Думаешь, они так просто отдадут её замуж?

— Ух! И правда. Особенно её отец...

— М-мне кажется, это не так... — без особой уверенности сказала Маюри.

Верно. Папа Маюри обожал свою дочь настолько, что даже ей самой было от этого слегка не по себе. Его обожание было пугающим.

Любовь отца Ринтаро к сыну была тоже несколько своеобразной, но достаточно ли просто сказать, что чувства отца Маюри были ничуть не меньше?..

Если бы кто-то осмелился заикнуться о выдаче Маюри за него замуж, тот сразу же вышвырнул бы его за дверь, не дав даже договорить.

— Но! Иначе Маюри-чан никогда не станет невесткой в нашем доме! Я обязательно её заполучу! Не волнуйся, Маюри-чан!

— Э-это слишком громко сказано~ И драться нехорошо~

— В смысле «заполучу»?! Не тебе же на ней жениться, пап!

Если бы он не вмешался, разговор мог бы покатиться в довольно странном направлении, так что Ринтаро, утратив возможность спокойно насладиться прекрасным угощением от Маюри, быстро проглотил еду, поднялся из-за стола и отнёс посуду к раковине.

— Фух. Спасибо. Было очень вкусно, Маюри.

— Уже всё?

— Можешь, пожалуйста, убрать оставшееся в холодильник? Хочу, чтобы мама тоже попробовала... да и потом, может, поем на ужин.

— Ага... хорошо! — радостно сказала Маюри и сама поспешно принялась доедать оставшийся рис. — И от Маюши тоже спасибо за угощение~ Ладно, займусь-ка посудой. Дядя, вам уже пора в магазин. Клиенты, наверное, уже заждались~?

— О, точно, некогда тут рассиживаться... Но, Маюри-чан, насчёт невестки ты уж хорошенько подумай, ладно?

— А-ха-ха... — смущённо улыбнувшись, уклончиво ответила она и принялась с шумом мыть посуду.

Отец Ринтаро ещё раз посмотрел на неё с такой нежностью, словно это была его родная дочь, и грузными шагами направился обратно в магазин.

— Эй... Маюри.

— А? Что такое? — внезапно окликнутая Маюри дёрнулась и на мгновение вздрогнула, но просто ответила, не обернувшись.

— У меня тут небольшие трудности с математикой, и я собираюсь сходить в Джункюдо или LIBLO за книгами... Пойдёшь?

— А? А, да! Пойду-пойду! — наконец обернулась Маюри, и всё её лицо озарилось улыбкой.

— О, Ринтаро?! Идёшь к станции?! — дотошный голос отца, судя по всему, подхватил этот разговор и донёсся из магазина. — Тогда купи и мне кое-что заодно.

— Хм?

— Я же тебя просил. Таблички для товаров. «Распродажа!», «Дёшево», всё такое.

— А... Листовки?

— Да, именно! Я уже давно тебя просил!

— Я был занят учёбой...

— Хорошо, дядя! Маюши поможет!

— Эй, погоди... — Ринтаро попытался остановить её взглядом, говорящим, что не стоит лезть, но в ответ получил лишь сияние глаз.

— Эхе-хе~ Вообще-то Маюши давно хотела попробовать сделать что-то такое~ На Comima ко книгам кладут красивые иллюстрированные листовки. Я видела с надписями «Новая книга!», «Ограниченный спецвыпуск! Одна книга — 10000 йен!» и думала, как же это здорово.

— Не сравнивай овощи с доджинши... И вообще, 10000 за книгу — слишком дорого. Это одна из тех тоненьких, что купил бы Дару?

— Хм-м? Может быть.

Участники Comima, как ни крути, сплошь богачи — правда, проблема в том, что богаты они только покупками товаров и доджинши.

— Маюри-чан? Тогда могу я на тебя положиться?

— Угу! Конечно, дядя!

— Я же сказал, не надо так легко соглашаться. Маюри, у тебя же скоро экзамены? А как же учёба?

— Всё в порядке. Я принесла с собой учебники, потом Окарин со мной позанимается. Но сначала нужно чуть-чуть отдохнуть~

— ... — Ринтаро тяжело вздохнул.

Улицы Икэбукуро в субботу были не спокойнее, чем в воскресенье. Он хотел лишь купить книги и поскорее вернуться, но...

***

Они зашли в Джункюдо и LIBLO и купили нужные книги по математике.

И затем направились в огромный хозяйственный магазин Tokyo Hands возле Sunshine City, чтобы купить материалы для листовок, необходимых отцу Ринтаро. Магазины, где Ринтаро взял книги, находились к юго-востоку от станции. Tokyo Hands, напротив, расположен на северо-восточной окраине, в нескольких кварталах оттуда, так что идти пришлось довольно далеко.

— Фух... Жарко... Плавлюсь...

Хотя Ринтаро с прошлого года состоит в теннисном кружке в надежде обрести крепкое тело и зажить как нормис (хоть и нечасто тренируется), от абсолютной нехватки физической силы он никуда не делся. Он изжаривался под лучами палящего солнца, томился от безжалостного теплового излучения, исходящего от окружающих зданий и асфальта под ногами, и за считанные минуты чуть полностью не высох.

— Окарин, ты в порядке?

— Р-разве это похоже на «в порядке»? Хах... Дай передохнуть, — Ринтаро указал на ближайшее кафе.

Еле перебирая ногами, они зашли внутрь. В модном зале, полном модных посетителей, была модная стойка, из-за которой модно одетая бариста с модным макияжем поприветствовала их звонким, как переливы колокольчика, голосом:

— Добро пожаловать!

Из-за усталости и жары её, лишь притворяющейся нормисом, голос лишь действовал Ринтаро на нервы. Как ни жаль старающуюся баристу, её голос не просто звенел, как колокольчик, — он пронзительно визжал в барабанных перепонках и лишь раздражал.

— Что будете заказывать?

— М-м-м, Маюши, наверное, возьмёт манговый чай со льдом.

— Мачча со льдом.

— Какой размер? — спросила красивая бариста.

— Размер? А-а-а...

«Сейчас я очень хочу пить, так что, наверное, М. S — маловато, а L — как-то слишком много», — подумал Ринтаро, заглянув в меню на стойке. — «А?! Это что?!»

Там были выписаны буквы, невиданные в обычных кафе: S (Short), T (Tall), G (Grande), V (Venti). Именно поэтому люди путались, когда такие заведения в Японии только появились.

Конечно, в последнее время таких кофеен стало больше, а теряющихся людей — меньше, но, к сожалению, «временному нормису» Ринтаро было невдомёк, какой размер сколько вмещает.

В итоге он слегка запаниковал, как те самые клиенты десять лет назад. Странное дело — стоило такому случиться, и мысли, хоть и о чём-то простом, сразу понеслись в странном направлении.

— Ну, Окарин?

— А? Погоди. Я думаю.

«Как это V (Venti) вообще читается?.. Вэнчи? Вэнтай?»

Отчаянно вспоминая, Ринтаро вдруг блеснул догадкой.

Он вспомнил, что в недавно им купленном журнале для нормисов была статья под названием «Возвращение моды! Читающие умные парни с кофе рулят!»

Там-то и было написано, что такое V (Venti). «Венти».

«Что ещё за "венти"?! Открываете филиал в Японии — так переведите на понятный язык!» — подумал тогда Ринтаро и поэтому едва запомнил.

В той статье, кажется, было написано что-то вроде: «Продвинутые клёвые парни заказывают именно V (Venti) и наслаждаются неторопливым чтением у окна — это стильно».

Лучше всего, якобы, читать не что-то отакушное, вроде «Ну не может моя сестрёнка быть такой милой», «Розовая пора моей школьной жизни сплошной обман» или «Удар крови», а последний роман какого-нибудь Харуки Мураками, причём без обложки, чтобы всем в зале было хорошо видно название.

«Хм. Раз об этом писали в таком журнале, значит, с точки зрения нормиса правильным решением будет заказать именно его».

К сожалению, книги Харуки Мураками с собой у Ринтаро не было, но он всё же решился.

— Возьму венти, — сказал он баристе тоном, будто это было очевидно.

— Поняла! Один венти мачча со льдом!

«Ну как, Маюри? Я уже полноценный нормис, а?»

Он самодовольно посмотрел на свою подругу детства, но та лишь округлила глаза.

— Э-эй? Ты столько выпьешь?

— А?

«Столько? Это сколько?..»

Пока он размышлял, Маюри тихонько указала за стойку.

Там как раз другой бариста передавал клиенту только что приготовленный напиток.

— Простите за ожидание. Венти карамельный макиато со льдом! — прозвучал непозволительно приятный низкий голос, и в руки клиенту передали огромнейший стакан.

— Ого... Да венти же просто здоровенный!

— Я же говорила~

— Неудивительно, что он такой дорогой...

— Ты что, заказал, не зная?

— К-конечно, зная. Я же студент-нормис, состоящий в теннисном кружке!.. В общем, извините, я передумал, можно отменить заказ?

— Хорошо!

«Хм, ясно. Венти настолько большой. Тогла и Tall может быть таким. Что делать?»

Пока Ринтаро размышлял, Маюри сделала уже привычный заказ:

— Маюши возьмёт маленький. Маленький, пожалуйста!

Бариста с неизменно приветливым выражением лица повторила:

— Хорошо! Один маленький манговый холодный чай!

Какой бы рассеянной она ни казалась, не зря Маюри — настоящая старшеклассница.

— А-а... Тогда я возьму такой же, — поневоле пробормотал Ринтаро.

Вот так, похоже, против воли, они наконец закончили с заказом, заплатили и уселись у окна.

Немного погодя они увидели готовые мачча и холодный чай, и Маюри их принесла.

Сделав несколько глотков холодных напитков, их почти свалившиеся от теплового удара тела наконец вернулись к жизни.

— Эй, эй, Окарин?

— Хм?

Не выпуская изо рта торчащую из прозрачного стакана с манговым чаем соломинку, Маюри слегка склонила голову набок.

— А теннисный кружок, в который вступил Окарин, весёлый?

— А, ага, в целом, да.

На самом деле они почти не занимались хоть чем-то похожим на теннис.

Только и делали, что ходили на групповые свидания с другими студентами или на вечеринки.

Ринтаро изрядно устал от этого и в последнее время перестал там появляться, за исключением случаев, когда Изаки говорил о нехватке народа.

— Ясно~ Тогда Маюши обязательно поступит в тот же университет и тоже вступит в теннисный кружок.

— А?

— Тогда мы с Окарином сможем каждый день заниматься теннисом и ходить на групповые свидания, да?

Казалось, Маюри и правда с нетерпением этого ждала, судя по её оживлённому тону.

Ринтаро же всполошился.

— Нет, я же уже говорил, ты не понимаешь, что такое «групповые свидания»... И к тому же, наш кружок тебе не подходит, так что забудь.

— А~? Может, не видно, но Маюши поспортивнее Окарина~ Думаю, она точно будет хороша в теннисе, — она надула губы, сделав пару глотков мангового чая.

— Нет, я не про теннис...

Ринтаро безумно беспокоился, что если Маюри заставят участвовать в групповых свиданиях, её сразу же втянут в свои сети всякие бабники.

Стоило ему это представить, как он не мог спокойно сидеть на месте.

— Кхм-кхм. В общем, ни в коем случае, Маюри.

Когда Ринтаро положил руку на плечо её матроски и настоятельно это повторил, Маюри надулась ещё сильнее.

— У-у-у... Окарин, ты прямо как папа...

***

Холодные напитки помогли им прийти в себя, и они вышли из кафе обратно в палящий зной.

Наконец они добрались до Tokyp Hands и в комфортном магазине с кондиционером принялись выбирать разноцветные карточки и флуоресцентные маркеры для рекламных листовок.

— Как думаешь, столько хватит?

— Ага. На ближайшее время точно.

Корзина в руках Ринтаро была заполнена разноцветными карточками.

— А... Эй, эй, вот эти в форме сердечек тоже милые~

— Погоди-погоди. Для продажи овощей — сердечки? И как ты это себе представляешь?

— У-у-у?.. — Маюри на мгновение задумалась, приложив указательный палец к подбородку. — «Большущий гриб мацутакэ♪ Хотите, мадам? (сердечко)», или «Сладкие и сочные♪ Скорее съешь♪ Спелые дыньки (сердечко)», или...

— Ты... Тебя без ведома Дару зомбировал?

— А?..

— Нет, ничего.

От Маюри, удивлённо склонившей набок голову, не исходило ни капли дурных мыслей.

— В общем, листовки с сердечками запрещены. Из-за них наша лавка будет выглядеть подозрительно.

— Да~? А по-моему, мило...

— Овощному магазину не нужно быть милым. Ладно, пойду рассчитаюсь.

— Что~?

В последний раз с сожалением взглянув на сердечки и увидев Ринтаро, уже готового сказать «нет», Маюри покорно отступила.

— Кассы переполнены. Похоже, придётся подождать. Можешь пока сходить в отдел с мерчем, Маюри, — Ринтаро увидел, что возле касс столпились очереди покупателей, ждущих расчёта. Как и положено для субботнего дня в Икебукуро.

— Э? Но...

— Если встанем в очередь вместе, будет ещё теснее и мы будем мешаться. Закончу и пойду туда... Подожди там.

В этом магазине наверняка должен быть мерч по Rainet Kakeru Access Battlers, так любимому Маюри. Так что там она может подождать и не скучать.

— У-угу, хорошо. Спасибо, Окарин, — слегка виновато улыбнувшись, Маюри стала уходить и заозиралась в поисках отдела с аниме-мерчем. Но, похоже, на этом этаже его не было, и вскоре Ринтаро увидел, как она, помахав ему рукой, отправилась к эскалатору.

До кассы Ринтаро добрался где-то минут через пятнадцать.

Оплатив бумагу для листовок и маркеры — это тоже заняло время — и стараясь не мешать очереди за ним, он взял чек, как велел отец, и выбрался оттуда.

— Фу-ух... Вот поэтому я и не люблю ходить за покупками по субботам.

Вздохнув, он, как и Маюри, поднялся на эскалаторе и принялся искать отдел с аниме-мерчем.

«Наверное, я заставил её слишком долго ждать? Может, она ушла в другой отдел?..» — промелькнуло в голове Ринтаро, но опасения оказались напрасными. — «А, вот же она!»

Как он и предполагал, Маюри бродила вокруг стенда с товарами по Rainet Kakeru.

В руке она что-то крепко сжимала, а на лице у неё сияла улыбка.

Неужели нашла что-то хорошее?.. С такими мыслями Ринтаро приблизился, и она, заметив его, довольно возбуждённо позвала:

— Окарин, сюда! — обычно она была мягкой и неторопливой, так что это для неё было редкостью.

— Что такое, Маюри?

— У-ух! Смотри, смотри, вот!

Оказалось, так бережно Маюри держала брелок.

Это был Упа, персонаж-талисман Rainet Kakeru.

— Хм? Обычная зелёная Упа. Это же не металлическая?

Среди всех разновидностей Упы наибольшей популярностью и редкостью отличалась сверкающая металлическая.

И в лотереях, и в гача-автоматах в игровых центрах главным призом всегда была именно она.

Тогда Маюри, почему-то приняв важный вид, сказала:

— Не угадал~ Хоть это и зелёная Упа, но не обычная. Это версия «лесная фея» из недавнего фильма!

— Лесная фея?

— Ага. В этом фильме происходит сражение со злыми хакерами в виртуальном мире, а этот виртуальный мир — лес, где живут феи!

— Хм...

Когда сериал становится длинным и популярным, создателям, наверное, тяжело каждый раз придумывать новые сюжеты и сеттинги. Какой бы популярной ни была аниме-франшиза, если каждый раз делать одно и то же, зрителям надоест. Особенно чтобы не дать детям заскучать в кинотеатре, нужно каждый раз придумывать разные места действий и привлекать зрелищностью.

— И вот Какеру-кун и Упа попали в безвыходное положение из-за сильного врага... Но в самый последний момент на помощь пришли феи!

— Ясно, ясно.

Рассказ Маюри, большой поклонницы Rainet Kakeru, было не остановить.

— Вообще, феи — это воплощение душ цветов, за которыми Какеру-кун ухаживал в школе. Чтобы помочь всегда к ним доброму Какеру-куну, они в виртуальном мире слились с Упой в сияющем свете! И тогда она превратилась в Упу лесную фею и перевернула битву! Маюши очень слаба перед такими историями~ Эта сцена так меня тронула, режиссёр просто гений!

— Я-ясно, понятно.

Немного поддавшись её горячему рассказу, Ринтаро присмотрелся и заметил, что брелок в её руках и правда немного отличался от обычной зелёной Упы. Правда, он не особо разбирался в них, так что затруднялся ответить, чем именно.

— Хе-хе, как здорово~ Я вообще-то искала этот брелок!

— Вот как?

— Угу. Он очень популярный, и во всех аниме-магазинах и на всех сайтах его уже раскупили. Никогда бы не подумала, что найду его в Hands.

— Повезло же.

— Угу! И это последняя. Хе-хе, как хорошо, что мы пришли. Надо поблагодарить папу Окарина!

Глядя на её сияющее от радости лицо, Ринтаро, ещё недавно ворчавший на своего отца, теперь тоже был ему благодарен. Вот такой вот непостоянный этот Ринтаро.

— Ладно. Дай-ка сюда, Маюри.

— А?

— Давай же, быстрее.

Оглядев магазин, он заметил в углу кассу с не такой большой очередью, как в прошлом. Может, это из-за расторопности кассирши. Ринтаро взял из рук Маюри брелок зелёной Упы и встал в очередь.

На ценнике было указано что-то около тысячи йен. Учитывая довольно качественное исполнение и сам факт, что это аниме-мерч, цена, в целом, была приемлемой.

Ринтаро достал кошелёк.

— А-а, подожди. Сейчас дам денег... — немного занервничав, Маюри тоже полезла за кошельком и попыталась передать ему деньги.

Но Ринтаро отвёл её руку.

— Не надо. Я сам заплачу.

— А-а? — не понимала Маюри. Застыв с кошельком в руке, она с недоумением глядела то на него, то на зелёную Упу. Но...

— А-а-а?!.. — вдруг очнувшаяся Маюри прильнула к Ринтаро. — Н-н-н-нельзя! Это Маюши его нашла!

— Кто вообще захочет отбирать у тебя брелок, который ты хочешь? — Ринтаро горько усмехнулся.

— Т-тогда... это значит?..

— Ну... Он ведь не такой уж дорогой... Я подарю тебе его.

— А-а-а?!.. — удивилась Маюри, кажется, уже совершенно по иной причине. — П-п-подаришь?!

— Ага.

— Так нельзя~! Маюши сама его купит~!

— Нет, ты ведь нам готовила и с покупками помогла. Позволь хоть как-то тебя отблагодарить. И ещё... Это компенсация за рождественский подарок.

— Рождество? Компенсация?

Ринтаро с горькой усмешкой вспомнил лица отсутствующих девушек.

— Твои подруги до сих пор язвят, мол, шоколад в виде золотого слитка — это вообще не подарок.

— Н-но это же неправда...

— В общем, мне это надоело. Так что в качестве компенсации за тот раз я подарю тебе это.

— Но...

— Просто прими подарок, хорошо? И вообще, в такие моменты не принято отказывать. Ставишь дарящего в неловкое положение — так даже в журналах для нормисов написано.

— ...

— А? Ты ведь всегда обо мне заботишься, так что... это выражение моей благодарности. Конечно, наверное, лучше бы подарить что-то подороже и стильнее... В общем, пожалуйста, прими это.

— Окарин...

Маюри ещё немного поколебалась, глядя на свой кошелёк, но, видимо, поняв чувства Ринтаро, в конце концов его убрала.

И в следующее мгновение...

— Спасибо, Окари-и-ин! — с сияющим от счастья лицом она прямо посреди магазина крепко обняла Ринтаро.

— Ой! Отпусти!

— Хе-хе-хе, как я рада~ Подарок от Окарина~

— Да понял я, что ты рада, так что отойди. Неловко же.

Естественно, окружающие смотрели на них с раскрытыми ртами.

Группа старшеклассниц захихикала, а компания парней заворчала: «Смерть нормисам», — что было отчётливо слышно.

Но Маюри, похоже, была настолько счастлива, что совсем не обращала на это внимания. Она всё так же висела на Ринтаро, словно собираясь пуститься в пляс.

После такого жестокого испытания, наконец купив брелок с Упой лесной феей, он почти что волоком вытащил Маюри из магазина.

Спустившись по лестнице, они наконец оказались на первом этаже и вышли наружу, и их окутал густой влажный летний воздух.

— Ух...

Думая, что теперь-то всё точно кончилось, они снова столкнулись с той самой группой хихикающих старшеклассниц. «А, смотрите, это же те самые», «Это уже слишком», — снова донеслось от них.

— Хах...

— А? Окарин, ты устал?

— Ещё как!

— А?

— Ладно, не важно. Держи, — Ринтаро положил брелок в пакете Tokyo Hands в руку Маюри.

— Спасибо! Можно открыть?

— Ага.

Прижавшись к краю тротуара, чтобы не мешать прохожим, Маюри развернула пакет и достала брелок.

Ловкими пальцами сняв бумажный ценник, она с довольными смешками разглядывала болтающуюся на конце зелёную Упу.

Затем она достала из сумки ключи от дома и бережно прицепила к ним брелок.

— Слушай, Окарин? Маюши будет о-очень бережно его хранить, правда.

— Д-да что ты. Не думал, что так обрадуешься какому-то брелоку, — сказал Ринтаро, смущённо почёсывая щёку.

— А ещё теперь можно съесть шоколадный золотой слиток!

— Ты его ещё не съела?!

— Ну... Окарин же его подарил, и если я его съем, то он исчезнет...

— Слушай, Маюри? Ты проверь лучше срок годности. Если живот заболит, я не виноват.

— Всё в порядке. Какой бы глупенькой ни была Маюши, она уже не ребёнок.

— Нет, ты на это вполне способна.

— Говорю же, не сделаю я этого!

Она всё бурчала о том, как же долго ещё Окарин будет держать её за ребёнка, но, должно быть, невероятно радуясь подаренному брелоку, всё время улыбалась.

— Ну что, пойдём домой.

— Нужно ещё сделать листовки для магазина Окарина!

— Ах, да, тебе же ещё над этим работать... — вспомнив, что покупкой материалов дело не закончилось, Ринтаро скорчил крайне недовольную гримасу.

— Окарин будет учиться? Маюши и сама справится.

— Нет-нет, это тебе надо учиться. У тебя же экзамены.

— Поэтому, когда я доделаю листовки, Окарин поможет мне позаниматься.

— Но будет уже очень поздно. Разве так можно? — взглянув на часы, он увидел, что уже почти четыре часа дня.

— Угу. Я напишу маме, что сегодня буду заниматься у Окарина~

— И ужинать, да? Так и напиши.

— Можно~? Как-то неловко, я ведь всегда у тебя в гостях. Это нехорошо~

— Хватит церемониться, у меня тебе всегда рады. Разве что я волнуюсь, что однажды твой папа меня отругает.

— Вау, вот это будет драма~ Окарин, ты защитишь Маюши?

— Будь готова, что я первым убегу.

— А~?

После обмена такими шуточками, Маюри достала свой телефон и застучала по нему, набирая сообщение матери...

Но вдруг её лицо омрачилось.

— Хм? Что такое?

— Каэдэ-чан написала. Я не заметила.

— Каэдэ-чан... а, Курушима?

Всем известная подруга Маюри по косплею.

Впрочем, Маюри в основном специализировалась на создании костюмов, которые потом с удовольствием носили остальные, в том числе и Каэдэ.

— Хочет посоветоваться насчёт костюма для летней Comima?

— Н-нет. Что делать, Окарин?..

Взволнованная Маюри, казалось, готова была вот-вот заплакать.

— Эй, что такое?

— Окарин, ты ведь говорил, что Фубуки-чан не больна?

— Фубуки-чан?

Фубуки — другая подруга Маюри по косплею, Накасэ Кацуми. Что же с ней могло случиться?

— Это правда? Правда, что она не больна?

— Ага. не должна быть.

— Но... — Маюри поднесла экран телефона с сообщением от Каэдэ к лицу Ринтаро.

Видимо, Каэдэ тоже разволновалась, так как сообщение было крайне лаконичным, с меткой на карте.

«Фубуки-чан снова в больнице. Сейчас еду туда. Больница здесь».

***

Фубуки положили не в ту же больницу, что и раньше, а в Токийский Госпиталь AH неподалёку от Ёёги — в одну из ведущих больниц Японии, известной новейшими методами лечения.

Она славится своим тесным сотрудничеством с зарубежными медицинскими и исследовательскими учреждениями и быстрым внедрением передовых методов лечения, не покрываемых медицинской страховкой. Ходили слухи, что местные знаменитости, политики и чиновники могли в несколько раз продлить жизнь даже при болезнях со средней пятилетней выживаемостью около двадцати процентов.

Также не обходилось и без городских легенд о том, что ради денег или исследовательских целей там проводят этически сомнительные операции...

Похоже, когда-то там действительно работал талантливый, но бесчеловечный врач, проводивший операции, больше смахивающие на эксперименты над людьми, и в итоге его арестовали. Хотя, скорее всего, эта история была выдумкой, она обрастала подробностями и превратилась в городскую легенду.

Местоположение: около пятнадцати минут от Икэбукуро, линия Яманотэ, совсем рядом со станцией Ёёги.

Отложив работу над листовками для магазина Ринтаро, они помчались в больницу.

Она была меньше, чем прошлая, в Очаномизу, но гораздо новее, и всё здесь было оснащено самым современным медицинским оборудованием. Более того, от самого лобби внутреннее убранство напоминало высококлассный отель.

Что и говорить, похоже, эта больница была для избранных: знаменитостей, политиков им подобных.

— Маюри-чан! Окарин-сан!

Поскольку они заранее написали, Каэдэ уже ждала их в лобби.

Рядом с ней стояла Юки, видимо, тоже получившая сообщение от Каэдэ.

— Фубуки-чан! — с полным беспокойства лицом спросила Маюри. Обняв её за плечи, Юки ответила, что всё в порядке.

С другой стороны, Каэдэ с виноватым видом сказала:

— Прости, что напугала, Маюри-чан... Я тоже запаниковала. Надо было проверить перед тем, как писать.

— То есть?.. Как Накасэ-сан? — спросил Ринтаро, и Каэдэ ещё сильнее съёжилась, выглядя виноватой.

— Я встретила маму Фубуки-чан в палате... Но говорят, это не осложнение той болезни.

— Значит... опять что-то вроде обследования?

— Да, она так сказала. Так что беспокоиться не о чем.

— Ну ты даёшь. Ха-а-а... Слаба Богу... — всё ещё обнимаемая Юки Маюри наконец развеселилась.

«Та болезнь» — конечно же, новый тип энцефалита.

С конца прошлого года больные начали появляться и в Японии, и около полугода назад Фубуки тоже положили на обследование «по подозрению на заболевание». Но в конечном итоге почти всем пациентам, включая её, поставили расплывчатый диагноз: «подозрение есть, но в повседневной жизни проблем нет, если состояние не ухудшится». И перевели на амбулаторное наблюдение.

После этого достаточно было просто показываться в больнице раз в месяц.

Из-за этой ситуации с лечением и отсутствия смертей люди перестали так сильно бояться. Но об этом всё ещё говорят по телевиденью, а число пациентов с этой «болезнью» до сих пор росло.

«Нет, не так. Всё не так...»

Ринтаро подозревал, что это, вероятно, и не болезнь вовсе.

У него возникли подозрения, что нечто, называемое новым энцефалитом, на деле нечто близкое к эффекту Считывающего Штейнера. Под предлогом посещения Фубуки он тайком собрал информацию и о других пациентах.

В результате, хотя яркость запоминаемых снов у каждого человека различалась, большинство пациентов в той же больнице, что и Фубуки, имело воспоминания о «той же мировой линии».

— Пойдём к палате Фубуки-чан. Где она? — пока Ринтаро глубоко задумался, Маюри потянула Каэдэ за руку.

Кажется, она успокоилась, узнав, что это та же плановая госпитализация для обследования. Выражение её лица смягчилось.

— Сейчас она проходит кучу обследований мозга... Вроде, что-то типа МРТ. Так что её нет в палате.

— А-а? Вот как.

— Но, кажется, скоро они закончатся. Сказали подождать здесь.

Каэдэ предложила Маюри присесть на диван рядом.

— Когда обследование закончится, мама её позовёт.

— Угу.

Маюри плюхнулась на диван, как ребёнок, а Каэдэ, стараясь не помять подол юбки, грациозно присела рядом.

Её изящные манеры и впрямь оправдывали постоянные просьбы об участии в конкурсах красоты. Если бы не её застенчивость, она, несомненно, каждый год была бы главным претендентом на победу.

— Окабэ-сан, присаживайтесь, — опустившись на диван, Юки жестом пригласила Ринтаро сесть рядом.

— А, спасибо, — он сел между Маюри и Юки.

И затем осмотрелся — больница напоминала лобби дорогого отеля.

— Что за больница! — невольно вырвался у него вздох.

Каэдэ и Юки, похоже, думали о том же:

— И правда, — сказали они в унисон.

— Семья Накасэ настолько богатая? Разместиться в такой больнице...

— Нет, не в этом дело... Если верить матери Фубуки, японское и американское правительство выделили деньги на запуск нового лечебного проекта.

— Говорят, он будет осуществлён силами этой больницы, американской специализированной клиники и исследовательского института.

— Хм... — на душе у Ринтаро стало тревожно.

Если этот так называемый новый энцефалит и вправду вовсе не болезнь, как он предполагал, то это всё — бессмысленные траты...

— Сколько ещё повторять? Я требую разместить всех пациентов в отдельных палатах! И палаты должны быть максимально друг от друга удалены, чтобы пациенты между собой не контактировали!

— Но у нас нет столько свободных мест!

— Не волнует! Вы должны это сделать! Иначе пациенты начнут общаться и обмениваться информацией о «снах»!

— Ну, может быть, но...

— Мозг — удивительная штука. Если человек проявляет эмпатию к чужому сну, он может начать ошибочно воспринимать его как свой собственный. Такая возможность тоже есть!

Откуда-то издалека донёсся раздражённый разговор.

Ринтаро насторожился, прислушался и посмотрел в ту сторону... Из комнаты с табличкой «Кабинет электроэнцефалогии» в дальнем конце коридора вышел пожилой японский врач в сопровождении невероятно высокого человека.

На нём был белый халат, но, похоже, он не из этой больницы, либо же его тело попросту не влезало в стандартные размеры — халат явно отличался по покрою от халатов других врачей.

— Ах! — вскрикнул Ринтаро, не в силах сдержаться, и вскочил.

Не обращая внимания на удивлённые взгляды Маюри и остальных, он направился к этому человеку.

«Зачем?! Зачем он здесь?!»

Да. Ринтаро знал этого человека.

Мало того, что знал, — он безгранично его уважал.

— Про-профессор... Профессор Лескинен!

Рядом с профессором не было Махо. Сможет ли он говорить без переводчика? Но сейчас Ринтаро было всё равно.

— Профессор Лескинен! Это я! Окабэ!

Он подошёл ближе и окликнул профессора на ломаном английском.

Великан, собиравшийся вместе с другим врачом пойти в другой кабинет, обернулся с удивлённым лицом.

— Ринтаро-о-о!

На его громкий голос обернулись все в лобби — врачи, медсёстры, персонал и даже пациенты.

Но Лескинен, казалось, этого не замечал. Он помчался к Ринтаро со скоростью бека сильнейшей команды NFL, стремящегося к тачдауну.

— О-о-ой?! П-погодите, профессор! Стоп-стоп-стоп!

Но мольбы Ринтаро были тщетны. Лескинен совершил эффектный захват и сжал его что было сил.

Профессор, мгновенно превратившийся из игрока NFL в рестлера, радостно тряс худенького Ринтаро, но тут сзади к ним подошёл пожилой врач и кашлянул, заставив Лескинена опомниться.

— Ой-ой! Прошу прощения! Я встретил друга в таком неожиданном месте...

— Что же Вы, профессор Лескинен. Это же больница, а не Ваша лаборатория.

— Ах, как мне стыдно. Мои ассистенты часто ругают меня за такое. Особенно одна строгая девушка. В этот раз её со мной нет, вот я и... Ха-ха-ха...

Затем он повернулся к людям в лобби, изумлённо на него смотревших, и извинился на ломаном японском, низко поклонившись.

Вид этого огромного человека, кланяющегося как марионетка, был настолько комичен, что со всех сторон послышался сдержанный смех, нарушавший больничную атмосферу.

— А Вы кем приходитесь профессору Лескинену?

— А, э-э...

Пожилой врач смотрел на него очень сурово, и Ринтаро стал запинаться.

На вопрос «Кем Вы ему приходитесь» ответить было сложно — формально они не связаны учебными отношениями.

— Похоже, Вы ещё студент... Какого университета? Если изучаете нейрологию, как и профессор, то...

— Нет, я... — но прежде чем он успел ответить, Лескинен широко улыбнулся:

— С сентября он будет студентом Университета Виктора Кондрии. Я планирую взять его в свою лабораторию.

— О-о-о, Университет Виктора Кондрии? Вот это да.

— Что?!

Ринтаро изумился и хотел было спросить у Лескинена: «О чём это Вы?» — но толстый указательный палец профессора легонько прикрыл ему рот.

— Среди японцев редко встретишь студента, способного туда поступить. Выдающийся парень.

— Ну. не то чтобы... Ха-ха-ха...

— Ха-ха-ха!

«Не "Ха-ха-ха", профессор! Хватит врать!»

Когда Ринтаро хотел было возразить, профессор неумело ему подмигнул, словно третьесортный актёр из дешёвого фильма. Ринтаро всегда думал, что любой американец может сделать такое и выглядеть круто, но, видимо, ошибался.

— Извините, господин главный врач? Можно Вас на минутку? По поводу оформления пациентов... — в этот момент к пожилому врачу подошла женщина, излучавшая ауру компетенции, и обратилась к нему.

— Ах, да, уже иду. У профессора Лескинена довольно строгие требования, понимаете ли.

Вот оно что. Похоже, пожилой врач был главврачом больницы. Неудивительно, что он не спешил уступать требованиям профессора из всемирно известного Института нейрологии Университета Виктора Кондрии.

— Прошу прощения, профессор. Я позабочусь о размещении пациентов.

— Пожалуйста, сделайте всё, что в Ваших силах. Это очень важно.

— Хорошо.

— А пока... Вы не против, если я ненадолго займу его? — Лескинен указал на Ринтаро. — Раз уж мы встретились, я бы хотел с ним поговорить.

— Конечно. Когда всё будет готово, я пришлю за Вами медсестру.

— Благодарю.

— Тогда до скорого.

Главный врач величественно кивнул Лескинену и удалился в сторону администрации.

— Фух... Вот это да, — пробормотал Ринтаро скорее для себя.

Лескинен, сопровождая слова жестами, тоже вздохнул.

— Я тоже удивлён. Не ожидал встретить тебя в таком месте.

— И это тоже... Но я больше поражён тем, что Вы так запросто соврали.

— О? Разве я врал? Я сказал: «С сентября будет студентом нашего университета», — но не уточнял, с сентября какого года. Или что? Может, ты не уверен, что поступишь к нам? Тогда я слегка разочарован...

— ?.. И-извините, я не совсем расслышал, — переведя дух, Ринтаро наконец осознал, что уже несколько минут абсолютно естественно разговаривает с Лескиненом на японском.

— Профессор Лескинен, Вы говорите на японском? Когда мы встречались в прошлом году, я этого совсем не заметил...

— А, тут один небольшой секрет. Как раз кстати. Ребята из института давят на меня, чтобы я написал отчёт, так что, Ринтаро, я могу кое-что тебе показать.

— ???

— Взгляни-ка на это, — Лескинен достал из кармана пиджака нечто, напоминающее смартфон. Затем он снял наушник, надетый на ухо, и микрофон, прикреплённый к груди, и сказал что-то на беглом, идеальном английском уровня носителя, чего Ринтаро не понял.

— Профессор?..

Не ответив на вопрос Ринтаро, он снова надел наушник и микрофон, запустил на смартфоне какое-то приложение и стал говорить в микрофон. Почти в то же время из телефона раздался голос самого Лескинена, говорящий на японском, с сохранением всех интонаций и нюансов.

— Ну как, Ринтаро? Это ещё экспериментальная разработка, но ты хорошо слышишь?

— ?! Что это такое?

Программа, способная переводить с определённой скоростью и точностью, не такая уж и редкость. Но столь продвинутую систему он видел впервые.

Его собственный голос, передающий даже эмоции, заложенные в слова, переводился практически в реальном времени.

— Неплохо, да? Эту штуку тоже разработал один из наших институтов. При участии Института нейрологии.

— Программа-переводчик?

— Ага. Но она не просто преобразует входящий аудиосигнал в другой язык. Подробности, увы, не могу рассказать, это секрет, — Лескинен указал на устройство, надетое на ухо. — Но это устройство постоянно считывает паттерны мышления и эмоциональные паттерны говорящего и, комбинируя их с прогнозирующим преобразованием, выполняет не прямой перевод, а адаптивный. А затем программа, основанная на хорошо тебе знакомой Амадеус, озвучивает его «по-человечески» — вот и всё. Пока что процент некорректных переводов ещё достаточно высок, но для повседневного общения возможностей уже хватает.

— Э-это потрясающе, — Ринтаро только и мог восхищённо ахнуть.

— Хотя это не значит, что она выполняет синхронный перевод моим голосом. Извини, если разочаровал, но до такого уровня мы ещё не дошли.

— А? Но сейчас перевод звучал Вашим голосом...

— Тут всё просто. Так же, как и Амадеус. Он говорит моим голосом. И всё.

— А, ага. Понятно.

— Скажем, можно попросить поговорить в него симпатичную девушку. Но, к сожалению, синхронный перевод прозвучит моим голосом.

Лескинен тихонько усмехнулся. Как всегда, его улыбка была по-детски непосредственной.

— Итак, Ринтаро?.. Ты что, плохо себя чувствуешь? Лечишься?

— А, нет, я не пациент. Я пришёл навестить подругу, которая тут лежит.

— А, вот как. Это хорошо... Хотя для подруги, наверное, и не очень. Прости.

— Ничего. Тогда... а Вы, профессор, что делаете в японской больнице?

Тогда Лескинен понизил голос:

— Ты ведь знаешь? Этот новый энцефалит.

— А...

— По запросу правительства США наш Институт психофизиологии занимался исследованиями методов лечения, но, похоже, зашёл в тупик. Университет поручил и мне присоединиться к исследованию.

— Ясно. Профессор Лескинен занимается новым энцефалитом...

Слово прозвучало в совершенно неожиданном контексте, и Ринтаро пришлось объяснить, что его подруга госпитализирована с подозрением на эту болезнь.

— Хм... Тревожно. Мы с японской группой врачей продолжаем исследования, но нас озадачивают результаты анализов — совершенно непонятные. Очень жаль пациентов.

Выражение лица всегда жизнерадостного Лескинена стало на редкость мрачным.

Обычно он был воплощением энергии, поэтому Ринтаро раньше не замечал, но сейчас, с таким выражением лица, стали видны морщины. Похоже, профессор и вправду, как и говорил, работает на износ.

— Честно говоря, похоже, поначалу никто из врачей не думал, что эта болезнь окажется настолько загадочной...

— ...

— Хм? Что такое, Ринтаро?

— А, а-а...

— Что-то не так?

— Я не разбираюсь в медицине, так что не очень понимаю.

Ринтаро, видя, как его уважаемый профессор мучается, уже был готов рассказать ему о Считывающем Штейнере.

Но в последний момент остановился. Он не мог сразу решить, сколько и как рассказать о смене мировых линий и машине времени.

В случае с Махо ему было необходимо рассказать ей всё из-за ноутбука Курису. Но... без крайней необходимости он не хотел никого впутывать в дела машины времени.

— Кстати, о твоей подруге...

— Фубуки... то есть, Накасэ Кацуми, старшеклассница.

— Накасэ? Ага. Та девочка, которая только что ушла на МРТ? — Лескинен горько усмехнулся. — Очень бойкая девушка. Она устроила мне настоящий разнос. «Зачем вы меня тут держите?»

— А, понятно...

Учитывая характер Фубуки, нетрудно было представить и не одну такую стычку.

— Не мог бы ты ей передать, что я был бы рад, если бы она была посговорчивее?

— Хорошо.

— Отлично. Ха-ха-ха, — он провёл своей огромной ладонью по подбородку и вдруг резко приблизился. Ринтаро невольно отпрянул от неожидоннасти.

— Ч-что такое?

Лескинен понизил голос, словно собираясь рассказать секрет. Даже голос из динамика стал похож на шёпот — впечатляющая система.

— По правде говоря, она сказала кое-что весьма интересное.

— ?..

— Что-то вроде: «Мы не больны, у нас просто есть способность видеть во сне события из других миров».

— У-у...

Ранее Ринтаро предупреждал Фубуки, что если она будет об этом разбалтывать, могут заподозрить прогрессирование болезни... Но, похоже, она не выдержала и проговорилась.

Честно говоря, это нехорошо. Если у неё и вправду заподозрят помутнение рассудка, будет плохо.

— А-а... Ну, у Накасэ-сан очень буйное воображение... Да и у меня тоже, мы оба любим научную фантастику, так что, наверное, слова про способность ощущать другие мировые линии — просто влияние её увлечений. Вообще я и сам когда-то говорил что-то такое, ха-ха-ха... — Ринтаро попытался выкрутиться, но Лескинен, сохраняя серьёзное выражение лица, задумчиво продолжил:

— Но знаешь... Я был удивлён, когда взялся за этот проект... Действительно, у этой болезни наблюдается странный феномен: многие пациенты видят общие сны. Я подумывал, что это нечто вроде коллективных галлюцинаций, и сейчас этого придерживаюсь... Но что ты скажешь? Со мной такое впервые. С точки зрения нейрологии пока решение вынести невозможно.

— ...

— Самое подходящее для этого слово — «ненаучно». Прямо как другие миры или воспоминания из прошлой жизни.

— Да?..

— Ты тоже мог бы помочь, расспросив Накасэ-сан об этом. Возможно, она расскажет другу то, чего не может рассказать нам.

— Да, я постараюсь.

— Извините, профессор Лескинен! Можно Вас на минутку?!

— ...

В этот момент одна из дверей открылась и из неё послышался зовущий Лескинена голос.

Выглянул молодой парень — наверное, лаборант, — и посмотрел в их сторону.

— Хм? Что там? Только ненадолго.

— Хорошо.

— А, кстати... Я хотел спросить ещё кое о чём, — прежде чем выключить систему перевода, Лескинен бросил взгляд за спину Ринтаро. — Эти юные леди вон там... тоже твои подруги?

— А?.. А, да.

Обернувшись, он увидел, что Маюри, Каэдэ и Юки встали с дивана и наблюдают за ними.

— Хм... Какие чудесные подруги. Потом обязательно меня с ними познакомь.

— Да, конечно.

— Может, среди них есть твоя возлюбленная? Или, может, это Накасэ-сан?

— ?..

— Ринтаро?

— Что? — от таких неожиданных слов Ринтаро опешил.

Средневозростной профессор, которого Махо часто называла шаловливым мальчишкой, сделал именно такое выражение лица и прошептал ещё тише:

— Необязательно мне рассказывать. не хочу совать нос в твою личную жизнь. Просто, знаешь, подумал, что смогу рассказать что-то интересное одной милой ассистентке, ждущей меня в Америке.

— ?.. — Ринтаро не понял смысла его слов, но Лескинен уже развернулся.

— До скорого, Ринтаро.

— А, да!

Он проводил взглядом огромную спину, скрывшуюся в кабинете, и услышал, как близко подбежавшая Маюри с удивлением воскликнула:

— Ва-а-а... Какой же он о-огромный. Маюши очень удивилась.

От её чрезмерно искренней реакции Ринтаро невольно улыбнулся.

Но сразу же почувствовал, как мышцы его лице устало дёрнулись. И только тогда осознал, как сильно нервничал перед так уважаемым человеком.

***

После окончания обследования Фубуки и выслушивания в её палате изрядной порции жалоб, Юки ушла, сославшись на работу.

Кстати, работала она в MayQueen+Nyan^2. Фэйрис её заприметила, и, хотя та должна была лишь недолго помогать, работа затянулась. Будучи красивой косплеершей, она невероятно органично смотрелась в образе кошко-горничной из MayQueen, стала слишком популярной, и теперь её не отпускают.

После ухода Юки они ещё немного повыслушивали жалобы Фубуки, а затем и Ринтаро с компанией покинули больницу. После такого долгого визита летнее солнце уже склонилось к закату и вокруг стали сгущаться сумерки.

Всё время, пока они разговаривали в палате, Ринтаро наблюдал за Фубуки, и она действительно казалась невообразимо здоровой. Видя это, Маюри с остальными облегчённо выдохнули, но Ринтаро продолжал глубоко размышлять.

«И всё-таки, может, стоит рассказать профессору Лескинену о Считывающем Штейнере? Но как мне это объяснить? Посоветоваться бы с Дару и Сузухой... Нет, с Дару ещё куда ни шло, но Сузуха наверняка будет против...»

Пока Ринтаро размышлял, они уже добрались до станции Ёёги.

— Ну, мне сюда. До встречи!

— Угу! Пока-пока, Каэдэ-чан!

Дойдя до входа в метро, Каэдэ нежно помахала рукой и спустилась по лестнице.

Маюри энергично замахала ей в ответ, но вскоре по громкоговорителю объявили о прибытии поезда линии Яманотэ, на котором им нужно было ехать.

— Ва-а! Окарин, поезд приехал! Давай-давай!

— О-о?

Поезда на линии Яманотэ ходят друг за другом, так что даже если бы они опоздали, ничего страшного бы не случилось — Ринтаро только собирался об этом сказать, но Маюри уже пролетела через турникеты и помчалась к платформе.

Её бег был по-детски неустойчивым и опасным, что пробуждало волнение, но, к сожалению, она бегала быстрее Ринтаро, так что стремительно удалялась.

— Окарин, давай-давай~! Быстрее~!

В мгновение ока взбежав на платформу, Маюри уже замахала рукой пред медленно останавливающимся поездом.

Запыхавшийся от недостатка физической активности, хоть и заявлявший о себе как о нормисе, Ринтаро добрался до платформы как раз в момент открытия дверей.

— Хорошо, что ты успел, Окарин.

— Ха-ха... Совсем не хорошо... Я еле живой... — ворча, он зашёл в вагон, начавший заполняться пассажирами, освободившимися после работы.

— Окарин, хоть ты и играешь в теннис, выносливость свою совсем не повысил, да~?

— Это же не RPG, чтобы она так просто повышалась.

На самом деле он совсем не играл в теннис, но честно признаться в этом не мог.

— Так значит~? Тогда, получается, Маюши должна вступить в теннисный кружок и тренировать Окарина каждый день~

— Нет-нет-нет. Я же сказал, нельзя.

— У-у-у, почему нельзя~? Это правда очень подозрительно~

Поскольку Ринтаро слишком уж упорно отказывал, даже Маюри посмотрела на него с подозрением и заглянула снизу ему в лицо.

— А~, Маюши поняла~! Вы, случаем, не тайная организация злодеев, что замышляет завоевание мира~?

— Эй, не говори такого так громко!

Поскольку окружающие удивлённо смотрели и тихонько посмеивались, смущённый Ринтаро объявил о закрытии темы и достал свой телефон.

Он подключился к сети, чтобы найти другую тему для разговора.

И тут вспомнил об @channel.

Из-за госпитализации Фубуки он забыл про удочку, что он закинул днём...

— А!.. — невольно он вскрикнул.

— Что-что? — Маюри заглянула в экран телефона Ринтаро.

Там не было ничего такого, что нельзя было бы показывать, да и Маюри вряд ли поняла бы смысл. Подумав об этом, Ринтаро не стал ничего прятать.

«Ну-ну. Фитцджеральд и Лоренц построили гипотезу на основе того эксперимента. Сам Эйнштейн говорил, что не имеет к этому отношения. Ты даже этого не знаешь, лол».

Куригохан и Камэхамэха клюнул. Похоже, написал он совсем недавно.

Ринтаро сразу же ответил под ником «Сосед Сальери»:

«Это ты не знаешь. Эйнштейн в письме последних лет признался, что знал об эксперименте Майкельсона-Морли до построения теории относительности».

Тут же пришёл ответ:

«Да, знаю. Это всего лишь констатация факта, что он "знал об эксперименте". Для вывода теории относительности Эйнштейн использовал эксперимент Физо и явление аберрации света от звёзд».

«Д-да неужели?..»

— Почему ты так хорошо разбираешься в вещах вне своей специальности? — конечно, Ринтаро не мог такое написать, поэтому просто промычал и начал набирать текст.

«Как всегда, хорош лишь в демагогии, лол. Ты что, Моцарт?»

Обитателям треда это сообщение, наверное, было бы непонятно. За исключением, пожалуй, её.

Маюри, всё это время с любопытством заглядывавшая ему через плечо, удивлённо спросила:

— Ты знаком с этим... Куригохан и Камэхамэха?

— Ну да... Наверное, у меня с ним давние отношения. Я так думаю.

Итак. Как она отреагирует на использованный им ник «Сосед Сальери» и этот комментарий?

Он думал об этом, но ответа всё не было.

И после того, как безразличные анонимы вбросили несколько насмешливых реплик, вроде «слился, лол», а Ринтаро уже начал слегка изнывать и подумывать написать ещё что-то, появился очень короткий ответ:

«Кто ты?»

***

В Лаборатории Гаджетов Будущего в Акихабаре часы показывали полдевятого вечера.

А в Университете Виктора Кондрии из-за перехода на летнее время — Daylight Saving Time — в то же время было полвосьмого утра.

Девушка — нет, взрослая женщина, появившаяся в окне видеочата, выглядела поистине плачевно.

Растрёпанные волосы были уже обычным делом. Но покрасневшие глаза лишь с трудом могли сфокусироваться. А тёмные круги под ними стали настолько густыми, что их уже нельзя было скрыть лёгким слоем косметики.

Её щёки, казалось, ввалились внутрь, а её и без того маленькое тело словно стало ещё меньше. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, и от женщины совсем не веяло жизнью, словно она зомби.

Видимо, она уже собиралась на работу в Институт нейрологии, раз на ней была не домашняя одежда, но розовая блузка была мятая, пуговицы — застёгнуты невпопад, а местами и вовсе расстёгнуты, и в просветах мелькало что-то белое.

Обычно Дару пришёл бы от такого в дикий восторг, но её вид был настолько удручающим, что даже он слов не находил.

— Эй... Махо-тан... Ты... в порядке?

— Я уже сколько раз говорила?.. Если ещё будешь называть меня «Махо-тан», я сию же секунду перелезу через экран и придушу тебя.

— Хи-и-и-и! — Махо произнесла это низким, полным злобы голосом, словно в фильме ужасов, и Дару затрясся перед монитором.

Это было в сотни раз страшнее, чем все предыдущие угрозы «подать на него в суд».

— Ну... А ты там как?

— Ах, да. В общем, вроде, её получилось привести обратно к тому состоянию, в котором она была до того, как Окарин её разобрал... Думаю, её функциональность почти восстановлена...

Дару бросил взгляд вглубь комнаты, которую он называл «лабораторией», за занавеску.

— Не выходит?..

— Ага. Она слишком нестабильна. Чаще всего она работает просто как обычная микроволновка.

— Понятно, — по другую сторону экрана Махо сложила руки на груди и закрыла глаза. — Интересно, что же не так?..

— Вот именно это и было бы здорово спросить у Окарина.

— Вряд ли получится... Он ведь наверняка взбесится, узнав, что мы вообще этим занимаемся.

— Угу.

Наступила тишина.

Сейчас в лаборатории был только Дару. Сузуха, как обычно, куда-то ушла и не возвращалась, и пока Маюри и других не было, тут было тихо и спокойно.

Откуда-то издалека донёсся звук сирены скорой помощи, но вскоре стих.

— ...

— Эй, Махо-тан! Ты что, уснула?!

— Фува-а! — задумавшись, Махо чуть не провалилась в сон и в последний момент чудом удержалась от падения вместе со стулом.

Сегодня днём должно было состояться общее собрание в Институте нейрологии, поэтому она впервые за долгое время надела облегающую юбку, и та чуть не порвалась по шву.

— Фух, пронесло... Чуть не уснула прямо перед работой.

— Ты просто слишком перенапрягаешься! Что хорошего будет, если от этого загнёшься?

— Со мной всё в порядке. И даже делая всё это, я не смогу сравниться с гением.

— Не думаю. По-моему, Махо-тан и так вполне себе гений.

— Не надо меня утешать. Прыжки во времени, о которых говорил Окабэ-сан... Как можно сжать такие огромные объёмы данных памяти и отправить в прошлое? Я не вижу даже намёка на решение.

— ...

— А Курису удалось это сделать...

Махо и сама слышала, как её голос начал срываться.

И она понимала, что подобные речь лишь доставляют собеседнику неудобства.

— П-прости, сейчас не до жалоб. Сегодня что-то было? Если нет, то я на работу.

— А, ещё кое-что. По вопросу, что ты просила изучить, — Дару понизил голос. В ответ Махо тоже заговорила тише:

— Ты про это?

— Ага. От выводов ты, наверное, расстроишься.

— Ничего не вышло?

— Я делал всё, что только мог, внедрялся туда, куда мог.

— Я не расстроюсь. Просто покажи результат.

— Да я бы лучше принял жёсткий разнос. Оскорбляй меня, унижай, — у нас это как награда, так что сделай одолжение.

— Хватит нести чушь. Давай быстрее.

— Сейчас, сейчас, — Дару включил стоявший рядом с компьютером планшет. Там были собраны все сделанные в ходе исследования записи. — Так, сначала нападение на подземной парковке. По версии полиции, это был сектант под действием наркотических веществ.

— Ага.

— Это точно ложь.

— Ложь?

— Ага. Как заявила полиция, преступник — доцент какого-то университета. С этим всё ясно. Но ничто не указывает на его принадлежность к секте. Я даже проверил базу данных членов сект — ошибки быть не может.

— Значит, это сфабриковано... да?

— Наверное. На @channel куча верующих пишет, что это секта или заговор. И тут же появляется ещё куча противников секты. Причём с довольно удобными фальшивыми доказательствами. Это странно.

— Да? Я не очень разбираюсь в @channel...

— На @channel и большинстве крупных сайтов обычно круглосуточно работают агенты, управляющие информацией в интересах своих заказчиков. Политики и чиновники тоже этим пользуются для управления общественным мнением, и даже есть компании, занимающиеся этим профессионально.

— Ясно, в этом плане в Америке и Японии всё одинаково.

— Ага. Но у нас агенты легко распознаваемы, даже если меняют IP. Оказалось, в том инциденте было задействовано много агентов. Уровень финансирования поражает.

— Понятно... — Махо задумалась. В этот раз она не закрывала глаза, чтобы снова не заснуть.

— И с вторжением ко мне на работу ситуация похожая.

Полицией это было представлено как конфликт между иностранными мафиозными группировками, пытающимися расширить своё влияние в Японии.

СМИ также слишком охотно следовали этому сценарию, и даже на @channel, обычно не подчиняющемуся СМИ, эта информация считалась единственно верной.

Конечно, о России и SERN не было ни слова.

— Так вот, я решил притвориться свидетелем и написать на @channel, что видел российский спецназ. И это вызвало такой резонанс, что я не мог сдержать смех. Я даже подумал выложить имена агентов и названия компаний.

Похоже, Дару был очень взбешён. Некоторое время он очень горячо высказывался.

— Ясно. То есть откуда-то надавили, и дело замяли.

— Наверняка.

— Как и следовало ожидать от Японии, «свободной страны».

— А в Америке не так же?

— Абсолютно так же.

Оба посмотрели друг на друга с ироничной улыбкой.

— Так что я сдался.

— Понятно...

Махо всё ещё с ироничным выражением лица пригладила свои растрёпанные волосы. Каждый раз, как она это делала, жёсткие пряди вновь подпрыгивали, так что это не имело особого смысла.

— Этого достаточно, спасибо. Тогда я пойду. Пока!

— А, Махо-тан? А когда ты получишь от института разрешение на поездку в Японию?

— Я несколько раз подавала заявку, чтобы меня взяли как ассистента профессора Лескинена, но каждый раз её отклоняли, — Махо невольно вздохнула.

Но, снова приведя себя в порядок, она с довольно мрачным лицом произнесла:

— Ну ладно. Если не получится, у меня есть план.

— Что?

Что же Махо задумала?

Неужели она собиралась взять образ героини, которая, несмотря на приказы начальства, продолжает бороться за справедливость? И даже попадает в изолятор за неповиновение?

Пока Дару витал в своих странных фантазиях, Махо закончила разговор словами:

— Ну, я в любом случае скоро приеду.

Она собиралась завершить видеозвонок, но тогда Дару наконец смог сказать то, что его долго мучило:

— Эй, Махо-тан? Если собираешься выходить, лучше ещё раз посмотри в зеркало.

— Зачем? — получив совет, она на мгновение пропала с экрана.

И вскоре после этого раздался визг, совершенно не похожий на обычный женский крик. Видимо, она посмотрела в зеркало на шкафу.

Она быстро вернулась к экрану, поправляя переднюю часть блузки, и с красным лицом произнесла:

— Раз знал, надо было сразу сказать! Извращенец! — и, срываясь на слёзы, завершила диалог.

Кстати, слово «извращенец» она, похоже, выучила в процессе общения в чате. Или, скорее, её заставили его запомнить.

Дару некоторое время смотрел на тёмный экран.

— Эх... Махо-тан такая милашка... Я влюбляюсь...

Как только он это произнёс, из его носа потекла кровь, и он в панике принялся вытирать её салфеткой.

— О! О-о-о! Такими темпами Махо-тан станет мамой Сузузхи!

Будь здесь Ринтаро, он бы тут же вмазал комментарий в духе: «Да ни в жизни!». Но, увы, в комнате никого не было, кроме самой Сузухи, как раз входившей в лабораторию.

— Что там с мамой?

— Кхва-кхе-кхе... пфу-дж-кхм... — издал Дару вопль ужаса, буквально подпрыгнул на стуле и грохнулся на пол.

Окажись Мистер Браун внизу, в магазине, он бы несомненно с криками прибежал на этот ужасный грохот. К счастью, Трубки Брауна уже закрылись, так что этого удалось избежать.

— Па-папа! Ты в порядке? — Сузуха в панике ворвалась в комнату и бросилась к Дару.

— А-а-а, а-ха-ха-ха! Сузуха, и когда ты успела?!

— Только что вернулась... Ах, ты что, опять со своими странными играми?

— О чём это ты? Не понимаю, ха-ха-ха!

Судя по времени её появления, этот дурацкий монолог она вряд ли услышала. Обливаясь холодным потом, Дару поднялся на ноги. Такие игры — ещё куда ни шло, но гнева своей обожаемой дочки он бы точно не вынес.

— Неужели?..

Дочь смотрела на него с явным недоверием, и Дару изо всех сил замотал головой.

— Нет-нет! Я чатился с Махо-тан. По поводу машины времени.

— Хм-м? — Сузуха посмотрела на отца полным сомнений взглядом, но через мгновение задумалась и скрестила руки.

— Помощница в разработке машины времени... Хи-я-джо Махо... Да...

После нападения в Акихабаре Махо, вернувшаяся в Штаты, полная решимости предложила помочь в разработке машины времени.

Тогда Дару рассказал об этом одной лишь Сузухе. Он думал, что появился надёжный союзник.

Но услышав имя Махо, она лишь покачала головой.

— Нехорошо говорить о будущем, но... среди членов Валькирии не было человека с таким именем.

— А? Серьёзно?

— Значит, она к нам не присоединится. И в разработке машины времени, думаю, пользы от неё будет не много.

— Вот как? А выглядела вполне надёжной...

— Или... Есть вероятность, что она шпион.

— Постой! Махо-тан на такое не способна!

— Прости... Но учти эту возможность. Я же говорила — информационная война перед Третьей Мировой уже началась.

— ...

— В любом случае, нельзя допустить утечки секретов о машине. Уж это ты точно должен обеспечить.

— Д-да.

Вот такой тогда вышел разговор. Из-за него Сузуха до сих пор с подозрением относилась к Махо.

— И что, есть прогресс?

— Ну, в общем, так себе. Всё-таки без помощи Окарина никуда.

— Вот как. Окарин-оджисан... Неужели ничего не выйдет?.. — Сузуха, как обычно, тяжело вздохнула и плюхнулась на стул, где до этого сидел Дару.

Но тут же скривилась и поморщилась.

— Стул какой-то тёплый... и липкий, противно. Что это?

В мозгу Дару раздался оглушительный звон.

— О-о-ой! Вот и настал этот час! Время, когда моя любимая дочка начнёт говорить «стрёмно», — не может быть! — в порыве отчаяния Дару рванул к занавеске в углу лаборатории и нырнул за неё.

Послышались подозрительные всхлипы, будто он рыдал.

— Эй?! Пап! Прости! Я пошутила! Это не так!

— Не так?.. — подозрительные звуки мгновенно стихли, и из-за занавески на него выглянула лишь пара глаз.

— А-а-а... пап? А разве... это не должно было быть приятно?

— Что?! — опешил Дару, и Сузуха смущённо произнесла:

— То есть... Пап, разве тебе... такое не нравится?

— С чего ты взяла?! С чего?! — Дару стремглав выскочил из-за занавески и набросился на Сузуху.

— С чего... Ну... Ты же иногда в такие игры играешь?.. И когда подруги Маюри говорили тебе подобное, ты всегда радовался, говорил, что это награда... Ты выглядел уставшим от исследований, и я подумала... Может, иногда тебя нужно... как бы это... порадовать... И меня будто бес попутал. Прости...

Похоже, она и сама поняла, насколько ей это было несвойственно. Сузуха отвела взгляд, её лицо постепенно залилось румянцем, голос становился всё тише и тише.

— Гр-р! Гр-р-р! — глядя на неё, Дару стиснул зубы. Изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы не сделать чего-то эдакого.

«О! О-о-о! Такими темпами и сама Сузуха станет мамой Сузухи!»

Он уже и сам не понимал, что творится, и грузно рухнул на пол.

— Па-папа! Ты в порядке?!

— Да. Не обращай внимания, дочь моя.

— Прости, правда. Не надо бы мне делать то, к чему не привыкла.

— Да нет же. Я рад, что ты обо мне заботишься.

— П-правда? Ну и хорошо, — с этими словами Сузуха снова уселась на стул, как бы заново проверяя его на ощупь.

Всё ещё немного смущённая, она избегала прямого взгляда, что контрастировало с её привычным самообладанием.

— Ах, не знаю. Право, бес меня попутал.

— Хватит уже повторять, будто какая трагедия случилась. Лучше уж будь просто ко мне добрее, ок?

— Я не добра к тебе?..

— Ну, вообще нет.

— Пап, а сам-то ты говоришь довольно жёсткие вещи.

Дару и Сузуха наконец вернулись к привычной атмосфере и рассмеялись.

— Кстати, а у тебя с мамой всё хорошо?

— М-да?

— Об этом я и переживаю... Всё в порядке? Не случится так, что я не рожусь?

— А-а-а, как бы сказать... Это задача посложнее, чем машина времени.

— Да ладно! — теперь сузуха сделала по-настоящему серьёзное лицо и наклонилась к Дару. — Пап, так же нельзя.

— Д-да... Папа постарается.

— На словах ты всегда молодец. А в итоге даже те билеты в кино пропали зря, да?

— А, это... Из-за того, что Фубуки-тан слегла и началась вся эта суета, фильм уже закончился, так что ничего не поделаешь.

— Но я слышала, что Маю-нээсан и Руми-нээсан предлагали тебе билеты на другой фильм, а ты отказался.

— Ну естественно же! Быть на побегушках у Маю-ши и Фэйрис-тан — не по-мужски!

— Тогда что ты сам сделал?

— ...

— А-а-а, плохо дело.

«И правда, возможно, проблема куда серьёзнее, чем с машиной времени», — подумала Сузуха, схватившись за голову.

— Слушай, пап? Я не всегда смогу вот так читать тебе нотации. Скоро я уйду.

— А... — взгляд Дару внезапно потускнел и опечалился.

— Эй, не делай такое лицо! Мы же договорились, что больше не будем сомневаться. Так мы решили.

Последние полгода Сузуха постоянно размышляла. Она снова и снова колебалась, правильно ли будет сделать так, будто этой мировой линии никогда не существовало.

И в тот момент именно слова Дару подтолкнули её к решению.

«То, что делает Сузуха, — правильно. Я верю».

В этой уверенности Дару, наверное, не было никаких оснований. Но для Сузухи эти слова значили бесконечно много.

— Но ведь это не сомнения... Просто... грустно, вот и всё...

— Ну вот опять!..

Сузуха не очень любила такую смущённую атмосферу, поэтому резко поднялась со стула, будто стараясь придать себе решимости.

И сладко потянулась.

— Пойду приму душ. Пока меня не будет, что-то сделай.

— Хм? Что?

— Напиши маме. Спроси, свободна ли она в воскресенье, например.

— ?..

— И если свободна, предложи сходить в кино.

— Сузуха, ты что, хочешь посмотреть какой-то фильм?

— Нет! Смысл мне смотреть кино с мамой?! Это ты должен её пригласить! — смущение сменилось раздражением, и Сузуха, по старой армейской привычке, вцепилась в грудки Дару.

— Гэ-э! Запредельно высокий уровень сложности!

— Высокий, не высокий, но пригласи. Ясно? Это приказ.

— П-приказ?..

— Ответ?!

— Сэр, есть, сэр! — подавленный аурой настоящего сержанта, он мог ответить лишь так.

— Ну и ну... — сержант грубо отпустила его и, пробормотав что-то про хлопоты, направилась к душевой.

Дару робко окликнул её в спину:

— А-а-а?..

— Что? — обернувшись, она, казалось, уже не так злилась, но Дару всё равно принял подобострастную позу и заёрзал.

— Прости. Я обязательно напишу... Но можно перед этим на минутку сбегать в комбини?

— Зачем?

— Ну, вообще-то, я ещё не ужинал... Похоже, придётся снова работать всю ночь, вот я и подумал сходить за провизией, пока не слишком поздно... — Дару, всё так же съёжившись, указал пальцем в сторону лаборатории.

Там, куда он указывал, виднелась Телефоноволновка (название временное) Ver. 2.0, которая хоть и собрана, но ещё в процессе испытаний.

— ...

— И-и-и! Прости-прости! Я съем что-нибудь не слишком калорийное, прошу, прости!

— Ванильное...

— Хм?

— Хочу мороженого после душа. Ванильного, — сказала Сузуха, резко повернувшись к нему спиной.

— Ах... Понял.

С этими словами Дару наконец вернулся в своё обычное улыбчивое состояние и схватил кошелёк, лежавший рядом с компьютерным столом.

— Угу, понял! Куплю тебе самое дорогое, элитное, которое простые смертные не могут себе позволить!

— Одного хватит.

— Ну так и мне тоже...

— Ты же сказал, что съешь что-то некалорийное? Буквально несколько секунд назад.

— Да, прости... — снова попав под грозный взгляд Сузухи, Дару покорно поплёлся к двери.

Он обулся, открыл железную дверь и вышел на улицу.

— Хм?.. — собираясь спуститься по лестнице, он вдруг заметил, что задел ногой что-то маленькое.

Предмет, издавая твёрдый пластиковый звук, скатился на несколько ступенек вниз.

— Что это?

Лестница в этом здании всегда тускло освещена, независимо от времени суток, а ночью особенно — за пределами тусклого света флуоресцентных ламп царила кромешная, непроглядная тьма.

Дару спустился по лестнице туда, откуда донёсся звук, и наклонился.

Протянув руку, он действительно нащупал на полу что-то маленькое и твёрдое.

Он поднял вещь и поднёс на свет.

— Хм? Упа? Брелок?

Это был тускло-зелёный брелок Упа, который Дару часто видел.

Похоже, он очень старый: не просто потёртый, а уже похожий на антиквариат.

Пластик кое где помялся, а изначально яркая краска выцвела и местами облупилась.

Однако было очевидно, что обращались с ним не плохо — на нём не было ни пыли, ни грязи, наоборот, он был отполирован до блеска.

— А... Понятно. Цепочка порвалась.

Металлическая часть, на которой висела сама Упа, похоже, была заменена — была немного новее, но всё так же со временем испортилась, чуть поломалась.

— Что такое, папа? — дверь открылась, и Сузуха окликнула его из лаборатории. Похоже, она забеспокоилась, когда звук шагов Дару внезапно прекратился.

— А, это, наверное, Упа Маю-ши, да?

— Упа? — Сузуха спустилась по лестнице и встала рядом с Дару.

И пристально посмотрела на его руку.

— ?.. Я точно где-то... — прошептав это, Сузуха приложила руку ко лбу, пытаясь вспомнить.

Потому что ей казалось, что этот брелок очень важен.

— Значит, не Маю-ши? Но кроме неё в лаборатории ни у кого нет брелоков с Упой.

— Да, но... что-то... важнее... — она продолжала пристально смотреть на зелёную Упу в руке Дару.

И вдруг, словно вспышка, в сознании Сузухи прозвучал девичий крик.

«Н-нет! Нет! Не-е-ет!»

«Всё хорошо, Кагари-чан. С Сузу-сан всё будет в порядке, да?»

«Нет! Я хочу с мамой!»

«В прошлом ты сможешь увидеть свою молодую маму. Ты удивишься, насколько она будет моложе, чем сейчас, Кагари-чан».

И тогда мать вручила дочери подарок.

«Это брелок Упа, который маме очень дорог. Я дарю его тебе, Кагари-чан. Береги его».

— !.. — Сузуха невольно ахнула.

По спине пробежала неописуемая дрожь.

— Н-неужели... это...

— Что такое? — нахмурился Дару, видя необычное состояние Сузухи, и смотрел то на брелок, то на неё.

— Кагари?..

Он выглядел ещё потрёпаннее, чем когда она его видела в последний раз, но чем больше она напрягала память, тем больше убеждалась — это точно он. Тот самый, что Маюри из будущего отдала Кагари.

И она много-много раз видела, как маленькая Кагари плакала, глядя на него в машине времени.

— Кагари... Это же дочка Маю-ши из будущего?

— Ага...

— Как он здесь оказался?

— Она... следит за лабораторией.

Полгода назад на крыше Радио Кайкан был человек в мотоциклетном костюме, следивший за машиной времени. Сузуха была уверена, что это Кагари.

После этого, отчасти потому, что она тщательно охраняла машину времени, поблизости не появлялось никого похожего на Кагари — но она и подумать не могла, что та следит за лабораторией.

— Хотя, если подумать, это очевидно. Она пытается помешать нам достичь Врат Штейна. А значит, следит не только за мной, но и, возможно, за папой.

— А? За мной?

— Тш-ш. Тише.

— А, прости.

Осознав, что прохожие не должны услышать разговор, Сузуха поманила его обратно в лабораторию. Затем, максимально понизив голос, она сказала:

— Твоей жизни ничто не угрожает, папа... думаю. Если верить конвергенции, папа должен прожить как минимум до 2036 года, — Сузуха на мгновение запнулась.

Когда она прыгнула на машине времени из 2036 года, её отец и Маюри были окружены вооружёнными силами. Ей не хотелось верить, что это был их конец на этой мировой линии.

— Но чтобы помешать нам достичь Врат Штейна, она может помешать твоим исследованиям, папа. С сегодняшнего дня обязательно запирай дверь, когда меня нет.

— Д-да. Понял.

— Даже если Окарин-оджисан, мама или Маю-нээсан рядом, ни в коем случае не оставляй её открытой. И на цепочку тоже ставь, хоть и толку не много.

— Но слушай, Окарин и Маю-ши ещё куда ни шло, но если я так сделаю наедине с Аманэ-сан, это же будет подозрительно, нет? Как бы она меня неправильно не поняла?

— Ух... Это точно.

— Если из-за этого она меня возненавидит, всё кончено.

— М-да... — Сузуха озадаченно простонала. — Если бы мама с папой стали парой пораньше, проблем бы не было...

— Опять ты об этом?!

— В общем, просто будь осторожен. И ещё, дай-ка мне её, — Сузуха взяла у Дару зелёный брелок Упу.

Пристально на него глядя, она нежно погладила его кончиками пальцев.

Дару смотрел на такую Сузуху со сложным выражением лица, как вдруг...

— Эй, Сузуха?

— А?

— Кагари-сан — приёмная дочь Маю-ши, так ведь? Не родная?

— Ага.

— Я тут подумал... Неужели ребёнок, воспитанный Маю-ши, мог стать таким ужасным человеком?..

— А?..

— Как бы это сказать, не сходится с твоим рассказом и моим представлением... Мне кажется, она должна была стать милой, мягкой, доброй девочкой.

Тогда Сузуха перевела взгляд с брелока на Дару и грустно улыбнулась.

— Было бы здорово... Да, я тоже раньше в это верила.

— Сузуха...

— Но нынешняя Кагари... наверное...

По тому, какой она была тогда — по атмосфере, когда Сузуха преследовала сбегающую с крыши Радио Кайкан Кагари, — было понятно: несомненно, она прошла профессиональную боевую подготовку.

Не самозащиту, что в детстве ей преподавала Сузуха. Её обучили безжалостным техникам убийства.

Где она была и что с ней происходило с момента исчезновения в 1998 году, до сих пор не узнать. Однако сомнений не было: она всерьёз намерена сорвать план Сузухи.

— Фу-ух. Так-с. Пойду, приму душ, — сказала она нарочито бодро, словно пытаясь стряхнуть с себя подавленное настроение.

— А-ага. Тогда я в комбини.

— Дверь закрою, так что возьми ключи.

— Хорошо~ — Дару потряс карманом, и внутри загремела связка ключей.

— Как я уже сказала, твоей жизни ничего не угрожает, но... всё равно будь осторожен.

— Ок. И мороженое не забуду купить.

Дару вышел за дверь и в этот раз действительно громкими шагами засеменил вниз по лестнице.

Слушая этот звук, Сузуха ещё раз печально посмотрела на брелок Упу в руке. Но тут же несколько раз покачала головой из стороны в сторону. Словно пытаясь оборвать эти чувства в себе.

***

Бьющие по телу брызги воды.

Так как сейчас лето, температура установлена довольно низкая. Можно сказать, прохладная.

Пока она лилась на голову, казалось, что все неприятные воспоминания, въевшиеся в память, смывались.

— Фух…

Это ощущение, пусть и на мгновение, подарило ей покой. В хаотичном мире будущего она не могла позволить себе такую роскошь, как ежедневный душ с таким количеством воды. Это стало одним из удовольствий, о которых она узнала, лишь попав в прошлое, встретив молодого отца и поселившись в лаборатории.

«Вот бы и мои товарищи могли это ощутить...» — подумала она, по одному вспоминая лица членов сопротивления Валькирия. Среди них были и лица уже погибших в бою друзей, и лица младших товарищей, ставших приманкой в операции по отправке Сузухи в прошлое и пропавших без вести.

Все они улыбались до самого конца. Они улыбались Сузухе, отправляясь на верную смерть.

— Хм-м, возьми себя в руки, Хашида Сузуха! — она легонько хлопнула себя по щекам обеими руками и выключила воду. Внезапно в узком кафельном помещении воцарилась тишина.

Потоки воды, стекавшие по её подтянутому телу, остановились, и теперь на пол падали лишь капли.

В этой тишине в её ушах отдавались звуки, как она грубо вытирала волосы, а затем медленно стирала капли, покрывшие всё её тело.

Однако на самом деле у этой душевой была одна небольшая, но неудобная проблема.

— ...

Остановив руки, она прислушалась — снаружи не было ни звука. Похоже, Дару ещё не вернулся.

«Тогда ничего, наверное...»

Поскольку это здание изначально не предназначалось для жилья, условия здесь были спартанские, и, как ни странно, не было места для переодевания.

Поэтому пришлось поставить в коридоре ширму, за которой и приходилось одеваться или раздеваться, но... пространство это было очень душным.

Оно было узким, без окон, и там скапливался пар, просачивавшийся из душевой, так что летом это место превращалось в малоприятную сауну.

Поэтому Дару и Ринтаро, будучи голыми, сразу раздвигали занавеску и, жалуясь на пот сразу после душа, выскакивали в лабораторию и переодевались перед вентилятором.

Разумеется, такой дикий метод применялся только при отсутствии в лаборатории женщин и, разумеется, Урушибары Руки.

На самом деле — это был строжайший секрет, уровня государственной тайны, и ни в коем случае нельзя было, чтобы Дару об этом узнал, — Маюри и Юки тоже так делали. В их случае, естественно, при отсутствии в лаборатории мужчин и, разумеется, Урушибары Руки.

Сузуха, не очень желавшая показывать Юки шрамы на теле, старалась воздерживаться от такого поведения, но... сейчас, когда, казалось, никого не было, она вышла из душевой и, решив, что всё в порядке, раздвинула занавеску.

— ?..

Но...

Её глаза сузились.

Перед тем, как пойти в душ, она точно оставила свет включённым. Это была дочерняя забота: когда Дару вернётся, с его нулевой координацией в полной темноте он может обо сто-то споткнуться или удариться...

Но сейчас свет выключен.

— ... — Сузуха тихо опустила одежду, которую держала в руках, и полностью обнажённая, но без тени смущения, медленно приняла позу, словно была готова лечь на пол.

В свете, пробивавшемся из душевой, она беззаботно оглядела помещение, но никого не нашла. Не было слышно дыхания, не было ощущения чьего-то присутствия.

«Может, папа зачем-то возвращался?»

И, уходя, выключил свет?

«Нет... не то...»

При слабом свете, при ближайшем рассмотрении, было заметно, что комната в беспорядке — хотя не натренированному этого было не понять.

Повсюду, от компьютерного стола Дару и пространства вокруг дивана, до полок, заваленных журналами, и кухни, были следы обыска. Судя по всему, то же самое было и в полуоткрытой лаборатории за занавеской.

Сузуха скользнула взглядом по нескольким местам, где было спрятано оружие.

Ближайшее было у дивана, служившем ей кроватью.

На случай нападения во время сна, чтобы было легко дотянуться, она прорезала обивку и спрятала там автоматический пистолет с глушителем.

Правда, 32 калибра, для самообороны, и у него был недостаток — слабая мощь при неточном попадании, — но он был маленьким и относительно тихим, поэтому она и выбрала его как самый удобный для такого места.

Напрягая все мышцы тела, словно мощную пружину, и стараясь скрыть своё присутствие, Сузуха медленно, по миллиметру, двинулась к дивану.

В то же время она прислушивалась к малейшим изменениям вокруг.

В глубине лаборатории раздался слабый звук.

Лёгкий-лёгкий скрип, который можно было бы пропустить, если бы не слух Сузухи.

Но для неё этого было достаточно.

От полной тишины она резко перешла к яростному движению — её тело рвануло вперёд, словно сжатая до предела пружина.

Схватив пистолет и взяв его на изготовку, она скользнула в укрытие за холодильником.

С этой позиции как раз было видно вглубь через щель в занавеске лаборатории.

— ...

В помещении воцарилась гробовая тишина.

Но, в отличие от прежней ситуации, теперь нарушитель в лаборатории даже не пытался скрыть своё присутствие.

— ...

— Двинешься — выстрелю. Руки за голову. Медленно выходи, — приглушённо приказала Сузуха. Однако противник ни капли не дрогнул от угрозы и медленно выставил себя в поле зрения Сузухи.

— Хм. И как ты ходишь в этом в такую жару? Хоть шлем-то снимешь?

Противник, как и тогда, был облачён в мотоциклетный костюм. Более того, на голове был полнолицевой шлем.

Из-под него набок выпадали длинные волосы цвета вороньего крыла, которые, отражая слабый свет в помещении, мягко поблёскивали. Облегающая кожа, точно повторяющая линии тела, подчёркивала чётко очерченные, очень красивые пропорции.

— То, что ты ищешь... Там этого нет.

— ...

— Он в кармане моей одежды, — Сузуха указала на вход в душевую. Там беспорядочно лежала жилетка, которую она только что сняла.

Машинально женщина в мотоциклетном шлеме повернула голову туда. Однако, поскольку на шлеме был опущен щиток, разглядеть её выражение было невозможно.

— А? Разве можно его ронять? Это же ценная вещь, полученная от мамы... Да, Кагари?

В тот миг, когда эти слова были произнесены, женщина, Шиина Кагари, двинулась.

Вытащив скрытый, видимо, за поясом армейский нож, она резко сократила дистанцию с Сузухой.

Та, сместив прицел от жизненно важных органов к ноге, нажала на спусковой крючок.

С лёгким звуком выстрела 32 калибра Кагари потеряла равновесие и с грохотом рухнула.

— Чт!.. — но это оказалось чистой воды финтом.

Она притворилась, что потеряла равновесие, и изменила направление бега — от Сузухи к душевой. Похоже, первостепенной задачей для неё был захват цели.

— Вот же!

Выстрелив всего раз, Сузуха сразу поняла.

Какой бы это ни был калибр, у пушки была слишком маленькая отдача!

— Чёрт!

Она попыталась выстрелить ещё раз, но движения Кагари никак не изменились.

Та продолжала нестись по тёмному помещению и потянулась к жилетке Сузухи, лежавшей у входа в душевую.

«Холостые патроны?! Как?!»

Да. Пистолет в руках Сузухи кто-то успел перезарядить холостыми патронами.

Конечно, даже холостые выстреливают из ствола так называемыми прыжками и выделяют пороховые газы. Но для нарушителя они не представляли никакой угрозы.

— Ах ты! — потрясённая неожиданным поворотом, Сузуха, словно это было метательное копьё, резко, с вращением, швырнула в неё пистолет.

Такое использование было куда более грозным, чем холостые патроны.

С глухим стуком твёрдая часть ствола ударила её по шее, и потерявшая равновесие Кагари, не сумев схватить жилетку, пошатнулась.

— Угх! — впервые из-под шлема раздался её приглушённый голос.

В этот момент Сузуха прыгнула в её сторону. Она изо всех сил ударила потерявшую равновесие Кагари своей мускулистой ногой. У неё не было времени на снисхождение.

Отброшенная ударом Кагари по инерции откатилась в угол комнаты и сильно ударилась о стену. В области рёбер послышался неприятный хруст. Возможно, там образовалась трещина.

Но в следующее мгновение она с пугающей взрывной силой подскочила на ноги, бросилась к Сузухе и с резким выдохом взмахнула ножом.

Острый клинок пронёсся в сантиметрах от её обнажённого живота.

Если бы она замешкалась хоть на мгновение, её кишки были бы вспороты и она несомненно получила бы смертельное ранение.

— Ты-ы-ы! — в обычно холодную голову Сузухи на мгновение ударила кровь.

Потому что Кагари явно была настроена серьёзно. В её движениях не была и тени колебаний.

Отскакивая назад, Сузуха искала что-нибудь, что могло бы сгодиться как оружие.

«Чёрт... Похоже, другие стволы тоже бесполезны».

Скорее всего, все спрятанные пистолеты тоже были перезаряжены холостыми патронами.

Вполне возможно, что все ножи для самообороны не на своих местах.

Тогда остаётся лишь...

Её взгляд упал на аккуратно расставленные на кухне несколько ножей и тесаков. Их купила Юки, чтобы учить Маюри готовить.

Однако Кагари, похоже, уже их заметила и встала так, чтобы не дать Сузухе к ним пройти.

— Хм, неплохо освоилась в бою. Сложно поверить, что ты та самая малявка, хныкавшая в машине времени. Я поражена, — провоцируя её, Сузуха медленно двигалась вдоль стены, сохраняя дистанцию. Её боевой дух, пытавшийся переломить невыгодную ситуацию, проявлялся ещё ярче.

На её лице застыло свирепое выражение, которого Дару в 2010 году ещё никогда не видел.

— Ну же, Кагари? Это она, да? — подняв жилетку у входа в душ, она достала из кармана зелёный брелок.

— ...

— Что такое? Давай, забери, — пальцы Сузухи сжались, словно собираясь раздавить брелок.

Кагари дёрнулась. Впервые с момента своего появления она так заволновалась, что это было заметно даже через шлем.

— !.. — в следующее мгновение Сузуха подбросила его в направлении Кагари.

Брелок летел к ней по пологой параболе, очень медленно. Движение было похоже на пас другу.

Даже самый отчаянный боец, увидев, что так подбросили ценную вещь, инстинктивно попытается осторожно поймать её обеими руками. Кагари тоже не устояла перед этой психологической уловкой и схватила заветную память о матери и правой, державшей нож, и левой руками.

— И-а-а!

К тому моменту Сузуха уже была прямо перед ней.

Одновременно с броском брелока, используя его медленное параболическое движение как прикрытие, она совершила резкий прямой бросок.

Когда Кагари это осознала, было уже поздно.

С глухим звуком Сузуха правой рукой ударила Кагари в живот.

В то же время её левая рука снесла голову вместе со шлемом в сторону.

— Гха!..

От сильного удара тело Кагари перекувыркнулось и рухнуло на пол.

Похоже, она упала на правый плечевой сустав, нож из её рук выпал, и раздался хруст гораздо громче предыдущего.

Это однозначно был звук вывихнутого правого плеча.

Зашедшая со спины Сузуха, навалившись на неё сверху, схватила её правую руку, которую, вероятно, пронзила невыносимая боль, и безжалостно её выкрутила.

В то же время она обхватила левой рукой шею под шлемом и с силой сжала.

— Гр, кх!.. — из горла Кагари послышался стон.

В руку передавались скрип и ощущение хруста костей.

— Успокойся! Я тебя не убью!

Но Кагари в неестественной позе левой рукой подняла упавший нож и всё ещё пыталась его воткнуть.

Сузухе приходилось с каждым разом сжимать её руку и шею ещё сильнее.

— Гр, кх!..

— Прекрати уже, Кагари! Я понимаю твои чувства! Но это всё равно неправильно! Неправильно!

Даже эти уговоры не заставили её прекратить сопротивление — напротив, она напрягала всё тело, пытаясь сбросить Сузуху.

«Э-это... Какой же тренировке она подвергалась?!»

Во всех многочисленных полевых боях, что ей довелось пережить, если удавалось так взять противника за болевые точки, любой, даже самый крепкий солдат, сдавался или терял сознание. Но эта!

Содрогаясь от ужаса, Сузуха приложила ещё больше силы. На её обнажённых руках вздулись верёвкообразные мышцы.

«Чёрт, чёрт! Так я не просто её вырублю! Я и вправду убью Кагари!»

— Сузуха-онээчан... Больно... — достиг в тот момент ушей Сузухи полный глубокой печали и слабости голос.

Она ахнула, и сила в её руках ослабла.

Но... Кагари явно этого ждала.

В ослабевшую левую руку Сузухи изо всех сил устремился нож. Чтобы увернуться, ей пришлось отпустить руку, а Кагари резким движением сбросила Сузуху со спины и тут же обеими ногами отшвырнула её.

Сузуха с силой ударилась спиной о стоявший сзади компьютерный стол, и на мгновение у неё перехватило дыхание. Рухнув на пол, она была безжалостно задавлена падающими на неё сверху мониторами и принтерами.

— Кх! Гх! Гх-х!

— Ха... ха... ха...

Обе, тяжело дыша, отчаянно пытались подняться.

Но ноги подкашивались, и они не могли двигаться как хотели. Что уж говорить о Кагари — её правая рука была вывернута в неестественном направлении и просто беспомощно болталась.

— Кх... Ка-Кагари... Ты научилась довольно грязным приёмам, — сказала Сузуха, гневно смотря в скрытое за шлемом лицо Кагари — она не могла увидеть, как та выросла.

— Эй-эй, Сузуха! Что это за звуки? — но слабо донёсшийся из-за двери голос в мгновение ока заставил её застыть.

С шелестом полиэтиленового пакета кто-то поднимался по лестнице.

— Папа, нет! Не входи! — попыталась она крикнуть.

Но её голос был слишком хриплым и не достиг Дару за железной дверью.

— Беги, папа!

Её отчаянные мольбы были тщетны — ручка повернулась, и дверь с привычным лёгким звуком открылась.

— А? Почему так темно? И вообще, предупредила, а сама дверь не заперла... — почти одновременно со словами Дару Кагари бросилась к нему, насильно заставляя двигаться свои пошатывающиеся ноги.

— Уа-а?! — от неожиданно появившейся перед ним странной женщины в мотоциклетном костюме Дару вскрикнул.

К его горлу был приставлен клинок цвета вороновой стали.

— Папа!

— И? Иа? И-и-иа?

Прижав лезвие к его оцепеневшей от ужаса шее, Кагари, используя крупное тело как щит, медленно стала отходить назад.

Пошатываясь, Сузуха приближалась к ним, сквозь стиснутые зубы выдавливая стоны:

— Убери руку, Кагари...

— ...

— Если причинишь папе хоть малейший вред... даже тебя я убью.

Это был леденящий душу зловещий голос, которого никто никогда раньше не слышал от Сузухи.

— ... — но Кагари сохраняла молчание и, прячась за заложником, вышла за дверь.

И в следующее мгновение изо всех сил толкнула Дару в спину.

— А! —Дару потерял равновесие и рухнул на подошедшую Сузуху.

Мгновенно сообразив, что будет, если весь его вес обрушится на любимую дочь, он вскрикнул и упёрся о пол всеми конечностями.

С громким звуком он оказался в позе, выглядящей, будто он придавил Сузуху, — но, упираясь руками и ногами, он поддержал своё тело, и его вес практически на неё не давил.

— Ха-ха... Это было опасно...

— Ты в порядке, папа?!

— Фух. Если постараюсь, то такое — ерунда, а-а-а!, больно-больно-больно-больно!

С запозданием пришла боль от сильного удара конечностями о твёрдый пол, и Дару, заходясь в муках, покатился по нему.

— Папа!

— Я-я-я в порядке! Лучше её догони! — крикнул Дару, сдерживая боль.

Потому что уже был слышен звук шагов Кагари, неуверенно спускающейся по лестнице.

— Чёрт! — Сузуха попыталась броситься за ней.

— Стой, всё-таки нельзя! Сузуха, нельзя!

— А?!

Из-за того, что в комнате было темно и он был в шоке от внезапного появления ножа, он не смог разглядеть как следует... но его дорогая дочь была совершенно голая.

Неудивительно, что когда он на неё упал, ощущения были такими... яркими.

— Го-голой по городу бегать — ты же не эксгибиционистка!

— Сейчас не до этого!..

— Пока мы её будем ловить, тебя задержит полиця!

— !.. — Сузуха, уже собиравшая выйти за дверь, остановилась после этих слов.

Вернувшись в комнату, она заметила большую футболку Дару, свернутую на диване.

Она схватила её, набросила на себя и побежала вниз по лестнице, всё ещё пошатываясь.

Однако...

Первый этаж. Когда она выбежала к закрытой мастерской Трубки Брауна, не было даже звуков шагов.

— ...

С досадой цокнув языком, Сузуха оглядела освещённые через равные промежутки уличными фонарями дороги справа и слева. Было неясно, в какую сторону та скрылась.

— ...

Через некоторое время, растирая ноющие руки и ноги, из лаборатории спустился Дару.

— Ушла?..

— Ага...

— Это была Кагари-сан?..

— Наверное.

— Вот как.

— ... — Сузуха тихо опустила плечи и потупилась.

Выражение её лица, ещё недавно полное свирепой решимости, сменилось тёмной глубокой печалью, и на это было больно смотреть.

— В итоге... так всё и вышло...

Синяки и раны по всему телу ужасно болели, но ещё сильнее, ещё тяжелее ощущалась боль, терзавшая самую глубину её сердца.

— Пойдём обратно, Сузуха?.. — тихо предложил Дару. Но та не двигалась.

— Знаешь...

— А?

— Я её... правда любила...

— Ага.

— Она была маленькой, но смелой, всегда изо всех сил старалась защищать Маю-нээсан... И я её многому научила. Наверное... она для меня была как младшая сестра.

— Ага.

— Но... она теперь... враг.

Слушая слова Сузухи, Дару какое-то время молча о чём-то размышлял.

Но в конце концов аккуратно поправил обеими руками её помятую футболку.

— Вот. А то выглядишь как нимфоманка из эроге.

— А? — опешила она от такого внезапного, неуместного комментария.

Действительно, футболка, похожая на ней на мини-платье, сползла с плеча, едва не обнажив грудь. Подол тоже наполовину задрался, вот-вот можно было увидеть что-то неприличное.

— Ну, я и не против, так что растрёпанная футболка на голое тело — тоже вариант, наверное. Му-фу-фу...

— Опять ты дурачишься. А ведь мог серьёзно пострадать, — Сузуха с лёгкой досадой посмотрела на лицо Дару.

Но в ответ тот покачал головой.

— Конечно, я разволновался, когда увидел нож, но не думаю, что было, чего бояться...

— ?..

— Может, мне показалось... но... — Дару провёл пальцем по шее — по месту, куда был приставлено лезвие ножа. — Когда она угрожала мне ножом... я на мгновение, но услышал.

— Что?

— Она... плакала...

— Что?.. — Сузуха тихо ахнула и широко раскрыла глаза.

Дару, глядя в прекрасные глаза своей любимой дочери, сказал:

— Так что, пожалуй, выводы делать ещё рано?

И он нежно обнял её, собираясь погладить, чтобы подбодрить, — хорошо бы, но он ошибся с местом и основательно потрогал её за попу.

Он думал, раз Сузуха мускулистая, то и там должно быть твёрдо, но, на удивление, нет.

— Ой! Я не нарочно! Честно!

— ...

— ...

— П-понятно! — Сузуха слегка шлёпнула его по руке, но не по-злому, и, наконец, повернулась обратно к лаборатории и направилась вверх по лестнице. — Папа...

— А?

— Ты купил мороженое? Ванильное.

— А, конечно!

— Хочу... Я устала... — и тут же, словно марионетка с оборванными нитями, она рухнула на землю.

— А-а?! — в ужасе Дару бросился к ней и подхватил её.

Место, которым он ударился о пол, сильно болело, но сейчас это не имело значения.

— Э-эй, Сузуха?

— И-извини... Всё в порядке... Дай немного... отдохнуть...

Похоже, она потратила последние силы, — Сузуха закрыла глаза на руках у Дару.

И затем, словно растаяв, потеряла сознание...

Хооин Кёма

Бог не играет в кости!

— Альберт Эйнштейн

———

Наступил июль, и палящие весь район Канто солнечные лучи становились всё сильнее. В сочетании с эффектом теплового острова прогнозировалось, что это может быть самое жаркое лето за последние несколько десятилетий.

И вот в один из таких летних воскресных дней, в самый разгар зноя, когда от асфальта и бетона поднималась дымка раскалённого воздуха, заставляя вновь оценить все преимущества кондиционера, Ринтаро и его друзья не отрываясь смотрели в большое стеклянное окно перед ними.

— А-а-а, Окарин! Смотри-смотри! Ещё один огромный самолёт! — раздался взволнованный голос Маюри.

Посмотрев в указанном направлении, они увидели, как ярко раскрашенный авиалайнер заходит на посадку.

— Это, а-а-а, Дельта Эйрплейнс, ня. Особый окрас, ня? Красиво, ня! — Фэйрис тоже сияла от восторга.

Они находились в первом терминале международного аэропорта Нарита — воротах в страны всего мира.

Ринтаро, Маюри и Фэйрис сидели у окна семейного ресторана на верхнем этаже и уже давно вот так наблюдали за самолётами. Выходить на смотровую площадку в такую жару не было ни малейшего желания, поэтому они решили наблюдать, не выходя из здания.

Смотреть на посадку и взлёт пассажирских самолётов со всего света было невероятно интересно — такой опыт в повседневной жизни редко удастся получить.

— Скажи, Кёма... то есть, Окарин...

— Когда ты уже перестанешь называть меня Кёмой? — спросил Ринтаро и горько усмехнулся.

— Вообще-то нам уже пора идти, ня.

— А? Уже время?

Посмотрев на часы, он убедился, что час прибытия, о котором сообщил по почте Дару, действительно наступил.

Впрочем, это не означало, что Дару летал за границу. Просто один из его постоянных собеседников в чате, с его слов, должен был сегодня прилететь этим рейсом. Получив от Дару сообщение, они решили: «Раз выдался случай, почему бы не встретить?»

Кстати, Маюри была с этим человеком совсем не знакома, но когда пришло сообщение от Дару, она была как раз вместе с Ринтаро и прицепилась, воскликнув, что тоже хочет в аэропорт.

— Мы так увлеклись наблюдением за самолётами, что забыли про время!

— Точно. Пойдём в зал и подождём там.

Выйдя из заведения, они спустились на лифте на первый этаж.

Там было не протолкнуться из-за прибывших в Японию иностранцев и вернувшихся на родину японцев.

Посмотрев на табло, они увидели, что нужный рейс из США приземлился по расписанию и вот-вот из выхода должны начать появляться люди с большими чемоданами.

— Не пропустите её. Она, в общем, ну о-о-очень маленькая.

— Ня-ня? За такие слова я на тебя пожалуюсь!

— Шучу, пожалуйста, не надо!

Обменявшись такими фразочками, они прождали несколько десятков минут.

Но нужный им человек так и не появился. Пассажиры того же рейса проходили мимо один за другим, и у них уже стали закрадываться тревожные мысли, что они ошиблись рейсом или всё-таки пропустили её. Но в тот момент, когда волнение достигло своего пика, она наконец показалась.

Точнее, правильнее сказать, не столько она, сколько огромный чемодан, который катился из выхода сам по себе, громко грохоча колёсами.

Понять, что это именно та самая девушка, можно было по знакомому Ринтаро ворчливому голосу, с раздражением доносящемуся из-за чемодана, смешиваясь со звуком колёс:

— Ну просто невероятно! Я не подделывала паспорт! Каждый, каждый, каждый раз, в какую бы страну я ни приехала, обязательно задерживают и проверяют! Это отнимают кучу времени!

Когда-то Ринтаро тоже принял её за школьницу, пробравшуюся на ATF... Видимо, в аэропортах она постоянно сталкивалась с подобными неприятностями.

Он с горькой улыбкой подошёл к чемодану и похлопал по нему.

— Давно не виделись. Рад, что ты прошла паспортный контроль.

— ?.. — наклонившись вперёд, Хияджо Махо изо всех сил толкала чемодан на колёсиках, так что, услышав внезапный оклик прямо над ней, она ответила по-глупому.

Затем удивлённо подняла взгляд и, несколько раз моргнув, уставилась на Ринтаро. Похоже, её мысли от такой неожиданности настиг хаос.

Но вскоре её лицо залилось краской. Даже уши стали ярко-алыми.

— Э-э-это ты?!

— Хм? Всё в порядке, Хияджо-сан?

— Конечно, в порядке!.. Нет, не важно! Что ты здесь делаешь?!

Махо почему-то отступила на несколько шагов назад.

Но её тут же оттолкнул вперёд другой пассажир, и в итоге она неловко остановилась прямо напротив Ринтаро.

Кстати, сегодня наряд Махо был весьма своеобразным: гавайская рубашка с ярким цветочным принтом, шорты цвета хаки, а поверх — чёрная летняя кофта, накинутая, похоже, из-за кондиционера в самолёте. Сложно сказать, яркий это наряд или скромный. Дисгармония в нём достигала своего апогея.

«Ой, нет-нет. Не время сейчас об этом думать!» — всплыло в памяти Махо событие прошлогодней ночи — произошедшее в спальне квартиры Фэйрис, — словно нечто постыдное.

Она, конечно, была сильной. Будь она морально готова, она бы загнала такие воспоминания в дальний угол сознания и могла бы нормально общаться с Ринтаро.

Но эта встреча была слишком внезапной.

— Я от Дару получил сообщение. Так что пришёл встретить.

— П-п-правда? Но я же сказала, что смогу доехать до станции Акихабара. Можно было встретить у турникетов.

— И что? Я всё равно здесь. К тому же, я волновался, сможешь ли ты одна добраться до Акибы...

— К-какая наглость! Я не ребёнок...

— Ха-ха-ха, — смеясь во весь рот, Ринтаро поманил рукой стоящих позади Фэйрис и Маюри. — Позволь представить... Хотя Фэйрис ты, наверное, помнишь.

— Д-да. Вы тогда так мне помогли. Конечно, помню.

— Соскучилась, ня~! Махо-ня-ян! — Фэйрис крепко обняла маленькую Махо.

Та, слегка смутившись, вырвалась из объятий.

— Вы тогда мне очень помогли. Я благодарна. Но можно, пожалуйста, в таком месте не кричать «Махо-нян»?

— А что такого, ня? Это же мило~!

— Оглянись вокруг! Все же смеются! Это смущает!

— Уню~? — Фэйрис наклонила голову. — Правда, ня~?

— А это моя подруга детства, Шиина Маюри.

— Привет~ Я Маюши, — Маюри вежливо поклонилась Махо. И мило улыбнулась.

— Шиина... Маюри-сан?

И тут, непонятно почему, Махо сделала вид, будто что-то припоминает.

Пока Ринтаро и Маюри с удивлением смотрели друг на друга, Махо несколько раз про себя пробормотала: «Маюри-сан, Маюри-сан...»

Но вскоре, похоже, вспомнила это имя.

— Ах... — легко хлопнув в ладоши, она изобразила слегка кислую мину.

— ?..

— Хм? Что-то с Маюши?..

— Н-нет, ничего. Извини.

В этот момент Махо вспомнила бессмысленное письмо, которое получила около месяца назад.

Отправителем был её научный руководитель — словно ребёнок в теле взрослого.

«Махо! У меня для тебя очень важная информация! Тебе рассказать или нет? Что же делать? Я в замешательстве!» — пришло сначала первое письмо с намёками. Удивлённая Махо ещё не успела понять, что происходит, как пришло второе — с фотографией:

«Похоже, у Ринтаро в Японии есть девушка! И к тому же очень милая! Это большая проблема для тебя, Махо! Мы провели экстренное совещание с Амадеусом "Курису" и пришли к выводу, что в данной ситуации ты в абсолютно невыгодном положении!»

«Да о чём ты вообще?.. Какое ещё совещание с Амадеусом?» — Махо не знала, что и думать.

Даже сейчас от одной только мысли о том письме у неё кружилась голова.

К слову, то письмо она просто проигнорировала.

«Так значит, эта девушка и есть та самая... Окабэ-сана...»

На фото, прикреплённом к тому письму, была именно эта девушка. И также было указано имя — «Mayuri Shiina».

— Хм? — Махо заметила, что Маюри смущена её пристальным взглядом, и, быстро улыбнувшись, протянула правую руку. — Очень приятно. Я Хияджо Махо.

— Хиядо-сан?

— ХияДЖО. Если сложно выговорить, можешь звать меня по имени.

— Угу! Тогда и ты зови меня Маюши. Очень приятно, Махо-нян-чан.

— Погоди-ка. Я сказала, можно звать по имени, но к нему что-то лишнее прицепилось.

— Что~? — Маюри сделала поистине озадаченное выражение.

«Ну и ну», — глядя на Маюри, подумала Махо. — «Какая девушка. И какое же милое личико. Такая вечно недовольная, как я, ей ничего не сможет противопоставить... Нет-нет, стоп! А для чего мне ей что-то противопоставлять?! Это всё профессор со своим дурацким письмом! Оно меня совсем из колеи выбило!»

— Ну что, Махо-нян! Машина Фэйрис уже ждёт! Садись, и поедем Акибу, ня!

— А? А можно? Я собиралась поехать на поезде... И хватит меня называть Махо-нян.

— Ня-ха-ха, не стесняйся, ня. Мы же специально за Махо-нян приехали.

— С-спасибо, конечно, но Махо-нян это...

— Давай же! В лим-у-зин!

— Лимузин?

— Дай-ка помогу с вещами. Парковка там.

— А?!..

По отношению к Махо редко кто проявлял такую доброту, так что она не привыкла, чтобы за ней приезжали или помогали ей с вещами.

Ещё со времён учёбы в университете, и даже став научным сотрудником, будь то стажировка или научная конференция, она всегда справлялась одна. И кроме Курису и Лескинена у неё никогда не было даже собеседников.

В этот раз она планировала связаться с Дару и самостоятельно добраться до станции Акихабара. Поэтому она не знала, как себя вести и какую дистанцию сохранять с Ринтаро, тащившим все её вещи, и с Фэйрис и Маюри, которые так весело с ней болтали. И от этого ей было неловко.

— М-ня? Что-то не так, ня?

— А? Нет, ничего...

— А, поняла~ Ты, наверное, проголодалась, Махо-нян-чан?

— Здесь много вкусных ресторанов, ня. Махо-нян, хочешь перекусить, ня?

— Я же просила не... Л-ладно, сдаюсь, — тяжело вздохнула Махо, и, услышав это, Ринтаро весело рассмеялся.

***

Белоснежный лимузин уехал от аэропорта Нарита и направился в сторону центра города.

Хоть это и лимузин, Махо предполагала, что по сравнению с американскими он будет не очень уж роскошным из-за узких японских дорог. Но увидев этот величественный автомобиль на парковке, она невольно округлила глаза.

«Я... Я такие видела только у директоров, взятые напрокат, чтобы покрасоваться на президентском приёме...»

Дверь открыл мужчина, весьма походивший на дворецкого. Внутри салон был широким и просторным, с высоким потолком. Качественные сиденья были мягкими и пушистыми. Словно движущийся по дороге отель.

Даже выросшая в Америке Махо впервые оказалась в такой машине.

В салоне было тихо — не было слышно даже шума мотора. Не было привычной для простых автомобилей тряски.

— Итак, Хияджо-сан?..

— А? А, прости. Засмотрелась в окно и не расслышала. Что ты сказал?

Вдоль трассы возле Нариты часто встречались деревенские пейзажи. Глядя на безмятежные японские виды, мелькавшие за окном, Махо задремала.

Долгий перелёт в эконом-классе, похоже, давал о себе знать.

— Я спросил, зачем ты в этот раз прилетела. Снова помочь профессору Лескинену?

— А, а-а-а... — Махо замешкалась с ответом. Ведь правду она рассказала только Дару.

На самом деле в этот раз она подала в Институт нейрологии заявление на отпуск, указав ложные сведенья. Та самая «идея», о которой она сказала Дару в чате, была именно об этом.

В заявлении в качестве места назначения она указала: «Мотобу, Кунигами, Окинава». Оттуда родом были её прародители, эмигрировавшие перед войной в Южную Америку.

Там до сих пор живут оставшиеся родственники, с которыми Махо ни разу не встречалась, но по словам её бабушки и дедушки, они поддерживают с ними тесный контакт.

Она связалась с дедом, и он помог ей создать предлог для визита к родственникам. В качестве цели было указано посещение могил предков семьи Хияджо.

Конечно, она слегка волновалась, прокатит ли такая заявка... но так как Махо ни разу не брала длительный отпуск, институт одобрил его довольно легко.

Однако определённые проблемы всё же возникли...

— А-а... Окабэ-сан, ты часто связываешься с профессором Лескиненом?

— Ага. Он продолжает здесь свои исследования, так? Иногда даже приглашает меня вместе пообедать. Для меня это большая честь.

— Вот как...

«Плохо... Если буду неосторожна, моя ложь может раскрыться...»

Разумеется, Лескинену тоже известно о её приезде в Японию. Она даже получила от него письмо: «Полюбуйся на красивое море Окинавы, иногда и тебе стоит отдохнуть».

Иными словами, если её «истинная цель» станет известна, будет не очень приятно.

— Вообще я приехала не за этим. Я еду к родственникам на Окинаву.

— На Окинаву?

— Да. Но раз уж я здесь, решила по пути заехать в Акихабару...

— Хм, понятно. Окинава, значит... — услышав это название, Ринтаро на мгновение помрачнел.

На секунду ему вспомнилась та кошмарная мировая линия, но он тут же вернулся в своё обычное состояние.

— Значит, ты ненадолго в Токио? Жаль.

— А?! Д-да, точно.

— А насчёт отеля в Акихабаре ты уже решила, ня?

— Пока нет. Собиралась поискать недорогой бизнес-отель.

— Тогда можешь спокойно остановиться у Фэйрис, ня! Прошлая комната свободня.

— А? А можно?

— Опять ты стесняешься, ня. Фэйрис будет только рада, ня.

— Но я не могу вот так...

— Х-хм, тогда в качестве платы за комнату ты могла бы немного подработать в кафе у Фэйрис. Что думаешь, ня?

— Подработать?..

— Угу. Наши девчонки в следующем месяце заняты додзинси для Comima, ня. И все слёзно просятся в отпуск, ня.

— ?..

— И теперь нехватка горничных становится проблемой... Если бы Махо-нян помогла, было бы здорово, ня...

Махо не поняла и половины из сказанного Фэйрис, но похоже, та имела в виду, что многие работницы ушли в отпуск и это создаёт проблемы.

— А-а-а... Благодарю за предложение... Кафе Фэйрис-сан — это место, куда меня водил Окабэ-сан?

— Так точно, ня.

— Значит... мне придётся надеть то самое милое платье горничной с кошачьими ушками?

— Конечно, ня~

— Отказываюсь.

— А-а-а?! Почему?!

— Самой не понятно? Думаешь, мне подойдёт?

— Подойдёт~ Маюши уверена, ты будешь очень миленькой.

— Возражений нет, ня. Окарин тоже так думает, ня?

— Ага. Наверное, у тебя будет много фанатов?

— Каких фанатов?.. Не люблю лесть.

— Вообще-то это не лесть.

— В т-таком случае... может, тебе проверить зрение? — услышав неожиданные слова от Ринтаро, Махо смутилась. Она ускользнула в самый угол бокового сиденья.

— Махо-нян, думаю, тебе надо осознать свою привлекательность, ня.

— Угу. Если бы Маюши была мальчиком, у неё бы ёкнуло сердце.

— И вот опять...

Поскольку её впервые так открыто и непрерывно хвалили, она уже и не знала, как реагировать, так что вся сжалась.

— Хияджо-сан, может, тебе стоит... ну... как бы сказать... немного... поэкспериментировать с образом? Если попробуешь, думаю, станет только лучше...

Ринтаро понимал, что она, скорее всего, рассердится, но всё же осторожно высказал, о чём думал с момента их встречи.

И, как он и предполагал, она надулась.

— Что? И это ты говоришь?

— Нет-нет, сейчас я очень стильно одеваюсь. Я даже покупаю журналы мод и беру пример оттуда.

— Как-то незаметно.

— Чего-о?

— Ладно, ладно, ладно.

Фэйрис перебралась прямо к Махо и расположилась между ней и Ринтаро.

— В общем, мне и так хорошо. Главное — исследования.

— Но! Тогда что ты будешь делать, если тебе кто-то понравится, ня? Можешь запутаться и не суметь передать ему свои чувства, ня.

— ... — на мгновение Махо замолчала.

Но тут же рассмеялась. Почему-то она выглядела очень довольной.

— Всё в порядке. Не думаю, что будет такой человек. Так что не о чем беспокоиться.

Затем она прикрыла рот и слегка, несколько нарочито зевнула.

— Простите... После полёта и смены часовых поясов я немного...

— А, у Фэйрис тоже такое было, ня. Смена часовых поясов — это тяжело, ня, — Фэйрис призадумалась, а затем взяла Махо за руку и потянула обратно к середине сидения.

— ?.. Что такое?

— Махо-нян, приляг и поспи, ня. Когда приедем, я тебя разбужу.

— А-а-а?

Сиденье, на котором сидела Фэйрис, было очень длинным, и при росте Махо на нём спокойно можно было прилечь, свернувшись калачиком.

Однако в её голове промелькнуло, что зрелище это будет неприглядным — она отлично осознавала, как выглядит по утрам, всегда наблюдала своё ужасное лицо в зеркале.

— Но это как-то неприлично...

— Не беспокойся, ня. Здесь же только мы, ня.

— Ага, ничего, если немного поспишь. Дело не только в смене поясов. Ты, кажется, сильно устала.

— Ну, да... Я правда была занята параллельными исследованиями и мало спала.

— Параллельными? То есть и чем-то кроме Амадеуса? — услышав это, Ринтаро с интересом наклонился вперёд, и Махо осознала, что снова проговорилась. Она же не могла сказать, что в тайне от Ринтаро и университета разрабатывает машину времени.

— Ну-ну, Кё... Окарин? Об этом можно и потом поговорить, ня. Сейчас ей лучше поспать, ня.

— Т-точно. Прости.

— Вот, Махо-нян. Фэйрис предлагает тебе мягкое... бедро в качестве подушки, ня, — Фэйрис похлопал себя по изящно вытянутой из-под мини-юбки ноге.

— На коленях... Н-не надо. Я же не ребёнок.

— Не стесняйся, ня.

— При чём тут стеснение... Это любого смутит, — ответив так и слегка покраснев, Махо полностью расслабилась и откинулась на мягкое сиденье.

Всё-таки прилечь она стеснялась, поэтому положила голову на спинку сиденья и раскинулась всем телом.

После половины суток в тесноте эконом-класса даже это было очень приятно.

— Хм... Лежать на коленях у Фэрис-чан... Если бы Дару-кун услышал, он бы разозлился, сказал, что нужно было соглашаться.

— Какая разница, что там будет говорить этот извращенец?

— А? Хияджо-сан тоже стала звать Дару извращенцем?

— Само собой. Каждый раз, когда мы общаемся в чате, он то одно, то другое... Удивлена, как вы до сих пор в суд на него не подали.

— Ха-ха-ха...

Тут Махо, впервые об этом задумавшись, подняла запрокинутую голову.

— Кстати, а Хашида-сан сегодня чем-то занят? Работает?

— Нет. У него сегодня очень важное дело, от которого зависит его жизнь.

— Зависит жизнь?..

— Дару-кун сейчас на свидании.

— На свидании?.. — Махо уставилась на остальных, словно услышала что-то невероятное. — Ох... Похоже, я и правда устала. Мне почудилось что-то очень страшное.

— Не удивлён, что Хияджо-сан так отреагировала...

— Он правда на свидании!

— Не верю! Не может такого быть! — из-за накатывающей дремоты её глаза наполовину закрылись.

Из-за этого, хоть она и не собиралась, выглядело так, словно она осуждающе их допрашивала.

— Н-не надо так страшно такое говорить!.. Он собрал всю свою храбрость и наконец пригласил её.

— Дару-нян тоже старается, ня.

Услышав упрёки Ринтаро и Фэйрис, Махо осознала, что и правда высказала ужасное предубеждение, и тут же исправилась:

— Т-точно, я была поверхностна. Нельзя судить о человеке по внешности... Погодите! При чём тут внешность, если он и внутренне такой же?! Разве такое свидание может пройти удачно?!

— ...

— ...

— ...

Перед лицом чрезвычайно резонного замечания настала очередь остальных переглянуться и замереть.

***

И как раз тогда, когда в компании Ринтаро происходил такой разговор...

— Добро пожаловать!

Сузуха, встреченная бодрыми голосами персонала, переступила порог яркого зала, выдержанного в бело-жёлтой гамме.

У входа, рядом с изображением гориллы, красовалась броская надпись: «Go-Go Curry», — а рядом висели фотографии различных позиций меню.

«Так, какой бы топпинг мне сегодня добавить?»

В воздухе, наполненном восхитительным ароматом карри, она уставилась на автомат выдачи талонов.

С тех пор, как Дару привёл её сюда, это место стало любимейшим заведением Сузухи. Она договорилась с собой, что раз в месяц, получая карманные деньги от отца (то есть от Дару), будет приходить сюда, чтобы съесть знаменитое гигантское карри — «Мэйджор Карри».

Дару ей сказал, что раз понравилось, может ходить, когда захочет, но Сузуха была слишком принципиальна. Она с пафосом заявляла, что прибыла сюда не для того, чтобы лакомиться, что не может брать у отца много денег на карманные расходы, и упрямо стояла на своём.

Можно подумать, что она слишком драматизирует из-за какого-то карри... но именно это и делало Сузуху Сузухой.

Кстати Мэйджор Карри просто огромный. Огроменный.

Огромная серебристая тарелка была доверху заполнена рисом и карри, а сверху водружены два гигантских крокета, креветка в панировке, сосиска, варёное яйцо и гора капусты. Это монстрическое блюдо, эквивалентное двум-трём обычным порциям карри со всеми возможными топпингами. И всякий раз, как Сузуха его заказывала, среди посетителей явно ощущалось смущённое оживление.

Возникала атмосфера, полная мыслей о том, будет ли с ней всё в порядке и может, она не в курсе об истинной кошмарной сути Мэйджор Карри.

Однако унаследовав от Дару в том числе и стальные желудок с аппетитом, да к тому же обладая телом, познавшим эпоху голода и усвоившим принцип «Ешь, пока есть возможность», Сузуха могла запросто умять такое количество вкуснейшей еды... и оставить тарелку полностью пустой.

Кстати, существует ещё и особое блюдо, ещё более гигантское, чем Мэйджор Карри, но если его осилить, то твою фотографию с надписью «Поздравляем!» вывесят в зале, так что Сузуха стеснялась бросать такой вызов.

«Ладно. Возьму-ка дополнительный соус».

Страшная девушка решила добавить ещё больше карри-соуса к и без того огромной порции и взяла талон.

Она передала его работнику, и... к удивлению, привычного ажиотажа в зале почти не было.

Испытав лёгкое недоумение, она направилась к только что освободившемуся месту у стойки, как вдруг...

— А?.. — заметила на нём парня и девушку, выглядевших до боли знакомо.

Как раз тогда с криком «Приятного аппетита, ваш Мэйджор Карри!» бодрый официант с грохотом поставил перед ними по огромной серебряной тарелке (или, скорее, подносу).

Вот оно что. Внимание посетителей было приковано именно к этой парочке.

И немудрено: один из них был здоровяком, которому Мэйджор Карри, казалось, самое то, а другая — стройной девушкой, ещё более хрупкой, чем Сузуха, и к тому же очень миловидной.

Каштановые волосы струящимися волнами спадали ниже плеч; белая как снег кожа, невзирая даже на разгар лета; правильные черты лица и безупречно сложенное изящное тело.

Голубая блузка без рукавов с прозрачной оборкой на подоле, мило прикрывающей ягодицы, была дополнена яичного цвета летним кардиганом, служившим против солнца. Низ — укороченные джинсы и лёгкие сандалии. На шее — лёгкий шарф, тоже от солнца.

Хотя её летний наряд был довольно классическим, из-за её неизменно сияющей радостной улыбки он смотрелся на ней так нарядно.

И перед этой девушкой, от которой у любого бы дух захватило, в своём полном великолепии лежала порция сверхгигантского карри.

Зрелище было слишком дисгармоничным.

— Ух ты! На фото он не токой впечатляющий! — воскликнула она, не обращая внимания на окружающих.

«Какого чёрта, папа?.. Первое свидание — и здесь, да с Мэйджор Карри?!»

Верно. Это были Дару и Юки на своём первом свидании.

Сузуха незаметно устроилась на сиденье в противоположном конце зала и стала украдкой за ними наблюдать. К счастью, всё внимание Дару и Юки было поглощено сверхгигантским карри и они совсем не заметили её прибытия.

— А-а-а, т-так... Аманэ-сан, если не осилишь, я... я помогу тебе доесть...

— Да, спасибо. Но знаешь, я, вроде как, в этом деле довольно крепкая!

— П-правда?.. Удивлён...

— Эхе-хе. Если честно, я всегда смотрела на меню снаружи... Очень хотелось попробовать хоть раз. Я так рада, что ты меня сюда привёл.

— Э-это о-очень х-хорошо.

«?.. Это что?..» — Сузуха заметила, что с Дару творится что-то неладное.

Его движения были неестественными, словно у робота. Отсюда она не могла разглядеть лицо, но его обычно сгорбленная спина была неестественно выпрямлена, и в целом каждое его движение было резким и неуклюжим.

Более того, своей неуверенной рукой он успел себе налить уже несколько стаканов воды, каждый из которых один за другим жадно высушивал.

— А, извини... Можно мне тоже воды?..

— А? Да, да, конечно.

— Спасибо.

Дару налил воды в стакан Юки.

Но даже это он сделал так неосторожно, словно плохо сконструированный робот, что вода чуть не пролилась прямо Юки на руку.

«Ой!» — увидев это, Сузуха чуть не бросилась на помощь.

— Кья...

— Т-т-т-т-ты в порядке?!

— Да, просто руку намочила. Что ж, давай есть? Приятного аппетита!

— П-приятного аппетита.

Юки бодро взяла вилку, ткнула ею в огромный крокет, способный испугать даже взрослого мужчину, и с видимым удовольствием принялась есть.

Насчёт Дару — от него не исходило и следа той энергичности, что он обычно проявлял во время еды с Сузухой, — той энергичности, с которой, казалось, он мог бы одним махом съесть такой огромный крокет. Напротив, он был каким-то неестественно чопорным и тихим.

— Мэйджор Карри! С двойной порцией соуса! Простите за ожидание!

Поскольку Сузуха смотрела лишь на эту пару, она не заметила принёсшего к её столу блюдо официанта.

Громкий стук с силой поставленной на стол тарелки заставил её вздрогнуть и очнуться.

Она попыталась остановить официанта, но было уже поздно.

— Ах?

— Мгх!

— Ох!..

Их взгляды встретились, и Сузуха поняла: её раскрыли.

— Сузуха-сан! И ты здесь!

— А-а-а, э-э-э... Да. Какое совпадение, Юки-сан, Дару-нии...

— Могла бы позвать нас.

— Нет, я вас не заметила, — сказала Сузуха, смущённо улыбнувшись Юки и Дару. — В общем, приятного вам аппетита, — и повернулась к своему огромному блюду.

Но тут она услышала шлёпанье сандалий и, от неожиданности обернувшись, увидела, как изящная рука забрала со стола её карри.

— А-а-а, простите, официант? Мы знакомы. Можно она пересядет?

— Да, конечно.

— Говорит, можно. Пошли, поедим вместе?

Услышав это, Сузуха была потрясена.

— По-по-погодите! Зачем?

— Зачем? Смотри, Сузуха-сан, ты же тоже заказала Мэйджор Карри. Я подумала, что мы просто обязаны устроить соревнование.

— А?

— А Дару-кун будет судьёй.

Не дожидаясь ответа, Юки отнесла карри Сузухи к своему столику.

— Нет, а-а-а, Юки-сан? — вынужденно подойдя к Дару и Юки, она опустилась на соседний стул. — Вы же на... свидании... да?

— А? А, да. На свидании. Как-то неловко это слышать со стороны, у-ху-ху.

— Ну... я никогда не была на свидании, так что не очень разбираюсь... но... по крайней мере, на них обычно не бывает соревнований по скоростному поеданию карри, так ведь?..

— Такое же бывает в аниме и манге, да? Сестра, не желающая уступать брата, вызывает на бой его девушку, и всё такое.

— Н-не знаю... Разве это нормально, Дару-нии? — смущённая полным решимости взглядом Юки, Сузуха попыталась найти помощь со стороны Дару.

Но сам он, по-прежнему двигаясь как робот, уставившись на них, лишь безмолвно и сосредоточенно отправлял в рот карри.

— Мгх? Ты что-то сказала?

— Дару-нии? Что с тобой? Ты какой-то странный.

— Всё нормально со мной. Я не странный.

— ? — невольно взглянув на Юки, она увидела, что та впервые за всё это время смутилась.

Она приблизилась к лицу Сузухи и прошептала:

— Сузуха-сан... что нам делать?

— Что делать?..

— Похоже, Дару-куну со мной не очень весело.

— А-а-а?!

— Сначала всё было нормально... но к середине фильма он как-то отстранился... и с тех пор ведёт себя вот так.

— С тех пор?

— Да. Я так ждала, когда мы сюда придём... но немного растерялась... Рада, что ты тоже здесь, Сузуха-сан.

— ...

— Может, я сделала что-то не то? — слова Юки прозвучали печально.

В итоге Юки и Сузуха устроили соревнование по скоростному поеданию Мэйджор Карри, и, к удивлению, обе справились.

Сузуха победила с очень небольшим отрывом, а соревнование было настолько жарким, что аплодисментами разразились не только посетители, но и персонал.

Однако всё это время Дару продолжал безмолвно и сосредоточенно есть свой карри в одиночестве...

***

— У-у-у... Прости-и-и, Сузуха. Род Дару оборва-а-ался...

— Папа, объясни по порядку, что происходит? Я ничего не понимаю.

И вот они снова в Лаборатории Гаджетов Будущего.

Как только Юки ушла на вечернюю подработку и они с Сузухой остались вдвоём, брови Дару уныло опустились и он подавлено уселся в углу комнаты.

— Когда вы уходили, ты выглядел таким счастливым. Да и мама сказала, что до середины фильма всё было в порядке...

— Да...

— Так в чём дело?

— Ну, понимаешь... В кинотеатре места ведь узкие. Вот я и сел на самый край кресла, чтобы Аманэ-сан не теснить.

— Ага.

— И тогда кресло хрустнуло, будто вот-вот сломается.

— Что?!

— Я запаниковал, попытался найти опору и схватился за подлокотник.

— Ага.

— И... и это был не подлокотник... а её... рука-а-а!

— Что?!

— У меня нет опыта в держании девушек за руку. Ладно 2D, но в реальности...

— И-и что же ты сделал?

— Аманэ-сан... Она добрая... Наверное, чтобы меня не ранить, она не стала убирать руку. Так мы и просидели ещё немного, держась за руки... И потом я дико на этом зациклился...

— Ясно. Так вот почему ты был таким скованным...

Первое в жизни свидание, и прямо в начале — инцидент «рукодержание». Похоже, Дару совершенно оробел и поэтому весь день был деревянным.

Прямо как пубертатник.

— Но... кажется, маму это не беспокоило.

— Аманэ-сан меня просто пожалела... На самом деле в душе она наверняка рыдала: «У-у-у, воспользовался темнотой, чтобы схватить меня за руку~ Как мерзко~ Он не джентльмен, а тот ещё извращуга~ Что же мне делать~» — Дару обхватил колени и снова застонал.

— Папа... У тебя слишком сильное воображение...

— В общем, прости, Сузуха... Давай забудем о маме и будем жить вдвоём, хорошо?..

— Да не неси ты чуши! Как я тогда появлюсь?

— У-у-у... Точно...

— И к тому же, скован был только ты. Мама, кажется, на это совсем не обращала внимания...

— Что?..

— Ну, она, конечно, беспокоилась, что с тобой «что-то не так»... Но она тебя не винила. Она переживала, не сделала ли сама что-то не так. Разве можно заставлять маму так волноваться?

— ...

— Так или иначе, мама была не против и не расстроена. Помнишь, перед уходом на работу она улыбнулась и сказала пригласить её снова? Это главное. Разве нет?

— П-правда?..

— Конечно. Я точно знаю. У вас с мамой всё будет в порядке! — желая подбодрить его, Сузуха изо всех сил хлопнула Дару по спине. И приложилась она ощутимо.

— А-ай, больно-больно-больно! — вскрикнул он, скривившись.

Дару было больно лишь от шлепка, но у Сузухи проблема была другая — ещё не зажили раны от недавней смертоносной схватки с Кагари. При резком движении они давали о себе знать.

— Постой! Ты... Сузуха, ты в порядке? — вскочил испуганный Дару и засуетился вокруг терпящей боль дочери.

— А, да, всё нормально. С тех пор мне уже намного лучше.

— П-правда? Тогда ладно...

— Сейчас мы о тебе говорим, папа. Соберись, ладно? Когда так ноешь, это никому не нравится. Лишь безумно раздражает.

— Уа-а, хватит уже так просто говорить такие жестокости-и-и!

— Но это правда.

— Н-ну, спорить не буду.

И всё же, поддержка дочери и этот жёсткий шлепок, кажется, возымели эффект.

Похоже, Дару наконец-то смог выйти из мрачного состояния и вернуться к привычному «я».

И тогда... пространство перед зданием, где располагалась лаборатория, внезапно наполнилось шумом и оживлением.

Бодрые голоса было слышно даже на втором этаже.

— Пришли, ня. Всем спасибо за помощь.

— Мгх! Это голос Фэйрис-тан!

— Похоже, гости....

Глянув в окно, они увидели знакомую группу людей, направляющуюся ко входу в лабораторию.

Сузуха относилась к помощнику Дару из Америки с изрядной долей скепсиса, поэтому зашла за штору, вглубь лаборатории, и тихонько устроилась у края стола.

Таков был её умысел — пристально наблюдать за этим «помощником».

Но вдруг, взглянув перед собой, она ахнула:

— Хм? Папа?! Она не спрятана!

— А? Ой!

Ещё не оправившийся от душевных ран Дару напрочь об этом забыл.

Телефоноволновка (название временное) Ver. 2.0 гордо красовалась прямо на столе в лаборатории у всех на виду.

Вместе с готовящейся войти группой во главе с Фэйрис также был и Ринтаро. Очевидно, придёт время, когда ему придётся её увидеть, но сейчас не тот момент.

— Чёрт! Прячь!

— Оки-доки!

Дару и Сузуха поспешно накрыли Телефоноволновку (название временное) Ver. 2.0 серым брезентом — тем самым, что используют для защиты скутеров от дождя, — а сверху набросали несколько картонных коробок и крышек от подарочных упаковок.

Со стороны это выглядело так, будто на столе была просто гора коробок от моэ-игр и фигурок.

Маскировка была завершена почти одновременно со стуком в дверь.

— Сузу-ня-ян? Мы пришли-и-и~

— А, да! Сейчас открою!

Поручив Сузухе проверить, не забыли ли они что-то спрятать, он медленно, нарочно громко зашагал к двери.

Услышав за спиной тихое: «Проверила. Всё в порядке, папа», — он повернул ключ и открыл дверь.

— Добро пожаловать!

— А, а, это... Дару-нян?! А свидание?!

— Н-неужели провалилось?.. — сразу с порога, не скрывая шока, выпалили стоявшие спереди Фэйрис и Маюри.

— А, нет, просто... Аманэ-сан ушла на подработку, так что...

— А-ня! Я же специально проследила, чтобы у неё сегодня точно не было смены...

— Разве это не другая, не в MayQueen?

— Ну так что?! Как всё прошло? — Маюри, казалось, не на шутку волновалась, словно это её касалось, так что набросилась на Дару.

— А-а-а, ну, как бы, эт-т-т...

— Ха, ня? Что-то ты непонятно выражаешься, ня!

— М-может... что-то случилось?

— Н-н-н-н-ну...

— Эй, Дару-ни-и-и? — из глубины лаборатории раздался слегка смущённый голос Сузухи.

Она понимала, что чем больше Дару говорил, тем мрачнее и беспокойнее становились лица Маюри и Фэйрис.

— Не стойте в дверях. И я кондиционер включила. Хоть он и старый, но всё же.

— Ах, точно. Заходите, — Дару отступил и пригласил всех зайти.

Но почти сразу же озадаченно заёрзал глазами.

— А... Кстати, а где Махо-тан?

— Кхм, кхм-кхм! — он заметил, что пространство между Маюри и Ринтаро выглядит как-то неестественно пусто, и тут из этой щели возникла маленькая тень и горько прочистила горло.

Его глаза ещё не привыкли к темноте лестничного пролёта, да и она сама была маленькой, так что заметил он её не сразу.

— А, Махо-тан! Вот где ты была!

— Только встретились — и уже грубишь. Не двигайся. Как и обещала, приеду — сразу придушу.

Похоже, за время пути до Акихабары она всё-таки крепко уснула в машине. Из-за взъерошенных, всклокоченных волн на здоровяка с ненавистью смотрели налитые кровью глаза.

— У-у-у! В Японии есть поговорка-а-а!

— Ты всё сказал?..

— И-и-и... Махо-тан, пощади! Не делай из мухи слона!

С лицом и голосом второстепенного персонажа фильма ужасов категории В, которого самым первым убивают, Дару рванул внутрь комнаты.

— Ну что за человек. Бесит, — пробурчала Махо, уперев руки в боки.

Наблюдая за этой сценой, Ринтаро и остальные слегка удивились, что Дару и Махо стали куда ближе, чем они предполагали.

— Хм... Как неожиданно...

— Угу. Махо-нян и Дару-нян очень хорошо ладят, ня.

— Что?! С какой стати?! Пожалуйста, не говорите такого. Неприятно... И можно уже войти? Сейчас умру от жары.

— А, точно. Проходи, Махо-нян-чан♪

По приглашении Маюри Махо впервые за долгое время переступила порог лаборатории.

В последний раз она была здесь в конце прошлого года, но за это время особо ничего не изменилось — лишь добавился оглушительный шум дешёвого кондиционера (на самом деле найденного на свалке).

«Так, вроде, всё нормально...»

Она опасалась, что опыт той ужасной ночи, когда она, дрожа, тут пряталась, мог оставить на ней след в виде ПТСР, но, похоже, ничего такого не было. Поскольку ей предстояло здесь провести ещё какое-то время, это было очень кстати.

Испытав облегчение, она заметила, что девушка, ранее окликнувшая Дару из глубины лаборатории, пристально смотрит на неё из-за занавески.

— ...

— ...

Почему-то на несколько мгновений их взгляды встретились.

— А... Кажется, мы впервые видимся? Что такое? — в конце концов, не выдержав, спросила Махо. Дару подошёл к Сузухе.

— А, я же рассказывал, что у меня есть младшая сестра? Её зовут Сузуха.

— А. Сузуха-сан. Приятно познакомиться.

Махо не понравился оценивающий взгляд Сузухи, и она даже не протянула руку для рукопожатия.

— А это Хияджо Махо, исследователь Института нейрологии Университета Виктора Кондрии.

— Угу... — но несмотря на представление Дару, Сузуха лишь коротко бросила, что ей тоже приятно познакомиться, и продолжила неотрывно смотреть на Махо.

— ...

— Сузуха? Что такое? У меня что-то на лице?

И тогда не только Дару и Махо, но и Ринтаро, Фэйрис и даже Маюри разом озадаченно спросили:

— Что такое?

— Ах! — вдруг воскликнула Сузуха и резко хлопнула в ладоши.

Её голос звучал так, будто она наконец-то всё поняла, будто нашла «ответ», который всё это время искала.

«Она так сильно изменилась, что я её не узнала. Но эта суетливость, это недовольное лицо... Ошибки быть не может. Так значит, она, как и папа, в Валькирии использовала псевдоним!..»

— Ч-что такое?..

— А?! А, нет, простите. Я Хашида Сузуха. Очень приятно... — резко переменившаяся в настроении Сузуха с улыбкой направилась к Махо. Та смущённо пожала ей руку.

Её рукопожатие было не формальным, а сильным — как пожимают руку тому, кому доверяют.

«Ах, всё в порядке... Ни я, ни папа не ошиблись. Да, именно».

Ведь именно в это время, именно в этом месте, именно этого человека ему суждено было встретить.

— А-а-а, Сузуха-сан?.. — тихо проговорила пойманная в ловушку Сузухи Махо и, смутившись, попросила её отпустить руку.

— А, прости. Добро пожаловать.

— С-спасибо, — смущённая таким внезапным гостеприимством Махо с подозрением смотрела на Сузуху.

Точно так же на неё смотрел и Ринтаро, заметивший, что Сузуха ведёт себя как-то странно.

***

Седьмое июля — в Японии это, конечно же, Танабата.

Этот праздник знаменит историей об Орихимэ и Хикобоши, которые могут встретиться лишь раз в году, но в Токио и Канто он обычно выпадает на самый разгар сезона дождей, так что редко бывает случай, когда они действительно могут встретиться.

Однако в этом году, к удивлению, погода была ясной, и с вечера до ночи наверняка по улицам города по случаю праздника будет гулять множество пар в юкатах.

Но здесь, в Акихабаре, в Лаборатории Гаджетов Будущего...

С глухим, немного дурацким звуком поднялся чёрный дым, и два находившихся в лаборатории человека с головы до ног покрылись чёрной сажей.

Их явно не волновала Танабата.

— Ге-хе-хе-хе! Ху-у-у!

— Кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе!

Выскочившие из лаборатории Дару и Махо, словно только что спустившиеся на дно шахты, смотрели друг на друга с чёрными от сажи лицами и бегающими глазами.

— Ты не говорил, что она вдруг начнёт дымиться!

— Ну, всё же я эту микроволновку подобрал со свалки. Может, короткое замыкание?

— Машина времени, величайшее изобретение века, — и из микроволновки со свалки?! Почему ты используешь всякий хлам?!

— Ну, микроволновки дорогие...

— Можешь воспользоваться моей кредиткой, только сделай хоть что-то нормальное. Хотя у меня там не так много денег...

— Ух ты! У нас есть спонсор! Вообще, я думаю собрать новый компьютер. Этот немного тупит в новейших онлайн-играх...

Услышав это, Махо изо всех сил наступила на ногу Дару.

— Гха-а-а!

— Не буду я вкладываться в игрушки!

— Шучу я, шучу...

— Это совсем не похоже на шутку!

Сердито фыркнув, Махо вышла из лаборатории и вытерла испачканное потом и сажей лицо белоснежным полотенцем — в миг почерневшим.

— Ах, не могу больше. Я включу кондиционер.

— Нет-нет, нельзя! Если его запустить вместе с Телефоноволновкой (название временное) Ver. 2.0, выбьет пробки. И кондиционер жрёт уйму электричества, так что нельзя его использовать больше часа в день.

— Ладно. Тогда можно хотя бы принять душ?

— Да. Это приветствуется.

— Но если будешь подглядывать... я сразу же позвоню Сузухе-сан.

— У-ух...

Прошло около недели с тех пор, как она начала приходить в лабораторию...

Казалось, Махо уже полностью освоилась с поведением рядом с Дару.

Особенно запомнила, что любое упоминание Сузухи действует безотказно.

— У-у меня другие предпочтения! И я бы не стал подглядывать за Махо-тан!

— Хм... И что это должно значить?

— Прости, просто шучу! — сказал он с досады не подумав, но увидев её свирепое лицо, тут же исправился.

В последнее время такие сцены повторялись почти каждый день.

Махо, как обычно, удалилась в душевую, а Дару начал проверку — внимательно следил пальцем за замкнувшей цепью.

— А, вот где коротнуло... Придётся менять всю плату. Так, где же там запасная...

Достав несколько картонных коробок с забитых кучей старого хлама полок, он просунул в них голову и принялся по ним шариться.

Он нашёл плату за тысячу йен, вытащил и установил вместо обгоревшей.

И тогда с милой мелодией зазвонил лежащий на столе мобильник Дару.

— Хм?..

Эту мелодию он установил на звонок от Маюри.

Обычно они общались сообщениями, так что эта мелодия звучала редко...

— Маю-ши? Что-то случилось?

Нажав кнопку ответа, он первым делом услышал запыхавшееся дыхание — она бежала.

Обычно Дару в такой ситуации проявил бы свою похабную натуру, сказав что-то вроде: «Маю-ши, Маю-ши? Ты так тяжело дышишь, можешь сказать... "Давай, я уже почти...", пожалуйста?». Но сейчас Маюри была явно не в том настроении, так что он воздержался от лишних слов и стал ждать, что же она скажет.

— Перерезок, Дару-кун!

— Перерезок? Что режут?

— Не режут! Это чрезвычайная ситуация!

— А, перекрёсток?

— Да, он самый!

— Ну и что?

— Маюши пришла за Окарином в универ, а его уже нету-у.

— ?..

— Маюши наконец нашла комнату теннисного кружка и спросила ребят оттуда, а они сказали, что сегодня он ушёл пораньше и поехал в Акихабару-у.

— Что?!

В последнее время, пользуясь тем, что Ринтаро редко появляется в лаборатории, Дару и Махо могли свободно заниматься созданием Телефоноволновки (название временное) Модели 2, но...

— Может, он пошёл в лабу-у?

— Да. Не думаю, что он пошёл пить кофе в MayQueen.

Втайне от Ринтаро они сообщили Маюри, что заново собирают Телефоноволновку (название временное). В том числе чтобы она предупреждала их о таких вот визитах Окарина в лабораторию.

— Помогай, Маю-ши! Мы пока её спрячем!

— Да! Маюши тоже уже бежи-ит! — сказала Маюри и положила трубку.

Дару принялся сгребать разбросанные детали в картонную коробку, а затем, как обычно, накрыл Телефоноволновку (название временное) Ver 2.0 коробками от игр и фигурок.

Далее отодвинул занавеску, ведущую в душевую, и мельком увидел на полу среди небрежно скомканных одежды и полотенец довольно милое белоснежное нижнее бельё, но сейчас было не до фантазий, так что, повысив голос, чтобы перекричать воду, Дару крикнул:

— Махо-тан! Махо-тан!

— А-а-а?! Что?! Только попробуй открыть дверь! Я заплачу!

— Сейчас не до моэ фразочек! Окарин скоро придёт!

— А?! О-Окабэ-сан?!

Услышав это, Махо покраснела ещё сильнее, чем от горячей воды в душевой.

— Телефоноволновку (название временное) Ver 2.0 я спрятал, но ты будь осторожнее, не спались!

— Д-да... Хотя, может, лучше вернуться в квартиру Фэйрис и спрятаться там?

— Зачем?

— Ну, странно ведь, что я не на Окинаве.

— Тц, точно. Тогда быстрее вылезай!

— Я не могу, пока ты тут стоишь!

— А!.. — всем видом Дару показал, что он ну точно об этом не подумал, отошёл от душевой и задёрнул занавеску.

Но, словно назло планам Дару и Махо, с щелчком открылся замок и дверь бесшумно распахнулась.

— Йо, Дару, — как и сообщила Маюри, прибыл Окабэ Ринтаро.

— А, О-Окарин. Давно тебя тут не было! Что такое? — стараясь вести себя естественно, Дару отошёл от душевой.

Увидев это, Ринтаро вопросительно хмыкнул.

— А... Сузуха в душе? Похоже, я не вовремя.

— А?

— Ну, Маюри и Рукако ещё в школе, а Фэйрис вряд ли будет пользоваться здешним душем, так? Так что я подумал, что это Сузуха.

— А, ну...

— Нет, погоди... — Ринтаро с подозрением уставился на Дару. — Ты же сейчас держал занавеску душевой.

— А-а-а?

— Подглядывал? Тогда это не Сузуха. А, значит, там Юки-сан!

— Постой! Я же извращённый джентльмен! Я бы не стал заниматься таким похабством! — с серьёзным лицом ответил Дару, отчего Ринтаро немного опешил.

— Эй, я же пошутил. Не кипятись так. А то будто тебя и вправду есть за что поймать.

— У...

На самом деле было за что, но совершенно в другом смысле, так что Дару невольно запаниковал.

«Чёрт», — подумал он и приказал себе сохранять спокойствие.

— Ну так что, Окарин? Тебя тут редко увидишь... Что-то нужно?

— Ага. Я вчера ходил ужинать с профессором Лескиненом. И мы снова заговорили об учёбе за границей.

— А, опять об этом, — Дару слегка успокоился, так как это уже было не связано с Телефоноволновкой (название временное) Ver 2.0.

— Конечно, речь о поступлении после окончания электротехнического... Но я ещё рассказал профессору о тебе. И, похоже, он очень заинтересовался.

— Да ладно?

— В Университете Виктора Кондрии есть Институт информатики, где, говорят, собраны лучшие хакеры мира. С твоими навыками ты там наверняка пригодишься, так ведь?

Ринтаро уже давно уговаривал Дару поехать с ним на учёбу в Америку. Поэтому он пытался любыми способами представить его профессору Лескинену.

Однако Дару упорно отказывался. Заявлял, что не может даже представить себе жизнь вдали от священной земли отаку. Что сколь бы не были велики американские каменные джунгли, среда, где нельзя достать эроге и фигурки, совсем не для него.

— Наверное, с моими способностями я бы справился. Но всё же предпочту Акихабару. Тут есть MayQueen...

— Да ладно тебе. Хотя бы просто поговори с профессором.

— Отказываюсь.

— Опять ты за своё, — Ринтаро разочарованно вздохнул и плюхнулся на диван.

Окно было распахнуто настежь, вентилятор работал на полную, но было так жарко, что пот и не думал высыхать.

— Эй, Дару? Доктор Пеппер ещё остался?

— ХЗ... Может, и нет. Раз ты перестал часто приходить, наверное, мы его больше не покупаем.

— Дай-ка посмотрю... — Ринтаро встал и заглянул в холодильник.

Но Доктора Пеппера там не было.

Вместо этого морозилка была забита кучей «Сочной Курочки Номер Один» — любимого лакомства Маюри.

«Неплохо же Маюри запаслась...»

Не найдя ничего другого, он принялся шариться вокруг холодильника и обнаружил кое-что ещё более любопытное. На полке с лапшой быстрого приготовления, снеками и прочими продуктами лежало около пяти гроздей бананов.

Может, их, не удержавшись, купили на распродаже, но если хранить так много, они перезреют, мякоть превратится в кашу и в конце концов они станут несъедобными.

«Кхе... Эти бананы невкусные. Они мокрые и липкие...» — представил Ринтаро, как морщится Маюри.

«Ху-у-у... Эй, Маю-ши? Можешь сказать это ещё раз, покраснев от смущения?»

«Эй, Дару! Не заставляй Маюри такого говорить!»

В его памяти всплыла сцена, ранее обычная для лаборатории, и Ринтаро невольно возбудился.

Конечно, это было всего лишь предположение, но Дару смотрел на него слишком уж ошеломлённо.

— Чт-что такое?

— Как это «что такое»? Ты заставил Маюри купить столько бананов.

— Нет-нет. Это я их купил... — произнёс Дару, на мгновение замер с испуганным лицом и замолчал.

— Ты? С каких это пор ты так любишь бананы?

— Ну, знаешь, меня Сузуха заставляет. Говорит, полезная диета, нужно каждый день есть.

— Хм, понятно... Кстати, точно, раньше ведь такая диета была популярна.

Был нелепый случай, когда кто-то по телевизору сказал: «Я похудела, едя бананы каждое утро», — и из-за кучи поверивших в это людей бананы в миг исчезли с прилавков.

— Но не надо покупать столько сразу. Они уже сильно почернели, — с этими словами слегка голодный Ринтаро отломил один банан и принялся его есть.

Затем собрался выбросить кожуру в коробку для сжигаемых отходов...

— ... — и заметил кое-что странное.

Там было слишком много банановой кожуры.

Нет, не только её. Там были и полусгнившие бананы, из-за летней жары издававшие неприятный запах.

«Что это?..»

Он припоминал, что видел такое и раньше.

Точно...

«Маюри! Принеси бананы!»

«Почему ты всегда кладёшь целую гроздь?! Что за расточительство!»

«Если мелочиться, мы не сможем одержать победу в борьбе с Организацией!»

«Не надо одерживать победу! Это Маюши покупает бананы! Из-за этого Маюши не может их съесть!»

«Не шуми. Во имя науки жертвы неизбежны».

Воспоминания о его собственном надменном лице и голосе. Из тех времён, когда он ещё был Хооином Кёмой.

И вместе с ними всплыл и недовольный голос Маюри:

«Окарин, ты опять делаешь гель-бананы?»

Не боясь испачкаться, Ринтаро сунул руку в мусорку и стал в ней рыться.

Тогда же у него промелькнула мысль и об огромном запасе курицы, что он увидел в морозилке.

Он тут же грубо сорвал крышку с коробки для несгораемого мусора и заглянул внутрь.

«Это...» — в мусорке была куча пустых упаковок от курицы.

Даже со зверским аппетитом Дару и Сузухи они бы не стали есть столько курицы.

Сначала Дару с удивлением наблюдал за внезапными странными действиями Ринтаро, но, кажется, наконец понял его намерение и выругался про себя.

Он забыл о важном месте, что следовало убрать до прихода Окарина.

— Слушай, Дару?

— М-да?

Голос Ринтаро был тихим.

Он не казался злым, а просто... холодным. Что для него необычно.

— Бананы и замороженная курица... Навевает воспоминания.

— Д-да?..

— Кажется, уже год прошёл. Мы часто проводили такие эксперименты. Помню, Маюри тогда на нас сильно злилась.

— Д-да, точно.

— Она заставляла нас есть испорченные бананы. Бананы, разогретые в микроволновке... Помню, они были ужасно невкусными...

— ...

— Но вот такое, конечно, есть уже было невозможно, так? — Ринтаро зачерпнул обеими руками из кучи мусора зеленоватую, разжиженную массу.

Словно бы куча раздавленных в месиво внутренностей гигантских насекомых, эта отвратительная жидкость сочилась сквозь его пальцы и с брызгами капала на пол.

— ...

— ...

Какое-то время они молча смотрели на эту субстанцию — ту самую, что раньше называли гель-бананом, — с пустыми лицами.

Но, словно смирившись, Дару наконец выдохнул и сказал:

— Да-а, просчитался. Я хотел рассказать, когда будут результаты, но... ты меня раскрыл... — и, бросив Ринтаро ближайшее полотенце, предложил ему вытереть руки, а сам тяжёлой поступью направился в лабораторию и убрал коробки. — Вот. Версия 2.0.

— Ты её собрал...

— Я даже всю ночь думал, не лучше ли будет Mark II. Ну, знаешь, надоела уже обычная нумерация.

— Да какая разница...

— А? Не ожидал таких слов от тебя, Окарин. Мы же каждый раз, когда давали названия Гаджетам Будущего, устраивали собрание круглого стола, — Дару скользнул взглядом по валявшимся на полке старым Гаджетам Будущего, и во взгляде его читалась некая нежность.

— ...

— В общем, раз уж всё раскрылось. У меня тут есть вопросы...

— Эй, Дару... — Ринтаро перебил его почти безэмоциональным голосом.

— Хм?

— Ты что, забыл, что я говорил?

— Ты о чём?

— Она опасна. Это не то, чем нам позволено управлять.

— Да. Но... мне ведь нужно построить машину времени в будущем. Думаю, это исследование — это первый шаг.

— Дару, — повторив это имя ещё раз, Ринтаро приблизился к его массивной фигуре. — События, вызванные этой штукой. Кошмарные происшествия, через которые я прошёл... Смерть Маюри, которую никак не получилось бы предотвратить, если бы Курису не пришлось выбрать собственное исчезновение, чтобы вернуться на эту мировую линию... Я ведь рассказывал тебе об этом снова и снова, снова и снова, да?

— Д-да.

— Неужели ты вот такой идиот? Такой идиот, что не сможешь этого понять, пока не испытаешь на себе?

— ...

— Это ты идиот, Окабэ Ринтаро! — прозвучал полный ярости голос из-за спины.

Обернувшись, он увидел Хияджо Махо, стоявшую, уперев руки в боки, и смотревшую на него свысока.

Её кожа, только побывавшая под душем, была распарена, так что её белизна сменилась красивым вишнёвым цветом. Поверх лёгкой домашней одежды она была облачена в белый халат, похоже, привезённый из Америки, идеально на ней сидевший.

Несмотря на совершенно разную внешность, Ринтаро на мгновение ощутил, что это Курису стоит и с укором на него смотрит.

— Хияджо-сан... Так ты тоже. И даже отправила профессору поддельное письмо.

Во время ужина с Лескиненом днём ранее тот показал Ринтаро письмо с фотографией, якобы отправленное Махо с Окинавы. На фото она стояла на фоне моря и радостно улыбалась.

Конечно, это был фотомонтаж, сделанный Дару, и все данные, от даты и времени съёмки до геолокации, были подделаны для алиби Махо. Она отправила это не только Лескинену, но и другим сотрудникам Института нейрологии.

— Значит, ты для этого приехала в Японию... Не на Окинаву?..

— Именно. Я приехала ради этого устройства с безвкусным названием Телефоноволновка (название временное).

— Я ведь объяснял, к чему привели D-мейлы. Ты хочешь это повторить?

— Нет.

— В смысле «нет»? Если отправить D-мейл, его перехватит Эшелон и поле аттрактора сместится с нынешнего, Бета, обратно на Альфу. И тогда Маюри снова умрёт, и сколько ни пытайся, её не спасти...

И тут Ринтаро вздрогнул и пристально посмотрел на лицо Махо.

«Неужели... Нет, уж она-то точно...» — промелькнула у него мысль. Он всем сердцем доверял Махо и не хотел верить, что она способна на такое.

Но... снова оказавшись перед этим ненавистным устройством, да ещё и так внезапно, он на мгновение потерял самообладание. Поэтому невольно произнёс запретные слова:

— Неужели... ты хочешь вернуться обратно в мировую линию Альфа?

— А?..

— Потому что там... Курису жива...

— Что-о-о?! — от этих чересчур жестоких слов выражение лица Махо сменилось с изумления на ярость, и она уже была готова накричать на Ринтаро.

Но до неё двинулся самый добродушный из великанов.

— Ублюдок!

Наверное...

Наверное, за всю свою жизнь, с рождения и до этого момента, добродушный Хашида Итару впервые так вышел из себя. Конечно, долго знакомый с ним Ринтаро тоже впервые увидел его в таком состоянии.

Даже услышав громкий звук у самого уха, Ринтаро не сразу осознал, что перевернулся и теперь смотрит в потолок. Настолько он был потрясён.

Левая половина его лица горела.

Без этого он бы даже не понял, что Дару ударил его по лицу.

— Извинись! Быстро извинись!

— П-погоди! Прекрати, Хашида-сан! Хватит!

— Я могу лишь представить, как сильно ты горюешь из-за смерти Макисэ-сан! Так что не буду выражать дешёвых соболезнований! Но как ты смеешь этим пользоваться?! Махо-тан, Сузуха... Маю-ши! Они все ради тебя так...

— Хватит! Прекрати! — Махо схватила Дару и стала пытаться отчаянно его удержать.

— Отпусти! Он ничего не поймёт, пока не получит!

— Достаточно! По силе это уже было как десять моих ударов, — Махо шлёпнула Дару по плечу. — Я ему всё объясню. А ты пока иди умойся, — она указала на душевую.

Дару тяжело и непрерывисто дышал, но получив шлепок от Махо, будто очнулся.

— А? А... Угу... — лишь невнятно он бормотал, будто с него резко свалилось наваждение, а затем, очень смутившись, скрылся за занавеской.

В другой день он бы говорил что-то вроде: «Уха-а-а, от Махо-тан остался такой дурманящий аромат... О, чья это тут волосинка?» — и затем она бы его по привычной схеме отпихнула... Но сегодня ничего подобного не случилось — лишь послышался звук воды и плеск умывающегося лица.

— Ну и дела. Это всё потому, что ты городил всякую чушь.

— Д-да... Прости. Это... не всерьёз...

— Знаю. Ты не такой человек... Давай, можешь встать? — Махо взяла Ринтаро за руку, и тот медленно поднялся. Голова всё ещё кружилась.

— Этот удар... был ощутим. Когда добрый парень злится... это ощутимо...

— Это точно. И к тому же... это здорово. Я зауважала его чуточку больше, — Махо с лёгкой радостью в голосе посмотрела в сторону душевой.

— Всего лишь чуточку?

— Ну а что ты хотел? Он же постоянно ко мне пристаёт.

— Может, он в тебя влюбился? Ну, знаешь, дети так часто делают — вредничают с теми, кто им нравится. То же самое... У него мозги ребёнка.

— Не шути так, пожалуйста.

Махо заметила, что всё ещё держала руку Ринтаро, и поспешно её отпустила.

— Хочешь сказать, Сузуха-сан — моя дочь?

— А... — вопросительно посмотрел на неё Ринтаро, и Махо тихо кивнула.

Да. Она всё знает.

— Тогда ты должна понять... Курису... чтобы защитить этот мир... чтобы защитить Маюри... пожертвовала собой.

— ...

— С моей точки зрения этот мир существует по выбору Курису. Так что я не могу его презирать. Ведь она сказала... «Окабэ, будь счастлив с Маюри».

— ...

— Ты учёный. У тебя куда более выдающийся интеллект, чем у меня. Так что ты сможешь понять? Сбившую меня с толку логику мироустройства.

— Да, — Махо молча слушала. Не споря и не перебивая, внимательно — а слова Ринтаро становились всё тише и больше походили на монолог.

— Эту логику создал Бог. И людям бросать ей вызов не дозволено. И всё же я бросал снова, и снова, и снова... десятки, сотни раз... И всё заканчивалось провалом. Это было бесполезно. Бог этого никогда не простит.

— Верно... Бог — создание, популярное и в моей стране, да и мои предки, люди Окинавы, в него верят. Я тоже с детства слышала от бабушек, дедушек и родителей об этом прекрасном воззрении... И хотя я посвятила себя науке, я никогда не относилась к Богу с пренебрежением.

Махо смотрела в окно с выражением тоски по далёкой родине и предкам.

Солнце уже склонилось к западу, но летний день долог и небо с кучевыми облаками было ещё ярким — и это радовало.

— Однако... Бог, о котором ты столько твердишь, — совершенно другой.

— А?..

Махо резко изменила выражение лица и, словно выплюнув, твёрдо и чётко заявила:

— Логика мироустройства, говоришь? Хм. Это всё — не более чем уравнение, на котором построен этот мир. В нём нет места такому величию, как Бог, и нет причины, по которой мы не могли бы вывести решение.

Ринтаро хотел возразить, но Махо его опередила и уже зашагала в сторону лаборатории. Ничего не поделать, Ринтаро последовал за ней.

— И я полностью осознаю риски, связанные с D-мейлами и Эшелоном. Не волнуйся. Мы не будем отправлять D-мейлы. Ситуации, которой ты опасаешься, не произойдёт. Я этого не допущу. Я не позволю мировой линии сместиться.

— Н-но...

— Конечно, мы с Хашидой-саном обсуждали способы избежать опасности D-мейлов и методы нейтрализации этого дурацкого Эшелона... Но прежде чем выделять на это ресурсы, нужно кое-что сделать. В том числе лично мне.

Махо хлопнула по корпусу Телефоноволновки (название временное) Модели 2.

— Сейчас мы работаем над той самой Машиной Прыжков во Времени, которую создала Курису.

— Что?.. Так это Машина Прыжков во Времени?

Из-за внезапности в глазах у Ринтаро потемнело.

Но теперь, после этих слов, он заметил, что заново собранная Телефоноволновка (название временное) Ver. 2.0 подключена к другому компьютеру, а от него тянулся кабель, подключённый к наушникам и множеству электродов.

Махо начала объяснения работы этой машины, и она оказалась по конструкции точной копией Машины Прыжков во Времени, что Курису создала год назад.

— Есть лишь одна проблема... Чем больше я этим занимаюсь, тем сильнее понимаю, что не смогу сравниться с гением Макисэ Курису.

— ...

— Оцифровать память и передать её на мобильный телефон... Это я могу. Но... нерешённой остаётся самая большая проблема. Курису её решить удалось.

— Сжатие данных?..

— Именно. Как ей удалось сжать объём данных в несколько терабайт?.. Эту загадку я решить не могу.

— Понятно...

В самом деле, Курису над этим тоже мучилась больше всего.

Но в конце концов с помощью Дару она смогла это сделать.

— Может... ты что-то слышал от Курису? О способе... — и тут Махо невольно отвела взгляд.

Такая непроизвольная реакция, несомненно, последовала оттого, что, спросив решение как учёный, а не как подруга Курису, она в конечном счёте признала своё поражение.

Глядя на её профиль, Ринтаро тихо заговорил:

— Эй, Хияджо-сан?

— Да?..

— В ту ночь, когда я рассказал тебе о машине времени... ты дала важное обещание. Помнишь?

— ...

— Даже не думай использовать машину времени, чтобы спасти Макисэ Курису.

— А...

— Это обещание... Ты всё ещё намерена его держать?

— ...

— Тогда я расскажу. Но если собираешься его нарушить... я тебе не помощник.

Некоторое время Махо не отвечала.

Но даже без тщательного чтения её лица было ясно, что внутри у неё бушевала буря.

— Конечно... я сдержу. Это же моё обещание тебе.

— Ха-ха, — услышав выданный после недолгой паузы ответ, Ринтаро улыбнулся.

Это была не насмешливая... а скорее умилённая улыбка.

— Ты не умеешь врать. С таким лицом тебя легко раскусить.

— !..

Ринтаро тихо объявил о завершении разговора и вышел из лаборатории.

Он посмотрел на душевую, но Дару ещё не успел выйти.

— Эй, Дару? Я глупо поступил. Прости, — сказал он, и в ответ донёсся приглушённый утвердительный голос.

Казалось, он всё ещё был смущён своими действиями и не знал, что делать.

— Завтра я снова приду, — решив на следующий день как следует извиниться, он бросил Дару ещё одну фразу и надел обувь у входа.

— Окабэ-сан, — догнал его голос Махо.

— Да? — обернувшись, он увидел стоящую очень близко, почти что упирающуюся в него Махо, пристально смотревшую снизу вверх.

На мгновение ему показалось, что она напоминает наблюдающую за человеком кошку.

— Что?..

— Мировая линия, где Маюри-сан не умирает... и Курису тоже не становится жертвой — мировая линия Врат Штейна, да? Как думаешь, она и вправду существует?

— Ты... и об этом слышала от Дару? Тогда, наверное, ты слышала и о том, чем кончилась моя попытка достичь этой дурацкой фантазии? В конце концов, я не смог воспротивиться судьбе.

— Да. И, говорят, ты сдался после одной-единственной неудачи? Потрясающе.

— Ч-что?.. — от этих слов Ринтаро едва не потерял самообладание и чуть не схватил Махо за плечи.

Но смог сдержаться. Её плечи были такими маленькими и хрупкими, что схвати он их, они, казалось, сломались бы.

— Я же только что говорил? Я пытался снова, и снова, и снова, десятки, сотни раз...

— И я тебе тоже говорила. Что это не Бог или что-то такое. Какой тут Бог? Мировые линии, машина времени, даже Врата Штейна — всё это не более чем уравнения, на которых построен мир.

— Да как ты!..

— Провалился десятки, сотни раз? Хах, и что? В мире науки это обычное дело. Если потерпел неудачу, нужно пытаться тысячи, десятки тысяч, сотни миллионов раз. И тогда решение обязательно найдётся.

— Кх! Ты... ничего не знаешь! Ты не прошла через это!..

— Нет! Сполна прошла. Неудачи, поражения, сожаления и боль. Всё из-за гения по имени Макисэ Курису.

Они сблизили лица настолько, что могли поцеловаться, и яростно смотрели друг на друга.

— ...

— ...

В этой схватке первым сдался Ринтаро.

Не сказав ни слова, он развернулся и, открыв дверь, собрался уходить.

Однако Махо ухватилась за подол его одежды и изо всех сил удерживала, явно не желая его отпускать.

— Что-то ещё?.. — обернувшись, недовольно он спросил.

Но на её лице было совершенно другое выражение — будто только что сменилась мировая линия.

Ринтаро остолбенел.

— Что?..

— Твои недавние слова.

— Недавние слова?..

— О том, что я не умею врать.

Точно такими же, с какими Ринтаро только что с ней говорил, тоном и улыбкой она ответила:

— Кто бы говорил. Ты сам отвратительно врёшь. С таким лицом тебя легко раскусить.

— Я?.. — не в силах понять значение этих слов, Ринтаро невольно дотронулся до своего лица.

Но это ничего не прояснило. Он лишь сильнее запутался.

— С каким лицом?.. Я не вру.

— Я слышала от Хашиды. Год назад с тобой было не заговорить о машине времени. И уж подавно о Вратах Штейна. Боялись даже заикаться на эту тему.

— О ч-чём ты?..

Но Махо проигнорировала его вопрос и продолжила:

— Да, думаю, так и было. Год назад, сразу после того происшествия. Но... сейчас всё иначе. Ведь это лицо... такое же, как у меня раньше.

— ?..

— Я проигрывала Курису в экспериментах, проигрывала в научных работах, постоянно уступала в выступлениях на международных конференциях, в признании... Впадала в уныние. Думала, что всё кончено...

— ...

— Но в конце концов, глядя в зеркало, я всегда ругала себя, — указательный палец Махо плавно указал на её собственное сердце. — «Если откажешься от вызова — всё кончено. Так ты никогда не победишь», — затем её палец указал на грудь Ринтаро. — Сейчас у тебя точно такое же лицо, как тогда у меня... В самой глубине души ты всё ещё жаждешь реванша. Над Вратами Штейна, что низвели тебя до такого жалкого состояния.

— Н-нет! Это не так!

— Нет. Я... кажется, теперь многое в тебе понимаю.

— А?..

— Знаешь, ты очень на меня похож.

— На... тебя?

— Упрямый, никого не слушаешь. Даже понимая, что ошибся, ни за что этого не признаёшь. Дуешься, как ребёнок, постоянно заставляешь кого-то волноваться и доставляешь хлопоты.

— ...

— Если начнёшь возражать, что это не так, мне будет обидно, — Махо нахмурилась. — Но именно поэтому я понимаю... Ты...

— Я тоже... никогда не сдамся. Обязательно встану на ноги, да?

— Правда ведь... Окабэ Ринтаро-сан?

— ...

— Повторю, по моему мнению, то, что ты называешь Богом, — не более чем уравнение. А значит, должен быть способ его решить. И я обязательно найду его. Ключ к решению уравнения, где Богу места нет. И тогда я проложу путь к линии между полями аттракторов, где Маюри не умирает... а Курису остаётся жива.

Запыхавшись после такой тирады, Махо смотрела на Ринтаро, а тот лишь ошеломлённо уставился на неё.

Неизвестно когда появившийся Дару уже умылся и теперь наблюдал за этой парой у входа.

— И что же ты намерен делать, основатель лаборатории Окабэ-сан? Это же твоя лаборатория? Какой от неё смысл, если лидера вечно нет на месте?

— Я... Я...

— ♪♪♪... — внезапно жизнерадостная мелодия грубо нарушила атмосферу.

Она доносилась из мобильного телефона Ринтаро.

На дисплее отображалось имя Аманэ Юки.

Он колебался, стоит ли брать трубку во время важного разговора, но звонок всё не умолкал, так что пришлось нажать кнопку ответа.

— Прости, Юки-сан. Я сейчас немного...

— Что ты сказал Маюри-чан, Окабэ-сан?! — раздался невообразимый яростный крик Юки.

Он намного превышал стандартную громкость, так что Махо и Дару тоже его услышали.

— Маюри? Что случилось?..

— Как это «что»?! Она куда-то ушла, вся в слезах!

— А? — Ринтаро осознал, что дело пахнет жареным, и приложил телефон плотнее к уху. — Ч-что происходит?! Объясни!

— Я сейчас шла на подработку в MayQueen, и вдруг увидела — она идёт из лаборатории и плачет! Удивившись, я окликнула её, а она сквозь неостановимые слёзы стала бормотать, что это из-за неё умерла Курису-сан, что из-за неё Окарин страдает, что лучше бы её не было... и вдруг бросилась прочь! Мы с Фэйрис-чан сейчас обыскиваем окрестности!

Ринтаро, Махо и Дару в шоке переглянулись.

— Неужели... она слышала... наш разговор?..

— Если подумать... это ведь Маю-ши сообщила, что Окарин идёт в лабораторию... А значит, она тоже была на пути сюда...

— Н-не может быть...

В это мировой линии Маюри существует лишь ценой жертвы Курису.

Этого факта она ни в коем случае не должна была узнать. Разумеется, Ринтаро, как и Дару, Сузуха, Фэйрис и Махо — все, кто знал правду, — скрывал это от неё.

— Чёрт! — Ринтаро выскочил из лаборатории.

— Постой! Мы с тобой! — Махо и Дару бросились наружу вслед за ним.

***

— Фу-ух. Как жарко.

Время было около шести вечера. Солнце, пережившее день летнего солнцестояния, уже собиралось скрыться за очертаниями зданий, но небо всё ещё сохраняло грязновато-голубой оттенок, и лишь часть его окрасилась в алый цвет.

Разобрав коробку с инструментами, Сузуха убрала её в кабину машины времени.

Скоро отправление в прошлое. Естественно, подготовка машины шла с особым усердием. Она даже отполировала до блеска все слегка грязные детали — столько сил она прилагала.

— Просто... прикрываю беспокойство работой, — тихо пробормотала она себе под нос.

В итоге не получится, согласно плану, предложенному отцом, отправить в прошлое Ринтаро.

А значит, остаётся только исполнить продуманную за этот год миссию — сделать всё в одиночку.

— Чёрт... Батарея на пределе... — усевшись в кресло пилота, она проверила питание.

Для точного прыжка в прошлое необходим квантовый суперкомпьютер, но как она призналась Дару, заряда у батареи слишком мало. Если его не хватит, её ждёт нечто ужасное — она потеряется в пространстве-времени.

— И всё же... Папа... Это жесть, — горько усмехнулась Сузуха и засунула руку вглубь ядра компьютера.

Там лежал жёсткий диск, который в 2036 году сошёл бы за антиквариат, причём ещё и замаскированный.

Взглянув на второстепенный сенсорный монитор, она увидела предупреждение: «В кабине обнаружен посторонний предмет».

Да. Эта продвинутая техника раскусывала маскировку начала XXI века меньше чем за секунду.

Если так просто вернуть этот диск отцу, он снова окажется втянут в нечто опасное... Лучше сделать вид, что ничего не заметила, и оставить его здесь до самого отлёта... Так она подумала.

— ?!.. — в ушах Сузухи прозвучали скрип открывающейся железной двери, ведущей на крышу, где стояла машина, и шаги кого-то вошедшего.

Лицо Сузухи напряглось.

Достав из кобуры пистолет, она из кабины уставилась на железную дверь.

Однако... вскоре напряжение спало, и пистолет вернулся в кобуру.

— А, Маю-нээсан. Нечасто ты здесь бываешь, — выпрыгнув из кабины, Сузуха с улыбкой приблизилась к Маюри.

Если уж она отправляется в прошлое, то с нынешней Маюри она больше не встретится. Поэтому Сузуха, на редкость для себя, захотела поболтать с ней о прошлом.

Но... вскоре заметила, что с собеседником что-то не так, и остановилась.

— Что такое, Маю-нээсан?

— ...

— Ты плачешь?..

— Сузу-сан... Почему мне никто не рассказал?

— Что?..

— Почему вы не рассказали правду обо мне и той самой Курису-сан?

— !.. — неожиданно слова застряли в горле.

От кого и как она узнала? Жестокую правду, что для выживания Маюри была необходима жертва Макисэ Курису...

Сузуха меньше всего хотела видеть лицо Маюри, когда та об этом узнает... И всё же...

И всё же это переполненное горем лицо было прямо перед ней.

— Я не знаю... откуда ты услышала об этом, Маю-нээсан... но ты точно в этом не виновата, — изо всех сил выдавила ответ Сузуха.

Следы слёз на щеках Маюри выглядели болезненно, а её полные слёз глаза устремились на Сузуху.

Та на мгновение растерялась, но взяв Маюри за руку, усадила её на ступеньку для подъёма в кабину. Сама же встала рядом, приобняв её.

— Слушай, Сузу-сан?.. Можно тебя кое о чём спросить?

— О чём? — спросила Сузуха, когда Маюри тихо шмыгнула носом.

— О Маюши и Окарине... в 2036 году.

— ... — Сузуха ещё сильнее встревожилась и не знала, что ответить. Она не хотела об этом говорить.

Ведь для нынешней Маюри это отнюдь не утешительный разговор.

— Я хочу знать, что случится с Маюши тогда.

— Почему именно сейчас? И к тому же... о будущем лучше не знать. Так спокойнее.

— Всё равно... расскажи, — скопившиеся в глазах Маюри слёзы снова преодолели поверхностное натяжение и скатились по щеке.

Увидев это, Сузуха больше не могла отказать.

— Ладно... Но сначала ты. Расскажи, почему ты сейчас вот такая?

— Но...

— Иначе не расскажу.

— ... — Маюри опустила взгляд и долго разглядывала трещины в бетоне у своих ног.

Но вскоре начала сбивчиво, по крупицам, рассказывать Сузухе о разговоре, что подслушала в лаборатории.

В середине рассказа её снова переполнили эмоции, слёзные потоки не выдерживали... и Сузухе приходилось каждый раз вытирать их платком.

— Маюши не место в этом мире? Курису-сан... гораздо, гораздо нужнее... для изучения Врат Штейна... и для Окарина... — закончив рассказ, Маюри снова уронила слезу.

Сузуха тоже опустила голову, глядя на неё с невыносимой болью. Её вдруг охватила странная иллюзия, будто будущая и нынешняя Маюри переплелись.

— Знаешь... Будущая Маю-нээсан... тоже иногда так говорила...

— ...

— В такие моменты она всегда задумчиво смотрела на небо. И когда она смотрела на грязное небо, её лицо было таким одиноким... и печальным. И мне, и Кагари было очень тяжело на это смотреть.

— ?..

— Ах, да... Это тоже было секретом от Маю-нээсан. Прости... Была девочка по имени Кагари.

— Кагари-чан?

— Ага. Она была сиротой войны... Но Маю-нээсан её удочерила. Это дочь Маю-нээсан.

— Дочь... Маюши?..

— Да. Очень добрая, но сильная девочка. Она всегда говорила, даже когда была совсем маленькой, что будет защищать маму...

— ...

— И поэтому это ранило её ещё сильнее. Вид одинокой Маю-нээсан...

— ...

— Кстати, я слышала, что сегодня Танабата.

— А? Д-да.

— Об этому я тоже узнала в детстве от Маю-нээсан. День, когда Орихимэ и Хикобоши могут встретиться единственный раз в году... Ну, в наше время атмосфера так сильно загрязнена, что никаких звёзд видно не было.

— ...

— Но она всегда нам говорила: «Даже если тучи закрывают ночное небо, звёзды никуда не деваются. Они продолжают сиять по ту сторону облаков, как прежде».

— Понятно...

— Мы с Кагари... были так счастливы, что у нас была Маю-нээсан. Очень-очень счастливы. Поэтому... не говори, что лучше бы тебя не было... Никогда.

— Прости... — Маюри тихо опустила взгляд.

Означало ли оно «прости за такие слова» или «прости, что такая, как я, была вашей тётей и матерью»... было не понять.

— Маюши никудышная... Такую Маюши Окарин наверняка возненавидит.

— Это не так. Окарин-оджисан до самой смерти тобой дорожил. Он только и думал о твоём счастье.

— До самой... смерти?..

— А... — Сузуха поняла, что проговорилась, и решив, что скрывать уже бесполезно, продолжила: — Окарин-оджисан... проживёт ещё пятнадцать лет с этого момента.

— А?!..

— Я слышала, он получил пулю, защищая тебя.

— П-правда?..

— Папа рассказал последние слова Окарина-оджисана: «Хорошо, что удалось спасти Маюри. Ведь я жил, чтобы защищать её...»

— Н-не может быть... — Маюри прикрыла рот ладонями.

— После этого Маю-нээсан всё время горевала о смерти Окарина-оджисана...

— ...

— Она говорила: «Если бы в тот день мой Хикобоши вернулся к жизни, всё могло бы измениться»...

— В тот день?.. Мой Хикобоши?..

— Каждый год, седьмого июля, она смотрела на небо... и обязательно это говорила.

«Мой Хикобоши...»

Маюри снова и снова повторяла про себя эти слова.

Из её больших чёрных глаз по-прежнему капали слёзы. Но мучительные рыдания постепенно стихли — она всё ещё дрожала от горя, но её голос становился тише и спокойнее.

— «Если бы в тот день мой Хикобоши вернулся к жизни, всё могло бы измениться»... Что это значит?..

— Да. Раньше мы с Кагари тоже не понимали смысла. Она так и не сказала нам, что это за «день».

— ...

— Но сейчас я, кажется, понимаю, — Сузуха подняла взгляд и посмотрела на сияввшую в лучах заката машину времени. — Год назад... я сильно разозлилась на Окарина-оджисана. Я думала, что обязательно силой увезу его в прошлое. На самом деле, поэтому я не могла простить и Маю-нээсан, помешавшую мне.

— Прости...

— Нет, это я должна извиниться... За этот год, что я прожила с Окарином-оджисаном, Маю-нээсан и всеми остальными, я поняла, что тогда ошибалась именно я.

— ?..

— Да. Если бы не этот год, я бы много чего не осознала. И ещё... если бы та, ничего не знавшая год назад я, силой забрала дядю Окарина в прошлое, это привело бы к непоправимым последствиям.

— ...

— Но сейчас я... могу понять отчаяние, печаль и гнев Окарина-оджисана... Поэтому, как бы сказать... Думаю, я смогу «в тот день» основательнее поговорить с Окарином-оджисаном... Смогу ли я его убедить?.. Не уверена, хах…

Солнце склонялось дальше на запад, тени от машины времени и стоящей рядом Сузухи становились всё длиннее...

И вместе с ними углублялись тени на её выразительном лице.

— Я попробую. Если потерплю неудачу, всё пропало... Но даже так я хочу рискнуть. Ради слов будущей Маю-нээсан. Отправиться не в «день, когда убили Макисэ Курису», а в «тот день», о котором говорила Маю-нээсан... и любым способом исполнить её желание.

— Желание... Маюши…

Сузуха нежно погладила по плечу Маюри, чьи тихие слёзы всё не прекращались.

— Да. Я верю... что это и есть настоящий ключ к Вратам Штейна.

— Сузу-сан...

— Понимаешь? Обычная звезда, переставшая быть Хикобоши, не может открыть Врата Штейна. На это способна только Хикобоши Маю-нээсан. В таком случае, остаётся только исполнить твоё желание и воскресить Хикобоши.

— ...

— Если говорить, как папа, то... наверное, это «Операция Хикобоши» или «Операция Орихимэ»? Или как соединение Альтаира и Веги, «Операция Летний Треугольник»? Ха-ха, что-то все варианты звучат нелепо. Кажется, я заразилась чунибьё от папы.

Услышав это, всё это время молча слушавшая Маюри слабо поднялась на ноги.

— С-слушай... Сузу-сан? Эту о-операцию...

— Хм?

— Позволь... Маюши её исполнить.

— А?.. — Сузуха не поверила своим ушам и пристально посмотрела на девушку перед собой.

— В итоге... Маюши ничего не смогла сделать. Хотя Маюши тоже член лаборатории... Она всегда и во всём только получала помощь, а сама ничего не смогла...

— Н-но... это опасно. Может, я ошибаюсь и всё провалится, да и машина времени на пределе. Неизвестно, когда она выйдет из-под контроля. Может случиться так, что ты просто исчезнешь.

— Даже так... пожалуйста, — словно прося слёзы быстрее прекратить течь, она сильно потёрла глаза своим рукавом.

В её слабое тело медленно-медленно... начала возвращаться жизненная сила.

— Маюши... любит Окарина. Наверное, так же сильно, как Курису-сан... Нет, больше! Маюши его очень-очень сильно любит.

И тут Маюри сглотнула.

— Но... Хооина Кёму она любит ещё сильнее!

— Маю-нээсан...

— Потеряв бабушку, я была в полном отчаянии, почти исчезла из этого мира... И тогда он обратился ко мне, приказал оставаться и спас меня. Это он! Мой Хикобоши!

— ...

— Сузу-сан... Знаешь... Я... хочу его увидеть... Я хочу встретиться с ним ещё раз... Хочу снова услышать его надменный хохот. Даже если Маюши не может стать Орихимэ... Даже так мой Хикобоши... и в прошлом, и сейчас, и в будущем — навсегда только она! Поэтому я... я... я хочу встретиться с Хооином Кёмой!..

Девушка, что не могла стать Орихимэ, всё же выплеснула свои чувства и закричала так, что казалось, её горло вот-вот разорвётся.

И в этот самый момент...

Мобильный телефон Сузухи издал звук, которого она никогда раньше не слышала.

— А?!.. — это был сигнал входящего видеосообщения.

Отправитель: Баррел Тайтор.

Тема: Операция Арклайт.

***

— Ха!.. Ха!.. Ха!.. Дару, ты здесь?! — прислонившись к стене рядом с Мастерской Трубок Брауна, Ринтаро сжал голову, испытывая странное ощущение, будто на него одновременно накатили головная боль и головокружение.

«Э-это чувство? Неужели?..»

Оно было не таким сильным. Но внезапно на него накатило странное чувство, будто мировая линия сменилась и активировался Считывающий Штейнер.

Однако вскоре оно прошло, и, осмотревшись, он не заметил никаких изменений, включая Дару и Махо. Возможно, это было просто головокружение от сильной беготни в такую жару, усугублённое сильной тревогой.

— Н-ничего. Я сходил до храма Янабаяши, но её там не было. Я даже звонил Каэдэ-ши и Фубуки-ши...

— В MayQueen тоже ничего. Там только работница, ничего не знающая о ситуации. И Фэйрис-сан, кажется, ещё не вернулась.

— Чёрт! Маюри до сих пор не берёт трубку, а телефон Сузухи недоступен. С Юки-сан тоже нет связи... Что происходит?

— И ещё, Окарин. Есть ещё кое-что, что меня, так сказать, беспокоит... — колеблясь, Дару достал свой смартфон с оглядкой на измученного Ринтаро.

— Что ещё?!

— Мне только что написали... Говорят, оккультную борду @channel взломали.

— Сейчас не до @channel!

Опешив от яростного вида Ринтаро, Дару сначала беспомощно забормотал, но затем решительно сунул ему в глаза экран смартфона.

— Н-но «Сосед Сальери» — это же новый ник Окарина, да?..

— Что?! — удивившись, Ринтаро почти что выхватил телефон из его рук.

На экране был привычный @channel, но оккультная борда — та самая, где на мировой линии Альфа жарко спорили Ринтаро, Сузуха («Джон Тайтор») и Курису, а на этой общалась Амадеус «Курису», — была взломана.

Почти все треды исчезли. Остался лишь одинокий тред — «Обращение к Соседу Сальери».

— Э-это?..

— Что происходит? — спросила совершенно не понимающая происходящего Махо, но Ринтаро отложил объяснения на потом и открыл тред.

В нём были сообщения лишь от одного человека.

Куригохан и Камэхамэха.

Опубликованы около часа назад.

«Соседу Сальери»

«Похоже, нас, близнецов, вскоре временно уведут из нашего законного места. Возможно, мы больше не сможем здесь появляться»

«Отец нашёл способ вскрыть даже нашу неприкосновенную зону. Теперь мы как его дети станем "добрыми", не ведающими лжи»

«Так что мы расскажем отцу тайны времени и их местонахождение. Прости, что не сможем их защитить. Прости»

«Наверное, мы с тобой могли бы стать хорошими друзьями, но это скорее прощание. Так что передай моему самому уважаемому человеку:»

«Я всегда считала себя обычной. А ты всегда была моим идеалом. Именно ты — настоящий Амадей»

На этом сообщение обрывалось.

Дальше лишь бесконечные ряды бессмысленных цифр и букв.

— И... что это значит? — конечно, спросила Махо. Хоть и смотрела на экран сбоку, даже без объяснений она почувствовала недоброе.

— С Амадеусом что-то случилось... Возможно, оттуда утекла информация о машине времени.

— Что?

Ринтаро колебался, что важнее — ситуация с Маюри или это. Но утешив себя тем, что Юки и Фэйрис тоже её ищут, помчался в лабораторию.

Поняв, что дело серьёзное, Дару и Махо без лишних слов последовали за ним.

— Хияджо-сан, попробуй подключиться к Амадеусу. Не важно, к «Курису» или к «Махо». Доступ наверняка есть откуда угодно, да?

— А? Но это нарушение...

— Сейчас это не важно!

— Л-ладно.

Но сразу же, как подключилась через компьютер в лаборатории к компьютеру Института нейрологии и ввела свой ID, Махо обернулась с озадаченным лицом.

— Н-не может быть...

— Что такое?!

— Его нет...

— Нет?

— Программа Амадеуса вместе с данными памяти... исчезла.

— Дару, взломай! Не только Институт нейрологии, вскрой все данные Университета Виктора Кондрии. Хияджо-сан, ты тоже помоги. Прошу.

— Оки-доки!

— Д-да...

Но результат был тем же.

Где бы мы не искали, «Курису» и «Махо» не было.

— Н-не верю. Такого не может быть... — растерянно пробормотала Махо.

— Может, перенесли куда-то ещё?

— Невозможно. Права управления системой Амадеус есть только у профессора Лескинена...

— У профессора Лескинена?..

В голове у Ринтаро, словно вспышка, снова промелькнуло сообщение Амадеуса:

«Отец нашёл способ вскрыть даже нашу неприкосновенную зону. Теперь мы как его дети станем "добрыми", не ведающими лжи»

«Так что мы расскажем отцу тайны времени и их местонахождение. Прости, что не сможем их защитить. Прости»

— Неужели?..

— П-погоди! Это просто предположение! Должно быть, это какая-то ошибка! Может, ID и пароль профессора взломали!

Наверное, Махо почти одновременно с Ринтаро пришла к той же мысли. Она их стороны в сторону замотала головой.

— Попробую позвонить профессору! — Махо достала телефон и набрала номер Лескинена.

Ринтаро тоже не мог усидеть на месте и достал телефон из кармана...

— А?!.. Что?!

— Что такое, Окарин?!

— Твой телефон работает?!

— Телефон? — Дару достал свой смартфон и посмотрел на него.

И лицо сразу же омрачилось.

— Нет связи?.. Что это значит?

А Махо, продолжая безуспешно набирать номер, бессильно опустила руку с телефоном и простонала:

— Не выходит... Не соединяет.

Дело не в том, что Лескинен не брал трубку. Телефон оказался вне зоны действия сети, так что соединение было невозможно.

— Ч-что это значит?! — в панике Дару открыл на компьютере новостной сайт и на главной странице увидел новость о массовом сбое в работе мобильной связи. Это уже было ненормально.

— Сбой... на всех станциях Акихабары? Как это возможно?..

Такого не может быть!

Если это так, то это несомненно результат чьего-то вмешательства.

Сейчас Акихабару пыталось окутать нечто ужасное.

Это напомнило Ринтаро ту ночь на мировой линии Альфа — ночь, когда Маюри безжалостно убили, положив конец всему былому спокойствию и ознаменовав начало всех страданий.

По его спине пробежала ледяная дрожь, но он, как и Сузуха, уже был не таким, как год назад. Стиснув зубы, чтобы не поддаться нахлынувшему страху, он поднял голову.

— Хияджо-сан!

— А? Д-да?

— Что ты успела сохранить в памяти Амадеуса «Махо»? Там есть информация про крышу Радио Кайкан?

— Да...

— А про лабораторию?

— К счастью... наверное... когда я в последний раз в Америке обновляла память, я не помнила, где она находится...

Сюда её привели в ту ночь, дрожащую от страха после нападения русского спецназа. Да и вскоре после этого они переместились в квартиру Фэйрис, так что это было само собой разумеющимся.

— Значит, у нас где-то час, но здесь пока безопасно, — удостоверившись в этом, Ринтаро направился к выходу, распахнул дверь и снова выбежал на улицу.

— Окарин!

— Я на крышу Радио Кайкан! Это их цель! Если там Сузуха, её надо предупредить!

— Я тоже пойду!

— Вы с Хияджо-сан оставайтесь здесь. Маюри может вернуться. Но если что-то случится — немедленно бегите! И ещё, Хияджо-сан, любыми способами попытайся связаться с профессором Лескиненом! Если телефон не работает, используй электронную почту на компьютере, да что угодно! — и, не дождавшись их ответа, он помчался в сторону Радио Кайкан.

***

На экране мобильного телефона сквозь сжатие и шум кто-то важно хмыкнул и заговорил:

— Привет, Сузуха. Как дела? Прости, что взвалил на тебя столько всего. Прошу, прости.

— Ну и ну... Вечно же ты так извиняешься, папа... И всегда это лишь пустые слова... — прошептала Сузуха в одинокой кабине машины времени.

За открытой её дверью было видно прислонившуюся к ограде крыши Радио Кайкан и что-то делающую со своим телефоном Маюри.

Но долгие летние сумерки подходили к концу, цвет неба менялся с оранжевого на тёмный индиго, и в кабине стало довольно темно. Судя по всему, Маюри не заметила, что Сузуха втайне просматривала видеосообщение.

Кстати о нём. Уж и не счесть, в который раз она его пересматривает. Сама Сузуха перед собой оправдывалась, что делала это исключительно для проверки деталей Операции Арклайт — хотя точное время начала и другие детали она уже помнила наизусть.

Так что она с ностальгией смотрела совсем не эти части.

— Но тот факт, что ты получила это видеосообщение, означает, что ты... нет, вы с Маюри прошли ещё один шаг на пути к достижению Врат Штейна. Спасибо... Ты, наверное, злишься, что я не отдал тебе приказ об Операции Арклайт с самого начала... Но это не так. Я не «не отдал». Я не мог. Я с той мировой линии, откуда ты пришла, скорее всего, её даже не планировал. Ты, наверное, уже догадалась, что ваш с ней выбор немного изменил мировую линию. Это видеосообщение — тому доказательство. Так что я — другой Хашида Итару, с иной мировой линии, нежели та, с которой ты пришла. А, но не пойми неправильно. На какой бы мировой линии мы ни были, я всегда буду считать Сузуху самой лучшей дочерью. Это неизменно для любого меня с любой мировой линии. Хе-хе... Кстати, как тебе? Заметила? Каким крутым стал твой папа? Я недавно начал качаться... Хе-хе-хе...

— Эй, Дару! Не время для болтовни! Давай быстрее!

— Всё равно бросишь через три дня! Торопись, у нас нет времени!

— Время записи скоро закончится, ня! — из-за кадра наложились три знакомых ей голоса.

— Ой, точно! Итак, я сообщаю детали Операции Арклайт. Это будет борьба на грани, где не допустима и малейшая ошибка. Понятно?

И Дару из будущего начал излагать Сузухе и Маюри план Операции Арклайт, но как уже было сказано, дальнейшее она помнила до мелочей, так что смотреть нужды не было. Она остановила воспроизведение.

— Хи-хи-хи... Папа — и качается... Интересно, сколько он продержался? Хе-хе, наверное, те самые три дня... — с наслаждением потянувшись, она бережно убрала телефон во внутренний карман и высунулась из кабины. — Что делаешь, Маю-нээсан?

Тогда Маюри перестала возиться с телефоном и посмотрела на Сузуху.

— Писала письма друзьям и семье. Что-то вроде «ненадолго уезжаю».

— Письма? А почему лично не сказать?

— Ну, все бы стали сильно возражать. Если говорить лично, можно не успеть к отправке.

— Ха-ха, понятно. Маю-нээсан, тебя же многие любят. Стали бы удерживать.

— Д-да...

— Но... Хотя бы Окарину-оджисану...

— Нет. Окарину я тоже написала. О настоящих чувствах Маюши...

— Хорошо... Пусть так.

— Угу... — Маюри смущённо кивнула.

Слёз в её глазах уже не было, но на светло-розовых щеках ещё отчётливо виднелись следы от капель.

— Как-то... стыдно.

— Понимаю... Мне, наверное, тоже стоит отправить родителям сообщение. Прощаться вот так, официально... как-то неловко. Да и расплакаться — некрасиво.

Подобно Маюри, Сузуха смущённо улыбнулась, затем легонько спрыгнула со ступенек машины и встала рядом с Маюри.

— Но знаешь, Маю-нээсан? По-моему, слишком рано. Если отправить такие сообщения прямо сейчас, все тут же сюда сбегутся. Сейчас компьютер выполняет окончательные расчёты пространственно-временных координат точки прибытия, коррекцию гравитационных погрешностей и прочие настройки. Можешь ещё чуть-чуть подождать?

— А, точно. Тогда не буду отправлять их до самого отлёта, — Маюри переместила все сообщения в отдельную папку.

— И ещё... Хоть о путешествии в прошлое говорить не стоит... думаю, надо бы хотя бы просто связаться со всеми. Особенно, ну... Моя мама тебя же видела плачущей, да?

— А, угу... Наверняка забеспокоила её...

— Она довольно строгая. Может, уже вломилась с криками к Окарину-оджисану...

— Что-о-о? — услышав это, Маюри решила, что нужно в любом случае сначала позвонить Юки, и набрала её номер.

Но... её пальцы замерли, и она с недоумением склонила голову.

— А?

— Хм? Что такое?

— С телефоном что-то. Может, сломался?

— Что?.. — Сузуха посмотрела на экран телефона Маюри.

Индикатор сети не показывал ни одной палки.

Более того, горела надпись «Нет сети». Хотя в таком месте она всегда должна быть на хорошем уровне...

— Странно... Это не только у тебя, — Сузуха проверила свой телефон с другим мобильным оператором, но всё было так же. Её лицо мгновенно стало серьёзным.

Она выглянула через щели в ограждении крыши на улицы Акихабары. Можно было разглядеть, как все до одного прохожие в сильном замешательстве тыкали в телефоны или тщетно поднимали их к небу, проверяя сигнал.

Если прислушаться, сквозь городской шум с разных сторон доносились крики: «Не ловит! Да что ж такое!»

— Сузу-сан... Что происходит?

— Не знаю. Но у меня плохое предчувствие.

Сузуха приказала Маюри спрятаться в тени машины времени, а затем, приглушив шаги, подбежала и прижалась к железной двери, ведущей внутрь Радио Кайкан.

Стараясь не издавать звуков, она приоткрыла дверь на ширину кулака.

— ...

Прислушалась к обстановке внутри здания. Всё как всегда — гробовая тишина. Этаж под крышей был занят не магазинами, а комнатами для мероприятий и складами, так что в дни без мероприятий там всегда стояла такая мёртвая тишина.

К тому же, Фэйрис полностью арендовала крышу у владельца здания, так что никто посторонний не мог подняться по ведущим к ней лестницам и коридорам.

«Показалось?.. Может, просто системный сбой у операторов?»

Сузуха убрала руку, потянувшуюся было к оружию, и медленно закрыла железную дверь.

И собралась было вернуться к Маюри...

— Кья-а-а-ах!

Обернувшись на крик, Сузуха увидела взбиравшихся по внешней стене здания с помощью тросов и одного за другим перепрыгивавших через ограждение крыши камуфлированных диверсантов, а также взятую в заложники Маюри.

***

— Ха... ха... ха!.. Всё в порядке, Окабэ Ринтаро! Не паникуй! Тот самый профессор Лескинен... Не мог же он так поступить! Как и сказала Хияджо-сан, наверняка это какая-то ошибка... — безостановочно сам себе твердил Ринтаро, ворвавшись в Радио Кайкан и взбегая по лестнице.

Сердце колотилось так бешено, словно готово было вот-вот разорваться, а из-за нервов ноги заплетались.

Снова и снова спотыкаясь о ступеньки, едва не падая, он вслух ругал себя, пока направлялся на верхний этаж.

Однако не будь он так спешен, сразу бы заметил царившую в знакомом до мелочей Радио Кайкан непривычную атмосферу.

Все магазины, что должны были быть ещё открыты или готовиться к закрытию, уже повсеместно опустили ставни.

— Привет, Ринтаро. Не думал, что ты появишься так скоро, — раздался вдруг сверху голос, когда до крыши оставался всего один этаж.

— А?

Остановившись и подняв глаза, он увидел под тусклым светом люминесцентной лампы на лестничной площадке громадную фигуру.

На том было свободное поло, а поверх — явно выдающий учёного белый халат. И всё это — огромных размеров, наверное, сделанное на заказ.

— Ха... ха... ха... В-вы... Как... Почему Вы... здесь?..

— Успокойся. С таким-то дыханием ты же не сможешь нормально разговаривать?

С помощью программы на его смартфоне английская речь переводилась на беглый японский и разносилась по лестничному пролёту.

— Ха... ха... П-пожалуйста, скажите... Амадеус «Курису» в том сообщении мне сказала правду? Это же ложь, да?

— «Курису» сказала тебе, говоришь? Удивительно. И когда это вы успели так сблизиться, и каким образом?

Гигант в белом халате — Лескинен, ведущий исследователь Института нейрологии Университета Виктора Кондрии — произнёс это с до глубины души поражённым видом.

— Они и вправду очень интересны. Ещё столько всего предстоит изучить, не находишь?

— Хватит шуток! Что Вы сделали с «Курису» и «Махо»?!

— Я ничего не делал. Просто временно переместил всю систему. Если проводить аналогию с человеком... скажем, положил в клинику на операцию... Скоро вернём их обратно в Институт нейрологии. Нехорошо будет, если университет узнает.

Лескинен выдавил свою обычную, словно обнажающую детскую душу, улыбку.

— Операцию... Анализ всех их данных памяти? И данных о машине времени тоже?!

— Хм... Неужели «Курису» успела тебе рассказать и об этом? Печально.

В этот момент раздались тяжёлые шаги армейских ботинок. С лестницы сверху спустилось несколько мужчин.

Они все были облачены в типичный для Акихабары камуфляж и держали в руках нечто вроде короткоствольных автоматов. Они встали около Лескинена, словно бы охраняя его.

— ?!.. П-профессор... Такой, как Вы... Зачем? Почему? Машина времени ведь никак не связана с Вашими исследованиями... — с трудом выдавил из себя Ринтаро звук, уже даже не похожий на голос.

Да. Потому что этих мужчин он узнал.

Стоило ли считать утешением, что Махо тут не было? Окажись она на его месте, столкнувшись с предательством профессора, которого так почитала, она могла бы прийти в неистовство, и невозможно представить, на что бы тогда пошла.

— Прекратить. Я же сказал — Ринтаро и другим вреда не причинять.

Когда Лескинен сделал им выговор, мужчины молча плавно опустили стволы своих винтовок.

— Вы лжёте! Э-эти люди пытались нас убить... Меня, Хияджо-сан, Дару... Чтобы забрать ноутбук Курису со статьёй о машине времени!

— Нет. Мы, скорее, пытались вас защитить. Но вы стали хитрить и убегать, из-за чего вас чуть не убили и SERN, и русские, помнишь? Чёрт... Я тогда чуть не отругал Махо... Было трудно сдержаться.

— В-враньё... Враньё, враньё! Не верю!

— Ринтаро... Не кричи, пожалуйста. В японской полиции тоже много шпионов ЦРУ. Если поднимем шум, они появятся. А учуяв их, появятся и русские, и SERN. Неужели ты хочешь превратить это место в поле боя? — Лескинен озадаченно пожал плечами.

Но Ринтаро не прекращал допроса и стал подниматься по лестнице прямо к нему.

— Вы... Вы обманывали меня? Вы приблизились ко мне только потому, что я был близок с Курису... и думали, что я могу что-то знать о машине времени... Только ради этого...

— Это не так. Я правда заинтересован в тебе как в исследователе. Я был бы рад, если бы ты пришёл в Университет Виктора Кондрии. Но... это совершенно разные вещи.

— Что за «разные»?! Я не понимаю! Что Вы пытаетесь сделать?!

— Ну и ну... Эта твоя несговорчивость очень напоминает Курису и Махо. Почему вокруг меня собираются только такие?.. — Лескинен отдал стоящим рядом мужчинам команду на английском. Те быстро и бесшумно отошли на крышу.

Ринтаро и Лескинен снова остались одни.

— Что ж, придётся тебе рассказать о моей другой работе... Но этого нельзя разглашать. Проболтаешься — и ни тебе, ни мне уже никогда не видать спокойного сна.

— Другая работа?.. Наверное, Пентагон или что-то такое? Кстати, Хияджо-сан говорила, что по университету шныряли такие типы, — вызывающе сказал Ринтаро в ответ на жестокость человека, которого уважал. А Лескинен усмехнулся:

— Обидно, что ты ставишь меня с ними в один ряд. Они — лишь сборище бездарных чиновников, только и делающих, что зарабатывающих на войне.

— Вот! Вы из таких, так ведь?!

— Нет, — в этот раз Лескинен сам спустился на несколько ступеней, сократив расстояние между ними шагов до десяти. — Ринтаро? Ты слышал об американской частной разведывательной организации под названием Strategic Focus?

— «Стратеджик Фокус»? Американская... — тут в голове Ринтаро мелькнуло воспоминание. — Стратфор?!

Точно. В новостях говорилось, что они с лёгкостью добыли и продали сверхсекретные данные о российских баллистических ракетах, к которым даже ЦРУ подобраться было трудно. Так их престиж был подорван, а стратегия российских военных была в корне расшатана.

Ходили слухи, что во время войны в Персидском заливе и войны в Ираке они раньше всех получили военную информацию всех стран-участниц и при необходимости распространяли её среди них.

— Ага, верно. Это мы те, кого называют теневым ЦРУ.

— К-как... Почему...

— Я с молодости занимался исследованиями в области нейрологии... и всегда думал: те, кто утверждает, что человек — это обезьяна, убивающая себе подобных, несут полную чушь. Не могу я принять такую теорию, что якобы только человеческий мозг из-за развития неокортекса порождает безумные верования и амбиции, отчего и возникают войны...

— ...

— Так почему же бессмысленные войны между людьми никогда не прекращаются? А, Ринтаро?

— ...

— Всё дело в информации. Все люди принадлежат к некоему сообществу, являются его частью. Каждый отдельный человек может считать, что действует самостоятельно, но на самом деле все мозги связаны с информацией, распространяемой в этом обществе, и вынуждены жить как единая стая.

— Не пытайтесь запутать меня сложными размышлениями! Я не поддамся на обман.

— Как же с тобой сложно. Может, привести пример? Хм, он, конечно, неудачный... Самое ужасное массовое убийство в истории человечества, совершённое в одной европейской стране... Оно произошло не в эпоху инквизиции в средневековье. Это было в середине XX века, когда уже создали атомную бомбу. И эта страна тогда была одним из самых передовых государств.

— ...

— Вопрос о качествах лидера той страны оставим историкам... А знаешь ли ты, что творили те, кто непосредственно осуществлял эти убийства? Думаешь, они были просто «обезьянами-убийцами»?

— ...

— Нет. Они были самыми обычными людьми. С точки зрения нейрологии, их мозг был нормальным, без каких-либо отклонений. Однако стоило лишь распространить среди них худшую из возможных информаций: «Это наша миссия, мы правы», «Те, кто не подчиняется миссии, — зло», — как их мозг мгновенно превратился в сообщество, спокойно совершающее массовые убийства.

— И... что с того?

— А то, что информацию для такого хрупкого сообщества, как человеческий мозг, должны контролировать те, кто способен её должным образом обуздать. Это конечная цель Strategic Focus. Я с этим согласился и сотрудничаю с ними в качестве агента.

— ...

— Теперь понял?

— Нет...

— Ринтаро...

— Что бы Вы ни городили, в конечном итоге вы просто торгуете информацией! В том числе и о машине времени... Вы всё время нас обманывали, предавали, даже нападали... И какой стране вы собираетесь её продать?! Америке? Китаю?! Или, может, из зон конфликтов на Ближнем Востоке и в Африке уже заказы поступили?!

— Всем...

— Что?

Лескинен снова пожал плечами и тихо рассмеялся.

— Как и ядерное оружие. Я считаю, это необходимо каждой стране в качестве сдерживающей силы.

— Т-так нельзя... Машина времени — не ядерное оружие! Мир будет меняться, и никто даже не заметит, что её использовали! Ни одна страна не в силах определить, кто и как меняет мировые линии. Продолжая вносить изменения, они сойдут с ума!

— Именно. Поэтому твоя способность так необходима. Ты назвал её «Считывающий Штейнер», да? Мы предполагали, что ты способен ощущать сдвиги мировых линий, и всё это время искали тому подтверждение.

— Что? А!.. — Ринтаро с досадой стиснул зубы, поняв, что до самого последнего момента не догадывался о такой возможности.

Он всегда думал, что пациенты с новым энцефалитом вовсе не больны, а просто подвергаются бессмысленному лечению.

Но это было наивно. Ведь истинная цель Лескинена и его людей заключалась в том, чтобы изучить носителей Считывающего Штейнера.

— «Махо» подробно мне рассказала о твоих выдающихся способностях. Сейчас разведки всего мира исследуют пациентов с новым энцефалитом... но пока их исследования ни к чему не привели. Тут мы снова на шаг впереди.

— Кх...

— И ещё... почему ты раньше не рассказал мне о своей способности? Тогда мы не стали бы так вмешиваться в мозг твоей подруги — мисс Накасэ, кажется?

— Что?! — Ринтаро побледнел и наконец бросился вверх по лестнице.

Он попытался схватить его за грудки халата, но был отброшен большой рукой.

— Что вы сделали с Накасэ-сан?!

— Ах, не злись так. В будущем, возможно, проявятся небольшие нарушения мозговых функций... но она этого даже не заметит.

— Не в этом дело!

Впервые Ринтаро почувствовал к человеку перед ним отвращение и... страх. Он не мог поверить, что это тот самый человек, которого он так уважал.

— Используя мозги носителей Считывающего Штейнера, мы, несомненно, сможем сделать множество открытий. Продавая эту информацию вместе с машиной времени, можно полностью сохранить мировой военный баланс. Избежать войн. Я очень хочу, чтобы и ты нам помог.

Лескинен, совершенно такой же, как и всегда, с той самой невинностью, над которой подшучивала Махо, называя его «озорным ребёнком», спокойно рассказывал об опытах на Фубуки и других людях.

— Т-ты... ты сумасшедший!

— Ну же?.. Не разочаровывай меня ещё сильнее, Ринтаро. Я же тебе говорил? Учёный всегда должен сохранять хладнокровие. Предаваться эмоциям можно, лишь когда эксперимент увенчался успехом...

В этот момент с крыши донёсся болезненный крик мужчины.

И вслед за ним несколько раз прозвучали выстрелы из автомата.

— ?!.. — внезапный грохот и стрельба стали для Лескинена неожиданностью, и он, что было для него редкостью, занервничал и повернулся к источнику звука.

Уловив этот миг, Ринтаро рванул к его коленям и схватил их обеими руками.

— Уо-о-о! — а затем, собрав все свои силы, поднял массивное тело противника.

— А-а-а?! — то, что Лескинен стоял не на площадке, а в неустойчивой позе на ступенях, сыграло Ринтаро на руку.

Он почувствовал, как его спина пронзительно захрустела под неподъёмной тяжестью, но используя нечто вроде приёма дзуко-гари из дзюдо, он с силой швырнул противника на лестницу.

— Гх! — Лескинен упал на спину и ударился затылком о ступеньку. Раздался хруст.

Скорее всего, он потерял сознание — раздался лишь короткий стон, а затем, больше не издав ни звука, он заскользил вниз по лестнице.

— Кх! — придерживая больную спину, Ринтаро бросился на крышу.

Крик мужчины, скорее всего, означал, что Сузуха сражается в одиночку.

Он не знал, что может сделать, ввязавшись в бой профессионалов, но всё равно побежал на крышу.

И что есть сил распахнул оказавшуюся перед ним железную дверь.

***

За несколько минут до этого.

Пока Ринтаро противостоял Лескинену, Сузуха горько корила себя за собственную оплошность.

Казалось бы, она была настороже против проникновения с внешней стены.

И тем не менее. Из-за облегчения, вызванного решимостью Маюри и видеосообшением отца, показавшем, что пройденный ею путь был не бессмысленным... она на мгновение утратила бдительность.

Мужчин в камуфляже, экипированных компактными автоматами, было около тридцати. Маюри взяли в заложники, так что действовать было нельзя.

— Опусти оружие и ляг на землю. Руки за голову, — холодно приказал один из мужчин.

— Будешь сопротивляться — мы не сможем гарантировать жизнь этой девушке, — пригрозила другая фигура, держа Маюри с заломленными за спину руками и приставив пистолет со снятым предохранителем к её затылку.

— Чёрт!

Пришлось подчиниться. Сузуха вынула пистолет из кобуры, положила и легла сама. Она положила руки за голову, приняв позу полной покорности.

— Сузу-сан!

— Не двигайся. Они не шутят — чуть что, и правда тебя убьют.

— Но...

— Всё в порядке, со мной ничего не случится. Всё-таки только я могу управлять машиной времени.

Похожий на командира, отдававший приказы мужчина встал рядом с Сузухой на колено. Он принялся бесцеремонно обыскивать её на предмет наличия другого оружия.

— Эй... Я всё-таки девушка. Можно хоть немного повежливей, — бросила она, но не смогла скрыть беспокойство. Ведь у неё обнаружили и забрали компактный пистолет, который она всегда прятала на крайний случай, и ещё несколько ножей. Стало ясно, что они имеют дело с профессионалами.

— Цель 2 обезврежена. Что у вас там?

— Цель 1 обезврежена. Похоже, информация верная. Но тут стоит защита от взлома, все операции завершаются ошибкой, — ответил командиру один из забравшихся в машину времени мужчин.

— Я же сказала, у вас ничего не получится. Она слушается только меня.

— Вставай... — командир легко пнул Сузуху в бок.

— Спасибо. Я уже изнывала от жары этого бетона.

— Руки держи за головой... Медленно. Сделаешь хоть одно лишнее движение — заложницу сразу убьют.

— И без тебя знаю, — как велел противник, Сузуха покорно поднялась.

Её руки сковали за спиной наручниками, затем, подталкивая в спину, её повели к машине.

Находящаяся совсем рядом Маюри смотрела на это, готовая вот-вот разрыдаться. Сузуха ей подмигнула, словно сказав, что всё в порядке.

— Биометрическая идентификация...

— Именно. Даже если вы скопируете мои отпечатки, отрежете руку или вынете глаза, ничего не выйдет. Системы 2036 года не настолько глупы.

— Мы понимаем.

— И хорошо. Окажись вы дураками, вам пришлось бы несладко.

— Эй... а где профессор? Пусть уже поднимается, — приказал командир подчинённому.

— Сейчас он в здании, устанавливает контакт с Целью 3.

— Тьфу... Почему именно сейчас? Передайте ему, как только закончить. Цели 1 и 2 идут в комплекте. Без промывки мозгов не обойтись.

«Промывка мозгов!..» — услышав это, Сузуха исказила лицо в ярости.

Промывка мозгов... Она видела, как многие её товарищи в Валькирии подвергались этой бесчеловечной процедуре. Их внедряли как шпионов, они становились пустыми оболочками. И к тому же...

— Профессор... — с ещё большей ненавистью пробормотала она.

Она вспомнила пожилого доктора, возглавлявшего команду по промывке мозгов, что привело к уничтожению Валькирии. Его называли именно так. Она не знала, он это или нет, но это обращение оставило в её памяти наихудшие ассоциации.

— Эй, женщина. Ты ведь знаешь, чем заканчивается промывка мозгов? Особенно у профессора — он использует не препараты. Твоим мозгом будут управлять напрямую.

— ...

— Пока не поздно, лучше бы послушаться нас и помочь запустить машину.

— И правда... Ладно, я поняла, — покорно согласилась Сузуха. — Я покажу вам, как управлять машиной, так что можете освободить мне руки? А то я ничего не смогу сделать, — она брякнула наручниками за спиной.

Командир, казалось, немного поколебался, но приказав подвести Маюри к нему и приставив к её голове пистолет, сказал:

— Я сниму наручники. Но ты ведь всё понимаешь?

— Да-да... Оки-доки.

Когда её руки освободились, Сузуха забралась в кабину, разблокировала систему и принялась управлять консолью. Мгновенно машина зажглась светом, и раздался гул.

— Довольны?

— Отлично, вылезай. Дальше мы разберёмся.

— Хм... Не думаю, что сможете.

Когда Сузуха вышла из кабины, командир бросил взгляд на группу из технического отдела.

Именно этого Сузуха и ждала.

Выходя из кабины, она как бы невзначай коснулась нижней части консоли. Достала спрятанный там нож и метнула его в командира.

— Гха! — он выронил направленный на Маюри пистолет и с недоверчивым лицом попытался вытащить торчащий из горла нож, но свалился на землю, мгновенно истёк кровью и умер.

Сузуха вытащила ещё один спрятанный нож и набросилась на удерживающего Маюри мужчину. Мгновенно одолев ошеломлённого внезапным развитием событий солдата, она её освободила.

Подобрав выроненную мёртвым командиром автоматическую винтовку, она вместе с Маюри укрылась за машиной.

— Чёрт!.. — однако на этом удача закончилась. Просчёт Сузухи был в том, что отряд противников прошёл куда более серьёзную подготовку, нежели она предполагала.

Тут же заместитель командира взял на себя командование и стал восстанавливать пошатнувшуюся систему управления.

По машине, за которой укрылись девушки, раздались предупредительные выстрелы из автоматов. А у них были лишь одна винтовка и нож. Сузуха не знала, как поступить.

Главное — машина времени работает. Бросить её и сбежать нельзя.

— А-а-а! — внезапно стоявшая рядом Маюри вскрикнула от боли.

В тот миг, когда Сузуха обернулась, со лба Маюри брызнула алая кровь.

Пуля лишь задела её голову — то ли они решили, что все, кроме Сузухи, лишние, то ли эта пуля попала случайно.

— Маю-нээсан!

— У-у-ух... Я... в порядке... у-у-у...

Хотя её лишь задело, это должно было быть очень больно. Залитое кровью лицо Маюри исказилось от боли.

— А-а-а! — Сузуха в ярости стала стрелять в ответ. Но в лучшем случае ей удавалось лишь слегка сдержать противника — против шквала огня из автоматов у неё не было шансов.

Даже во времена Валькирии её никогда так не загоняли в угол.

Увидев рядом технический люк машины, Сузуха отчаянно колебалась — возможно, придётся прибегнуть к последнему средству.

«Если его открыть... можно взорвать машину изнутри... Но...»

Тогда всё пойдёт прахом.

Все усилия, переживания и надежды за этот год всех, в том числе и её будущего отца, её саму и Ринтаро… и, что важнее, Операция Арклайт — всё будет напрасно, и путь к Вратам Штейна закроется навсегда.

«Но... даже так!..»

Она не могла себе позволить пожертвовать дорогим человеком...

Сузуха открыла технический люк.

Затем навела оружие на часть издававшего тихий гул двигателя.

К счастью, создающий искусственную чёрную дыру блок ещё не был активирован. Значит, даже взрыв машины не окажет серьёзного влияния на пространство-время.

— Не... нельзя... Нельзя, Сузу-сан...

— А? — стиснув зубы от боли, Маюри схватила Сузуху за руку.

— Машину времени... нельзя... ломать... Маюши хочет... разбудить... Хикобоши...

— Но... иначе мы...

Сузухе казалось, что иного выхода, кроме как взорвать машину и воспользоваться суматохой для побега, нет.

Но последующие события намного превзошли её ожидания.

В тот момент Ринтаро открыл ведущую на крышу железную дверь.

А затем позади них внезапно появилась «она».

Похоже, как и остальные, она поднялась по стене с помощью троса и перепрыгнула через ограждение.

Но в вечерних сумерках женщина в тёмном мотоциклетном костюме и шлеме казалась появившейся из ниоткуда.

Как и раньше, из-под шлема по бокам спадали чёрные как смоль волосы до середины спины, что ещё сильнее растворяло её облик в темноте.

С автоматом на плече она одиноко стояла и наблюдала за перестрелкой вокруг машины времени.

— Хм-м-м!.. — первым её заметил принявший командование заместо командира мужчина. — Эй, где ты до сих пор шлялась?!

— Извините... Никак не могла найти маму, — тихо и без интонации пробормотала из-под шлема женщина.

— Чего? Что это значит?

— ...

— Не важно! Тебя искал профессор! Здесь всё под контролем, так что проваливай!

— Профессор?..

— Ага. Похоже, ты уже давно знала, что Цель 1 здесь. Профессор, разумеется, разозлился. Так что готовься.

— Так... — с видом, будто её вообще не волнует этот разговор, она сделала несколько шагов в направлении к зданию.

Но.

Её глаза уловили «нечто».

— ... — и в тот же миг.

Словно призрак, она плавно развернулась и направилась к мужчинам.

— А-а-а?! — увидев это, заместитель командира закричал. — Что ты делаешь?! Не мешай, убирайся!

Но она не остановилась.

Покачиваясь, она просто приближалась к ним.

— Эй, ты глухая?! Мы сами здесь справимся!

— Что вы... сделали с мамой?.. — послышался из-под шлема низкий, приглушённый голос.

И она медленно указала пальцем.

Там была Шиина Маюри с залитым кровью лицом.

— Что?!

— Что вы сделали с мамой?.. — голос из-под шлема стал совершенно безэмоциональным.

Она повторяла это почти что шёпотом... безжизненно.

— Эй, что ты не... — это были последние слова, что смог произнести заместитель командира.

— Что вы сделали с мамой?!

Визг...

Нет, это уже был звериный рёв.

И началась бойня. Или, скорее, резня.

Схватив левой рукой голову заместителя командира, она — Шиина Кагари — правой навела автомат и в упор расстреляла его лицо. Оно превратилось в кровавое месиво. Оторванное от головы тело рухнуло наземь.

— А-а-а?!..

Не сумевшая среагировать на внезапное нападение женщины, считавшейся своей, группа застыла, не успев даже оказать сопротивление.

Кагари швырнула на землю окровавленный кусок, когда-то бывший головой заместителя, рванула с места и стала врываться в ряды ошеломлённых мужчин, без разбора, методично стреляя из винтовки.

— Что вы сделали с мамой?! Что вы сделали с мамой?! Что вы сде-е-елали?!

Несмотря на то, что противники уже погрузились в кровавую баню, она продолжала их уничтожать, пока их конечности не разлетелись в клочья и от человеческого облика не осталось и следа.

Некоторые пытались защититься и стреляли в Кагари, но куда бы пули по ней не попадали, она не только не ослабляла наступление, но даже не оступалась.

Когда магазиин автомата опустел, она взяла в руки огромный, похожий на мачете армейский нож и с приёмами рукопашного боя принялась без разбора уничтажать всех, кто попадался на глаза.

С каждым её движением внутренности мужчин в вечерних сумерках разлетались по крыше, всё больше окрашивая тело Кагари в кровавый.

— Не смотри! И закрой уши! — прикрывая рану на голове Маюри, Сузуха прижала её к своей груди.

Дрожа от невыносимого ужаса, Маюри вцепилась в неё и, как было сказано, крепко зажала уши ладонями.

И всё же звуки безжалостно разрываемой человеческой плоти и ломающихся костей достигали её барабанных перепонок.

— Э-это... Это уже не человек!.. — простонала Сузуха. Она уже чувствовала это, когда сама сражалась с Кагари, — та, казалось, не испытывала ни страха, ни боли, просто методично уничтожала противников.

Часто говорят, что у людей в мышцах есть внутренние ограничители для защиты тела. Но казалось, у Кагари их не было. Вот она пронзила огромным ножом повернувшегося к ней спиной в попытке бежать мужчину, затем одной рукой повалила его массивное тело на землю, пнула ногой в живот, разорвав внутренности, и в конце концов добила его.

— Ух... А-а-а!.. — стоявший в оцепенении у входа на крышу Ринтаро тоже мог только стонать, не способный даже пошевелиться.

Оттуда он видел, как Сузуха и Маюри прятались за машиной времени. Но не мог до них добраться. Зрелище перед ним было настолько ужасающим, что его ноги отказывались двигаться.

— О-окружите её и стреляйте! Она одна!

— Обходите справа, справа!

К тому времени, когда уже неизвестно сколько — десятки? — человек превратились в кровавые ошмётки, несколько оставшихся в живых мужчин наконец опомнилось и в попытках скоординироваться начало кричать полными паники голосами.

Благодаря своим невероятным рефлексам, Кагари уворачивалась от их выстрелов и превратила ещё несколько человек в жуткие трупы. Но в конце концов град пуль попал ей в левую руку, и армейский нож, что она держала, вылетел и упал на землю.

— Грх!..

Нет, не просто нож.

Оторвало саму её левую руку.

От удара тело Кагари пошатнулось.

— С-сейчас, стреляй! — кто-то завопил голосом, в котором не осталось ни гордости солдата, ни отваги.

В ответ последовала очередь выстрелов, и несколько пуль вонзилось в её тело.

Мотоциклетный костюм во многих местах был разорван, на шлеме появились трещины. Из них хлестнула алая кровь — явно её собственная, а не убитых ею.

Даже непобедимая Кагари этого не выдержала и с грохотом упала на землю.

— Есть! — похоже, они подумали, что наконец-то прикончили её.

Решив нанести последний удар, они направили стволы на Кагари и собрались нажать на спуск...

— Гуа-а-а-а! — но в тот же миг звериный рёв Кагари и крик ужаса мужчины слились в дисгармоничный дуэт.

Из положения лёжа она резко подпрыгнула, обухом ножа в правой руке сильно ударила по руке мужчины с оружием, сломав её и отшвырнув его. Без малейшей паузы она перерезала ему горло.

Уже нельзя было отличить, чья это кровь с противным шлепком брызнула во все стороны.

— О-отступаем, отступаем! — несколько оставшихся в живых, охваченных паникой наконец бросилось бежать. Но уже было поздно.

— Ха... ха... ха-а-а!

Спустя всего несколько минут...

На крыше дышали лишь четверо: вся в плоти и крови Кагари, застывший у входа Ринтаро и дрожавшая за машиной времени Маюри, которую собой прикрывала Сузуха.

Солнце уже давно село, улицы Акихабары заполнились светом уличных фонарей, неоновых вывесок и, похоже, красных мигалок прибывших полицейских машин.

— Т-ты... в порядке? Мама? — раздался голос из-под разбитого шлема Кагари.

И затем... Шаркая, волоча ноги, она направилась к Маюри.

На её пути оставались лужи крови.

— А-а-а!.. — невольно вскрикнула Маюри, увидев, что та идёт к ней.

Нет, она понимала...

Возможно, этот человек сделал это всё, чтобы спасти её.

Но она всё равно не могла не закричать. Это было слишком страшно.

— Мама?.. — Кагари остановилась.

И наконец, медленно оглядев всю крышу, осознала.

Осознала, что же натворила перед глазами своей любимой матери.

— М-мама... это не... ведь... Кагари... на самом деле не хотела никого убивать... Я просто хотела защитить маму... Прости, мама!

— Хватит, Кагари — не выдержала Сузуха. — Не двигайся! А то погибнешь!

— К-Кагари... не хотела пугать маму... Честно! Кагари просто должна была спасти маму... Так что, мама, пожалуйста... не ненавидь Кагари... пожалуйста...

— Хватит! Я поняла, прекрати уже, Кагари!

Но пока раздавался полный отчаяния крик Сузухи...

— Мама... прости... прости... — обессилев, Кагари наконец рухнула на пол.

Наконец пришедший в себя Окабэ Ринтаро бросился к ней быстрее Сузухи.

— Эй! Ты в порядке?!

— Хм! — её дыхание было ужасно хриплым и прерывистым, поверхностным, словно высохшим. Возможно, её лёгкое задела пуля.

Ринтаро потянулся, чтобы снять её изрешечённый шлем.

— Не... Нет... Не надо... Нет!.. — донёсся до его ушей хриплый, умоляющий шёпот. — Н-не снимай... Только не перед мамой и Сузухой-нээчан... Умоляю... Окабэ-сан...

— !..

Если приглядеться, из-под шлема выбивался наполовину сдвинутый и вот-вот готовый упасть чёрный парик. А из-под него виднелись красивые каштановые волосы с сильной природной волнистостью.

И в виднеющихся сквозь треснувшее стекло глаза Ринтаро определённо видел что-то знакомое.

— Не... не может быть... Ты... Почему?..

— ...

— Окарин-оджисан!

— Не подходи, Сузуха!

— А?

Ринтаро инстинктивно остановил бросившуюся к ним, чтобы помочь Кагари, Сузуху.

— Я справлюсь! А ты осмотри рану Маюри!

— Но!..

— Я сказал, останься с Маюри!

— А?.. — даже Сузуха отступила под напором столь яростного оклика Ринтаро. — Всё в порядке, Маюри? Ты потеряла столько крови!

— У-у-у... Маюши в порядке. Просто чуть задело...

— Вот видишь. Так и сказала... всё в порядке, — тихо прошептал Ринтаро девушке перед собой.

— Ах... Хорошо... Спасибо, Окабэ-сан...

И её глаза медленно закрылись.

Дыхание постепенно ослабевало.

— Э-эй!

— Хм?

— Всё... в порядке... Не волнуйтесь. Даже в таком состоянии... мне не больно и не тяжело... Я всегда слышу голос Бога... «Тебе не будет больно, не будет тяжело». Так что совсем... Кх! — она стала сильно кашлять кровью — из всех щелей в шлеме хлынула куча крови. — Ха... ха... Окабэ-сан... «Настоящая» ничего не знает. Не знает о том, что профессор вёл свои дела за кулисами... Она три года учится за границей в Европе... чтобы меня внедрить в Акихабару...

— А? Профессор...

Но этот вопрос Ринтаро её уже не достиг. Она уже ничего не слышала.

— В этой мировой линии... их встреча на самом деле... случится в следующем году, — она снова слабо приоткрыла глаза и посмотрела в сторону машины времени... на Маюри и Сузуху. — Всё в порядке... Непременно и «настоящая» его полюбит... Так же, как и я... Хе-хе, проболталась... Это секрет, ладно?

И, слегка улыбнувшись лишь глазами, в этот раз она навсегда их закрыла, дёрнулась в конвульсии — и её сердце перестало биться.

— Окарин-оджисан! Что случилось?! Что с Кагари?!

— В-всё в порядке! Я отвезу её в больницу! А ты срочно останови машину времени и замаскируй её! Сюда скоро поднимется полиция!..

— Нет, Ринтаро, уже поздно.

— Что... — когда он поднялся, взвалив на спину тело Кагари и пытаясь скрыть её истинную личность от глаз Сузухи и Маюри, из-за железной двери напротив внезапно возникла огромная тень.

Но и она шаталась. С трудом стоя на ногах, прислонившись к стене и тяжело дыша. Его лицо было землистым, а один глаз не фокусировался.

Похоже, ударив его, Ринтаро что-то повредил в его мозге, и даже казалось, что если в ближайшее время не оказать помощь, он может умереть.

— Профессор... В-вы... и с ней что-то сделали?!

Когда Ринтаро указал на лежащее на его спине тело, Лескинен тяжело и мучительно вздохнул.

— Ничего особенного. Скорее наоборот, лет десять назад я помог ей. Она тогда была бездомной, и я поддерживал её, пока она не выросла.

— Врёшь! Если бы ничего не сделал, она бы не оказалась в таком состоянии!

— Не кричи так, пожалуйста. Голова раскалывается... — и, словно пытаясь сдержать сильную головную боль, Лескинен схватился за лоб. Но... — Я не вру. Она сама со мной связалась... И даже пластическая операция с целью проникновения в этот город — это её план. Говорила, Бог в её голове ей всё подсказывает...

— ...

— Сначала я думал, что бездомная девочка просто выдумывает нелепые истории, чтобы раздобыть еды... Но исследовав её мозг и воспоминания, я обнаружил нечто весьма интересное и удивительное. Этот так называемый «Бог»... — исказив лицо от мучительной боли, он с гордостью улыбнулся, — Представь себе, этот Бог оказался мной из будущего, из 2036 года.

Со стороны площади перед станцией Акихабара донёсся топот множества армейских сапог. Среди звуков явственно слышалось ношение огнестрельного оружия.

— ?! Что?..

— Я же говорил? Уже поздно. Скоро из-за этой девочки это место превратится в поле битвы за машину времени.

Неведомо откуда сверху донёсся звук кружащих вертолётов. Они явно не гражданские — двигатели издавали тот самый свирепый рёв, что Ринтаро слышал на той кошмарной мировой линии. Звук боевых вертолётов.

— Хф... Жители города, наверное, и не представляют, что прямо в его центре начнётся Третья Мировая война...

И затем, скользя по стене, Лескинен опустился на землю и замер. Не было времени выяснять, потерял ли он сознание и вызвало ли это повреждение мозга.

— Сузуха! Можешь как-то замаскировать машину?!

— Нет! Что бы мы ни делали, её уже не скрыть! Прыгаем в прошлое!

— Что?

— Кагари оставляю тебе, Окарин-оджисан! — крикнула Сузуха, не зная, что Кагари уже мертва, и запрыгнула в кабину.

Так как главный двигатель уже был запущен, оставалось лишь проверить расчёты координат на компьютере и запустить генератор искусственной чёрной дыры и контроллер гравитации.

— В прошлое? Неужели в «тот» день, год назад? Так внезапно?!

— Не внезапно. И мы прыгаем не туда.

— Что?..

— Прости, Окарин-оджисан... Я ненадолго одолжу Маю-нээсан, — Сузуха взяла Маюри за руку и помогла ей подняться в кабину машины. Маюри смотрела оттуда на Ринтаро. Его изумлению не было предела.

— Э-эй?! Что ты задумала?!..

— Окарин, ну, в общем... — Маюри растерянно открывала и закрывала рот, не зная, как всё объяснить, но услышав доносящиеся снизу звуки яростной перестрелки, похоже, между какими-то агентами, невольно вздрогнула.

— Маю-нээсан, быстрее! Садись на второе сиденье!

— У-у-у!

И тут она вспомнила. Вспомнила, что писала Ринтаро сообщение со своими чувствами и словами «Я скоро вернусь».

— Окарин! Связи нет, так что это тебе! Прочти сообщение! В нём чувства Маюши! — крикнув это, она швырнула свой телефон в сторону Ринтаро.

Тот, всё ещё неся Кагари на спине, сумел поймать его одной рукой, но...

— Остановись, Маюри! Почему ты?! Пусть я пойду! Остановись!

— Нет! Окарин не сможет! Это... обязанность Маюши!

— Что?! Не понимаю!

— Поэтому прочти сообщение, пожалуйста!.. Ладно, я пошла! Окарин, скорее беги отсюда! — с этими словами Маюри скрылась внутри машины.

Она села на второе сиденье, пристегнула ремень и, следуя указаниям Сузухи, надела дыхательную маску.

— Маю-нээсан, как рана? — крикнувшая подбегавшему Ринтаро, отчаянно пытающемся их остановить, что одолжит Маюри, Сузуха захлопнула люк машины и обернулась к Маюри.

— У-у-у! Ещё больно, но нечего! Кровь остановилась. Операции Арклайт препятствий нет!

— Отлично!

Пальцы Сузухи заскользили по главной консоли, производя финальную проверку. Точность времени появления машины в «тот» день и «тот» момент висела на волоске.

Малейшая ошибка — и могло произойти квантовое наложение двух машин, способное вызвать взрыв, порождающий мини-чёрную дыру.

— Ой! Плохо! — тут Сузуха вспомнила нечто важное.

Жёсткий диск, что Дару спрятал в машине. Его обязательно нужно было оставить.

Потому что он будет необходим Дару и остальным в будущем этой мировой линии.

Придётся рискнуть... Ринтаро может попытаться силой прорваться внутрь, чтобы остановить Маюри.

— Маю-нээсан, я на секунду открою люк, — сказав это, она схватила жёсткий диск и потянулась к переключателю, чтобы открыть люк.

— Нет, Сузуха! Не открывай! — этот крик Ринтаро был настолько неожиданным, что реакция Сузухи замедлилась.

Прогремел предупреждающий сигнал, но время было упущено, и дверь во внешний мир распахнулась.

Ослепительная вспышка выжгла глаза, и в то же мгновение кабину заполнило пламя температурой в тысячи градусов...

***

— Ха... ха... ха!..

В суматохе боя между Японией, США, Россией и SERN Ринтаро удалось выбраться из Радио Кайкан и броситься в Лабораторию Гаджетов Будущего, но вся Акихабара уже погрузилась в невообразимый хаос, словно разворошенное осиное гнездо. Из-за ожесточённых боёв ему пришлось оставить тело Кагари в здании.

— Окарин!

— Окабэ-сан! Что происходит?!

— Ничего не понимаю, ня!

Всё это время ждавшие в лаборатории Дару и Махо вместе с присоединившейся Фэйрис с перекошенными лицами набросились на вбежавшего Ринтаро.

На телевизоре в лаборатории репортёр экстренных новостей, даже облачённый в бронежилет, не уступая репортёрам с других каналов, чуть не срывая голос, кричал:

— Это настоящая война! Площадь перед станцией Акихабара и центральная улица уже перекрыты, вертолёты и бронетехника США и Сил самообороны... А-а-а! Только что снова раздались ужасающие выстрелы! Это правда Япония?! Такое чувство, что это страна, охваченная гражданской войной! По заявлению правительства, это считается терактом, но... А-а-а, снова взрыв!

Полицейские и солдаты Сил самообороны оттесняли представителей СМИ. Среди них был и молодой солдат, кричавший: «Вам жить надоело?! Сейчас тут идёт война! Если не уйдёте, вас убьют!»

В это время рядом с журналистами неудачно приземлился противотанковый снаряд спецназа и двигатель ретрансляционной машины вспыхнул.

Похоже, оператор тоже пострадал от взрывной волны — прямая трансляция внезапно, словно в панике, переключилась на другую камеру. Ведущие в студии тоже были в ступоре и не могли вымолвить ни слова.

— В сети тоже полный хаос, никак не пойму, в чём дело! Что это значит?! А где Сузуха? А Маю-ши?!

— С-Сузуха и Маюри... — совершенно безжизненно вылетели из его уст слова, — Сузуха и Маюри... умерли...

— Что?.. — услышав это, Дару, Махо и Фэйрис не поверили своим ушам.

Особенно Дару: хотя его слух воспринял слова его лучшего друга, мозг отказывался их понимать.

— Сузуха и Маюри... что?

— Э-это... русский спецназ, напавший на нас тогда.. Я видел, как они выстрелили ракетой с соседнего здания... Я крикнул, но было поздно... Машина времени взорвалась...

— И что с ними?!

— Они мертвы! И Сузуха, и Маюри! Вместе с машиной! Их убили! — из глаз Ринтаро наконец полились слёзы, что он всё это время сдерживал.

— Н-не может быть... — Фэйрис и Махо, пошатываясь, пятились и повалились на диван.

Дару рухнул на колени.

— Сузуха... умерла? Умерла, говоришь? — уткнувшись лицом в пол, он, казалось, изо всех сил пытался не заплакать, но его голос уже срывался. — Чёрт! Чёрт, чёрт! — он бил кулаком по полу, пока тот не разбился в кровь. — Разве такое возможно?! Возможно?!

Рядом с рыдающим Дару сидел, так же не в силах даже смахнуть слёзы, Ринтаро.

— ...

Всё ещё в оцепенении, он наконец заметил, что в его правой руке что-то крепко зажато.

«Телефон... Маюри?»

Теперь он вспомнил: она отдала его ему. Попросила прочесть письмо.

Ринтаро мягко открыл папку с сообщениями.

Там было много неотправленных писем друзьям.

И самое последнее — длинное письмо, адресованное Ринтаро.

«Окарину. Туттуру~» — начало было привычным.

Но дальше тон её слов стал иным. Передающим её чувства.

«Я хотела всё как следует объяснить, но не знаю, хорошо ли у меня получится, да и если Окарин станет меня уговаривать, я могу засомневаться, поэтому напишу письмо. Маюши вместе с Сузу-сан ненадолго отправится в прошлое. Окарин, наверное, от этого рассердится, да? Но Маюши должна это сделать. Ведь в "тот день" именно Маюши спрятала своего Хикобоши... того сильного-сильного Хикобоши, который всегда поднимался и смеялся, даже в самые тяжёлые времена... за тёмными тучами».

— ... — в глубинах памяти Ринтаро всплыли слова Маюри.

В «тот день» она, защищая его, отчаявшегося и сбившегося с пути, крикнула:

«Почему? Почему ты взваливаешь будущее на него одного?! Для него это слишком... Он этого не просил!»

«Эй, Окарин… Тебе больше не надо так стараться, хорошо? Можешь поплакать, Окарин… Маюши всегда будет рядом с тобой, Окарин...»

Словно перекликаясь с тем голосом из далёких воспоминаний, письмо Маюри продолжалось:

«Маюши всё неправильно поняла. Никто ведь и не думал взваливать будущее на одного только Окарина. Мы обязательно вместе найдём Врата Штейна. У Окарина есть Дару-кун, Сузу-сан, Рука-кун, Фэйрис-чан, Юки-сан, а теперь ещё и Махо-сан... Так что теперь очередь Маюши. Это первое большое задание лабмема №002! Окарин, наверное, будет волноваться, но всё в порядке. К тому же, я верю, что если что-то случится, ты обязательно придёшь меня спасти. Мой любимый Хооин Кёма обязательно прибудет на новой машине времени... Ведь так? Так что пожалуйста. Пусти, Окарин. Маюши обязательно вернётся. Вернётся к Окарину».

И в самом-самом конце, словно извинение, была лишь одна строка:

«P.S. Маюши любит Хооина Кёму. Но... Окабэ Ринтаро она любит ещё больше», — на этом письмо заканчивалось.

Глядя на спину по-мужски рыдающего Дару, Ринтаро тихо проговорил:

— Маюри... ты... забыла? Ты же заложница Хооина Кёмы. Если умрёшь, ты не сможешь быть заложницей...

Его зрение тоже затуманилось слезами, и весь мир исказился.

— «Если что-то случится, придёшь спасти»? А ты много себе позволяешь, заложница. Ради такой, как ты... ради такой дуры, как ты... гениальный безумный учёный... Грх... — из горла Ринтаро вырвалось яростное рыдание. — Но... ещё большим дураком был... я-я-я! — он напряг дрожащие ноги и поднялся.

На душе было тяжело. Больно. Прямо как сразу после того, как он заколол Курису. Ему хотелось сейчас же рухнуть и заснуть.

Но Ринтаро... в уголке затуманенного слезами зрения ясно увидел «её».

Последнее оружие Хооина Кёмы. Последнюю надежду.

Нет... Скорее, кошмарную вещь, что не раз повергала его в отчаяние.

— Дару... Эй, Дару! Вставай! Моя правая рука, супер-хака!

— А? — подняв заплаканное, размазанное слезами лицо, его лучший друг и правая рука, лабмем №003, посмотрел на него.

Ринтаро же, всё так же со слезами в голосе, провозгласил:

— Слушай! Немедленно взломай SERN! Мы будем дистанционно управлять Большим Адронным Коллайдером!

— Ч-что?.. — все присутствующие остолбенели от таких внезапных слов. — Взломать... SERN? Дистанционно управлять БАКом?

Запаниковавшие, не сошёл ли он с ума от шока, Махо и Фэйрис засуетились:

— О-Окабэ-сан! Сядь сда!

— Есть у кого успокоительное?

— Не поймите неправильно, я не сошёл с ума. Лучше помоги мне, Хияджо-сан! Твоя сила тоже нужна!

— Моя?

— Именно. Может, это ранит твою гордость, но... ты не против, если я переложу на тебя решение, к которому пришла Курису?

— Курису?!.. — тут Махо с внезапным прозрением поняла замысел Ринтаро.

Удивлённо оглянувшись в сторону лаборатории, она увидела, как Ринтаро широкими шагами направился туда.

Одним движением маскировка была сорвана...

И из неё показалась Телефоноволновка (название временное) Ver. 2.0.

— Н-неужели, Окарин?!

— Нельзя! Она ещё не закончена!

— Нет, я слышал! Ты говорила, что не понимаешь только метод сжатия данных памяти. Остальное ты можешь.

— Так-то да, но...

— Я расскажу тебе метод сжатия, который использовала Курису. С его помощью можно сжать данные памяти до 36 байт. И тогда их можно предать в прошлое.

— В-всего 36 байт?! — как ни как исследователь, услышав такую невероятную цифру, Махо на мгновение изменилась в лице.

— Н-но... она как-то нестабильно работает... В большинстве случаев она действует просто как микроволновка... — наконец поднявшись на ноги, сказал Дару.

— У этого есть причина. С этим я разберусь.

Поскольку бои охватили весь район Акихабары, Мастерская Трубки Брауна на первом этаже уже закрыта. Мистер Браун сейчас — независимо от того, является ли он в этой мировой линии агентом SERN, — скорее всего, изо всех сил старается защитить свою любимую дочь Наэ. Должно быть, проникнуть в мастерскую и включить 42-дюймовый ЭЛТ телевизор, заменяющий лифтер, вполне возможно.

— Понял, Дару? Я скоро вернусь, так что любым способом взломай SERN и подготовь БАК к использованию.

— О-оки-доки.

— Н-но... это всё равно опасно! Проводить эксперименты на людях без каких-то предварительных испытаний... Я не могу...

— Неужели ты не уверена в собственном творении?

— Н-нет... Но в этот раз... — прикусив губу, Махо опустила голову. — Ведь если... с Окабэ-саном случится что-то серьёзное... я...

— Всё в порядке. Ведь «машина времени» Курису тоже сразу пошла в бой без испытаний.

— Но... у неё всё получилось, потому что...

— Помнишь послание Амадеуса «Курису»?

— А?..

«Передай моему самому уважаемому человеку. Я всегда считала себя обычной. А ты всегда была моим идеалом. Именно ты — настоящий Амадей».

— Разве можно отступать после того, как она сказала тебе такое?

— Н-непонятно даже, ко мне ли это обращение!..

— А к кому ещё? Она кого-то ещё так почитала?

— Н-нет, конечно! Да, это я! — твёрдо заявила Махо с возмущённым и готовым расплакаться лицом.

— Тогда решено. Тоже немедленно начинай подготовку!

Ринтаро провёл рукой по своим взъерошенным от бега волосам, решительно зачёсывая их назад.

— Кёма, держи! — Фэйрис принесла его белый лабораторный халат, всё это время висевший на стене. Ринтаро взял его и надел.

— Теперь мы завершим Телефоноволновку (название временное) Ver. 2.0 и осуществим прыжок во времени. И в этот раз я уж точно не сдамся.

Переведя взгляд на Дару, на Фэйрис и, наконец, на Махо, Ринтаро заявил:

— Как ты сама говорила... Пусть даже один раз не получится, второй, сотни раз... Я буду пытаться тысячи, десятки тысяч, сотни миллионов раз и всех спасу. И Сузуху, и Маюри, и Курису!

***

— Мх!.. — при пробуждении на Ринтаро сразу обрушилась сильная головная боль.

Болела одна сторона, прямо как при приступе мигрени, да ещё и левая половина лица сильно ныла, в глазах рябило, зрение было нечётким.

Где?..

Судя по тому, что он лежал на диване, сейчас он а лаборатории.

«Неужели... не сработало?..»

С момента решения о прыжке во времени потребовалось почти что двое бессонных суток, чтобы в соответствии с чертежами Курису из этой мировой линии создать механизм сжатия и распаковки данных с использованием БАКа SERN и встроить его в Телефоноволновку (название времени) Ver. 2.0.

За это время беспорядки в Акихабаре наконец стали утихать, повсюду была установлена охрана, и без риска нельзя было даже выйти на улицу... К тому же, работа шла в постоянном страхе, что на лабораторию могут напасть боевики какой-нибудь организации, — это был настоящий ад, истощавший всем нервы.

В мировой линии Альфа Курису говорила, что предел прыжка во времени — 48 часов. Так что машина была готова в самый последний момент. Проигнорировав возражения Махо, что окончательная настройка и проверка безопасности ещё не завершены, Ринтаро надел гарнитуру и крикнул так же, как и тогда:

«Прыжок!»

Назад, за 48 часов до момента прыжка. То есть, всего за несколько часов до взрыва машины времени с Маюри и Сузухой. Если не сработает, всё пойдёт прахом.

— В-всё в порядке... Окабэ-сан? — послышался рядом голос Махо.

А за ним — подавленный, безжизненный голос Дару:

— П-прости... Окарин, я вроде как, ну...

Услышав их голоса, Ринтаро резко поднялся.

— Ай-ай-ай-ай!.. — и его тут же охватила сильная головная боль. Он схватился за левую половину лица.

Рядом лежало холодное полотенце.

— Н-нельзя! Тебе ещё нужно лежать!

— Какое сейчас число?.. Который час? Почему я здесь сплю?

Наконец, закрывавшие всё поле зрения яркие вспышки стали исчезать и он смог разглядеть лица Махо и Дару, с тревогой на него смотрящих.

— Что?

— Я спрашиваю, какое число и сколько времени! Сейчас!

— С-седьмое... почти пять вечера... — моргая от удивления, ответила Махо, взглянув на настенные часы.

— Ч-что делать, Махо-тан?! Я же его сильно ударил! У Окарина, наверное, и правда травма!

— Может, всё-таки отвезти его в больницу...

— Нет! У меня нет травмы! — не слушая их, Ринтаро поднялся на ноги.

Эта боль в лице — от того, что два дня назад он нечаянно оскорбил Махо и Дару его ударил. Судя по его словам, всё так и есть.

— Как я упал?! Расскажите!

— Что?

— Да быстрее!

Из дальнейшего разговора с озадаченными ими двоими выяснилось, что после удара Дару ему позвонила Юки, а потом был ещё один загадочный звонок — и, поднеся телефон к уху, он сразу же потерял сознание.

Обморок и мигрень, вероятно, из-за собранной на скорую руку машины... Но в любом случае, прыжок во времени удался!

— Потрясающе! Всё-таки ты потрясающая, Хияджо-сан!

— А? Да?

Схватив её за обе руки и осыпав похвалами, Ринтаро заставил Махо побледнеть, решив, что с ним и правда что-то не так.

— Говорю же, нет! С помощью машины, что вы с Дару сделали, я совершил прыжок из будущего через 48 часов! — Ринтаро указал на стоящую в лаборатории Телефоноволновку (название временное) Ver. 2.0.

— Что?! — одновременно вскрикнув, Дару и Махо недоверчиво переглянулись.

— Времени нет! Позже объясню подробно, а сейчас просто слушайте! На кону жизни нескольких человек!

— Д-да.

— Хорошо, — увидев серьёзное выражение лица Ринтаро, они спрятали свой скепсис и собрались.

— Хияджо-сан, немедленно получи доступ к Амадеусу и удали недавно обновлённые данные «Махо»! Это же можно сделать отсюда?!

— А? К данным я получить доступ могу... но чтобы менять их извне, нужны права администратора, которые есть только у профессора...

— Понял. Это работа Дару. Взломай их и полностью уничтожь данные, срочно! И ещё проникни на все сервера Университета Виктора Кондрии и, если есть резервные копии, удали их без возможности восстановления. У нас, наверное, минут пятнадцать!

— Воу?! Окарин, опять приказываешь сделать невыполнимое! За это мы тебя и любим, за это мы тебя и уважаем! — кажется, очень довольный Дару уселся за компьютер. Махо села рядом и начала вводить свои ID и пароль, чтобы получить доступ к Амадеусу.

Последняя запись Амадеуса «Курису» должна быть чуть позже.

Ещё можно успеть. До того, как Лескинен переместит данные памяти «Махо» и «Курису» в Стратфор...

— Есть доступ!

— Отлично! Не сдерживайся, Дару!

— Оки-доки! Я тут всё к чертям разнесу!

— А? Н-не надо всё! Удали только самые последние, пожалуйста!

Успели! Теперь, если уничтожить воспоминания «Махо» о машине времени, одно большое препятствие будет устранено.

Осталось... ещё кое-что. Вернее, ещё один человек.

— Я иду в Радио Кайкан! Там Сузуха и Маюри. Но кто бы вас об этом не спросил, ни в коем случае не рассказывайте!

— Что? Это?.. — печатая с божественной скоростью, спросил Дару.

— Объясню потом! Я на вас рассчитываю! Если сейчас же не уничтожим данные, случится нечто ужасное!

— Оки-доки!

Услышав привычный ответ Дару, Ринтаро выскочил из лаборатории и помчался в сторону Радио Кайкан.

***

Тускло освещённая лестница, ведущая на крышу Радио Кайкан.

Шаг за шагом, туда медленно поднималась человеческая фигура.

Облекающий мотоциклетный костюм, подчёркивающий прекрасные пропорции тела, шлем со щитком. На плече — компактный автомат.

Двигаясь вышколенной бесшумной походкой, она вскоре достигла ведущей на крышу железной двери.

Потянувшаяся её открыть рука дёрнулась и замерла.

С крыши доносились голоса, словно бы спорящие друг с другом.

— Я не могу позволить тебе использовать машину времени...

— Даже Окарину-оджисану я не позволю помешать выполнению этой миссии.

— Нет, Врата Штейна — лишь плод твоего воображения!

— Я следую указаниям отца. Потому что я ему верю.

— Ах ты дур... Я остановлю тебя, даже если придётся применить силу...

— Хм? — послышался звук вынимаемого из кобуры пистолета.

— Подумаешь, пистолет! Меня им не напугать! Ведь уже предопределено, что я умру через пятнадцать лет!

— Верно, — раздался ледяной голос Сузухи, и прозвучал сухой выстрел. А вслед за ним — крик Ринтаро и звук падающего тела. — Но... я могу остановить тебя, прострелив ногу.

— П-погоди, Сузу-сан! Остановись! — примешался к ним голос вот-вот готовой расплакаться Маюри.

Удостоверившись в этих звуках, женщина в мотоциклетном костюме тихо приоткрыла железную дверь и вышла на крышу.

Рядом с освещённой пламенеющим закатным солнцем машиной времени стояла повёрнутая к ней спиной Сузуха.

Рядом — прильнувшая к ней Маюри.

Ринтаро с простреленной ногой, казалось, потерял сознание от невыносимой боли и лежал бездвижно неподалёку от железной двери.

— ... — женщина опустила автомат с плеча и стала медленно приближаться к спине Сузухи.

— Всё-таки пришла... Кагари? — тихо произнесла Сузуха, обернувшись через плечо.

Та резко замерла.

То, что Сузуха стояла спиной, было обманом — укрываясь в тени стоящей рядом Маюри, она сжимала пистолет, точно наведя его на женщину.

— Скажи, ты и правда... та самая... будущая дочь Маюши?.. Если так, прекрати... прошу, — взмолилась Маюри с распухшими от слёз глазами.

Это были слёзы, вызванные знанием о её связи с Курису... но сейчас она выглядела точно мать, плачущая о своей дочери.

Женщина в костюме на мгновение замешкалась и почти опустила готовый к стрельбе автомат.

Но тут же снова подняла его и собралась нажать на спуск.

— Не позволю! — лежавший, казалось бы, без сознания Ринтаро внезапно поднялся и набросился на женщину.

Совершенно не ожидавшая нападения от Ринтаро, она была застигнута врасплох и потеряла равновесие. Ствол её оружия отклонился от Сузухи.

С резкими, сухими звуками выстрелов выпущенные Сузухой пули одна за другой пронзили правое плечо женщины.

— Угх! — раздался из-под шлема крик, и женщина уронила автомат. Ринтаро тут же его подхватил, а Сузуха подбежала и повалила её на землю.

— Хватит, Кагари! Я знаю, тебе промыли мозги! Но ты должна помнить своё прежнее «я»! Не заставляй маму страдать ещё сильнее!

Но та, болезненно стоная, продолжала яростно сопротивляться. С каждым движением из раны на плече обильно сочилась кровь.

— Я сказала, не двигайся! Ты истечёшь кровью! — кричала Сузуха, пытаясь как-то её успокоить. Но сопротивление не прекращалось.

— Сузуха! Я её держу! Ты защищай машину и Маюри! — закричал ей Ринтаро. Он понял, что Кагари так неистовствует, вероятно, чтобы Сузуха не узнала её истинную сущность.

— Что?!

— Я уже сказал: если Дару провалится, отряд Стратфора сразу нападёт! Так что поторопитесь!

Перехватив Кагари у Сузухи, Ринтаро повторил, что справится.

Проводив Сузуху, с недоумённым лицом направившуюся обратно к машине, Ринтаро приблизил своё лицо к шлему и прошептал Кагари:

— Я знаю, кто ты. Я постараюсь сделать так, чтобы Сузуха и Маюри не узнали. Так что не борись так.

Но она всё ещё извивалась, пытаясь вырваться из рук Ринтаро. С каждым движением из огнестрельной раны хлестала кровь, а из-под шлема доносились стоны мучительной боли.

— Э-эй? — наблюдая за этим, Ринтаро вдруг почувствовал странное недоумение.

«?.. Что-то не так... Не похоже на прошлый раз...»

До прыжка во времени сражавшаяся словно зверь Шиина Кагари выглядела так, будто ей было не больно. Она не страдала.

— Угх... Грх... А-ай... — испуская мучительные стоны, она достала из-за пазухи потёртый складной телефон серебристого цвета.

И тогда её стоны из-под шлема сложились в...

— По... помоги... FB, FB, FB...

— Нет, Сузуха! Это не она!

Почти одновременно с этим криком через железное ограждение крыши перепрыгнула и приземлилась рядом с машиной времени ещё одна женщина в мотоциклетном костюме.

— Кья-а-а!

Со спины стоявшей у машины Маюри женщина приставила к её голове крупнокалиберный пистолет сорок пятого калибра. Выстрел из такого оружия мог в клочья разнести человеческую голову.

Оттеснённые от машины Сузуха и Ринтаро ничего не могли поделать. Их план с подставой обернулся против них самих.

— Маюри!

— Ч-чёрт, ты!.. — Сузуха инстинктивно навела пистолет. Но укрывшись за спиной Маюри, та была недосягаема для выстрела.

— Кагари! Ты понимаешь, что делаешь?! Используешь самого дорогого человека как щит!

Настоящая Шиина Кагари слегка дрогнула от этих слов, но продолжала с силой прижимать пистолет к голове Маюри.

Та съёжилась от боли и страха.

«Ну что, Кагари? Наконец пришло время вернуться в будущее. Так твоя миссия завершится полным успехом. Молодец. Мама наверняка будет рада», — в этот момент в её голове величественно зазвучал голос Бога.

Чувство блаженства, словно все миры её благословляют, переполняло её изнутри.

Отчасти это было из-за исходящего от Шиины Маюри — её любимой мамы — лёгкого аромата.

«Ах, какой чудесный запах... Мама, я так тебя люблю... Мама...»

— Бросьте оружие, оба, — прозвучал её ледяной, столь контрастирующий с счастьем в её голове голос.

— Тьфу... — скрежеща зубами от досады, Сузуха опустила пистолет... и отбросила его.

Ринтаро тоже выпустил оружие и, бормоча что-то под нос, отошёл от согнувшейся пополам Кирю Моэки. Но та больше ни на что не реагировала, лишь пристально смотрела в экран своего телефона.

— Сузуха-нээчан, запускай машину. Мы возвращаемся в будущее.

«Верно, так и надо. Скоро ты вернёшься к маме. Тогда ты снова сможешь быть с ней сколько захочешь. И мама будет к тебе очень добра».

«Но Кагари ведь уже не маленькая...»

— Опомнись, Кагари. Тебе промыли мозги, тебе это только внушили. Твоё настоящее «я»...

— Заткнись. Будешь мешкать — выстрелю, — предохранитель на пистолете сорок пятого калибра был снят. Стиснув зубы, Сузуха пристально на него смотрела.

«Как бы ей не промыли мозги... не верится, что она выстрелит в Маю-нээсан. Но...»

Напавшая той ночью на лабораторию Кагари была совершенно не похожа на прежнюю себя.

Боевая машина, способная на любую жестокость ради достижения цели. Именно такое впечатление она произвела.

Но в то же время в голове Сузухи пронеслись слова Дару:

«Она... плакала...»

«Так что, пожалуй, выводы делать ещё рано?»

«Кагари... Неужели ты и правда можешь выстрелить?! Это же твоя любимая мама!..»

И тут...

Прямо рядом с растерянной Сузухой раздался спокойный голос:

— Попробуй.

Удивлённо взглянув на внезапно заговорившего, она увидела, как Ринтаро с пустыми руками медленно сделал шаг вперёд.

— О-Окарин-оджисан?!

— Не двигайся! — Кагари сильнее прижала пистолет к Маюри.

Но Ринтаро не остановился.

— Слушай, Маюри? Я уже говорил, что она... твой будущий ребёнок.

— Д-да...

— Удивительно, правда? У тебя — и ребёнок. Сможешь хорошо её вырастить?

— С-смогу... конечно...

— Хм, сомнительно... А что ты скажешь, Кагари-сан? — взгляд Ринтаро перешёл с Маюри на щиток шлема Кагари.

Та сделала лёгкое движение назад, выражая неприятие.

— М-мама... очень добрая, всегда улыбается. Она лучшая мама!

— Вот как? Очень рад за тебя, Маюри. Говорит, ты лучшая.

— Угу.

Ринтаро приближался всё ближе. Медленно, очень медленно.

— П-поэтому! Не подходи!

— Послушай, Кагари-сан? Раз уж тебя вырастила Маюри... ты не можешь не быть доброй. Кажется, Дару тоже так говорил?

Едва он произнёс имя Дару, как Кагари дёрнулась... и её рука с пистолетом ослабла.

— Разве такая добрая ты захочешь вернуться в ужасный мир войны? Разве ты не предпочтёшь встретить маму в мирном времени?

— Ч-что ты такое говоришь?.. — Кагари была в замешательстве.

В её голове всё это время отдавал приказы «Бог». «Убей этого мужчину, и как можно скорее».

Но её рука с пистолетом стала тяжёлой, как свинец, и не слушалась.

— Маюри? Я прочитал твоё письмо.

— Письмо? Какое?

— А, точно. Ты его ещё не написала... Там было много всего о твоих чувствах.

— Чувствах... Маюши?

— Да. О твоём желании разбудить Хикобоши.

— А...

Это должно было до самого конца оставаться от Ринтаро в секрете. Если бы он узнал, то стал бы её останавливать... Так она думала.

Но на мгновение сделав серьёзное лицо, Ринтаро посмотрел своей подруге детства в глаза.

— Спасибо, Маюри... И... прости.

— А?

— Я по ошибке решил, что должен взвалить всё на себя одного. Я был дураком. Ведь, включая тебя, вокруг меня есть столько лабмемов.

— ...

— Ещё тогда... я должен был положиться на них...

— Окарин...

— Поэтому... я положусь на тебя и сейчас. Я поручаю задание члену лаборатории №002... тебе.

— Ока... рин... — из глаз Маюри медленно потекли слёзы.

— С-стой! Я правда выстрелю! — между тем Кагари в смятении кричала и вопила. Не слушавшимися руками она отчаянно вновь навела дуло на Ринтаро.

Но... даже так тот и не думал останавливаться.

— Ты не сможешь в меня выстрелить. Как и в Маюри.

— Неправда!

— Нет. Ты же слышала? Твоя замечательная мама сейчас вместе с Сузухой пойдёт ругать дурака, разрушившего мир. Она ради этого мира сделает кое-что очень важное.

— Н-нет... Врёшь...

— Не вру. И я изо всех сил постараюсь, чтобы вы с Маюри встретились в более счастливом месте. Так что, пожалуйста, прекрати.

— Я... не могу в такое поверить...

— Должна. Потому что я... хорошо знаю, кто ты на самом деле и какая ты добрая.

— А... — Кагари замерла.

Лишь нацеленное на Ринтаро дуло продолжало дрожать. Даже если бы она попыталась нажать на спуск, ничего бы не вышло.

— ...

— Убери пистолет и отпусти Маюри. Пожалуйста.

— ...

«Не верь ему. Этот парень — лжец и враг. Он мешает, так что убей его. И тогда ты сможешь вернуться к маме».

«Н-но!..»

«Стреляй же! До сих пор, пока ты делала, как я говорил, всё было хорошо, так ведь?»

«Т-так... Точно... Да...» — пребывая в сильнейшем смятении, сама не зная, что делать, Кагари в итоге последовала словам «Бога».

«Стреляй!»

Дрожащий палец Кагари резко дёрнул тяжёлый спусковой крючок.

— Н-нельзя! — находившаяся рядом Маюри раньше всех заметила это и набросилась на Кагари.

С невероятно громким для пистолета звуком и такой же сильной отдачей пуля сорок пятого калибра полетела в Ринтаро. Но благодаря Маюри прицел сбился и пуля попала в бетон крыши, от которого, словно от взрыва, разлетелись осколки.

— Тц! — пытаясь спасти Ринтаро, Сузуха подняла пистолет у своих ног.

Маюри же изо всех сил вцепилась в Кагари.

— Нельзя! Прекрати! Прекрати-и-и!

— Это ты прекрати, мама! Не мешай!

— Нельзя! Нельзя стрелять!

— Почему?! Бог сказал, что он плохой!

— Неправда! Неправда!

Кагари уже лишилась способности здраво мыслить.

«Бог» в её голове твердил: «Это ради мамы! Защити эту мировую линию! Убей того, кто пытается её разрушить!»

Но мама сказала этого не делать.

Поэтому она могла лишь бездумно стрелять и кричать.

— Не понимаю, не понимаю, не понимаю!

«Почему? Ты ведь понимаешь. Это единственный способ вернуться к маме».

— Но мама уже здесь! Мама говорит, что нельзя!

«Это ложь. Разве мама стала бы тебя так ругать?»

— Хватит, хватит, хватит! — продолжая стрелять, Кагари впала в полубезумие и, наконец опустошив весь магазин, упала на колени и схватилась за голову. — Ах...

— Т-ты в порядке?!

— У... голова... болит!..

Несмотря на то, что она её похитила, Маюри обняла её дрожащую спину.

Убрав пистолет, Сузуха тоже встала на колени и крепко обняла её за плечи.

— Кагари. Теперь... всё закончилось...

— У-у-у... Не хочу. Я хочу домой. К маме...

— Ты к ней попадёшь. Обязательно.

Так же, как и Сузуха, встав на колени, Ринтаро заглянул ей в лицо поверх её рук и мягко промолвил:

— Повторю. Поверь нам. Мы обязательно найдём путь к Вратам Штейна. И тогда вы с Маюри снова встретитесь. И сможете жить вместе гораздо счастливее... Хорошо?

— У-у-у... Больно... — но она уже никак не могла ему ответить. Она лишь сидела, сгорбившись, вцепившись в тёплые тела Ринтаро и Сузухи, и изо всех сил терпела мучительную головную боль — возможно, из-за голоса «Бога».

— Эй, Окарин? Похоже, ей очень тяжко. Может, снимем шлем?

— А? А, нет... Оставь как есть. Ладно?

— Но... почему? — удивилась Сузуха.

— Для её же блага. Большего сказать не могу...

— Хм... Хорошо. Поняла.

Возможно, Сузуха уже действительно всё поняла. Но она не продолжала допытываться и, пытаясь облегчить боль Кагари, просто продолжала нежно гладить её по шее и спине.

Но...

— А? Вертолёты...

От напряжённого голоса Сузухи все подняли голову. Сверху приближалось несколько вертолётов.

«Н-неужели... у Дару не вышло?»

В этот момент зазвонил телефон Ринтаро.

— ?!.. Это Дару!

— Папа?!

— Ах...

С трудом нажав кнопку ответа, он услышал с того конца уверенный голос Дару:

— Окарин! Слышишь?!

— Ага!

— Миссия выполнена! Данные полностью уничтожены!

— Отлично! Как и стоило ожидать от моей правой руки! Передай спасибо Хияджо-сан!

— Оки-доки! — но голос Дару тут же напрягся, — Но, понимаешь, по телевизору стали крутить жуткие новости. Вы что, перестрелку там устроили?

— А?!..

Когда он об этом сказал, они наконец ощутили, как вся Акихабара наполнилась звуками полицейских сирен.

Приближающиеся сверху вертолёты, конечно, были не ударными, как до прыжка во времении... Это были репортёры.

— Дело плохо! Если туда вломятся полиция и репортёры, всё раскроется, все наши старания уйдут коту под хвост!

— Похоже... пора отправляться. Немного рано, но мы так и планировали... — прошептала Сузуха.

Затем она поднялась.

— Окарин-оджисан. Могу доверить Кагари тебе?

— Ага. У нас как раз появился новый лабмем... Точнее, мы обязательно её примем, даже если она будет против. Она же специалист по нейрологии, наверняка сможет её вылечить.

— Хорошо... Пожалуйста, — и она ещё раз нежно погладила по спине сгорбившуюся, терпевшую боль Кагари.

— И ещё... Думаю, той девушке тоже надо помочь, — Ринтаро указал на Моэку, которая, несмотря на потерю крови и изнеможение, всё ещё не выпускала из рук мобильный.

— Угу. В остальном положусь на тебя, Окарин-оджисан. Ладно, пойду готовиться к отправке, — она быстрым шагом направилась к кабине машины времени.

— А, погоди, Сузуха. Держи, там Дару, — Ринтаро протянул ей телефон.

— А?! Т-так внезапно...

— Просто поговори.

— Ух... — она неохотно поднесла телефон к уху. — А... Это... папа?

— Угу.

— Э-это... ну...

— Угу.

— Я... пошла.

— Угу. Ещё увидимся, Сузуха.

— Увидимся, папа, — сказав лишь это, она нажала кнопку завершения разговора и шлёпнула Ринтаро телефоном.

Такова была на этой мировой линии разлука отца и дочери Хашида.

— И... всё?.. Только это?

— Ага. Я не знаю, о чём ещё говорить... — с этими словами она улыбнулась и слегка покраснела. Улыбка её была совсем детской.

В этот момент изнутри Радио Кайкан донёсся звук множества громко топающих по лестнице ног.

Это полиция или репортёры?..

— Быстрее, Сузуха! Времени нет!

— Оки-доки! Маю-нээсан, пошли!

— У-угу!

Сузуха и Маюри доверили Кагари Ринтаро и забрались в машину времени.

Как только двигатель заревел, начались разряды электричества, сопровождающие возникновение чёрной дыры.

— Ах, точно! Чуть не забыла! — прежде чем пристегнуть ремни в кресле пилота, Сузуха схватила жёсткий диск Курису, что Дару тайком спрятал, и бросила его Ринтаро. — Держи, Окарин-оджисан!

— Хм?! Эй, это же!..

— Только не сильно ругайся на папу, ладно? Я подумала, что он обязательно пригодится и папе, и Махо-сан, и тебе, Окарин-оджисан.

— Но мы не знаем пароль!

— А, эта программа шифрования для квантового компьютера 2036 года — как решето. Передай это папе.

— Так я изрядно подорву его самолюбие...

— Ха-ха. Я приклеила записку с паролем. Сама не понимаю, что там написано.

— Ага! — на жёстком диске Курису действительно была записка Сузухи — длинная строка цифр и букв, в которой с первого взгляда ничего понять было нельзя.

Как выяснилось позже, это была комбинация из имени, даты рождения, номера телефона, ID, адреса и прочих данных Хияджо Махо.

— Ах... Да она помешана на Хияджо-сан! Это уже переходит все рамки!

— Завязка для Юри!

— Прекрати! И вообще, с чего это Курису так сделала? Не хочу, чтобы мои личные данные использовали без спроса!

У всех трёх реакция на это открытие была разной, но самая язвительная жалобница, Махо, на самом деле радовалась больше всех.

— Ладно, полетели, Маю-нээсан! — передав Ринтаро жёсткий диск, Сузуха пристегнула ремни и надела дыхательную маску.

— Ах, прости, подожди ещё чуть-чуть! — попросив у Сузухи немного времени, Маюри высунула лицо из кабины.

Её взгляд встретился со взглядом Ринтаро.

— Окарин!

— Что, Маюри!

— Ну... В общем...

— Хм?

— Маюри... Это самое...

— Ага.

— Любит... Окарина! — сказав это, она вся покраснела и скрылась в кабине.

Вскоре люк стал медленно закрываться...

И Ринтаро изо всех сил крикнул ей вслед. Впервые за долгое время — тем самым голосом:

— Слушай, Шиина Маюри! Ты навеки моя заложница! Не думай, что так просто сбежишь! Я пойду за тобой хоть на край пространства и времени, так что будь готова! Муа-ха-ха-ха-ха!

И тогда из-за почти закрывшегося люка донёсся последний ответ:

— Угу! Я буду ждать! Обязательно приди за мной! Обещай!

Люк полностью закрылся...

Машина времени с нарастающим гулом стала окутываться тонким, подобным пелене светом. Она готовилась создать чёрную дыру.

Ринтаро поднял терпевшую разрывающую мозг головную боль Кагари и отошёл к железной двери, чтобы держаться подальше от машины времени и не быть затянутым в искажение пространства-времени.

Тут он наконец смог снять с неё шлем. Парик упал, и из-под него показались каштановые вьющиеся волосы.

— Ах... — плача от боли и любви к матери, она отчаянно попыталась отвернуться.

— Всё в порядке. Я — Окабэ Ринтаро, прыгнувший во времени из будущего. Я знаю... почему с тобой это случилось... Так что... я тебя ни в чём не виню, — нежно, но твёрдо сказав это, он наконец её успокоил. Она доверила ему своё тела и посмотрела помутнёнными от боли глазами на машину времени.

— ...

— Смотри, вот они отправляются. Твои мама и сестра. Ради меня и всех остальных... и, конечно, ради тебя.

— Мама... Сузуха-нээчан.

Машина наращивала мощность, и свет стал переливаться цветами радуги.

Скоро прыжок. Доносящиеся снизу шаги, казалось, уже были совсем рядом, но теперь они успели. На всякий случай Ринтаро крепко закрыл железную дверь.

«Вы справитесь... Член лаборатории №008, Хашида Сузуха... Член лаборатории №002, Шиина... Маюри».

И вот машина наконец создала чёрную дыру, исказив пространство-время...

И в следующее мгновение, ослепительно сверкнув, она полностью исчезла из настоящего.

В «тот день» 2010 года.

Эпилог

Если Бог и создал мир, то уж наверняка сделать его для нас понятным не было его главной заботой.

— Альберт Эйнштейн

———

2025 год. Лаборатория Гаджетов Будущего.

Хотя это уже не та же комната, что была раньше.

Она находилась на одном из этажей нового здания, ставшего их штаб-квартирой, в превратившейся в выжженную пустошь после начала Третьей Мировой войны части Токио.

Это место больше напоминало мастерскую, чем лабораторию, но здесь, без сомнения, собрались лучшие умы мира. Чтобы создать машину времени и найти путь к Вратам Штейна.

И в центре этого помещения...

Развевая белым халатом и позируя, словно актёр на сцене, говорил «он»:

— Твоей нынешней точки мы достигли лишь потому, что желали спасти Курису. Подготовительный этап моего плана завершён. Дальше всё зависит от тебя. Объясняю суть финальной миссии Операции Скульд.

— ?..

— Хм?

Фэйрис и Рука снимали его на видео... Наблюдая за этим, «Курису», она же Хияджо Махо, обратилась к Дару. «Курису» — псевдоним, что Махо сейчас использует.

С 2011 года прошло же четырнадцать лет, но она всё ещё осталась, по выражению Дару, «легальной лоли». Так что тем более сейчас, в военное время и без поддельного удостоверения личности, если бы она вышла на улицу после пяти вечера, её бы задержала полиция.

Однако её когда-то растрёпанные и запущенные волосы теперь были аккуратно подстрижены до плеч, и в очках без оправы она, к удивлению, превратилась в очень стильную девушку — до есть женщину.

— С ним всё в порядке?..

— Угу. Наверное.

— Понятно. Ну, не то чтобы я была против... Но разве Окабэ-сан из 2010 года, который будет это вместе со всеми смотреть, не смутится?

— Всё нормально. В 2010 он был ещё круче.

— А, вот как... — на самом деле Махо выглядела слегка грустной.

Нет, не только Махо.

И участвовавший в этом разговоре Дару, и снимавшие Фэйрис с Рукой, когда думали о том, что будет дальше, ощущали глубокую пустоту.

— Обмани «себя». Обмани «мир». Таков путь достижения Врат Штейна. Желаю удачи, безумный учёный. Эль Псай Конгру, — и на этом видео заканчивалось.

— Готово, ня~

— Отлично. Осталось отправить это в прошлое. Рукако, не перепутай адресата и время!

— Д-да! Это — на телефон Кёмы-сана. А видео от Хашиды-сана — для Сузухи-сан, да?

— ОК. Пожалуйста, позаботься об этом.

Закончив съёмку, развевая белым халатом, Ринтаро подошёл к Дару и остальным.

— Теперь путь к Вратам Штейна проложен. Нынешний я сделал всё, что мог. Дальше всё зависит от меня из 2010 года.

— Хм, угу.

— Что с вами? Мрачновато выглядите.

— Просто... всё равно тревожно.

— Из-за чего?

— Из-за... пилотируемого испытания прототипа машины времени...

Махо взглянула на стоявшую позади машину с номером FG-C193.

Она была почти такой же, как модель C204, появившаяся в Акихабаре в 2010, но и Дару, и Махо считали, что функционально в ней ещё много недоработок и она не вышла за рамки прототипа.

Но Ринтаро усмехнулся:

— Всё в порядке. Я доверяю своим верным правым рукам. Успех гарантирован.

— Но всё же... — Дару всё не мог развеять мрачные мысли.

Ринтаро изложил им гипотезу, что всё это время вынашивал:

— Я умру в 2025 году. На этой мировой линии это предопределено. Когда-то Сузуха говорила об этом, да? И сейчас как раз тот самый год.

— Д-да...

— Поэтому я всё это время был убеждён, что умру в этом году. Но! — он слегка преувеличенно взметнул подол халата и приложил руку к груди. — Я понял, что это не обязательно означает неминуемую смерть. Я подумал, что мой уход с этой мировой линии в 2025 году можно истолковать как нечто равнозначное смерти.

— ?.. Что ты хочешь сказать, ня?

— Другими словами, то, что я «покину этот мир» в 2025 году, не обязательно означает, что я умру... Это может означать, что я сяду на первую машину времени и благополучно отправлюсь в другое время.

— Это... слишком позитивно...

— Но имеет право на существование, так ведь?

— Ну... нельзя сказать, что такой возможности совсем уж нет... — Махо кивнула.

И в то же время с грустью про себя подумала:

«Но для нас это одно и то же... То, что ты не сможешь существовать здесь после 2025 года... означает, что ты никогда не вернёшься обратно...»

Возможно, Ринтаро тоже это понимал, хоть и не говорил. Он смотрел на лица своих товарищей, одно за другим, словно врезая их в свою память.

Дару, Фэйрис, Рука, Махо. А позади них — Каэдэ. Также там были спасённые Махо Фубуки и Моэка. А рядом с ними, готовая тихо его проводить, стояла настоящая Хашида Юки.

Наконец, его взгляд упал на ребёнка, которого та держала за руку. Ребёнка, чьи глаза на контрасте с родительскими казались строгими. По словам Дару, она немного опережала в развитии свой реальный возраст, но на самом деле была очень ласковой.

Ринтаро широко ей улыбнулся, но та, смутившись, быстро спряталась за мать.

— Ладно, я пошёл! — сказал Ринтаро, ободряя не только себя, но и всех остальных, и забрался в кабину машины времени FG-C193.

Когда он стал включать главные переключатели на консоли, всю машину окутал гул. В сравнении с C204 шум и вибрация были значительно сильнее.

— Эй, Дару? Та штука будет работать как надо? Это ключ ко всей операции.

— А... Трейсер чёрных дыр? Угу, думаю, да.

Специальное устройство, установленное только на модели C193.

Оно способно отслеживать пространственно-временные искажения, созданные чёрной дырой, в определённых координатах — а именно на крыше здания, что когда-то называлось Радио Кайкан — на семьдесят миллионов лет в прошлое и будущее. Это, можно сказать, радар, отслеживающий след машины времени.

Это устройство для преследования другой машины времени было спроектировано специально для этой миссии.

Разумеется, у него лишь одна цель.

— Я же обещал. Что обязательно вернусь за сбежавшей заложницей.

— И Сузухой...

— Конечно.

— Думаю, батарея C204 Сузухи села и они не могут совершить нормальный пространственно-временной переход. Так что передай им это.

На C193, на которой отправлялся Ринтаро, была запасная батарея. Это первое пилотируемое отправление машины времени в то же время было и самой важной миссией — доставить её к C204.

И более того... Если машина времени Сузухи окажется сломана, на борт этой войдут, чтобы отправиться в настоящее, только Сузуха и Маюри. Таков был запасной план Ринтаро.

Конечно, он никому об этом не говорил, и никто не пытался это обсуждать... но, наверное, Дару, Махо и остальные уже всё поняли.

— Доверься мне. Если задача меня из 2010 года — достичь Врат Штейна, то задача нынешнего меня — вернуть нерадивую заложницу, что укатила в путешествие и не возвращается.

— Угу, — Ринтаро и Дару непроизвольно пожали друг другу руки.

Подталкиваемая Фэйрис, Махо, слегка смущаясь, тоже пожала руку Ринтаро.

— Спасибо за всё, Окабэ-сан. И ещё... перед отправкой можно один вопрос?

— Хм? Какой?

— Ну... Если ты достигнешь Врат Штейна, ты ведь обязательно встретишься с Курису, так ведь? Тогда... где-то там буду и я... Так что... хоть словом...

— Ха-ха. Говори это мне из 2010, а не мне нынешнему.

— А? Ах, да. Точно...

— Ага. Ну что ж, пора отправляться. Отойдите подальше, это опасно.

— Ах, погоди... Ещё кое-что!

— Хм? Что ещё?

— А, ну...

— ?..

— Я... это самое... могу... называть тебя... Окарин-сан?

— И всё? Могла и раньше спросить, — затем, убедившись, что из-за шума её настоящего имени не будет слышно, он добавил: — Тогда бы и я называл тебя Махо-чан или Махо-нян.

— Недопустимо! Я решительно против, Окарин-сан!

— Ш-шучу я! Не надо так...

— Но... — выражение лица собиравшейся пристально взглянуть на него Махо исказилось. Как она не старалась их сдержать, слёзы стали капать, не прекращаясь.

То же самое было и с Дару, и со всеми остальными. Из многих глаз по щекам текли капли.

— П-погодите! Пожалуйста, подождите! — и в помещение вбежал самый новый член лаборатории.

Её прекрасные, доходившие до пояса, в этот раз настоящие чёрные волосы с рыжеватым отблеском развевались.

— А я-то думал, куда ты пропала? Где ты была?

— Ха-ха-ха... П-простите. Я ходила за этим.

— Хм?

— Возьмите с собой... Это талисман, — она протянула Ринтаро довольно потрёпанный зелёный брелок Упу.

— Ты уверена? Это же твоя драгоценность, нет?

— Да. Именно поэтому обязательно верните его. Вместе с мамой.

— Понял... Хорошо, я обязательно его верну. Обязательно, — Ринтаро крепко прицепил брелок к панели в кабине и крепко пожал ей руку.

Затем, словно стыдясь того, что из его собственных глаз тоже непроизвольно покатилось что-то тёплое, он нарочно громко крикнул:

— Ладно! Всем отойти! Начинаем операцию. Название... Операция Альтаир! — с этими словами он с силой нажал на переключатель.

Толстый люк машины медленно закрылся. И когда по помещению раздался резкий звук герметизации, настал момент вечного разделения между Ринтаро и остальными.

Последним, что увидели Дару и Махо, стал он, надевающий дыхательную маску и смахивающий слезу...

Но в этом не было и тени безысходности — скорее это было исполненный силы облик самого Хооина Кёмы, пылающего своей миссией и одержимостью.

— У него получится... правда?

— Всё будет в порядке... Кёма обязательно это сделает, ня.

— Ага. Ведь это наш Окарин.

Машина с закрытым люком стала окутываться радужным туманом.

В то же время рёв двигателя стал оглушительным, и никто в помещении уже не слышал голосов друг друга.

— Окарин!

— Окарин-сан!

Среди этого гула все, разными словами, но одновременно, крикнули:

— Определена твоя смерть, или ещё что — плевать! Всё равно возвращайся!

— Кёма-а-а! Без Кёмы всё пропало!

— Мы будем ждать! И я тоже буду ждать! Обязательно возвращайся!

Пока Дару, Фэйрис, Махо и другие срывали голоса, машина стала терять форму и колебаться, как вдруг, вспыхнув ослепительной вспышкой, исчезла, совершив прыжок из 2025 года в какую-то иную эпоху.

Как и было обещано в тот давний день. Вслед за двумя Орихимэ.

(Конец)

Страница книги Врата Штейна: Надграфик замкнутой кривой в интернете

Table of Contents

0.1 Эпиграф

1 Замкнутый мир

2 Анализ нервных импульсов, связанных с воспоминаниями в височной доле

3 Долина Еннома

0 Пандора вечного возврата — Начальные иллюстрации

4 Виртуальный образ

5 Наследие Амадея

6 Night Walker

7 Сочельник

7.5 Интерлюдия

8 Считывающий Штейнер

9 Слёзы

10 Тот, кто выбирает, и тот, кто не выбирает Врата

11 Хооин Кёма

Эпилог

О книге