- Есть только одна причина, по которой я вызвал вас сюда.

У человека, который сейчас говорил, было лицо, похожее на скалистый утес. Это был крупный мужчина с коротко постриженными зелеными волосами. Его мощные мускулы были облачены в броню. Шея и плечи мужчины были невероятно большими по сравнению с плечами обычного человека; это был тот-кто излучал боевой дух так, как мог только тренированный и дисциплинированный воин.

Он усадил свое огромное тело в тесное кресло, с которого обычно смотрел таким взглядом, что большинство людей упало бы на колени.

Мужчину звали Маркус Гилдарк. Он был рыцарем Королевства Лугуники и капитаном рыцарей королевской гвардии. Его называли самым сильным в стране, испытанным в бою, старым боевым псом. История этого человека и его умение владеть мечом заставили всех согласиться с тем, что он был вторым по силе бойцом в королевстве. Также его было очень сложно вывести из себя, но в этот момент...

- Капитан, пожалуйста, не надо быть таким жестоким. Может показаться, что Ферри ничего не делает, но он очень занят!

Было просто немыслимо, что кто-то осмелился так легкомысленно обратиться к Маркусу. Собеседник капитана непринужденно улыбнулся ему, ничуть не смущенный каменным взглядом.

- Феликс.

- Хм! Я хочу, чтобы Вы наконец-то начали называть меня Феррис. ‘Феликс’ звучит мужеподобно.

- Так и должно быть, - сказал Маркус с твердым выражением. - Потому что ты мужчина, и это твое имя.

Разочарованный Феликс был существом с льняными волосами, а также кошачьими ушами того же цвета.

Феликс Аргайл, называвший себя Феррисом, был рыцарем королевской гвардии и вел себя как скромная дева. Таков был его истинный характер. В данный момент он занимался тем, что недовольно поджимал губы, глядя на Маркуса.

- Я больше не маленький ребенок—не делай вид, что можешь говорить мне все, что хочешь, даже если это правда. Ферри не понравится капитан, если он откажется слушать.

- Ты всегда много говорил. Возьми урок у тех двоих, рядом с тобой, и хоть раз держи язык за зубами.

- Ока-ай, - сказал Феррис без малейшего раскаяния в голосе. Он выпрямился и посмотрел по сторонам. Двое стояли по бокам от него, выдерживая испепеляющий взгляд Маркуса. Один из них выглядел подавленным, в то время как другой сохранял серьезное выражение лица.

- Вот это да, ребята, - пробормотал Феррис себе под нос, щелкнув языком.

Маркус уловил слова, но предпочел не отвечать. Вместо этого он сказал:

- Я счастлив, что у меня есть такие прекрасные подчиненные.

Это был хороший способ уйти от темы. Маркус выпрямился и вернулся к первоначальной теме разговора.

- Давайте перейдем к делу. Я отправляю вас троих в качестве телохранителей одной важной персоны. Ваша цель - Империя Волакия.

Прозвучал скептический вопрос.

- Мы сопровождаем ВИП-персону? В империю?

Говоривший был красив и светловолосый, он приподнял одну бровь. У него было красивое лицо, но на нем было выражено недоверие.

- Сэр, у меня сложилось впечатление, что мы не должны беспокоиться, вступая в контакт с империей.

- Я слышу, что ты говоришь, но это действительно выше нашей зарплаты, не так ли, Юлиус? Пусть начальство попотеет по мелочам. Есть еще вопросы?

Красивый молодой человек, Юлий Юклиус, взглянул на рыцаря справа от себя и пробормотал:

- Я думаю, что все еще есть основания сомневаться в выборе команды.

Рыжеволосый молодой человек, стоявший рядом с ним, кивнул и вступил в разговор:

- Согласен. Работа телохранителя — это одно, но я озадачен тем, что меня ввязывают в политику. Обычно мне запрещено даже приближаться к границе.

- В договоре ничего конкретно не говорится о том, что Райнхарду Ван Астрея запрещено что-либо делать. Более того, они хотели тебя видеть в составе телохранителей.

- Так ли это, сэр?

Молодой человек с рыжими волосами—Райнхард Ван Астрея —с сомнением посмотрел. Юлиус и Феррис выглядели такими же озадаченными, как и он.

Марк кивнул им троим, а затем с глубоким, серьезным вздохом добавил:

- Император Священной империи Волакии желает видеть вас лично.

И на этом все закончилось.

Империя Волакия была большим государством, расположенным на юге. Она имела плодородные земли и хороший климат. Температура почти не менялась в течение года и не вызывала дискомфорта. Это была гарантия населению, что голод обойдет их стороной.

Империя Волакия воспитывала у своего народа силу духа, и это учение глубоко отражалось в управлении страной и ее политике.

Сильные стояли выше, чем слабые. Сам император не был исключением.

Действительно, так называемый обряд Императорского отбора, по которому избирался правитель Волакии, был апогеем этой философии. Волакские императоры брали много жен со всей страны, чтобы те рожали детей. Эти имперские отпрыски были затем натравлены друг на друга в кровавой борьбе за трон, причем последний оставшийся в живых становился императором.

Уничтожь своих братьев, убей своих сестер и стань правителем. Это казалось диким, но именно так императорская семья подавала пример, и именно эта непреклонная доктрина давала императорам железную власть над народом.

Таков был путь этой земли, и таков был дух, необходимый для установления сильной империи...

“Подними голову. Я даю разрешение.” - Этот голос пробирал любого человека до души и вызывал дрожь.

Но это не была обычная дрожь, которую можно было почувствовать при радости или удовольствии. Юлий чувствовал тоже, что и при встрече со Старейшинами. Но на совершенно другом уровне.

Ничего не говоря, Юлиус медленно поднялся с колена. Перед ним стояли двое старейшин, а рядом с ним - двое его товарищей-рыцарей, тоже поднявших головы. Юлий окинул их быстрым взглядом, затем снова посмотрел на возвышение перед собой. На троне, расположенном в дальнем конце красной ковровой дорожки, восседал человек, излучавший несравненное величие. Юлию перехватило дыхание.

Человек на троне был красив и молод, у него были черные волосы и миндалевидные глаза. Вероятно, ему было лет двадцать пять, он был одет в красно-черное одеяние. Казалось, что он собирался избежать показухи, учитывая явное отсутствие украшений и аксессуаров. Несмотря на это, его элегантная фигура поражала воображение.

В этом мире было много людей, которые могли подчинить себе окружающих. Многие из них достигли больших успехов, получили важные должности, соответствующие их огромным ресурсам и острому уму, но юноша перед глазами Юлия был редкой драгоценностью даже среди драгоценных камней, существом, отполированным до совершенства...

Таков был семьдесят седьмой император Волакии – Винсент Волакия. Юлий и другие дипломаты от королевства были сопровождены в приемный зал Хрустального дворца Рапганы, где они склонили колени перед императором и поклонились, как того требовал этикет для императорской аудиенции.

Трон, как и сам дворец, был сделан из магического камня высочайшего качества. За ним величественно реяло знамя с государственным гербом Волакии: волк, пронзенный тремя мечами. Солдаты в доспехах выстроились по обе стороны, в зале сохранялась абсолютная тишина. Каждый из них излучал гордость и боевой дух. Из-за этого Юлиус нервничал и был насторожен, стараясь вести себя как можно аккуратнее.

Но император не обращал внимания на Юлиуса и смотрел сквозь него.

- Миклотов, ты так постарел с тех пор, как я видел тебя в последний раз. - Выражение его лица не изменилось, когда он произнес колкое замечание вместо приветствия.

- Хм, - сказал Миклотов со вздохом. - А вы только лучше стали. Теперь мне совершенно ясно, как я сильно постарел... Даже волосы цвет потеряли….

- Никогда не видел и намека на цвет твоей шевелюры.

- Ты же знаешь, что делает возраст с человеком. Я вот подумываю уйти на покой. - Миклотов погладил свою белую бороду, мягко отклоняя замечание императора.

- Ха. - Винсент усмехнулся, зная, что Миклотов не собирается этого делать. - Если вы откажетесь от вашего поста, это, несомненно, будет тяжелым ударом для Лугуники. Хотя нас такое в Империи устроит. Давайте прекратим прощупывать друг друга. Преподнеси мне свое сердце, Миклотов.

- Довольно грозный приказ от Вашего Величества.

- Плохая игра слов пользы не принесёт. Будьте бдительны, иначе можете запятнать свою репутацию.

Разговор был шутливый, фамильярный, но в нем чувствовалось напряжение, как будто два великих фехтовальщика сошлись в поединке, когда Миклотов прощупывал почву легкой шуткой, а Винсент отвечал резким выпадом. От этого разговора атмосфера в комнате замирала. Но в этот момент очевидного тупика другой старейшина взял на себя смелость вступить в бой—и начать его с козырей.

- Этот принц еще более беспечен, чем я слышал. Я ожидал от императора более утончённого и высокомерного поведения.

Он решил критиковать императора, прямо в лицо.

Говоривший был Бордо, стоявший на колене рядом с Миклотовым. Его замечание и в самом деле вызвало провокацию, а затем волну возмущения в зале для аудиенций. Вряд ли стоило даже ожидать, что имперские солдаты проигнорируют такой выпад. Они вскочили со своих мест и приставили мечи к шее.

Это была очень дерзкая выходка, и если он ошибся в своих словах, то будет кровавая бойня...

- А что такое? Я полагал, что вы более смелые и атакуете меня, не задумываясь— никогда не думал, что вы такие добрые. - Бордо огляделся по сторонам, после фыркнул и встал. Люди, окружившие его, имели мощное телосложение. И все же Бордо возвышался над ними. Имперский рыцарь, стоявший ближе всех к старику, внезапно понял, что его цель смотрит на него сверху вниз, и слегка задрожал от силы, которую излучал Бордо; кончик его меча задрожал. Через мгновение перепуганный солдат успокоился и его меч стабилизировался.

- Достаточно. Вспомните, где вы находитесь.

Всего лишь за несколько секунд до кровавой бойни, вмешался император. Боевой пыл солдат мгновенно испарился, и после секундного колебания они вложили мечи в ножны. Если бы император подождал еще несколько секунд, началась бы жестокая битва.

Однако это его не беспокоило.

- Очень любезно с вашей стороны, Ваше Величество. Ваши предсказатели сказали вам быть любезным с нами?

- Наши предсказатели очень мудры, но мы не будем танцевать под их дудку. И советоваться с ними о твоей судьбе.

- О-хо?

-Кто может быть настолько глуп, чтобы потерять самообладание из-за тявканья шафки? Или, может быть, это связано не столько с недостатком подготовки, сколько с недостатком интеллекта? Если так, то тем больше причин его жалеть.

- Как ты смеешь!..- Бордо пришел в ярость, когда его насмешку парировали. Он явно рвался в бой, и имперские солдаты в комнате снова оживились.

Нельзя допустить, чтобы ситуация переросла в физическое насилие.

- Этот разговор только что был из “Гильотины Магризы”. Разговор между высокоразвитым старейшиной и отцом-королем…

- Что? - Спросил Бордо, сбитый с толку неожиданным шепотом, который опередил его гнев.

Винсент, однако, ответил: “Хм”. Теперь на Юлия легла тяжесть взгляда императора. - Похоже, среди этой своры необразованных дворняг есть несколько довольно воспитанных и сдержанных людей.

- Примите мои глубочайшие извинения, Ваше величество. С моей стороны было очень глупо вмешиваться в разговор императора.

- Прощен. Мы милосердны ко всем, кроме самых презренных. Даже к собакам... и псам... среди вас.

- Мастер Миклотов, - сказал Бордо, бросив кислый взгляд не только на Винсента, но и на Миклотова, - я зря переживал.

- Ммм. Это утомительно для тебя, я понимаю... Но не напрягайся сильно. Мы не можем себя вести так, как вели себя раньше.

- Я все еще могу раздавить эту глисту одной рукой.

Кровь Бордо закипела, и Миклотов мог только улыбнуться. Затем Бордо демонстративно перестал улыбаться, сложил ладонь в кулак перед грудью и поклонился Винсенту. - Я унизил Ваше Величество. Я прошу прощения за свое скудоумие.

- Тогда я забираю свои слова назад о твоем сходстве с шафкой, советник "Бешеный Пес". - Так называемого Бешеного пса, похоже, совсем не позабавило это имя.  Его раздражение, без сомнения, было огромным.

Внезапно к нему обратились с этим старым прозвищем и тем фактом, что его истинная личность была раскрыта. И, возможно, обида на самого себя за то, что он раньше не понял, что император игрался с ним.

Тем не менее...

- Ну что ж, теперь, когда все эти недоразумения улажены, давайте поднимем вопрос, по которому вы оказались тут.

В только что закончившейся битве умов "Бордо" оказался хуже всех, но только его выходка разрядила обстановку.  Миклотов аккуратно шагнул в проем, перехватывая инициативу в разговоре. Винсент подмигнул старику, великодушно опустив голову.

- Мы благодарны Вам, Ваше величество. Мы прибыли в надежде заключить пакт о ненападении между нашим королевством и вашей империей.

Раздался какой-то беззвучный вздох, когда он раскрыл свои истинные намерения. Впечатление, произведенное Миклотовым, совершенно изменилось. Аура доброты, которую он излучал, исчезла, а взгляд стал холодным.  Даже Юлий и остальные, знавшие, что сейчас произойдет, инстинктивно затаили дыхание при внезапной перемене ауры старейшины. Его прямота была шокирующей.

Лишь несколько человек в зале не проявили особой реакции на это предложение: сам Миклотов, Бордо, стоявший рядом с ним— и сидевший напротив них император, Винсент.

Император молчал, глядя на мудреца, который смотрел на него снизу вверх. Темные глаза правителя обладали такой силой, что казалось, одним взглядом он мог спалить все, что пожелает. Но старец выдержал этот взгляд не затмив его.

- Все члены королевской семьи были поражены болезнью, - объявил император. – Это пошатнуло королевство.

- Кто может сказать наверняка?

- Не пытайся это скрыть, слух уже распространился.

Про смерть короля и смерть королевской династии публично не говорилось. Однако всех молчать не заставишь.  Слухи о слабом здоровье короля давно разошлись по всей округе и оставался вопрос времени, когда все узнают, что правитель умер от болезни. Было невозможно, чтобы Волакийская империя, шпионящая за королевством этого не знала.

- Это не похоже на тебя, того, кого все называют мудрецом. Застигнут врасплох и на шаг позади. Как только станет известно, что ваша королевская семья находится в тяжелом положении, ценность дипломатических миссий вашей страны резко упадет. Действительно, они почти ничего не стоят.

- Скажи мне, когда королевская родословная будет уничтожена, что станет с контрактом со Святым драконом? Без поддержки дракона королевская семья будет не более чем влюбленными дураками.

В словах императора не было злобы. Он просто изложил реальность правящей семьи Лугуники. По крайней мере, кое-что из того, что он сказал, было фактом и всеобще признанным мнением. Королевская семья Лугуники была слишком добросердечна, чтобы ставить себя выше народа. Но отдачи от доброты не было и все хотели более проницательного правителя. И все же именно эта элементарная порядочность дала им уважение простых людей.

Сам Юлий прекрасно знал об этих фактах. Ведь раньше он охранял принца королевской семьи.

- Эй ты, кошка-девочка. Если тебе есть что сказать, говорите это ртом, а не глазами.

Юлий не мог говорить; его страхи оправдались, когда взгляд императора упал на коленопреклоненного Ферриса. Обычно мальчик был таким добродушным, но сейчас его взгляд, направленный на Винсента, был полон эмоций. Слова Винсента явно разозлили его. Воспоминания об ушедших королевских особах были очень тяжелы для Феликса.

Все еще стоя на колене, Феррис сказал:

- При всем моем уважении, будь они живы или мертвы, я не позволю клеветать на королевскую семью, даже если это слово императора.

Тщательно подобранные слова удерживали его в рамках приличия, но кипевший гнев выдавал себя. Винсент видел его гнев.

- Думайте, что хотите, Ваше величество. Но каждый член королевской семьи был честным человеком и достойным. Я сам служил принцу и отдал бы за него жизнь...

Винсент спокойно прервал Ферриса, барабаня пальцами по подлокотнику трона. - Храбрость, верность, преданность... Никто так не дорожит этими достоинствами, как те, у кого нет других очевидных талантов. Они говорят, что преданность может вдохновить человека на то, чтобы отдать свою собственную жизнь. Однако... - Он перевел взгляд своих темных глаз на шеренгу имперских солдат. И затем...

- Ты, вон тот лакей. - Да, ты.

- Сэр!

Император указал на одного из солдат, который ранее обнажил свой меч Бордо. Мужчина шагнул вперед и низко поклонился.

Прежде чем он поднялся, император сказал:

- Возьми свой меч и отруби себе голову.

- Чтооо?! - Феррис издал возглас крайнего удивления. Но Винсент проигнорировал его, снова постучав по подлокотнику.

- Я повторюсь. Возьми свой меч и отруби себе голову. Неужели ты не можешь этого сделать?

- С-сэр! - Горло человека задрожало от безумного приказа императора. Не прошло и секунды, как он опустился на колени и снял шлем. На вид это был крепкий парень лет двадцати с небольшим. Стиснув зубы, он вытащил меч из ножен и приставил его к своей шее. Его мышцы напряглись—

- Я не собираюсь стоять и смотреть на это.

За мгновение до того, как голова молодого человека покатилась по красной дорожке, кто-то остановил его. Это был Райнхард, который двигался со скоростью молнии. Он только что стоял на колене, а потом пролетел несколько футов в мгновение ока, перехватывая меч воина. Видел ли кто-нибудь это быстрое движение?

Увидев впечатляющее зрелище Святого меча, Винсент перестал барабанить пальцами.

- Хм. До нас доходили слухи, но…. Хм, ну, слухам не всегда можно доверять. Мы очень недооценили вас.

- Простите меня за то, что тороплюсь... И за то, что не оправдал ваших ожиданий.

- Совсем наоборот. Вы превзошли все возможные ожидания.

Райнхард поклонился, затем отпустил меч, которым рыцарь хотел убить себя. Солдат с облегчением опустился на колени, а Райнхард вернулся на свое место перед троном, кивнув Феррису. Ошеломленный столь быстрым развитием событий, Феррис наконец пришел в себя. Винсент подпер подбородок рукой, наблюдая за происходящим.

- Не стоит выставлять свою преданность на всеобщее обозрение.

Послушание — это привилегия правителя, который твердо и уверенно контролирует ситуацию. Тот, кто цепляется за верность, глуп.

- !!!!!!!!!!!!!!!!!- Феррис едва мог говорить.

- А ты, солдат, можешь отойти. На сегодня с нас довольно. Я против

мучения полукровок.

Наследие Ферриса было более чем ясно из его кошачьих ушей и тела. Он почувствовал себя униженным, но был слишком умен, чтобы спорить с Винсентом дальше. Он поклонился, хотя ему очень хотелось сделать что-нибудь еще, и снова опустился на колено. Такова была гордость Ферриса, целителя, способного спасти жизнь. Похоже, император понял даже это в ходе одного-единственного обмена репликами.

- Какая забавная компания, - сказал Винсент. - Мне сказали, что меня посетит группа послов из королевства, но, возможно, они прислали нам клоунов по ошибке?

- Если Ваше Величество так хочет, то мы можем вас развлечь.

- Как бы великодушно не было мое сердце, я не из тех, кто наслаждается зрелищем анархии.

- Ваша просьба была услышана. Решение будет вынесено позднее. - Император Винсент взмахом руки приказал Миклотову и остальным покинуть аудиенц-зал.

Все это были отвлекающие маневры и обходные пути; они почти не говорили на эту важную тему. Так, по крайней мере, чувствовал себя Юлий, но Миклотов послушно кивнул и еще раз низко поклонился.

- Мы ценим, то, что вы уделяете нам так много своего драгоценного времени, и будем ждать вашего решения с нетерпением. - Он давно привык к высокомерию императора и готов был вежливо удалиться. Остальные были разочарованы, но последовали примеру. Они уже собирались последовать за солдатом, который вывел их из зала для аудиенций, когда…

- О да, совершенно верно. - Одна фраза Винсента остановила всех. Юлиус и все остальные остановились перед дверью зала аудиенций. Затем все пятеро повернулись, и голос продолжил: - Мы (императоры) не повторяем два раза, верно? - Император выглядел скучающим на своем троне.

Последовал неприятный звук.

- Хргхх...гхх...

Сабля была в крови, когда сталь погрузилась в землю.

Молодой человек с мечом в руке застонал, кашляя кровью,

затем рухнул там, где стоял. Акт был исполнен с жестокой учтивостью. Сначала он отошел от своего поста, чтобы не запачкать красный ковер. Рана оказалась смертельной.

- Чт… - почему?!

Казалось, молодому человеку удалось спастись, сохранив свою жизнь, но теперь он решил ее выбросить. Феррис сглотнул, полностью осознав, что только что произошло, и попытался броситься к упавшему мальчику. Но другие имперские рыцари выхватили мечи и преградили ему путь.

- Что? …

- Вот что значит иметь власть в Волакии. Вам лучше не забывать об этом. - После этого Винсент развернулся. Жестокие слова императора были направлены в спину подавленного Ферриса. Происходящие заставляло сердце сжиматься сильнее, и Юлий чувствовал тоже самое.

Философия Волакии и Лугуники никогда не сойдется во взглядах.

Пропасть, разделявшая их народы, стала колоссальной, отражаясь в медленно растекающейся по полу крови.

- ...Я мог бы спасти его! Я мог… спасти…

Покинув зал аудиенций, они проходили по коридорам дворца.

Феррис выглядел подавленным и шептал себе под нос:

- Если бы они меня не остановили, я мог бы спасти его... В этой смерти нет никакого смысла.

Его худые плечи дрожали, а ушки были прижаты к голове, голос был хриплым от разочарования. Он стыдился самого себя, и Юлий понимал, что не может поддержать его. Феррис был целителем и не мог с этим смириться. Любая попытка Юлиуса утешить его, была бы бестактной. Он все еще пытался подобрать нужные слова в голове, когда-

- Я уверен, что это было в новинку для вас и довольно неожиданно.

Он удивился словам проводника.

Некоторое время Юлий молчал, обдумывая слова Имперского солдата. С тех пор как они пересекли границу, им пришлось видеть множество солдат и рыцарей империи, и никто прежде не был похож на проводника. Возможно, все дело было в их воинственном характере, который исходил от большинства солдат империи, но он, как ни странно, не исходил от человека, стоявшего перед ними.

Эта разница в характере, по-видимому, отражалась и на уникальной внешности этого человека. Волакийские войска всегда были с ног до головы одеты в железные и стальные доспехи, показывая свою мощь и крепкость. А у проводника было открыто лицо. Он был высок, его серо-каштановые волосы были зачесаны назад. Его опущенные глаза и нежная улыбка излучали доброту, но то, как он вел себя, показывало, что он не прост, и с ним нужно быть осторожным.

Хоть его снаряжение и отличалось от других рыцарей, но точно было понятно, что с ним шутить не стоит. Также было понятно и то, что ему разрешено носить другое снаряжение из-за его высокой должности.

Юлий внимательно изучил его взглядом и ответил:

- Да, мы были крайне удивлены этому. Я надеюсь, в Империи такое приветствие не является нормой?

- Приветствие? Не совсем, но и ты не так уж далек от истины... Может быть, для вас это было захватывающее зрелище?

- Дело не в том, насколько это было захватывающе...- Пробормотал Феррис, влезая в разговор. Юлий решил пропустить его замечание мимо ушей, продолжив разговор с проводником. Спокойный, почти беззаботный ответ дал ему некоторое представление о сущности этого человек.

- Вы генерал? - Спросил Юлиус.

- О, а вы довольно хорошо осведомлены. Да, после рядового идет рядовой первого класса. После этого идет звания генерала третьего класса, затем генерала второго класса и, наконец, генерала первого класса. При достижении звания генерала можно не носить доспехи.

- Мне рассказывали, что генералы первого класса имеют колоссальный опыт, и их всего девять. Девять, так называемых Божественных генералов.

"Граждане империи, будьте сильны." - Это было единственное и самое важное учение в Волакии. Из-за этого родословная не играла никакую роль, то есть каждого судили на основе его индивидуальной силы. Все руководящие посты занимали только способные люди, Волакийская Империя превыше всего ценила могущество и власть.

Эти девять Божественных генералов имели ранг, примерно равный капитанам рыцарских орденов в Лугунике. И если Юлий не ошибался, то человек, стоявший перед ними, был одним из них...

- Похоже, притворяться больше не имеет смысла, так что признаюсь, я один из этих девяти. Балрой Темегриф, приятно с вами познакомиться.

- ...Значит, наш надзиратель идет прямиком от девяти генералов. А вы умеете быть гостеприимны. Когда Бордо услышал, что один из самых сильных бойцов в Волакии был их личным гидом, глубокие морщины выступили на его лбу.

Балрой невозмутимо похлопал себя по лбу и ответил:

- Боже милостивый. Это только показывает, как высоко император ценит вас.

Феррис, наконец, не в силах больше терпеть, вмешался:

- У вас, людей, есть чувство того, что значит ценить кого-то? От унижения опустошенной чумой королевской семьи Лугуники до бессмысленного самоубийства, все, что произошло в зале, казалось, было для того, чтобы ущемить полулюдей?

Неудивительно, что он не мог принять это как проявление уважения со стороны империи.

Как уже говорилось ранее... Балрой, почувствовав напряжение в воздухе, подмигнул и хрустнул костями шеи.

- Может быть, это и увлекательно для посетителей, но для нас это обычная работа.

- Обычная работа? Ты что, сдурел?

-  Думаю, что эта реакция вполне естественна. - Юлиус попытался сдержать слишком прямолинейный ответ Ферриса. Балрой снова был невозмутим. Он указал на Волакийский герб, украшавший его легкую броню.

- Взгляд пронзенного волка говорит, что он ещё не умер. Вот как обстоят дела в Волакии. Бейся до последнего вздоха и не проси пощады.

- А какое отношение это имеет к тому, что происходило в зале?

- Все очень просто. Тот солдат, который покончил с собой, никогда не покинул бы ту комнату живым. Он замахнулся своим мечом на советника Зелгефа, но было видно, что он боялся этого. В этот момент он и умер.

Юлиус и все остальные онемели, услышав, как Балрой так беспечно и безнравственно говорил о жизни и смерти. Не обращая внимания на реакцию окружающих, генерал быстрым шагом направился вперед.

- Он показал трусость и слабость, и это означало, что смысла в его жизни больше нет, соответственно мы не могли больше рассчитывать на него. Если бы он не смог покончить с собой, тогда остальные помогли бы ему это сделать. Тогда возникает вопрос: «Что случилось бы с его семьей, если бы он не подчинился приказу императора?" Трусость — это болезнь, для распространения которой нужен лишь маленький огонек, один трусливый человек - маленькая искра, поэтому болезнь нужно истреблять под корень.

- Они же не станут всерьез использовать его семью в качестве рычага давления?

- Трусость распространяется, как лесной пожар. Народу империи не нужны солдаты, которые боятся своей же тени. Впрочем, я не могу просить, чтобы вы поняли наши действия. Вы можете нам не верить или не понимать, но это так.

- Тогда тебе повезло. Потому что я абсолютно не верю вам, - твердо ответил Феррис. Его отвращение к империи становилось все больше, как снежный ком, спущенный с горы.

- Великолепно, - ответил Балрой, а после громко рассмеялся. - Упс, вот мы и в ваших покоях.

Их диалог продолжался довольно долго, поэтому они быстро добрались до своих комнат, и время генерала в качестве их проводника подошло к концу.

Покои в Хрустальном дворце, как и все остальное здание, казалось, было последним словом элегантности. От мебели до ламп - все, что украшало комнату, было самого высокого качества. Юлий восхищался помещениями, которые, по-видимому, были спроектированы людьми, не знакомыми со словом "простота".

- Представляешь, - сказал Балрой, все еще стоя в дверях. - Наконец-то я познакомился со знаменитым Святым мечом, а он почти не говорит ни слова.

-...Мои извинения. Я просто хотел свести к минимуму вероятность задеть и обидеть вас.

- К чему такая скромность…

- Когда я что-то делаю, мне часто кажется, что это напрасно заставляет людей волноваться. - По этой причине Райнхард хранил молчание, пока Балрой не сделал ему это неожиданное замечание.

Балрой слегка расширил глаза, услышав ответ Райнхарда, но вскоре уже хихикал где-то глубоко в горле.

- Генерал Балрой...?

- О небеса, простите меня. Я называю это скромностью, но думаю, что возьму свои слова обратно. Вы понимаете свою собственную силу, я вижу это.

- Ты слишком доверяешь мне. И этот титул "Святого меча" мне не слишком по душе.

- Ты так говоришь, но не отрицаешь, что ты самый сильный. - Балрой щелкнул пальцами. - Так ведь?

Рыжеволосый мужчина слабо улыбнулся, но ничего не ответил. Его молчание было достаточным подтверждением.

Естественно, Райнхард Ван Астрея был самым сильным человеком в мире. Он полностью осознавал свою силу, но не считал себя идеалом. Он все еще не был доволен собой. Именно это мешало ему признать свой титул.

- Ну, благослови меня Господь... Страна значенья не имеет; сильнейшие всегда идут своим путем.

- Вы имеете в виду кого-то еще, генерал Балрой?

- О, не стоит беспокоиться. Наш номер один такой же, вот и все.

Казалось, он обдумывал что-то еще, когда в глазах Балроя появилось сложное чувство. Хотя, возможно, только Юлий заметил этот сумбур эмоций на его лице. Может быть, потому что он сам ощущал тоже.

- Сейчас он уехал из города по делам, но, я надеюсь вам удастся с ним пообщаться. Думаю, тебе будет интересно. Вы удивитесь, насколько хорошо понимаете друг друга.

- Надеюсь, мне выпадет такая возможность.

Дискуссия между Балроем и Райнхардом закончилась раньше, чем Юлий успел высказать свои опасения.

Балрой, выполнив свою работу и удовлетворив свое любопытство, сказал:

- В таком случае, как бы мне ни хотелось утомлять вас, я вынужден попросить вас задержаться здесь на некоторое время. Когда Его Величество примет решение, вас вызовут. Правда, не знаю, будет ли это тронный зал или временная резиденция.

- Я просто надеюсь, что это будет не тюрьма или поле.

- Ха-ха-ха. Я обязательно дам знать Его Величеству.

Юлиус говорил в основном в шутку, и Балрой получив его ответ со смехом удалился. Когда он исчез, рыцари были наконец предоставлены самим себе. Юлий почувствовал, как напряженная атмосфера наконец-то развеялась.

- Итак, Господин Миклотов. Как ты думаешь, как прошли наши переговоры? - Бордо, удобно устроившись на диване, начал разговор. Он указал на стул перед собой, и Миклотов сел. - Я никогда раньше не разговаривал с императором, поэтому не могу сказать наверняка. Он мне показался очень убедительным. И он не выглядел так, будто его устроила идея пакта о ненападении.

- Ммм. Ты хорошо сыграл свою роль, Бордо. А вот я разочарован своей игрой слов и ее провалом. Я надеюсь, мы не слишком разгневали императора, хотя наша молодежь пыталась это предотвратить.

- Мы, сэр? - Юлий удивленно приподнял бровь, когда на него упал понимающий взгляд главного мудреца. Меньшее, что мог сказать Юлий, — это то, что он не считает, что внес какой-то вклад в переговоры. Впрочем, судить об этом ему было трудно; так же, как и Бордо было трудно понять реакцию Винсента.

Хотя Феррис воспринял похвалу Миклотова как сарказм. Уши его все еще были прижаты к голове, и он с мрачным выражением лица кивнул в сторону Миклотова.

- Мне очень жаль, сэр. Я позволил своим чувствам встать выше долга... Я впустую потратил время в тронном зале.

Миклотов покачал головой.

- Ничего подобного. Никто не осудит тебя за то, что ты сделал. На самом деле, я сам был тронут тем, что вы защищаете королевскую семью.

Юлий чувствовал то же самое. Но самым удивительным было то, что Бордо скрестил руки на груди и кивнул. - Человек не может быть патриотом, если пренебрегает королем и его семье. Ты говорил за всех нас. Тебе нечего стыдиться, малыш.

- На самом деле, император Винсент был бы гораздо более взволнован, если бы мы не спорили с ним. С этой позиции я думаю, что ваши действия никак не могли повлиять на переговоры.

- Если... Если ты так говоришь... - У Ферриса был подавленный вид, но он удивился, когда ему простили его эмоциональную вспышку.

Затем Миклотов повернулся к Юлию и Райнхарду.

- И не было никаких проблем с тем, как вы оба говорили и действовали. Прекрасное воспитание нашего сэра Юлиуса и доблесть нашего сэра Райнхарда, кажется, произвели впечатление на императора.

- Да. Ха! Похоже, мы отлично справляемся с переговорами.

- Боюсь, я уже достаточно стар, чтобы видеть последствия ваших действий, мастер Бордо... - Миклотов мрачно посмотрел на своего коллегу, который, казалось, забыл о своем напряженном разговоре с Винсентом. Старейшина сделал вид, что ничего не заметил и окинул взглядом комнату.

- Я не могу здесь расслабиться. Хоть один из генералов ушел, но последствия от его присутствия в виде маны все еще витают вокруг, из-за чего меня начинает тошнить.

- Да... Камни, используемые для строительства Хрустального дворца, включают в себя ряд магических кристаллов очень редких пород. Плотность маны, проходящей через этот замок, очень высока. Мы должны быть осторожны, чтобы не напиться.

- Мне кажется, будто они сделали это специально.

Магические камни и кристаллы были нужны для хранения маны. Именно из огромного числа этих камней и был построен Хрустальный дворец, невообразимое количество маны циркулировало внутри сооружения. При такой плотности было бы невозможно использовать магию обычным способом; а в некоторых случаях это бы убивало заклинателя.

- Это значит, что нужно привыкнуть к этому окружению, чтобы использовать магию в их среде, - задумчиво произнес Юлий. - Уже одно это говорит о том, насколько сильна оборона Хрустального дворца.

- Мы находимся в совершенно неравном положении по сравнению с имперскими войсками, которые все привыкли к такому количеству маны ...

Юлий обдумывал строение Хрустального дворца. Феррис посмотрел грустно в сторону, когда Юлий повернулся к Райнхарду.

- А ты как думаешь? - спросил он.

- Я? Я не уверен... только ты настолько внимателен, Юлиус. И твой анализ только что казался мне очень продуманным.

- Не в этом дело! Забудь о Юлиусе! - Взорвался Феррис.

- Я просто шутканул, - подмигнул Райнхард. Самому Юлию фраза "забыть о Юлиусе" показалась довольно бессердечной, но он воспринял ее как знак близости Ферриса и не стал отвечать. Тем временем Райнхард осмотрел комнату, словно хотел охватить взглядом весь замок. - Честно говоря, мне все равно на ману. Я никогда не практиковал магию, и плотность маны не причиняет мне вреда.

- О, совершенно верно. Но меня всегда удивляло то, что ты не можешь использовать магию.

- Все хорошо! - Райнхард выдавил из себя улыбку. - Иногда мне кажется, что я ничего не могу сделать. - Эти слова прозвучали немного резко. Они показали, что Райнхард отнюдь не относится к их положению легкомысленно, и Юлий поймал себя на том, что он восхищается Райнхардом.

— К тому же, - добавил Райнхард, проводя пальцами по металлическому ожерелью на шее, - сейчас мои силы все равно подавлены. Теперь я чувствую себя по-настоящему бесполезным.

— Ммм, кажется, я понял. Выходит, твоя самооценка связана с твоей силой.

— Феррис, мне кажется, ты заходишь слишком далеко.

— Это была шутка, просто шутка!

Юлиус, почувствовав, что Феррис перегибает палку, устрашающе взглянул на него.

Пристально посмотрев на него, Феррис хлопнул себя по лбу. По крайней мере, это наводило на мысль, что он наконец-то начал забывать о том, что произошло в зале для аудиенций. С облегчением увидев это, Юлий решил воздержаться от нагоняя. Он посмотрел на Райнхарда, который был расстроен замечанием Ферриса.

- Мм? Райнхард, на что ты смотришь?

- На город. Отсюда можно получить представление о столице.

- Понятно, значит берешь дело в свои руки. - Юлиус присоединился к Райнхарду, глядя в окно.

Гостевые покои располагались на верхнем этаже Хрустального дворца, с которого было видно почти половину столицы. В отличие от столицы Лугуники, которая раскинулась по кругу с замком в центре, Рапгана была окружена стенами, которые образовывали квадрат вокруг города. И в отличие от столицы королевства, где богатые и бедные были четко разделены, положение граждан империи мало отличалось от одной части города к другой. Его развитие было совершенно противоположно Лугунике, где аристократия и простолюдины жили в контрастных царствах света и тени.

- Совсем не похоже на наш дом. - Высказался Юлиус.

- Да... Тут даже климат другой… но основная причина заключается в отличительной политике. Конкуренция между людьми действительно может привести к процветанию. - Ответил Райнхард.

- Райнхард, - вмешался Юлиус. - Ты думаешь, это правильно?

- Возможно, но нельзя угнетать слабых и убивать их. - Ответил “Святой меч”.

Это была его единственная реакция на имперский образ жизни...

- Я буду молиться за твои взгляды.

...и именно этот идеал заставлял Юлия с гордостью называть Райнхарда, Святого меча, своим другом.

Миновало уже несколько часов после разговора с генералом.

Долгое ожидание не могло повлиять на дух и готовность рыцарей. Никто в комнате не думал об этом, а Юлий стал мастером играть в воображаемые шахматы —пешки, как солдаты, выстроились в ряд, словно на поле боя. Это означало, что он не считал время ожидания потраченным впустую, но ...

- Как-то слишком тихо здесь.

Было очень интересно играть в воображаемую игру. Однако, лица остальных показывали, что было у них на уме. Райнхард и Миклотов, как и Юлий, не жалели времени на ожидание. Удивительно, но даже Бордо был доволен, тихо медитируя на диване.

Однако Феррис не мог усидеть на одном месте:

- Чего они там ждут!? Неужели они нас решили замучить ожиданием?! Мы сидим здесь уже целую тучу времени!

- Феррис, довольно! Я все понимаю, но мы все находимся в одинаковом положении. Ваше поведение здесь отразится непосредственно на нашем королевстве.

- Если бы болтовня Ферри была бы проблемой, они бы уже напомнили о себе.

- Хм...

- Но вместо этого мы спокойно ждем! Как вы думаете, Император забыл он нас?

Хоть это и было маловероятно, но пессимистическая вспышка Ферриса заразила Юлиуса. Целью этой миссии было предложить империи пакт о ненападении. Империя желала торговаться в позициях силы, и не колеблясь сделает все, что улучшит их положение, включая психологическую войну. С этой точки зрения затянувшаяся задержка и отказ признать Ферриса могли быть преднамеренными уловками.

Как бы то ни было, если ситуация не изменится в ближайшее время...

Но как только он начал беспокоиться, раздался стук в дверь.

-Мне срочно нужно с вами поговорить.

Феррис удивленно посмотрел на Юлиуса. Он кивнул ему и пригласил гостя войти.

Появился солдат в полном обмундировании.

- Приношу вам свои извинения за то, что отвлек, - сказал он, преклоняя колено.

- Все хорошо. С чем вы пришли?

- Сэр, я получил указание привести одного человека.

- Только одного, говоришь?

- Да, сэр. Мне велели привести “Святого Меча” - Райнхарда Ван Астрею.

На лице Юлия промелькнуло легкое удивление. Но его реакция не была единственной, все в комнате были удивлены, включая самого вызываемого. Райнхард вопросительно склонил голову на бок.

-Точно ли Император Винсент звал меня?

- Да, сэр. Его Величество желает поговорить с вами. Можете ли вы пройти со мной?

- Я согласен, но... - Райнхард бросил быстрый неуверенный взгляд на Миклотова. Это был вызов от самого императора; они не могли рисковать и отказаться. Но их представителем, в конце концов, был Миклотов. Райнхард не стал отвечать без его одобрения.

Старец спокойно кивнул.

- Твое присутствие было условием этих переговоров с самого начала. Иди к Его Величеству и постарайся быть вежливым.

Райнхард был готов идти к императору. Однако, когда он направился к выходу вслед за охранником в доспехах, рыжеволосый мужчина бросил взгляд на Юлия. Смысл его взгляда был достаточно прост: в отсутствие Райнхарда единственными рыцарями, оставшимися в комнате, будут Юлиус и Феррис. А Феррис едва ли считался, если оценивать силу в бою, из этого выходило что Юлиус был единственным охранником. Райнхард понимал, что Юлий не сделает что-то опрометчивое, но в чужой стране надо всегда быть наготове.

- Интересно, что императору нужно от Райнхарда, - сказал Феррис, когда молодой человек вышел, посматривая на дверь, которую он закрыл за собой.

- Хороший вопрос, - пожал плечами Юлиус. - Если бы он просто хотел поговорить, то мог бы это сделать при нас. Но император Винсент намеренно разделяет нас с Райнхардом... Кто как думает, чего он хочет?

Юлий и Райнхард были рыцарями королевской гвардии. Но Райнхард унаследовал титул Святого меча еще до того, как ему исполнилось десять лет, и всем было известно, что с тех пор он получал приказы непосредственно от лидеров королевства, выполняя множество секретных заданий, о которых он не мог говорить. И одна из них была...

- Сторожевая башня Плеяд в дюнах Аугрии.

- Феррис, Я ... —

- Да знаю я, знаю. Ты тщательно подбирал слова, Юлиус.

Кроме того, Феррис никогда бы не подумал критиковать Райнхарда за что-то подобное. Феррис махнул рукой и постарался говорить беззаботно, но Юлиус видел его натянутую улыбку. Феррис не так хорошо контролировал свои эмоции, как ему казалось. Возможно, его совершенный физический контроль ослабевал среди этой эмоциональной сферы.

На мгновение Юлий замолчал. Феррис говорил про миссию, которую поручили Райнхарду. Задание было очень важным и могло повлиять на судьбу королевства, ему необходимо было разыскать всезнающего мудреца, в надежде найти лекарство от чумы, опустошавшей королевскую семью Лугуники.

Четыреста лет назад Ведьма зависти повергла мир в беспросветный хаос. Этот всезнающий мудрец был одним из трех героев, которые запечатали ее. Мудрец все еще жил, обитая в сторожевой башне Плеяд в дюнах Аугрии, которая находилась на берегу океана.

Этот старый провидец был последней надеждой королевской семьи — Надеждой, которая была доверена Райнхарду.

Но он провалил свою миссию.

- Итак, королевская династия вымерла, и мы потеряли нашу гарантию, что договор со Святым драконом не будет расторгнут, - сказал Юлий. - И именно поэтому мы здесь, в империи.

- Из-за этого Райнхард винит себя.

Юлиус помолчал.

- Может быть, ты тоже себя осуждаешь, Феррис. Или я ошибаюсь? - Он посмотрел на кошко-мальчика, который размышлял о душевном состоянии Райнхарда. Оба близких друга Юлия страдали от неспособности спасти королевскую семью. Райнхард, потому что он провалил важную миссию. И Феррис, потому он был лучшим лекарем Лугуники — исцеление болезней и заживление ран было его гордостью. Оба чувствовали то, что королевская семья погибла потому, что они не были достаточно сильны. Юлий вспомнил, что Марк сказал ему лично перед самым отъездом в империю.

Его вызвали к капитану за день до их отъезда. Там ему было приказано не спускать глаз с Райнхарда и Ферриса.

Юлий был полон решимости не выпускать своих друзей из виду во время этой поездки, и не только из-за приказа Марка.

- Обвинять себя...? Конечно. Просто подумай о том, кто такой я. -  Феррис почти растянул губы в улыбке, когда говорил. Но улыбка была пропитана самоиронией и грустью, или скорее болью. Его пожирали чувства. Как главный целитель королевства и друг покойного принца, ему было крайне больно обо всем этом вспоминать.

- Феррис, ты не должен винить себя. Это была не твоя вина.

- ...Довольно знакомые слова, звучащие как утешение.

Юлиусу пришлось признать, что он недостаточно проницателен. Ему очень хотелось сказать то, что проникнет в душу и снимет всю тяжесть Ферриса.

Но момент не дал ему шанса сделать еще одну попытку.

- Хм?

Юлиус поднял бровь, когда уши Ферриса дернулись. Они оба заметили перемену одновременно. Они посмотрели друг на друга.

Юлиус...- начал Феррис, и Юлий кивнул ему в ответ.

Подняв правую руку, он укутал ее ярким светом. Это был великий дух гнева, с которыми Юлий заключил договор. Когда их проводили в их комнату, Юлий послал этого духа, чтобы тот следил за ситуациями в замке. Дух и получеловеческая кровь, которая текла в жилах Ферриса дала о себе знать, и оба они напряглись.

- Похоже, во Дворце что-то происходит.

- Как-то все стало слишком шумно. - Бордо, почувствовав реакцию двух рыцарей, открыл глаза. Он посмотрел на главного старейшину. - Господин Миклотов?

- Что-то не понятное. Как будто находимся в улье. Мне не нравится, что это началось с уходом Райнхарда.

- Согласен, —сказал Юлиус. – Имперских войск за нашей комнатой тоже нет.

За дверью должны были стоять солдаты. Но Юлий уже не чувствовал стоявших поблизости стражников. Из этого можно было сделать вывод, что во дворце начался переполох.

- ...У меня плохое предчувствие, - сказал Юлиус после короткой паузы. - Пойду посмотрю, что там происходит. Мастер Миклотов, Лорд Бордо, пожалуйста, оставайтесь здесь. Феррис будет ... хм.

- Все в порядке.

Учитывая то, что могло случиться, Юлиус волновался и боялся оставлять одного Ферриса в качестве телохранителя. Но его колебания развеял Бордо, который медленно поднялся на ноги. Он, скрестив свои большие и крепкие руки на груди, посмотрел на двух молодых рыцарей из-под густых бровей.

- Иди и убедись, что снаружи безопасно, - сказал он. - Я сам защищу старейшину.

- Боюсь, что со мной обращаются как с багажом... Но с мастером Бордо мне не о чем беспокоиться. Идите оба, и посмотрите.

- Но, сэр...

- Перестань волноваться, - настоял Бордо, храбрость которого была почти осязаема.

- Убедись, что все в порядке.

Юлиус обменялся молчаливым взглядом с Феррисом, и они, переполнившись духа, вышли из комнаты.

Выйдя в коридор, он обнаружил, что охранники действительно исчезли. Не успев этого осознать, они обнаружили источник шума -люди хаотично бегали по замку.

- Я так и знал. Они как будто потеряли голову. Думаешь, на императора было совершено покушение?

- Осторожней с такими заявлениями. Отложи на время свои шутки.

- Ладно.

Несмотря на неуместное поведение Ферриса, они отправились выяснять, что же тут происходит. Мысль об убийстве была ничем иным, как болтовней Ферриса, но суматоха действительно граничила с паникой. И не без причины...

- Юлий! Я чувствую запах крови! - Лицо Ферриса помрачнело. Теперь он уже не шутил, и опасения Юлия подтверждались с каждой секундой.

Наконец они подошли к источнику шума. Это была толпа имперских солдат, столпившись перед входом в комнату, от которых исходил смрад жажды крови.

- Делайте все, что можете! Просто откройте ее! Сбейте с петель!

Солдаты кричали, стоя перед закрытой дверью. Она была заперта изнутри; солдаты ударили по ней массивным тараном без видимого эффекта. Два удара затем три и наконец с оглушительным грохотом огромная железная дверь влетела внутрь, сорвавшись с петель.

- Ааааа. Мы сделали это!!

Солдаты радостно закричали, но внезапно их голоса замерли. Молчание распространилось на всех солдат.  Их повергло в шок то, что они увидели.

Юлиус и Феррис подошли сзади. Они вдвоем заглянули в комнату за спину стражников и увидели...

- Невозможно... - Бессознательно выдохнул Юлий.

Комната была разрушена, кровь покрывала пол из-за чего тот стал скользким и играючи отражал лучи света. Среди павших людей Юлий узнал Балроя Темегрифа. Балрой, один из девяти Божественных генералов, самых могущественных воинов во всей империи, лежал неподвижно в луже крови. Рядом с ним могущественно возвышался Райнхард.

Рыжеволосый Святой Меч был единственным в залитой кровью комнате, находившимся без единой царапины.

Когда Юлий увидел сцену в комнате, его глаза округлились, а дыхание участилось. Он сразу же понял, что их ждут неприятности. Балрой, один из военачальников страны, которая превыше всего ценила физическую силу, лежал, истекая кровью у ног Райнхарда. Любой бы подумал, что могучий воин из другого государства совершил это деяние. Юлиус пришел бы к такому же выводу, если бы речь шла не о Райнхарде, а о ком-нибудь другом.

Что-то здесь явно было не так.

- Феррис! Помоги Балрою!

- Хорошо!!!!!

Юлиус приказал Феррису осмотреть Балроя.

Сцена, что открылась перед ними, была пугающая и удивительная, но там были раненые, и Феррис не колебался. Он перепрыгнул через кровь, чтобы приблизится осмотреть раны людей в комнате. Даже если раны были серьезными, пока люди не были мертвы, Феррис мог им помочь.

- Что еще они собираются сделать с генералами?! Остановите его!

- Не двигайся, мразь!

Солдаты остановили кошко-мальчика прежде, чем он успел приблизиться к жертвам.

Наконец отойдя от ужаса, они обнажили мечи, окружив Юлия и Ферриса. Несколько охранников ввалились в комнату и направили свои клинки на Райнхарда.

Один из мужчин опустился на колени рядом с Балроем, тряся его за окровавленные плечи.

- Генерал Балрой, вставайте! Генерал! Черт! Вы проклятые ублюдки!!!

Имперские солдаты пылали жаждой убить своих гостей. Комната превратилась в пороховую бочку, готовую вот-вот взорваться.

- Юлиус...! - Сказал Феррис, прекрасно осознавая всю серьезность ситуации. Но Юлий тоже не знал, что делать дальше. Бросить оружие и сдаться? Но, учитывая убийство на глазах, выбрасывать оружие было бы очень глупо.

- В моем замке слишком громко. Что происходит?

- Хргх? - Юлиус напрягся, пытаясь уловить совершенно неожиданный голос. Феррис, чей слух был лучше, чем кого бы то ни было, стоял с широко распахнутыми глазами, как будто не мог поверить в то, что слышал.

Солдаты сделали то же самое: это не мог быть никто другой.

Это был император, Винсент Волакия во плоти.

Раздался громкий синхронный стук каблуков, когда солдаты уступили дорогу своему правителю. Путь был проложен благодаря автоматической преданности людей, и император неторопливо шел по нему. Когда он увидел, что происходит в комнате, он поднял брови на своем холодном лице.

Комната, полная крови, Балрой и другие солдаты на земле, и Райнхард, стоящий над ними...

- ...Я вижу.

Он кивнул, как будто все это имело для него смысл, и пристально посмотрел на Райнхарда. Райнхард выпрямился и приложил руку к груди. И наконец он заговорил:

- С вашего позволения, Ваше величество. Позвольте мне объяснить...

Крик разъяренного солдата оборвал его. - Ваше Величество! Эти люди не колеблясь убили нашего генерала в стенах священного замка! Это объявление войны Королевством Лугуника направленное на наше государство, Волакийскую империи!

Косвенные улики, безусловно, подтверждали это. Ярость имперских гвардейцев было легко понять. Но было одно обстоятельство, которое нельзя было упускать из виду. А именно то, что, если бы все это было правдой, Лугуника и Волакия были бы в состоянии войны. А этого нельзя было допустить.

Маловероятно, что Винсент так же быстро придет к таким выводам, как и его подданные, но нельзя было исключить такую возможность. Был шанс, что он сам подстроил эту ситуацию. Тогда бы это было бы преднамеренный предлог для войны.

- Вы правы! - Если все так, как кажется, то эти люди, должно быть, сошли с ума. Совершить этот акт варварства перед нашим носом —если они сделали это в здравом уме, то приговор уже вынесен. Император Винсент...

Вопреки самым худшим представлениям Юлия, император с почти скучающим выражением лица продемонстрировал неестественность ситуации. По крайней мере, это убедило его в том, что Его Величество не намерен производить никаких опрометчивых арестов. В отсутствие Миклотова и Бордо их действия здесь окажутся особенно важными для предотвращения открытой войны. Позиция императора, по крайней мере, давала им свободу действий.

Но затем этот тонкий луч надежды был разбит.

- Ваше величество!

Резкий рев донесся от Райнхарда, который бросился на Винсента. Святой меч схватил императора за руку и быстрее, чем мог видеть глаз, отскочил назад в комнату. Все, включая Юлиуса и Ферриса, были в шоке.

Райнхард крепко держал Винсента сзади. Эмиссар Королевства Лугуника захватил императора Волакии в заложники в его собственном замке; всякая надежда на мирное разрешение этой проблемы исчезла.

- Черт бы вас побрал, отойдите от ... - яростные требования императорской гвардии были прерваны.

- Ах ты, чертов мятежник! Твой гнев, столь отвратительный, что даже луна и звезды прячут от тебя свои лица! Если ты так страстно желаешь моей смерти, то пусть твоя запятнанная сталь попробует на вкус мою кровь!

- ...?!

Их прервал император, чье декламационное слово разнеслось по комнате. Казалось, он провоцирует своего пленителя; волна страха пробежалась по рядам его людей. Но это не было истинным намерением императора, и только один человек из присутствующих понимал это: Юлий.

Юлий не произнес ни слова, но в следующее мгновение взгляд правителя Волакии остановился на молодом рыцаре. Император говорил довольно странно. Похоже, это было какое-то испытание.

Юлий заскрежетал зубами, когда на него внезапно свалилась тяжкая ноша императорских ожиданий.

Слова Винсента были взяты из старинного текста "Гильотины Магрицы", из эпизода, в котором старый король обманул своего вероломного вассала, позволив схватить себя наемному убийце.

Цель императора, быстро меняющаяся ситуация, присутствие Райнхарда — этому могло быть только одно объяснение.

Юлий практически без колебаний крикнул:

- Райнхард, в окно!

Райнхард без колебаний, все еще держась за левую руку Винсента, бросился назад через окно, разбив его спиной, когда таранил его. Солдаты попытались последовать за ним, но у них не было ни единого шанса. Движение Райнхарда отвлекло солдат, которые держали Юлия на расстоянии. Это был самый подходящий момент.

- Ало! Эйк! - Крикнул Юлий. В одной из его поднятых рук появилось зеленое свечение, а в другой желтое. В мгновение ока свечение усилилось, и волна маны обрушилась на имперские войска.

Сильный ветер отбросил их к стене, и они быстро рухнули на пол, где груды земли удерживали их неподвижно. Стражники могли кричать, но не были в состояние пошевелиться.

Юлиус больше не думал о них.

- Феррис!

- А? Что???  Аааааа!

Феррис был слишком потрясен этой головокружительной чередой событий и не заметил, как Юлиус схватил его за тонкую руку и потащил к разбитому окну, через которое сбежал Райнхард.

- Осторожно, не прикуси язык!

- Подождите, подождите, Стойте, стойте все! Аааа?!

Но Юлиусу было безразлично предложения Ферриса.

Мужчина схватил его в объятия и бросился через окно. С Эхом протяжного крика Ферриса позади них началось невообразимое бегство. Они убили военного генерала, похитили императора, так еще и убежали с ним через окно.

Казалось, что хуже уже быть не может.

Плохие новости достигли ушей Миклотова и Бордо.

- Трое ваших рыцарей убили Балроя Темегрифа, одного из девяти Божественных генералов, затем похитили его величество и бежали. Это серьезные и беспрецедентные события. Нам придется взять вас обоих под стражу. Надеюсь, у вас нет возражений?

Так провозгласил человек, возглавлявший имперские войска, что теснились вокруг него.

Это был большой и мощный рыцарь, чье покрытое шрамами лицо, говорило о долгой истории сражений и большом боевом опыте. Он был облачен в золотые доспехи, а волосы отросли, как львиная грива. Его звали Гоз Ральфон, и он был еще одним из девяти знаменитых Божественных генералов Волакии.

Миклотов слушал Гоза и наблюдал за десятком или более солдат, находившихся рядом с ним, которые находились в повышенной боевой готовности. Быстро почувствовав разницу в силе между ними, он бросил взгляд на лысого гиганта рядом с собой и провел пальцами по своей длинной бороде.

- Мм, я бы сказал, что нет. Я только надеюсь, что ты не будешь слишком груб с этими старыми костями.

- Конечно. Хотя вы понимаете, что в зависимости от того, как будет развиваться ситуация, мы не можем обещать, что всегда будем такими милосердными. В случае, если с нашим императором что-нибудь случится, мы отправим ваши головы обратно в ваше королевство без ваших шей под ними. Лучше потратьте свое время, молясь, чтобы ваши рыцари не сделали ничего плохого.

Несмотря на то, что он был во главе команды солдат, явно жаждущих крови, сам Гоз был в высшей степени благоразумен. Однако, в самой глубине души он чувствовал себя так же, как и охранники позади него. На самом деле, его чувства, возможно, горели даже сильнее. Миклотов, зная, что все, что он скажет, может просто подлить масла в огонь, кивком выразил свое согласие, а затем наблюдал, как Божественный генерал повернулся к ним своей огромной спиной.

Не сказав больше ни слова, Гоз удалился, оставив Миклотова и Бордо на попечение нескольких человек, которым было поручено следить за ними. С охраной, выставленной как внутри, так и снаружи, роскошные покои внезапно приобрели вид тюремной камеры. Напряженность в воздухе исходила от злобных взглядов, которые имперские солдаты продолжали бросать на двух стариков.

В глазах Волакийцев эти двое были не более чем соучастниками похищения их императора и не заслуживали ничего лучшего.

Также неизвестно было, вернутся ли трое беглецов, чтобы попытаться освободить Миклотова и Бордо.

- Если мы действительно замышляли что-то против империи, то обменяем головы двух старейшин на самого императора... Ну, нельзя сказать, что это неразумный обмен.

- Из-за вас у нас будут неприятности, господин Миклотов.

- Хо-хо-хо. Извини, просто вырвалось.

Миклотов задумчиво пробежал пальцами по бороде, но ничего не сказал.

Бордо посмотрел на него, нахмурив свои огромные брови. Он сел рядом с Миклотовым и оглядел собравшихся вокруг солдат.

- Что вы обо всем этом думаете, господин Миклотов?

- Непостижимо — вот слово, которое я бы выбрал. События приняли необъяснимый оборот, причем с огромной скоростью.

- А ты не думаешь, что мальчики, которых мы взяли с собой, просто полные идиоты?

- Если бы это было так, то вина лежала бы на капитане королевской гвардии, который выбрал их, и на нас самих, позволивших им сопровождать нас. Я очень надеюсь, что это не так...но я не думаю, что это убедит хотя бы кого-то.

- Генерал мертв, а император похищен... Хм, тут не до смеха.

Император и девять Божественных генералов были апостолами, незыблемой имперской системы Волакии и было немыслимо, чтобы им так легко угрожали какие-то эмиссары, допущенные из другой страны.

- В таком случае, я полагаю, император сам может быть организатором того, что здесь происходит. Я не знаю, почему они взяли его, но, кажется, они знают больше нашего.

- Нам просто нужно доверять. Никогда в жизни я не был так расстроен.

Бордо вздохнул. Миклотов промолчал, погруженный в свои мысли. Казалось, он игнорирует Бордо, но великан ничего не сказал об этом. Они уже давно знали друг друга. Бордо доверял мудрецу больше, чем кому-либо другому в Королевстве Лугуника.

Если случится худшее, Бордо использует свое массивное тело в качестве щита Миклотова.

- Не уверен, что смогу выиграть для нас много времени... - Он дотронулся рукой до своего морщинистого, старческого лица и тихо вздохнул. Если бы у него была такая же сила воли как у молодых рыцарей, с которыми они путешествовали, он смог бы найти выход их тупика, в который они попали.

- Остается надеяться, что рыцари этого поколения справятся со своей задачей...

Спрыгнув из окна, рыцари оказались в саду.

Периметр вокруг Хрустального дворца был очень хорошо охраняем, поэтому, чтобы сбежать, им нужно было не попасться на глаза стражников. По мере распространения слухов о том, что император был похищен, войск становилось все больше, а их настрой более яростным. Чтобы побег был успешным, необходимо было покинуть замок.

Словно тени, что не попадались на глаза, они перепрыгивали стены замка с помощью своей силы и магии ветра. Выбраться было куда проще, чем пробраться внутрь дворца.

Оказавшись за замком, они побежали в сторону леса, минуя шумный город. Убедившись, что вокруг никого нет, они наконец остановились.

- Похоже, мы все целы, - сказал Юлиус. Он поручил духу воздуха Алу, отслеживать любые изменения в атмосфере, и Иру - Духу огня, следить за источниками тепла. Они убедились, что к ним никто не приближается.

- Фух, - простонал Феррис, находясь в объятиях Юлиуса. – Что произошло?

- Твои жалобы ни на что не повлияют, Феррис. И мы не можем ожидать, что ситуация исправиться сама по себе.

- Да, конечно, ты прав, я знаю. Ну же, отпусти меня уже. - Феррис поджал губы, а после встал на землю.

Райнхард тоже отпустил Винсента, которого нес также, как Юлий Ферриса. Сняв меч с бедра, он преклонил колено в самом почтительном поклоне, на который был способен.

- Император Винсент, я приношу свои искренние извинения за мою дерзость и за все неудобства, которые я причинил вам.

- Все хорошо, это было необходимым. Ваши действия сошлись с моими ожиданиями. Но я хотел бы спросить: как же так вышло, что я не чувствовал ветра на такой огромной скорости?

-Сир, это из-за благословения безветрия, как у сухопутного дракона.

- Меня беспокоит, что ты обладаешь такими навыками. Но это уже другая тема.

Винсент обратил свои темные глаза на Юлиуса. Его взгляд был острым, как меч, и это заставило Юлия выпрямиться. Император отряхнул свою темную одежду и сказал:

- Ты понял мои намерения, я удивлен.

- Я благодарен, Ваше величество... Однако, если бы “Гильотина Магрицы” не появилась в тронном зале, я сомневаюсь, что смог бы установить связь. Я очень впечатлён остротой вашего ума. Хотя мы не можем быть уверены, что никто другой в комнате не догадался.

- О, будьте уверены. Никто из толпы в той комнате не представляет ценности ни одной буквы. Самым важным было то, что я покинул это место.

Голос Винсента был тихим, совершенно невозмутимым; его глаза были полузакрыты.

Тщательно проанализировав, о чем, возможно, думал правитель Волакии, Юлий наконец обратил свой взгляд на события замке, с которых началась вся эта заварушка: ужасное зрелище Райнхарда и Балроя посреди лужи крови.

- Райнхард, я хочу, чтобы ты рассказал мне о том, что произошло.

Феррис решил вставить свои две копейки.

- Да, Ферри задавался тем же вопросом! Я думал, что он, должно быть, напал на тебя первым, но как это вообще началось? Выкладывай все начистоту!

Глаза Райнхарда опустились, он поднял с земли свой меч, своего постоянного спутника, и вернул оружие на место у бедра.

- Поверь мне, я хочу рассказать тебе все, но... Я в замешательстве. Все произошло очень быстро.

- Ты хочешь сказать, что он напал так внезапно что ты среагировал, не успев обдумать?

- Феррис, не перебивай, - сказал Юлий, на что мальчик-кот ответил: “ Хорошо” - и замолчал. Фиолетововолосый рыцарь оглядел Райнхарда с головы до ног и сказал:

- Я не Феррис, но мне кажется, что у тебя нет никаких ран. Сомневаюсь, что на тебя напали. Не то чтобы я думал, что ты не сможешь победить Балроя, не получив ни царапины, но...

- Это правда, даже если бы мои силы не были ограничены этим ожерельем. - Райнхард опустил пальцы на шею, дотронувшись до ожерелья. Пока он с ним, он не сможет использовать всю свою силу. Каким бы могущественным не был Райнхард, все же трудно было представить его побеждающим одного из лучших генералов Волакии без единого синяка.

- Значит, вы хотите сказать, что мастер Балрой пал не от вашей руки?

- Н… не знаю. Вы ведь помните, что меня вызвали на разговор. Они привели меня в большую комнату, а после велели ждать Его Величество. Но...

- Но Его Величество так и не пришел, - закончил Юлий.

Ободренный молчанием императора, Райнхард продолжал:

- Мастер Балрой уже был там. Другие солдаты, которых вы видели на полу, тоже были там. Они что-то говорили о том, что будут телохранителями Его Величества, но ...

Все остальные молчали.

- В одном я уверен точно: на мгновение я почувствовал, как что-то окутывает мое сознание. Я ощутил, будто с моей памяти исчезло несколько секунд моей жизни, а после… Когда я вышел из этого состояния, то уже все случилось.

- ...Значит, ты на несколько секунд погрузился в сон, а когда проснулся, все были мертвы?

Райнхард тщательно подбирал слова, но Феррис смотрел на ситуацию более прямолинейно. После его бестактного заключения получеловек сказал:

- Хммм.

Как будто ему все это было сложно принять.

- Мне очень жаль, но я должен согласиться, что это звучит совершенно бредово.

- Ты заметишь, что мне не очень-то везет с объяснениями. - Райнхард мало что мог противопоставить в ответ беспощадной оценке Ферриса. Юлий выглядел таким же встревоженным, но по другой причине.

- Я не думаю, что все это было случайно. Райнхард, я думаю, что тебя заманили в ловушку.

- Да…

И, конечно, обвинили в убийстве одного из генералов империи.

- Обитатели замка убеждены, что это сделали вы, в этом не стоит даже сомневаться. - Вмешался Винсент. - Учитывая, что ты лишился возможности объясниться, когда похитил меня и сбежал.

- Подожди, - сказал Феррис, поднимая бровь.

- Мне неприятно говорить это такому важному человеку, как вы, сэр, но если Райнхарда подставили, то скорее всего преступник из империи? Вы не можете вести себя так, будто вам все это безразлично.

- Вы предлагаете мне серьезно заняться расследованием, а не заниматься пустыми домыслами? Именно вы сказали, что показания этого человека очень сомнительны и не внушают доверия. Как он смог бы убедить меня такой историей? Позвольте мне внести ясность: люди империи не являются друзьями Святого меча.

- Ага...

Лицо Ферриса напряглось от резкого опровержения Винсента. Правитель Волакии, конечно, был прав. Единственная причина по которой Юлиус и Феррис поверили объяснениям Райнхарда, заключалась в том, что они очень давно знали его и доверяли. Однако для окружающих ситуация выглядела безнадежной.

Но все же...

-...Мне очень интересно, зачем вы пришли в эту комнату? Юлий?

- Нас с Феррисом очень смутило то, что за Райнхардом пришли, якобы по вашему зову.

- Тебе интересно, почему я так поступил?

...Да, Ваше Величество. Также это вы сами процитировали "Гильотину Магрицы", неявно приказав нам взять вас... Могу только представить, что у вас есть какой-то глубокий замысел, который таким, как мы, будет не понятен.

- Ты хочешь поверить в это? ...Ну, в прочем не важно. Вы имеете на это полное право.

Винсент, закрыв один глаз, тихо фыркнул. Как только он это сделал, напряжение в роще немного спало; Феррис поймал себя на мысли, что выдыхает воздух, о котором даже не подозревал. Невидимые трения между рыцарями Лугуники и императором Волакии исчезли. По крайней мере, Феррис так считал.

- Святой меч, я полагаю, что ты взял меня в плен, чтобы прикрыться.

- Как скажете, Ваше величество. Я никогда не сталкивался с такой ненавистью, как в той комнате.

- Это была настоящая ненависть. Действительно. Я думаю, что было бы очень удивительно, если бы кто-нибудь в непосредственной близости от этой комнаты не захотел убить вас.

- Как я уже сказал, я никогда не сталкивался с подобным.

Это было естественным объяснением того, что казалось безрассудным поступком со стороны Райнхарда — взять Винсента в заложники. Это было все равно, что объявить, будто все солдаты империи, выстроившиеся у дверей, - ничто перед Райнхардом.

- Наглый человек. Ты, кажется, не знаешь страха. - Замечание Винсента могло быть воспринято, как оскорбление и он тут же обронил его. Затем он повернулся и встретился взглядом с золотистыми глазами Юлия.

- Я выбрал это место из-за пульса в моем Хрустальном дворце.

- Что? Пульс? А?

- Я не горю желанием делиться с вами подробностями. И у нас нет на это времени.

Юлий нахмурился, удивляясь, почему правитель Волакии упомянул о времени или его отсутствии. Внезапно его духи, которые патрулировали местность, одновременно сообщили ему о том, что кто-то вторгся к ним.

- Ну вот, а теперь утройте достойное шоу, прежде чем я отвернусь от вас - сказал им Винсент с садистской улыбкой. Почти до того, как он закончил говорить, Юлий ,подняв глаза, увидел врага над головой. Откуда-то из-за деревьев к ним устремился враждебный шар.

- Яаааааа!!

Сверху донесся слабый крик, исходящий от чего-то, вращающегося с огромной скоростью. Повернувшись на бок, враг походил на серебряный диск и направлялся прямо на Юлия...

- Ши!

Он в мгновенье обнажил меч, встретив диск в воздухе. Лязгнула сталь и Юлий ощутил вибрацию в руках. В последний момент он успел защититься.

Юлий с силой взмахнул все еще покалывающими руками, отталкивая врага назад. Его противник ударился об землю встав на четвереньки и уставился на него снизу вверх. В этих глазах были и настороженность, и ненависть.

-А-а-а, чертово дерьмо! Это было больно, эй! Эй, эй, эй, эй! Эй!

Черт бы вас побрал! - Брань исходила от маленького похожего на ребенка получеловека.

Все его тело было покрыто коричневой шерстью с черными пятнами. Его рот был полон острых клыков, а лицо напоминало морду людей-собак - это был молодой человек-гиена. Его глаза вспыхнули яростью, а все его тело лязгало сталью. Скорее всего, это было из-за того, что по всему телу было очень много оружия.

Казалось, именно его густой мех не давал лезвиям его же оружия причинить ему вред. Но была и другая причина, она заключалась в том, что он был чрезвычайно искусен в обращении со всеми инструментами, которые он носил. Он излучал дикую энергию, поэтому его нельзя было недооценивать. Это был дух чудовищно могущественного воина.

- Черт возьми, а это очень больно... О, Ваше Величество, вы тут! Чёрт! Старый Гоз был прав, вы, Лугунские говнюки, не трусы, но, чёрт возьми!

-Человек-гиена, с ног до головы покрытый оружием... Мастер Груви Гамлет, я полагаю, - сказал Юлиус.

- Нгаааа?! Да пошел ты, через чур много знаешь! - Он почесал затылок и сердито фыркнул. Но и не отрицал этого. Это было все равно что признать, что он действительно тот, за кого себя выдает.

- Ваше Величество, этот человек... - Сказал Райнхард.

- ...Кажется, он знаком с вашим другом, - ответил Винсент. - Один из девяти Божественных генералов. Он кричит и орет достаточно громко, чтобы выделиться даже среди пестрых и элитных рядов девятки.

- Да император, черт возьми, все верно! Вы умеете сделать мужчине комплимент! - Воскликнул Груви. Он обеими руками разглаживал шерсть на лице, пристально глядя на своих противников.

- Я слышал, вы, придурки, убили Балроя. Позвольте мне сказать кое-что, он был хорошим человеком. Он слишком много смеялся, и я всегда считал, что он слишком худой для своего положения... Но он был хорошим человеком.

- Мы приносим вам наши искренние соболезнования в связи с его потерей, - сказал Юлиус.

- Но мы просим вас выслушать. Мы хотим сказать, что смерть мастера Балроя вызывает ряд вопросов без ответа.

- Не пытайтесь даже оправдаться! Я даже слушать не буду, придурки! Могуро! - рявкнул он, выкрикнув слово, которое Юлий и остальные не узнали. Но вскоре они поняли, что это значит.

- Ииик?!

- Феррис?!

Юлиус повернулся на крик и увидел парящего в воздухе Ферриса. Его схватили за ногу, и он висел вниз головой. Новый нападавший, казалось, был коричневый-минеральный гуманоидный зверочеловек, появившийся из-под земли. Юлий сразу понял кто схватил Ферриса.

Волакия была домом для самых разнообразных полулюдей, включая множество необычных кровей, неизвестных в Лугунике. Среди них были существа под названием Стальной народ, у которого вместо тел из плоти и крови были минералы. Один из них входил в число девяти генералов Волакии. И звали их именно так...

“Могуро Хагане!”

Камни земли стали сыпаться с этого огромного существа, будучи почти в три метра ростом. Его тело состояло из металла, за исключением суставов, которые в свою очередь представляли что-то вроде магических камней, ярко-зеленого цвета. Существо было похоже на большую каменную куклу, будто созданную с помощью темной магии чем-то нечеловеческим. Устрашение, исходящее от Могуро, мало чем отличалось от того, что испускал Груви: это была угроза, пропитанная мощью.

Он вышел из-под земли... полностью избегая патрулей духов.

Под землей можно было приблизиться, не будучи обнаруженным стихией ветра или огня. Тайные способности Могуро застали их врасплох.

-К-к-помогите мнииии!

Закричал Феррис, приплясывая в воздухе. Могуро выглядел достаточно сильным, чтобы раздавить стройную фигуру получеловека в их руках. Юлиус и Райнхард должны были вернуть мальчика до того, как это произойдет.

Пока Юлиус пытался придумать стратегию, Винсент добавил свой взгляд на происходящее. - Посылать номера шесть и восемь из девяти генералов - плохой способ вернуть себе императора.

Девять Божественных генералов Волакии, как следовало из названия, были группой людей. Они носили номера от одного до девяти, причем девятый считался самым слабым, а первый - самым сильным. В какой-то степени им повезло, что их преследовали шестой и восьмой номер.

- Боюсь, что лучшие воины империи были бы слишком сильны для нас, - вежливо ответил Юлий, обнажая меч.

- Райнхард! - Они имели дело с двумя из девяти генералов Волакии; вряд ли это был момент для спокойного разговора.

Эти противники стремились вернуть императора и, вероятно, планировали арестовать Юлия и его спутников.

- Мы не дадим им делать то, что взбредёт в голову, - крикнул Юлий, шагнув вперед и выставив перед собой меч. Он целился в конечность Могуро, держащую Ферриса на вытянутой руке. Если бы он смог просто его освободить, то у них был бы шанс убежать.

Нанесение вреда или убийство двух из девяти генералов значительно усложнило бы их и так плохое положение, даже если бы эти двое преследовали их. Поэтому Юлию придется сражаться с предельной осторожностью...

Но когда Груви увидел уклончивый удар, он тут же повернулся к Юлиусу. – Эй, эй, эй, что не так с тобой? Почему ты думаешь, что можешь победить, придурок?

Преследователи восприняли это половинчатое нападение, как оскорбление. Это не только не улучшило ситуацию, но и оказалось серьезным просчетом, который только подлил масла в огонь.

Атака полетела с огромной скоростью, целясь в тыл Юлия. На этот раз удар был нацелен, намереваясь нанести смертельную рану: это ничего не имело общего с первым ударом в битве, который предназначался для того, чтобы держать его на расстоянии. Груви вытащил из-за пояса два маленьких топорика и накинулся на Юлиуса. Он намеревался нанести удар по шее и бедрам.

- Я не дам тебе причинить вред моему другу!!!

Почти в то же мгновение Райнхард прикрыл спину Юлия, ловя удары обоих топоров. Один из ударов Святого меча угодил Груви в запястье, в то время как он твердо встал в мощнейшую оборонительную стойку.

- Ай-ай! Да пошел ты!

Райнхард поджал губы, когда Груви отчитал его в качестве компенсации за предотвращенное нападение. Ярость человека-гиены не давала Святому мечу возможности объяснить правду.

В тот же миг Юлий нанес удар, который пришелся в крепкую руку Могуро. Удар пришелся точно по запястью его правой руки, той, что все еще сжимала Ферриса. Но с резким звуком удара его меч просто отскочил. Тела стальных людей были такими же твердыми, как и выглядели. Вероятно, для того чтобы причинить вред Могуро, понадобится резак по металлу.

- Хргх...

-Ииик?!

Сначала столкновение с Груви, а теперь его атака на Могуро. Правая рука Юлиуса все еще покалывала от двух ударов, когда он отвел меч назад, и в этот момент огромная фигура Могуро нанесла невероятно мощный удар. Гейзер земли вырвался вперед, будто взорвавшись, и крик Ферриса затих. Услышав это, Юлий не попятился назад, а бросился в центр Могуро, чтобы избежать атаки, ударив мечом во внутреннюю и заднюю часть бедер существа. Но атака не принесла эффекта. Фиолетововолосый рыцарь приблизился так близко, как только осмелился, чтобы добраться до внутренней части ног Могуро, и танец мечей между ним и металлическим воином начал казаться вихрем.

Юлий один за другим врезался в жизненно важные точки противника, с некоторым трудом уклоняясь от ударов Могуро, демонстрируя свое мастерство фехтовальщика. Юлий мало что знал о стальных людях, но их подавляющая угроза и сила, которая, очевидно, могла лишить его жизни даже мимолетным ударом, студила кровь в его жилах.

Он не гордился тем, что столкнулся лицом к лицу с одним из сильнейших бойцов Империи. У него не было ни малейшего шанса насладиться собственным искусством фехтования или восхититься силой своего врага. Он проводил этот момент на пределе своих возможностей...

- Ты сильный. Я удивлен.

В отличие от Юлиуса, который нуждался в каждой капли своей концентрации и мастерства просто, чтобы удержаться, у Могуро все еще были силы, чтобы отпустить слова благодарности. По правде говоря, боевой стиль Стального народа не предполагал никакой подготовки или дисциплины. Генерал просто наносил размашистые удары в манере, которая была естественной, будто пытаясь раздавить небольшое животное. Могуро стал одним из девяти Божественных генералов просто благодаря огромной врожденной силе. Это было своего рода природное преимущество, которое стояло совершенно отдельно от таланта или гения.

- Чуть серьезнее!!

С этими словами Могуро замахнулся на Юлия, резко поднимая руку. Рыцарь уклонился от удара, в этот момент земля взорвалась от силы удара. Но сам Юлий никогда не был целью Могуро. Генерал стремился разорвать землю под ним.

- Что???

Через мгновение после того, как его кулак приземлился в землю, Могуро начал сверлить ее, вращая свое огромное тело с невероятной скоростью. Он врывался и двигался по земле так, словно это была вода и преодолевал ее, при этом все еще держа Ферриса.

Это показывало колоссальную прочность Могуро, что позволяло генералу выполнять такие приемы. Любой человек, который был вынужден сделать то же самое, непременно бы умер, а его плоть бы оторвалась от его конечностей, кости были бы сломаны, а органы превращены в кашу.

Вот в какой опасности оказался Феррис. Юлий поправил рукоять сабли и крикнул:

- Райнхард!

Он собирался прекратить свои бесполезные атаки на Могуро. Райнхард, все еще сражавшийся с Груви, мгновенно понял, чего хочет Юлиус и подлетел к нему. Они поменялись местами, когда Райнхард нанес удар ногой прямо в торс Могуро. Поменявшись противниками, клинок Юлия встретил топоры Груви лоб в лоб. Битва снова приобретала обороты.

-Грх!!

Тело Могуро в большинстве своем находилось под землей, но в этот раз он летел по воздуху. Подумать только, что этот человек запустил его так легко, несмотря на то, что металлическое существо весило много сотен килограмм. Это был подвиг, который показывал, что Райнхард гораздо больше, чем простой фехтовальщик.

У Райнхарда были действительно выдающиеся способности.

Меч, который он носил, был самым мощным клинком в Лугунике, он обнажал его только против самых необычных противников. Именно поэтому Райнхард часто сражался с пустыми руками. Удар, который он только что нанес, показал, что он был вполне оправдан в этом.

-У него безумно рыжие волосы, безумный удар ногой... Даже я не ожидал, что Святой меч окажется насколько силен!

- Конечно, можно придумать что-нибудь получше. Такая вульгарность ему не к лицу.

- Я не собираюсь повторять! Я даже не слушаю тебя, говнюк! - Оружие Груви снова столкнулось с оружием Юлиуса. Как и стиль вихревого боя Могуро, двуручный подход Груви казался скорее диким инстинктом, чем отточенной техникой. Возможно, он выработал свою тактику в бою, основываясь исключительно на том, что лучше всего подходило ему.

Когда они рубанули друг друга, Груви взмахнул топориками в воздухе, немедленно вытаскивая следующее оружие. Из-за пояса он достал пару похожих на перчатки предметов, которые прикрывали его кулаки. Он пустил в ход покрытый металлом кулак, и Юлий перехватил его гардой*. Он двинулся к бедрам своего противника, надеясь воспользоваться открывшимся отверстием и сдержать движения Груви...

(*Гарда - часть клинкового оружия и/или инструмента, служащая для защиты руки владельца от удара оружием противника и от соскальзывания кисти на собственный клинок.)

- Ого!

Но мгновение спустя раздался порыв ветра, и Юлий с криком боли упал на спину. Удар пришелся ему в живот, и его рыцарский мундир был залит кровью.

Он был ранен. Его глаза расширились, когда он осознал, как он был поражен, его реакция побудила Груви широко открыть рот и рассмеяться.

- Га-ха-ха! Тебе нравится? Волшебные костяшки. В перчатках есть магические камни, которые могут стрелять заклинаниями. Это просто большие глыбы маны и после одного удара они превращаются в красивые камни. Тем не менее, их более чем достаточно, чтобы выбить всю дурь из говнюка!

- Волшебные костяшки...

Юлий никогда не слышал о таких вещах; он был поражен, обнаружив в них большую мощь. Даже если бы они были инертны большую часть времени, такое оружие было бы очень эффективным, если бы один удар мог решить битву.

Хотя рана на боку рыцаря была неглубокой, она доставляла проблем и была достаточной, чтобы задержать его. Несомненно, это будет иметь большое значение против такого опытного противника, как Груви. Если это действительно так...

- О-хо?

- Прости, но ты не единственный, кто держит туз в рукаве.

Груви приподнял бровь при виде внезапной перемены, которую продемонстрировал Юлиус. Царапины вокруг раны на животе засветились мягким голубым светом, и кровотечение прекратилось. Тем временем красный свет окутал его меч, а зеленый и желтый-тело Юлия. Четыре света исходили от высших духов, каждый из которых обладал своей стихией и силой.

- Так ты заклинатель духов! И их так много... Черт, ты, должно быть, очень хорош!

- Мне приятно это слышать. Похоже, это первое, в чем я преуспел за весь день, роль переговорщика мне не по душе.

- Хех!

Груви раздраженно щелкнул языком, как будто это была шутка. Юлиус, однако, не шутил. Все, что он сказал, было правдой.

Куа, дух воды, залечил его раны, а Дух огня, заставил его саблю раскалиться докрасна. А с появлением духов воздуха Ало и Земли Аке физические способности рыцаря улучшились. Именно эта комбинация принесла Юлию прозвище “рыцарь духа”.

- Бууууннггг!

Юлиус, одетый в светлое, стоял лицом к лицу с Груви, когда что-то огромное и длинное врезалось между ними. Это была рука Могуро, оторванная по локоть. В какой-то момент Юлий понял, что это левая рука, которая держала Ферриса. Потом он оглянулся.

- Прости, что заставил тебя ждать, Феррис.

-О, с-слава богу! О боже! Почему ты так долго? Эта фигня железная чуть не убила меня! Я был напуган до полусмерти!

- Ну прости.

Вырвавшись из рук Могуро, Феррис прижался к Райнхарду, громко жалуясь. Святой меч лишь слабо улыбнулся, а Юлий с облегчением вздохнул.

Во всем мире Райнхард, возможно, был единственным человеком, который был способен разрушить твердый сплав с помощью пустых рук.

- Черт побери, Могуро! Не стой так близко с ним.

- Ошибаешься. Я, Груви, не твой миньон.

- Мне плевать, кем ты себя возомнил!

Груви подошел к руке и сильно пнул ее. Могуро перехватил ее в воздухе и прижал к плечу, от которого она была оторвана. В одно мгновение рана зажила. Говорили, что люди стального народа способны исцелять любые повреждения, причиненные самим себе, пока их мозг и сердце остаются нетронутыми. В сочетании с выносливостью их тел, они казались почти непобедимыми.

Столкнувшись с тем, что произошло, воины королевства и империи стали более настороженно относиться друг к другу. Теперь, когда они действительно начали выкладывать свои карты на стол, шансы выйти из ситуации нормально казались нулевыми.

- С меня довольно, ваше представление затянулось. - Это замечание исходило от императора, который до этого момента держался на расстоянии от поля боя.

Бурлящая страсть среди сражающихся немедленно остыла.

Невозможно было понять, как у него так резко вышло остановить конфликт. Любой из них мог одолеть Винсента - один с мечом, другой с магией. Так почему же правитель Волакии завладел их душами одним лишь словом?

- Здорово, Могуро. А как ты думаешь, что это значит «вернуть меня»?

- В-Ваше Величество? Ну, эээ...

- Вы думаете это поле боя подходит для вашего ребячества?

Тон голоса Винсента был непоколебим. И все же все присутствующие поняли, что этот человек поставил ультиматум.

Столкнувшись с кипящим гневом императора, Груви и Могуро мгновенно изменили свое отношение. Их рвение к битве, ощущение, что у них есть все время в мире, исчезло. На его месте встала аура воинов, которая не призывала больше бездельничать. Это была аура двух из девяти Божественных генералов, сильнейших бойцов Империи.

- Ладно, Могуро, больше никаких игр.

- Понятно.

Теперь, когда они были на одной волне, Груви и Могуро приготовились броситься на своих противников. Юлий напрягся, готовясь к перемене в битве. Но...

- Юлиус! - Крикнул кто-то сзади, и Юлий бросил взгляд назад. Райнхард стоял рядом с Феррисом. Голубые глаза Святого меча были прикованы к его товарищу-рыцарю. Юлий сразу же прочел их намерения и понял еще до того, как Райнхард успел заговорить. Он на мгновение задумался, но потом ответил:

- Вы не возражаете, если я оставлю это вам?

- Если они вернут императора, мы проиграем. Но Могуро все усложняет. Так...

С этими словами Райнхард встал перед Юлиусом. Способность Могуро путешествовать под землей и таким образом избегать духов Юлия была опасна. Юлиус не хотел сводить глаз с металлического существа, но ему пришлось это сделать. Райнхард намеревался выиграть время.

- Я оставлю тебе одного из моих духов. Используй его для того, чтобы вернуться ко мне...

- А я думал, ты скажешь, что будешь скучать. - Райнхард слегка улыбнулся. Однако, на его лице не было огорчения от того, что ему пришлось занять арьергард.

Его спокойствие возмутило Груви, который громко щелкнул языком.

- Пфах! Ты все ещё хочешь войны с нами, Святой меч. Мне надоело играть. Я никогда больше не смогу смотреть в глаза своим приятелям, если мы позволим вам, придуркам, просто помыкать нами!

- Боюсь, произошло серьезное недоразумение...но я не думаю, что ты в настроении слушать.

- И какой теперь у тебя будет план, чтобы заставить меня слушать?

- Собью тебя с ног и заставлю слушать.

- Ты умрешь первым!

Наполненный яростью Груви и молчаливый Могуро одновременно атаковали Райнхарда. Груви снова вытащил свои топоры, в то время как Могуро думал сделать удар из-под земли. Райнхард, вздохнув, бросился им навстречу.

Юлий наблюдал, как они обменялись первыми ударами, затем подбежал к императору, который просто стоял рядом. Он схватил его за руку.

- Простите мою дерзость, Ваше величество!

- А? Ч-что? Ты уверен, что с Райнхардом все в порядке?

- Мы должны ему доверять! Мы вдвоем должны вытащить его величество отсюда!

Феррис был взволнован, но он принял краткое объяснение с кивком и начал двигаться глубже в лес. Юлий побежал за ним, таща императора за собой.

- Эй, осел! Вы не можете обращаться с Его Величеством так, словно он…

- Прости, но я не думаю, что кто-то из нас может позволить себе повернуться спиной к врагу.

Груви отвлекся на убегающую троицу, но Райнхард не позволил ему пуститься в погоню. В одиночку святой меч сдерживал воющего человека-гиену и безжалостно атакующего Могуро. Поскольку Райнхард был тем, кем он был, Юлий искренне верил, что с ним все будет в порядке.

- Райнхард, оставайся в живых!

Рыцарь все еще должен был сказать несколько слов другу, которого он оставил одного на поле боя.

Они бежали по лесу, вслушиваясь в лесной массив.

Двое из девяти Божественных генералов слишком сильно их задержали. Но существовала опасность, что их могли окружить, поэтому они стали бежать глубже в лес.

- Заставлять Императора бежать… Это очень бестактно. Давай ты меня понесешь, как это делал Райнхард.

- Возможно это и так, но у меня нет благословения безветрия и вам будет не так удобно.  Также, если на нас нападут, будет сложнее отбиться.

- Хм. А ты за словами в карман не полезешь, я смотрю.

Когда они бежали по лесистой чаще, фиолетововолосый рыцарь заметил, что все наконец пришли в себя.

Юлиус поспевал за Феррисом с поразительной лёгкостью. Однако выносливость Ферриса беспокоила Юлиуса: он никогда не отличался особыми физическими показателями, а тут еще и постоянный стресс, который свел его силы на нет, из-за чего он постоянно оглядывался через плечо.

- Феррис, ты должен смотреть вперед. Мы не можем позволить себе сделать привал.

-Я... Со мной все в порядке... А как же Райнхард? С ним будет все хорошо? Мы находимся на территории империи. Как мы найдем друг друга?

- Я оставил духа сопровождать его. Сомневаюсь, что у нас возникнут какие-то проблемы с этим. Сейчас у нас проблема в виде убийц, которые напали на мастера Балроя и охотятся за жизнью его величества.

Юлиус попытался успокоить Ферриса, пытаясь вернуться к теме о Хрустальном дворце. Так как эта беседа была прервана ранее, но бегом уже ничего нельзя было решить... Однако, было понятно то, что Бордо и Миклотов им не помогут.

К тому же, у них не было никаких гарантий, что Миклотов и Бордо все ещё в безопасности.

- С Гозом во главе никто не пойдет на необдуманные действия. В первую очередь это из-за того, что, если с ними что-то случиться, вы сможете мне отплатить той же монетой.

-...Тогда, на одну головную боль меньше, - сказал Юлиус. - Но еще много вещей не может уложиться в меня в голове. Могу ли я у вас кое-что спросить?

- Смотря, что спросишь. Хотя мне кажется тебе интересно знать про "пульс" Хрустального дворца, я угадал?

Юлиус был поражён проницательностью Винсента.

- Да, совершенно верно.

- Я думаю, ты знаешь, что замок сделан из огромного количества магических камней и кристаллов. И ты также знаешь, что некоторые из его защитников используют свою силу.

- Да, я слышал об этом.

Хрустальный дворец славится своими как наступательными, так и оборонительными возможностями. Плотность его маны и тщательно рассчитанное положение магических кристаллов были вещами, о которых Юлий только недавно узнал. Но он не мог понять, какая связь между этим и словами Императора.

- Хрустальный дворец хранит огромное количество маны, просто существуя. Получив эту информацию, ты ждешь дальнейших объяснений.

Тон императора был саркастическим. Юлий на мгновение задумался над его словами.

-...Ты хочешь сказать, что… Хрустальный дворец...

- Живой? Да.

Рыцарь почувствовал, что оказался в ступоре. Хрустальный дворец, центр столицы Рапганы и символ всей Волакийской империи, был не просто неприступной крепостью и скоплением огромного количества маны, так еще и представлял из себя что-то наподобие духа…. К нему нахлынули мысли, а выводы напрашивались сами собой.

Винсент усмехнулся, наблюдая за реакцией Юлиуса.

- Теперь есть еще одна причина, по которой нельзя вас отпускать живыми.

-Эй, т-ты… сам ответил на вопрос!

- Отвечая на любой твой вопрос, что ты мне задашь, он безусловно коснется чего-то очень важного для Волакии… Это вполне естественно. Вы прекрасно знаете, кто я, поэтому не смешите меня.

- Гррр...!

Лицо Ферриса покраснело от насмешек Винсента. Он не знал, насколько серьезен император на самом деле, но на то, что он сказал, глаза закрывать было нельзя. Когда он говорил, его слова были словно врата в глубины Волакийской империи. Слушайте беззаботно, и с вами может случиться все, что угодно.

- Если у Хрустального дворца действительно есть пульс... Значит, он мог повлиять на сознание Райнхарда.

- Смышленый, однако пока что стоит воздержаться от своих доводов. Но мне интересны и мысли Ферриса тоже.

- Ваше величество!

Винсент подтвердил подозрения Юлиуса и склонил разговор в сторону Ферриса. Он явно демонстрировал то, насколько он спокоен, однако, возможно, это был маленький трюк императора для преодоления таких стрессовых ситуаций. Его поведение действительно влияло на попутчиков. Во всяком случае, это гораздо больше располагало к беседе, чем упорно отрицать, что за ними кто-то гонится, или впадать в крайний пессимизм.

Пульс Хрустального дворца, смерть Балроя и поразительная перемена, произошедшая с Райнхардом. Если все это каким-то образом связано с покушением на жизнь императора, то проблема в том, что им придется вернуться во дворец и ...

Но мысли Юлия резко прервались. Он замер.

- Юлиус?

Феррис быстро остановился рядом с ним. Винсент тоже остановился в нескольких шагах позади, его проницательные черные глаза изучали рыцаря. Но воин никак не отреагировал ни на зов Ферриса, ни на взгляд Винсента.

У него сейчас были другие проблемы.

- Ооо. Уже заметил меня? И с такого расстояния в придачу?

Беззаботный голос из глубины леса донесся до Юлия и его компании. Феррис удивился и выпучил глаза, повернувшись к источнику шума. Когда речь шла об обнаружения чьего-то присутствия, интуиция Ферриса ничуть не уступала интуиции Юлиуса. Его чувства обострились до предела — он задействовал свои уши, нос и глаза для поиска врага. Однако то, что реакция кошко-мальчика была столь запоздалой, говорило о том, что враг умел очень хорошо скрывать свое присутствие.

Обойдя опавшие листья и направившись к группе, молодая на вид фигура вышла. Это был молодой человек, довольно своеобразной внешности. Его одежда была смесью ярко-синего и приглушенного персиково-розового цвета, очень похожая на ту, что носили жители города.

Карараги - город-государство на Западе. Он носил зори ручной работы или тростниковые сандалии. Его темно-синие волосы были собраны на затылке, а улыбка была очень дружелюбной. Однако на бедре у него висели две катаны, походившие на тот же стиль Карараги.

На первый взгляд он казался всего лишь мальчишкой, который любил необычно наряжаться. Его лицо было слегка женственным с мягкими чертами и это все усиливала его стройная фигура. Но аура этого человека сразу же рассеяла подобные впечатления. То, что противостояло Юлию сейчас, было чем-то за гранью его воображения.

Молодой человек остановился в нескольких футах от фиолетововолосого рыцаря, пристально глядя на него. Затем, словно не понимая, о чем думает Юлий, он воскликнул и хлопнул себя рукой по колену:

- С такого расстояния я вижу, как ты красив! И твой друг тоже довольно неплох! Мы втроем смотрелись бы чудесно!

- А... Еще один... Ты тоже один из девяти генералов? Ай, какой у тебя номер?!

Молодой человек, казалось, был очень доволен ситуацией, но Феррис, совершенно уставший от постоянных нападок, сделал раздраженное лицо. Было почти завидно, что получеловек до сих пор не осознал, с кем столкнулся. Фехтовальщик перед ними был просто чудовищем.

- Феррис, иди к Его Величеству. Быстро!

- ...Юлиус?

Рыцарь подтолкнул сбитого с толку Ферриса к Винсенту. Затем он, вытащив с пояса меч, шагнул вперед так, что Феррис и император оказались позади него. Синяя мантия... Это был признак самого сильного из девяти Божественных генералов.

- Сесилус Сегмунт, как я понимаю, - тихо произнес Юлий.

- Да, да, это я! Ах, неужели я настолько знаменит?

- Даже чужеземец знает, кто я такой. Как это хлопотно! Ха-ха-ха! -Сесилус потер голову и рассмеялся, но в его смехе не было ни капли беспокойства.

При этих словах Феррис незаметно спрятался за спину Юлиуса.

- Сесилус? Значит, он...

- О, ты не слышал обо мне, милый? Какой позор. Давай тогда я представлюсь: "Синяя молния Волакии". Даже барды поют обо мне!

- Синяя молния... Ты имеешь в виду несравненного воина империи?! Чудовище, которое уничтожило целую армию во время ритуала имперского отбора в одиночку?!

- Чудовище - это как-то грубо. Лучше так: Сесилус Сегмунт, звездный актер, стоящий на сцене этого мира!

Даже у Ферриса не нашлось на это ответа. Он был знаком с титулом этого человека и не знать его было почти невозможно.

Во время последнего обряда Императорского отбора этот человек вступил в союз с Винсентом, который тогда был всего лишь еще одним кандидатом на трон, и многое сделал для подавления гражданской войны, охватившей империю. В частности, он уничтожил вражескую армию, которая пришла за Винсентом. Тот факт, что он был всего лишь подростком, когда сделал это, вскоре распространился не только по всей Волакийской империи, но и по всему миру. Такое признание причисляло Синюю молнию Волакии к самым могущественным из ныне живущих воинов.

Сесилус был ответственен за большее количество смертей, чем кто-либо.

Но на его лице не было и следа той кровавой истории. Он небрежно помахал Винсенту, который остался позади Джулиуса.

- Вы можете расслабиться, Ваше величество! Я здесь, и вам не о чем беспокоиться, я мигом верну вас домой. Можете наслаждаться шоу, пока я развлекаюсь с этими двоими.

- Глупость. Твои дерзкие речи всегда были ни о чем, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты думал прежде, чем что-то ляпнуть. Безнадёжный тупица... Но, должен признать, я уважаю твою дерзость.

Юлий почувствовал, как по его щеке скатилась капелька холодного пота. Первая половина ответа императора, казалось, была обращена к Сесилусу, но последняя прозвучала как предупреждение Юлию. Или, может быть, это было просто воображение рыцаря?

Если Сесилусу удастся украсть у них императора, то у Лугуники не будет шанса защитить себя. В этот момент меч Юлия решит быть или не быть войне.

- Ине, Несс, - пробормотал он. - Одолжите мне свою силу.

Юлий поднял меч перед лицом и закрыл глаза, словно в молитве; белое и черное сияние окутало его. Это были его последние два великих духа, из тех четырех, что он уже использовал.

Сесилус, широко раскрывший глаза, осторожно сдвинул ножны своих клинков и произнес:

- Ты настоящий заклинатель духа? Я слышал, что таких, как ты, много на севере, но в Волакии вас очень мало. Очень впечатляет - противник, который может использовать технику, с которой я не знаком? Шикарная сцена, которую разделят два мощных игрока, это будет воистину прекрасно. Так давай же устроим мощнейшею схватку.

- Тебе не кажется, что ты слишком торопишься? Я знаю многие трагедии, кульминацией которых являлась гибель героя. Только твой меч определит, какую ты роль сыграешь.

- Браво, какая красивая игра слов!

Сесилус с приятной улыбкой и полным спокойствием обнажил один из мечей, висевших у него на поясе. Затем он небрежно шагнул к Юлию и исчез.

Мгновение спустя, быстрее молнии, он нанес мощнейший удар, который превосходил все ожидания.

- Хгрхх!

Юлий отразил удар поднятой рукояткой меча. Он не отклонял его сознательно; это было на уровне инстинктов, дарованных ему Высшим Духом. Юлиус был вынужден использовать свой козырь при первом же ударе.

- Боже мой! Тебе удалось это заблокировать? Вы, воины королевства, гораздо способнее, чем я думал.

Юлиус, ощутивший сильную боль в руке заметил, насколько Сесилус был удивлен. Генерал мгновенно расширил расстояние между ними.  Его движения были поистине молниеносными. Такая скорость, безусловно, соответствовала его титулу.

-А ну-ка, попробуй, попробуй еще раз! Докажи, что первый раз не был просто удачей.

- Я могу только попросить тебя не слишком давить на меня, - сказал Юлиус, заставляя говорить себя увереннее, стиснув зубы. - Улыбка на лице Сесилуса дрогнула, и голубая молния снова ударила в Юлия. Сабля прыгала в руке Юлия с каждым ударом. Едва успев заблокировать один удар, раздался лязг второго.

- Чудесно, чудесно! Два, три, пять, шесть, семь! Ты заблокировал их всех! Это точно не везение. Становится очень даже интересно.

Раздался резкий звук удара ногой о землю, и в следующее мгновение меч вспорол воздух. Юлиус снова смог на инстинктивном уровне отпарировать удар, слыша, как смех Сесилуса то приближается, то отдаляется. Удары сыпались со всех сторон, требуя от рыцаря максимальной концентрации. Движения и удары генерала были слишком быстрыми, не оставляя Юлию возможности контратаковать. Физические улучшения, которые давались ему высшими духами, не могли длиться вечно.

Наблюдая за тем, как Юлиус держал оборону, Феррис начал потеть.

- Э-это выглядит плохо... У милой малышки Ферри нулевые боеспособности...!

- Наше спасение в том, что Сесилус просто развлекается. Но это еще не все. Этот мечник такой же дурак, как и любой из них. Комедия заключается в том, что он не хочет им быть.

- А?

Феррис был сбит с толку словами Винсента. Сесилус, мгновенно отдалившись от Юлиуса, быстро продемонстрировал точность слов императора.

Молодой человек в кимоно склонил голову набок и, шаркнув сандалиями по земле, сказал:

- Что-то со мной не так, я не настолько быстр как обычно, может на меня наложено какое-то заклятие?

- Просто отвратительный трюк от человека, который ничего не может сделать лучше. Когда я стараюсь изо всех сил думать, что в наших способностях все еще есть такая пропасть, у меня по спине пробегают мурашки. Может быть, вы могли бы немного подшутить над бедным фехтовальщиком и его пустяками ...?

- Хм? О боже, нет! Преодоление подлого трюка - это как раз то, что определяет главного героя; это то, что делает его главным героем! Если моя молния замедлилась, то мне нужно просто уйти глубоко в себя и снова сделать ее быстрее! Однако из уважения к твоему боевому духу, я пощажу твою голову—а-а-а-а-а-а-а!

Все еще готовый сражаться до конца, Сесилус рванулся вперед со скоростью, которая была бы непостижима для обычного наблюдателя. Удивительно, но он действительно казался еще быстрее, чем раньше. Его меч был как стрела, которая шла к сердцу Юлия кратчайшим путем.

Но сабля Юлия оказалась там первой, встретив лезвие, которое должно было пронзить его грудь.

- А?

- Продолжая меня дальше недооценивать, я буду очень счастлив воспользоваться любым преимуществом.

Сесилус с изумлением наблюдал, как с громким треском катана, что была у него только что в его руке, разлетелась вдребезги. Отбросив в сторону сломанную половинку меча, молодой человек беззвучно удивился. Сесилус смотрел на оружие, которое перехватило его катану: сабля Юлия сияла разноцветным светом.

- Это самая странная и интересная вещь, которую я видел в своей жизни!

- Это духовный меч Аль Клариста. Ему не хватает оттенка, но нет ничего, что этот свет не может разрушить.

- Ух ты, это таааак круто!

Успешно разбив оружие противника, Юлий продолжил атаку на своего глубоко впечатленного противника. Если бы его Радужный удар мог нанести хотя бы одну рану, все обернулось бы значительно в его пользу. Сесилус, однако, уже отбросил меч без лезвия и увернулся от приближающейся атаки, сделав сальто назад. Голубая молния Волакии ловко уклонилась с легендарной скоростью. Сверкая глазами, молодой человек восторженно зааплодировал Юлию.

- Браво, брависсимо! Конечно, это было только мое пятое по силе оружие, но ты не только заблокировал, но даже уничтожил мой меч! И сделать это с помощью своей техники, меня это злит…

- Сесилус. Вам было приказано обеспечить безопасное возвращение императора. Что там насчет твоего оружия? Ты же знаешь, что моя жизнь так же важна для Волакии, как и твои собственные интересы.

-Ха-ха-ха, простите, Ваше величество. Мой основной и второй меч были на заточке. Честно говоря, я проспал, и, когда я выпрыгнул из кровати, я взял, что попало под руку.

Винсент, стоя со скрещенными на груди руками, сумел лишь слегка засмущать Сесилуса. Затем этот самый выдающийся из девяти Божественных генералов обнажил свой второй меч, а его лицо приняло жесткое выражение.

- Это мой третий меч; и все-же я сниму сандалии. Как вам такое?

- После всего, что я сказал, Ты все еще считаешь разумным дерзить мне?

- Вы же прекрасно меня знаете, Ваше величество! Кроме того, когда я действительно становлюсь серьезным, большинство противников не выдерживают даже нескольких секунд… Боже, они не выдерживают и мгновения ока. Я знаю, что это хорошее шоу для зрителей, но мне скучно. Пожалуйста, позвольте мне решить, как провести свой час на сцене.

Более дерзкий ответ вождю империи трудно было себе представить. Но Винсент, все еще скрестив руки на груди, пропустил этот вопрос мимо ушей, лишь утвердительно кивнув.

Сесилус широко улыбнулся.

- Я знал, что могу рассчитывать на вас, Ваше величество! Я знал, что вы поймете.

- Я должен сказать, когда мы скрестим клинки, его ждет та же судьба что и "пятый" меч.

- Прекрасно. Значит, я не буду касаться твоего клинка. А отрежу тебе запястье, например, прежде чем ты успеешь заблокировать удар, хотя ты настолько красив, что жалко тебя калечить.

- А это, однако, любезно с твоей стороны. Может, проявишь еще большую доброту? Потом продолжим схватку, а сейчас мы спокойно разойдемся?

- Ах, ты так говоришь, будто тебе неинтересно. Ты не выберешься из этой ситуации, какими бы красивыми ни были твои слова.

Юлиус знал, что это не сработает. Жажда битвы росла с каждой минутой, и рыцарь сомневался, что Сесилус позволит ему выиграть еще немного времени.

Как он и сказал, Сесилус снял сандалии и босиком вышел на лесную тропинку. Если снятие обуви сделало его еще быстрее, то Юлий не был уверен, сколько еще ударов он сможет заблокировать. Он разыграл свою козырную карту, использовал свой особый ход, и все же…

Рыцарь Лугуники принял боевую стойку.

- Полагаю, это сигнал, - сказал Сесилус, направляя свой меч на фиолетововолосого мужчину.

Мгновение спустя, массивная фигура растянулась между ними, опрокидывая деревья.

- Гуоннг, гуогогунг!

Эта огромная туша издавала странные крики, когда она отряхивалась от пыли и взмыла в воздух. Наконец она остановилась, распростершись орлом на лесной подстилке. В приступе сильного кашля драгоценный камень выпал из его тела.

Существо, облаченное в естественную броню, было трудно забыть; это был Могуро Хагане.

- Могуро?! Что же с тобой случилось? И зачем тебе понадобилось портить мне представление?

Сесилус, раздраженный, окликнул стального человека откуда-то сверху. Могуро услышал его и, повернув то, что, по-видимому, было их головой, сказал:

- Гхнрр, Сесилус, рад, что вы здесь. Враг очень сильный, мы проигрываем.

- Послушай. Извини, но я очень занят, добивайте свою жертву, и... Подожди, ты только что сказал, что ты и Груви проигрываете?

- Да. Думаю, мы не сможем победить. Вот и все.

- Большинство людей назвали бы это низостью! Ха, ха, ха, вы, ребята из Лугуники, действительно нечто! - Совершенно не обращая внимания на упрямую попытку Могуро поддержать их гордость, Сесилус взволнованно пнул его ногой. Вскоре за ним последовал Груви, не менее разъярённый.

- Ого! Ба! Нга?!

Человек-гиена хрюкал и стонал, подпрыгивая на земле, пока не остановился, ударившись о Могуро. Груви прислонился спиной к ноге стального человека и неуверенно поднялся на свои.

- Надо отдать ему должное, он действительно здорово бьет, черт возьми! Это королевство… ублюдок ненормальный! Он вообще человек?!

Сесилус, широко ухмыляясь, ходил туда-сюда вокруг разъяренных людей, забрасывая их вопросами:

- Боже мой, он действительно тебя так сильно отделал?! Скажи мне, Груви, скажи мне: что он за противник? Насколько сильно он тебя избил?! Вам удалось хотя бы нанести один удар?

Но Груви отказывался подыгрывать; он просто продолжал смотреть назад сквозь деревья.

- Заткни свою пасть, ты, помешанный на битвах псих! Ты так и будешь стоять и смотреть!

И тут, прямо оттуда, куда смотрел Груви, появилась знакомая фигура...

- Юлиус, Феррис, с вами все в порядке?

Мужчина, что только что вышел из-под поваленных деревьев, несомненно, был Райнхард. Его белая форма королевской гвардии развивалась на ветру. На рыжеволосом мужчине не было ни единой царапины, достойной упоминания. С первого взгляда было ясно, что он сразился сразу с двумя из девяти Божественных генералов и одолел их без какой-либо сложности.

При виде Райнхарда Юлий выдохнул. Аура, которую излучал святой меч, была почти такой же, как у Сесилуса и остальных.

Однако, как ни странно, у Юлия это вызвало смешанные чувства. Он слегка встряхнул рукой, пытаясь справиться с болью, и его лицо растворилось в улыбке.

- Ты умудрился прийти очень вовремя, как раз перед тем, как нам бы стало очень плохо. Феррис сможет залечить мои раны позже, я уверен. Не беспокойся обо мне.

- Я? Х-хорошо, я разберусь с этим. Ферри лучше всех разбирается в таких вещах! Я не такой крутой, как вы, ребята, но я могу постоять за себя, когда дело доходит до исцеления!

Когда Юлиус заметил панический отклик Ферриса, он увидел, как радужное мерцание исчезло с его сабли.

- Минуточку, - сказал Сесилус, надув щеки. Он понял, что его противник теперь – сам Райнхард Ван Астрея!

- Не слишком ли ты торопишься, ведя себя так, будто наша битва окончена? На поле боя даже секунда невнимательности может стоить тебе жизни. Разве ты этого не знаешь?

- Спасибо за предупреждение. Но с моей стороны было бы нечестно прибавлять силы в этой битве. Я возьму перерыв.

Сесилус удивленно выгнул бровь.

Когда сильнейший боец империи был в недоумении, Юлий подбородком указал на Райнхарда - сильнейшего бойца королевства и сказал:

- Поскольку ты утверждаешь, что являешься главным героем этой драмы, твой законный двойник - Райнхард. Ибо я верю, что именно он заслуживает титула, на который вы претендуете.

- Ах, ха-ха, я вижу, что ты хочешь сказать. Ты думаешь, я сойду с ума от этой маленькой насмешки? Ха-ха-ха, пожалуйста! - Сесиль слегка улыбнулся во время диалога.

Винсент, все еще скрестив руки на груди, испустил долгий, тихий вздох.

- Ты можешь.

- И я так и сделаю! Хорошо, отлично, давайте посмотрим, насколько хорош этот Новичок!

Сесилус воспринял замечание императора как намек, принял боевую стойку с третьим мечом и быстро исчез. Он говорил совершенно непринужденно во время их подшучивания, но теперь доблесть синей молнии Волакии была полностью продемонстрирована. Юлиус не увидел даже хвоста Сесилуса, когда генерал рванулся вперед. Удар, словно гром с неба, обрушился на шею Райнхарда с силой урагана.

- О, ты, должно быть, шутишь...

- Прошу прощения. Он оказался прямо у моих ног, так что я просто решил воспользоваться им.

Сесилус изумленно уставился на Райнхарда, который только что извинился за то, что провернул такой трюк. В руке святого меча была катана, вернее, то, что от нее осталось. Это был пятый по силе меч Сесилуса, тот самый, что разбил Юлий.

Этого единственного обмена репликами было достаточно, чтобы передать несравненную силу Райнхарда. Сияя глазами, генерал снова исчез. Он атаковал настолько быстро, что это уже и молнией было сложно назвать. Начало появляться множество образов Сесилуса, пока не стало казаться, что Райнхард сражается с армией в сотню человек. Это было за пределами того, с чем Юлий смог бы справиться. Это было последнее, что мог сделать Сесилус…

Святой меч не отступал ни на дюйм, парируя наступающие атаки ничем, кроме обнаженного клинка собственного сломанного оружия противника. Райнхард отклонялся, уносился прочь и защищался от каждого удара. Имея только половину меча, который ему приходилось держать кончиками пальцев, чтобы не порезаться, Райнхард защищался от того, что, по сути, было заколдованным мечом. Такая сила была действительно чем-то из царства кошмаров. И если Юлий видел все именно так, то, что думал об этом враг, Божественный полководец?

И все же… даже перед лицом такой страшной силы...

- Думаешь, ты сможешь справиться с этим?!

Сесилус нанес сокрушительный удар крест-накрест, но теперь его голос дрожал.

Каждый способ нападения, который он пробовал был полностью отбит. Может быть, это было изумление или даже страх; и то, и другое было бы уместно, когда он столкнулся с Райнхардом.

Но на самом деле дрожь в его голосе была вызвана не избытком эмоций. Это было из-за столкновения с ним лицом к лицу...

- Больше...

- Думаю, самое время контратаковать. - Сказал Райнхард.

Сесиль облизнул губы и напряг талию, готовясь двинуться дальше.

- Быстрее!!!

Это было всего лишь мгновение, мгновение ока в разгар грозы, но оно не ускользнуло от Райнхарда. Он быстро описал дугу ногой, целясь в стройное тело Сесилуса. Его удар рассек воздух столь красиво и… столь мощно, что один удар расколол большое дерево пополам.

В битве мечей удар ногой был бы хорошей идей, но выбрать его во время такого столкновения титанов было безумием.

- Если ты оставишь свой дорогой меч в ножнах, это будет стоить тебе жизни! - Воскликнул Сесилус. Райнхард держал Меч Дракона у бедра и именно туда целился противник. Это был рубящий удар, рассчитанный на то, чтобы поймать приближающийся удар. Даже Райнхард не мог победить в битве против клинка одной лишь ногой. Поэтому он решил повернуть талию и бедро, изменив угол удара в воздухе.

- Что????

Со щелчком, похожим на удар хлыста, нога, нацеленная ему в грудь, внезапно нацелилась на нежную шею Сесилуса.

-...!

Этот удар лишил Божественного генерала сознания, и ...

глаза мужчины на мгновение закатились. Мечник упал на землю, как марионетка с перерезанными нитями.

Сильнейший боец империи с глухим стуком рухнул на землю. Это лишило дара речи двух оставшихся членов девяти Божественных Генералов. Юлиус и Феррис, конечно, тоже были удивлены. Для них победа Райнхарда не была удивлением, но то, как он одолел Сесилуса было самым настоящим шоком.

- Бросить вызов противнику, не понимая его истинной силы, и закончить вот так... С меня довольно. Быть побежденным, не имея даже шанса использовать свою силу на полную, не соответствует принципам империи.

Винсент казался человеком обособленным: не слишком удивленным и не особенно удрученным. И это несмотря на то, что его собственный генерал, один из самых сильных воинов, только что потерпел поражение.

Отношение правителя Волакии, близкое к скуке, не изменилось. Вместо этого он обратил свое внимание на двух других генералов, все еще ошеломленных, и сказал:

- И что же вы двое надеялись сделать? Цифры и мастерство подвели вас. Если вы хотите потратить свои жизни в попытке вернуть меня, я не буду останавливать вас, но...

- Черт побери, тебе и не нужно объяснять! Могуро!

- Понял. Принял.

Могуро подхватил Сесилуса, прислонив его к своему массивному телу.

Груви, нахмурившись, указал на другой конец леса.

- Вы выиграли эту битву, ублюдки. Но если хоть волосок упадет с головы Его Величества, я буду резать тебя до тех пор, пока не останется только этот волосок!

- Ферри считает, что прикончить тебя сейчас будет куда безопаснее.

- Правда? Хотел бы я на это посмотреть, что у тебя выйдет, остроухий сопляк!

- Пожалуйста, не надо, так безопаснее для нас. Я так думаю. - Могуро попытался успокоить Груви, однако искры между ними были видны. И все же беглецы решили, что лучше всего будет вернуться, когда Феррис бросил им вызов.

- Груви, Могуро. Скажите этому дураку, чтобы он использовал свои лучшие мечи в любых инцидентах и что еще одно поражение принято не будет. И в следующий раз, когда вы появитесь, ведите себя так, будто знаете, что делаете. Это имеет большое значение для меня.

-...Да, Ваше Величество, мы поняли.

Груви печально кивнул на прощальные слова императора. Затем Юлий и остальные покинули поле боя, не теряя бдительности. До того момента, как они скрылись из виду, рыцари чувствовали своими спинами пристальный взгляд двух божественных генералов.

- Где я? Где я нахожусь?

- Ооо, ну наконец-то проснулся.

Сесилус попытался подняться с земли, но в этот момент в глазах потемнело, а голова закружилась. Оглядевшись, он увидел огромную тушу, глядящую на него сверху вниз, это был Могуро Хагане.

Сесилус Сегмунт моргнул, глядя на своего товарища - он никогда не мог понять, о чем думает Могуро, и склонил голову набок, недоумевая, что же произошло. Но острая боль в шее напомнила ему об этом.

Сесиль сражался с молодым рыжеволосым мужчиной, сражался с ним лицом к лицу...

- Я проиграл? - Я?! Меня, победил этот никто?!

- Что значит никто? Это был Святой Меч Лугуники.

- Святой Меч? Этот тот, который убил дракона? Он еще жив?

- Той истории 400 лет, а это его потомок.

Груви и Могуро решили разделить минутное раздражение и изумление Сесилуса. Однако, Груви кивнул, подтверждая высокопарные слова Могуро. “Да” - сказал он. - Не могу поверить, что нас всех одолели, черт возьми. Трое из девяти Божественных генералов Волакийской империи… побеждены одним мерзким маленьким дерьмом!

-  О! Кстати, где его величество? Что с ним случилось?!

- Мы ничего не смогли сделать, нам оставалось лишь смотреть, как Императора уводят. Мы были бессильны.

- Складывается ощущение, что Королевство хочет войны.

Сесилус осмотрел свою дрожащую руку, все еще продолжая разговор с генералами. Генералы полностью разбиты? Ситуация настолько плохая, насколько можно себе представить? Император Волакии исчез?

Это было непостижимо, а поверить в это было еще сложнее… И причиной этому было то, что Сесилус не сумел их остановить.  Впервые в жизни он почувствовал себя униженным и беспомощным. Мечник заскрежетал зубами от стыда. А ведь когда он услышал, что рыцари из Лугуники ответственны за убийство Балроя и похищение императора, он загорелся…

- Мы должны сейчас же вернуть Его Величество. Я думал, что будет все легко, но я чертовски был не прав. Наверное, это самое худшее что происходило с императором.

- Ты только сейчас это понял, идиот?! Слушай, нам велели собрать остальных генералов и укрыться в столице! Гоз теперь за главного, старый псих!

- Аррр, как ужасно, просто кошмар!

Сесилус замахал руками, злясь на себя. Однако после недолгих стенаний он испустил долгий, глубокий вздох.

- Фух, нет ничего лучше, чем хорошенько покричать, чтобы успокоиться... Однако, есть одна большая проблема… и заключается она в том, что даже все вместе взятые солдаты неровня Святому Мечу…

- Где доказательства?

- Простая дедукция. Имперская армия стояла передо мной, когда я разрубил их на куски… Если этот человек способен провернуть тоже, что и я, думаешь, у солдат есть хоть малейший шанс?

На этом Могуро замолчал.

Хотя слова Сесилуса были сказаны легко, они были правдивы и не содержали преувеличения. Поговаривали, что во время ритуала Императорского отбора он уничтожил армию.  Даже если бы их было больше, он лёгкостью мог бы с ними расправиться. Обычный пехотинец не имел не каких шансов против него. Так же, как и против Райнхарда.

- Даже если мы выставим всю армию против них, то мы все равно не сможем победить его. Нам надо сделать так, чтобы никто не вступал в бой против него.

- Ты хочешь сказать, чтобы все рыцари просто бездействовали?

- Да, потому что у них нет шансов. Это наша битва!!!!

Все, что находилось в столице Волакии, было его собственностью.

Это включало в себя город и его ресурсы, жизнь каждого солдата, каждого простолюдина—все, что там было. Империя Волакия была богатой страной, полной чудесных и прекрасных вещей. И все же Винсент чувствовал, что такое изобилие не оправдывает того, чтобы тратить его впустую. Это было одно из его самых человеческих качеств.

- И все же, проиграть им... Ах, так это и есть потеря. Но я все еще жив, и обязательно одержу победу. Судьба на моей стороне!!!

Он был уверен, что стоявший между ним и Императором – Святой Меч, снова встретится с ним. Впервые за двадцать лет своей жизни Сесилус Сегмунт столкнулся с кем-то, кого не смог победить. И выходит, когда он победит, то сможет быть точно уверен, что судьба благоволит ему.

- Ху-ху-ху... Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха!

- Сукин ты сын ... тише! Я сказал, Заткнись, говнюк!

- Я не могу больше здесь валяться. Мне нужно забрать свои вещи у кузнеца.

Сесилус снова надел сандалии, мягко постукивая носками по земле и улыбаясь.

- Вещи...? - Могуро с любопытством склонил голову набок.

- Угу! - Сказал Сесилус, энергично кивая.  – Мои лучшие мечи. Теперь, когда я знаю, что имею дело со Святым меча Лугуники, было бы глупо не принимать его всерьез.

Его лицо расплылось в улыбке, в глазах промелькнула неподдельная радость, а голос чуть дрогнул.

Одолев генералов, Юлиус и остальные благополучно выбрались из леса. Однако опасение того, что им могли устроить засаду, никак не уходило, но:

- О чем бы не думали мои люди, обычным пехотинцам не дадут влезть в бой с вами, дабы не допустить больших потерь. Хотя какое-то скучное бегство у нас выходит.

Это было заявление человека, который доверял тактике своих подчиненных, а не очевидному развертыванию всей армии, чтобы вернуть его. Юлий тоже понимал это умом, но с духовной точки зрения это было невыносимо для солдат. Быть способными подавлять эмоции и склонять солдат к желаемому результату — возможно, это было еще одним преимуществом имперских обычаев.

В любом случае...

- Похоже, у нас есть время перевести дух.

Райнхард слегка опустил плечи, хотя был сосредоточен на том, что происходило по ту сторону закрытой двери. Группа оказалась в небольшом караульном помещении где-то за лесом. Оно располагалось на краю гор к северу от империи. К счастью, тот, кто обычно занимал это скромное жилище, отсутствовал, так что не было необходимости объяснять, кто они и что делают. Хотя, стоит сказать, что это место было плохой заменой имперскому замку. Райнхард был прав; это была всего лишь остановка, где можно было перевести дух.

- Я бы не стал относится к таким противникам легкомысленно, - добавил Святой меч. – Люди, преследующие нас, действительно очень сильны... И не дадут нам покоя.

- Очень сильные? Если даже ты так говоришь, Райнхард, это вызывает у меня тревогу.

Райнхард прислонился спиной к двери и вынес свой вердикт исходя из предыдущих битв. Феррис лишь нахмурился. Юлиус был более чем согласен с саркастическими высказываниями Ферриса. Его взор упал на Райнхарда, на котором не осталось и следа от битвы. Будто он и не участвовал. Однако, Святому меча показалось, что он был в пыли и решил отряхнутся.

- Я тоже не привык слышать такие вещи от тебя, Райнхард.

- И ты тоже, Юлиус? Это было не так просто, как могло показаться. Если бы я сделал хоть одну ошибку, я не знаю, что бы случилось. Эти трое... Тем более, что последний... От одной мысли о них у меня кровь стынет в жилах.

В его словах не было фальши несмотря на то, что он одолел врага одним ударом ноги. Он искренне восхищался силой и мастерством своих противников. Райнхард был из тех, кто мог понять и уважить силу противника, при этом не завышая себя. Вот что делало его таким.

- И что ты будешь делать теперь?

Его прервал Винсент, сидевший на плохо сколоченном стуле караульного помещения. Это была всего лишь грубая деревяшка, но, судя по тому, как Винсент сидел на стуле, она внезапно стала легендарной. Атмосфера уже не походила на маленькую лачугу, а больше походила на тронный зал — вот что значит быть истинным правителем Волакии.

Винсент спокойно скрестил свои длинные ноги и посмотрел на троих ошеломленных рыцарей.

- Вы похитили меня и даже победили несколько божественных генералов. Вы намерены и дальше сеять хаос и смятение в империи, используя мою жизнь как щит? Или, может быть, вы хотите уничтожить мой народ?

- Мы не настолько умны, чтобы справиться с таким. Если бы так было, то не сносить нам головы, а нам хочется этого избежать. Если и должен случиться трагический поворот, то пусть в середине, а не в конце.

- Хм. Умный способ выразить это.

В заключительной главе "Гильотины Магрицы" главный герой и его сообщник, отец, король были убиты на одноименной гильотине. Однако Юлий не собирался следовать старому примеру так буквально.

- Тогда нам стоит быть готовыми ко всему, - сказал Феррис. - Юлиус, дай мне осмотреть твои раны, я их вылечу. И ты тоже, Райнхард. Не волнуйся, я закончу на раз два.

Он взял за рукав Юлия, который только что почувствовал прилив вдохновения, и усадил его в кресло. Следуя инструкции, Юлиус закатал рубашку, чтобы показать болезненную рану на боку, которую нанес ему Груви. Казалось бы, у него была бесконечная коллекция порезов от сражения с Сесилусом.

- Боже... Не могу поверить, что ты можешь выглядеть таким спокойным с этими ранами...

- Первое, чему учат рыцарей - это не выражать эмоции. Ни в коем случае воин не должен проявлять слабость. Пока он стоит перед тем, что должен защищать, его воля должна быть непоколебимой.

- Да, да, очень благородно и все такое...

Чудовищное зрелище проявлялось в каждой ране Юлиуса, и не успевал он почувствовать теплоту синего сияния, как все следы исчезали. Он скрутился, чтобы проверить наиболее серьезные травмы из них. Осталась лишь небольшая боль.

- Ох как хорошо. Теперь я снова могу сражаться, чтобы защитить тебя, - воскликнул Юлий, хваля быстроту и мастерство исцеления.

- Не увлекайся только. Ты не отделался только внешними повреждениями. Ты продолжаешь превышать свои пределы, используя духов, и это калечит твои внутренности - эта проблема намного серьезнее.

- От тебя ничего не скроешь, - улыбнулся Юлиус.

- А ты и не должен ничего скрывать от меня. - Феррис снова нахмурился.

Он легонько ткнул Юлия в лоб, в то место, где находились врата Юлия — это было связующее место всей маны, текущей через его тело. Договор фиолетово-волосого рыцаря с высшими духами позволял ему превосходить возможности своего тела; это был один из его тузов. Именно эта тактика позволила ему справиться со скоростью Сесилуса, но это стоило ему повреждению внутренних органов. К счастью, Феррис обнаружил даже эти неуловимые повреждения и смог их вылечить.

- Ты должен быть в отличной форме, иначе у тебя не получится меня защитить. Что это за взгляд, Ваше Величество?

- Ммм, я просто удивляюсь, почему зверочеловек, который даже не умеет пользоваться мечом, получает лавры рыцаря. Я также был несколько удивлен, обнаружив, что ты больше, чем просто украшение. Похоже, у всех троих есть свои навыки. В этом и заключается надежда на победу.

- Ваше Величество, - сказал Юлиус, поворачиваясь к Винсенту.

У него были сомнения, но он решил, что настало время для серьезного разговора.

- Я думаю, что теперь нам никто не помешает. Я был бы рад узнать, о чем думает Ваше Величество. Вы действовали хладнокровно по отношению к Божественным генералам, которые якобы спасли вас. Мне кажется, вы уже поняли, что происходит.

- Да. Некоторые из моих предшественников были достаточно тщеславны, чтобы верить, что они могут подчинить своей воле весь мир, но я не настолько горд. И я не обманываюсь, полагая, что весь мир каким-то образом находится под моим контролем.

- Вы очень увилисто говорите, Ваше Величество, - сказал Феррис, склонив голову набок. – Как вас понимать?

- Я полагаю, что император говорит нам, что при сложившейся ситуации ему выгоднее сотрудничать с нами. Я вас правильно понял? - Спросил Райнхард, подводя итог.

Винсент безмятежно кивнул и скрестил руки на груди, вызвав скрип табурета. - Вы, жители Лугуники, знакомы с традиционной заповедью Волакии?

- Императорский Путь...- Сказал Юлиус. - Учение о том, что граждане должны быть сильными. Я удержусь от комментариев по этому идеалу, но он, безусловно, приносит плоды империи.

- Так оно и есть. И это относится ко всем в Волакии, включая императора. Всякое положение и всякая честь приобретаются через силу, и через силу они могут быть отняты.

Юлиус и остальные дружно подняли брови, услышав, как Винсент описывает имперскую систему. Почему он объясняет им образ жизни империи именно сейчас? Однако довольно скоро они это выяснили.

- Ты думаешь, кто-то пытается поднять восстание в надежде захватить трон?

- Отличная догадка, звереныш. В других обстоятельствах можно было бы заподозрить иностранного убийцу. Однако в империи все по-другому. Для тех, кто живет здесь, приходится часто встречаться с тем, что твою жизнь хотят забрать.

Феррис не поверил своим ушам.

- Н-но даже если тебя убьют и трон опустеет, нет никакой гарантии, что заговорщик займет его место. Разве кто-нибудь примет правителя, пришедшего к власти подобным образом?

- Тут ты ошибаешься, Феррис, - ответил Юлиус. - Ты думаешь так, будто все еще в Лугунике... То, что описали, — это именно то, как здесь все устроено. Феррис нахмурился, но ни Райнхард, ни Винсент не возразили ему.

- Точно. Его можно было бы терпеть, даже принять. Каждый должен доказать свою ценность силой. Это относится к трону тоже.

- На самом деле, если вы думаете об обряде Императорского отбора, то это образец силы.

В Волакии власть перешла к тому, кто остался в живых после ритуала, характеризовавшегося кровопролитием, когда сыновья и дочери последнего императора убивали друг друга, пока единственный оставшийся в живых не занял трон верховной власти. Это делало императора символом самого слова «сила».

- Ненастоящий...- Феррис почти прошептал это слово и замолчал.

- В любом случае, мы понимаем, что тот, кто хочет отнять жизнь Вашего Величества, вероятно, находится в пределах империи. Но тогда чем же объясняется смерть Балроя? Какое он имеет отношение к вашему убийству?

- Можно представить себе сколько угодно возможностей. Возможно, Балрой узнал о планах заговорщиков, а может быть, они надеялись уничтожить одну из моих пешек. Хотя он был самым слабым из девяти Божественных генералов. Если это было задумано как удар по силе, то его смерть оказалась неэффективной в этом отношении.

- Они поступили опрометчиво. После того, что случилось с мастером Балроем, Хрустальный дворец был в смятении. И это только усилило подозрения.

Если уж на то пошло, было ли вообще выгодно делать все это в присутствии эмиссаров из Лугуники? Присутствие гостей из другой страны означало бы, что замок будет находиться в еще большей боевой готовности, чем обычно. Зная это, зачем кому-то это было нужно...?

- Было бы странно, если бы моя голова была бы их единственной целью. Но если добавить к расчетам ситуацию, в которой вы все сейчас находитесь? Тогда их истинная цель начинает проясняться.

- Наша ситуация...?

Юлий на мгновение замолчал. Затем он нахмурил свои прекрасные брови, когда его мысли наткнулись на возмутительную возможность. Он встретился взглядом с императором.

- Ваше величество, вы хотите сказать, что ваши враги хотят развязать войну между Волакией и Лугуникой?

Как казалось большинству людей, рыцари из Лугуники убили одного из Божественных генералов, а затем скрылись с императором. Они понимали, что один маленький неверный шаг мог легко привести две нации к войне. Если это было истинной целью тех, кто хотел убить Винсента...

- Это было бы такое достижение, которое сделало бы человека достойным трона. Возможно, это была поспешная идея, но потенциально эффективная, поскольку Лугуника лишилась защиты дракона. Было немало тех, кто выступал за нападение на королевство.

Юлий стиснул зубы, услышав слова императора. Если бы сейчас началась война, она привела бы к ошеломляющим потерям. Даже думать о том, чтобы допустить такой ход событий было не простительно.

- Если виновные сделают так, что смерть Балроя будет выглядеть как твоя вина, и если им удастся устранить и меня, то война станет неизбежной. Похоже, что Божественные генералы еще не вовлечены, но мы должны представить, что эти предатели будут догадываться, что мы это выясним. Вы трое обязаны меня защитить.

- Какая мерзкая улыбка...

Несмотря на явную и реальную угрозу его жизни, Винсент ухмыльнулся, как будто был в приподнятом настроении. Юлиус не стал отчитывать Ферриса за его кислый шепот. Ему и самому хотелось воскликнуть, что это сродни какой-то жестокой шутке. Юлий и его друзья, присягнувшие на верность Королевству Лугуника, теперь сражались, защищая императора Волакии, —кто бы мог подумать, что настанет такой день?

- Если все это правда, то мастер Балрой был выбран в качестве катализатора для начала этой войны. Конечно, любой мог бы послужить той же цели?

- Да, если бы они принадлежали к соответствующему сословию. Один из девяти Божественных генералов — человек, который мог стоять на собственных ногах, не обладая при этом большим влиянием. Идеальная мишень, к несчастью для него.

- Я... Понятно, - обескураженно сказал Юлий, глядя в землю. Он обменялся с Балроем всего несколькими словами, но тот казался настоящим солдатом, и нетрудно было представить, сколько он тренировался, чтобы стать тем, кем он был. Хуже того, как он проложил себе путь вверх по кровавой лестнице, даже вступив в ряды девяти Божественных генералов, он был убит. Это было почти...

- Неестественно, - пробормотал фиолетово-волосый рыцарь.

- Юлиус?

Мужчина положил руку на подбородок и погрузился в раздумья. Он мысленно вернулся в огромную комнату, где этот человек встретил свой конец. Что-то было не так. В надежде точно определить, что это было, он решил подтвердить последовательность событий.

- Райнхард. После того, как вы вошли в этот чертог, как раз перед тем, как был убит мастер Балрой, ты упомянул, что твое время было украдено. Я все верно понял?

- Да, именно так. Для меня загадка, что это было ... Я в полном замешательстве, потому что даже толком не помню, что произошло...

- Не волнуйся, я тебя не виню. Почему наши враги не пошли за тобой, Райнхард?

-...? Наверное, потому что одной моей смерти было бы недостаточно? Если бы они захотели начать войну, была бы необходима смерть императора Винсента...

- В таком случае они могут просто убить тебя и мастера Балроя и ослабить обе стороны одним ударом.

В крайнем случае Райнхард был таким же сдерживающим фактором, как и сам дракон. Юлиус предположил, что он не единственный, кто так думает. Конечно, Феррис, по крайней мере, согласился бы с ним. Действительно, одного Святого меча было бы достаточно, чтобы довести любую войну до конца. В этом случае...

- Должна же быть какая-то причина, по которой они могли нацелиться только на мастера Балроя.

- Ты думаешь, война между Лугуникой и Волакией была не единственным их планом? Почему они убили только одного из своих?

- Нет. Нет, все не так. Аааа, возможно все было наоборот…

Феррис был сбит с толку предположениями Юлиуса, но Винсент сразу же понял, что это означает. Тонкая улыбка скользнула по лицу правителя Волакии, и его черные глаза впились в Юлия. Молодой человек нахмурился, холодок пробежал по его спине, но он ответил пронзительным взглядом.

- Тогда скажи мне. По вашим рассуждениям, с какой целью эти разбойники напали на Балроя, а не на вашего Святого меча? С какой целью они вели наши страны к войне, оставляя Святого меча в живых?

- Ну, я думаю... Юлий почувствовал, что у него пересохло во рту, когда он начал отвечать; он сглотнул один раз. Затем, чувствуя за спиной Райнхарда и Ферриса, он дал Винсенту свой ответ — свое объяснение, почему Балрой, а не Райнхард был убит.

- Смерть Балроя Темегрифа, одного из девяти Божественных генералов, была частью их плана с самого начала.

В Рапгане, столице Волакийской империи, царил хаос. Император был похищен, и один из прославленных девяти Божественных генералов был убит. Подобные события были, мягко говоря, ужасны.

В зале, расположенном далеко от Хрустального дворца, несколько человек провели секретное совещание.

- Император очень проницателен. Я думаю, что он уже все знает, Мы должны взять это в расчет.

Ответа не последовало.

- Начинаешь жалеть, что мы не прикончили его в замке? В столице, с достаточным количеством войск, у нас был бы шанс, но… Ну-ну.

- С меня хватит, Темегриф, прекращай ныть!

Высокая, стройная фигура говорила, прежде чем их прервали.

Голос принадлежал привлекательному мужчине, который провел руками по каштановым волосам, а его миндалевидные глаза были опущены. Этот человек был именно тем, кого прикончили в Хрустальном Дворце и несомненно той персоной, что вызвала переполох в Империи.

Там стоял Балрой Темегриф, в полном здравье.

Человек, который перебил Балроя, показывал на него дрожащим пальцем и выдал:

- А всему виной твое безрассудство! Что мы не так сделали, что устроили такую погоню в нашей стране?

- Ты же не можешь ударить кого-то в спину, когда идешь на него спереди, правда? Что касается чужеземцев, то я удивлен, что они доставили нам столько хлопот. Они оказались гораздо умнее, чем мы думали.

- Для целой группы Божественных генералов полное поражение - это позор нации. Если бы восьмирукий был еще жив, нас бы никто не смог так опозорить и унизить.

- Навивает ностальгию, но он давно мертв.

Балрой пожал плечами, услышав печальный тон собеседника. Это был Герой Волакии.

- В любом случае, пора перестать заглядывать в прошлое. А восьмирукий не очень красиво ушел, если я не прав, то поправьте меня.

Ответа не последовало.

- Он должен был защищать столицу, но вместо этого предал город одному из архиепископов греха, а затем погиб в бою... Как говорят легендарные герои, это был не очень хороший конец.

Другой мужчина сжал кулак и глубоко вздохнул...

- Император не должен возвращаться в Хрустальный дворец.

- Оставьте это моим людям. Большинство людей не смогут к ним приблизиться из-за приказа Гоза. Мы должны прикончить его, во что бы не стало, чтобы на нас не упали подозрения.

- Подозрения? Вы и я - мятежники. Не будьте так наивны, назад дороги нет.

-Ха-ха-ха, это была просто шутка. Имперский юмор. Я провел достаточно времени с Его Величеством, чтобы понимать, если вы играете и проигрываете, вы не проживете достаточно долго, чтобы сделать это снова.

Балрой усердно трудился, как один из девяти Божественных генералов, и все они были под знаменем Винсента Волакии. У него не было никаких иллюзий относительно получения милости от безжалостного правителя. Этот человек был холоден, жесток и умен, но он был достоин того, чтобы претендовать на власть.

- Должен сказать, мне жаль его величество.

Они не могли знать, кто будет сидеть на троне, когда все закончится. У него не было личной ненависти к Винсенту. На самом деле, у него были причины быть ему благодарным. У Балроя тоже не было причин сомневаться в его лояльности. Значит ли это, что человек, с которым он сейчас в заговоре, пользуется у него большей преданностью и доверием, чем даже император? Не совсем. Это было просто логическое завершение идеалов Балроя, того, что было в его сердце. Император, которого он знал, не осудил бы враждебность, порожденную такой причиной, но вместо этого понимающе кивнул бы. После этого вопрос заключался лишь в том, какая из их философий будет преобладать.

- Ладно, ладно, давай приступим. Выясняю, где он сейчас... Мы с тобой оба знаем, что именно это решит нашу ссору.

- Конечно!

Другой мужчина в ярости стукнул кулаком по столу. Затем он взял со стола переговорное зеркало и куда-то указал, давая указания боевым расчетам. Хотя он не был Божественным генералом, этот человек излучал мощную ауру. Именно по этой причине Балрой был с ним в сговоре. Его честолюбие и авторитет сочетались в нем идеально.

-Ну что ж. Пожалуй, мне самому лучше поторопиться, решил Балрой, подняв копье, прислоненное к стене, и начал медленно удаляться.

- Куда это ты собрался?

- Хочу подышать свежим воздухом.

Он помахал своему сообщнику, не замедляя шага. Легкий изгиб его губ можно было принять за насмешку над самим собой, но ему не хотелось, чтобы кто-то еще это заметил.

- Не смей ничего принимать самостоятельно.

- Самостоятельно? - Спокойно ответил Балрой. - Не говори глупостей. Если бы я хотел просто посидеть, я бы никогда не заговорил с тобой.

Тон был весьма сдержан, но другой мужчина почувствовал, как его горло сжалось от страха. Балрой вдруг понял, что своими словами нечаянно напугал мужчину своей кровожадностью. Однако он решил не извиняться и просто покинул здание. Его встретило ржание лошади. Его лицо изменилось, когда он услышал знакомый оклик своего друга. Балрой глянул на него с улыбкой.

После долгой паузы он заговорил:

- Как насчет того, чтобы отправиться в путь, Кэриллон?

У подножия широкого горного хребта, расположенного в нескольких километрах к северу от Хрустального дворца, находились беглецы, осматривая друг друга внутри караульного помещения, лишенного своих обычных обитателей.

Райнхард и Феррис обменялись взглядами, пока Юлий излагал свою гипотезу о том, что на самом деле произошло во дворце сегодня утром.

- А что если мастер Балрой подстроил собственную смерть?.. Может быть, он в сговоре с заговорщиками?

- Если смерть одного из Божественных генералов была лучшим способом привести все в движение, то самым простым решением было бы привлечь одного из девяти в качестве союзника. Удары в спину и засады, устраиваемые друзьями, для жителей империи сродни хлебу насущному. Неразумно поворачиваться спиной без должной осторожности.

Зажечь искру восстания - тоже немалый подвиг.

- Значит, лучший ход - сделать генерала, который должен “умереть", твоим союзником с самого начала? Но это…

- Это наиболее правдоподобная тактика. Если преступление можно повесить на вас всех, тем лучше. Остальные генералы возьмут на себя то, чтобы уничтожить вас. Тем более, если ты случайно убьешь меня где-нибудь в процессе… Если выяснится, что рыцари из Лугуники убили Божественного генерала и императора Винсента, они натравят всю империю на преступников.

Даже сейчас они балансировали на грани именно такого развития событий. Если их враги создадут правильные условия, то заговорщикам больше ничего не нужно будет делать. Они могут рассчитывать на то, что преследующие их генералы заставят нарушителей молчать.

Однако…

- Были две вещи, на которые они не рассчитывали. Во-первых, что Его Величество не был убит там, во дворце...

- И во-вторых, что твой Святой меч может сравниться даже с Сесилусом.

- ...Вы хотите сказать, что Райнхард действительно помешал их планам?

Задал вопрос Феррис, а Юлиус кивнул с немалой долей гордости. Если бы там не было Райнхарда, Винсент вполне мог потерять голову из-за наемного убийцы. Юлиус и Феррис наверняка были бы убиты преследующими их генералами. Именно благодаря Райнхарду этого не случилось, поэтому оставался луч надежды на мир между королевством и империей.

-Теперь у нас есть множество кусочков этой головоломки. Что нам нужно сделать, так это доставить Его Величество обратно в Хрустальный дворец и раскрыть истинную личность наших врагов. Это потребует тщательного планирования.

- Согласен, - сказал Винсент, - немногие на это способны.

- Но прежде, позвольте мне сказать вам несколько слов похвалы. Отлично сработано.

- Да, молодец, Юлиус, - добавил Райнхард.

- Мы с Феррисом никогда бы этого не поняли.

Юлий чувствовал, что все это было немного чересчур, но сейчас ситуация стала проще, и он смог вздохнуть с облегчением.

Теперь, когда они точно знали, каковы условия их победы, они понимали, что их враги будут отчаянно пытаться остановить их. Среди этих врагов был и Балрой Темегриф. Трём рыцарям понадобится использовать всё, что у них есть против него.

- Ах. Я знал, что это будет не так просто, - будучи на стороже, Юлиус огляделся вокруг.

- О, ради всего святого! Ты ещё не перевёл дух! - Простонал Феррис.

Теперь, когда они поняли, что победа потребует возвращения Винсента во дворец, они вышли из караульного помещения. К несчастью, группа остановилась как вкопанная, когда почувствовала, что их окружают бесчисленные враждебные существа.

- Их так много. Не могу поверить, что я этого не заметил… Они действительно застали нас врасплох.

Райнхард, как и Юлиус, огляделся по сторонам и нахмурился, поняв, что их застали врасплох. Это выражение досады было необычно для него, но его недовольство собой было вполне объяснимо.

Их так много, что не заметить их было невозможно.

- Десять-двадцать… Я бы сказал, не меньше пятидесяти.

- Ого, это не очень хорошая новость. Я и не знал, что твои духи умеют считать, Юлиус.

- Хорошо это или плохо, но они отличные ученики, а я - гордый учитель.

- Хм, не то хвастовство, на которое я надеялся...

Феррис быстро спрятался за спинами Юлиуса и Райнхарда. Когда Юлий велел своим высшим духам подтвердить количество аур, окружающих караульное помещение, он обнаружил, что их было во много десятков раз больше их собственного. Однако это были не Волакийские войска. Юлий был уверен, что это убийцы, посланные теми, кто охотился за ними.

Убийцы скрывали свое присутствие. Даже если он напрягал своё зрение, следуя указаниям своего духа, он все равно ничего не мог разобрать.

- Похоже, даже хваленый Святой меч не может ускользнуть от ценных охотничьих собак империи.

- Вы хотите сказать, что знаете, кто они, Ваше Величество? - Спросил Феррис.

- Тогда, может быть, вы им хорошенько объясните, что мы разделяем одну и ту же судьбу?

- Я очень в этом сомневаюсь. Если они вступили в союз с мятежниками, то им будет все равно, одобряю ли я то, что они делают. Это достаточно очевидно, учитывая, как они отбросили свою роль шпионов и информаторов, чтобы превратиться в простых убийц.

Винсент скрестил руки на груди и с подобающей ему властностью оглядел окружающие их ауры.

- Можно предположить, вас уговорили на это с помощью пустых обещаний. Что вам сказали? Что, когда меня сместят с трона, отношение к самому слабому племени изменится? Вас купили по дешевке.

- Гм, Ваше Величество… Если разговор с ними не сработает, может быть, мы могли бы по крайней мере... Не дразнить их и не злить? Просто маленькая идея Ферри.

Провокация Винсента, несомненно, усилила угрожающее давление, которое окружало их.

Эти люди пришли убить императора, того, кто правил их страной. После слов Винсента остатки нерешительности исчезли из их умов… Внезапно они услышали скрежещущий, щелкающий звук. Этот звук... Этот звук был признаком того, что их приготовления завершены.

- Это устрашающие и сильные противники. Покажите мне, как вы будете защищать правителя Волакии.

- Как прикажете.

- Мне как-то не по себе от этого! - Воскликнул Феррис.

Он был последним из четверых, кто заговорил перед тем, когда враг сделал свой ход. С невероятной скоростью кто-то летящий на крыльях из натянутой кожи приблизился к караульному помещению. У него были ноги и руки, как у человека, но также и несколько важных отличий. Крылья были одним из них, как и щупальца, и… соединённые глаза. Все эти различия имели некое сходство: все они были частями одного жука.

- Они из клана «Клетка Насекомого». Они приручили этих страшных жуков. Может быть, они так и не выглядят, но они сильнее, чем кажутся.

Враг приблизился с огромной скоростью, и Райнхард вступил в бой.

Клан "Клетка Насекомого" был небольшой группой, которая существовала только в Волакии, племя, которое включало в себя широкий спектр полулюдей.

С юных лет члены клана поглощали насекомых с особыми способностями, перенимая качества этих существ с течением времени. Они делились своим ОД - источником всей жизни с насекомыми, объединяя с ними души, чтобы разделить их тела и получить силу насекомых. Именно это и привело к их чудовищному внешнему виду. Когда люди этого клана высвободили силу насекомых, они сами превратились во что-то очень похожее на жуков. Атаки были словно механическими: не содержали ни страсти, ни эмоций. Люди клана охотились на могущественных людей, и они делали это хладнокровно, жестоко и беспощадно. Они танцевали в небе на крыльях, стреляли ядовитыми дротиками из трубок во рту, использовали свои мутировавшие руки, как серпы, чтобы рубить свою добычу, кололи рогами, которые могли пробить сталь, и даже бросались вперед, полагаясь на свои собственные тела, заключенные в непроницаемые панцири. Все уникальные движения, которые ни один нормальный человек не смог бы выполнить, и все же…

- Ну, хорошо. Я никогда раньше не видел подобных атак. Наверное, было бы невежливо называть это «очень интересным».

Для ассасинов это, должно быть, было похоже на кошмар, потому что все их атаки были отражены. Райнхард использовал своё невероятное мастерство ног, чтобы держать их всех на расстоянии, несмотря на их преимущество в полете. Святой меч швырнул их отравленные дротики вниз в середине полёта. Своими руками он отражал их рассекающие ветер серпы и бронебойные рога, в то время как он встретил их сокрушительные удары и заставил их пошатнуться одним ударом. Райнхард никогда раньше не видел подобных нападений, но они его ничуть не запачкали.

- Невозможно... - простонал один из мужчин с рогами, растущими из его плеч. Его покушение на жизнь императора было хладнокровно остановлено. Голос убийцы, похожий на жука, дрожал от удивления, когда он смотрел на Райнхарда.

- Это наши самые секретные и смертоносные методы, но ты относишься к ним… Как к пустышкам.… Как?!

- Мне очень жаль. Я просто полагаюсь на интуицию.

- Что...?!

Лицо мужчины застыло в еще большем недоумении. В следующее мгновение Райнхард подтащил к себе двух схваченных им противников и швырнул их на человека с огромными серпами и рогами. Враг с ядовитыми щупальцами попытался воспользоваться случаем, чтобы подобраться к Райнхарду сзади, но сверкнула сабля и разрубила смертоносного противника пополам.

- Райнхард, это объяснение мне не очень помогло.

Яд брызгал от извивающегося кусочка щупальца; Юлий взмахнул ветром, выпустив его ударом своего меча, а затем пронзил шатающегося убийцу насквозь. Мужчина рухнул на землю. Юлий ударил его по лицу рукоятью меча, отправив насекомо-подобного в бессознательное состояние. Одолев единственного противника, Юлий обернулся и обнаружил, что тем временем Райнхард сражался с пятью убийцами клана "Клетка Насекомого" и одолел их всех. Рыжеволосый рыцарь описал способность, которая позволяла ему так легко справляться с незнакомыми нападениями клана, как простую интуицию, но это был слишком скромный термин для благословения первого взгляда. Это позволило Райнхарду инстинктивно понять, как реагировать, чтобы защитить себя от атак, которые он видел в первый раз. Одним словом, это было почти как увидеть нападение до того, как оно произошло.

Благословение было бесполезно, если человек не мог отреагировать на атаку, которая была воспринята, но физические способности Райнхарда были таковы, что не было атаки, на которую он не мог бы ответить. Так же было ещё кое-что… Дважды виденное благословение… Когда рука-серп снова двинулась на него, он легко уклонился от нее, хотя она и была выпущена из слепой зоны. Это был эффект дважды видимого благословения, которое позволило ему ответить с гораздо большей скоростью на атаку, с которой он столкнулся однажды ранее. Эти два навыка не позволяли нанести Райнхарду вред ни новой атакой, ни повторной. Немногие могли бы быть лучшей партией против клана "Клетка Насекомого", группой, которая гордилась силой своих атак. Если бы святой меч не был с ними, как долго могли бы продержаться Юлий и остальные?

- Это довольно удивительно... - Пробормотал Винсент, наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. Рука-нож Райнхарда, которая могла резать более эффективно, чем Живая сталь, рассекала приближающихся членов клана, когда они летели на него один за другим. Для императора, возможно, боевой танец Святого меча, наряду с его рыжими волосами, нарисовал сцену трагически мчащихся к пламени мотыльков. Тем не менее, враг был многочисленным роем. В конце концов количество противников даст о себе знать.

- Юлий! Возьми Ферриса и Его Величество! - Крикнул Райнхард, продолжая отражать смертоносный шквал атак. Было ясно, что он намерен задержать их.

- Довольно элегантно, но неизбежно, - заметил Винсент. Уничтожение врага не было условием их победы. Юлий знал, что ему делать.

- Ваше Величество, сюда! - Крикнул он.

- Значит, мне снова придется бежать. Вы ведь не боитесь тех, кто лучше вас, не так ли?

- Не жалуйтесь! Ферри и Юлиус тоже бегут!

Таким образом, полет обратно в хрустальный дворец начался заранее, с Винсентом на прицепе. Раздалось яростное хлопанье крыльев; большая часть клана была остановлена Райнхардом и не могла преследовать их. Некоторые, однако, были в состоянии преследовать их по небу.

- Ире! Ало! - Юлий взмахнул мечом, призывая красных и зеленых великих духов. Ревущий пожар поднялся в небо. Он обжог крылья их преследователей, которые с криком повалились на землю.

- Хргх…

Даже на земле члены клана людей-насекомых боролись и тщетно пытались дотянуться до своей цели. Однако Юлий не обращал на них внимания. Рыцарь побежал догонять Ферриса и императора, которые были впереди него. Юлий не мог не испытывать некоторого сочувствия к убийцам, которые столь отчаянно старались продолжить преследование. Если то, что сказал Винсент, было правдой, то эти существа присоединились к восстанию в надежде получить более высокий статус для своего народа. Он не был согласен с их методами, но не мог сказать, что их желание, которое побудило их к таким действиям, было неправильным.

- Неужели ты позволишь этому дешевому чувству заманить тебя в ловушку и позволить им достичь своих целей?

- Ваше Величество...

Винсент поспевал за Юлиусом, осматривая его глазами. Когда правитель Волакии увидел, какой эффект произвели его слова, он холодно заявил:

- Это и есть истина. Милосердие, сострадание, порядочность — все это лишь способы, которыми сильные демонстрируют свое превосходство над слабыми. Рыцарство пытается приукрасить этот факт, как нечто большее, но, когда все сказано и сделано, это только показывает, что истинное бескорыстие невозможно.

Слова Винсента были подобны безжалостному лезвию, рассекающему сочувствующее сердце Юлиуса. Однако рыцарь не хотел оспаривать то, что император назвал его чувства дешевыми сантиментами.

- Ваше величество… Полегче с Юлиусом, ладно?

В этот раз Феррис взял инициативу и заговорил, замыкая их шествие. Его дыхание начинало сбиваться, но его взгляд был по-прежнему нерушим, а взгляд направлен на Винсента.

- Вы можете подумать, что Юлиус большой, серьезный парень. Однако в душе он всего лишь ребенок, и то, как вы выбиваете его из колеи своим разговором, делает вас никем иным, как задирой.

- Как ты доказал в тронном зале, ты, конечно, не стесняешься критиковать меня, звереныш. Возможно, это лишь доказывает, что ты действительно дикарь. Неужели ты забыл о своей учтивости, когда покинул утробу матери?

- Я был очень избалован, если позволите, сир, тем, кого не так легко было обидеть грубыми высказываниями. Наш король ни в малейшей степени не подходил на роль правителя, и все же, Ваше Величество... Он был лучшим человеком, чем вы когда-либо будете.

Это была провокация гораздо более серьезная, чем та, которую высказал Бордо в тронном зале, и она едва не стоила старику головы. Но Винсент только прищурился, услышав слова Ферриса. Затем он расплылся в легкой улыбке.

- Пусть никто больше не говорит, что вы лишены мужества. Вы спровоцировали меня, чтобы отвлечь мое внимание от вашего друга.

- Бедный малыш Ферри не понимает, что вы имеете в виду! - Феррис приложил палец к щеке и сделал вид, что не понимает, о чем говорит император. Уже одно это выдавало истинные намерения Ферриса — он пытался защитить Юлиуса. Был ли его ход стратегически умным или просто порожден дружбой. Хотя скорее всего, это было вторым.

- Спасибо, Феррис, - сказал Юлиус.

- Я же сказал мяу! Я не понимаю, о чем ты говоришь! Послушай меня!

Феррис надул щеки в притворном раздражении. Хотя ему пришлось довольно быстро расслабить их, чтобы он мог сделать еще один вдох, когда троица продолжила свой полет. Юлиус, поглядывая одним глазом на Ферриса, решил отбросить все сомнения по поводу того, что они оставили позади, и сосредоточиться на будущем. Сейчас им нужно продолжать двигаться вперед.

- Мы должны добраться до Хрустального дворца…

Чтобы добраться до замка, группе предстояло вновь пересечь лес. Строение уже было видно вдалеке. Если они сумеют преодолеть дворцовые стены верхом на ветре, то легко смогут скрыться от глаз императорских войск. Однако, пока Юлий обдумывал план, произошло нечто неожиданное…

Наивная стратегия рыцаря была рассечена на части, как правая рука Винсента, которая отлетела от плеча.

Легкая, будто воздух, тонкая словно прутик рука императора взвыла в воздух. Мгновенье спустя она упала на траву, оставив Винсента сбитого и шокированного от всего происходящего. Вслед за оторванной рукой хлынула река крови, пропитав красно-темное одеяние Императора.

- Ваше Величество!

Спустя время он пришел в себя, когда Юлий его поднял. Феррис с бледным лицом взял руку Винсента и быстро начал читать исцеляющее заклинание. Однако сейчас было не время и не место.

- Феррис! Мы должны вернуться в лес!

- Что? ... А?

- Мы не знаем, откуда была произведена атака на Его Величество! Я никого не вижу! Должно быть, это дальнобойная атака из-под засады! - Развернувшись, Юлиус бросился в лес. Феррис последовал за ним.

Прогремела еще одна атака, задев кошачьи уши Ферриса и врезалась в дерево позади. Неважно, что это было, но оно смогло пробить ствол первого дерева, а также и того, что находилось за ним. Именно тогда Феррис наконец понял, что происходит.

- Снайпер?! - воскликнул получеловек. Словно в подтверждение сказанного, несколько деревьев треснули под новым ударом.

Удар, унесший руку императора Волакии, был очень точным. Дальность, скрытая магическая атака. Убийца, скорее всего, был расположен так, чтобы следить за дорогой обратно в Хрустальный дворец, и когда беглецы с такой готовностью показались, убийца выстрелил. Кто бы это ни был, они были осторожны и внимательны, их точность была пугающе хороша. Если бы они целились на дюйм или два выше, то снесли бы голову Винсенту.

- Им, кажется, даже все равно, пойдем ли мы в лес...!

- Это потому, что им больше не нужно скрывать себя. И все эти выстрелы... Сколько их там всего?

Феррис на бегу схватился за голову, в то время как Юлий крепко держал императора. Снайперские выстрелы преследовали их. Справа налево они двигались с пугающей скоростью и точностью; Юлий старался бежать как можно аккуратнее, чтобы не нанести еще больше вреда императору. Винсент был бледен, находясь в бессознательном состоянии, вызванным потерей крови. Если они не остановят кровотечение, он умрет. Юлий должен был сделать выбор, и как можно скорее.

- Феррис! Спрячься под деревом и займись лечением Его Величества! Я займусь этими убийцами!

- Ты думаешь, что сможешь это сделать???

- Я должен! Жизнь императора важна для нас, от нее зависит наша судьба.

На минуту Феррис ощутил тяжелую ношу ответственности, лежащую на нем, но все же кивнул. Юлиус посадил Винсента в тени большого дерева, и Феррис немедленно приступил к лечению.

********

Вскоре рука была на месте. Кошко-мальчик был лучшим среди целителей, способным вылечить даже смертельные ранения, если пациент все еще был жив. Это было полем битвы Ферриса — нет, Ферриса Аргайла, лучшего целителя Лугуники.

Тем временем Юлий Юлиус ринулся в свою собственную битву.

- Ирэ, Куа, Ало, Аке, Ине, Несс. Мои духи, дайте мне свою силу, - прошептал Юлий, вытащив саблю, гордо держа ее перед собой.

Вокруг оружия заплясали шесть разноцветных огоньков. Каждый из них излучал слабое свечение… Но под пологом леса, что закрывал солнце, они казались ослепительно сияющими и прекрасными. Шесть стихий, шесть великих духов, дарующих рыцарю свою силу — вот истинная сила рыцаря духов.

- Иди и убей их! - Крикнул Феррис, и Юлиус рванулся на столкновение с ветром, преследующим его по пятам. Снайперские выстрелы рвали землю позади него, когда он мчался по лесу. Враг был очень силен, но этого было недостаточно, чтобы остановить Юлия. Возможно, они знали, что он был самой большой угрозой, поэтому выстрелы были переведены на него. Даже уклоняясь от выстрелов Юлий с облегчением понял, что привлек внимание снайперов. Теперь Феррис был в безопасности на какое-то время и мог заняться исцелением Винсента.

Юлию оставалось только сыграть свою роль.

Летевшие пули задели щеку и край подошвы рыцаря, позволив ему увидеть, что они из себя представляли. Это были бесцветные шары света… Снаряды представляли собой простые сферы маны, не пропитанные никаким элементом.

Это делало их сродни неэлементальной атаке волшебных костяшек Груви. Однако эти стрелки оказались гораздо более искусными, целясь именно в руки, ноги и жизненно важные органы Юлия с почти невероятной точностью. Их скорость была намного больше, чем у тяжелого лука, и способность снайпера целиться в движущегося врага казалась почти нечеловеческой. В голове Юлия мелькнула мысль, что этот убийца может быть одним из девяти Божественных генералов. В конце концов, они были самыми способными бойцами Волакии. Если так, то в этот момент был только один человек, который намеренно целился в Его Величество.

- Балрой Темегриф!

Этот человек не испытывал способности Юлия и не пытался просто вывести его из строя. Рыцарь Лугуники был вовлечен в настоящую дуэль с одним из девяти генералов. Представив себя в поединке с одним из лучших бойцов Империи, Юлий почувствовал, как его сердце дрогнуло. Хватит ли его собственных способностей для такого противника?

Юлий считался третьим по силе рыцарем Королевской гвардии королевства Лугуники. Несмотря на то, что он был ранжирован сразу после Райнхарда и Маркуса, когда дело доходило до силы, фиолетово-волосый юноша понимал, насколько это было далекое третье место. Его способности все еще росли, и Юлий не знал, насколько он может сравниться в силе с одним из сильнейших Волакии. Поэтому, дрожал ли он от возбуждения или от ужаса, никто не мог сказать наверняка. Однако в одном Юлий был уверен наверняка.

- Рука, что сейчас сжимает этот меч… Этот горящий меч.

Он чувствовал тяжесть, которую нес, и он знал, с каким страхом он шел на своего врага… Временами он сомневался в своем мастерстве владения меча и в том, что действительно заслужил титул, который ему дали.

Это сражение, несомненно, даст ответ или, по крайней мере, намек на него.

Юлий вышел из-за густых деревьев в глубине леса. В тот момент, когда он это сделал, сама его плоть отреагировала на град невидимых световых атак с физическим усилением, подаренным ему Ине, Высшим Духом света. Это была та же самая карта, которую он разыграл в битве с Сесилусом и она существенно улучшила реакцию Юлия. В тот момент, когда его обостренные чувства обнаруживали атаку, он поднимал свой меч, чтобы блокировать ее со скоростью мысли.

Он отослал шары света прочь быстрыми, маленькими движениями своей огненной сабли. Юлий парировал один удар, потом другой, затем следующий…

Блокируя каждую из атак, рыцарь попытался определить местонахождение снайпера. Как только Юлий выйдет из леса, он окажется на открытой равнине. До стен столицы не будет никаких препятствий; он будет легкой добычей.

Но снайпер будет не единственным, кто выиграет от лучшего обзора. Кроме того, это сделало бы местонахождение убийцы более очевидным. Если бы Юлий мог просто обнаружить местонахождение снайпера, это позволило бы ему контратаковать своей собственной магией. Таким образом, рыцарь Лугуники сделал свой выбор. Он откажется от инициативы, но все равно двинется на равнину, зная, что будет на заднем плане. Будет ли эта стратегия хороша или плоха, Юлий узнает, только если переживет атаку своего противника...

- Неплохо, неплохо. Но это работает только в том случае, если твой враг находится на той же высоте, что и ты.

Юлий услышал эти слова, словно ветер, выйдя на луг. Однако, тратить время на этот голос было бесполезно. В тоже мгновенье его настигло несколько снайперских выстрелов, каждый из которых был сделан с разных мест, и Юлиусу потребовалось все его мастерство, чтобы защититься от них.

Используя все свои возможности в фехтовании и магии, он смог отразить большую часть лучей света, которые летели в него. Несколько выстрелов, от которых он не смог защититься, задели его левое плечо, правую ногу и бедро. И все же Юлий скорее удивился, чем огорчился. Он больше не сомневался, что снайпером был Балрой. Но даже в этом случае Юлиус считал, что стрелявших должно быть больше, чем один. Если подумать о выстрелах, сделанных в императора, а теперь и в него самого, сомнений почти не оставалось. Иначе как могли бы снаряды прилететь сразу с нескольких сторон?

Однако...

- Я не могу себе представить, чтобы на свете было много людей, способных так метко стрелять.

Весь залп обрушился на Юлия в мгновение ока. То, что вокруг была группа людей, которые могли не только мощно и точно атаковать, но и поддерживать такую невероятную координацию, было немыслимо.

Единственным выводом было то, что у Балроя был какой-то туз в рукаве.

- Я должен выяснить, что это, или я никогда не доберусь до него.

Чудовищно меткие удары наносились слишком быстро, не давая рыцарю отдышаться. Их многочисленные направления означали и то, что он не мог определить местоположение снайпера. Дрожащими пальцами Юлий поправил рукоять меча и приготовился встретить невероятно отточенную технику этого охотника.

Он напомнил себе, что на его нетвердых плечах лежат судьбы королевства и империи.

Пока Райнхард сдерживал насекомоподобных убийц, Юлиус устремился к тому, кто стрелял. Укрывшись в лесу, под тенью большего древа, Феррис полностью рассчитывал на боевые навыки своих товарищей. Он занимался исцелением смертельно раненного Винсента, лежавшего перед ним.

Император потерял свою правую руку и очень много крови, прежде чем Феррис смог начать лечение. Феррис продвинулся в восстановлении руки, но даже его невероятные способности не могли восстановить потерянную кровь императора и его истощенную жизненную энергию. Феррис решил положиться на тактику, которая включала в себя большой упор на способность человеческого тела самовосстанавливаться.

- Умоляю тебя, не умирай! Это было бы очень глупо.

- ...Не кричи мне прямо в ухо. Дикий зверь.

- ...посмотри на себя — наконец-то я проснулся, и первое, что ты говоришь, это какая-то гадость.

Феррис был совершенно ошеломлен неожиданным замечанием Волакийского правителя.

Винсент был на пороге смерти, от его выносливости ничего не осталось. И все же каким-то образом ему удалось вернуться в сознание. Очевидно, зверочеловеку-целителю не нужно было беспокоиться о том, что Винсент просто поддастся отчаянию. Если у человека слабое сердце, это может отразиться и на теле. Феррис знал по опыту, что жизнь дает свой свет только тем, кто хочет, чтобы ее пламя продолжало гореть.

Бледный Император Винсент ухмыльнулся, увидев явное облегчение на лице мальчика - кота.

- Похоже, твои страхи рассеялись. Если я умру, война между империей и Королевством станет неизбежной. Тяжелая ноша для плеч, без сомнения.

- Угу, очень, так что еще раз, пожалуйста, не умирайте, Ваше величество. Это был бы глупый способ начать глупую войну.

- Ты считаешь, что война - это глупо?

Хладнокровная улыбка Винсента не изменилась от замечания Ферриса. В темных глазах императора отражался молодой рыцарь, который даже не потрудился вытереть кровь, забрызгавшую Императора.

- Это, должно быть, очень вас огорчает. Если бы королевская семья Лугуники была в добром здравии, а завет с драконом - в безопасности, тебе не пришлось бы спасать мою жизнь.

- Твои способности целителя поражают. На данный момент я полностью серьезен. Но быть неспособным использовать эти навыки в интересах тех, кому ты был наиболее предан... Нет слов, чтобы описать, насколько это мучительно.

- ...! Не смейся надо мной! - Получеловек решил пропустить это мимо ушей, но в конце концов не смог этого сделать.

- Ты говоришь, что я не хочу тебя спасать? Что ты знаешь обо мне? - Голос мальчика-кота дрогнул.

Хотя его руки были полны целительной силы, в его глазах кипел гнев, когда он смотрел на своего пациента.

Винсент был прав. Как он и сказал, Феррис не смог помочь в излечении чумы, и его способности были бессильны против таких болезней. Многих, кого он хотел спасти, умирали на его глазах, и это очень сильно печалило его. И все же, теперь он был здесь и делал это. Его сила не смогла спасти принца, но этого человека, будь он проклят, он мог спасти...

Когда он закрывал глаза, ему часто виделась улыбка короля. Как давно? Как давно он желал счастья, где Феррис и его хозяин были благословлены вместе. Но этому не суждено было сбыться, и его бесполезность заставляла целителя временами желать умереть…

– Не смей смеяться надо мной, император Волакии!!! Я – целитель принца и Короля!!! Они были добры ко мне… Так как же я могу выбрать одних, но отвергнуть других???

Винсент молчал. Феррис понимал, что поддался эмоциям, но не жалел об этом. Молодой целитель не стал жаловаться на то, что он бомбардировал императора своими словами, нагромождая неуважительные слова одно за другим. В этот момент он чувствовал только любовь к тем двум людям, которые вызывали у него огромное восхищение одной лишь мыслью. Это было самое важное в жизни Феликса Аргайла. Именно это он и подтвердил своими едкими словами в адрес правителя целой империи.

- Если только я не ошибся в своей догадке, этот выстрел был сделан Балроем Темегрифом, - внезапно предложил Винсент, выдохнув слова одним долгим вздохом.

- Что?

Феррису потребовалась секунда, чтобы понять, что сказал император. Балрой был одним из девяти Божественных генералов. Вполне логично, что Винсент знает, как сражался этот человек.

- Даже если ваш второй рыцарь раскусил его трюк, один человек вряд ли сможет одолеть его. Двое могли бы справиться запросто.

- Двое? Но Райнхард…

Феррис бросил взгляд в сторону караульного помещения и подумал о Райнхарде. Святой меч все еще был там, в одиночку сдерживая более пятидесяти убийц. Феррис верил, что Юлий и Райнхард вместе смогут одолеть любого противника, кто бы это ни был. Но в тот момент шансы Райнхарда присоединиться к ним казались примерно равными шансам жука против ботинка.

- Тебе уши для украшения нужны, звереныш?

- Украшения...?

- Я сказал, что двое справятся. Присутствие или отсутствие Святого меча ситуацию не изменит.

С этими словами Феррис посмотрел на свои маленькие, слабые руки. У Ферриса было только одно оружие: кинжал с львиной гривой, который он получил от своего хозяина. Он не знал, как им пользоваться, и не обладал никакими навыками фехтовальщика. Если император думал, что Феррис будет достойным противником для одного из девяти генералов, то он думал напрасно.

- Ты можешь сослаться на страх, - сказал Винсент, насмешливо фыркнув.

- В таком случае тебе нужно быть только пассивным наблюдателем, смотрящим за развитием событий.

Когда император увидел, что глаза Ферриса расширились, он продолжил:

- Может быть, мне стоит использовать слово "посторонний", а не "наблюдатель"? Похоже, это твоя специальность. Цена вашей слабости была тем, что вы были наиболее лояльны ко всему. Похоже, вы готовы заплатить ее снова.

- С меня довольно! Отлично! Просто отлично! Действовать — это все, что я должен делать, не так ли? Принять меры? Отлично!

Такая манера речи, которую использовал Винсент, вызвала у Ферриса сильнейший гнев. Однако объектом его гнева был не только император — это была его собственная нерешительность. Он продолжал придумывать оправдания, почему он не мог делать вещи; оправдания делали все так легко. Но они были позорными.

Он потратил все свое время, гоняясь за людьми, которые не боялись таких вещей, и все еще просто следовал за ними по пятам.

- Тогда слушай внимательно, скотина ты этакая. Вам нужно только рискнуть своей жизнью.

Увидев, что Феррис клюнул на приманку, Винсент поманил его к себе только что прикрепленной правой рукой. Лицо Ферриса исказилось, когда он услышал стратегию Волакийского правителя. Император улыбнулся, увидев этот взгляд, и впервые в нем не было презрения. Выражение его лица было как у мальчишки, который придумал какую-то гадкую пакость. Улыбка… Жестокая и красивая.

Сабля отбила приближающийся шар света. Светящаяся сфера с грохотом отскочила , и Балрой мгновенно сбежал со своего местонахождения.

- А ты хорош. Ах, как приятно иметь достойного противника.

Рыцарь двинулся прямо на Балроя. За его спиной был лес, а он нёсся через равнину. Этот человек из Королевства Лугуника, который называл себя Юлием Юклиусом, оказался врагом, заслуживающим искреннего уважения. Его искусство владения мечом и магии духов было превосходным. Только по силе он, вероятно, мог бы подняться до второго ранга божественного генерала в Империи. Возможно, он смог бы достичь еще более высокого положения. Однако он был слишком честен и учтив в бою.

- В империи важна лишь сила. Только сильнейший имеет права голоса. По сравнению с этим, ваше рыцарство полный бред!!!

Если бы они скрестили мечи в поединке один на один, даже Балрою было бы трудно одолеть Юлиуса. Но весь фокус боя заключался в том, чтобы максимально использовать свои собственные силы, не позволяя врагу использовать свои. Сила Балроя заключалась в стрельбе на дальние расстояния, и он собирался использовать её как можно лучше. Более того, Божественный генерал, стреляя со спины своего небесного дракона, мог двигаться быстрее скорости звука.

- Победа любой ценой. Не злись на меня — я просто делаю то, что нужно.

Он был всадником, способным взлететь в небо на крыльях своего дракона. Балрой был одним из немногих в Волакии, кто мог управлять небесным драконом. Крылатые существа были темпераментны и отказывались даже от седла. Другими словами, всадники драконов играли со смертью. Не было ни поводьев, ни ремня - ничего, что могло бы остановить их падение, если бы они соскользнули. Даже попытка выполнить эту задачу требовала редкого чувства равновесия и доверия к своему партнеру-дракону, которое могло привести к смерти.

Сидя на спинах парящих драконов, они могли внезапно обрушиться с неба на своих врагов. Критически важные для военной мощи Волакии, эти войска были искусны в атаке, поддержке и передаче сообщений. Более того, Балрой Темегриф привнес в профессию еще кое-что уникальное. А именно...

- Я могу использовать магию света, дабы согнуть свет вокруг себя, и магию ветра, чтобы рассеять мою ауру. А теперь, как думаешь, ты сможешь найти меня и Карийона здесь?

Используя магию, он мог преломлять свет так, чтобы заставить себя и своего дракона стать частью местности, сделав себя практически невидимым, что позволяло ему летать там, где он хочет. Конечно, за такое была и своя цена. Во время использования этой способности он не мог слышать окружение, но это была небольшая цена для того, кто был снайпером, находившимся в постоянном движении.

Невидимый, ненаходимый, неблокируемый. Это уникальное сочетание таланта верховой езды на драконе и исключительной способности к магии света принесло Балрою прозвище волшебного снайпера. Его действия принесли честь императорской армии и, в конечном счете, привели этого человека в ряды Божественных генералов.

А теперь он отбросил весь свой престиж, чтобы обратить сердце и душу против императора. И все это в благодарность тому, кто научил его жить, кто помог ему наладить связь с драконом.

Всё, что сейчас делал Балрой, было оплакиванием брата, что отправился в Королевство Лугуника, обещая свершить великие дела, и который больше не вернулся…

И все же, нельзя слишком долго затягивать предварительные переговоры... Но тут Балрой поднял бровь: его цель отклоняла все его выстрелы. Это был первый раз, когда он сражался с магом духа в настоящем бою, и он обнаружил, какими страшными противниками они были. Отличия от обычных магов заключалось в том, что они могли использовать духов, чтобы пользоваться атмосферной маной. Поэтому, им не нужно было ее копить. Компромисс заключался в том, что максимальное количество маны, которое они могли использовать за один раз, было продиктовано духом, с которым они заключили сделку, но...

Юлиус отбил еще один шар света. Он явно усиливал свое собственное тело великим духом; именно это позволяло рыцарю проявлять такие сверхчеловеческие реакции. На самом деле, если бы дело дошло до состязания в выносливости, именно Балрой подвергся бы наибольшему риску. Мятежный генерал тренировался только для коротких, острых сражений.

Как и всегда, снайпер прятался в одном месте, удерживая своих противников прижатыми в течение нескольких часов или даже дней. Но на эту схватку было отведено определенное время. Он не мог долго оставаться на одном месте.

Он снова посмотрел вниз и увидел Юлия, стоящего спиной к лесу, как бы говоря: "Ты не пройдешь". Балрой знал, что раненый император где-то там, как и рыцарь с кошачьими ушами. Истинный враг Балроя тоже не мог быть далеко - рыжеволосый Святой меч, сильнейший рыцарь мира - Райнхард Ван Астрея.

- Когда Сесилус вернулся, я подумал, что он может расправиться с вами.

Главная неопределенность в этом плане было то, что сделал сильнейший воин и величайший оптимист Волакии. Балрой мог быть безжалостным, не останавливаясь ни перед чем, но в конце концов, именно сейчас он хотел это сделать сам.  С этой точки зрения он мог бы практически аплодировать трем приезжим рыцарям за то, что они ушли от Сесилуса живыми. Это гарантировало ему возможность отомстить и то, что его брат смог бы упокоиться с миром.

- Хм...? - Балрой перехватил своё копье, чтобы крепче его взять, но был застигнут врасплох чем-то происходящим снизу. Из-за деревьев к Юлию выбежала маленькая фигурка. Со своего места на спине дракона он быстро увидел, что это был мальчик с кошачьими ушами. Он никогда не обращал на него внимания; он явно не был бойцом. Балрой был не из тех, кто наслаждается ненужным убийством, поэтому он изо всех сил старался не целиться в него, но сейчас...

- Вот как устроено поле боя... Я позволю тебе сделать это все для меня!

Победа доставалась смелым. Тому, кто не колебался, торжествовал, ибо богиня победы больше всего любила тех, кто был наиболее жесток.

- ... ! - Рыцарь что-то крикнул Юлию.

Его голос был заглушен потоком воздуха, и Балрой не расслышал, что он сказал, но Юлиус слышал, и его лицо изменилось.

Балрой был не единственным, кто мог извлечь выгоду из изменения обстоятельств. Он двинулся, чтобы нанести удар прежде, чем его противники смогут создать какое-либо преимущество против него.

- Карийон!

Он послал своего напарника-дракона, падающего с облаков на землю. Мужчина заботился о своем Карийоне еще до того, как она вылупилась из яйца, их души были связаны. Связь между всадником и его драконом была очень похожа на связь между членами клана клетки насекомых и их жуками. За память о том, кто дал им такую возможность и указал путь, Балрой и Карийон отомстят как одно целое.

Рассекая воздух, они нырнули в голубое небо, словно стрела, выстраиваясь в линию, готовые пронзить Юлиуса и Ферриса... Балрой направил шар света на ближайшего противника.

На равнину брызнула кровь, и тело жертвы полетело по воздуху, как тряпичная кукла. Свет прошел через его спину и вышел из правой стороны груди, разрывая кости и органы.

- Простите.

Балрой больше не чувствовал вины за убийство. Встать между ним и его целью означало лишиться жизни. Он понимал, насколько жестоким это было. Вот почему он не отводил глаз от этого зрелища.

Но это обязательство, этот идеал снайпера, погубит его…

- Что...?

Внезапно, тело мальчика-кота, который должен был умереть, мгновенно было охвачено невероятным светом. Он сиял так ярко, что обжигал глаза генерала; это был взрывной бело-голубой свет, который Балрой не распознал как свет исцеляющей магии, находящейся за пределами всякого понимания. Тем не менее, он инстинктивно был насторожен, приказывая своему партнеру-дракону быстро подниматься. Им нужно было набрать высоту для того, чтобы приготовиться к очередному заходу...

- К-Карийон?

Балрой чуть не задохнулся от изумления, когда его дракон сделал то, чего он никак не мог ожидать. Его пальцы не смогли коснуться выступов на ее спине — тех, за которые обычно держался мужчина, и, когда дракон закрутился в небе, Балрой освободился.

Внезапная вспышка дракона поставила снайпера в тупик, но вскоре причина стала ясна.

Небо, голубое пространство, в которое должно было направиться существо, было омыто вихрем радужных оттенков. Карийон хлопала крыльями, пытаясь убежать от цветов, но даже дракон, летящий быстрее звука, не мог лететь быстрее скорости света. Она была окутана радугой и сброшена с небес ее ударной волной.

- Карийон…

Его дракон, его любимая партнерша, постепенно падала с воздуха со сломанными крыльями. Балрой больше ничего не мог сделать, чтобы дотянуться до нее. Он смотрел, как существо падает прямо у него на глазах.

Дракон падал все ниже и ниже, пока не рухнул на землю.

А Балрой мог только смотреть.

- Ферри выманит их, а ты найдёшь и разберёшься с ними!

Юлий, занятый своей обороной, побледнел, когда услышал крик Ферриса, выбежавшего из леса. Почему фиолетововолосый рыцарь ничего не ответил? Возможно, потому что преданность Ферриса была настолько очевидна. Или, может быть, потому что выстрел, пронзивший его маленькое тело, был сделан слишком быстро.

- Феррис!

Балрой немедленно среагировал и начал действовать, чтобы устранить эту новую переменную в битве. Раненый Феррис лежал на траве, истекая кровью. Даже Юлий с первого взгляда понял, что рана смертельна. Однако вспыхнувшее исцеляющее заклинание сразу же закрыло тяжелую рану, исцеляя повреждения Ферриса прямо у него на глазах. Он знал, что если Феррис решил встретиться с врагом лицом к лицу, то у него должен был быть план.

- Я заметил его!

Буквально за секунду до выстрела воздух за спиной Ферриса задрожал. Юлий мгновенно понял, что это результат уникальной стратегии Балроя: использовать магию света и ветра, чтобы сделать себя невидимым. И вдруг Юлий понял, что делает его враг.…

- Эл Клаузерия!!

Судя по ране своего друга и по тому, где в небе заколебалась волна, Юлий направил саблю и, полагаясь на силу своих высших духов, создал вихрь магии. Шесть разных цветов соединились в одну прекрасную радугу. Полярное сияние вихрем заполнило небо, и разноцветный лабиринт поглотил противника Юлия. Магическая конструкция представляла собой стену света, состоящую из шести элементов, что означало, что она была способна отразить любой вид магии, который мог быть направлен против нее. Она была совершенно неприступна также и для физических атак. Само собой разумеется, что любого, кто попытается ударить её в лоб, ждет серьезный урон. В результате дракон попал в радужный лабиринт, а затем быстро начал падать.

- Она проявляется как радуга, и никто не может увидеть, что находится на ее конце.

Стена исчезла, и в тот же миг раздался глухой удар небесного дракона о землю. Это было ужасное зрелище: крылья существа были сломаны, а чешуя покрыта кровью. Таков был результат того, что дракон врезался в землю со скоростью звука. Судя по его прерывистому, неглубокому дыханию ему оставалось жить всего минуту, а может и меньше.

- Значит, это была ловушка?

Там была и человеческая фигура, волочащая свои ноги, его собственное дыхание вырывалось судорожными вздохами. Этот человек точно так же ударился о землю за мгновение до своего дракона. Это был Балрой Темегриф. Юлию потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что произошло. Дракон сбросил своего партнера со спины прежде, чем заклинание Юлия поймало бы их, спасая его. Балрой тоже это понимал. Поэтому он проковылял мимо Юлия прямо туда, где лежал его любимый дракон. Мужчина находился рядом со своим партнером последние несколько секунд его жизни.

- Спасибо за все, Карийон. Скажи Майлзу, пусть подождет меня.

Балрой погладил неподвижное существо по носу, нежно улыбаясь ему. Затем воин выпрямился во весь рост и тяжело вздохнул.

- Извините, что заставил вас ждать. Я не должен этого делать.

- У мастера состоялось прощание с его любимой спутницей. У меня тоже есть собственный земляной дракон, который многое для меня значит. Я не хотел бы быть настолько невежливым, чтобы обрывать такой драгоценный момент.

- Хех! Посмотрите какой благородный… Но я думаю, что должен поблагодарить тебя. Дашь мне минутку, чтобы как следует проводить Карийону. А теперь слушай…

Балрой повернулся, его голубые глаза смотрели прямо на Юлия. Его волосы были растрёпаны, а по лбу стекала кровь. Он избежал заклинания рыцаря, но упал достаточно сильно и от этого выглядел еще хуже. Бледное лицо генерала и обильный пот говорили о его внутренних повреждениях и сломанных костях. Было ясно, если немедленно не помочь, то ему конец.

- Не думай, что я хочу просить тебя об исцелении или о чем-то подобном. Всё так как оно есть. Во всей империи нет ни одного доктора, который смог бы меня вылечить. Да даже если бы они и были, я бы отказался.

- Но почему...? - Спросил Юлий.

- Вы действительно хотите спросить почему, сэр-рыцарь? Всё очень просто. Это империя, а я один из девяти Божественных генералов, а ты мой враг.

Юлий полагал, что этот был закончен, но Балрой говорил голосом полным сил. В его руках было копье, его любимое оружие, и он вращал его с пугающей скоростью, принимая боевую стойку. Это был не тот человек, которого можно было игнорировать, даже если он находится на грани смерти. Балрой продолжал свое восстание против императора Винсента с величайшей решимостью. Даже если его жизнь будет спасена, а мятеж провалится, его будет ждать только казнь.

- Значит, ты будешь сражаться до самого конца, рискуя своей жизнью?

- Нет ничего более священного, чем это.… Скажем так, я не знаю, когда сдаваться. Все, чего я хочу, - это попасть этим копьем в свою цель. Это все. Это все, что мне нужно.

Наконечник копья излучал убийственное намерение, и аура Балроя стала напряженнее, чем раньше. Юлий почувствовал его непоколебимую гордость воина и на мгновение восхитился этим человеком. Затем, секунду спустя, Юлий встал в стойку со своей саблей, готовый к бою.

- Как воин, я признаю твое мастерство. Но Райнхард - мой друг. Ради моего королевства и моих товарищей я не могу позволить тебе достичь своей цели. Тогда все, что осталось для нас - проверка мастерства!

По мере того, как боевая аура Юлия становилась все более четкой и сосредоточенной, неистовое возбуждение противника начинало вырываться из его души. Они встретились взглядами.

- Юлий Юклиус, рыцарь Королевской гвардии королевства Лугуника.

- Балрой Темегриф, девятый из девяти Божественных генералов империи Волакия.

Как было принято среди воинов, они оба объявили свои имена и титулы, а затем началась битва. Балрой сделал первый ход, ударив копьем так быстро, что атака была почти незаметна. Возникло ощущение, что наконечник копья исчез, а мгновение спустя оно уже летело Юлию прямо в грудь. Копьё было быстрее, чем это было возможно для человека, изрешеченного ранами, но Юлий отбил этот удар в сторону вспышкой своего меча. Его защитные рефлексы оставались обостренными его светлой магией, и рыцарь не хотел претендовать на победу только с помощью усиливающих способностей. Однако…

- Это просто еще одна сторона твоего мастерства, а? - воскликнул Балрой, по-видимому, понимая мысли Юлиуса, даже когда он наносил удар за ударом.

Рыцарь парировал каждый удар копья, отталкиваясь от земли, чтобы преследовать Балроя. Юлиус мчался по равнине, отражая каждый удар, когда он приближался. Искры летели всякий раз, когда сталь встречалась, и удары явно наносили урон им обоим. Юлий чувствовал, что каждый обмен репликами отнимает у него частичку жизни, поскольку его сосредоточенность и дух были истощены. Вообще говоря о копье, то было два способа атаковать им: колоть и метать. Это было похоже на меч, но удары чаще наносились остриём. Они представляли собой серию атак, направленных на определенную точку или точки, требуя от противника тратить огромное количество внимания, чтобы сохранить свою защиту. Ни один из них не мог долго выдержать эту битву, и они оба это знали. Так что после нескольких коротких обменов и изучения друг друга, борьба началась всерьез. Лязг! Когда Юлий отразил встречный выпад и приблизился, чтобы продолжить атаку, Балрой поймал меч древком своего копья. Однако он не смог полностью заглушить удар и отлетел назад. В это мгновение настроение битвы изменилось. Это случилось ещё до того, как Юлий успел заметить, что что-то приближается. Из наконечника копья, на которое указал Балрой, вырвалась волшебная ракета бесцветного света. Это была та же самая атака, которую использовал генерал, стреляя на своем драконе. Заряд, прицеливание и стрельба заняли так мало времени, словно это был талант, или искусство. Снаряд беззвучно и без предупреждения влетел Юлию в грудь. Юлий увидел в глазах Балроя яростное желание убить и усилил свою реакцию, пока она не стала настолько же быстрой, как молния. Лезвие его сабли лишь слегка задело магическую ракету, сбив ее с курса так, что она столкнулась только с плечом Юлия. По крайней мере, рыцарь избежал смертельной раны.…

- Н-да!  Хгх…

Именно в этот момент удар пришелся ему в грудную клетку, заставив его внутренние органы содрогнуться, а кровь подниматься и выходить изо рта, издавая страшный стон. Он избежал магического снайперского выстрела. И все же, что-то пронзило его грудь с ужасающей силой. Отчаянно пытаясь осмыслить случившееся сквозь туман боли, Юлий подумал о возможности второго снайперского выстрела. Пряча второй выстрел за первым, он гарантировал, что один из выстрелов попадет, даже если первый был парирован. Простой, но чрезвычайно эффективный трюк. Если бы кто-то столкнулся с противником, обладающим необходимыми средствами для защиты от магических снарядов, такой трюк был бы тем более вероятен, чтобы уничтожить их. К сожалению, дальше все стало только хуже.

- Твоя жизнь принадлежит мне!!! - Закричал Балрой и перешел в наступление, продолжая свою уловку смертельным третьим выстрелом. Этот последний удар последовал за предыдущим со сверхъестественной быстротой. Оружие Божественного генерала было направлено прямо между бровей его жертвы. Удар был направлен в сердце и голову – две жизненно важные точки. Это было движение, которое, казалось, могло даже убить одного из, якобы, бессмертных вампиров. Казалось, что снайперские выстрелы докажут это. Однако в последний момент лицо Балроя окаменело. Юлий, отброшенный назад выстрелом в сердце, держался на ногах. Это само по себе было достаточным потрясением для Балроя; более пристальный осмотр груди рыцаря выявил нечто очень странное. Феррис был ранен точно так же, но раны Юлиуса были гораздо легче. Юлий подготовил вторую линию обороны: слой брони из элементов земли на его теле.

- Мое копье ... он все еще мог...!

Балрой был впечатлен только такой борьбой, такой силой, но он все еще был на волосок быстрее. Обмануть смерть - не означает полностью избежать атаки. Он вложил всю свою силу в руки, которые держали его копье, и ноги, которые ринулись вперед, сделав решительный выпад, пытаясь пробить защиту Юлия. Даже рыцарь Королевства Лугуники не выжил бы с раздробленным черепом. Единственный роковой выпад — вот что решило бы, за кем была бы победа.

- Ал Клариста, - произнес Юлиус.

Враг избежал смертельного удара Балроя, который отшатнулся чтобы не упасть, — человек, который даже сейчас среагировал на последний выпад генерала и сумел произнести заклинание. Когда он нашёл время? Почему Балрой позволил ему это? Почему, почему, почему?.. Если все так, то почему его собственный удар был таким медленным? Наконечник его копья должен был появиться раньше, но он был стерт этим рыцарем, который излучал такое яркое, многоцветное сияние. Не было даже ощущения металла на металле; не было никакого сдвига, поскольку сталь была отрезана. В конце концов, чувства Балроя не позволили ему даже отодвинуться или продвинуться дальше. Исход поединка был решен в тот краткий миг, когда атака столкнулась с обороной.

- Ну, разве это не сюрприз?

Мерцание радуги пронзило левую сторону груди Балроя, сверкающие цвета опалили его душу.  Но… что наполняло сердце Балроя? Это было восхищение врагом, что только что привел его к поражению. Когда все было кончено, действия мятежника казались такими тупыми и медленными не из-за страха проиграть, и не только из-за его воображения. Тело Балроя было окутано слабым светом. Это было сияние темной магии, встречающей и противостоящей светлой магии. Светлая магия укрепляла его собственное тело, темная ослабляла тело его противника — Юлий использовал одновременно такой тонкий и сложный маневр. Кто знал, что в королевстве есть такой грозный противник?

- Подумать только, я даже не добрался до своей настоящей цели.… Предполагаю, что я действительно… потерял хватку…

Балрой выронил копье и отступил на шаг, после чего меч рыцаря пронзил его грудь. Однако кровь не выступила.

Свет, короткий и интенсивный, прижег рану и испепелил внутренние органы человека, и сам его дух. Балрой неуверенно двинулся дальше, пока не добрался до неподвижной фигуры своего любимого дракона. Ему удалось опуститься рядом с ней, прислонившись к ее огромной фигуре, и выдохнуть. Позади него рыцарь Юлий вложил меч в ножны.

- Лорд Балрой, что толкнуло вас на такой заговор?

Молодой человек, казалось, решил, что драка окончена — наивная идея. Даже без копья Балрой был способен атаковать смертельно точным магическим снарядом. Но нет, никто не мог сказать, что он не знал, когда побеждён. Он был способен победить. В крайнем случае Юлий должен был так думать.

- Ты ведь не будешь тянуть время, правда?  Не могу сказать, что ожидаю от тебя понимания.

- Ты чуть не разрушил империю и не развязал войну с моим королевством. Вы правы, я не понимаю. Не понимаю я и твоей одержимости Святым мечом — Райнхардом.

- Это достаточно легко объяснить. Если кратко, то речь шла о... мести.

Глаза Юлия расширились от удивления, как будто он никогда не ожидал этого. Казалось, его шокировала не мелочность, а сама идея. Этот человек, по-видимому, никогда не предполагал, что Святой меч может навлечь на себя чью-то недобрую волю. По мнению Юлия, Райнхард был выше таких банальных трагедий, как превращение в объект мести.

- Мне кажется, что у тебя есть... довольно невинные представления о мире...

- ... Я слышал тоже самое от своих друзей. Стараюсь работать над улучшением этой части меня.

- Хорошо, приятно слышать. В любом случае, тебе просто стоит прикончить одного из плохих парней, как я…

Затем Балрой рассмеялся над возмутительно откровенным обменом репликами, его веселье перешло в тонкие, пронзительные вздохи. Его сознание постепенно погружалось в сон, и он пытался удержать его достаточно долго, чтобы сказать что-то еще. Но что именно, он не знал. Возможно, слова ненависти.

- Есть ли какие-нибудь последние слова, которые вы хотели бы оставить Райнхарду?

Балрой тяжело вздохнул.

- ... Это было бы просто подло с моей стороны. Неудачник должен просто идти своей дорогой. Но я действительно сочувствую твоему хорошенькому ушастому другу, так как я...

Юлий, казалось, качал головой, как бы останавливая это извинение, но Балрой поймал себя на том, что думает о несчастной молодой женщине, единственной бедной и невинной, которая оказалась вовлеченной в это дело. Такие вещи, как успех или неудача восстания, начатого человеком, который нанял его, и жив ли Винсент или мертв — все это не имело значения для Балроя. Вот почему у него хватило сил пожалеть тех, кого он сам убил в ходе всего этого. Соболезнования или нет, но затуманенные глаза Балроя позволили ему увидеть приближающуюся фигуру. Оно приближалось к нему по траве. Человек остановился рядом с Юлиусом.

- Не хочу тебя огорчать, но Ферри так легко не сдается.

- ...Ха. – Балрой посмотрел на нее, ее белая одежда была запачкана кровью, но ее движения не показывали признаков каких-либо ран.

Феррис вздохнул, увидев Балроя. Юлиус, Феррис и рыжеволосый Святой меча, Райнхард. Трех человек Балрой не мог превзойти. Умирающий Божественный генерал знал о слухах, о мерзких слухах, ходивших по другим землям и говоривших о том, что Волакийская Империя защищена барьером, воздвигнутым дьяволами. Однако королевство Лугуника, казалось, состояло из одних только необычных и страшных персон.

- Передайте от меня Его Величеству одну вещь.… Скажите ему, что если он продолжит в том же духе, то от королевства останется лишь пыль.

- Должен сказать, что у меня сложные чувства по поводу передачи этого сообщения.… Но хорошо.

В горле Балроя заурчало; то, что он намеревался сделать, было последней шуткой в своей жизни, но предельно серьезной. У него было отчетливое ощущение, что Юлиус действительно передаст Винсенту сообщение, причем дословно. Тогда он был уверен, как один из девяти Божественных генералов, что его последние слова дойдут до императора.

- Я рад, что... в конце концов… Я действительно не убивал ни женщин, ни детей…

Балрой вздохнул и понял, что застеснялся больше, чем думал. Мужчина посмеивался над собой, когда в отдалении на фоне его сомкнутых век возникло знакомое лицо. Он увидел, что это лицо человека, которому он обязан жизнью: его старшего брата, который воспитал его. Он посмотрел вниз.

- Извини, Майлз. Думаю, это конец для меня.

Балрой пробормотал что-то таким тихим и слабым голосом, что его невозможно было расслышать, а затем испустил последний вздох. Он прошел полный круг: история, начавшаяся с инсценировки его смерти, закончилась его фактической кончиной. По крайней мере, среди его подчиненных вряд ли найдется кто-то, кто окажется таким же непревзойденным противником, как Балрой для рыцарей. Конечно, это не означало, что другие убийцы, с которыми они столкнулись, как и клан “Клетка насекомых”, с которым столкнулся Райнхард, не представляли угрозы.

- Но Юлиус, с тобой и Райнхардом мы будем в порядке. Тебе тоже так не кажется?

- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать вашу веру в меня. Но до этого...

- …до этого, что? Эй, в чем дело?!

Феррис искоса взглянул на Юлиуса. Маг-дух повернулся к своему другу с невинным жестом, глядя на место снайперской раны Ферриса. Он дотронулся до этого места пальцами. Спина и грудь молодого получеловека были пропитаны кровью; не было никаких сомнений, что снаряд прошел сквозь него. Но когда Юлий вытер кровь, осталась только бледная кожа, гладкая и мягкая. Даже шрама не осталось.

- ...Это меня успокаивает. Если ты вернешься хоть с одной царапиной, я не знаю, как смогу снова встретиться с герцогиней Карстен.

- Хм! Но это не значит, что ты можешь просто лапать меня! Это ты только что сунул руки в мою кровь, так что не вини меня, если ты заболеешь!

- Твоя безопасность превыше всего. Действительно…

Когда Феррис вбил себе в голову, что может послужить приманкой, у него не было времени остановить его, когда он выбежал из дома. В мгновение ока он был ранен снайперским выстрелом Балроя и рухнул, весь в крови. Тогда Юлиус втянул Балроя в бой, не желая, чтобы добытая Феррисом возможность оказалась напрасной, но едва ли он мог скрыть свое желание бежать к раненому другу. Может быть, он и верил, что у Ферриса есть какой-то план, но...

- Я никогда не хотел бы, чтобы тот, кем я дорожу, рухнул у меня на глазах. Не могу выразить, как я рад.

- Мне очень приятно слышать это от тебя. Это так похоже на тебя, Юлий.

Феррис принял слова другого рыцаря со смущенной улыбкой и почесал щеку. Юлий заметил малейшую перемену в его поведении по сравнению с предыдущим мгновением. Феррис получил, казалось бы, смертельную рану, был весь в крови и все же казался совершенно бодрым — возможно, что-то изменилось в его сердце?

- Феррис, я сомневаюсь, что мне нужно спрашивать, но Его Величество, Император Винсент...?

- Полностью исцелен и отдыхает под деревьями. По крайней мере, он, вероятно, все еще там и я не думаю, что у него еще хватит духу сбежать.

- Ясно. Еще одно облегчение.

Юлий снял свой плащ и протянул его мальчику-коту. Он едва ли прошел через битву невредимым, но, хотя бы, не был пропитан кровью и изрешечен дырами, как Феррис. По крайней мере, он покроет его плечи. Пока целитель натягивал плащ, Юлий повернулся к Балрою, вознося еще одну безмолвную молитву за него. Он был ужасным врагом с поразительным мастерством, воином, чья потеря остро ощущалась.

- Спасибо за помощь, Феррис. Если бы ты не сделал того, что сделал, не думаю, что я смог бы победить его. Фух, мне еще столько всего нужно узнать.

- Ферри чувствует себя немного странно, понимая, что он точно знал, что тебе нужно, даже не говоря об этом… Ну, Ферри не более странный, чем ты, Юлиус.

Фиолетововолосый мужчина не ответил на это довольно двусмысленное признание. Вместо этого он просто прищурился. Балрой предал императора и устроил заговор с целью восстания, но Юлий не думал, что ему удастся объяснить причину этого. Сам Балрой об этом не говорил, и он будет уважать его желание. Не имело значения, был ли падший врагом или членом его собственного королевства. Впрочем, если бы он мог что-то сказать…

Они направлялись прямиком в Хрустальный дворец, оказавшись на главной улице Рапганы. Это был выбор Винсента, его заявление о победе: Балрой Темегриф пал, клан насекомых был побежден, а восстание закончилось неудачей.

Реакция жителей столицы была очевидна. Его Величество, несмотря на все свое самообладание, был весь в крови, а его и без того бледные щеки потеряли цвет. Под покровом тьмы Винсента можно было принять за бездомного. Это вызвало недоверие со стороны населения столицы.

Однако горожане пришли в себя и склонили колени перед императором, шедшим вальяжным шагом. Мгновенье спустя все, кто находились неподалеку от главной улицы, пришли чтобы преклонить колени. Это можно было назвать импульсом, что распространялся от человека к человеку.

— Ух ты! — Воскликнул Феррис от чувств, вызванных этим зрелищем.

Винсент чуть было не улыбнулся, но вместо этого на его лице появилась обычная насмешка, и он повернулся к Феррису.

— Смотри, как мое королевство реагирует на меня, это страх.

— Как они должны реагировать? Ты имеешь в виду то, как они все съеживаются от страха перед тобой?

— Сила и страх — вот истинный метод управления! Будучи в таком состоянии, никто не посмеет кинуть в меня камень.

— ...Никто бы из них не бросил камень в короля, потому что они слишком сильно его любят, — сказал Феррис, быстро отводя взгляд, но Винсент только фыркнул. Любой, кто слушал их, мог бы подумать, что их расхождения во мнениях доходят до самых верхов соответствующих наций. Король Лугуники был любим своим народом, а император Волакии внушал ему страх. Что на самом деле было лучшим способом править, покажет только история. Однако одно можно было сказать наверняка: Винсент, появляясь в удручающем состоянии перед своим народом выглядел очень впечатляюще. Худощавый мужчина не колебался и ни на кого не опирался.

— Я дам вам шанс развлечь Его Величество, — пробормотал Райнхард, почти не обращая внимания на разговор и внимательно осматривая окрестности. — Хотя я сомневаюсь, что даже враги императора решатся на такой шаг при таком количестве свидетелей.

Райнхард сражался в арьергарде против более чем пятидесяти членов клана насекомых, и вышел оттуда без единого синяка на теле, ни единого пятнышка, достойного упоминания на одежде. Когда он присоединился к остальным, его сообщение о том, что он не убил ни одного бойца, было одновременно ободряющим и ужасающим. Это было великолепно — иметь такого союзника.

— Балрой должен был стать козырной картой наших врагов, и он пал. Я был бы удивлен, если бы у них было что-то или кто-то более мощный в запасе, но... Мне кажется, сейчас они спешат уничтожить все следы своего предательства, — сказал Юлиус.

— Вы полагаете, что они сдались?

— Я считаю, что это их последняя возможность сделать это, если они хотят минимизировать ущерб.

Главной в этом мятеже была скорость. Теперь, когда Балрой потерпел поражение и все, что было известно об их планах рухнуло, было бы невыгодно, если кто-то все еще упорствовал в попытках захватить власть… Сейчас они могут уничтожить доказательства мятежа, либо бежать в чужую страну.

— Ферри не обрадуется этому, когда его застрелит кто-то из-за них.

— Без твоего храброго поступка мы бы никогда не избежали войны.

Я горжусь тем, что могу называть тебя своим другом.

— Это и есть моя награда, Юлиус? Ферри много слышал от вас о дружбе, но вы должны знать, что стать моим другом будет куда тяжелее.

Юлий уловил шепот, а также его истинный смысл. Для Ферриса слово "друг" очень много значило.

Разговаривая, они прошли по дороге, заполненной горожанами, демонстрировавшими свою лояльность, а затем миновали ворота замка. Проталкиваясь мимо толпы дрожащих имперских солдат, они наконец вернулись в Хрустальный дворец...

— Его Величество вернулся?!!

Когда группа вошла в большой зал дворца с Винсентом во главе, они услышали ревущий голос. На втором этаже комнаты стоял статный мужчина в золотых доспехах, его лицо украшали шрамы. Когда этот человек увидел внизу императора, он спустился по ступенькам со скоростью, которая не соответствовала его размерам, и опустился на колено перед Винсентом.

— Ваше Величество, слава богу, вы в безопасности! Вассалы здесь! Пехотинцы тоже!

— Замолчи ты, обезьяна. Или ты забыл, что я говорю тебе каждый раз, когда ты открываешь рот? Ты ставишь императора в неловкое положение! Ты должен был держать рот закрытым.

— Сэр! Но ... Ваше Величество! В замке все еще неспокойно...

— Это уже второй раз. Закрой свой рот, Гоз Ральфон.

Таким образом, Винсент заставил замолчать одного из девяти Божественных генералов. Человек в золотых доспехах съежился под холодным, как снег, и режущим, словно острие меча, взглядом.

— Предполагаемая смерть Балроя, одного из девяти Божественных генералов, и все, что случилось со мной, было делом рук заговорщиков, которые стремились повесить все на Королевских рыцарей Лугуники. Балрой объединил свои силы с этими бесстыдными предателями.

— Балрой… неужели он действительно так поступил? — спросил Гоз с дрожью в голосе.

— Мне больно это говорить, но все так, как сказал его Величество, — заверил его человек, только что вышедший из-за спины Императора. С ним было несколько имперских солдат. При его появлении Винсент скрестил свои тонкие руки на груди.

— Итак, ты здесь, Беллстетз. Как необычно видеть Императорского премьер-министра, еще и в сопровождении.

Старик встретил ядовитый тон Винсента спокойным покачиванием головы.

— Как же я мог бездействовать, Ваше Величество?

Судя по тому, что было известно о его имени и титуле, нельзя было ошибиться, этот человек — Беллстетз Фондальфон, имперский премьер-министр. Если девять Божественных генералов были в зените военных сил страны, то премьер-министр точно так же стоял на вершине ее бюрократии. Как человек, который контролировал всю администрацию страны, он был вторым по силе после императора. Что делало все это еще более странным, чем то, что его раньше не видели в зале для аудиенций...

— Прежде всего, Ваше Величество, позвольте мне выразить мою безграничную радость в связи с вашим благополучным возвращением. И этим рыцарям, которые наверняка приложили все усилия, чтобы доставить вас сюда в целости и сохранности, я тоже выражаю благодарность.

— Довольно любезностей. Скажи нам, о чем ты хочешь рассказать? — Приказал Винсент.

Беллстетз выглядел обеспокоенным, как будто мимо него пронесся прохладный ветерок.

— Вы действительно цените краткость, Ваше величество. Но излишняя поспешность может обернуться против того, к чему мы стремились.

— Ты смеешь мне перечить? Знай, что это может стать твоим последним днем государственной службы, дряхлый пес, если я еще раз тебе это скажу.

— Я не собирался вам перечить, Ваше Величество. — Взгляд Винсента стал холоднее, но Беллстетз хитро встретил его в ответ. — Я про то, что мы строим поспешные планы.

Когда император нахмурился, услышав такой ответ, премьер-министр жестом подозвал к себе одного из своих телохранителей. В руках он держал деревянную шкатулку, протягивая ее Винсенту. Приложив руку к контейнеру, Беллстетз открыл крышку.

— Феееееееее! — воскликнул Феррис, увидев содержимое коробки. Но это была вполне понятная реакция. Юлий, стоявший рядом, нахмурился от увиденного.

В коробке лежала голова мужчины средних лет. Ее шея была перерезана, лицо исказила гримаса глубокого сожаления. Винсент, изучая бледное и бескровное лицо, смотрел на Беллстетза, прикрыв один глаз.

— Я смиренно представляю Вашему Величеству голову виконта Гламдарта Холстоя, вассала, чье сердце было преисполнено предательством. Все это произошло по наущению Холстоя. Он признался во всем в письменной записке прежде, чем броситься на меч в своей резиденции.

— А ты как всегда быстр, Беллстетз.

— Признаюсь, после того как пришло сообщение о смерти генерала Темегрифа, наступили довольно напряженные моменты. Когда я услышал, что вскоре после этого в особняк Холстоя прибыл небесный дракон, то вполне естественно было расспросить одного из его людей о том, что происходит в доме. Я прошу прощения у Вашего Величества за то, что действовал по собственной инициативе.

— Ваша инициатива очень ценна. — Винсент взял листок бумаги, который ему протянул Беллстетз. Он взглянул на нее, потом снова на голову в коробке. — Вы говорите, что все, что произошло, было по его вине?

— Действительно. Цареубийство, в котором хотели обвинить рыцарей Лугуники, а затем узурпация трона ради мести … Его амбиции были, можно сказать, имперскими — им недоставало только должной предусмотрительности.

— Ты веришь в это, несмотря на то, что он смог обратить одного из девяти Божественных генералов на свою сторону?

— Что еще можно сказать о мятеже, который провалился?

Непоколебимое мнение Беллстетза, казалось, окончательно утвердило Юлия в его мыслях. С рыцарей Лугуники были сняты все обвинения, их невиновность была доказана. Войны между империей и Королевством удалось избежать. Вопрос был решен. Однако… Воздух был пропитан беспокойством.

Источник беспокойства, несомненно, исходил от Винсента. Не расслабляясь ни на мгновенье, император выдохнул.

— Беллстетз…

— Ваше Величество? — с улыбкой ответил Беллстетз.

— Я приказываю тебе: не двигайся. — произнес император, схватив ножны, которые внезапно появились, паря в воздухе.

Из висящих в воздухе ножен он вытащил меч, алый, как гранат, от рукояти до края. Это был фантастического окраса клинок, прекрасный настолько, что мог очаровать любого. И, не колеблясь ни секунды, император изо всех сил прижал его к шее Беллстетза, который стоял неподвижно, как камень.

Скорость меча и тонко отточенная режущая кромка легко могли отправить голову старика в полет. Но Алый меч не ощущал вкуса крови. Беллстетз, вместо того чтобы быть обезглавленным, продолжал улыбаться. Старик медленно коснулся рукой своей шеи.

— Не смешная шутка вышла, Ваше Величество.

— Меч Света — не такая уж тривиальная вещь, чтобы его можно было выхватить в шутку. Он режет то, что мы хотим разрезать, и сжигает пламенем то, что мы хотим сжечь. — внезапно огонь вырвался из меча в руке императора и прыгнул на ящик в руках солдата. Человек уронил шкатулку, но она даже не подпалила ковер, потому что пламя не коснулось деревянного отделения, а поглотило только то, что находилось внутри. Голова человека, который, как было сказано императору, предал своего сюзерена, была полностью сожжена и превращена в пепел.

— Воистину, меч служит только императорам, — сказал Беллстетз, прищурившись. — Это действительно прекрасно и… ужасно.

— Своим пламенем клинок испытывает тех, кто будет владеть им. Но есть способ справиться с этим, — сказал Винсент, взмахнув мечом. Затем он протянул его Беллстетзу.

— Попробуй! Разве ты не хочешь знать, смогут ли твои старые кости править империей?

— ...Опять вы шутите, Ваше величество. Эти стремления находятся за пределами моей немощной, состарившейся плоти.

Премьер-министр поклонился в пояс, не дотрагиваясь и пальцем до сверкающего меча, отказываясь от возможности бросить вызов клинку. — Вы можете поручить мне разобраться с беспорядком, возникшим в результате этих событий. Вы, Ваше Величество, должны прежде всего думать о своем здоровье.

Затем, сказав что-то своим солдатам, Беллстетз собрал пепел и удалился. Глядя ему вслед, Юлий почувствовал, как его плечи поникли. Феррис вздохнул от явного облегчения. Почему сейчас была такая напряженная атмосфера? Разве они не должны быть друзьями?

— Многое может случиться в стенах замка. Думаю, посторонним вроде нас не понять происходящее в этом дворце. Райнхард... Я восхищен тем, что ты не вмешался.

Юлий также заметил, что взмах меча Винсента нес в себе готовность убивать, но Райнхард, казалось, видел нечто большее. Из тех, кто был там, возможно, только он, сам Винсент и Беллстетз, стоявший неподвижно, поняли, что в этой комнате не будет никакого убийства.

— Хм. И подумать только, я чуть не схватил тигра за хвост, — поддразнивающе пробормотал Винсент, когда премьер-министр скрылся из виду. Он небрежно отпустил свой меч, и алый клинок исчез, словно поглощенный тем же самым разреженным воздухом, из которого он появился.

Это легендарное орудие, которое, как говорят, передавалось от одного правителя империи Волакии к другому, было очень интересно Юлиусу. Однако в этот момент едва слышный шепот Винсента вызвал еще большее беспокойство. Разговор между императором и премьер-министром, самоубийство виконта — все это указывало на одного человека, как на истинного виновника...

Юлиус нерешительно шагнул к Винсенту.

— Ваше Величество, простите меня заранее за то, что я собираюсь спросить. Это является ужасным нарушением этикета, но…

— Я прибыл! Мне очень не хотелось заставлять вас ждать моего торжественного появления. Покорный слуга вашего величества -Сесилус Сегмунт прибыл в хрустальный дворец, чтобы отомстить за вас.

Однако Юлиуса прервал голос, подобный удару молнии. Появился молодой человек в кимоно, пробираясь сквозь толпу в Большом зале Хрустального дворца так быстро, что казалось, он может опалить землю под ногами. Это был Сесилус с широкой улыбкой на лице и развевающимися густыми голубыми волосами.

Когда он увидел, что Юлиус и остальные с удивлением повернулись к нему из рядов имперских солдат, он воскликнул:

— Да-ха! Вот ты где, я нашел тебя, наконец-то нашел! Вы, конечно, дали мне повод для беспокойства — я искал вас по всей столице после того побега. А потом я получаю известие, что вы вернулись в замок с Его Величеством, покрытым кровью. Этого я вам не прощу, Королевские рыцари Лугуники! Наложить руки на Его Величество! Эта ярость будет моим топливом, а унижение от моего поражения — моим катализатором, и вместе они пробудят мои скрытые способности.

— Посмотри сюда, придурок.

— Что это такое? В момент, когда я произношу величайший монолог своей жизни, такой, что даже Его Императорское Величество не смог бы меня остановить…

Произнося свою речь он повернулся к Винсенту, и их глаза встретились. Когда Сесилус увидел, что к нему обратился император, его глаза расширились, и он остановился на полуслове.

— Чтооооо? Ваше Величество, разве вы не попали в жестокую ловушку, где вас подвергли позорной смерти, а после ваша голова была представлена, как стимул, чтобы вдохновить меня на величайшие подвиги в фехтовании?!

— Воистину, ваша клоунада достигла новых высот, — сказал Винсент, фыркнув в ответ на драматические излияния воина. Сесилус, однако, быстро оправившись от шока, повернулся к Юлиусу и остальным.

— Нет, нет, и еще раз повторяю: нет! Однако это счастье, что его Величество все еще жив! Давайте позабудем о представлении этой снесенной головы, а Ваше Величество воспользуется этой возможностью, чтобы понаблюдать за моей техникой с близкого расстояния! Ибо я вырву с корнем этих дерзких упырей, что осмелились предстать перед вами!

— Нга?!

Перевозбужденный Сесилус обнаружил, что его за воротник схватила массивная рука. Она принадлежала огромному молчаливому защитнику, стоявшему рядом с Его Величеством, — Гозу Ральфону. Не говоря ни слова, как велел император, он разрушил драматическое представление Сесилуса. Самый могущественный воин Империи бесполезно дрыгал ногами, как кошка, которую держат за шкирку.

— Минуточку, Гоз, друг мой! Почему ты меня останавливаешь?! Посмотри туда! Эти рыцари стоят перед нами, зная, что вся империя ополчилась против них! Они знают, что им будет легче противостоять мне одному, чем всем присутствующим здесь мужчинам.

— Почему ты ничего не говоришь, Гоз?! Знаешь, когда твое суровое лицо смотрит на меня, мое тело начинает нервничать!

Гоз, не обращая внимания на борьбу Сесилуса в воздухе, взглянул в сторону Винсента. Император просто кивнул. Разрешение говорить, предположил один из них.

— В этом жарком разговоре нет смысла, так что успокойся.

— Как я могу успокоиться?! Вот же они, даже тот самый рыжеволосый, на которого я держу такую обиду! Вы не можете себе представить, как смотрел на меня кузнец, когда я отправился за своими первым и вторым лучшими мечами. Если я не использую их сейчас, то когда еще предстанет возможность?!

— Я восхищаюсь вашим энтузиазмом, но у Его Величества и так все под контролем. Читай по моим губам: все кончено.

— Э-э?

Сесилусу так не терпелось выхватить оружие, что казалось, он получил самый неожиданный удар. Мужчина казался все более и более потрясенным, когда ему в общих чертах рассказали о том, что произошло. Наконец он рассеянно оглядел их, остановив взгляд на Райнхарде.

— Гм, тогда как насчет того, чтобы уладить все между нами?

— Мне кажется, дуэль можно перенести на другой раз, — ответил Райнхард с кривой улыбкой. — Возможно в следующий раз, когда меня не будет дома… кхм… эта ситуация. — Он прошелся пальцем по ошейнику.

— Ах, да, действительно. — сказал Сесилус, кивая. — Но ... это значит, что я окончательно побежден.

Отчаянный крик сильнейшего мечника империи завершил специальную дипломатическую миссию между Империей Волакия и Королевством Лугуника.

- И что же нам теперь делать со всем этим?

Феррис задумчиво приложил палец к губам, когда он и остальная группа отъезжали от Рапганы в Драконьей карете. Они направлялись к границе между империей и Королевством, откуда можно было попасть домой.

Вопрос Ферриса был адресован двум членам Совета старейшин, сидевшим напротив него так же, как и по пути сюда. Все это время Миклотов и Бордо находились в заключении у имперских солдат. Их обоих благополучно отпустили, и теперь вся королевская делегация возвращалась в Лугунику.

Хотя это было большим облегчением, но неоднократные просьбы двух пленников о дополнительных деталях остались без ответа.

- Хм.. - отозвался Миклотов, затем продолжил. - Я понимаю, юный Феррис, почему ты считаешь, что еще не все потеряно, но я верю, что мы поступим так, как сказал Его Величество. Все эти события были исключительно внутренними делами империи. Поэтому мне сказали, что королевская делегация будет вознаграждена соответствующе.

- Соответствующее вознаграждение… Значит ли это, что мы получаем пакт о ненападении? - спросил кошко-мальчик, выглядя немного счастливее после этих слов. Миклотов молча кивнул.

После того, как все было улажено и Миклотов с Бордо были отпущены, Винсент снова собрал их в своем зале для аудиенций. После чего он немедленно согласился на пакт о ненападении, который они просили. Бюрократические формальности, конечно, остались, но их цель была достигнута.

И все же, почему-то группа не чувствовала, что они могут от всего сердца праздновать.

- Все это мне не сильно нравится, - заметил Феррис.

- Смирись с этим, - ответил Бордо, скрестив мускулистые руки. - Нам может не нравиться, как именно это произошло, но мы получили то, что хотели. Это можно назвать победой. У нас есть наш пакт о ненападении, даже если он имеет ограничение по времени. Это просто означает, что мы точно знаем, сколько времени у нас есть, чтобы вернуть королевство в нужное русло. - его брови были изогнуты, и он, казалось, пытался убедить себя так же, как и Феррис.

Юлиус кивнул, заметив хмурое выражение на лицах Ферриса и Бордо. Однако причина его беспокойства была иной.

- Ты выглядишь обеспокоенным, Юлий, - сказал Райнхард рядом с ним, словно видя его насквозь.

- Да, - честно ответил рыцарь, заглядывая товарищу в глаза. - Не думаю, что я был бы очень убедителен, если бы попытался это отрицать. По правде говоря, меня всё ещё кое-что интересует относительно Волакии. Кое-что, если можно так выразиться, и я сожалею, что оставил это незаконченным.

- Если ты о чем-то сожалеешь, дай нам знать. Учитывая наше положение, я не думаю, что мы будем возвращаться сюда регулярно.

Наличие пакта о ненападении не означало улучшения отношений между двумя странами. Более того, Юлиус был членом королевской гвардии. Ему не следовало покидать столицу. Но тревога, которая оставалась в сердце этого человека, не касалась ни одной из этих вещей.

- Ты о чем-то сожалеешь, Юлий? О, что это такое? Может быть, ты хотел бы попробовать покататься на небесном драконе? Или ты про тот странный красный меч, который был у Его Величества?

- Феррис, я не ребенок...

- Значит, все это тебя совершенно не интересовало?

- ...Гм. В любом случае, это было не то, что я имел в виду. - понимая, что ему вряд ли удастся выиграть этот спор, Юлиус просто проигнорировал замечание Ферриса. Вместо этого он повернулся к Миклотову, что поглаживал свою бороду, сидя напротив него.

- Господин Миклотов. Возможно ли, что Его Величество сам дергал за ниточки, и именно он стоит за всем, что произошло за эту поездку?

При этих словах старый советник перестал поглаживать бороду. Он прищурился, спокойно встретив взгляд Юлиуса.

- Что вы имеете в виду? - ему ответил не Миклотов, а Райнхард. - Император Винсент дергает за ниточки чего именно?

- Все. Все это. Предательство мастера Балроя, Грамдарт Холстой, который якобы руководил попыткой переворота - что, если весь заговор был частью расчетов императора Винсента?

- Э-это невозможно, не так ли? Я имею в виду, просто подумайте об этом - если бы Феррис не обработал раны Его Величества, я гарантирую, что он бы умер. Если бы Его Величество знал, что будет восстание, то еще до того, как оно началось, он мог бы сказать…

- Винсент Волакия - совершенно разумный человек, - прервал его Миклотов, снова начав поглаживать свою бороду. Юлий поднял брови и задал еще один вопрос.

- Значит, господин Миклотов, вы тоже знаете, что он замышлял?

При этих словах Миклотов скривил губы в тихой улыбке, но ничего не ответил. Однако Юлиус с удивлением понял, что молчание само по себе было ответом - самым красноречивым из возможных.

- На самом деле император не хотел войны между Королевством и Империей. В его интересах было бы заключить пакт о ненападении, о котором мы просили. Но... была причина, по которой он не мог сделать это слишком легко.

«Граждане империи, будьте сильны.» Это было то самое учение, которое управляло преемственностью Волакийской империи.

Лугуника потеряла свой договор со Святым драконом. Из-за этого баланс сил в холодной войне резко сменился. Война, которая так долго была между двумя нациями; империя не могла быть готова к нападению. С точки зрения ее граждан, пакт о ненападении, безусловно, был бы неприемлем. Если, конечно, не было какого-то оправдания. Такая причина, которая бы вынудила вступить в переговоры с Королевством...

- Выходит, он намерено все подстроил так, чтобы наша делегация попала в ловушку попытки государственного переворота?

- Очевидно, что, если бы шестеренки не закрутились именно так, результат был бы совсем другим, - сказал Райнхард. - Я уверен, что Его Величество очень тщательно следил за тем, чтобы все шло по плану. Несомненно, у него были агенты среди мятежников, которые настаивали на определенных действиях и контролировали ход событий.

- Но кто бы это мог быть? Вы думаете о Грамдарте Холстом?

Пока они вдвоем обсуждали предложение Миклотова, советник обратил свой спокойный взгляд на Юлиуса, который сидел, погруженный в раздумья.

Кто-то, кто будет следовать приказам Винсента, подстрекать к мятежу и все же сохранять контроль над событиями. У Юлия возникло подозрение: он знал кого-то в таком положении. Когда он размышлял о том, что произошло, ему казалось, что это целая цепь невероятных случайностей. Но самым странным была безусловная уверенность Винсента Волакии в успешности плана. Если бы кто-то хотел списать это на инстинкт, тогда больше нечего было бы сказать. Но что, если это не так? Что, если у его беспочвенной уверенности все-таки было твердое основание?

- Балрой Темегриф…

Один из девяти Божественных генералов и самый высокопоставленный военный офицер, присоединившийся к восстанию против императора. Именно он, подумал Юлий, был той ядовитой пилюлей, которую император подсыпал во время переворота.

Феррис и Райнхард потеряли дар речи, когда услышали имя, названное Юлиусом. Они вспомнили о выстреле, что оторвал руку Винсенту. Почему рука? Человек с таким мастерством, как у Балроя, целящийся в беззащитного противника, легко мог бы снести ему голову.

- Феррис, я полагаю, что твои способности к исцелению уже были частью расчетов императора.… Но этот последний вздох Балроя – он был настоящий.

Генерал-предатель утверждал, что его мотивом была месть Райнхарду. В его последних словах не было лжи. Юлий был убежден, что Балрой все подстроил именно так, чтобы убить Райнхарда. Возможно, Винсент даже знал об этой жажде мести и использовал ее, чтобы вовлечь Балроя в игру, в которую он сам хотел играть.

- Император Волакии твердо верит в то, что он видел и думал, он верит, что небеса избрали его. Я повторяю: он человек совершенной рациональности, а также непоколебимого оппортунистического суждения[Е1] .

Миклотов, казалось, косвенно подтверждал вывод, к которому пришел Юлий. По правде говоря, этот вердикт потряс его до глубины души. Рыцарь духов был уверен в этом после недолгого пребывания у императора. Винсент Волакия был несравненным стратегом и превосходным правителем, чьей способности к расчетам и схемам следовало опасаться. Именно он больше, чем кто-либо другой, воплощал образ жизни Священной Волакийской Империи.

- Само королевство должно быть таким. У вас, молодые люди, была такая мысль? - Тихо спросил Миклотов. Его вопрос был адресован трем королевским стражникам, сидевшим напротив двух старейшин. Он хотел знать, что они думают о Волакийской империи, завидев ее воочию.

Все трое ответили только молчанием. Но это не было молчанием, лишенным ответа. Когда Юлиус посмотрел по сторонам на Ферриса и Райнхарда, он не увидел в их глазах никакого сомнения. Оба они уже были уверены в ответе на этот вопрос. В каждом из них было сердце, которое никогда не будет поколеблено. Осознание собственной судьбы, которое они несли с юных лет, абсолютная преданность королевской линии, хотя и угасшая. Непоколебимая воля следовать за человеком, которому они были обязаны всем, хотя этот человек ушел…

Интересно, думал он, есть ли у самого Юлия что-нибудь подобное в его собственной жизни?

- Ммм. Понимаю, понимаю. Отличные ответы, все.

Старший, сидевший напротив них, улыбнулся, видимо, приняв коллективное молчание трех молодых людей за ответ. Они были ошеломлены, но Бордо покачал головой с понимающим выражением на лице.

- Вы никогда не меняетесь, сэр Миклотов. Я знаю, что ваши глаза могут видеть многое - иногда даже слишком много! Как далеко вы заглянули в будущее на этот раз?

- Только то, что человек может видеть, когда он слишком стар, чтобы стоять прямо, и знает, что ему осталось совсем немного жизни. Единственное, что я могу сказать, это то, что ростки следующего поколения начали прорастать в королевстве. Ммм. Это была действительно очень важная миссия.

Именно тогда, слушая их обоих, Юлий понял, что он и его друзья не были случайностью в качестве послов из королевства. Именно им было рекомендовано принять участие из числа членов королевской гвардии. Да, Райнхард был приглашен империей, но в широком смысле все они были там по одной и той же причине. Им троим предстояло испытать империю на себе, почувствовать Волакию на своей шкуре.

Все присутствующие рыцари – Райнхард и конечно же Юлий с Феррисом, вероятно, имели большое будущее в качестве членов королевской гвардии. Это был опыт, на который они могли бы опираться в грядущие дни. Возможно, Винсент даже специально попросил Райнхарда о присутствии, чтобы выставить его против девяти Божественных генералов.…

- Невозможно... - сказал Юлиус, и это слово застряло у него в горле, когда его осенило. Бесчисленные маневры, расчеты и заговоры лежали за этой миссией в Волакийскую империю. Винсент, конечно, приложил руку к этим событиям, но как насчет королевства? Какую роль это сыграло? Может быть, сам Миклотов знал, что произойдет, еще до того, как они уедут?

- Ты слишком доверяешь мне, мой дорогой Юлиус.

Он даже не удивился, когда Миклотов, казалось, прочел его мысли. Старец спокойно улыбнулся и посмотрел в окно. Бордо тоже задумчиво посмотрел на Юлиуса, скрестив руки на груди. Очевидно, оба советника преподали все уроки, которые собирались преподать сегодня.

- Берегись, Юлиус, иначе эти морщины вокруг твоих бровей прилипнут! - Сказал Феррис, указывая себе между глаз для большей выразительности. Юлий понял, что не может оставаться серьезным перед лицом расслабленного мальчика-кота.

- Похоже, в тени, где мы их не видим, соткано великое множество паутин. Но я полагаю, что прежде всего мы должны радоваться тому, что все мы благополучно возвращаемся домой.

- Да, это уж точно. К тому же Райнхарду наконец-то удалось снять ошейник покорности. Как у тебя дела? Держу пари, это здорово-снять эту штуку, а?

- Да, замечательно. Как будто меня освободили от самого клаустрофобического заключения. Я знаю, что вы оба беспокоились обо мне - с этого момента я смогу двигаться и действовать свободно.

- Да или нет, но ты все равно смог победить сильнейшего бойца Волакии – вот это наш Райнхард! - сказал Феррис, и Святой меч засмеялся, поднимая воротник рубашки рядом с его теперь уже голой шеей.

Юлий кивнул.

- Да, вы правы. Вы оба. Размышления могут подождать, пока мы не вернемся домой.

- Значит, ты все еще размышляешь? Неужели не можешь немного успокоиться?

- Так же, как и я, - ответил Юлий.

Двое других, зная, что их друг никогда не изменится, переглянулись и приветливо пожали плечами. Юлий со своей стороны смотрел в окно кареты, направляя свой взор на небо.

Там нет никаких границ. Королевство и империя могут столкнуться друг с другом на суше, но синева продолжается вечно.

- Но тогда, даже если так…

Были и другие границы, невидимые. Вещи, похороненные в мыслях или в образе жизни отдельных людей. Теперь он знал, как функционирует империя; он видел одиночество ее императора, открыл величие его силы, и теперь рыцарь возвращался домой в свое королевство.

«Что же это будет за королевство в ближайшие дни? Это был жизненно важный вопрос, который не мог остаться без ответа в стране, где не было короля. И, когда его страна вступит в это еще неведомое будущее, какую пользу принесет ей этот опыт?»

Юлий позволил своим мыслям блуждать, глядя на небо. Очень скоро ответ на этот вопрос придет к нему в виде встречи с молодой женщиной. Встречи, которая направит его вперед.

Королевский отбор, который определит следующего короля Лугуники, - до него оставалось всего несколько месяцев, приближался с каждым мгновением.

[Е1]следование своим интересам, в том числе обманным путём, включая сюда такие явные формы обмана, как ложь, воровство, мошенничество, но едва ли ограничиваясь ими.

В тот же день, в то же время. В Хрустальном дворце, в Имперской столице Рапгана.

- Отличная работа, вы, обезьяны.

Услышав это мрачное заявление, они преклонили колени и медленно подняли глаза. На красной ковровой дорожке почтительно склонились солдаты, которым не было равных в империи: девять Божественных генералов. Некоторые из них были массивными, а другие имели звериные черты или выглядели нечеловечно, но все они кланялись одному человеку в этом мире: семьдесят седьмому императору Священной Волакийской империи - Винсенту Волакии.

Во всем своем величии, подперев подбородок рукой, Винсент восседал на троне. В его правой руке лежал металлический ошейник, с магическим кристаллом в центре. Он являлся ошейником подчинения, использованным для связывания. Это был лишь один из немногих артефактов, разбросанных по всему миру. Но этот ошейник имел дополнительную ценность, которая делала его уникальным среди остальных: он висел на шее Святого Меча.

- Могуро Хагане. - свесив ошейник с пальцев, Винсент позвал одного из девяти генералов вперед. В ответ один из присутствующих, чье тело было покрыто сплавом из металла и руды, поднял глаза на императора. Винсент кивнул. Затем он перевел взгляд на потолок большой комнаты - нет, на весь Хрустальный дворец.

- Я допускаю, что на этом пути были некоторые трудности, но я знаю, что у тебя был шанс обменяться ударами со Святым мечом. Как думаешь, сколько ты бы смог взять?

- Два попадания. Может быть три.

Голос раздавался по всему чертогу, как будто сам Хрустальный дворец отвечал на поставленный вопрос.

Однако никто из присутствующих не отреагировал на очевидный источник звука. Это не означало, что они не были удивлены - просто их удивил не голос говорящего, а то, что он сказал.

- Три попадания...? Это какая-то чушь собачья. Что за оружие использует этот парень?

- Мы знали, что он превзойдет все, с чем мы когда-либо сталкивались. Именно поэтому мы смогли подготовить нашу козырную карту. Но даже так...

- Этот человек является самой большой угрозой, поэтому главный наш приоритет - его устранение.

Один генерал был впечатлен, другой колебался, а третий был обеспокоен. Голоса принадлежали Груви, Гозу и Могуро соответственно. В сознании каждого из них были очевидные, неоспоримые и смертельно опасные факты о Райнхарде Ван Астрее. Каждый видел вопрос о том, как поступить со Святым мечом, как самый важный вопрос, стоящий перед ними.

- Боже мой, мне стало интересно, действительно ли он так силен, как вы говорите, - в этот раз голос не исходил от трех генералов, что говорили раньше. Его источником был человек, одетый в белое от макушки головы до ступней ног. Он был бледен и складывалось мнение, что все цвета на его фоне померкли.

Он был единственным из присутствующих, кто не встретился лицом к лицу с делегацией из Лугуники. Нет, это было не совсем так. Он уже сталкивался с ними - только не с нынешним лицом.

- Что именно ты имеешь в виду, Чиша Голд? Вы хотите сказать, что все мы вместе можем неверно оценить угрозу, которую представляет враг? Если это так, то вина частично лежит и на вас.

- Да сгинет эта мысль. Однако, что касается того, правильно ли для меня принять на себя какую-либо вину...

- Не прикидывайся дураком. Действовать в качестве двойника Его Величества в мирное время, оказываться только тогда, когда это наиболее необходимо - ваша наглость невероятна... Представьте себе, если бы что-то случилось с Императором!

- Такое невозможно даже вообразить. Если только вы не заявляете о недостатке веры в проницательность и мудрость Его Величества.

Человек в Белом — Чиша Голд, в конце концов встретился взглядом со становящимся все более разгневанным Гозом. По размеру они не шли ни в какое сравнение, но по росту были почти одинаковы. Теперь, когда оба генерала стояли на колене, они могли вести это состязание взглядов всего в нескольких дюймах друг от друга.

- Достаточно. Вы как бабки на рыночной площади. Это было мое решение. Если у вас есть возражения, выскажите их лично мне.

Противостояние было прекращено тем самым человеком, который вдохновил его: самим императором. Гоз почтительно опустил голову.

- Ваше Величество! - воскликнул он. - Если этот план действительно был вашим собственным замыслом, то я его полностью поддерживаю! Я, Гоз Ральфон, готов поставить свою жизнь на ...

- Закрой свой рот.

После третьего за этот день приказа заткнуться Гоз замолчал, но было отчетливо слышно, как скрипели его зубы. Как только Винсент стал удовлетворен, Чиша обратился к нему.

- Ваше Величество, позвольте выразить вам мою глубокую признательность. Впрочем, я и сам был очень напуган, если можно так выразиться. Я никогда не думал, что потеря руки может быть частью этого акта. Если бы я только знал...

- Ты бы поступил иначе?

- ...Скорее всего. Я вовсе не хочу сказать, что тороплюсь получить пулю в лоб, - робко ответил Чиша, положив руку на подбородок.

Винсент издал горлом какой-то звук. К тому времени, когда генералы поняли, что это был смех императора, он уже продолжил говорить.

- Как я уже сказал, это была необходимая цена. Без нее мир с королевством не мог бы быть куплен. В любом случае, есть все шансы, что этот дикий зверо-мальчик заметил бы разницу между тобой и мной.

- И по этой причине, Ваше Величество, вы рисковали своей жизнью?

- Вот почему я сказал этому человеку, чтобы он не целился ни в сердце, ни в голову. Кажется, этого было достаточно.

- Как скажете, Ваше величество.

Чиша положил руку себе на грудь и низко склонил голову. На этом обмен репликами между императором и его двойником был завершен.

- Эй, Ваше Величество, я должен спросить... Если вы даже не сказали об этом Чише, значит ли это, что вы единственный, кто знал обо всем, что происходило? Мы с Могуро ничего не слышали о том, что должно было случиться...

- Вы с Могуро знали двадцать процентов. Чиша - пятьдесят. Молчаливый Гоз - десять процентов. А что касается этой шумной, недисциплинированной, неуважительной твари - ноль.

- Сесилус... Даже сейчас, - нехарактерное для Могуро слово сочувствия вырвалось из его уст. Самый сильный человек в империи даже не был вызван на эту аудиенцию. Голубая молния Волакии ничего не знал о происходящем. Впрочем, это было не потому, что император ему не доверял.

- У этой твари свой образ жизни. Столкнувшись с правильным врагом, он отдаст ему все силы.

- Эй, эй, если все дело было в том, чтобы он победил, тогда ...

- Однажды он проиграл. Это больше не повторится. При любых других обстоятельствах я не дал бы ему даже второго шанса потерпеть поражение.

Винсент, все еще держа подбородок в ладонях, поджал губы. Хищная ухмылка сказала Груви и Могуро все. Даже поражение Сесилуса было предвидено императором.

Сильнейший боец Волакии, который никогда не знал ничего, кроме победы, познал вкус поражения в битве со Святым мечом из Королевства Лугуника. Такой опыт выковал бы из Сесилуса Сегмунта фехтовальщика, равного Райнхарду Ван Астрея.

Сесилус безжалостно относился к собственной жизни, как к одной из карт, которые держал в руке. В этом была сила Винсента Волакии; в самом деле, это был идеал Волакийского императора.

Винсент моргнул, оглянув своих слуг, трепетавших от страха перед ним. Император всегда закрывал лишь один глаз. Закрой он сразу оба, и кто знает, что произошло, если бы кто-то покусился на его жизнь? Вот что значит быть на вершине этой империи. Он сидел, проявляя осторожность, ставшую его второй натурой.

- Прекрасная работа, Балрой Темегриф. - воину, который полностью оправдал свое доверие, взяв всю вину на себя, император произнес слова похвалы, неслышные никому другому. Он даже почувствовал легкий укол сожаления, из-за того, что горячее желание Балроя не исполнилось. Как бы было хорошо, если все шло точно по его расчетам, как считали съежившиеся перед ним генералы. Это вызвало улыбку на лице Винсента, улыбку, которую никто не видел.

Винсент знал волшебные слова, сказанные когда-то мастером «мира».

- Этот мир принадлежит нам…

Существует такое оружие как меч Дракона.

В мире есть множество знаменитых клинков, но все они меркнут по сравнению с этим… Он является самым святым из Святых мечей. Самым волшебным из волшебных.

Он считается самым уникальным, самым острым и самым красивым во всем мире.

Такова суть реликвии Дружеского Королевства Лугуники – Меч Дракона Рейд.

Ходят слухи, что этот клинок зачарован кровью тысячи сраженных им драконов.

Клинок, несущий благословение, дарованное самим Богом меча.

Тщательно отточенный, выкованный, закаленный неизвестным кузнецом, из лучшей стали.

Вокруг меча ходит очень много легенд.

Но ясно только одно: Меч Дракона Рейд - самый сильный в мире так же, как и его владелец.

Только Святой меча может взять его в руки, и только самые достойные враги могут когда-либо увидеть его.

Как только Меч Дракона обнажен, о поражении можно и не думать.

Проводя каждый день на границе в карауле, сторож заскучал.

Молодой человек зевнул и прикрыл рот рукой. При этом на его глазах накатились слезы. Если представить королевскую армию в виде лестницы, то он был в самом низу. В нем не было ни мотивации, ни морального духа.

Своим положением гвардейца он был обязан родителям, но отсутствие у него энтузиазма не ускользнуло от внимания начальства. Поэтому он оказался на такой низкой должности.

Отношения между Королевством и Империей никогда не были теплыми, ни за тысячу лет, ни даже больше, с тех пор как были основаны эти две нации. Книги по истории были завалены их территориальными стычками. Возможно, поэтому присутствие такого безответственного мужлана на границе казалось странным...

- Да... Сегодня также спокойно, как и всегда, - заметил молодой человек, всматриваясь в небо с наблюдательной вышки. Уже много столетий между империей и королевством не было никаких сражений, достойных упоминания. Служба в качестве пограничника была настолько проста, насколько это было возможно для Джобса, и за те месяцы, что он был назначен на эту должность, все его ежедневные отчеты состояли из одних и тех же двух слов: «Все тихо». Чтобы избавить себя от необходимости каждый день составлять новый отчет, бездельник уже подготовил отчеты на весь следующий месяц.

Последние несколько месяцев в столице, похоже, происходили какие-то неприятности, но здесь, на границе, они мало что значили для него. Ему казалось непосильным бременем даже читать письменные приказы, которые он получал из столицы, и по большей части он просто бегло просматривал их. Был только один, который запомнился ему.

- «Усилить бдительность в отношении Волакийской империи». Да, но как?

Они не посылали ему кого-то в помощь, так что ему было непонятно, как он должен выполнять эти приказы. Хотя преданный коллега и предложил удвоить вахту, но с теми людьми, которые были, они едва могли поддерживать график дежурства, который у них уже был. И вот сегодня он дежурил, наблюдая, как и всегда.

- Хм...?

Молодой человек вдруг перевел взгляд с облаков на дорогу и нахмурился. Сначала он подумал, что ему что-то мерещится. Но сомнения стражника быстро развеялись.

Облако пыли приближалось к контрольно-пропускному пункту прямо по дороге из империи. Оно двигалось с огромной скоростью, напоминая быстрого земляного дракона. Нет, даже нечто быстрее. Пока молодой человек, застыв на месте, наблюдал за происходящим, облако пыли уже пронеслась мимо контрольно-пропускного пункта.

- Ого! Эй, подожди...!

Это была пограничная застава. У солдат была обязанность проверять каждого кто хотел попасть в королевство. И все же этот вихрь пронесся мимо, даже не заметив аванпост. Это было несанкционированное пересечение границы, явное преступление.

Но…

- Хи-хи, пора менять караул!

- А? - застигнутый врасплох, молодой человек обнаружил, что облако пыли уже удалилось на приличное расстояние, чтобы его можно было разглядеть. Еще больше сторожа поразил голос одного из его товарищей, который поднимался по лестнице снизу. Молодой человек обернулся и увидел своего спутника, пристально смотрящего на бледного мальчика.

- О.… - сказал первый.

- Что это за взгляд? Подождите... Что-то случилось?

- Неееа, э-э-э..... - молодой человек не смог найти слов для ответа. Если он доложил бы, что просто пропустил нарушителя, то, по его мнению, его бы ждало гораздо худшее наказание, чем просто назначение в какой-нибудь богом забытый уголок границы.

Страх сковал его язык надолго. Наконец ему удалось выдавить:

- ...нет, ничего. Все хорошо. Все тот же скучный мир.

В конце концов ленивый гвардеец никогда не упоминал о том, что видел, ни своему товарищу, ни в письменном отчете. Запись покажет, что в этот день на границе между Королевством и Империей абсолютно ничего не произошло.

Небольшое отступление: несколько месяцев спустя этот молодой пограничник будет сдан своим товарищем за ложное донесение и невыполнение служебных обязанностей. Его переведут охранять тюрьму, - но это уже совсем другая история.

Пара в белых мундирах привлекла всеобщее внимание на улице.

По торговой улице в квартале простолюдинов столицы Лугуники шел красивый, элегантно выглядевший мужчина. К нему присоединилась молодая девушка, прекрасная, как распустившийся цветок, - пара редкостной красоты. Более того, оба они были рыцарями королевства, судя по их униформе. Белые плащи, которые они носили, символизировали их статус членов королевской гвардии, элитной группы самых опытных и хорошо обученных рыцарей в стране.

Но только один из них считал это главным источником гордости для рыцаря. В этот момент вторая шла сзади, сложив руки за спину и весело подпрыгивая худыми плечами.

- «Королевская гвардия» - звучит как милое название, но на самом деле это так скучно.

Говорившая и озиравшаяся по сторонам широко раскрытыми глазами, была светловолосая, с кошачьими ушами целительница. Молодая женщина – или, по крайней мере, кто-то похожий на нее… Это был Феррис.

Феррис, вытянув руки, зевнул.

- Быть спокойным - это хорошо, но зевать? Ты стал слишком расслабленным. А также я сомневаюсь в твоем замечании о том, что это “скучно”. Нам надлежит вести себя так, чтобы не навлечь позора на этот мундир.

Этот упрек исходил от человека, который шел рядом с Феррисом и ни в коем случае не пропустил битву мальчика-кота с зевком.

- О, ты это видел, да? - сказал Феррис, высунув язык.  - У тебя глаза как у ястреба, Юлиус. Неужели ты никогда не устаешь, наблюдая за всем так пристально?

- Это часть моей работы… Нашей работы. И вообще, наша скука - это хорошая новость для людей.

- Только ты мог произнести такой лозунг. - Феррис пожал худыми плечами, криво усмехнувшись бдительности своего напарника. В ответ Юлий позволил себе улыбку, которую видели только его друзья.

Так уж случилось, что они вдвоем патрулировали столицу в целях общественной безопасности. Королевская гвардия большую часть времени проводила взаперти в замке. Впрочем, подобные маршруты, проверяющие столицу из непосредственно помогающие предотвратить любое преступление, оказались для них еще одной важной задачей. Рыцарские мундиры этой пары выделялись даже на расстоянии; они надеялись, что одним своим присутствием произведут устрашающий эффект.

- Я чувствую себя как пугало в поле. Но у нас есть одно преимущество - мы можем ходить, где хотим! А еще мы красивые!

- Есть и такие, кто не остановил бы свою руку в непосредственной близости от рыцаря, привлекательного или нет. Это придает смысл тому, что мы делаем. Ах, не то чтобы я отрицаю твою привлекательность…

- Разве ты не такой прилежный и способный? Ферри чувствует, как колотится его сердце!

- Если радость заставляет твое сердце биться быстрее, то, похоже, ты чувствуешь то же самое, что и я, когда говорю с тобой.

Феррис смущенно почесал щеку, его кошачьи глаза метались туда-сюда.

Юлиус и Феррис знали друг друга с тех пор, как последний вступил в ряды рыцарей, а ведь еще не прошло и года.

Несмотря на то, что они были мало знакомы, они быстро подружились, стали ближе, чем многие другие коллеги. Они, хорошо ладили, но Юлиус чувствовал, что истинной силой их дружбы было уважение друг к другу. Рыцарь духов восхищался теми, кто делал то, что не мог он, а также теми, кто не жалел сил, чтобы стать лучше. То же самое он чувствовал и по отношению к Райнхарду.

- И все же я полагаю, что мое уважение к Райнхарду немного другое.

- Хм? Ты что-то сказал?

- Нет, я просто подумал, что рынок наполнен слухами о королевской семье. Я сомневаюсь, что пройдет много времени, прежде чем королевские выборы станут общеизвестными.

После того, как Юлиус сменил тему, голос Ферриса стал звучать подавленно.

Слухи, ходившие по всей столице, были связаны с исчезновением королевского рода. Официальное сообщение из замка гласило, что король Рандхал Лугуника прикован к постели болезнью, но выздоравливает. На самом деле, он был уже мертв, и та же самая болезнь, которая унесла его, также убила всех членов семьи. В результате вся правящая родословная была полностью уничтожена.

Никто не знал, откуда поступала эта информация, но, несмотря на это, большая часть слухов содержала поразительное количество правды, и не было ничего необычного в том, чтобы услышать множество голосов, оплакивающих будущее нации. Охваченная тревогой горстка людей уже приблизилась к двум королевским гвардейцам.

Возможно, именно поэтому мы здесь.

Марк, капитан королевской гвардии, был не только храбрым воином, но и проницательным мыслителем, внимательным к такого рода деталям.

- Мудрость капитана не перестает меня удивлять. По слухам, скоро начнутся королевские выборы, и я сомневаюсь, что нам удастся избежать участия в нем. Особенно тебе, мой друг…

- Ммм, Миу… у меня есть на это право. Ферри не остановится ни перед чем, чтобы помочь Леди Круш! - хрупкий получеловек сжал кулак, а его лицо покраснело от решимости.

Хотя Феррис был присягнувшим рыцарем гвардии, формально он был верен герцогине Круш Карстен. Герцогиня, считавшаяся одной из самых талантливых женщин в стране, была выбрана в качестве одной из кандидаток на так называемый королевский отбор, который определит следующего короля Лугуники. Как только все пять кандидатов будут собраны, Феррис должен будет поддержать свою леди в качестве ее рыцаря.

“Герцогиня Круш Карстен...”. Юлий знал о ней, хотя и мало. Она была широко признанным гением высоких идеалов.

Фиолетововолосый молодой человек, безусловно, мог посочувствовать положению женщины, поскольку она в столь юном возрасте унаследовала титул главы знатного поместья и теперь балансировала с будущим королевства, потенциально лежащим на ее плечах. Без сомнения, она была самым подходящим кандидатом на трон. Кроме того, Круш и Феррис поддерживали тесные связи с бывшей королевской семьей; трон, несомненно, имел немалое значение для них обоих.

Как друг Ферриса, Юлиус не испытывал ничего, кроме восхищения преданностью кошко-мальчика своей госпоже. И все же оставалась тень сомнения, словно игла, колющая его сердце.

Юлий подавил это ощущение.

- Просто будь внимателен, чтобы не перегореть. Слишком большая самоотдача сама по себе может быть ядом. Не забывай заботиться и о себе.

- Да, конечно. Юлиус, ты такой заботливый, - голос Ферриса звучал более обеспокоенно, чем обычно.

- Я знал, что ты это скажешь. Но все же, как твой друг ... - Юлиус оборвался на полуслове.

- ...?

- В чем дело? - Феррис озадаченно посмотрел на него. Юлиус, казалось, зациклился на шумном ресторане на другой стороне улицы или на том, что происходило внутри. Здание было типичным, такое же, как и многие другие маленькие заведения на торговой алее, отличаясь тесным интерьером с прилавком и несколькими столами, за которыми можно было присесть. Посетителей было немного, а для ланча было уже слишком поздно. Однако один из посетителей выделялся, хотя и стоял спиной к рыцарям. Этот человек был одет в короткую куртку, выкрашенную в ярко-синий цвет; его волосы цвета индиго были завязаны сзади на затылке. Под курткой он носил необычную одежду, называемую кимоно, типичную для народа Карараги. На ногах этого человека было что-то вроде сандалий, которые были приобретены в том же месте, что и кимоно.

Если бы это было все, то этот человек мог бы быть просто еще

одним необычно одетым путешественником. Но было в нем что-то странное.

- А? Разве это не...

Глаза Ферриса расширились, когда он заметил человека, на которого смотрел Юлиус. Рыцарь духов не ответил, потому что он был бы слишком потрясен.

На поясе у человека висели два меча - это была безошибочно отличительная особенность его внешности. И все же Юлиус хотел бы, чтобы это была ошибка, потому что он был слишком удивлен, увидев здесь этого человека.

- Аааа! Как же вкусно. Боже мой, еда в столице всегда такая вкусная! Молодой человек вежливо кивнул и поставил пустую миску на стойку, даже не заметив, что два ошеломленных рыцаря наблюдают за ним.

- Очень любезно с вашей стороны, сэр, - ответил клерк, довольный пустой миской и аппетитом, с которым путешественник ел. - Не часто увидишь, чтобы парень вот так набрасывался на еду. Как я понимаю, вы были довольны?

- Я мог бы сказать, что количество пищи было немного скудным, но ее вкус более чем компенсировал это. Я привык к ярким, смелым вкусам, поэтому все мелкие детали приготовления пищи королевства - это удовольствие для моего рта. - молодой человек полез в карман кимоно за кошельком, продолжая этот дружеский разговор с клерком.

Глаза клерка расширились, когда он увидел медную монету, которую дал ему синеволосый человек.

- А? Эй, мистер, это…

- Ах, я уверен, что у меня в кошельке не осталось иностранной валюты, так что не волнуйтесь, если это будет слишком много.

Молодой человек поднялся со своего места, улыбаясь ошеломленному лавочнику. Он собрал разбросанные вещи у своих ног и уже собирался уходить с той же беззаботной уверенностью, когда…

- А?

Он заметил, что на него смотрят две пары глаз, и остановился. Человек с катанами обменялся долгими взглядами с Юлиусом и Феррисом, явно задумавшись, а затем хлопнул в ладоши.

- Теперь я вспомнил! Да, вы те самые люди, которым удалось сбежать от меня живыми!

Юлиус и Феррис обменялись взглядами, услышав такой восторженный голос молодого человека и увидев его блестящие глаза. Мужчина в кимоно помахал им рукой и неторопливо подошел, словно приветствуя своих лучших друзей.

- Привет, привет, давно не виделись! Синяя молния Волакии, Сесилус Сегмунт, снова появляется перед вами!

Сесилус стоял с совершенно искренней улыбкой. Самый сильный боец империи, очевидно, прибыл в королевство без приглашения, без вызова и совершенно беззаботно.

Сесилус Сегмунт был самым могущественным воином Священной Империи Волакия.

Некоторым воинам на его родине присваивалось звание генерала и включало в себя три ранга: первый, второй и третий. Первый ранг считался сильнейшим, в него входило только девять, и известны они были как «Девять Божественных Генералов».

Сам Сесилус был первым в этой группе и, без сомнения, самым могущественным бойцом в империи. Это также делало его угрозой для королевства, которую нельзя было игнорировать. Точно так же, как Райнхард был подвергнут обременительной бюрократической проверке и жестким ограничениям свободы действия, когда он посетил империю, Сесилус должен был подвергнуться такой же осторожности со стороны королевства Лугуники. И все же он был здесь.

- Для меня большая честь снова встретиться с вами, мастер Сесилус. Но когда вы прибыли в королевство, позвольте спросить? Возможно, это просто выше нашей инстанции, чтобы быть уведомленным, но мы не слышали о каких-либо важных гостях Волакии.

- О боже, нет, не беспокойся об этом. Я просто решил прийти сюда и ни перед кем не отчитывался.

Юлиус пытался вытянуть из Сесилуса ответ, но такого ответа он не ожидал. Рыцарь был в смятении.

Юлиус предложил пройти в маленькую чайную, которую он знал. Тут они не будут на виду у всех, хотя ему пришлось тащить Сесилуса, который был вне себя от радости от неожиданного воссоединения, почти силой. Теперь незваный гость спокойно пил черный чай, с любопытством оглядывая магазин и засыпая персонал вопросами о том, какие именно сорта чайных листьев они используют. Юлиус и Феррис молча наблюдали за ним.

- Что же нам делать?

- Сначала посмотрим, что он задумал.

В конце концов, они столкнулись с генералом первого ранга империи, когда патрулировали столицу. Оба рыцаря чувствовали себя немного виноватыми, учитывая как Сесилус был рад видеть «старых друзей», но их терзало сомнение. И когда они узнали, что его визит был неофициальным, то начали надеяться, что это просто шутка. Это было небольшое отступление в чайную лавку, как можно дальше от людей, в надежде взять ситуацию под контроль.

- Я пришел не для того, чтобы причинить вред Королевству, - сказал Сесилус без колебаний, словно прочитав их мысли.

Но ни Юлиус, ни Феррис ничего не ответили.

- Неужели ты думаешь, что я, Сесилус Сегмунт, стану заниматься уничтожением имущества или убийством, даже если император прикажет мне это сделать? Я выше таких коварных методов.

- Хм... даже если император Винсент прикажет тебе? - Голос Ферриса звучал отчетливо, он был настороже, но Сесилус тоже не чувствовал себя более комфортно.

- Это был бы такой удар по моей репутации, не говоря уже о моей гордости. Если я дойду до того, чтобы прятаться, то с таким же успехом могу быть мертв. И я не собираюсь умирать в ближайшее время.

Сесилус непринужденно сидел в кресле, попивая чай без малейшего намека на враждебность. Он снял свои мечи, которые теперь были прислонены к задней стене — возможно, это был его способ продемонстрировать свои добрые намерения. По крайней мере, он, похоже, не собирался создавать никаких проблем.

- ...Очень хорошо, тогда давайте вернемся на шаг назад. Вы говорите, что ваше присутствие здесь не по воле империи?

- Даже и не спрашивал — Его Величество и друзья только все усложнили бы. Я слышал, что это просто кошмар, бумажная волокита, которую приходиться делать, чтобы пересечь границу. Я помню какая головная боль была у вас всех, когда вы прибыли к нам в империю, не так ли?

- Но ты должен был подвергнуться тому же самому... Подожди, только не говори мне, что ты ворвался сюда силой?

- Я ничего плохого не сделал. Просто бежал от своей границы к вашей, двигаясь так быстро, как только мог всю дорогу. Я бы остановился, если бы кто-то сказал мне.

Юлиус изо всех сил постарался скрыть хмурое выражение, появившееся на его лице при этом довольно откровенном ответе. Сесилус утверждал, что просто пробежал пограничный пост. Это была не ложь и не шутка, а скорее всего простая констатация факта. Его не зря прозвали синей молнией Волакии: он обладал достаточной скоростью, чтобы соответствовать такому титулу. Это был не маленький трюк или причудливая работа ног, чтобы заставить себя выглядеть быстрее, чем он был; он действительно мог двигаться достаточно быстро, бросая вызов человеческим способностям. Для рыцарей на границе он, скорее всего, ничем не отличался от легкого ветерка.

Юлиус вспомнил свою встречу с ним. Ему потребовалась вся его сила и умение, чтобы просто защититься от меча Сесилуса. Благодаря вмешательству третьей стороны, он вышел из схватки живым, но… если бы бой не был прерван, то он без сомнения проиграл бы. И вот тогда-то Юлий и догадался, зачем к нему пришел человек в кимоно.

- Мне кажется, вы не поверите, если я скажу вам, что пришел посмотреть местные достопримечательности?

Сесилус криво усмехнулся, заметив изменение в поведении Юлиуса.

Феррис также видя ухмылку иностранца, поджал губы.

- Мяу, мы бы не стали, - сказал он. - Хотя мы были бы очень признательны, если бы это было правдой... Эх, к сожалению, даже Ферри вроде как понял, что это не так.

-Ах-ха-ха, значит, даже прелестный девичье-кошачьи уши видят меня насквозь. Как неловко. Но у мужчин есть свои принципы - я бы не стал винить юную леди за непонимание.

Сесилус смущенно почесал щеку. С момента их первой встречи он пребывал в постоянном заблуждении относительно пола Ферриса, но сейчас не было подходящего момента, чтобы поправить его.

- «Райнхард Ван Астрея,» - резко ответил Сесилус. Он некоторое время смотрел на чай в своей чашке, а затем продолжил.

- Это источник большой боли для всех нас, включая меня, что мы не смогли оказать ему должного гостеприимства во время его недавнего визита в империю. Я пришел с извинениями от всего сердца.

- И что, ты здесь, чтобы все исправить?

Это была смесь раздражения, сарказма и простого подозрения на очень опасного человека, который неожиданно объявился. Такое откровенно враждебное отношение было рискованно, когда имеешь дело с самым сильным бойцом Волакии, но, по крайней мере, не было никаких сомнений, что он имел в виду то, что сказал. Феррис стоял на голову выше остальных королевских целителей, заботился о многих пациентах и, кроме того, был рыцарем, несущим ответственность за поддержку своего кандидата на королевский престол. Он никогда не был рад неприятностям из-за пределов страны, какими бы приветливыми они ни были.

Феррис бросил на Сесилуса свирепый взгляд, но тот лишь иронично улыбнулся.

-Все именно так, как ты говоришь, моя ушастая красавица. Я признаю свое поведение ужасным и полностью понимаю, что заслуживаю с вашей стороны лишь подозрение. Однако…

- Однако… что?

- ... Я остаюсь величайшим из девяти Божественных генералов Волакии. Мой авторитет зависит от боя со Святым мечом. Если я не смогу избавиться от своего позора, то это потрясет самые основы империи. Считайте это опосредованной битвой между империей и Королевством.

Воин говорил спокойно, вежливо и красноречиво. Но если бы кто-нибудь спросил, были ли в его словах понимание и проницательность, то ответ был бы отрицательным.

- Я прекрасно понимаю, какой тяжкий груз лежит на моих плечах. Вы, двое рыцарей Королевской гвардии, должно быть, чувствуете то же самое.

- Я понимаю о чем вы говорите, мастер Сесилус. Но я должен задаться вопросом, почему мы заключили пакт о ненападении, если вы с Райнхардом хотите устроить сражение.

- Ой, боюсь, вы меня не поняли. Мое предложение - это просто борьба, чтобы уладить дело. Я не хочу никого убивать.

Это кажется немного нелогичным.

- У каждого из нас есть свое место, где мы нужны, хотя было бы интересно сражаться с ним против всех и разукрасить землю кровью.

-Ты имеешь в виду битву между Демоном Меча и Восьмируким Курганом?

- Я думаю, что высочайшие достижения в фехтовании в то время имели много общего с тем, что мы делаем сейчас. Как бы мне хотелось когда-нибудь поговорить с демоном Меча! Вы случайно не знакомы с ним?

Голубая молния Волакии явно разрывалась от любопытства, но Феррис и Юлиус смотрели на него безучастно. Знал ли Юлий этого мечника, Демона Меча, лично? Не очень. Но нельзя было также сказать, что они совершенно не связаны друг с другом, потому что один из друзей Юлиуса приходился ему кровным родственником.

Феррис, стараясь не допустить дальнейшего срыва разговора, хлопнул в ладоши и сказал:

- Мы не знаем этого Демона меча, и мы не хотим знать его - звучит как проблема, ожидающая своего часа - и в любом случае, мы уходим от темы! Почему вы так упорно боретесь с Райнхардом?

- ...Должен сказать, я согласен с Феррисом. Мое искусство фехтования довольно слабо развито по сравнению с вашим, мастер Сесилус, но даже на мой неискушенный взгляд, ваши шансы на победу кажутся…

- Эй, ты теперь планируешь бросить мне вызов перед схваткой со Святым мечом? Просто чтобы вы знали, мой вспыльчивый характер настолько известен в империи, что его бояться даже в Имперском парламенте.

- Да, должно быть, довольно неловко, когда сильнейший боец империи не может пройти мимо оскорбления.

Голос Сесилуса оставался спокойным, но Юлиус и Феррис пристально посмотрели на него.

- Хм, - сказал он, скрестив руки на груди, как будто их взгляды проникли в него. - Я никогда не сталкивался с битвой, которая действительно довела бы меня до предела.

Никто из них не ответил.

- Потрясающий интеллект и потрясающие физические способности - это все во мне сочетается. Неужели такому существу не суждено взять на себя главную роль? Можно сказать, что Святой меч - это первая стена, с которой я столкнулся.

- Но почему?

- Неужели все так запутано? - Сесилус ответил, искренне недоумевая. - Персонаж не может убежать от трудностей.

Этот спектакль о себе как об актере, что стоит на сцене жизни, было трудно понять большинству людей. Юлиус прищурился, заметив, как непринужденно выглядит Сесилус. В глазах Сесилуса читалась отчужденность, которую рыцарь иногда испытывал по отношению к своим друзьям, коллегам и даже начальству, но также там смешивалась зависть к чему-то, чего, как был уверен Юлиус, у него не было.

- Очень хорошо. Я понимаю, о чем ты говоришь.

- Превосходно!

- Однако, учитывая мое положение, я не могу смотреть сквозь пальцы, пока вы бегаете на свободе, мастер Сесилус. Мне придется доложить об этом в замок, после чего, я полагаю, в интересах обеих наших наций будет, чтобы вы вернулись домой.

- Вы меня совсем не поняли! - завопил человек в кимоно. Если о его присутствии действительно доложат рыцарскому гарнизону, он, конечно, не избежит депортации. Хотя Юлиусу было жаль его. В конце концов, отчасти это было следствием положения Сесилуса.

- Ха! Если это так, то я думаю, что мне придется зарезать тебя, чтобы заткнуть рот, найти Святого меча для себя и ...

- Тем не менее, я мог бы найти способ удовлетворить вашу просьбу, поставив условия, - продолжил Юлий, прерывая Волакийского генерала прежде, чем тот успел закончить то, что было бы очень неприятной угрозой.

- Юлиус?!

Сесилус был ошеломлен, а Феррис тряс друга за плечи. Лицо мальчика-кота было очень удивлённым. - Ты что, с ума сошел?! Ты действительно собираешься выслушать эту безумную идею?!

- Боюсь, я не могу говорить о состоянии моего собственного рассудка, но мое предложение серьезное. Кроме того, если мы упремся в законы, сохраняется возможность того, что Сесилус избавится от нас.

Феррис чуть не поперхнулся, хотя его товарищ-рыцарь говорил спокойно. Когда Юлиус взглянул на Сесилуса, он увидел, что тот придвинулся ближе к тому месту, где его мечи были прислонены к стене.

- Боже мой, - сказал Сесилус, - у меня нет ни малейшего намерения прибегать к такому явному насилию. Но... вы действительно рассмотрите мою просьбу?

- Как я уже сказал, будут определенные условия. Если ты сможешь последовать за ними, тогда ...

- Говори, - сказал Сесилус, выпрямляясь, когда понял, что Юлиус действительно серьезен.

Юлиус поднял вверх три пальца. - Во-первых, ты не должен обращать свой меч против любого гражданина королевства, кроме Райнхарда.

- Ну конечно же.

- Во-вторых, если ваше присутствие станет известно рыцарям, вы должны почтительно сдаться и подчиниться им, даже если это приведет к изгнанию вас из страны.

- А если я приму это условие, вы просто не побежите в свою часть и не предупредите их обо мне?

- Вам придется поверить, что моя гордость так же дорога мне, как ваша - вам, Мастер Сесилус.

-...Вполне справедливо. Как я могу возражать, когда ты так говоришь? - Волакиец согласился на второе условие Юлиуса с жаждущей битвы улыбкой. - Я принимаю предложение без дальнейших возражений. Если это все, что нужно, чтобы смыть унижение с моего имени, то это небольшая цена.

- И наконец... возвращайся в свою империю живой. Если ты умрешь, то это действительно будет означать войну.

-Ха-ха-ха, да, понимаю. Ах, ты действительно знаешь, как дразнить мужчину. - Сесилус, который сам признался, что его легко спровоцировать, нахмурился при этом последнем условии. Но тут же настроение Божественного генерала изменилось, и он одним глотком допил оставшийся чай. - Я отвечу на все своим мечом, включая твою маленькую шутку. Это все ваши условия?

- Да. Покуда вы будете соблюдать условия.

- В самом деле, так что я буду! Тогда веди меня вперед. К моему противнику.

Выслушав и приняв условия, Сесилус вскочил на ноги. Он вернул свои любимые мечи на их обычное место у бедра, а затем перевел нетерпеливый взгляд на Юлиуса, который глубоко кивнул.

- Мастер Сесилус, прежде чем я поведу вас туда, куда вы хотите, я должен сказать вам нечто очень важное.

- И что же это будет? Мой пыл уже на пределе, и я хочу идти в бой, пока он не угас!

- Проблема в Райнхарде. Сейчас его нет в столице.

- А? - Его рот открылся так широко, что, казалось, вот-вот отвалится челюсть.

- Райнхард очень занят, будучи Святым мечом. Сейчас он в северной части королевства, сопровождает какую-то экспедицию. Он вернется через неделю.

Феррис задумчиво приложил палец к губам.

- Н-но это значит ... - Сесилус в отчаянии уставился в потолок. - Это значит, что мне снова придется отложить нашу битву! Я этого не вынесу!

Это был второй раз, когда они слышали такое нытье от самого сильного и, возможно, самого неудачливого бойца империи.

Впрочем, хвастаться было нечем - Юлиус и Феррис только пожали плечами.

Это представление о себе как об актере, вечно стоящем на сцене жизни, было трудно понять большинству людей. Тем не менее Юлий прищурился, увидев, как непринужденно выглядит Сесиль. Там был отчужденность, которую он иногда испытывал по отношению к своим друзьям, коллегам и даже начальству, смешивалась с завистью к чему-то, чего, как был уверен Юлий, у него не было.

Столица Лугуники поделена на 5 слоев.

Самый верхний слой располагается в центре города и представляет собой Королевский Замок Лугуники. Находясь на высоте, он открывает великолепные виды на целый город. Только самые важные люди и члены Совета Мудрецов имели право проживать здесь. Следующим слоем шёл Благородный Квартал. Он до краев был заполнен людьми, у которых имелось право жить в столице. Эта часть города была заселена в основном домами менее благородных людей и поместьями более высших слоёв общества, которые придавали этому месту картину элегантности.

Ниже Благородного Квартала располагается Купеческий Округ, который вносит основной вклад в суету в столице. Еще ниже находится Обычный Район, где проживает большая часть населения столицы. И, наконец, район, где царила нищета. Такие места отнесены к окраинам Обычного Района, близ стен, защищающих город.

Дом Юлиуса располагался в Благородном Квартале. Семья Юклеус имела средне-благородный статус, их сдержанность и прямолинейность были отличительными чертами. Однако…

- Ох, какой чудный дом! Я думаю, что мне здесь будет очень комфортно.

Эта атмосфера отчужденности была разбита специфическим громкоголосым гостем. Смотрящий на передний зал Сесилус, выходя из главной двери, выглядел очень довольным. Его глаза сконцентрировались на прислуге, члены которой были очень удивлены, увидев столь нежданного гостя.

- Ох! В этих краях даже форма горничных выглядят иначе! Женщины Лугуники никогда не забывают быть элегантными, даже если они просто обслуживающий персонал! Ах, это вызывает слезы на моих глазах. Прекрасно, восхитительно!

- С-спасибо за Вашу хвальбу. Это честь…

Сесилус решительно кивнул.

- Они даже отвечают мне с вежливостью и скромностью! Такое почтение заставляет мое сердце биться чаще. Хотя, честно признаться, кошкодевочки - это самое прекрасное, что есть в Лугунике.

Дальше он вспомнил о Юлиусе, которого оставил у двери, и полетел обратно за ним.

- Господи, что я делаю, оставляя хозяина дома позади? Я просто был очень поражен, пожалуйста, продолжай вести меня.

- Я ценю ваше внимание, мастер Сесилус. Но ведь дом такого размаха для вас не такой уж и сюрприз? Уверен, вы и раньше видели горничных.

- Да, конечно, мои доходы не малы… Но я трачу все свои деньги на развлечения. Это оставляет у меня достаточно шаткие финансы, которых едва хватает для найма горничных.

Фехтовальщик тряхнул рукавом в сторону нахмурившегося Юлиуса. Какими же должны быть эти “развлечения”, чтобы они оставляли Сильнейшего мечника целой страны в сомнительном финансовом положении?

- … Так уж получилось, что я коллекционирую как новые мечи, так и мечи старого образца, - объяснил Сесилус, -таким образом у меня всегда есть готовый реквизит, и это мой единственный недостаток.

- Итак, вы собираете лезвия. Понимаю, это имеет смысл… - сказал Юлий, кивая, когда его взгляд скользнул по двум мечам у бедра Сесилуса. Один был в красных ножнах, другой - в голубых, и он задавался вопросом о них с того момента, как они воссоединились в торговом квартале. В немалой степени это было связано с тем, что оба лезвия, казалось, излучали безмерную жестокость и жажду крови, которые все еще можно было обнаружить, даже когда они были полностью закрыты ножнами. Это ошеломляющее чувство силы было доказательством того, что это были зачарованные или священные клинки, а не обычные или средние.

- Самыми исключительными предметами моей коллекции являются мой меч номер один, Мурасаме, и мой меч номер два, Масаюмэ. У меня не было возможности показать их вам в империи, но оба - зачарованные клинки с долгой и легендарной историей.

- Я вижу, что это хобби имеет некоторую практическую пользу. Это очень информативно.

- Да, но для их приобретения требуются большие деньги, не говоря уже об их содержании. Не то чтобы я когда-либо восхищался этому.

Аура мечей угрожала поглотить их владельца, но Сесилус использовал свой собственный бойцовский дух, чтобы подавить силу, исходящую от двух видов оружия. Чтобы владеть такими впечатляющими инструментами, требовался не менее внушительный владелец. Юлий прикоснулся к своему клинку и задумался, способен ли он на такое. Его меч имел историю в качестве ценной реликвии семьи Юклиус. Сколько времени он потратил на то, чтобы овладеть им, научившись максимально использовать его…

- Сэр, вы бы хотели стать моим гостем?

Вопрос исходил от молодого человека, который вышел из дома и прервал их разговор. Прекрасные черты лица молодого человека производили впечатление мягкости.

- Ой, - сказал Сесилус, приподняв бровь, когда молодой человек подошел, - А вот и тот, кто чем-то похож на вас, мастер Юлий…

- Мой младший брат Джошуа. Джошуа, это мастер Сесилус. Он останется с нами на несколько дней в качестве моего гостя. Прошу прощения за отсутствие предупреждения…

- Я понимаю. Друг моего брата - друг этого дома. Фиолетоволосый молодой человек, Джошуа Юклиус, слабо улыбнулся и склонил голову.

- Боже милостивый, - сказал Сесилус, покачивая головой, будучи принятым так вежливо, - Я приношу свои самые скромные извинения за такое внезапное навязывание. Понимаете, я очень плохой планировщик и даже не подумал зарезервировать гостиницу для моей маленькой поездки. Мастер Юлиус был так добр, предложив мне помочь… У вас такой хороший старший брат, мастер Джошуа; я почти завидую!

- Так вы понимаете, сэр?! Вы видите, какой замечательный человек мой старший брат!?

- Гм?!

Младший брат Юлиуса наклонился к Сесилусу, который предложил несколько точное объяснение обстоятельств вместо надлежащего приветствия. Джошуа и его манера поведения внезапно и полностью изменились, совершенно игнорируя иностранного гостя, когда тот страстно сжал руки в элегантные кулаки.

Через мгновение стройный молодой человек продолжил говорить с Сесилусом более знакомым тоном.

- Если вы настолько хорошо разбираетесь в людях, что видите моего брата таким, какой он есть, то я приветствую вас с распростертыми объятиями. Пожалуйста, оставайтесь столько, сколько пожелаете. Мастер Сесилус, откуда вы? Это странный наряд, разве это не кимоно из Карараги? Я знаю их по книгам, но никогда раньше не видел ни одного своими глазами!

- Ах, так ты узнал их? Я влюбился в него с первого взгляда во время своей первой поездки в Карараги. После этого у меня было одно сделанное на заказ. Знаешь, главный герой должен прилежно относиться к своей внешности. Вот чем «Синяя молния» намерена и должна быть!

- Синяя молния…?

Это заставило Джошуа остановиться, прервав прекрасную ритмичность разговора.

Юлий заметил это и многозначительно покашлял.

- Джошуа, мастер Сесилус устал от путешествий. Прежде всего мы должны позволить ему отдохнуть в комнате для гостей.

-О, да, конечно. Мне очень жаль, старший брат. Я немного перевозбудился… - Джошуа почесал щеку и покраснел, смущаясь, что забыл о своем поведении. Юлий натянуто улыбнулся младшему брату, а затем повернулся к Сесилусу.

- Прошу прощения за невнимательность моего брата, мастер Сесилус. Он обычно не такой...

- Боже мой, я не против. Мы сможем поговорить чуть позже. У меня полно времени, чтобы побаловать его.

- Д-да, конечно! Большое спасибо, сэр. Хорошо, я сейчас же уйду в свою комнату, старший брат.

- Хорошо. Увидимся за ужином.

Джошуа поклонился и вернулся в свою комнату в сопровождении одной из служанок. Сесилус внимательно наблюдал за ним, когда он уходил, и заговорил только после того, как молодой человек скрылся из виду.

- Хм. Этот твой младший брат... С ним что-то не так физически… Ты можешь рассказать?

- Назовите это интуицией, основанной на том, как он говорит и ходит. Не похоже, чтобы какая-то его часть была в особенно плохой форме. Это больше похоже на то, что он вообще слаб. Я подозреваю, что родился таким.

Сесилус скрестил руки. Юлий был ошеломлен острым наблюдением. Всего за несколько минут Сесилус определил врожденную болезнь, поразившую Джошуа. Младший брат Юлиуса обладал слабым телом. Он изо всех сил пытался выполнять даже самые простые повседневные задачи. В наши дни он был более способным и энергичным, но в прошлом юноша был склонен к лихорадке, которая заставляла его проводить большую часть своего времени в постели. Даже в его нынешнем состоянии требовалась значительная осторожность, когда он путешествовал очень далеко. Так что…

- Мастер Сесилус, если бы вы были так любезны, возможно, вы могли бы развлечь Джошуа некоторыми историями о Волакии?

- Волакия, говоришь?

- Мой брат никогда не был за пределами Лугуники. Он стремился получить все знания, на которые можно было надеяться, из книг. Теперь я бы хотел, чтобы он узнал о вещах, которые нельзя найти в книгах.

- Понятно… Тебе ведь небезразличен твой брат, не так ли?

Юлий ответил на восхищенное замечание Сесилуса лишь улыбкой. Рыцарь духов действительно заботился о своем младшем брате. Джошуа был частью семьи, и это делало его драгоценным; он был дорогим младшим братом. Однако Юлиус чувствовал, что этот конкретный приступ внимания исходил от чего-то другого. Он хотел расширить кругозор Джошуа. Возможно, он думал, что ожидание и зависть, с которыми Джошуа иногда смотрел на него, были чем-то неуместными. Несмотря на…

- Боюсь, вы будете ограничены везде, кроме этого дома, мастер Сесилус. Таким образом, я считаю, что из Джошуа получится отличный собеседник для вас.

- Хо-хо, как прекрасно ты о нём говоришь. Если твой брат - книжный червь, за которого ты его выставляешь, может, я сам узнаю что-нибудь полезное. Мне это нравится!

- Я рад это слышать... Чему вы хотели бы научиться из любопытства?

- Дарить крутые речи и самые яркие слова, чтобы провожать врага - естественно!

Резкий ответ поставил Юлиуса в тупик. Это должно было быть шуткой? После этого он провел волакийца, который пришел с минимальным багажом, в комнату для гостей, изложил для него несколько основных правил во время его пребывания и дал ключи.

- Но ты интересный человек, - мягко сказал Сесилус, беря ключ и ставя свои сумки. Юлий, не ожидая этого комментария и приподнял бровь. Божественный генерал пожал плечами и ответил:

- Не верите мне? Вы, добрый мастер Юлий, способны на удивительно смелые действия ради того, кто выглядит и ведет себя так же, как и вы.

- Конечно, не больше вас, мастер Сесилус, тот, кто пробежал мимо сторожевого поста, чтобы прийти сюда и вызвать на дуэль Святого Меча.

- Мои действия призваны ошеломлять мир. Но забудьте об этом.

Мужчина в кимоно не переставал улыбаться, сидя на кровати и пристальна наблюдая за Юлиусом.

- Та ушастая красавица, с которой вы были… Ее мнение казалось гораздо более объективным и правильным. Не говоря уже о том, что я принимаю вас за того, кто обычно неуклонно следует пути праведности. Я ошибся?

Юлий не ответил.

- Это, конечно, просто мое небольшое личное наблюдение, и всегда возможно, что ты просто более сумасшедший человек, чем кажешься... Но у меня есть интуиция, и я ей доверяю, даже если она не всегда логична.

Юлий издал легкий вздох, слушая, как говорил Сесилус. Он согласился, что «ушастая красавица» Феррис имеет на это право. До горького конца Феррис выступал против того, чтобы Юлиус скрывал Сесилуса в своем особняке. В отличие от рыцаря с фиолетовыми волосами, он не пытался сделать что-то подобное, не умолял его не раскрывать присутствие волакийца другим рыцарям. Этого было достаточно, чтобы усомниться в лояльности Юлия королевству - так зачем же он это сделал?

- Я подумал, что это был вопрос, который может не дать вам спать по ночам, не говоря уже о том, пожалуется ли на меня ваш маленький друг.

- ... Если бы вы начали действовать силой, мастер Сесилус, ни Феррис, ни я не смогли бы вас остановить. Разве мой ответ в закусочной не развеял никаких сомнений?

- Я не боюсь. Я думаю, вы прекрасно знаете, мастер Юлиус, что я вряд ли смогу убить вас двоих. Эти мечи годятся лишь для небольшого грохота.

Юлий не смог ответить на убедительный ответ Божественного Генерала. Но это было, конечно, не потому, что он закрыл свое сердце, намереваясь не открывать то, что было внутри. Все было с точностью до наоборот. Слов не было потому, что Юлиус не мог их подобрать. У него не было ответа на вопрос, который задал Сесилус. Это была проблема.

- Ой. Я доставил тебе неприятности? Прости. Как я мог быть таким легкомысленным по отношению к хозяину дома, в котором остановился?

Юлий обнаружил, что необычный гость с тревожной быстротой разглядывал его смущенное состояние. С этими словами имперский фехтовальщик снял оружие и растянулся на кровати.

- А теперь, думаю, я сделаю то, что вы предложили, и немного отдохну. Бежать сюда из империи было своего рода ещё то занятие...

- Отлично. Надеюсь, ты в скором времени освежишься. Я позову тебя, когда будет готов ужин. И я очень надеюсь, что ты будешь осторожен...

- Чтобы никто не узнал, что я самый могущественный красивый мечник Империи Волакия? Я буду настороже.

Сесилус снисходительно махнул рукой Юлиусу, который кивнул ему в ответ. Молодой рыцарь только что вышел из комнаты и собирался уже закрыть за собой дверь, когда снова услышал голос Сесилуса.

- Я с нетерпением жду возможности провести с тобой несколько дней, мой дорогой сообщник.

Эти слова подошли бы герою какого-нибудь рассказа и тронули Юлиуса в самое сердце.

Прошло несколько дней с момента прибытия Сесилуса в дом Юлиуса, и пока всё обходилось без серьёзных инцидентов. Не было каких-либо взрывов или чего-нибудь подобного, о чём можно было бы побеспокоиться, однако он часто устраивал всякие споры.

Сесилус Сегмунт был именно таким человеком, которого себе представляешь, узнав о его репутации. Пускай он и был сильнейшим воином Империи Волакия, но не обладал ни воинской честью, ни достоинством, которых можно было бы ожидать от такого уважаемого человека. Он всегда был самим собой.

Мечник был хорошо знаком со служанками и, как просил Юлий, частенько беседовал с Джошуа. Действия Сесилуса нередко были очень резкими, но полное отсутствие злобы в них не позволяло другим в доме плохо отзываться о них. Таким он был спустя пару дней.

- Не могу поверить, что ты настолько доверчив, Юлиус.

- С позволения, это очень суровая оценка.

Идя вдоль рыцарских казарм фиолетововолосый рыцарь сухо улыбнулся Феликсу, который в ответ зашипел. Юлий рассказал кошко-мальчику обо всех событиях, произошедших за последние несколько дней. Теперь Феликс был точно уверен, что его друг проглотил наживу врага с её сладкой лестью. Несмотря на это, он послушно следовал просьбе друга и сопротивлялся искушению раскрыть присутствие Сесилуса в стране.

- Что ж, до возвращения Райнхарда осталось где-то два или три дня, но вы правда думаете, что он будет драться с этим парнем?

- Я намерен выступить их посредником на этом поединке.  Мне действительно хочется считать, что Сесилус сдержит своё слово и вернётся домой, как только получит то, ради чего пришёл сюда. Неизвестно что он сделает пока не достигнет своей цели.

- Даже если он впадёт в ярость, Райнхард единственный, кто сможет его остановить. Сесилус действительно опасный гость, но ты правда уверен в этом, Юлий? Мяу, можно сказать, что ты продаёшь Райнхарда.

Юлиус ничего не ответил.

- Я имею в виду, что ты держишь это в секрете от него и всех остальных. Ты хочешь натравить на него сильнейшего воина Волакии. Очевидно, что он подумает, что вы в сговоре.

- Сговорились с мастером Сесилусом? О да, я полагаю, что это именно так и выглядит!

Юлиус кивнул, вынужденный пересмотреть свои действия с другой точки зрения. Конечно, он с самого начала понимал, что его действия поставят под сомнение его верность королевству, но он никогда не думал, что это может выглядеть как предательство Райнхарда.

- Я никогда не думал, что у мастера Сесилуса есть шансы победить.

- Ох...

Феррис нахмурился. Он услышал искренность в словах Юлия. Его уши поникли.

- Не ожидал такого. Не слишком ли ты сильно веришь в Райнхарда? Ты не только веришь в его победу, но и исключаешь другой исход событий.

- Если ты так выразился, то полагаю, что ты прав.

Он скрывал одного из Божественных генералов у себя дома и пытался тайно устроить дуэль со Святым Мечом. Однако в его действиях никогда не было злого умысла против своего друга. Рыцарь-пользователь духов всегда доверял Райнхарду и всегда был уверен, что рыжеволосый мечник никогда не ошибается в своих намерениях.

- А что насчёт вас, Феррис? Вы представляете себе поражение Святого Меча?

- Ферри не позволяет себе такого, но его предположения, мяу, сильно отличаются от Ваших.

Юлиус задумчиво нахмурил брови, застигнутый врасплох глубиной ответа Ферриса. Однако прежде, чем он успел расспросить его, получеловек посмотрел на волшебный кристалл времени на стене коридора.

- Пора, - сказал Феликс, указывая на меняющий цвет магический кристалл. - Капитан хотел видеть нас. Поговорим позже.

Юлиус не хотел оставлять эту тему позади, но он знал, какими должны быть его приоритеты. Он и Феррис поспешили во внутреннее помещение казармы, в капитанскую часть.

- Войдите.

Их приветствовал мягкий голос, когда дуэт объявил о своем присутствии, постучав в дверь. Они послушно вошли и оказались лицом к лицу с рыцарем, который выглядел настолько грубым и неровным, что его можно было счесть за валун. Короткие зеленые волосы обрамляли его угловатое лицо, а доспехи едва сдерживали мускулы. Это был Маркус Гилдарк.

- Юлий Юклиус здесь, сэр.

- И Ферри тоже здесь, кхм, сэр.

- Ты имеешь в виду Феликса Аргайла? Сколько раз я говорил, что при рапорте ты обязан говорить своё полное имя?

Грубым голосом он сделал замечание Феликсу и махнул рукой, как бы приглашая рыцарей в свой кабинет.

- Чем мы можем вам помочь, капитан? Знаете ли, Ферри очень занят.

- Вы могли бы научиться вести себя как рыцарь… Ах, неважно.  Вы сегодня не единственные, кто заняты. Не знаю, настолько ли у вас забитый график, как и у меня, поскольку вам еще поработать от имени герцогини Карстен и приготовиться к отбору.

- Боюсь, что Ферри не понимает, о чём, мяу, вы говорите.

- Я имею в виду ваш маленький побочный бизнес целителя. Меня не волнует, что вы делаете с этой силой, пока она не мешает вашим служебным обязанностям. Даже если ты сходишь с ума, пытаясь заработать для герцогини больше сторонников.

- Хей! Вы знали, что я только что пытался сбить вас с толку! - Феррис не одобрил слова Маркуса, видя его отговорки, но капитан отклонил возражение. Он опустил плечи; получеловек знал, насколько безжалостным может быть старший рыцарь.

- Да, да, это то, что я делаю, и поверьте мне, я много над этим работаю. Так что, пожалуйста, не давайте мне кучу других дел в роли королевского рыцаря.

- Боюсь, я не могу это принять во внимание. Официально вы назначены в Королевские рыцари. Если вы решите использовать свое свободное время, чтобы помогать герцогине, это ваша прерогатива, но, когда вы мне понадобитесь, вы будете работать как рыцарь Королевской гвардии, несмотря ни на что. Понятно?

- Бу, - ответил Феррис, дуясь на слова капитана. Маркус проигнорировал наглый жест и повернулся к Юлию. После этого взгляд капитана стал почти невыносимым. Такой взгляд мог сломить человека с нечистой совестью.

- Поскольку королевский отбор близок, напряжение становится слишком сильным в некоторых частях страны. Здесь, в замковом городе, до нас доходят слухи о кончине Его Величества и другие, которые даже утверждают, что вся королевская семья умерла от болезни. Я уверен, что ты слышал о них, Юлиус.

Тема, которую поднял Маркус, не имела ничего общего с Сесилусом. Конечно, нет. Если бы слухи о присутствии волакийца дошли так далеко, Юлиус не стал бы их отрицать. Он признался бы во всем, прекрасно зная, что расплатится за это своей головой. Желание Юлиуса подарить Сесилусу матч-реванш, которого он хотел, было, в конце концов, просто личным решением. Можно сказать, желание чего-то, чего не было у него самого. Желание прикоснуться к краю плаща, принадлежавшего тому, кто так беззастенчиво жил в соответствии со своими собственными принципами ...

- Юлий?

- …Простите меня, сэр. Как вы говорите, капитан, в массы распространяются слухи. Многие опасаются за будущее монархии. Мне больно это говорить, но ваши опасения могут быть полностью оправданными.

- Если бы душевное спокойствие людей можно было купить за одну униформу королевской гвардии, то это стоило бы своей цены. Но подобное положение еще более ужасно.

Хотя Юлиусу потребовалось слишком много времени, чтобы ответить, Маркус, казалось, не беспокоился, а лишь взглянул вниз. Действительно, именно по приказу капитана стража стала чаще патрулировать столицу. Это принесло свои плоды: общественный порядок восстановился и люди казались спокойнее.

- Но это еще не все, - добавил капитан, словно читая мысли Юлиуса.

Лидер королевской гвардии - человек, стоявший на вершине иерархии рыцарей королевства, - был самим воплощением того, каким, по мнению людей, должен быть рыцарь. Он был другом обиженных и всегда делал все возможное, чтобы защитить других. Таким образом, даже если бы этот человек сделал все, что мог, то пожалел бы обо всем, что не было сделано. Даже если никто не критиковал и не обвинял капитана, самым строгим мерилом для него оставались собственные идеалы. С ним не всегда было легко жить, особенно для него самого. Таков путь Маркуса Гилдарка.

- Было много глупого ворчания. Королевская гвардия должна продолжать охранять столицу, в то время как остальная часть рыцарского корпуса будет действовать в других частях страны.

- Значит, мы должны продолжать делать то же самое, сэр?

- Я бы не стал звать вас сюда, дабы сказать, что ничего не изменилось. Как говорит Феликс, мы заняты.

Маркус, отложив в сторону собственные чувства, чтобы поддержать разговор, положил бумагу на стол и пододвинул к ним. Это был какой-то отчет.

- Это с одного из контрольно-пропускных пунктов на границе между королевством и империей.

- …! - Феррис чуть не задохнулся. Что касается Юлиуса,  то он взял бумагу без видимой реакции.

- Спасибо, сэр.

Маг духов пробежался глазами по отчету. Он не имел никакого отношения к Сесилусу. Вместо этого в нем указывалось, что разрешение на въезд в страну было предоставлено некоторым посланникам из империи.

- Два посланника из Волакии приехали в Лугунику.

- Ха, так вот и все. Посланники, конечно, конечно. Посланники из империи ... Погодите, что?! Для чего они здесь?!

Лицо Ферриса претерпело несколько быстрых изменений, когда он понял, что это не имеет ничего общего с несанкционированным проникновением Сесилуса.

- Отличный вопрос, - сказал Маркус, кисло глядя на него. - Мне очень жаль, как я поступил с вами после того, как вы на днях прошли весь путь в империю и обратно, но мы снова связаны с имперцами. Если бы я поступил по-своему, то использовал все силы королевской гвардии для решения этого вопроса, но, к сожалению, сейчас я больше никого не могу задействовать.

- Подождите, подождите, подождите, это не успокаивает! Не говорите мне, что вы собираетесь отправить Ферри и Юлиуса одних, чтобы встретить угрозу, от которой вам нужна вся охрана?! Это безумие!

Облегчение Ферриса от того, что это не имеет ничего общего с Сесилусом, быстро исчезло, и он начал терять самообладание. Юлий, честно говоря, согласился с ним. Это было слишком сложно для них двоих. Но нельзя было игнорировать и «причастность к империи».

- В прошлый раз это тоже было безумием, но Райнхард как-то помог нам в этом, понимаете? Вы просто ошиблись парнями. Как насчет того, чтобы Ферри сделал что-то еще, а вместо этого Райнхард займется этим делом?

- Придирки ни к чему не приведут. Я не могу назначить кого-то, кого здесь нет. И в любом случае не забегайте вперед. Я не говорю, что вам двоим придется столкнуться со всей мощью Волакийской Империи в одиночку.

- Но мы знаем, что назревает бой, и мне этого достаточно, чтобы знать, что вы ошиблись!

-  Будет ли бой на горизонте - зависит от вас двоих. И я рассчитываю, что ты заметишь, что этого не произойдет.

Феррис, схватившись за голову, попятился назад. Юлий схватил его, и капитан только пожал плечами.

- Мои приказы для вас на этот раз просты. Сопровождайте посланников и помогайте им делать то, для чего они пришли сюда. Затем выведите их отсюда с как можно меньшими проблемами. Это все.

- Другими словами, это примерно зеркальное отражение той позиции, в которой мы находились раньше, сэр, - резюмировал Юлиус, все еще крепко держась за Ферриса, глаза которого горели.

Прошел месяц с тех пор, как Юлий и остальные отправились в империю в качестве посланников. Теперь, всего через несколько недель, роли поменялись местами. Было трудно не чувствовать, что здесь работает нечто большее. Особенно учитывая явную возможность того, что всё, что произошло во время их визита в империю, было организовано императором.

- Мы понимаем, что нам предстоит встретиться и сопровождать эмиссаров Волакии, сэр. Но зачем они сюда прибыли?

- Думаю, проще всего спросить их самих. Призови их сюда и…

- В этом не будет необходимости.

Новый голос, казалось, скользнул в уши трех рыцарей, и лицо Маркуса стало жестким. Капитан смотрел на высокую стройную фигуру, прислонившуюся к двери офиса.

- Прошу прощения, - сказала фигура, подняв руку, пока Юлиус и Феррис недоумевали, когда она успела появиться.

- Но боюсь, что я слышал кое-что из того, что вы говорили. У меня слишком хорошие уши, если можно так выразиться.

Мужчина засмеялся, но это не было похоже на смех, скорее кашель. У него был очень необычный внешний вид: белые волосы, бледная кожа и белый халат, покрывавший все его тело. В совокупности это создавало впечатление, что весь цвет сошел с него. Даже само его присутствие казалось неоднозначным, как будто его на самом деле не было. Мужчина перевел взгляд с Юлиуса на Ферриса, которые стояли по стойке смирно.

- Могу я предположить, что эти двое будут хорошими рыцарями, которые будут сопровождать меня?

- … Да, это они. Юлий, Феликс. Это один из эмиссаров Волакийской Империи, Мастер Чиша Голд.

- Очень приятно познакомиться.

С безупречной вежливостью мужчина, Чиша Голд, - бесцветно улыбнулся и склонил голову.

- Мастер Чиша, если мне не изменяет память, вы один из Девяти Божественных Генералов, не так ли?

- Так и есть. Хотя я являюсь только четвертым среди них.

- Зачем вы здесь? Должно быть, пригласить генерала с иностранным визитом - это серьезное дело, верно? - Феррис стремился не показывать, что знал, что коллега Чиши, Сесилус, уже въехал в страну без разрешения.

- В самом деле, - сказал Чиша, его губы расплылись в ухмылке.

- Нам не хотелось бы, чтобы вы думали, что Девять Божественных Генералов - всего лишь посыльные для империи, но нынешнюю озабоченность вряд ли можно оставить кому-либо. Итак, я пришел.

- Воу, поговорим о вступлении, которое вызывает у меня плохое предчувствие, - нахмурился Феррис. Юлий почувствовал ту же волну тревоги в своем сердце, то же чувство, что и кошко-мальчик. Это было что-то достаточно важное, чтобы вытащить высокопоставленного генерала из империи и потребовать сотрудничества королевской гвардии. Должно быть, это глубоко затронуло отношения между двумя странами.

- Так вы собираетесь открыть нам большой секрет? Мастер Чиша, почему вы здесь?

- Я прошу вашего сотрудничества в обеспечении безопасности одного человека.

- «Одного человека», - повторил Юлиус. Зловещее поведение Чиши только усиливало его беспокойство. А потом, словно в такт звуку тревожных звонков в его голове, Чиша продолжил:

- Так получилось, что некий персонаж из империи нанес неофициальный визит в королевство. Я здесь, чтобы заставить его вернуться домой... Или, если потребуется, избавиться от него…

В то же самое время возле дома Юлиуса...

Внимательно осмотрев комнату, Сесилус нащупал мечи на бедре. Все оружие требовало тщательного ухода, но катаны нуждались в большей заботе, чем другие.

Два клинка, Мурасаме и Масаюме, требовали огромного внимания, как и подобало двум величайшим произведениям искусства Мастера меча. Самым важным для поддержания Зачарованных мечей в хорошем состоянии была не полировка и не хонингование. То, что они искали, было уважение к тому, кем они являлись.

Зачарованные клинки требовали крови и смерти.

- Хорошо, хорошо, да. Еще несколько дней до возвращения Святого меча, по крайней мере, мне так сказали, - пробормотал себе под нос Сесилус, стуча ногами по полу. Над ним в комнате для гостей горел свет, указывая на присутствие жильца. Скорее всего, Джошуа.

Джошуа был младшим братом Юлиуса, мальчик интересовался внешним миром и его героями; он был одним из тех, кто мог бы стать прекрасным зрителем в будущем. Он питал немалую привязанность к Сесилусу, ведь каждый великий человек сцены нуждался в публике.

Было ужасно обидно, что у мальчика не было таланта самому стоять на сцене. Его старший брат, Юлий, был гораздо более перспективен в этом отношении. Он обладал элегантностью, необходимой, чтобы блистать в главной роли.

- Упс, хе-хе. Я здесь не для того, чтобы устраивать прослушивания. Хотя я с нетерпением жду дуэли со Святым мечом, я не могу забыть другую причину, по которой я пришел.

Он легонько хлопнул себя по щеке, отвернулся от дома и неторопливо зашагал прочь. Юлиус строго-настрого запретил ему выходить на улицу, но он и не думал сбавлять скорость. Он сделает именно то, что хочет. Величайший из Божественных генералов действительно был воплощением имперского образа жизни.

Таким образом, Голубая молния покинула особняк, не заботясь ни о ком другом. Этот человек никому ничего не сообщил, и совершенно незаметно сильнейший воин Империи проник в столицу.

Вернуть незваного гостя из империи или избавиться от него…

Феррис посмотрел на Юлиуса, когда Чиша объявил о цели своего нежданного визита в Лугунику. Даже Юлий смог заметить тревогу в этих золотистых глазах. Проблема, которую призвал решить посланник из Волакии, вызвала у них большое беспокойство.

- ... Капитан, мы будем сопровождать мастера Чишу в его усилиях по задержанию этого пропавшего человека. Правильно ли я понимаю, что это наш долг?

Лицо Юлиуса почти не изменило свой оттенок; рыцарь-пользователь духов выглядел совершенно невозмутимым. Феррис был глубоко потрясен. Однако Маркус, похоже, не заметил необычно широко распахнутых глаз Ферриса.

- Вот так, - Капитан кивнул, - Ты будешь работать с Мастером Чишей, пока его дела здесь не закончатся.

- Понятно, сэр. Феррис, я полагаю, у тебя нет возражений?

- А? О, ммм... Нет, мы, конечно, сделаем все возможное..?

- Вы не очень уверены в этом. Скажи это без сомнений в глазах.

После того, как получеловек с трудом согласился, приказы были официально отданы. Юлий подошел к Чише и протянул руку для пожатия.

- Я Юлиус Юклиус, рыцарь из Королевской гвардии. Приятно познакомиться.

- Да, и мне тоже. Это будет мой первый визит в Королевство Лугуника. Мне не хотелось беспокоить тебя, но я уверен, что мне обязательно понадобится твоя помощь.

Чиша пожал руку Юлиусу, а затем и руку Ферриса. Рыцарь с фиолетовыми волосами наблюдал, как его товарищ-рыцарь нерешительно принял это, затем повернулся к Маркусу.

- Хорошо, капитан. Если это всё, то позвольте отклониться и начать работу с Мастером Чишей.

- Это всё. Убедитесь, что ваше поведение и действия не порочат честь королевской гвардии.

Тон Маркуса стал более формальным, в присутствие божественного генерала. Это последнее замечание, казалось, было направлено прежде всего Феррису, но в любом случае все трое молча покинули комнату.

Чиша заговорил первым, когда они благополучно вышли из офиса Маркуса.

- Боже мой, он даже страшнее, чем говорят слухи. Я думал, что у меня вот-вот пойдёт холодный пот.

Волакиец имел в виду Маркуса, но из уст одного из Девяти Божественных Генералов это было похоже на проявление слабости.

- Согласен, у капитана страшное лицо, но разве об этом может говорить один из генералов империи? Я думал, что любая слабость или страх не принесут пользы твоему народу.

- Ты ранишь меня этими словами… Хотя должен признать, что нынешнее положение вещей в империи меня не устраивает… Можно сказать, что мне просто повезло оказаться там, где я сейчас.

- Вы просто оказались одним из высокопоставленных генералов вашей страны? Вы слишком скромны! Талант часто определяет нашу судьбу. Разве вы не живое доказательство этого, Чиша?

- Должен сказать, что нахожу эту мысль довольно одинокой. - Сказал Чиша, покачав головой. Он больше не отвечал на испытующий взгляд Юлиуса и повернулся, чтобы посмотреть в окно коридора.

- Я горжусь элегантностью нашей имперской столицы, но должен сказать, что ваша столица полна своих прелестей. Если бы я мог бродить по улицам этого города на досуге…

- Мне кажется, или у вас очень много мыслей о наслаждении просмотром достопримечательностей нашей столицы? Я надеюсь, вы сможете спокойно завершить миссию и вернуться домой.

- Я ценю ваше внимание. Конечно, ни один рыцарь не смог бы расслабиться зная, что имперский воин, как я, свободно гуляет по улицам столицы. Но сейчас нам лучше сосредоточиться на деле.

- Вы абсолютно правы. Я бы не смог расслабиться, зная это. - Феликс пожал плечами и бросил взгляд в сторону Юлиуса. Цель этого взгляда была показать презрение со стороны Ферриса за то, что Юлиус спрятал такого проблематичного гостя. Но в золотистых глазах Феликса был не выговор другу, а тревога, открывавшая путь к его эмоциям.

И действительно, получеловек был в замешательстве. Чиша прибыл сюда задержать незаконно проникшего в Лугунику воина. Феррис знал, кто отвечает всем требованиям… Нет, он был уверен!

Феррис с самого начала был против всего этого. Он был зажат между крепкой дружбой и верностью королевству. Это показывало, насколько кошко-мальчик ценил их дружбу.

Юлиус же видел внутреннюю агонию в глазах своего товарища. Своим, как всегда, спокойным и уверенным взглядом он стремился снять этот груз с плеч Феликса.

- Мастер Чиша, как насчёт обговорить где-нибудь эту ситуацию, например, в моём доме. Он находится прямо тут, в столице.

- Ты… Ч-чего? – глаза Феликса расширились в непонимании. Естественно, он был сильно удивлён рискованным предложением Юлиуса. Юлий собирался привести Чиша туда, где находился главный виновник торжества. Для Ферриса это было как удар в спину. Он никак не мог предположить такой поворот событий.

Однако рыцарь просто подмигнул Феликсу, показывая, что всё идёт по плану и прошептал так тихо, что только его друг мог это услышать.

- Не переживай. Я очень рад, что для тебя так дорога наша дружба.

- Если ты действительно готов к этому, Юлиус, тогда Ферри… Тогда я могу лишь наблюдать.

Получеловек был опечален, наблюдая, как Юлиус вёл Чишу к поместью Юклиусов в благородном квартале. В конце концов, у посланника Волакии не было времени для отправки гонца и сообщении кому-либо о своём визите в королевство.

На данный момент Сесилус прятался в поместье Юлия, поэтому приход туда Чиша ознаменовал бы их неизбежную встречу. Скорее всего, Юлиус прекрасно знал об этом. Хотя изящный рыцарь уже успел испачкать свои руки некой уловкой против королевства. Если данная информация станет известной, вполне возможно, что Юлиуса лишат титула рыцаря. Тревога Феликса по поводу этой возможности отразилась на его лице.

У двери их встретил не Сесилус, а силуэт худощавого парня, чьи молитвы были еле слышны.

- Ой! Брат мой!

Это был бледный Джошуа. Юлий нахмурился, увидев состояние своего брата.

- Я так виноват! Я лишь на секунду от него оторвал глаз…

- Успокойся, Джошуа. Не нужно паниковать, просто расскажи мне что случилось, во всех подробностях.

- Д-да… Ну как бы…

Тут Джошуа замечает Чишу рядом с Феррисом. Вспомнив, что Юлий не хотел, чтобы о Сесилусе говорили так открыто, он начал подбирать слова.

- Он исчез… Cбежал из твоей комнаты. Скорее всего через окно. Своё оружие он прихватил с собой.

- Это нехорошо. - Сказал Юлиус, прикладывая руку к подбородку.

- Мне очень жаль, брат! Я виноват, что не уследил за ним...

- О нет, нет, нет, не нужно извинений, Джошуа, миленький. Может быть, он просто затаился. Мяу, возможно у нас есть небольшая передышка.

- Мастер Чиша, приношу свои извинения, но похоже человека, которого вы ищите уже нет в этом доме.

- Что!?

Джошуа и Феррис смотрели на Юлиуса с раскрытыми, как блюдце, глазами. После чего, Феликс схватил Юлиуса за плечи и начал трясти.

- Зачем? Зачем ты ему это сказал? Я знал, что ты всегда слишком честен и беспечен, но никогда не думал, что такой наивный! Ты совсем как Райнхард! Поэтому вы друзья? Как два сапога пара? Ох, бедная голова моя!

- П-пожалуйста, успокойтесь. Вы слишком взволнованы.

- А. Чья! Ошибка! Ты думал! Вообще?!

В конце концов кошко-мальчик рухнул на землю. Джошуа поймал Ферриса, пока Юлий поправлял его воротник.

- Брат, я считаю, что он прав, - сказал Джошуа с сухой улыбкой, - Как он обычно говорит…

- Прошу прощения. Как я понял из этого разговора, мастер Юлиус, Вы уже вступали в контакт с тем, кого я ищу, верно?

- Верно, - подтвердил Юлиус, - я принял его как гостя на время пребывания здесь. Как Вы видите, это привело меня к достаточно неприятной ситуации.

- Действительно, он решил опереться на Вас после прошлой дипломатической миссии.

- Опереться на меня… Полагаю это так, но принять его в дом было всецело моим решением.

По тому, как он ответил, было ясно, что рыцарь-духов не намеревался ничего скрывать, и Чиша начал понимать ситуацию. Тем не менее, Феррис и Джошуа все еще казались немного растерянными, слушая разговор. Юлий и Чиша, не обращая внимания на растерянную пару, кивнули друг другу.

- Похоже, мы понимаем друг друга, - прокомментировал Божественный Генерал.

- Превосходно. Если бы только... Если бы только он еще полдня вел себя прилично.

- И я ожидал, что он меня послушает. Возможно, просил слишком многого… - Бледный мужчина казался слегка усталым, и Юлий зачесал челку, чтобы скрыть сочувственную ухмылку. Затем он указал на Ферриса, который все еще сидел на корточках на полу, и кивнул, когда тот посмотрел на него своими золотистыми глазами.

- Пойдем, Феррис. Ты же сказал, что доведешь это до конца, не так ли?

- Хммм... Я не знаю почему, но я чувствую себя обделенным. - Молодой человек надул щеки, явно выражая недовольство, но он взял Юлиуса за руку. Затем они повернулись, чтобы посмотреть за пределы особняка.

- Это будет прекрасная возможность для осмотра достопримечательностей, которые хотел сделать Мастер Чиша. Кроме того, мы также найдем и задержим человека, которого он ищет.

Чиша, удивленный уверенностью в голосе Юлиуса, поклонился по пояс. Это был знак уважения со стороны божественных генералов. Рыцарь с фиолетовыми волосами, видя беспокойство на лице брата, нежно положил руку ему на плечо.

- Нечего волноваться, Джошуа. Я, как всегда, вернусь с хорошими новостями.

- Брат, я буду ждать тебя и молиться за твои успехи.

Окликнув Юлиуса, все трое отправились в столицу, чтобы преследовать сильнейшего воина Волакии.

Молодой человек в синем наряде, держа в руке подол кимоно, шел по городу. Одетые в сандалии ноги скользили по камням, а на бедре висели два меча. Ступая по главной улице, он был заметной фигурой даже на фоне толпы, хотя сам он не понимал этого. Уже привыкнув к тому, что на него пялятся, он позабыл о собственной странности.

Кроме того, на плечи молодого человека легла тяжкая ноша -роль главного актера в пьесе "Весь мир". Конечно, он будет выделяться; он должен выделяться. Вот что значит быть в центре внимания. Несмотря на всю ответственность, он спокойно шел по главной улице, совершенно не заботясь о своем положении.

Но простое привлечение внимания было не единственной причиной, по которой он прогуливался по тропинке.

- Думаю, самое время.

Отбросив с чела свои голубые волосы, он ускорил шаг, почти скользя по узкой боковой улочке. Из темного переулка его обдало зловонным воздухом. Было удивительно, как атмосфера могла так резко меняться от одной улицы к другой. Уродство, скрытое красотой, — таково было Королевство.

- Империю гораздо легче понять - вот что мне в ней нравится. Все, что вы планируете, все, что вы делаете, — это обезглавливание ваших врагов. Всегда ясно, что ты задумал — вот каким должно быть насилие.

- О чем ты там болтаешь, брат?

Раздался чей-то голос, в то время как человек в кимоно зловеще тараторил у стены. Молодой человек медленно обернулся и увидел, что вход в переулок перекрыт несколькими фигурами. Всего их было четырнадцать, слишком много, чтобы стоять в ряд в узком переулке. Это было глупо - то, как они выстроились в ряд в глубине. Однако все эти люди обладали устрашающими аурами; им явно не была чужда жестокость…

-Ах да, аплодисменты и свист я приветствую, но должен признаться, что был бы еще счастливее, если бы они исходили от женщин. Как вы думаете, друзья мои?

При этом небрежном приветствии среди мужчин раздался приглушенный смех.

- Мы думаем, что не имеет значения, что ты думаешь. Но прежде чем все это закончится, раздастся крик.

Теперь молодой человек с одобрительным смешком убрал руку из-под кимоно.

- Могу ли я предположить, что вы действуете по собственному усмотрению? Я думаю, что тебе сказали не трогать меня.

- Представляешь, ты все это знаешь. Да, он велел нам держать руки подальше от тебя, но какого черта — только работа и никаких развлечений, верно? Если мы сумеем уложить тебя спать, все будет кончено в один миг.

- Да! Это тот ответ, который я искал. Тогда позвольте мне ответить вам тем же!

Громко рассмеявшись, воин в чужеземной одежде шагнул навстречу к беззащитным головорезам. Не успел он это сделать, как каждый из мужчин вытащил что-то из своей сумки. Затем все разом — вернее, в том порядке, в каком они выстроились в переулке, — бросились на молодого человека.

Синеволосый странник слегка пригнулся, наслаждаясь криками битвы.

- Ну вот, это идеальное пушечное мясо - я не испытываю к нему неприязни, нет; на самом деле, оно мне нравится.

Затем Зори ударился о землю, и голубая молния ударила в узкую улочку.

-Должен сказать, было бы эффективнее искать любые волнения или стычки, происходящие в столице, чем бродить в темноте».

-"Почему же?"

-Потому что он из тех, кто выходит, чтобы насладиться дождем посреди шторма.

Следуя интуиции Чиши об их добыче, все трое направились к сторожевому посту в столице, думая, что смогут найти ключ к разгадке.

-Но вы уверены? На караульных постах могут всё прожужжать. Этого будет достаточно, чтобы нам помочь?

-Я думаю, мы могли бы, по крайней мере, сузить круг поиска до мест, где наблюдаются некоторые волнения», - сказал Чиша.

-Нет, должен быть более точный способ, - ответил Юлиус.

- В частности, есть одно место, в котором он часто бывал на прогулках во время пребывания в моём особняке. Этого человека трудно не заметить, так что, возможно, кто-то его видел.

Чиша восхищенно покосился на Юлиуса, и у Ферриса поднялись уши, когда он заговорил.

- Вау. Вы имеете в виду, что не просто следили за ним дома, но и не спускали с него глаз, когда он уходил?

-Ты говоришь так хитро. Я просто велел своим Духам выследить его на случай, если он заблудится в чужом городе. Даже тогда, это было только ночью.

Юлий поручил эту задачу своему духу, как своего рода страховку, и теперь она окупалась. Он только сожалел о своей недальновидности, так как не смог предугадать, что Сесилус выйдет из дома днем, когда за ним не наблюдал дух.

-Однако, если его цель находится в этой области, то в сочетании с вашим предложением, мастер Чиша…»

-Компромисс, между нами, для того чтобы найти его. Хорошо, давайте сделаем так, как вы говорите.

-Хорошо, делай что хочешь», - проворчал Феррис.

Три фигуры направились к сторожевому посту в той части города, которую упомянул Юлий, - именно там они узнали о банде головорезов, которая была избита до полусмерти.

-Мы нашли этих убогих в переулке похожими на мертвецов. К счастью, никто из них на самом деле не был убит, но, должно быть, с ними произошло что-то действительно ужасное - они все в ярости. Хочешь с ними поговорить?

-Да, если можно. Есть среди них вменяемые? - спросил Юлий, и охранник вывел троих мужчин. Все они обладали совершенно разной внешностью: один был массивным, другой - среднего размера, но мускулистым, третий жебыл худощавым. Их наружность ясно говорила о том, что им чужда отзывчивость; их лица сморщились, когда они увидели рыцаря, стоящего перед ними.

-Боже, что здесь делает рыцарь? Никто из нас ничего не знает, понятно?!

-Успокойтесь. Я здесь не для того, чтобы наказывать кого-либо из вас. Лишь несколько вопросов о человеке, который над вами так поработал. Для начала, почему вы выбрали его целью?

Юлий был спокоен и сразу перешел к делу, после чего трое мужчин одновременно сглотнули. Феррис, увидев, что они не горят желанием отвечать, поджал губы.

-Секундочку! Не играйтесь с нами! Поверьте, если вы ничего не скажете, это скажет кто-то другой - вы только тратите наше время. Вернёмся к делу.

-… Ладно, расскажу. Но при одном условии. Мы поедим, и вы выпустите нас из этого места. Здесь плохая атмосфера.

-…Отлично. Я посмотрю, что можно сделать.

Предложение поступило от второго мужчины среднего роста. Он был молод и обладал пронизывающим взглядом. Юлий принял его условие, и все трое заметно расслабились.

-Это был стильный парень - сказал молодой человек. «Дал каждому по золотой монете и попросил, чтобы мы присматривали за этим дерзким ребенком. Легкие деньги, правда?

-Но в итоге это оказалась самая болезненная пробежка, в которой мы когда-либо участвовали.

— Это все из-за этих жадных ублюдков, они пошли и получили что хотели! Клянусь, мы пытались их остановить!

-Во всяком случае, мы постарались внести свой вклад и посмотреть, к чему это приведёт.

Пылающий маленький мужчина и мрачный на вид крупный, оба остолбенели, когда тот, кто находился в центре, завершил рассказ.

-Хм. - Юлий кивнул, когда они закончили. - А вы, может быть, знаете имя человека, который вас нанял?

-Вы не спрашиваете того, что вам не нужно знать. Суньте нос слишком глубоко, и никогда не угадаете, когда его решат отрезать.

-Единственный разумный ответ, - пожал плечами Чиша. И у них нет причин лгать - полагаю, еще один тупик?

-Нет, не обязательно, - сказал Юлий, покачивая головой. Затем он потянулся к троим мужчинам. Их глаза расширились, когда он спросил:

-Вы не возражаете, если я осмотрю золотые монеты, которые вам дали в награду?

-Ха? Ты пытаешься нас обокрасть? Ты рыцарь, это превышение полномочий! Это наша награда за работу!

-Довольно сомнительное вознаграждение, - прокомментировал Феликс. - А потом - вы даже не выполнили работу – жалкое зрелище.

-Слышь, котеночек! Не думай, что ты можешь говорить с нами так только потому, что ты милый! - самый низкий из троих резко ответил Феррису.

Они смотрели друг на друга, как маленькие зверюшки, пока не вмешался Юлиус. «Простите меня», - вмешался он. - Феррис, спокойней. Приношу свои извинения за это недоразумение. Деньги, конечно, принадлежат вам. Я просто хочу их осмотреть.

-Ага, отличная история! Ты проворачивал подобный трюк и раньше, не так ли?!

-Пф. Надоел уже, Кемберли. Вот." Мужчина среднего роста успокоил своего товарища и затем подбросил рыцарю монетку. Она неторопливо сделала в воздухе дугу, и Юлий поймал ее ладонью. Почувствовав вес, он убедился, что это золото. Рыцарь духов удовлетворенно кивнул и отбросил её обратно.

- Как я и думал… Благодарю за помощь.

-… Нам плевать, из какой он страны или что-то еще; это наша награда. Лучше сдержи свое обещание.

-Думаю, что вы действительно понимаете, откуда он взялся.

-Уже сказали Вам, мистер рыцарь. Не упорствуйте, чтобы расстраивать своих щедрых благотворителей. Нехорошо задавать такие любопытные вопросы.

Мужчина в центре фыркнул. Он и двое его друзей собрались уходить, и Юлий вежливо отошел в сторону. Трое вышли прямо из сторожевого поста, но Юлий крикнул им вслед:

-Весомый повод для ухода, но… я искренне надеюсь, что вы не сделаете ничего такого, чтобы снова оказаться у гостеприимных охранников. Такой образ жизни, как ваш, слишком часто приводит к преждевременной смерти.

-Тебе легко говорить. Кажется, воздух слишком разряжен, чтобы дышать, - процедил один из мужчин. И с этим все трое поспешили прочь.

Когда они скрылись из виду, Феррис воскликнул:

- Что с ними?! и топнул по земле. - Эти парни! Это заставляет меня лезть на стену! Разве мы не должны просто оставить их здесь?

Обещание есть обещание. Более того, у них сейчас есть деньги. Это дарит шанс пойти по другому жизненному пути.

- А-а, я думаю, это ужасно оптимистично! Людям вроде них никогда не получится измениться. Клянусь… - Феликс нахмурился, посчитав веру Юлиуса в доброту тех ребят слишком идеалистической. Тем не менее, он быстро остыл.

-И что теперь? - спросил он. – Что тебе сказала эта монета? Вы узнали имя или лицо того, кто их нанял? Не то чтобы Феррис был уверен, будто это облегчит поиск пропавших без вести ...

-Справедливый вопрос. Что ж, позвольте мне начать с самого начала. Во-первых, эта монета была отчеканена не королевством, а империей.

- Имперская золотая монета…? Итак, кто бы ни нанял этих клоунов ...

Тот, кто платил им, делал это имперской валютой, что говорит о связи с империей. Но в этом не было никакого смысла. По крайней мере, по той информации, которой располагал Феликс. В конце концов, Сесилус, которого преследовали ребята, был Волакийцем.

- Но если человек, который пытался наблюдать за ним, тоже был из империи, тогда… А?

Юлий положил руку на плечо растерянному другу.

- Ответ на это ясен, Феррис. Но сначала ... Мастер Чиша.

Он повернулся, чтобы посмотреть на посланника, который спокойно ждал, когда он продолжит.

- Прав ли я, что мы задерживаем не охотника, а добычу?

- Очень мудро. Как вы и подозреваете, мастер Юлиус.

Чиша поклонился ему, явно впечатленный. Внешнее почтение бледного генерала иногда могло показаться скрытым презрением, но этот жест казался искренним.

Однако Феликс был полностью сбит с толку.

- Может ли кто-нибудь объяснить мне, что происходит?

- Начнем с уточнения вашего вопроса. Прямо сейчас у вас в голове два таинственных представителя империи. Один из них незаконно проник в другое государство, которого преследует Мастер Чиша.

- Верно, и это…

- Сесилус, верно?

Феликс не успел закончить фразу вслух.

- Боюсь, что нет, - сказал Юлий, качая головой. Он продолжал, подобно фокуснику, раскрывать секрет своих приёмов.

- Беглец - это тот, кто отдал золотые монеты трем нашим знакомым и приказал им присматривать за своим преследователем. И если так, как вы думаете, с какой целью наш общий друг приехал сюда?

-Ты имеешь в виду…, - сказал Феррис, запоздало осознавая то, что Юлиус уже знал.

Юлий улыбнулся, когда на лице его друга отразилось понимание ситуации.

-У мастера Чиши есть партнёр, с которым мы ещё не связаны. Им является некто генерал Сесилус Сегмунт.

В комнате с закрытой дверью было темно и тихо. Её обитатель прижал колени к груди, нервно грызя ногти.

Из недавнего регулярного доклада он узнал о гибели головорезов, которых он послал дабы выследить самого опасного и страшного убийцу в мире, охотящегося за его головой. Когда телохранители доложили, что этого убийцу видели в столице, его сердце начало биться с такой силой, что готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Конечно, можно было бы бежать из страны, но кроме мирных переговоров его уже ничего не могло спасти. Он бежал из родной страны в Королевство в надежде выжить.

Подготовил сувенир, чтобы передать его… Он поставил на кон жизнь. Оправдается ли этот риск?

- Я выиграю. Я просто не могу так проиграть. Это не закончится…Не закончится!

Обняв колени, мужчина начал молится всем богам, что знал. Но вспомнив, что все боги его бросили и ему боле некому молиться, он откусил часть ногтя.

- Эй!

Мужчина громко крикнул, но ответа от охранников, стоявших за дверью, так и не последовало. Затем он быстро помчался к мечу, стоявшему у стены в углу комнаты.

- Приветствую и прошу простить за такой неловкий визит, Виконт Грамдарт.

- Что..? А?

Дверь открылась и с её стороны дунул легкий ветерок. Как только он понял всю серьёзность происходящего, его рука потянулась к мечу, но её схватил молодой человек в кимоно. Гость приятно улыбался. Меч в его руках освещал всё вокруг сверхъестественным светом.

Конечно, он прекрасно знал личность этого молодого человека.

- Сесилус Сегмунт…

- Верно. Игрок главной роли в мире и верный клинок его Величества.

- Моя охрана…Что ты сделал с…? Гх!

Это был глупый вопрос. Нога Сесилуса ударила прямо в живот мужчины и беглец Грамдарт покатился по земле. Мельком он заметил кровь в коридоре. Именно это и показало, что Сесилус сделал с телохранителями.

- Ну же, Холстой, старый гад. Когда твои планы рухнули ты должен был немедленно уйти со сцены. Голова твоего двойника и маленький подарочек для королевства…Превосходно! Прекрасно отыгранная роль злодея.

- П-погоди… Сегмунт.

- Но пытаться сбежать из Империи - страны-укротителя небесных драконов просто неслыханно. А если учесть факт того, что именно вы были одним из руководителей заговора против Его Величества, и сотня смертей не искупит ваш грех.

Меч в руке Сесилуса светился. Взгляд божественного Генерала стал жестоким, когда Сесилус рассказал о грехах Грамдарта. Он явно и не думал о пощаде. Пожилой мужчина сцепил руки вместе.

- Сегмунт, послушай! План против императора был изобретён кем-то другим-между им и Балроем. Я всего лишь…

- Меня не интересуют ваши оправдания. Вы нацелены на жизнь его Величества, скрылись с государственной тайной, и, что хуже всего, продолжаете цепляться за ширму сцены, когда ваша роль уже сыграна! Твоя кровь смоет твой позор.

- Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

- Эх, я так рад, что смог тебя отыскать. Знаешь, я куда более милосердный, нежели Император. Вместо сотни убийств, я прикончу тебя лишь один раз.

Сесилус улыбнулся и поднял дрожащий сияющий меч. Лишь легкий взмах этого клинка мог легко оборвать жизнь Грамдарта, перерезав его шею, и откинув его сознание на вечность. Почему? Зачем? Забыв про это, лезвие ему показалось… красивым?

- А теперь прощай…

Это были последние слова, которые он услышал перед тем, как серебренная вспышка избавит его от этих безумных мыслей.

- Этого вполне достаточно, Сесилус.

Вдруг Сесилуса на середине удара прервал посторонний голос. Меч остановился почти в плотную к плоти. Владелец меча с явным разочарованием на лице повернулся в сторону, откуда доносился голос. В дверном проёме стоял стройный бледный человек, чьё лицо выглядело намного радостнее.

Два Волакийских генерала стояли и недовольно смотрели друг на друга, затем они перевели взгляд на потерявшего сознания пожилого человека.

- Как раз вовремя.

- Скажи, Чиша, а что ты тут вообще делаешь? Решил достопримечательности посмотреть?

- Естественно, я тут по приказу Его Величества. Приказ найти некого дурака, сбежавшего из Империи, в то время как организатор восстания инсценировал свою смерть с помощью двойника и сбежал в королевство. Стоит ли мне говорить, о каком дураке идёт речь?

Чиша почувствовал облегчение от того, что нашёл Сесилуса, так ещё и с живой целью. Фехтовальщик склонил голову, после он заметил Юлиуса и Феликса и сложил меч в ножны.

- Ничего не поделаешь. Тогда, всё прояснилось.

- У! Вообще ничего для себя не прояснил, но спасибо за объяснение.

Феликс ворвался в комнату прежде, чем Сесилус успел убрать следы. Юлиус и Чиша вздохнули. Они взглянули друг на друга и пожали плечами.

- Фактически, мы знали с самого начала, что мастер Сесилус искал кого-то.

- Чего?! Я не справился? Очень странно. Я думал, что тщательно подбирал слова...

Все четверо вернулись в поместье Юкулиев и теперь сидели в конференц-зале. Два королевских рыцаря, два имперских генерала. Атмосфера накалялась. Тем не менее, в воздухе не витала кровожадная аура. Настоящая проблема уже была решена, и история приближалась к своему логическому завершению. Джошуа испытал бесконечное облегчение из-за сохранности Сесилуса. Оставалось только объяснить Феликсу, что происходит.

- Вам не о чем беспокоиться, мастер Сесилус. Скажите, зачем вы прибыли сюда на самом деле?

- Что ж, это успокаивает. Хм? Как вы узнали, что я делал?

- В ваших словах не было ничего такого, что разоблачило бы вас, это правда, но вы оставляли подсказки тут и там.

Обслуживающие девушки, например, видели «странных людей из империи» крадущихся из дома посреди ночи ...

- Ой, да, и я бы не стал рекомендовать снова использовать на рынке имперские золотые монеты. Это такие вещи, которые очень легко выдают вас.

- Какие?! - Сесилус полез в свое кимоно и достал кошелек для монет, оглянув его с недоверием. Тот факт, что Сесилус использовал имперские монеты в первый же день их встречи в столице, делал его простой целью для слежки и нахождения. Этот человек был безнадежно непригоден для тайной деятельности.

- Вам никогда не приходилось обменивать валюту, не так ли? Или, быть может, вы торопились мимо того поста охраны?

- Именно это и привело к твоему раскрытию. Возможно, я должен отдать тебе должное, ибо я немного начал подозревать… По крайней мере, вы удосужились придумать историю для этой ситуации и обьяснить, почему вы здесь, - прокомментировал Чиша.

- Нет, это не было прикрытием - я здесь ради Святого Меча. Обе истории правдивы.

Сесилус мог бы так же легко отпустить это без данного небольшого разъяснения; Феликс и Чиша окружили его. Чиша снова остро посмотрел на Синюю молнию, и в ответ величайший воин империи обнял свои мечи и съежился.

- Но это еще не все проясняет. Логично полагать, что Чиша появился здесь после Сесилуса, так как ты узнал, Юлиус?

- Достаточно просто. Если бы мастер Сесилус был беглецом, ни мастер Чиша и ни один другой человек никогда бы не смогли его задержать. Может быть лишь один исход против сильнейшего фехтовальщика Волакии – та же проблема касается и нас с тобой, Феррис.

- Ааа… Мяу, это имеет смысл.

Пользователь духов кивнул. Это правда, что когда капитан Маркус позвал их в свою квартиру, Юлиус не знал всего. У Сесилуса мог быть какой-то скрытый мотив, и в худшем случае он мог быть замешанным в чём-то, что могло навредить Лугунике. Юлиус не нашел никаких доказательств в подтверждении этого. Тем не менее, большая часть его беспокойства была развеяна прибытием Чиши.

- Как ни стыдно признаться, я сам не такой уж хороший боец, и Сесилус наверняка победил бы меня в мгновение ока, если бы дело дошло до драки. Его Величество может приказать, что пожелает, но невозможное остается невозможным.

- Ах! Чиша, ты слабость проявляешь! Я должен сообщить об этом императору! Подумать только, генерал империи мяукает, как младенец! Ой, Позооор!

- … Мне жаль, но если кого-то действительно серьезно поругают, когда мы вернёмся в империю, то это будешь ты, Сесилус.

- Почему меня?! - Вопила Голубая молния Волакии, но его товарищ генерал ответил только раздраженным взглядом. Легкий тон разговора говорил о том, что они были не просто соратниками, но и хорошими друзьями. Возможно, Чиша по-своему поддерживал начинания Сесилуса.

- Точно так же, как и мои собственные друзья покрывают мои недостатки…

- Снова ты за свое, Юлиус, все время занимаешься самобичеванием. Они говорят, что ты лучший – ты вел себя так, потому что верил!

- В любом случае я этого титула не заслуживаю. Я сильно подозревал, что секретная цель мастера Сесилуса и мастера Чиши была одной и той же. Учитывая, что предполагаемый партнер мастера Чиши никогда не показывался перед нами, можно было предположить, что эту роль взял на себя мастер Сесилус.

Именно так Юлиус понимал эту ситуацию, хотя в действительности он понял всё довольно хорошо. Чиша кивнул, слушая объяснения, и Сесилус громко рассмеялся.

- Виконт Гламдарт, он стоял за заговором против Его Величества - помните? Вы были там. Мы быстро обезглавили его, но разве ты не знал, что это был не он! Мы получили сообщение, что он оставил тело двойника и сбежал сюда, в Лугунику.

- Потом кто-то убежал, прежде чем Его Величество смог отдать должный приказ. А именно Первый Генерал империи. Мы думали, что он хотя бы остановится на пограничном пункте, но нет - этого не произошло, он вошел без разрешения. Эта мысль заставила меня даже быть бледнее, чем обычно.

- Верно, у меня не было серьезных зацепок, но благодаря мастеру Юлиусу мне не нужно было беспокоиться о еде или убежище, пока я преследовал беглеца.

Выражение лица Чиши становилось все мрачнее, когда Сесилус спокойно описывал свои заботы. Феликс тем временем повернулся и уставился на Юлиуса.

- Так на то, мяу, были ваши собственные скрытые мотивы, чтобы пригласить Сесилуса домой?

- По большей части я имел в виду именно то, что сказал вам. Единственное с чем я не мог решиться, так это стоит ли мастеру Сесилусу бродить по столице. Не может ли это сильно ухудшить отношения между нашими двумя странами.

- В этом я согласен с вами, - добавил Чиша. - Таким образом я решил прийти в замок без своего партнера, даже зная, что это может быть бесполезно. Мою встречу с вами, мастер Юлий, можно было бы счесть удачным стечением обстоятельств - или, возможно ...

- … Это работа того, кто спроектировал это за кулисами, - мягко сказал Юлиус бледному мужчине. Ни Королевство Лугуника, ни Империя Волакия не имели ресурсов в этот момент для ведения полномасштабной войны против другого народа. Трон королевства был пуст, а империя явно страдала с силами, которые могли бы разжечь восстание, если бы их не искоренили. И все же, если фитиль горит, не будет другого выбора, кроме как действовать. Действуй - или страдай от последствий ущерба национальной репутации.

- Думаю, тогда мы могли бы назвать это миссией по предотвращению пожаров, -подумал Юлиус.

- Хммм… А вы думаете, что нам удалось предотвратить пожар? – спросил Феррис Чишу, не выглядя полностью убежденным.

- Для меня с вашим любезным сотрудничеством все закончилось хорошо. Предатель Гламдарт был задержан, и я смог найти нашего своенравного генерала... Теперь мы можем хотя бы заявить, что вошли в королевство вместе.

- Кроме того, мой дом может спокойно заявить, что он никогда незаконно не укрывал генерала империи. Это, конечно, предусматривает, что все причастные к этому делу будут держать все потребности при себе... - Юлиус остановился и посмотрел прямо на Феликса. - Феррис, оставляю это на твое усмотрение.

- Эх… - Феликс тяжело вздохнул и положил руку на лоб, качая головой.

- Я не могу поверить тебе, становясь в последнюю минуту серьезным. Слушай, все это время к Ферри относились как к третьей роли, и вот так ты сейчас говоришь? Юлиус, вы эгоист…!

- … Я могу понять, почему ты злишься. Я сделал…

- Аа, я не об этом говорю! Как я всегда попадаю в эту роль?

Феликс поджал губы и прижал палец к щеке раскаивающегося Юлиуса. Более высокий рыцарь дернулся, пожимая стройными плечами.

- Хорошо, я прощаю тебя, - сказал Феликс. - Но ты должен мне. И поверь, однажды я припомню тебе эту услугу.

- … Да, конечно. Спасибо.

Юлиус кивнул и улыбнулся, думая, как такая угрюмая доброта была похожа на Феликса. Полный благодарности за эту доброту, Духовный рыцарь обратился к двум Волакийским посланникам.

- Ну что ж, пойдемте сделаем официальный отчет обо всем случившемся и о моменте сотрудничества между королевством и империей?

Это была последняя небольшая задачка, которую им предстояло сделать.

- На этом наш доклад о поимке незваного гостя из империи, Грамдарта Холстоя, завершен. Он будет возвращен на родину, чтобы предстать перед судом.

Присутствующие находились в просторах кабинета капитана в казармах королевской гвардии: Юлий, Феррис и два генерала империи вещали доклад хозяину комнаты, Маркусу. Все четверо согласовали детали своего доклада, который Маркус выслушивал с закрытыми глазами.

- Позвольте нам выразить глубочайшую благодарность за то, что вы так быстро отреагировали на нашу просьбу. Это позволило нам предотвратить вред империи, и если мои подчиненные смогли вам оказать хоть какое-то содействие, то я счастлив, что сделал правильный выбор, отправив их с вами.

- Наш император, Винсент Волакия, очень разумный человек. Я уверен, что это дело не останется без награды. Мы лишь надеемся на то, что наши народы и дальше будут процветать в мире. - Чиша постарался выразить благодарность своей страны в самых изысканных выражениях, когда доклад был завершен. На этот раз, как они договорились, империя будет в долгу перед королевством. Это был отличный компромисс.

Или так бы оно и было...

- Юклиус, Аргайл.

Юлиус и Феррис, стоявшие рядом, выпрямились. Маркус

почти никогда не называл их по фамилиям. Хриплый голос капитана не позволял догадаться, собирается ли он сказать что-то хорошее или плохое.

Они молча стали ждать.

- Наконец-то... вы оба молодцы. Я надеюсь, что могу ожидать того же в будущем.

Юлиус и Феррис дружно выдохнули, затаив дыхание. Затем

каждый из них ловко отдал честь, чтобы скрыть свое облегчение.

- Да, сэр - помолчав, ответил Юлиус.

- Так точно – ответил Ферри.

И на этом дело кончилось. Очевидно, они чувствовали себя виноватыми, ведь пришлось давать отчет, который не совсем соответствовал фактам дела. Но последняя похвала Маркуса каким-то образом освободила их от этого чувства. Им казалось, что он и так понимал, что произошло. Иначе как они могли объяснить, почему он “случайно” поручил Юлиусу и Феррису работать с Чишей? Однако до самого конца суровое лицо Маркуса отрицало это.

- Ах, я так рад, что все это закончилось. Мне было велено молчать, но даже в этом случае я могу сказать вам; мои плечи были так напряжены...

Беседа закончилась, Сесилус шагнул вперед, явно испытывая огромное облегчение. Несмотря на то, что Синяя молния Волакии была в центре всего этого, Сесилус вел себя как немая кукла на протяжении всего доклада - и теперь, когда официальное дело было закончено, он повернулся к Маркусу с приятной улыбкой.  - И все же какое удовольствие встретиться лицом к лицу с самим старым Клиффсайдом, мастер Маркус Гилдарк. Я хотел бы сразиться с вами.

- Это честь для меня. Но я, пожалуй, воздержусь.

- Хм, это очень плохо. Очень жаль. – С этими словами Первый генерал Волакии поник головой.

- Не слишком печалься, - сказал Маркус с улыбкой истинного воина, с выражением, полным крови и стали. - Для тебя есть более серьёзный противник. Он только что вернулся и готов принять твой вызов.

- …Капитан, вы же не хотите сказать… - начал Юлиус.

- Оооо, ты, должно быть, шутишь... Ты ведь шутишь, правда? - добавил Феррис, прекрасно понимая, что имеет в виду Маркус. Их шок имел различные причины, но результат был один и тот же. Их реакция намекнула Сесилусу, что его желание будет исполнено.

- Этот лучший противник - может быть...?

- Святой меч, - сказал Маркус, положив конец всем сомнениям.

- Райнхард Ван Астрея ждет мастера Сесилуса Сегмунта на тренировочной площадке. Просто... постарайтесь не убить друг друга.

Тренировочная площадка, примыкавшая к казармам королевской гвардии, заполнилась напряжением. Обычно тут стоял звон мечей, когда рыцари и стражники оттачивали свое мастерство. Но сегодня все солдаты сидели на трибунах или стояли у стен, ожидая бой века.

- Это самый идеальный исход, - сказал Сесилус, когда его вывели на арену. Он ощущал прилив сил, впитывая бесчисленные взгляды, устремленные на него. Он был в восторге от ситуации, одновременно предвкушая, что будет дальше.

- Должен признаться, я в шоке, - сказал Чиша. - Я думал рыцари королевства не одобряют подобных зрелищ.

- Ферри тоже удивлен. Никогда не думал, что капитан действительно пойдет на это. Я вообще думал, он нам головы оторвет.

Юлий был согласен с их разговором, но у него на уме было еще кое-что.

- Возможно, он просто хочет увидеть танец серебряных лепестков своими глазами.

Почти в тот же миг, когда Юлий заговорил, по толпе зрителей пробежал рокот. Причиной стало появление на арене еще одного человека с волосами цвета пламени. Его поза была отточенной, а глаза такими голубыми, словно из них выглядывало само небо. Белый мундир королевской гвардии выглядел так, словно был создан специально для него, под стать белым ножнам на бедре; он казался рыцарем среди рыцарей.

- Райнхард.

Райнхард Ван Астрея улыбнулся, услышав голос Юлиуса. Святой меч, вернувшийся после осмотра, выбрал место в нескольких метрах от Сесилуса и вежливо поклонился.

- Рад вас видеть, мастер Сесилус. Позвольте мне приветствовать вас в нашем королевстве.

- Позвольте мне извиниться за то, что я пришел без предупреждения. Благодарю вас за то, что вы приняли мою пылкую просьбу. Я очень удивлен.

- Правда?

- Мм. Я предполагал, что ты откажешь. Но решил, что спросить не помешает.

Райнхард лишь улыбнулся Сесилусу.

- Ты, должно быть, устал после такого долгого путешествия, но я не в том положении, чтобы давать время. Знаю, что это немного несправедливо - надеюсь, ты не будешь держать на меня зла.

- Это был мой просчет. Я больше не буду искать оправданий.

- Ну ладно, тогда…

Покончив с предбоевыми формальностями, Сесилус подошел к стене и снял сандалии. Чиша забрал их у него, и два посланника империи продолжили какую-то беседу. Юлиус воспользовался моментом, чтобы подойти к Райнхарду и поговорить с ним.

- Райнхард, я должен сказать, это…

- Почему ты согласился на такую идиотскую просьбу? Неужели ты так же глуп, как и он, Райнхард?

- Феррис... - вмешался Юлиус.

Глаза Райнхарда расширились, но он ответил на выпад Ферриса лишь улыбкой и пожатием плеч.

- Не буду отрицать, что во мне есть немного глупости, но я не думаю, что это идиотизм. Хотя я тронут, что ты так заботишься обо мне.

- Сначала Юлиус, теперь ты, Райнхард... Никому нет дела до чувств Ферри...

- Правда, запрос мастера Сесилуса стал сюрпризом для меня. Но капитан тоже имел право голоса. Иди туда и покажи ему, насколько сильна Лугуника!

Райнхард, пытаясь подражать Маркусу, понизил голос до вынужденного рычания, которое совсем не походило на капитанское. Он взглянул на ряд высокопоставленных рыцарей, собравшихся на тренировочной площадке, среди которых сидел капитан. Скалистый старый воин заметил его, ухмыльнулся и сделал удар кулаком.

- Не думаю, что он нас слышит... А он может?

- Это дело рук капитана, - сказал Феррис. - Может быть, он злится на империю сильнее, чем мы думали...

- Я слышал, что вам двоим было нелегко. Так что этот бой что-то значит для меня. Я намерен возместить ожидания королевства и страдания моих друзей.

Несмотря на все это, Райнхард казался довольно беззаботным, все еще улыбаясь, он повернулся вперед. Юлиус и Феррис удалились, а Сесилус остался ждать появления Святого меча. Сесилус Сегмунт, самый сильный воин в Волакии, стоял, сняв сандалии и держа в руках два Зачарованных меча.

- Подожди, Райнхард, - сказал Юлиус. У нас нет наготове меча для тебя, я могу приготовить его через минуту...

Райнхард носил меч, такой же, как и его напарник, но обычай требовал, чтобы он никогда не обнажался. Даже Юлий никогда не видел его вынутым из ножен. Таким образом, он предположил, что Райнхарду понадобится другое оружие для этой битвы, но...

- Не волнуйся, Юлиус. У меня есть клинок.

Голос Райнхарда звучал так же, как и минуту назад. И все же дрожь его голоса пробила всех собравшихся. Сильнейший боец королевства, святой меч, собирался сразиться с верховным воином империи, Синей молнией. Толпа, собравшаяся в надежде увидеть битву поколения, сначала будет угощена демонстрацией легендарного меча.

- Меч Дракона Рейд... - произнес кто-то вслух. Кто бы это ни был, он говорил за всех присутствующих.

В руке Райнхарда был меч одновременно прекрасный и ужасный. Клинок был незамутненным, сталь настолько тонко отточена, что казалась сделанной не человеческими руками. Ходили слухи, что это подарок Бога меча.

Зрители были одними из немногих, кто когда-либо видел почти мифическое оружие.

- Так это и есть легендарный Меч Дракона… - Сердце Сесилуса забилось от волнения при виде легендарного клинка. Прежде всего он испытывал не ужас, а благодарность.

- Я очень тебе благодарен за то, что увидел этот меч своими глазами.

- Меч не обнажит свою сталь, если противник не достоин сразиться с ним в поединке. Эта схватка с тобой… Воистину, ты один из тех, кто заслуживает встречи с Мечом Дракона.

Райнхард всегда был внимателен и уважителен к окружающим. Поэтому не было ничего необычного в том, что он хвалил противника. Но теперь его комплименты имели вес, который выходил за рамки сказанных им слов.

Юлиус, поняв это, почувствовал слабую боль в сердце. Это может быть...?

- Сесилус Сегмунт, генерал Волакийской империи, первый среди девяти Божественных генералов.

- Райнхард Ван Астрея, один из рыцарей Королевской гвардии королевства Лугуника, из дома Святого Меча.

Преисполненные уважения друг к другу, двое мужчин сжали свои любимые клинки. И в тот же миг они вырвались навстречу друг другу.

- Теперь время пришло…

- ...Сражаться!

Мгновение спустя появились вспышки света. Сила обменов ударами взбудоражила вихрь на тренировочной площадке, и танец серебряных лепестков зазвенел, эхом поднимаясь к небесам.

Конец

Конец

- Знаешь, я кое-чему научился у Святого меча.

- Неужели?

- Да. Я жертвовал всем в своем безудержном стремлении стать самым сильным, пока не обнаружил, что нахожусь в полном одиночестве на самой вершине власти... Но оказалось, что я был не один.

Сесилус постучал по рукоятям мечей, широко улыбаясь, не обращая внимания на раны по всему лицу.

- Быть сильным - дело одинокое. Вокруг тебя никого нет. И все же, куда бы вы ни пошли, вы никогда по-настоящему не одиноки. Наш дорогой Святой меч научил меня этому еще в империи.

Синяя молния потерпела поражение в той схватке в лесу, но Сесилус вовсе не был обиженным проигравшим, он находил в этом смысл. И как только Сесилус понял это, он пошел к Райнхарду, который занимал вершину, очень отличающуюся от его собственной.

- После этого я почувствовал, что должен сам кое-чему научить Святого меча. Я должен был показать ему, что он тоже не один.

У Райнхарда и Сесилуса не было времени на непринужденную беседу. Райнхард с обнаженным Драконьим мечом, казалось, наслаждался сражением с человеком в синем кимоно. Это доказывало, что слова Сесилуса тронули красноволосого рыцаря.

После их сердечного поединка Сесилус и Чиша быстро вернулись в империю. О том, что вышло из поединка между Райнхардом и Сесилусом, сильнейшими бойцами двух наций, участвовавшими в схватке, мало что еще можно сказать; поступить иначе значило бы запятнать достоинство этой битвы. Тем не менее, сражение оставило незабываемое впечатление у одного человека, который был вовлечен в эту цепь событий с тех пор, как прибыл один из генералов Волакийской Империи.

- Ты ходил по очень тонкому льду... Теперь доволен?

Вопрос задал Феррис, находясь в особняке Юлиуса. Они сидели в комнате духовного рыцаря и выпивали вместе. Юлий задумался над вопросом. Ну и чего он вообще хотел на этот раз? Да, он ходил по тонкому льду - он вовлек одного из своих самых близких друзей в хитрость и устроил так, чтобы другой скрестил мечи со смертельным врагом,— и ради чего?

- В конце концов, возможно, это была ... ревность.

- Ревность… - повторил Феррис, и фиолетововолосый рыцарь медленно кивнул.

Да, так оно и было. Покалывание, которое Юлий чувствовал внутри себя, было вызвано беспомощной завистью к Феррису и Райнхарду, которые уже решили, какими путями они пойдут в жизни. Он похолодел, осознав, как давно это началось...

- В самый первый раз, когда я увидел Райнхарда... Тогда я и отказался от мысли быть наравне с ним. Я мог бы слишком охотно говорить о том, как хочу быть таким же, но я уже почти не мечтаю, что когда-нибудь смогу достичь высот, которых достиг он, и когда-нибудь увижу то, что он видит оттуда…

Тогда он закрыл глаза на эту слабость, играя роль прекрасного и знающего друга. Его собственное твердое убеждение, что он никогда не сможет стоять плечом к плечу с Райнхардом, ослепило его растущую ревность.

- Сначала мне было непонятно, почему мастер Сесилус хочет встретиться с Райнхардом, зная, что он никогда не победит. На самом деле, я думаю, что намеренно предпочел не понимать. Но теперь я вижу.

- Хм?

- Разговоры о "равенстве" были просто предлогом, прикрытием, которое я использовал, чтобы дистанцироваться от вас обоих. И в то же время у меня хватило наглости погрязнуть в одиночестве, когда эта дистанция открылась. Это было верхом глупости.

- Теперь, когда ты это понял...что будешь делать дальше?

- Я действительно хочу дружить с вами на равных. Но теперь я наконец понял, что это значит на самом деле.

Феррису показалось, что Юлиус выбрал ужасно окольный путь, чтобы прийти к тому, что показалось ему невероятно простым выводом. Мальчик-кот просто поднес чашку к губам и раздраженно покосился на Юлия.

- Тогда я думаю, что все в порядке. К тому же, ты наконец-то перестал ходить с грустным и серьезным видом, как делал это после возращения из империи.

- Неужели это было так очевидно?

- Угу. Я хотел увидеть, как Райнхард дерется с этим парнем, просто чтобы ты почувствовал себя лучше.

- Должен признаться, даже я не настолько неучтив.

Юлий откинулся на спинку стула, словно его оттолкнула особая интерпретация поведения друга. Там он и остался, нежась на ветру, который дул в окно, пока они вдвоем провели несколько минут в молчании.

И тут Юлию пришла в голову мысль.

- Полагаю, в какой-то мере я действительно чувствую себя лучше. Мои сомнения рассеялись, и я придумал, как выразить свои чувства.

- Я не думаю, что тебе действительно нужно делать что-то другое. Ты уже более чем равен нам с Райнхардом, Юлиус.

- Я тронут этим, Феррис, честное слово. Но дело в том, чтобы самому принять это. - маг-дух покачал головой, мягко отвергая слова утешения, а затем уставился на дно своего пустого бокала.

- Я спрашиваю себя, смогу ли я быть с вами на равных, если мы выйдем на одну сцену.

- Значит ли это, что ты поможешь Ферри и Круш?

- Думаю, что было бы более интересно бросить мою пресловутую шляпу на ринг в качестве кандидата.

- Пфф, это было бы совсем не интересно!

- Я просто шучу.

Юлий улыбнулся. Возможно, выпивка ударила ему в голову; обычно он не шутил. Феррис тоже покраснел, увидев его улыбку, и они чокнулись пустыми бокалами.

Слова, сказанные той ночью в шутку, на самом деле сбудутся. Юлиус Юклиус присоединится к королевскому отбору в качестве рыцаря, но не в лагере Феликса Аргайла. Райнхард Ван Астрея тоже сыграет свою роль. Все трое, все друзья, служили своей стране как королевские рыцари. Возможно, судьба распорядилась так, что с того момента, как один из них пожелал стать равным другим, их пути разошлись, хотя и пересеклись на короткое время.

Танец Серебряного цветка в Пиктате, имевший место во время борьбы между Королевством и Империей, стал легендой и вторая такая битва, много лет спустя, свидетелем которой стали лишь немногие избранные, принесет еще больше перемен.

Но в эту ночь, все еще не зная о будущем, они были просто друзьями, делившими выпивку. Рыжеволосый молодой человек вскоре присоединится к ним, и они втроем будут болтать и смеяться до самого рассвета.

Третья Строфа

※※※※※※※※※※※

1

Встреча с ведьмой на Кастурском поле, а также известие о том, что она действовала заодно с Альянсом Полулюдей, потрясли руководство Лугуники.

— Ситуация вызыв-а-а-ает опасения. Та, кого называют Сфинкс, способна управлять мёртвыми и использовать магию, давно считавшуюся утерянной. Мы можем столкнуться с новыми потерями, подобными той, что произошла в Кастуре.

Теперь в зале собраний перед высшими военными чинами страны, именитыми офицерами и рыцарями Королевской гвардии, а также несколькими видными дворянами выступала женщина-дворянка Розвааль J. Мейзерс.

Несмотря на беглость речи, Розвааль всё так же странно растягивала слоги. Однако никто не обращал на это внимания: собравшиеся официальные лица сохраняли мрачные выражения лиц.

— Сфинкс? — произнёс кто-то. — Я слышал, некоторые полагают, что она связана с Культом Ведьмы.

— Лично я сомневаюсь, — ответил другой. — Они следуют лишь собственным желаниям. Трудно представить, чтобы они сотрудничали с полулюдьми ради свержения королевства.

— Возможно, но думаю, только они сами понимают, чего добиваются.

При упоминании Культа Ведьмы атмосфера в зале стала ещё более гнетущей. Культ Ведьмы — группа, почитающая Ведьму Зависти, которая много веков назад чуть не уничтожила мир, и стремящаяся, по крайней мере, по слухам, её воскресить. Однако многие считали, что в это трудно поверить, и что члены этого культа — просто обычные сумасшедшие.

Вильгельм был согласен с последней точкой зрения — точнее, ему было всё равно.

Он даже не понимал, почему оказался в зале совета. Рядом с ним сидели Бордо и Пивот, но это было понятно: они были опытными рыцарями и могли с гордостью держаться в этой компании.

Честно говоря, он хотел бы, чтобы немного этой уверенности передалось Гримму.

— ...Кхм…

Там, где Вильгельм сидел с раздражённым видом, Гримм, судя по всему, был близок к тому, чтобы его вырвало. Лицо его было бесцветным, дыхание неровным; казалось, будь он чуть менее осторожен, и вскоре ему пришлось бы вновь «встретиться» со своим завтраком.

Как раз когда Вильгельм начал задаваться вопросом, бывает ли его лицо нормального цвета, Розвааль произнесла:

— Теперь мы выслушаем эскадрон Зелгефа, непосредственно участвовавший в сражении. Если вы не возраж-а-аете, господа.

Бордо вскочил на ноги, выкрикнув «Так точно, мэм!» неестественно громким голосом. Мгновение спустя Вильгельм и остальные тоже встали, и всех четверых провели в центр зала собраний.

— Бордо Зелгеф, командир эскадрона Зелгефа, докладывает! Для меня честь быть вызванным в штаб!

— Думаю, твоё приветствие было немного чрезмерным, юноша, — заметил Пивот. — Кхм. Пивот Арнанси, заместитель командира эскадрона Зелгефа, докладывает. — Он взглянул на Вильгельма. — Вы двое, представьтесь.

— Г-Гримм Фаузен из эскадрона Зелгефа, докладывает!

— ...Вильгельм Триас, аналогично.

Голос Гримма взвизгнул, в то время как голос Вильгельма прозвучал безразлично. Пивот приподнял бровь, но собравшиеся официальные лица не обратили на это внимания. Их больше интересовал отчёт солдат, чем их имена.

— Согласно сведениям леди Мейзерс, ваше подразделение имеет опыт боевого столкновения со Сфинкс. Она управляла нежитью, использовала магию левитации и начертала магические круги на Кастурском поле. Каково ваше мнение о ней?

— Сэр! Я сражался с движущимися трупами, но лично не наблюдал предполагаемую ведьму!

— Юноша, тише. Приношу свои извинения, господа и дамы. Эти двое — единственные члены нашего подразделения, кто имел непосредственный контакт с данной особой. Вильгельм, Гримм, доложите.

— Д-да… сэр…!

Гримм, каким-то образом ставший ещё бледнее, чем прежде, шагнул вперёд. Вильгельму ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Затем члены штаба начали осыпать их вопросами.

Их интересовало не сильно отличающееся от уже сказанного. Они хотели, чтобы молодые солдаты подтвердили отчёт Розвааль, а также поделились своими впечатлениями.

Затем последовал вопрос, необычный как по содержанию, так и по тону, которым он был задан.

— Предположим, ради обсуждения, что это была Ведьма. Что вы о ней подумали?

Говорившим, всё ещё державший руку поднятой, был мужчина с тонкими чертами узкого лица. Лет тридцати, возможно, он обладал приятной внешностью и ухоженными каштановыми волосами. Он очень походил на учёного; он казался явно неуместным в комнате, полной седых вояк.

— П-подумали, сэр?! Н-ну, э-э… Она была тревожной и пугающей… То есть — нет! Как член королевской армии, я, конечно, не испытывал страха…!

Пока Гримм лепетал, задавший вопрос кивнул и посмотрел на Вильгельма. Под проницательным взглядом мужчины выражение лица Вильгельма впервые с момента появления в зале заседаний стало серьёзным. Это выражение едва ли походило на вялый взгляд гражданского чиновника. На него был направлен клинок меча, аура сокрушительного воина, решившего, что это поле битвы принадлежит ему.

— …

По всему залу пронёсся шёпот. Рядом с ним Гримм практически перестал дышать. Но именно сам задавший вопрос усмирил эту волну недовольства.

— Хм. Да, прошу прощения. Я — Миклотов МакМахон. Я обычно не посещаю эти заседания, но поскольку именно я предложил, чтобы леди Мейзерс расследовала магические круги, я позаботился о том, чтобы меня пригласили выслушать её доклад.

Затем мужчина, назвавшийся Миклотовым, взглянул на Розвааль. Она поняла его намёк, отвесив театральный поклон. Значит, они были в некотором роде друзьями.

Осознав ситуацию, Вильгельм вздохнул и ответил:

— Эта ведьма или кто она там — она не выглядела человеком. Скорее монстром в человеческой шкуре. Можно ли договориться с голодным зверодемоном, который хочет сделать тебя своей следующей едой? С ней — либо ты убьёшь, либо убьют тебя. И ничего более.

Откровенный и бескомпромиссный ответ Вильгельма на мгновение оставил комнату в тишине. Только Миклотов, на которого Вильгельм всё ещё смотрел с лазерной интенсивностью, обладал достаточным самообладанием, чтобы кивнуть. С властным видом он ответил:

— Понятно. Эта беседа была весьма поучительной. Вы все можете сесть.

2

Гримм взорвался, как только они вернулись в казармы.

— Клянусь! Как,

Их вызвали на собрание сразу же по возвращении с Кастурского поля, не дав ни минуты отдыха. Теперь они, наконец, освободились от своих обязанностей, и Вильгельм переодевался из своей жёсткой, неудобной формы, вытирая пот и грязь с кожи.

Гримм, который тоже переоделся из формы, набросился на него.

— Как ты мог так себя вести, когда там было столько важных людей?! И после того, как заместитель капитана Пивот столько раз предупреждал нас вести себя прилично! Ты нарушил столько…

— Сколько раз ты собираешься повторять «столько»? И не фамильярничай со мной.

Вильгельм встретил плевавшегося и кричащего товарища ледяным ответом. Его мнение о Гримме не изменилось. Он был трусом и бесполезным. Даже если он в конце концов набрался храбрости, чтобы обезглавить своего старого друга.

— О, не заводись так, Гримм! Честно говоря, я думаю, это обнадёживает. Если бы Вильгельм был настолько идиотом, чтобы следить за своим языком в той комнате, что бы люди подумали обо мне, позволяющем ему разговаривать со мной так, как я позволяю?

— Оставляя в стороне вопрос о том, заслуживаете ли вы вежливого обращения, юноша, неужели у вас, Вильгельм, нет хотя бы какого-то представления о приличиях — разве нет?

Бордо и Пивот тоже переодевались из своей формы и присоединились к разговору.

— О чём ты говоришь? — спросил Бордо своего заместителя. — На периферии поведения Вильгельма можно увидеть свидетельства подлинного образования. Возможно, оно было отрывочным, но конечного результата достаточно, чтобы помочь ему в повседневной жизни.

— Тц. — Вильгельм издал презрительный щелчок языком, услышав неожиданно острые наблюдательные способности Пивота. Гримм и Бордо обменялись взглядами, поняв, что звук означал, что оценка была верной.

— Ты получил образование, Вильгельм? — спросил Гримм. — Значит, ты не из крестьян?

— Я слышал, что в последнее время купеческий класс уделяет большое внимание образованию своих детей, давая им преимущество в жизни. Это оно? — сказал Бордо. — Было бы очень неблагодарно с твоей стороны растрачивать то, чему ты научился.

— Насколько я помню, ты получил формальное образование в области манер, юноша, — возразил Пивот, — но почему-то я не вижу никаких свидетельств этого в твоей повседневной жизни. Я всегда считал это довольно странным.

Вильгельм, казалось, игнорировал удивление Гримма и самодовольный ответ Бордо; он не проявлял никаких признаков желания отвечать ни на один из их вопросов. Он, похоже, намеревался избежать любого обсуждения своего прошлого.

— Почему такой нелюдимый? Ты должен хотя бы-ы-ы позволить своим братьям по оружию узнать о себе. Например, тот факт, что ты — сын семьи Триас, регионального дворянского дома, и что твой любимый меч носит национальный герб Лугуники.

— …

Вильгельм резко развернулся, его глаза были полны убийственной ярости от того, что его прошлое было раскрыто так небрежно. Он обнаружил Розвааль, стоящую в открытых дверях раздевалки с улыбкой на лице. Она дружелюбно помахала рукой, спокойно встречая взгляд Вильгельма.

— Это было л-е-е-егко выяснить… Дом Триас, возможно, и обеднел, но он всё ещё числится в дворянских списках Лугуники. Неужели ты думал, что будешь скрывать это вечно?

— Если у тебя есть время копаться в чужом прошлом, тебе следует тратить его на свою собственную работу. Думаю, двору не хватает шута.

— Придворный шут… Ха-ха! Мне нравится. Я знала, что ты интер-е-е-есный. — Отмахнувшись от гневной вспышки Вильгельма, Розвааль оглядела раздевалку. — Штаб относится к присутствию Сфинкс как к вопросу величайшей важности. С ней, в-е-ероятно, поступят так же, как с Либре Ферми и Валгой Кромвелем, представителями Альянса Полулюдей. Я ценю поддержку лорда Миклотова… хотя и не в восторге от того, что её называют «ведьмой».

Розвааль пожала плечами, но не смогла полностью скрыть своё недовольство, заканчивая говорить. Учитывая явное неудовольствие в её глазах, Вильгельм вспомнил события Кастурского поля.

— Кстати, ты, похоже, знала этого монстра, — сказал он. — Вы как будто хотели убить друг друга.

— Что это? Заинтересовался мной? — сказала Розвааль. — Ну, ты немного молод… но какое дело любви до таких мелочей? К счастью для тебя, ты довольно симпатичный, и я не против… шучу!

Розвааль подняла белый флаг на полуслове. Вильгельм выглядел так, будто собирался наброситься на неё с мечом.

— Прости, но я не могу рассказать тебе, как я связана с… ну, ты понимаешь. Но могу заверить, что мы не… сотрудничаем, так что не беспокойся об этом. Если тебе

— Это настолько близко, насколько я когда-либо хотел бы к тебе подходить.

— О, не стесняйся. В любом случае, тебе не повезло. Учитывая произошедшее, ответственным за магические контрмеры в королевской армии теперь являюсь я. Если война и Сфинкс не закончатся намного раньше, чем я ожидаю, думаю, нам всем придётся о-о-очень часто видеться.

Розвааль, казалось, наслаждалась тем, что сообщала эту неприятную новость хмурому Вильгельму. Он обернулся и увидел, что Бордо и Пивот кивают ему, как будто они всё это время знали.

— Эскадрон Зелгефа действительно показал, на что он способен, — сказала Розвааль. — Полагаю, вы будете пользоваться большим спросом на передовой с этого момента, переламывая ход во всех самых ожесточённых сражениях.

— О-хо! Какая честь! Бьюсь об заклад, нашему «Демону Меча» Вильгельму это понравится!

В то время как Гримм и Пивот вздохнули, услышав, что их бросят в самое пекло, Бордо казался совершенно воодушевлённым. Он крепко хлопнул Вильгельма по спине.

Розвааль, однако, посмотрела искоса на странное прозвище.

— Демон Меча…?

— Некоторые шутники в армии стали так его называть, — сказал Бордо. — Потому что все слышали обо всех убийствах, которые он совершил в своих первых нескольких битвах. Я пытался раскрутить собственное прозвище, знаете ли — Стальной Топор — но почему-то оно так и не прижилось!

— У людей есть прозвище для вас, юноша — они называют вас Бешеным Псом… Э-э, я знаю, что вам не нравится это имя, поэтому я его не использую. Не всегда всё идёт так, как мы хотим.

— Демон Меча, — задумчиво произнесла Розвааль. — Демон Меча, да-а-а. Действительно, я думаю, оно тебе очень подходит.

Вильгельм фыркнул и отвернулся от Розвааль и её застенчивой улыбки. Какое ему дело до того, как его называют другие? «Демон Меча» было удобным устрашающим прозвищем.

— Не дум-а-ай, что мы смеёмся над тобой, — сказала Розвааль. — Люди больше всего желают героя, когда к ним приходят трагедии войны, будь то Святой Меча или Мудрец… особенно учитывая, что лорд Фрибал, последний Святой Меча, погиб в этой гражданской во-о-йне.

Вильгельм, всё ещё изображая равнодушие, ничего не сказал, но Бордо кивнул и сказал с болью в глазах:

— Я слышал, он был убит, сражаясь в обороне против превосходящих сил, чтобы его войска могли уйти. Поистине смерть воина.

«Святой Меча» — титул, даруемый величайшему фехтовальщику на службе королевства Лугуника. Но если носитель этого титула был убит, возможно, его таланты были не так уж велики.

— Я иду на тренировочный полигон. Вы все можете остаться здесь и болтать, сколько угодно.

— Ты идёшь тренироваться?! — воскликнул Гримм. — После всего, что мы…?! А-а, аргх—! Подожди, Вильгельм! Я тоже иду!

— Не надо.

Гримм схватил свой меч и щит, торопясь выйти из раздевалки вслед за Вильгельмом. Из них двоих только Гримм быстро отсалютовал на выходе — идеальное обобщение разницы в их характерах.

— Между ними меньше дистанции, чем вчера, — прокомментировал Пивот.

— Это потому, что Гримм полностью вышел из своей скорлупы, — сказал Бордо. — У него теперь хорошее выражение лица. Он не очень силён в фехтовании, но мне нравится, как он обращается со щитом. Он будет становиться всё лучше и лучше, этот Гримм.

— Ты слишком склонен верить в лучшее в людях. Люди, которые не растут, недолго задерживаются в нашей профессии.

— Бва-ха-ха! Люди — это просто большие кучи проблем. Если ты можешь найти в них хоть что-то хорошее, этого достаточно.

Всё ещё смеясь, Бордо переоделся в лёгкую тренировочную одежду. Пивот мог только вздохнуть. Командир схватил алебарду, которую оставил прислонённой к стене, затем повернулся к Розвааль.

— Простите, что не можем оказать вам больше гостеприимства, леди Мейзерс, после всего, что вы сделали. Но эскадрон Зелгефа направляется на тренировочный полигон. Завтра ещё один напряжённый день.

— Я совсем не возраж-а-аю. Меня радует видеть, что вы ни перед кем не прогибаетесь. И, как я уже сказала, думаю, нам придётся много времени проводить вместе. Я, конечно, надеюсь, что мы поладим.

— …Как и я, — сказал Пивот. — Я бы не хотел оказаться у вас в немилости, леди Мейзерс.

Затем он и ухмыляющийся Бордо вышли из раздевалки и попрощались с Розвааль в коридоре. Как только она скрылась из виду, Бордо повернулся к своему заместителю.

— Ух ты, Пивот. Такой правильный, как ты, которому скоро тридцать… Я бы не подумал, что леди Мейзерс в твоём вкусе. Ах ты, хитрец!

— Юноша, — ответил Пивот, — будьте осторожны, не доверяйте леди Мейзерс слишком сильно, ни своему сердцу.

— Хм?

Бордо всего лишь поддразнивал, но тихий ответ Пивота сопровождался многозначительным взглядом. Командир лениво погладил бороду.

— Хорошо, раз ты так говоришь. Но почему? Думаешь, что-то происходит?

— Эту женщину нелегко прочитать. Я бы нисколько не удивился, если бы она затевала что-то, о чём мы ничего не знаем. В любом случае, похоже, нам придётся работать с ней, по крайней мере, до конца войны. Будь осторожен.

— Яд в нашей еде, да? Это должно поддерживать интерес. И у меня есть Демон Меча, которого можно отправить в бой — жизнь капитана никогда не бывает скучной!

Хотя Пивот и понимал, что громкий смех Бордо привлекает странные взгляды в казармах, он повысил голос, чтобы соответствовать, и сказал:

— Боже мой… Нам всегда достаются самые короткие соломинки, не так ли?

3

Долина Шамрок, расположенная на юго-востоке Лугуники, была туманна днем и ночью. Туман считался плохим предзнаменованием во всех частях света, и этот скалистый овраг превратился в пустошь, лишенную жизни.

Это делало его идеальным местом для укрытия тех, кто действовал в тени. Небольшая лачуга, спрятанная под скалой и окутанная туманом, была одним из домов для таких скрывающихся.

— Итак, Валга, объясни мне, что именно происходит! — требование эхом разнеслось по оврагу. Оно было

— Не так громко, — сказал другой. — Туман снаружи, возможно, и является зловредным, поглощающим звук, но при такой громкости неизвестно, кто может тебя услышать. — Этот голос был хриплым, тихим. Его обладатель закрыл уши руками, явно раздраженный. Но первый голос не унимался.

— Мне плевать, насколько ты считаешь себя правым! Плевать! Если хочешь меня критиковать, сначала объясни, что, по-твоему, ты делаешь!

— Объяснить? Почему я должен что-то объяснять? Я сделал что-то не так? Ну, Либре? Ты ничего не сделал — так кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать?!

— Не наглей, щенок! Ты слишком дерзок для такого юнца!

Их гнев достиг точки кипения. Двое крупных участников этого спора практически соприкасались лбами, крича. Казалось, они были готовы убить друг друга. Взрыв казался неизбежным. Но затем…

— Вы оба слишком шумные. Мне нужна тихая обстановка для проведения моих экспериментов. И я привела вас обоих в своё убежище в первую очередь для того, чтобы вы помогли мне с этими самыми экспериментами.

Бесстрастный голос, казалось, принадлежал юной девушке — её слова были укоряющими, но в её тоне не было никаких эмоций. Тем не менее, двое других немедленно прекратили спор.

— Полагаю, мы ничего не решим кулаками. Хорошо, я отпущу мальчишку. Но ты понимаешь, по этому поводу ещё многое предстоит сказать. — Говорящий фыркнул. Он был так высок, что его голова почти достигала потолка. Его сверхъестественно худое тело было покрыто мантией, а жёлтые глаза странно сверкали. Участки видимой кожи на его конечностях и голове были зелёными и покрытыми чешуёй, а длинный, толстый рептилий хвост волочился по полу позади него. В сочетании с его длинным языком это не оставляло сомнений в том, что он был получеловеком.

Его звали Либре Ферми, и он был одним из столпов Альянса Полулюдей.

— Валга, объяснись. Магические круги в Кастуре и твоя маленькая игра с этими трупами.

— Просто посмотри, чего мы добились. Неужели ты должен подвергать сомнению каждую мелочь, утомительная змея?

Грубый ответ на вопрос Либре последовал от старого гиганта, пытавшегося втиснуться в стул, который был слишком мал для него. Стоя, он, вероятно, был бы около двух метров ростом.

Гиганты были расой полулюдей, которые, за исключением своего размера, выглядели в основном как люди. Этот мужчина был одним из немногих оставшихся в живых и фактически самым молодым среди них. Тем не менее, он внёс большой вклад в Альянс Полулюдей, возможно, больше, чем кто-либо другой. Именно он организовал полулюдей, превратив их из бесцельной толпы в коалицию, способную противостоять королевству. Его звали Валга Кромвель.

— Какая жалоба у тебя может быть по поводу этого результата? Погоди, дай угадаю — ты думаешь, что у нас не хватило человеческих трупов за все те усилия, которые были вложены. Я согласен — я хотел убить их больше!

— Не устраивай здесь свои истерики! Я говорю, что мы убили их слишком много! Эта война уже затянулась на долгие годы. Но как ты ожидаешь, что люди вообще согласятся на переговоры после таких потерь? Ты обречёшь нас всех!

Стул Валги загремел, когда он встал.

—

— Можешь ли ты перестать быть ребёнком хоть на минуту?! Их больше, чем нас! Подумай об этом. Даже если все твои планы с этого момента сработают, даже если мы будем наносить им в десять раз больше потерь, чем они нам в каждом бою — мы всё равно будем уничтожены первыми. Такова эта борьба!

— И что? Я должен проглотить свою гордость и сдаться? Вот вопрос, над которым

— И эта гордость станет нашей погибелью! О, я бы просто проглотил тебя целиком, наглый сопляк! Иди соверши своё славное самоубийство и оставь нас в покое!

— Вы оба. — Снова прозвучал холодный голос, сопровождаемый оглушительным рёвом и лучом яркого света, который пронзил пространство между разъярённой парой, в дюйме от их носов, когда они сверлили друг друга взглядами. Свет разрезал воздух так, что это было явно угрожающе. — Я попросила вас вести себя тихо. Если вы откажетесь принять это второе предупреждение, третье будет сопровождаться демонстрацией моей силы. Я с радостью добавлю вас обоих в свою коллекцию нежити.

Девушка была одета в белую мантию и имела длинные розовые волосы — это была ведьма Сфинкс. Она подняла палец и спросила их с испытующим взглядом:

— Так что? Мне всё равно. Наблюдение: Требуется.

— Мне не нравится спорить с этим щенком настолько, чтобы стать из-за этого трупом, — пробормотал Либре.

— Сорвал слова с моего языка, — прорычал Валга.

На этот раз они оба постарались держаться подальше друг от друга. Увидев, что они оба утихомирились, Сфинкс опустила руку с тихим «Ах». Нормальным голосом она продолжила:

— К вашему вопросу, я полагаю, что мои неживые воины могут компенсировать разницу в нашей численности.

— Верно, — сказал Валга. — Вот почему здесь зомби, и вот почему здесь Сфинкс. Меня больше беспокоят такие трусы, как эта змея. Ты думаешь, что зомби — это какая-то игра? Полагаю, это отвечает на твои жалобы.

— Вряд ли. Это против всякой логики. Разве тебе не стыдно использовать тела мёртвых в своих целях? Я не жду здравомыслия от ведьмы, но ты другой. — Длинный раздвоенный язык Либре выскользнул изо рта. Скрестив руки на груди, он уставился на Сфинкс.

Валга только фыркнул.

— Я оскверняю трупы аморальной мерзости. Почему я должен стыдиться? Духи наших погибших союзников умоляют меня об этом. И, как ты говоришь, мы — более слабая раса. Мы должны полагаться на свой ум. Нет закона, который гласит, что слабые всегда должны проигрывать.

— Я буду действовать, как сочту нужным, — сказал Либре, направляясь к двери хижины. Стоя в дверном проёме, он обернулся, его жёлтые глаза сузились, глядя на Валгу. — Но я говорю тебе, Валга. Если ты продолжишь идти по этому пути, однажды он приведёт тебя в ад.

— Однажды? — сказал Валга. — Этот мир уже ад. — Вместо того, чтобы попрощаться, Либре лишь вздохнул.

Рептилоидный получеловек ушёл, и напряжение спало с плеч Валги. Внезапно Сфинкс сказала:

— Если он станет проблемой в будущем, мне его устранить?

— Мы не должны делать этого, если в этом нет необходимости. Либре, возможно, думает не так, как я, но он нужен альянсу. Альянс смотрит на меня как на своего лидера, но единственное, чем я могу помочь, — это мой мозг. Чтобы возглавить атаку на вражеские ряды, изрубить их на куски и поднять боевой дух наших войск до предела — для этого нам нужен такой герой, как он.

— Трудная вещь. Рассуждение: Требуется. — Сфинкс сделала паузу, затем сказала: — И что ты будешь делать дальше? Ещё больше магических кругов, подобных тем, что ты использовал в Кастуре?

Всякая враждебность, которую она могла испытывать к Либре, казалось, исчезла, сменившись интересом к месту следующего эксперимента. Игнорируя резкую смену темы, Валга развернул карту своими мясистыми руками.

— Это могло бы сработать, если бы мы могли сделать это до того, как известие о поражении в Кастуре распространится среди людей, но альянс недостаточно хорошо организован, чтобы действовать так быстро. Чем дольше мы ждём до следующей битвы, тем больше вероятность того, что они разработают контрмеры. Я сомневаюсь, что стратегия магического захвата сработает снова.

— Что тогда?

— Очевидно. Мы позволим им уничтожить магический круг, — сказал Валга со злой, кроваво-красной улыбкой.

Сфинкс никак не отреагировала на это. Но она взглянула на землю и пробормотала: — Наблюдение: Требуется, — так тихо, что никто не мог услышать.

4

Время пролетело в мгновение ока.

Бешеная активность притупляла их осознание течения дней, и Демон Меча, Вильгельм, не был исключением.

Как и говорила им Розвааль после собрания, его и остальных членов эскадрона Зелгефа снова и снова бросали в самые ожесточённые сражения, с которыми сталкивалась королевская армия. В течение этого времени силы королевства и Альянс Полулюдей обменивались успехами — королевская армия одерживала победу в огромных масштабах, только для того, чтобы полулюди уничтожили их боевые порядки и одержали стратегическую победу. И так продолжалось снова и снова. Три человека, составлявшие ядро Альянса Полулюдей, постоянно уклонялись от королевских войск, и поэтому не могло быть никакого завершения.

Не успели они оглянуться, как Вильгельм и Гримм прослужили в королевской армии — и в эскадроне Зелгефа — один год. Затем два.

Эскадрон Зелгефа тоже выглядел иначе, чем тогда, когда к нему присоединились первые двадцать человек. Осталось лишь около половины первоначальных членов, но на каждого погибшего приходило несколько новых, пока подразделение не расширилось до ста человек. Это сделало их ещё большей силой на поле боя, чем раньше.

Вильгельма озадачивало то, что, несмотря на все эти изменения, Гримм каким-то образом оставался в эскадроне. Когда они встретились два года назад, Вильгельм был уверен, что скоро больше не увидит Гримма, но каким-то образом он тоже стал одним из старожилов их команды, пользующимся уважением за свою боевую доблесть.

Он всё ещё был почти безнадёжен с мечом, но даже Вильгельм должен был признать его мастерство владения щитом, а также его способность обнаруживать опасность. Единственными людьми в эскадроне, обладающими рефлексами, чтобы защититься от одной из атак Вильгельма, были Гримм и Бордо.

Гримм всё так же пытался добиться внимания Вильгельма, и, поскольку он упорствовал, несмотря на уничтожающие замечания Демона Меча, некоторые шептались, что, возможно, Гримм — самый храбрый человек в эскадроне.

— Ну, что-о-о ж. Я слышала, ты продолжа-а-ал украшать свою легенду сегодня.

— …Держись от меня подальше.

— Такой о-о-очень холодный приём. Неужели ты не можешь хотя бы притвориться счастливым, когда красивая женщина хочет приблизиться к тебе?

С тех пор, как они побывали на Кастурском поле, у эскадрона не было недостатка в возможностях увидеть Розвааль. Поскольку невозможно было сказать, когда полулюди могут предпринять очередную магическую стратегию, было вполне естественно, что она должна присутствовать при каждом сражении. Так что было столь же естественно, что она часто встречалась с эскадроном Зелгефа, который так часто находился на передовой.

— Леди Мейзерс, что за поведение. А тебе, разве не стыдно?

— К-Кэрол, Кєрол… Это просто такой Вильгельм. Ты можешь ругать его сколько угодно; он не изменится.

Так же часто, как они видели Розвааль, они видели её телохранителя, Кэрол, смотрящую на них. В такие моменты Гримм был спасением; он появлялся из ниоткуда, чтобы занять Кэрол разговором. Вильгельм убеждался, что они оба безопасно беседуют, а затем снова терялся в своём собственном мире.

— Этот Вильгельм ничуть не изменился, не так ли? — сказал Бордо. — С другой стороны, это одна из его сильных сторон!

— Каждый раз, когда мы отправляемся куда-то, — ответил Пивот, — я слышу свежие слухи о Демоне Меча, и клянусь, это сокращает мою жизнь. Если я умру молодым, я буду считать, что это его вина.

Бордо и Пивот также продолжали наблюдать и размышлять о Вильгельме на расстоянии, как и раньше. Было, пожалуй, одно отличие — алебарда Бордо больше не могла достать Вильгельма. Молодой мечник помнил яснее, чем хотел бы, тот день, когда разница в их способностях стала очевидной. Бордо плакал и смеялся в равной мере, звуки, которые, казалось, всё ещё эхом отдавались в памяти Вильгельма.

Он с трудом мог поверить, что это было уже три года назад. Три года, и теперь Вильгельму исполнялось восемнадцать. Три года, полные вещей, мест и людей, которые остались в его памяти.

Он не осознает, насколько драгоценным было это время, до самого конца.

5

В утренней тишине Вильгельм открыл глаза. Он лежал на своей кровати в личной комнате в казармах.

Обычно рядовой солдат, как он, не имел бы права на отдельное жильё. Но он был исключением; это была одна из привилегий, предоставленных ему королевством в свете его поразительных успехов в бою. Это также было своего рода вынужденной мерой; Демон Меча не проявлял особого интереса к наградам или почестям, оставляя королевство в некотором недоумении относительно того, как его компенсировать.

— …

Вильгельм зевнул, затем умылся холодной водой. Прогнав последние остатки сна, он быстро переоделся в форму. Только надев всё, он понял, что сегодня у него выходной. Ему не нужно было надевать форму.

— ...Перерабатываю, как же.

Этот «выходной» был тем, что Бордо и Пивот навязали ему. Он редко брал свои обычные выходные, предпочитая продолжать тренировки — и, конечно же, были дни, когда они участвовали в сражениях. Командиры утверждали, что, когда Демон Меча, один из самых старослужащих членов эскадрона, отказывается отдыхать, никто другой тоже не может взять перерыв.

С раздражённым вздохом Вильгельм вышел из своей комнаты, всё ещё в форме. Было бы слишком хлопотно переодеваться обратно.

Он подумал о том, чтобы направиться на тренировочный полигон, а затем понял, что не может. Весь смысл этого выходного заключался в том, чтобы держать его подальше оттуда. Но даже если он останется в своей комнате, не было никакой гарантии, что всё более надоедливый Гримм не придёт и не найдёт его.

Поэтому Вильгельм покинул казармы, в воздухе ещё ощущалась утренняя прохлада, и направился в сторону замкового города. Он ответил на приветствия стражников коротким кивком, а затем в одиночестве вошёл в столицу, где признаки человеческого жилья становились всё более редкими.

Столица постепенно становилась менее оживлённой за последние три года. Это вполне устраивало Вильгельма, но было признаком того, что гражданская война с каждым днём всё больше превращается в болото. Сражения происходили во многих местах, и последствия потерь королевства ощущались всё шире. Лугуника вступала в тёмные времена.

Дракон, от которого можно было бы ожидать участия в случае эпидемии или вторжения другой страны, очевидно, решил, что это проблема, которую Лугуника должна решать сама, и отказался прислушаться к мольбам правителей нации.

Поскольку война затягивалась без каких-либо признаков улучшения положения, люди становились всё более и более измученными.

Район, куда пришёл Вильгельм, был одним из тех, что пострадали от гражданской войны. Покинув крестьянский городок в среднем районе столицы, он мог видеть заброшенные строительные проекты. Предположительно, работы будут возобновлены, когда война закончится, но это лишь означало, что никто не знал, когда.

Теперь этот район был домом для безработных бродяг и подёнщиков; даже Вильгельм понимал, что это трущобы. Именно поэтому они манили его, когда он был один.

— Убирайтесь, — сказал он группе, которая обосновалась в одном из заброшенных зданий. Они выглядели опасными, но явно поняли, что Вильгельм будет ещё большей проблемой, и поспешили скрыться. Вильгельм фыркнул, а затем направился к площади, которую обычно использовал.

Эта общественная площадь в самых отдалённых уголках бедного района была достаточно большой и тихой, чтобы быть идеальной для его личных тренировок. Все на военном тренировочном полигоне были настолько позади него, что в последнее время он предпочитал использовать это место почти исключительно.

Вильгельму никогда не нужны были другие для его практики. Он находил идею скрещивания мечей с одним и тем же противником снова и снова практически позорной перед лицом реального боя, где любой поединок решался раз и навсегда.

Поэтому для Вильгельма тренировка с мечом была битвой с самим собой. Это был не код самоотречения, а буквальная битва насмерть со своим собственным "я". Именно в такой тренировке Демон Меча, Вильгельм, был наиболее умиротворён.

— О, простите.

Кто-то внезапно обратился к нему, когда он миновал заброшенные постройки и прибыл на площадь. Предполагалось, что это будет время, когда он погрузится в свой собственный мир, потерявшись в мече — наличие чужого присутствия нарушило этот процесс. Вильгельм с сожалением щёлкнул языком и раздражённо повернулся к источнику голоса.

Это была девушка с длинными красными волосами, её профиль был достаточно красив, чтобы вызвать дрожь по спине.

Её волосы выглядели как лижущее пламя, а глаза были цвета ясного неба. Её аккуратные черты придавали ей нежность и грацию; Вильгельм сомневался, была ли она вообще человеком.

Но мгновение спустя она была всего лишь деревенской девушкой с заметной, но не сногсшибательной красотой.

Она сидела в каком-то заброшенном строительном проекте в одном углу площади, глядя на него.

— Я не знала, что кто-то ещё приходит сюда так рано, — сказала она с улыбкой.

— …

Ответ Вильгельма был прост — он немедленно обрушил на неё всю силу своего воинского взгляда. Это было то же самое, что он сделал, чтобы прогнать бродяг ранее. Это заставило бы любителя бежать без оглядки и могло бы заставить задуматься даже опытного противника.

Но это был неверный ход против этой девушки.

— Что случилось…? У тебя такое страшное лицо, — спросила она, как будто вся сила его духа была не более чем мимолётным ветерком.

Вильгельм понял, что его попытка прогнать девушку не удалась, и неловко отвёл взгляд. Если его демонстрация духа солдата не подействовала на неё, это означало, что она была совершенно незнакома с боевыми искусствами, настолько, что даже не чувствовала, что он делает.

Для тех, кто никогда не жил в мире насилия, поведение Вильгельма показалось бы не более чем запугиванием. Некоторые могли бы даже принять это за простой грязный взгляд. Эта девушка, похоже, была одной из таких.

— Что девушка делает в таком месте так рано утром, вообще-то? — спросил Вильгельм.

Этим он хотел дать ей понять, что она ему мешает, но она лишь ответила «Хм» и сильно потянулась.

— Я бы вроде как хотела задать тебе тот же вопрос, но, возможно, это было бы не очень вежливо. Ты не выглядишь любителем шуток.

— Здесь много опасных людей. Это не то место, где женщина должна гулять одна.

— Боже, ты беспокоишься обо мне?

— Я могу быть одним из этих опасных людей.

— Ты не такой. Я знаю эту форму — ты один из замковых солдат, верно? Ты бы не сделал ничего плохого.

Вот что он получил за то, что необдуманно надел форму, а затем не удосужился переодеться, прежде чем выйти. Его обычный подход не работал. Видя, что он дезориентирован, девушка хихикнула.

— Честно говоря, я немного удивлена. Я думала, что это моё личное место. Здесь хорошо, не правда ли? Немного далеко, но можно побыть одной.

— Пока кто-нибудь не появится и не помешает тебе.

— Думаю, мы оба мешаем друг другу, так что всё в порядке. Сбежал со службы, мистер Плохой Солдат?

— Конечно, нет, — сказал Вильгельм.

— Конечно, нет. Я сохраню твой секрет, — сказала девушка, игнорируя его оправдание. — О, вот оно. — Она указала на что-то напротив того места, где сидела в заброшенном здании. — Посмотри сюда.

Вильгельм нахмурился, не в силах ничего разглядеть с того места, где стоял. Это заставило девушку улыбнуться и поманить его жестом, похожим на маленького зверька.

— Мне не так уж и хочется это видеть, — прорычал он.

— Ну-ну, просто подойди сюда.

Вильгельм поморщился от её тона — она говорила так, будто разговаривала с ребёнком — но послушно подошёл к ней. Он поднялся на ступеньки заброшенного здания и посмотрел туда, куда она указывала.

Он затаил дыхание. Перед ним расстилалось поле жёлтых цветов, освещённое пламенем утреннего солнца.

Она заговорила с безмолвным Вильгельмом так, словно признавалась в тайне.

— Здесь прекратили работы, верно? Я не думала, что кто-нибудь ещё придёт, поэтому посадила семена. Я вернулась сегодня, чтобы посмотреть, как они прижились.

Не восхищение красотой цветов заставило Вильгельма онеметь от неожиданного зрелища. Он просто не мог поверить в свою собственную забывчивость. Он был здесь так много раз, но совершенно не заметил этой уникальной особенности. Это был мир, который он мог бы заметить, если бы только вытянулся, немного расширил свой кругозор…

— Ты любишь цветы? — спросила девушка всё ещё молчащего Вильгельма.

Он повернулся, чтобы рассмотреть её нежную улыбку, и сказал…

— Нет. Я их ненавижу.

И он увидел, как счастье полностью исчезло с её лица.

6

— Похоже, ты занят и в свои выходные, Вильгельм. Тебя никогда нет в комнате, когда я захожу. Убиваешь где-то людей?

— Я не занят… И я не убиваю людей.

— Конечно. Ты выглядишь достаточно несчастным по этому поводу, чтобы я поверил, что ты говоришь правду. Звучит так, будто у тебя приятные, тихие выходные, — легко съязвил Гримм, одетый в свою солдатскую форму, вылезая из драконьей повозки. Вильгельм задрал нос, пытаясь продемонстрировать своё раздражение, но Гримм едва заметил, всё так же улыбаясь. Каким-то образом это раздражало Вильгельма ещё больше.

Ряды эскадрона Зелгефа выросли, но к Вильгельму относились с таким же трепетом, как и прежде. Однако Бордо и Гримм знали его уже так давно, что эти эпизоды личной болтовни становились всё более частыми.

Сохраняя нарочитое молчание, Вильгельм думал о «выходных», которые упомянул Гримм. Прошло несколько недель с тех пор, как Бордо и Пивот навязали ему отпуск, и он впервые встретил девушку. Он до сих пор не знал её имени — он думал о ней как о Цветочной Девушке — но с тех пор они сталкивались ещё несколько раз.

Вильгельм был удивлён, обнаружив, что, хотя он и не ходил на площадь по какому-то регулярному расписанию, всякий раз, когда он туда приходил, Цветочная Девушка сидела перед своими цветами, как будто это было самым естественным делом на свете. Она продолжала сидеть там, праздно наблюдая, как Вильгельм тренируется со своим мечом. Было неприятно, что она пялится на него, но гораздо лучше, чем если бы она прогнала его.

Когда она впервые спросила его, что он думает о её цветнике, и он дал ей жестокий ответ, она прогнала его с гневом, сравнимым с бурей. Даже сейчас Вильгельм не мог поверить, что проиграл ту встречу. Но было кое-что ещё, что он находил ещё более озадачивающим. Каждый раз, когда он заканчивал свою практику, она с улыбкой спрашивала его: "Ты любишь цветы?"

Она знала, что ответ не изменится, но всё равно спрашивала его каждый раз.

— Нет. Я их ненавижу, — отвечал он с видом полного отвращения. Это практически стало ритуалом.

— Итак, мы направляемся на юг! Там сейчас самые ожесточённые бои! Либре Ферми и Валга Кромвель оба там. Это идеальная возможность для нас добиться значительных успехов!

Этот восторженный крик вернул его из раздумий. Впереди стоял Бордо, подняв боевой топор, поднимая боевой дух своих войск, как настоящий командир. По мере того, как размер его подразделения увеличивался, он становился всё менее и менее способным действовать, как раньше, навскидку, но это также выявило в нём неожиданный талант к лидерству. Эскадрон Зелгефа становился только всё более и более эффективным в бою.

С другой стороны, больший успех означал большее беспокойство для заместителя командира Пивота.

— Однако наша роль сегодня не в том, чтобы атаковать главный лагерь противника. Мы будем мобильным подразделением — следить за ситуацией и входить в бой, чтобы помочь там, где это необходимо. Будьте осторожны, чтобы не слишком увлечься и не начать действовать в одиночку где-нибудь.

На этот раз полем битвы должны были стать Болота Айхии на юге Лугуники. Гражданская война охватила всё королевство, но сопротивление полулюдей, как говорили, было самым сильным на юге. Сообщалось, что лидеры Альянса Полулюдей отправились туда, чтобы поддержать усилия сопротивления, и поэтому силы королевства разработали крупномасштабную стратегию, частью которой должен был стать эскадрон Зелгефа.

— У нас огромные атакующие силы, — сказал Гримм. — Может быть, мы, наконец, сможем закончить эту войну…

— Всегда оптимист, не так ли? — пренебрежительно сказал Вильгельм. — Я думаю, что вводить крупные силы, когда мы знаем, что там находятся лидеры противника, — это напрашиваться на неприятности.

Гримм выглядел несколько раздражённым, но вскоре понял, что имел в виду Вильгельм. Он почесал затылок.

— Ты… думаешь о Кастурском поле?

— Валга Кромвель тоже был там в тот день. И, учитывая наличие магических кругов, я бы предположил, что и ведьма тоже. Они ждут нас, и мы собираемся бросить на них здесь больше людей, чем в Кастуре. Как ты думаешь, что произойдёт?

Гримм сглотнул, и ему показалось, что это прозвучало очень громко. Никто из солдат вокруг них не казался нисколько встревоженным, ожидая приказа выступать. Может быть, они были правы, сохраняя свою уверенность, свою жажду битвы.

Но если они погибнут напрасно, это будет… ну, бессмысленно.

— Я должен предположить, что наши командиры хотя бы подумали о такой возможности, — сказал Вильгельм.

— Чт…?

— Я бы, конечно, так поду-у-умала. Твоё лицо только что, Гримм, это был шеде-е-евр.

Знакомый женский голос ответил на немой полувопрос Гримма. Двое мужчин обернулись и увидели Розвааль, женщину, чьё беззаботное расположение духа никогда не менялось, даже на поле боя. Она откинула плащ, который носила поверх своей военной формы, и потянулась, как бы демонстрируя свою пышную грудь.

— Важные персоны так же уверены, как и ты, что Сфинкс, вероятно, будет действовать здесь. Мы забрали у них мечом столько же, сколько они у нас магией. Мы думаем, что рано или поздно они достигнут своего предела.

— В-вы всегда кажетесь такой спокойной, леди Мейзерс, — сказал Гримм.

— О, ты заставляешь меня краснеть. И если я здесь, это зна-а-ачит, что и твоя маленькая принцесса тоже.

Она многозначительно улыбнулась ему. Телохранитель Розвааль, Кэрол, подошла к ней сзади. Как всегда, на ней были рыцарские доспехи и меч на поясе, ни то, ни другое не льстило ей как женщине. Её золотистые волосы лишь немного отросли за последние три года. Но были заметные изменения в ней и в улыбающемся Гримме.

— Гримм, — сказала Кэрол, — я рада, что у меня есть возможность поговорить с тобой перед началом битвы. Я беспокоилась, что леди Розвааль может оказаться под угрозой, если бой станет слишком интенсивным…

— Я—я тоже рад! — ответил Гримм. — С тобой за моей спиной, э-э—верно! Я знаю, что мне не придётся беспокоиться о том, что враг нападёт сзади!

— Я сильнее тебя, знаешь ли. Мне не нравятся люди, которые смотрят на меня свысока…

— Я—я—я—я н-н-не хотел—!

— Я шучу. Я рада, что ты рад.

Гримм и Кэрол постепенно потерялись в своём собственном мире, совершенно игнорируя остальных двоих. Когда ей надоело наблюдать за ними, Розвааль ткнула Вильгельма локтем.

— Как ты себя чувствуешь? Ка-а-ак ты себя чувствуешь прямо сейчас? Твой друг так сблизился с девушкой, любовь, выкованная в пылу битвы…

— Я думаю, это глупо. И не веди себя так, будто мы с ним так близки. Мне не нужны друзья.

— Понятно. Кака-а-ая очень одинокая мысль. Заинтересован во флирте со мной, тогда?

— Я разрублю тебя пополам.

Практически прежде, чем Вильгельм закончил говорить, Розвааль сделала большой шаг назад на безопасное расстояние.

Они ждали, чтобы вступить в бой, но он даже не мог добиться, чтобы все оставили его в покое достаточно долго, чтобы он мог сосредоточиться и подготовиться. Он даже не смог вздохнуть, когда Кэрол дала Гримму какой-то защитный амулет.

— Несмотря ни на что, давай беспокоиться о Сфинкс, — сказала Розвааль. — Ты просто веселись, рубя каждого плохого парня, которого увидишь.

— Это мой план. Постарайся не испортить свою часть.

— О, ты беспоко-о-оишься обо мне?

— Я беспокоюсь о том, что ты встанешь у меня на пути.

Розвааль выглядела так, будто могла надуться на холодный ответ, но Вильгельм погремел ножнами своего меча и отправил её восвояси.

В паузе в разговоре голос позвал:

— Леди Мейзерс здесь? Командир хочет поговорить с ней.

— К-Командир! Э-э, леди там, сэр.

Стена солдат расступилась, и можно было увидеть грузную фигуру Бордо. Гримм быстро прервал то, что он говорил Кэрол, и указал на Розвааль, которая приветливо помахала рукой. Бордо кивнул.

— Лорд Лейп, сэр! — воскликнул капитан. — Леди Мейзерс здесь! Если вы пройдёте сюда, сэр!

Уныло звучащий мужчина ответил:

— …Тебе не нужно кричать, я слышу тебя. Если ты будешь настаивать на том, чтобы говорить всё во весь голос, люди подумают, что у тебя нет никаких других талантов. — Он пробрался к ним — Бордо было трудно не заметить. Новоприбывший был рыцарем лет тридцати, хотя и выглядел измождённым.

Рыцарь встал перед Розвааль и отвесил изящный поклон.

— Лейп Бариэль, к вашим услугам. Виконт юга и командующий линией фронта в этом случае.

— О? Из того, что я слышала, командовать должен был лорд Крумьер.

— Лорд Крумьер был ранен случайной стрелой в недавнем бою. Рана загноилась, и он умер. Я приношу извинения, что мы не смогли уведомить вас раньше. Теперь я командующий в силу своего звания и военных достижений.

Его голос был ровным, и в его выражении не было никаких изменений. И всё же что-то в его голосе указывало на то, что за этим скрывается нечто большее.

Лейп Бариэль был начальником его начальника, но Вильгельму не нравилось чувство, которое он от него испытывал. Вильгельм отвёл взгляд от Лейпа и посмотрел в сторону вражеских линий.

— Эй, ты, солдат, выпрямись.

— …Кто, я? — спросил Вильгельм.

— Я не буду повторять это снова. — Лейп подошёл к Вильгельму и начал трясти кулаком перед его лицом. В тот момент, когда он сделал этот жест, Вильгельм потянулся к своему мечу — но остановился.

В тот же момент он почувствовал удар по щеке; его верхняя часть тела повернулась от силы удара.

— Твой долг — стоять по стойке смирно и быть внимательным, когда присутствует твой командир — не говоря уже о генерале. Может быть, все похвалы, которые получило это подразделение, вскружили тебе голову, но ты не получишь никакого особого отношения от меня. Мне всё равно, пусть ты хоть сам Демон Меча.

— …

— У тебя мятежный взгляд, парень. Может быть, мне следует навести немного дисциплины, прежде чем начнётся эта битва.

Вильгельм выплюнул кровь, скопившуюся во рту, и посмотрел на Лейпа, который только садистски улыбнулся.

Это означало новые телесные наказания, и, как самый высокопоставленный человек там, никто не мог его остановить.

— Не думаешь ли ты, чт-о-о этого достаточно? Сейчас не время игр-а-ать с детьми.

Никто, кроме Розвааль J. Мейзерс, которая стояла вне системы воинских званий и правил.

Розвааль улыбнулась Лейпу, мягко опуская его кулак, который он поднял, чтобы ударить снова. Лейп тихо фыркнул, отворачиваясь от Вильгельма.

— Бордо, научи своих людей немного уважению, или мне, возможно, придётся выместить их дерзость на тебе. Южный фронт — не игровая площадка для детей.

— …Да, сэр. Прошу прощения, сэр.

— Леди Мейзерс! Я хочу посоветоваться с вами перед началом битвы. Не пройдёте ли вы со мной?

После того, как он сделал выговор Бордо, Лейп, казалось, потерял интерес к подразделению. Розвааль ответила на его вызов послушным «Иду». Кэрол продолжала бросать обеспокоенные взгляды через плечо, пока они уходили.

Когда Лейп скрылся из виду, солдаты расслабились.

— Т-ты в порядке, Вильгельм? — спросил Гримм, подходя и осматривая щеку Вильгельма, куда его ударили.

— Ничего страшного. Он просто ударил меня. Не выгляди таким обеспокоенным.

— Я не беспокоюсь о том, что он тебя ударил. Я просто удивлён, что ты не снёс ему голову, когда он это сделал. Ты хорошо себя чувствуешь? Может быть, тебе стоит взять сегодня—ой! Прости! — Беззаботный тон Гримма быстро изменился, когда он обнаружил меч Вильгельма у своего горла.

Когда Вильгельм вложил свой клинок в ножны, Бордо кивнул ему с видом жалости.

— Прости за это, Вильгельм. Тебе просто не повезло.

— Не столпились все вокруг. Я же говорю вам, ничего страшного. — Вильгельм махнул рукой на надвигающихся товарищей-солдат, энергично вытирая рукавом синяк на щеке.

— Мы уверены, что этот парень должен нами командовать? — сказал Гримм. — Он похож на кошмар солдата о плохом командире.

— Хотите верьте, хотите нет, но у Лейпа Бариэля на самом деле довольно много военных успехов, — сказал Бордо. — Возможно, с ним нелегко поладить, но… Ну, кто не хочет следовать за победителем?

Гримм выглядел сомнительно по этому поводу, и Вильгельм решил, что его первоначальное суждение о Лейпе было верным. То, как командир двигался, когда ударил Вильгельма — он явно был сильным воином. У него была характерная сила того, кто тщательно тренировал себя и дополнял это неоднократным выживанием на поле боя. Он мог бы соперничать с Бордо в бою один на один. Гримма он бы сокрушил, без вопросов.

— О нём ходит бесконечное множество грязных слухов, — говорил Бордо, — и он не колеблясь будет сражаться нечестно. Но нет никаких сомнений в том, что он способный командир. Настолько, что ему дали командование первой из четырёх армий, сформированных в результате недавней реорганизации. Так что расслабьтесь! Вы в надёжных руках. — Затем он громко расхохотался, вернувшись к своему обычному настроению.

— В-верно, сэр, — сказал Гримм, а затем пробормотал: — Мне лучше попросить у этого амулета, который дала мне Кэрол, больше удачи… — Он держал амулет в руке и бормотал молитву.

Взгляд показал, что Кэрол дала ему кулон — медальон с чем-то внутри.

— Подарок от девушки, а? Я впечатлён, парень. Что там?

— Э-э, я так понимаю, Кэрол получила его от того, кому она служит. Внутри… цветок, я думаю? Засушенный цветок. Он такой жёлтый и изящный, что вроде как ей подходит…

Гримм расчувствовался, показывая медальон Бордо. Когда он это делал, Вильгельм вздрогнул, заметив цветок внутри.

Это был, без сомнения, тот же вид жёлтого цветка, что и те, за которыми ухаживала девушка в бедном районе.

— Мы собираемся вступить в бой. Что со всеми не так…?

Его концентрация была нарушена. Они специально пытались сбить его с толку? Он подавил свой взрывной гнев и ещё раз попытался собраться, когда…

— Эскадрон Зелгефа, построиться. Мы собираемся встретиться с другими эскадронами, чтобы обсудить позиции, так что… Что-то не так, Вильгельм?

— Всё в полном порядке!

…В довершение всего, появился Пивот, вынудив его снова отложить свои медитации.

— Чёрт бы всё это побрал, — пробормотал он. — Если всё пойдёт не так, не вините меня…!

Подхваченный потоком марширующих солдат, Вильгельм с отвращением посмотрел на небо. Ночь заканчивалась; скоро наступит рассвет. Операция начнётся с самого утра, буквально через несколько часов. Вильгельм всегда стремился стать единым целым со своим мечом и не позволять ненужным вещам вмешиваться. Но теперь он шёл в пасть битвы без своей сосредоточенности.

Многие судьбы решатся на Болотах Айхии. Битва нависла над ними всеми, пока они маршировали.

Интерлюдия

※※※※※※※※※※※

1

Кэрол Ремендис впервые встретила Терезию, когда ей было четырнадцать лет. Дом Ремендиса служил семье Астрея, дому Святых Мечей, в течение нескольких поколений. Кэрол училась владеть мечом столько, сколько могла себя помнить, оттачивая свои способности и обучаясь обязанностям своей семьи.

Когда Святой Меч Фрайбель ван Астрея передал благословение Святого Меча следующему поколению, родился новый Святой Меч, и ответственность за её безопасность легла на Кэрол.

Кэрол всё ещё помнила свой первый день службы – она так нервничала, думая, что может потерять сознание. Это было естественно. Многие из великих мечников семьи Ремендис присутствовали в этот момент. Кэрол была, конечно, довольно компетентным мечником по сравнению с другими членами её собственного поколения, но, если чистая сила была единственным условием для служения Святому Мечу, ну, было много других квалифицированных кандидатов.

И всё же это была Кэрол, молодая и незрелая, была выбрана. Она была смущена.

«Вы та, кто будет со мной с сегодняшнего дня?»

На самом деле она была скорее сбита с толку тем фактом, что человек, которому она служила, была девушкой моложе её.

«Да, мэм! Я Кэрол Ремендес из Дома Ремендисов! Я неопытна как фехтовальщик, но для вас, леди Терезия Астрея, я не пожалею…»

«Вам не нужно нервничать. Могу я называть вас Кэрол?» Терезия улыбнулась. Кэрол была несколько успокоена этим поведением, но она также была подозрительна. Ей было трудно поверить, что этот ребенок был Святым Мечом, который получил благословение, о котором говорится в легенде.

Эта девушка – боец меча, гораздо более опытный, чем я?

Кэрол потратила немало времени, усердно посвящая искусству владения мечом, и у неё было определенное представление о своих способностях. Неудивительно, что такое обширное обучение может заставить её усомниться в истинных способностях «Святого Меча».

По правде говоря, ни то, как Тересия вела себя, ни то, как она действовала, не давало ни малейшего намёка на то, что она знает что-либо о владении мечом или вообще о боевых искусствах. Нелегко было просто принять утверждение, что именно она унаследовала самое сильное из воинских благословений.

«Леди Терезия, если с вами всё в порядке, возможно, я могла бы попросить у вас уроки фехтования?»

Это был очень провокационный способ говорить, но Кэрол подумала, что будет всё нормально. Тогда она верила, что скрывает свои сомнения, но теперь она была уверена, что Терезия видела её насквозь.

Святой Меч приложил палец к её губам, притворно думая, и оглянулась на Кэрол. Затем она сказала:

«Извини. Я не умею, поэтому я не смогу тебя этим развлечь».

Грубо говоря, она отклонила просьбу Кэрол.

Эта встреча не дала Кэрол благоприятного впечатления о Терезии. Конечно, это не повод отказываться от своих обязанностей. В этом отношении Кэрол была довольно тверда, и Терезия ни разу не жаловалась на то, как её телохранитель делал свою работу. Это было ещё одно событие, которое привело к сокращению расстояния между ними – и изменило то, что Кэрол думала о Терезии.

Терезия и Кэрол исполняли роли хорошего мастера и хорошего слуги около двух месяцев. В то время Терезия проводила много дней дома; она, казалось, мало заботилась о своём статусе Святого Меча, и это очень беспокоило Кэрол. Время от времени Кэрол просила урока, но ей всегда отказывали. Это было одной из тех из вещей, которые со временем стали её раздражать.

«Я выясню, действительно ли леди Терезия имеет право быть Святым Мечом».

Оглядываясь назад сейчас, она могла только удивляться, насколько глупой она была. Но в то время это казалось отличной идеей. Если бы Терезия была недостаточно способна, Кэрол пришлось бы тренировать её самой. Это ошибочное чувство долга сыграло немалую роль, заставив её действовать так.

Таким образом, Кэрол спроектировала инцидент, который позволил бы ей проверить способности Терезии. Она не собиралась причинять девушке боль, но и не хотела быть особенно нежной. Просто маленький тест.

И в результате …

«Кэрол! Кэрол! С тобой всё в порядке? Ты … Тебе не больно, да?!»

Кэрол лежала на ковре, слушая безумный голос Терезии. Её голова кружилась слишком быстро, чтобы она могла понять, что произошло. Она пыталась создать возможность испытать Терезию и пробралась за ней, а остальное было в темноте.

«Л-леди … T-Терезия …?»

«С тобой всё в порядке?! Тебе не больно? Слава Богу…»

Терезия смотрела на ошеломлённую Кэрол, почти задыхаясь. Её беспокойство вышло за рамки слов; она закрыла лицо, и из её глаз потекли слёзы.

Но человек, который причинил боль, кто был не прав – всё это была Кэрол.

«Мне жаль! Прости, Кэрол …!»

Наблюдая за плачущей Терезией, в Кэрол поднялась ужасная ярость. Благодаря её собственной глупости и бесчувственности, именно она сильно обидела эту девушку.

Только позже Кэрол узнала о благословении Терезии. Она разговаривала с Фрейбелом, предыдущим Святым Мечом и дядей Терезии. Он попросил Кэрол позаботиться о Терезии, а также рассказал о силе, с которой она родилась.

«Она получила благословение с рождения», – сказал он.

Это было врождённое благословение, что-то отдельное от благословения Святого Меча, которое ей было дано. Это означало, что раны, нанесённые рукой Терезии, никогда не сойдутся и не смогут быть исцелены, что неизбежно приведёт к смерти.

Кэрол вздрогнула. Эти две способности показали, что Терезия действительно любима на поле битвы. В то же время она поняла значение слёз, которые пролила Терезия, когда ударила Кэрол.

«-»

Она встала, потеряв дар речи, чтобы понять, насколько глупой и поспешной она была, а затем её залило сожаление. Её ноги были настолько тяжелы от самообвинения, что она едва могла вернуться в комнату Терезии. Она сделала что-то неподходящее для слуги, и была уверена, что её освободят от обязанностей.

«Я прошу прощения за то, что случилось. Я пойму, если ты не сможешь простить меня, но мне очень жаль.»

Однако эта уверенность исчезла, когда Терезия опустила голову, как только увидела Кэрол. Кэрол знала, что ей нужно извиниться, но Терезия выглядела побеждённой и извиняющейся. Дрожа, она едва могла заставить себя посмотреть на своего помощника.

Кэрол, тронутая нежностью сердца Терезии, была охвачена стыдом. И это заставило её измениться.

«Леди Терезия, ваша ванна готова. Вы позволите мне сопровождать вас?»

«Кэрол… ты стала такой доброй внезапно».

«Нет, миледи. Не такой доброй, как вы.»

После этого Кэрол стала искренне уважать Терезию как своего хозяина. Она увидела, что этот новый Святой Меч – нежная и вдумчивая молодая женщина, несмотря на удивительные способности, которые ей были даны.

По этой причине Кэрол Ремендис изменилась.

Как только она узнала подробности ситуации Терезии, Кэрол стала её доверенным лицом. У Терезии была необыкновенная пара благословений, которые вместе создавали впечатление, что её неизбежная судьба – быть на поле битвы. И всё же она ненавидела причинять вред другим и предпочитала восхищаться цветами, где бы они их ни находили.

В начале Кэрол была расстроена тем, что Святой Меч не проявит интереса к мечу. Но как только она познакомилась с Терезией, Кэрол поняла, что с этим проблем вообще не было. Хотя она была любима Богом, она выбрала жизнь без клинка. Другие могут критиковать её за это, но Кэрол была полна решимости принять решение её хозяина, несмотря ни на что. Это было своего рода покаяние за её прежнюю глупость, но также и за её способ служить своей заветной Терезии.

Кэрол была бы так же счастлива, если бы Терезия продолжала жить в своём спокойном, довольном стиле, никогда не поднимая оружие. Но это желание было тихо предано. Получеловеческая война, гражданский конфликт, угрожавший королевству, не позволила Терезии сбежать.

2

«Старший брат! Мне жаль! Я так виновата…!»

«Леди Терезия…»

Кэрол прижимала плачущую девушку к себе, обнимая её любимого хозяина, отчаянно пытаясь её утешить. Но она не могла найти обнадёживающие слова, которые искала. Кэрол оказалась жалкой; она ненавидела себя

Первое сражение Терезии как Святого Меча было также первым поражением королевской армии в гражданской войне. Не то чтобы Терезия была недостаточно сильной. Проблема пошла глубже.

Терезия не могла драться или даже взять свой меч. Она завязала свои длинные рыжие волосы, оделась в лёгкие доспехи и взяла Рейд, Меч Дракона, которым мог владеть только Святой Меч, вместе со своим собственным клинком. С надеждами королевства на её плечах, она отправилась в бой.

И все же она не могла бороться. Она не могла заставить себя навредить другим. Вместо этого её старший брат пожертвовал собой. Он присоединился к тем, кто сражался в отчаянной защите замороженной Терезии, и встретил свой конец в бою.

После того, как неспособность Терезии начать бой причинила смерть её брату, меч стал для неё проклятием.

«Извини, Кэрол.»

С этими словами, которыми Терезия с пепельным лицом каждый день отпускала Кэрол.

Её неспособность сражаться в своей первой битве вызвала глубокое разочарование в высших эшелонах королевства; она по-прежнему не могла присоединиться к армии и казалось, что у Святого Меча не осталось никакой надежды.

Запросы теперь выполняла Кэрол, которая пришла на её место. Конечно, Кэрол не ценила себя настолько высоко, чтобы полагать, что она действительно выполняет долг Терезии. Но она продолжала бросаться в надежде облегчить жизнь своему хозяину.

Кэрол прекрасно знала, что, если бы Терезия сражалась, она бы достигла в десять раз, а то и в сто раз больше. Но Кэрол также была бы счастлива, если бы такая возможность не появилась. Если её добросердечному молодому подопечному никогда бы не понадобится её меч…

Прошли годы, и гражданская война затянулась. Всё это время страх Терезии продолжался. Её старший брат и её младший брат, они оба погибли в битве, один за другим, и Фрибал тоже потерял свою жизнь в войне. Пламя этого конфликта, казалось, как будто преследует Терезию повсюду, сжигая каждый уголок её сердца.

Не раз Кэрол слышала, как Терезия плачет по ночам в своей комнате: «Простите… простите…!»

Каждый раз, когда она слышала жалобные крики, сердце Кэрол наполнялось необоснованным, и неудержимым гневом. Было ли этого недостаточно? Разве это не конец? Почему судьба сочла нужным загнать Терезию в угол?

«-»

Как долго внимание Бога Меча будет мучить её?

Кто-нибудь, спасите её, Кэрол будет молиться от всего сердца. Кто-нибудь.

Кэрол не могла сделать это одна. У неё не было того, что нужно. Пусть она будет насмехаться как бесстыдница; это не имело значения. Кто-нибудь помогите.

Она могла только молиться, чтобы правильный человек нашёл Терезию. Она могла только просить небеса.

3

Это было предположение, но Кэрол заметила тихую перемену в Терезии.

Пять лет прошло с начала гражданской войны, четыре года после неудачной первой битвы Терезии. Всё чаще и чаще Терезия проводила дни на улице, а не взаперти в своём доме. Хотя она вряд ли выходила на приятные прогулки. Кэрол сказала Терезии, что ей лучше не быть в доме.

По мере того, как война усугублялась, различные члены Дома Астреи, обеспокоенные тем, что их ежедневно посещали, чтобы призвать Терезию присоединиться к армии. Эти ободрения исходили от людей, которым нечего терять, и, как носитель всех их ожиданий, Терезия должна была слушать их «советы». Таким образом, Кэрол предположила, что Терезия, возможно, должна избавиться от всего этого.

«Пожалуйста, сначала подумайте о себе», – сказала она. «Вы должны делать то, что считаете правильным, леди Терезия». Она часто провожала депрессивную молодую женщину с таким советом от своего сердца. Она не защищала простой побег, но она чувствовала, что ненужных страданий следует избегать. Терезия, возможно, не могла чувствовать себя достаточно довольной, но она могла бы по крайней мере найти какую-то гавань для краткой передышки от ударов ветра.

Терезия начала проводить время вдали от дома, где-то глубоко в бедном квартале. Это было не особо безопасное место, но оно, безусловно, давало уединение. Семена цветов, которые она посадила, появились в зародыше, и когда они расцвели, это стало местом, где она могла расслабиться. Или так она надеялась.

«Леди Терезия … что-то случилось?»

Однажды ночью Кэрол пришла на площадь, чтобы встретить Терезию и обнаружила, что её обычный отвлечённый дух уступил место чему-то другому. У Терезии была редкая улыбка, потянувшая к губам, тогда она сказала: «Сегодня я встретила очень грубый меч».

Слова не звучали многообещающе, но она была почти довольной. Кэрол была озадачена. Пройдёт довольно много времени, прежде чем Кэрол узнает истинное значение этих слов.

Пока она не обнаружила, что человек, которого Терезия встретила на площади в тот день, был Вильгельм.

Правда, она молилась, чтобы кто-нибудь спас Терезию, кем бы он ни был. Так что технически она не могла жаловаться. И всё же она этого очень хотела. Почему она хотела знать, почему это должен был быть Вильгельм Триас?

Случилось так, что Кэрол узнала Вильгельма ещё до того, как он и Терезия встретились. Кэрол часто видела его на поле битвы при выполнении заданий Терезии, и он мог быть хлопотным мечником. По мнению Кэрол, что человек с особыми качествами Вильгельма вряд ли мог сочетаться с щедростью сердца Терезии.

Вильгельм был похож на кровожадного дикого зверя, который надел человеческую кожу и научился пользоваться мечом. Это было мнение Кэрол о Демоне Меча. Он был полной противоположностью Терезии, которая не могла ранить любое живое существо и была напугана её собственной огромной силой. Было невероятно, чтобы они увидели что-то друг в друге, и в этом поле цветов происходило необычное сочетание умов.

Хотя она чувствовала себя немного виноватой, Кэрол подслушивала их встречи более одного или двух раз. Каждый раз она была готова выпрыгнуть и убить Вильгельма, если бы были какие-то проблемы, но она всегда была разочарована. Или, ну, разочарование не было правильным словом. В конце концов, она увидела, как Терезия улыбается и смеётся среди своих цветов.

Прошло так много времени с тех пор, как Кэрол видела улыбку или слышала смех Терезии. За пять лет, в течение которых они были хозяином и слугой, Терезия провела только первые шесть месяцев, испытывая счастье в этом месте. После этого началась Получеловеческая война, Терезия предприняла попытку первой битвы, её сердце было разбито, а её улыбка исчезла.

Но здесь Кэрол увидела настоящую Терезию ван Астрею. И если Терезия была готова признать и поверить этому мальчику, то Кэрол с неохотой призналась, что тоже сделает это.

Именно в это время Кэрол становилась всё ближе к товарищу Вильгельма – Гримму. Он тоже очень высоко ценил Вильгельма, и её впечатление о Демоне Меча начало поменялось.

В конечном итоге Вильгельм добился больших успехов в битве и даже получил повышение в рыцарское звание. Он занял место, которое когда-то было отведено для Святого Меча, Терезии, и теперь именно люди Демона Меча считались теми, кто положит конец Получеловеческой Войне. Кэрол с восхищением призналась, что решение Терезии было правильным.

После этого она увидела изменение в том, как Вильгельм начал думать и действовать. Едва сдержанная, скотская интенсивность начала стихать. Он проявил уважение к окружающим и посвятил себя тому, чтобы оправдать надежды людей. Он пытался стать идеалом рыцаря.

Изменение было необычным. Но все поверили в это, и даже Кэрол обнаружила, что думает о нём лучше, чем раньше. Хотя они всё ещё спорили, у неё не было выбора, кроме как признать, кем он стал.

«Вильгельм …»

Не было необходимости описывать встречи Вильгельма и Терезии. Она ждала его у поля цветов, приветствовала его нежным выражением лица и голосом. Любой в мире мог догадаться, что она чувствует к Демону Меча. Не было никаких сомнений в том, что они оба заботились друг о друге и что их сердца создали связь.

Это понравилось Кэрол, и она искренне пожелала им счастья. Было бы неверно сказать, что она не испытывала ревности к Вильгельму, который был тем, кто смог выявить настоящую Терезию. Это было одной из причин, по которой она всегда продолжала публично оскорблять его. Но всё же, если Терезия была счастлива, этого было достаточно и для Кэрол.

Терезия уже пострадала более чем достаточно. Девушка, которая не заслуживала боли, была ранена по бессмысленным причинам из-за неподходящей судьбы, которую ей дали. Так что было бы хорошо, если бы она наконец-то стала счастливой. Кэрол хотела этого для неё.

Она хотела, чтобы все знали, что Терезия ван Астрея заслуживает того, чтобы её любили, чтобы увидели улыбку, которую Терезия показывала только среди этих цветов, чтобы услышали смех Терезии, произнесённый только для Вильгельма. Кэрол была уверена, что этот день скоро придёт.

Но проклятие, которое было мечом, ещё не ослабило свою власть над Терезией.

4

Когда пламя войны начало разгораться в доме Вильгельма Триаса, он попытался спасти их сам. Гримм рассказал Кэрол, что происходит; она понимала всю серьёзность ситуации и не могла решить, что делать, разрываясь между тем, что сказать Терезии и не говорить ей. Кэрол не думала, что придёт время рассказать всё Терезии. Но если она скрывала от своего господина тот факт, что человек, о котором она заботилась, ушёл в безнадёжную битву, разве это не было великим предательством?

Кэрол ходила взад и вперед, мучаясь от выбора, но в конце концов она рассказала Терезии всё.

Это должен был быть момент, когда нынешний Святой Меч действительно пробудился.

«Леди Терезия…!»

Всё в землях Триаса было в огне. Среди всего, вид Терезии, владеющей её мечом, был ужасным и красивым. Вспышки её клинка, движение её ног, когда она увернулась от удара врага. Всё это было похоже на танец, который говорил об абсолютном достижении её техники. Как коллега-фехтовальщица, Кэрол могла только наблюдать за этим показом с удивлением и восхищением.

Но как слуга Терезии, Кэрол Ремендис, она чувствовала грусть и боль. Терезия стояла на страже пропитанного кровью Вильгельма, сдерживая волны нападающих на них людей. Впервые в своей жизни Терезия преодолела своё нежелание, и, с другой стороны, это колебание стало бурей.

Кэрол поняла, как она изгнала это колебание, а также каков будет результат. На щеках Терезии не было слёз, когда она использовало свой меч, но было ясно, что она плачет. Здесь, перед мужчиной, которого она любила, она поддалась судьбе, которой она так долго сопротивлялась, судьбе, которая стоила ей членов семьи.

«Леди Терезия…»

В конце концов, Кэрол не сделала ничего, кроме как заставила Терезию плакать. С тех пор ничего не изменилось. Прекрасно осознавая, что Терезия и Вильгельм расстались, Кэрол была охвачена чувством собственной вины.

5

Вильгельм тихо исчез из королевской армии, имя и известность Терезии заменили его собственную. Это первое сражение, в котором она не смогла сражаться, было скрыто, и сражение за Дом Триас было представлено как первый бой Святого Меча. После этого Терезия поднялась, чтобы достичь всего, чего ожидали и надеялись от неё.

Она дала королевству свою самоотверженную преданность. Все и вся восхваляли прекрасного Святого Меча и её исключительное мастерство, королевство всколыхнулось со вторым пришествием легенды, и Терезия ван Астрея стала героем.

«Ещё раз спасибо, Кэрол», сказала Терезия с лёгкой улыбкой. Но это была мимолётная, а не её настоящая улыбка. Это выражение, красивее любого из цветов, которыми она окружала себя, не было чем-то, что Кэрол или кто-либо в королевстве могли вызвать. Был только один человек, который мог это сделать.

И этот один человек – Демон Меча, исчез. Никто не знал где он.

В конце концов, боевые действия подошли к концу, хотя и оставались позади. Именно Терезия положила конец долгой гражданской войне в королевстве. Возлюбленная Богом Меча, потратившая себя на королевство, она закончила конфликт и стала героем.

Её имя войдёт в легенду, и её слава будет вечной; о ней будут говорить грядущие поколения. И в конце концов, никого не волнует жизнь одной молодой девушки по имени Терезия. Её любовь к цветам, улыбка, которую она показала одному конкретному мужчине, будет уничтожена её жизнью с клинком. Это было источником бесконечного разочарования для Кэрол, когда она увидела, что Терезию тащат по пути Святого Меча.

Однажды она молилась, чтобы Терезия была спасена кем-то, кем угодно. Теперь она молилась за то же самое, но не на «кого-либо». Если Терезия должна была быть спасена, был только один человек, который мог сделать это. И поэтому Кэрол отчаянно молилась за него.

Но её желание было бесплодным; её молитвы остались без ответа.

Ничего не изменилось. Терезия стала героем, и день церемонии настал.

Начальные Иллюстрации

День Свадьбы

※※※※※※※※※※※

1

Приятный, тёплый ветер приветствовал Вильгельма, стоило ему ступить в сад. Лёгкий бриз донёс до него сладкий, щекочущий нос аромат цветов, смешанный с запахом листвы, прежде чем умчаться в чистое небо.

Сад, отражающий пристрастия своего владельца, утопал в сезонных цветах. Здесь были большие и маленькие бутоны всех видов, и все они были расставлены по своим местам, создавая прекрасную композицию.

Стоя и любуясь всеми этими великолепными цветами, он подумал, что хозяйка сада, стоящая сейчас в самом его центре и наслаждающаяся пейзажем, была похожа на цветок больше, чем любое из здешних растений.

— Терезия. — Вильгельм прервал свои размышления и позвал женщину.

Она обернулась, придерживая рыжие волосы от ветра. Её голубые глаза встретились с глазами Вильгельма, и улыбка, столь дорогая ему, скользнула по её губам, затмевая для него все остальные цветы в саду.

— Вильгельм.

Звук его имени вернул восхищённого юношу к реальности. Он поднял руку, словно пытаясь скрыть минутную задумчивость.

— Да, — сказал он отрывисто. — Я только что вернулся.

— С возвращением. — Его резкое приветствие лишь заставило её посмотреть на него с ещё большей нежностью. Этих нескольких слов, которыми они обменялись, было достаточно, чтобы наполнить сердце Вильгельма теплом. Он хотел просто раствориться в этом чувстве. Если бы только он мог…

— Так ты смог разобраться во всей этой истории? — спросила она. Она продолжала улыбаться, но её слова развеяли его желание, словно паутину.

— ...

— Вильгельм?

Её вопрос заставил его лицо напрячься, и Терезия не упустила этого изменения. То, как она затем произнесла его имя, вызвало у него подозрение, от которого он никак не мог избавиться. В какой-то момент её улыбка тоже исчезла. Вильгельм вздохнул, ощущая её взгляд, словно пронзающий меч.

— …Возможно, это бесполезно, но я хочу кое-что сказать прежде.

— ...Возможно, это и бесполезно, но я выслушаю, что ты хочешь сказать.

— Не злись.

— Думаю, это зависит от того, что ты собираешься сказать, не так ли?

Его защитный гамбит был сорван, и между ними на мгновение воцарилось молчание. Но Вильгельм был не из тех, кто оттягивает неизбежное. Он собрался с духом и открыл рот.

— Я заставил начальство прийти и поговорить со мной напрямую. Я сказал им, что это тирания.

— Угу. Полная несправедливость. И?

— Они решили удвоить мои патрульные задания. Прости.

— С какой стати они это сделали?!

Рот Терезии приоткрылся; она схватила Вильгельма за лацканы и яростно встряхнула. Её тонкие руки, тем не менее, сумели довольно сильно его раскачать.

— Я же просил тебя не злиться, — раздражённо сказал Вильгельм.

—

Терезия не смогла закончить фразу, но толкнула его в грудь.

Затем её небесно-голубые глаза наполнились слезами, и она закричала:

— Наша свадьба через три дня!!

Крик Терезии всполошил птиц, мирно наблюдавших за садом. Под звук десятков крыльев стояли мужчина и женщина, глядя друг на друга — два человека, которые сошлись после многих невзгод и теперь оказались в эпицентре новых проблем — Святая Меча и Демон Меча, будущие муж и жена.

2

…Давным-давно шла долгая война, которую история запомнила как Войну Полулюдей.

Это был гражданский конфликт, разрывавший Драконье Королевство Лугуника на части в течение девяти лет, и ему положила конец одна юная девушка, Святая Меча.

В знак уважения к её достижениям королевство провозгласило её героем, но самоотверженность и мастерство фехтования молодого человека по имени Демон Меча положили этому конец.

Пройдя через множество перипетий, Святая Меча в конце концов стала не более чем обычной девушкой, вышла замуж за Демона Меча, и они жили долго и счастливо. И все их благословили…

…

С одной стороны, была Святая Меча, рождённая в длинном роду Святых Меча, которая владела своим клинком во имя королевства.

С другой стороны, был Демон Меча, из дома, разрушенного во время войны, который покинул свой отряд, когда бои были самыми ожесточёнными, и который в конечном итоге сорвал церемонию празднования перемирия.

Прошлое Вильгельма как человека, отказавшегося от рыцарства и похвал, отбросившего свои почести, ставило его в трудное положение; это создавало множество препятствий для их брака. Но связь между ними, а также помощь окружающих, позволили им преодолеть эти трудности. И теперь свадьба стремительно приближалась, день, когда вся нация наконец-то отпразднует союз Вильгельма и Терезии как мужа и жены.

— И что теперь? Теперь говорят, что жених пропустит свадьбу!

Терезия, покраснев от злости, топала по ковровому покрытию пола в апартаментах, её гнев, возникший в саду, ничуть не утих. Вильгельм пытался игнорировать её, раздражённо вздыхая.

— Ах! Ах! Этот вздох — ты думаешь, что я сплошная проблема! Это касается нас обоих, так что думай головой, Вильгельм! Это ужасно, ты понимаешь?!

— Посмотри на себя, каркаешь из-за одного вздоха… И я не думаю, что ты проблема. Только то, что ты шумная.

— Вот! Это и есть доказательство того, что ты не воспринимаешь это всерьёз! О, я не могу в это поверить!

Вильгельм поднял руки, понимая, что всё, что он скажет, скорее всего, только усугубит ситуацию. В данный момент Терезия была похожа на очаровательную бомбу; одно неосторожное прикосновение могло вызвать взрыв.

— Ты наконец-то вернул себе рыцарское звание, и все скептики наконец-то начали с этим мириться. Почему приказы о развёртывании пришли в эскадрон Зелгефа прямо перед нашей свадебной церемонией? Есть целая армия других подразделений, которые могли бы справиться с такой задачей! — После того, как первая вспышка гнева улеглась, Терезия наконец вернулась к сути вопроса.

Вильгельм скрестил руки на груди, радуясь возможности вернуться к реальной проблеме, и сказал:

— Я же говорил тебе. Сейчас в замке не так много подразделений, готовых к развёртыванию. Эскадроны армии были отправлены по всей стране во имя восстановления после войны. Возможно, мы единственные свободные на данный момент, кто может справиться с такой миссией… так что эстафета перешла к нам.

— Это не может быть ничем иным, как оправданием! Я уверена, что кто-то сделал это просто для того, чтобы усложнить тебе жизнь… На самом деле, я уверена, что это мой отец!

— Хотелось бы сказать, что у тебя паранойя, но…

— Видишь? Даже ты так думаешь! — Терезия хлопнула в ладоши и сердито надула щёки.

Отец Терезии, Бертоль Астрея, был нынешним главой семьи Астрея и вскоре должен был стать тестем Вильгельма. Вильгельм, разумеется, пошёл увидеться с родителями своей невесты перед свадьбой, и напряжение того разговора было трудно забыть. Бертоль пытался раскрыть истинный характер Вильгельма и выявить любые недостатки с помощью огромного количества яростных вопросов; Бертоль не был плохим человеком, но он, естественно, оберегал Терезию.

Настолько оберегал, что предположение о том, что это последнее задание было уловкой с его стороны, чтобы помешать свадьбе, было слишком правдоподобным.

— Полагаю, это означало бы, что он использовал накопленный поколениями вес имени Астрея, чтобы повлиять на военных лидеров страны… — размышлял Вильгельм. Но в то же время он задавался вопросом, действительно ли этот человек будет настолько отчаянно пытаться сорвать свадьбу своей дочери.

Терезия, однако, посмотрела в пол, её длинные ресницы опустились на глаза.

— Мои старшие братья, Темза и Карлан, и мой младший брат, Касильес… Все они погибли на войне. Я всё, что осталось у моего отца. Я уверена, что он просто волнуется.

— ...

— Тем не менее, у него хватает наглости вмешиваться в счастье своей дочери! Мы должны дать ему отпор!

— Мы дали ему отпор, и в результате получили ещё больше патрульных заданий, чем раньше. Они играют нечестно.

— Т-так ты был готов завоевать мою руку в бою, но не можешь противостоять моему отцу?

Она покраснела от собственного употребления слова «завоевать», но, тем не менее, Терезия насмешливо посмотрела на Вильгельма. Демон Меча нахмурился.

— Стараться изо всех сил, чтобы завоевать тебя, и делать это, чтобы заткнуть твоего отца — две разные вещи. Поверь мне, я бы хотел, чтобы всё было так же просто, как просто порубить его…

— Мой отец владеет мечом на среднем уровне… или даже немного хуже, на мой взгляд. Мой дядя… младший брат моего отца, был Святым Меча до меня, и мой отец быстро отказался от пути клинка…

— Другими словами, победа над ним в поединке на мечах не имела бы большого значения. Плюс…

Тут он замолчал, представив, что на самом деле стоит за, скорее всего, стратегией Бертоля.

Вильгельм потерял свою семью и войну, покинул армию и даже отказался от своего статуса рыцаря. Он вряд ли ожидал, что Дом Астрея примет его с распростёртыми объятиями. По правде говоря, он и сам не произвёл лучшего впечатления, когда встречался с её семьёй, и разрешение на этот брак было во многом формальностью. Если бы Вильгельму пришлось угадывать, он бы сказал, что Бертоль испытывает его, чтобы проверить, достоин ли Вильгельм его дочери.

Было тяжело смириться с потерей всего своего свободного времени непосредственно перед свадьбой, а затем с тем, что его заставили работать ещё больше, когда он поднял этот вопрос.

— Но когда идёшь на разборки, нельзя отступать, когда их находишь.

— Разборки?

— Если это действительно дело рук твоего отца, то это вызов. Меня бесит, что это не битва на мечах, но у каждого свой способ сражаться. Мне просто придётся с этим смириться.

Они вступят в бой, но не с клинком, а в своей преданности Терезии. Вызов, казалось, заключался в следующем:

И если такого жалкого испытания было достаточно, чтобы доказать его ценность, Вильгельм был совершенно счастлив принять его.

— Я отвоевал тебя у Бога Меча. Можешь не сомневаться, я смогу отвоевать тебя у твоего отца.

— О, э-э… Ну, э-э…

Услышав это так прямо, Терезия забыла обо всём своём гневе и поддалась смущению. Она застенчиво посмотрела в пол, но в конце концов снова обрела голос.

— …Могу ли я быть уверена, что через три дня ты сделаешь меня своей невестой?

— Потрать всю ту энергию, которую ты тратишь на беспокойство обо мне, на то, чтобы подготовить себя. И, кстати, не позволяй никому, кроме меня, видеть это своё уязвимое, краснеющее лицо.

— Уязвимое? — Она выглядела потрясённой; возможно, она никогда этого за собой не замечала.

— ...

Вильгельм нахмурился, видя, насколько очаровательно выражение её лица. Он скрыл свою реакцию игривым толчком в лоб девушки.

— Иии!

Святая Меча, которая через три дня станет невестой Демона Меча, издала милый писк.

3

Эскадрон Зелгефа имел беспрецедентную репутацию во время Войны Полулюдей, как и его лидер, Бешеный Пёс, Бордо Зелгеф.

Бордо, который прошёл через бесчисленное множество битв, был начальником Вильгельма в течение очень долгого времени, и Вильгельм был ему многим обязан. Хотя ни один из них никогда не признавал этого вслух.

Армия страны, включая эскадрон Зелгефа, в настоящее время претерпевала серьёзную реорганизацию после окончания войны, и в рамках этого Бордо был повышен с капитана до члена высшего командования в штабе. Таким образом, должность капитана эскадрона Зелгефа была вакантна, и по традиции повышение происходило изнутри.

— …И у кого-то там, должно быть, не все дома, потому что они хотят, чтобы я стал капитаном. — Вильгельм скривился. Он стоял на площади прямо перед воротами замка Лугуники, в самом центре королевской столицы, перед более чем сотней собравшихся там членов эскадрона.

—

— Что-то не так с такой традицией. Как парень, который покинул эскадрон, может быть повышен до командира? Будет некрасиво, если мы не выберем наших лидеров честно и справедливо.

—

— Ой, заткнись. Или… перестань писать, или

Объектом этого едкого, со свистом вырывающегося сквозь зубы упрёка Вильгельма был его торопливо говорящий — или, скорее, торопливо строчащий — старый боевой товарищ Гримм Фаузен, теперь в непривычном одеянии заместителя командира эскадрона.

Он знал Вильгельма почти с самого начала гражданской войны, и хотя он больше не мог говорить, они продолжали общаться на почти телепатическом уровне. Как капитан и вице-капитан, они отлично сработаются, и это раздражало Вильгельма.

Тот факт, что Гримм, казалось, наслаждался дискомфортом Вильгельма в этой ситуации, тоже его беспокоил.

— Я думаю, что вице-капитан Гримм попал в точку. По крайней мере, никто из присутствующих, похоже, не расстроен тем, что ты стал капитаном. Та церемония доказала твою силу — и твои яйца.

— Смотри, как бы я тебе не продемонстрировал лично, Конвуд.

— Ооо, я дрожу!

Эти шутки исходили от давнего члена эскадрона Зелгефа, Конвуда Мелахау. Он не был особенно выдающимся в бою, но даже Вильгельм заметил его поведение. Острый ум служил как на поле боя, так и за его пределами.

Было много тех, кто, как и Конвуд, знал Вильгельма как члена эскадрона Зелгефа ещё два года назад или больше. Каким бы капитаном он ни был, Вильгельм обнаружил, что обладает минимальным авторитетом среди стольких людей, которые знали его так долго. Тем хуже, если они видели его в самом молодом и неотесанном виде.

— Капитан, которого мы знаем, вице-капитан, которого мы знаем… Какая-то реорганизация.

Возрождённый эскадрон Зелгефа состоял из многих ветеранов, включая вице-капитана Гримма и капитана Вильгельма. Хотя Бордо больше не было с ними, его имя останется.

—

— Я практически слышу, как Пивот вздыхает… Заставляют их работать даже после смерти.

Гримм иронично улыбнулся, но Вильгельм проигнорировал его и посмотрел на собравшиеся войска.

Эскадрон Зелгефа собирался выехать из столицы для патрулирования близлежащих городов и деревень. Их целью было восстановление общественной безопасности, которая исчезла во время конфликта, и пресечение любых заговорщиков, которые могли бы стремиться нарушить перемирие. Это было пустяком по сравнению со всем, что они делали во время войны, но солдаты эскадрона Зелгефа стояли с напряжёнными лицами, глаза горели истинной страстью.

— Даже если всё пойдёт по плану, этот патруль займёт почти ровно три дня… Нам придётся вернуться прямо в день свадьбы капитана и леди Терезии. Знаете что? Когда я услышал эти приказы, я подумал, что начальство сошло с ума.

— Ключом к этой миссии будет то, сколько времени мы потратим на шоссе Лифаус. Все, убедитесь, что остаётесь под действием Божественной Защиты Заграждения от Ветра.

— Не хотелось бы этого говорить, но если ваш земляной дракон рухнет по пути, вас оставят позади. Мы не можем допустить, чтобы кто-то замедлял нас в этой поездке. Я думаю, все здесь согласны, что это правильно.

— Да, конечно. Если что-нибудь случится со мной, не смейте меня спасать…!

Слушая, как солдаты совещаются между собой, подробно обсуждая свои планы, Вильгельм приподнял бровь. Почему они так на этом настаивают? Это факт, что он должен вернуться вовремя к свадьбе, но это не более чем его личная проблема. В конечном счёте, это никак не влияло на остальных…

— Это просто показывает, насколько они все обеспокоены этим, — сказал знакомый хриплый голос. Вильгельм повернулся на голос и увидел приближающегося со стороны замка коренастого гиганта. Мужчина был хорошо сложен, с коротко остриженными синими волосами: Бордо Зелгреф.

— Тебе давно пора научиться обращать внимание на то, что происходит вокруг тебя. Ты теперь командир эскадрона, и скоро станешь мужем. Нельзя думать только о себе, если хочешь преуспеть в обоих этих делах. — Он грубо рассмеялся.

Вильгельм лишь пожал плечами.

— Что ты здесь делаешь так внезапно? Я думал, ты слишком занят для всего этого.

— Га-ха-ха. Я действительно занят. Но это первая миссия нового эскадрона Зелгефа. Как его бывший командир, самое меньшее, что я могу сделать, — это проводить его.

С крепким, здоровым смехом Бордо похлопал Вильгельма по плечу, что больше походило на удар. Демон Меча покачнулся от удара, и гигант сказал тише:

— Кроме того, рядовые солдаты — не единственные, кто считает это задание злоупотреблением властью. Не может быть, чтобы верхи не знали, когда женятся Святая Меча и Демон Меча. Это пахнет неприятностями, и тебе лучше быть осторожным.

— Я всё ещё не привык к тому, что ты даёшь мне такие советы.

— Статус определяется поступками. Я учусь думать головой, хочешь верь, хочешь нет… И тот говорун, которого ты мне на днях рекомендовал, на удивление полезен. Это было правильное решение, уговорить их выпустить его из тюрьмы.

— О, Орфей. Он бабник и мошенник, но это не значит, что он не может быть полезен.

Бордо говорил о мошеннике, с которым Вильгельм познакомился в Тюремной Башне, том самом, который посоветовал ему, как решить его проблему с Терезией. Вильгельм, выполняя своё обещание заступиться за Орфея, рекомендовал его Бордо в качестве потенциального помощника. Вопреки всем ожиданиям, Орфей действительно оказался полезным.

— Полезно иметь рядом такого умного парня. Я думаю, что когда-нибудь было бы неплохо создать организацию, которая работает так же, как он. И когда мы это сделаем, я назову её «Шесть Языков», в его честь.

— Он так гордится тем, сколько у него языков, — сказал Вильгельм. — Он что-нибудь узнал для тебя?

— Никаких подробностей. Просто, что это, вероятно, вмешательство определённых сторон, которые невысокого мнения о твоём браке с леди Терезией. Есть догадки?

— …Достаточно определённые, чтобы у меня разболелась голова.

Он вряд ли мог прямо сказать, что виновником был отец невесты, но его подозрения переросли в почти полную уверенность.

Бордо нахмурился на его ответ, но Вильгельм покачал головой и сказал:

— Не парься. Они хотят драки? Что ж, я тоже. Тебе не о чем беспокоиться.

— Ты думаешь, что это вопрос победы и поражения? Я сам не уверен, но ладно.

Отказ Бордо ввязываться в мелочные детали был одновременно одним из его орудий и одной из его самых сильных сторон. Он закончил их разговор грубым «Задай им жару», а затем пошёл подбадривать людей.

—

— Настоящий бывший капитан, но я согласен. — Вильгельм посмотрел в сторону ворот замка. — Чёрт. Когда Бордо наиграется, мы выдвинемся.

Всего в эскадроне было более ста человек, а также около двадцати драконьих повозок для их перевозки. Всё было выстроено и готово к отправлению, и солдаты были нетерпеливы. Вильгельм намеревался отправиться в путь, как только Бордо закончит обход. Но едва эта мысль промелькнула у него в голове…

— Вильгельм!

…он услышал своё имя со стороны ворот и оглянулся. Он увидел молодую женщину, бегущую вниз по склону мелкими семенящими шажками, тяжело дыша.

— Терезия? Почему ты здесь?

— Слава богу! Я так рада, что успела до твоего отъезда.

Почти игнорируя потрясённого Вильгельма, Терезия вежливо поклонилась стражнику у ворот и вошла на площадь. Ворота замка, эта важнейшая из оборонительных линий, были преодолены без единого окрика.

— …Я знаю, что все тебя узнают и всё такое, — сказал Вильгельм, — но когда это стражник так легко пропускал «отставную» девушку в замок?

— Стражники все прекрасно знают, кто я. Я думаю, что, возможно, я даже знаю их лучше, чем ты — ха! — Терезия подмигнула Вильгельму, который недоверчиво посмотрел на неё.

Они уже попрощались, когда он покидал особняк. Он поклялся вернуться до их свадьбы через три дня, а затем быстро ушёл, чтобы не поддаться искушению задержаться. И теперь всё было напрасно.

Такие расставания становятся тем труднее, чем больше времени на них тратишь. Может быть, он всё ещё не осознавал, как много эта женщина о нём думает.

— Да ладно тебе, Вильгельм. Ты снова хмуришься. Я же говорила тебе перестать.

— Ну, это твоя вина.

— Как это моя вина? Не могу поверить, что ты такое говоришь. О, о! Но послушай…

Терезия протянула что-то, что прятала за спиной. Вильгельм, всё ещё хмурясь, взял это: это была коробка, завёрнутая в ярко-жёлтую ткань.

— Что это?

— Я сделала это для тебя, раз уж ты уезжаешь так далеко. Т-т-ты же знаешь, как называют… обед, упакованный с любовью?

— Ты так смущена, что едва можешь заставить себя это сказать, — заметил Вильгельм, проверяя вес свёртка в руках. Терезия покраснела на середине своего объяснения. Он казался слишком тяжёлым для того, что она могла бы состряпать в такой короткий срок, и Вильгельм был втайне доволен. Отчасти потому, что у него будет что поесть, конечно, но и потому, что Терезия позаботилась о том, чтобы сделать это.

— Так, э-э, тебе, э-э, нечего сказать? — спросила Терезия.

— А что бы я сказал?

— Ради всего святого! Я изо всех сил старалась приготовить тебе хороший обед, разве нет? Как насчёт какой-нибудь искренней благодарности или чего-то в этом роде?

— Искренней благодарности, да? — Он задумчиво помолчал. — Я буду представлять, что это ты, пока буду его есть.

— Аргх, я не знаю, как к этому относиться…!

Вильгельм тщательно обдумал свои слова, но, судя по реакции Терезии, они были неправильными.

Тем не менее, это не меняло того факта, что он был счастлив. Похоже, это дошло до неё, и Терезия смогла выдавить полуулыбку на неуклюжий ответ Вильгельма.

— Всё в порядке, — сказала она. — Я не ожидала многого. Это не так уж важно. Если ты сможешь принять эту еду в том же духе, в котором я её приготовила, этого достаточно.

— Отлично. Так почему же внезапный порыв сделать мне «обед с любовью»?

— Не могу поверить, что ты можешь говорить это так легко…!

Не только выражение лица Терезии могло быстро меняться, но и весь цвет её лица. Она переходила от красного к бледному и мертвенно-белому; наконец, она остановилась на деликатном покашливании.

— Армия не славится изысканной едой, верно? — сказала она. — К тому же, эскадрон Зелгефа будет в пути, и он полон

— У нас есть Гримм, который занимается нашей едой. И даже я могу готовить.

— Конечно, ты не ожидаешь, что Гримм в одиночку будет готовить для сотни солдат. А что касается почерневшего мяса и переваренных овощей, которые подаёшь

— Кхм…

— В любом случае, я хотела сделать что-нибудь для тебя. Если бы я могла сделать что-нибудь, чтобы помочь тебе получить хоть немного больше энергии, чтобы вернуться вовремя к нашей свадьбе… тогда я хотела это сделать! Вот и всё.

Поняв, что начинает ходить по кругу, Терезия отвела взгляд на середине своей речи. Это означало, что она пропустила изменение в глазах Вильгельма.

— ...

Она не заметила, как ему пришлось подавить своё желание обнять её прямо сейчас, раствориться в её уязвимой сладости.

Это было близко. Но ему пришлось считаться с местом, где они находились, и положением. Дело было даже не в том, чтобы подавать плохой пример своим подчинённым. Оковы, о которых Вильгельм никогда не беспокоился, теперь сдерживали его руку. Спасли ли они его, или удержали? Его чувства были смешанными.

— Я знал, что повышение по службе не принесёт мне никакой пользы…

— Правда? Я рада, что так много людей признают тебя.

— Ты делаешь это нарочно?

— …?

Терезия стояла удивлённая, совершенно не подозревая, насколько она очаровательна. Плечи Вильгельма поникли. Демон Меча с опозданием понял, что все взгляды прикованы к нему. Бордо закончил воодушевлять войска, и весь эскадрон теперь наблюдал за обменом репликами между парой. Казалось, они искренне наслаждаются перепалкой между Демоном Меча и Святой Меча.

— …Что вы все уставились?

— Да так, ничего. — Конвуд ухмыльнулся. — Просто думаю, я знаю, что трудно оставлять настоящую любовь позади, но, может быть, пора уже выдвигаться. Ты и твоя старушка сможете провести вместе стооолько времени, сколько захотите, когда мы закончим здесь, после свадьбы. А пока наш капитан холостяк.

— Старушка? Тьфу… Я думаю, ещё немного рановато для этого…!

Смешок пробежал по остальной части эскадрона от поддразнивания Конвуда. Вильгельм щёлкнул языком, будучи объектом смеха, но Терезия, прижав руки к краснеющему лицу, не выглядела совсем уж недовольной.

Теперь она сделала небольшой вдох и вышла вперёд перед эскадроном Зелгефа.

— Э-э, спасибо, что уделили мне несколько минут вашего времени перед отправлением. Я почему-то никогда не думала, что настанет день, когда я увижу, как вы уезжаете без меня. И, может быть, мне тоже следует извиниться за это.

— ...

Терезия выглядела смущённой и виноватой, но эскадрон молчал. Ещё три месяца назад Терезия и эскадрон Зелгефа часто сражались бок о бок в гражданской войне. Она была Святой Меча: она сопровождала их в экспедициях и своим клинком сделала больше, чем кто-либо другой на передовой.

И теперь эскадрон Зелгефа отправлялся в патруль, а Терезия оставалась в столице. Это было бы немыслимо во время войны, и, возможно, сама Терезия чувствовала себя несколько покинутой.

Но—

— Иии!

— Зачем извиняться, глупышка? Так всё и устроено.

Вильгельм хлопнул её по затылку, а затем вышел вперёд. Прежде чем Терезия успела возразить, потирая голову, Демон Меча издал слышимый звук каблуком своей сапоги. В ответ солдаты эскадрона Зелгефа тоже щёлкнули каблуками о землю, выравнивая свои ряды.

— Вау…

— Сражаться и защищать — долг солдата, — сказал Вильгельм. — Я же говорил тебе, Терезия. Ты оставайся здесь, позади меня и остальных солдат, и занимайся своими цветами или чем-то в этом роде. Это долг гражданского.

— Иметь домохозяйку звучит довольно неплохо, а, кэп? — поддразнил Конвуд, на что Гримм добавил:

—

Вильгельм тоже нехотя рассмеялся, а Терезия смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— ...

Всего на мгновение эти большие голубые глаза опасно приблизились к слезам. Терезия быстро смахнула их рукавом, выдавив улыбку на лице. Добрую улыбку, которая могла мгновенно пленить сердца даже Демона Меча, Вильгельма, и всех его могучих воинов.

Всё ещё улыбаясь, Терезия низко поклонилась и сказала:

— Спасибо вам всем. Все, пожалуйста, позаботьтесь о Вильгельме, пока вас не будет!

Это были последние слова, которые кто-либо сказал перед тем, как они отправились в путь.

4

— Га-ха-ха-ха! Вот так штука для нашего Вильгельма, госпожа Терезия. Лучшего способа проводить его и не придумаешь. Не могу поверить, что он уже так под каблуком.

— «Под каблуком»? Пожалуйста. Он не из тех, кого легко ограничить или контролировать. Иногда мне кажется, не я ли держу его в таком крепком кулаке.

— Отсутствие самосознания — само по себе грех. Но в любом случае, вы должны выполнить свой долг как жена Демона Меча.

Такой разговор завязался, когда эскадрон Зелгефа наконец оставил Терезию и Бордо позади. Между ними установилась та особая связь, которая возникает между людьми, пережившими вместе битву. С одной стороны, был Бордо, которого отозвали с передовой из-за повышения; с другой — Терезия, которая фактически вышла в отставку: их соответствующие положения также давали им много общего.

— Мастер Бордо, вам не одиноко смотреть, как Вильгельм и остальные уходят?

— Одиноко. Какое милое слово. Признаюсь, есть небольшое покалывание… или, может быть, большое покалывание, оттого что я не могу просто сбежать с ними, как раньше.

Бордо опустил взгляд на свои руки, в которых не было привычного боевого топора, и его голос немного понизился. Однако вскоре он сжал кулаки.

— Но послушайте. Поле битвы может измениться, но я остаюсь собой. У меня есть свои обязанности. Есть люди, которые ожидали и надеялись, что я поднимусь в этом мире. Я рад, что могу желать и надеяться на что-то. Так же, как вы надеетесь на Вильгельма, госпожа Терезия.

— Я… Да, я чувствую то же самое. — Она посмотрела туда, куда ушли Вильгельм и его солдаты.

Краем глаза она увидела, как скрещиваются мускулистые руки.

— Кстати, — сказал Бордо, — насчёт того, о чём вы просили меня разобраться на этом новом поле битвы… о том, кто отправил эскадрон Зелгефа на это случайное задание…

— Простите, что полагаюсь на вас. Просто сейчас я не могу придумать никого другого, на кого можно рассчитывать.

— Не переживайте. Речь идёт о свадьбе двух моих старейших товарищей. Не то чтобы у меня не было своей заинтересованности… Просто я не совсем уверен, должен ли я вам это говорить. — Бордо почесал свои короткие волосы, выглядя огорчённым.

Терезия сузила глаза, не в силах подавить дурное предчувствие по поводу того, что могло заставить его колебаться.

— Всё… в порядке. Пожалуйста, говорите свободно. Не смягчайте.

— Вы уверены?

— Да. Не жалейте меня.

— …Похоже, за этими приказами стоит Дом Астрея. Другими словами, ваш отец.

В голосе Бордо звучала боль. Терезия закрыла глаза.

Взрывной ауры, которая внезапно ощутилась в воздухе, было достаточно, чтобы каждый волосок на каждом стражнике у ворот встал дыбом. Даже Бордо, с его многолетним боевым опытом, приготовился к смерти.

Но Святая Меча, источник этого невероятного присутствия, быстро взяла его под контроль.

— П-простите! Я вышла из себя! Это была случайность! Не беспокойтесь! — Кланяясь ошеломлённым стражникам, Терезия хлопнула себя ладонью по лбу, как бы подчёркивая, насколько она раскаивается.

Получился милый шлепок, и Бордо начал смеяться над несоответствием этого звука с этой великой фехтовальщицей.

— Госпожа Терезия… я думаю, вы и Вильгельм оба догадывались, верно?

— Да, ну. Я не хотела в это верить. Даже сейчас я бы хотела, чтобы это было неправдой.

Её подозрения подтвердились. Когда она узнала, что на самом деле её собственный дом, её собственный отец пытался помешать её свадьбе, буря начала бушевать в сердце и разуме Терезии.

В любом случае, теперь она знала, кто её враг. И если Вильгельм отправлялся на решающую битву…

— Тогда я тоже должна сражаться…

— Г-госпожа Терезия? Я уверен, что мне не нужно указывать, что если вы поднимете свой меч, Вильгельм будет недоволен, верно? Э-э, и я тоже не был бы в восторге.

— О, под «сражаться» я имею в виду «поговорить». Это была фигура речи… эмоциональная штука.

Тем не менее, Терезия, чувствуя себя совсем по-другому, сжала кулак. Бордо воспринял всё это с большим беспокойством.

Терезия поручила Бордо расследовать это дело, ни разу не упомянув об этом Вильгельму. Она намеревалась сама уладить всё со своим отцом. Бордо горячо надеялся, что насилия будет не слишком много.

— Если вам понадобится посредник, я не буду против… — сказал он.

— Всё в порядке, — ответила Терезия. — Я знаю, что вы заняты, мастер Бордо, и мне не хотелось бы вас беспокоить. Кроме того, эта проблема касается меня и Вильгельма, и я хочу решить её должным образом как муж и ж-ж-жена! Как муж и жена. Да, — сумела выговорить она, покраснев.

Она низко поклонилась Бордо, который не мог полностью избавиться от своего беспокойства; затем она метнулась прочь с площади.

Было ясно даже по тому, как она уходила: она планировала найти Бертоля Астрея, своего собственного отца, и уладить этот вопрос.

— С этими двумя никогда не бывает легко, — пробормотал Бордо. Чувствуя себя заметно постаревшим, он направился обратно в замок, чтобы работать. В его сердце была только одна молитва — чтобы свадьба прошла без сучка и задоринки через три дня.

5

Приказом для эскадрона Зелгефа в этой миссии было патрулирование главных и второстепенных дорог вокруг столицы. Военные уже были развёрнуты в так называемых пяти великих городах страны, чтобы помочь восстановить и укрепить общественную безопасность после войны, поэтому этот патруль в основном охватывал небольшие города и деревни на этих дорогах.

Это не была миссия, которую обычно поручали элитному эскадрону Зелгефа. Тем более вероятно, что это конкретное назначение было уловкой кого-то из-за кулис.

—

— Ты не встречался с этим человеком. Если бы ты встретился, ты бы знал, что я не шучу… Не то чтобы я не понимал, почему он был бы чрезмерно опекающим.

Вильгельм поджал губы на предположение Гримма, когда они ехали бок о бок на земляных драконах. Его старый боевой товарищ улыбнулся, а затем написал ответ на своей бумаге.

Благодаря Благословению отражения ветра, не было ни тряски, ни шума, когда они ехали. Несмотря на это, Вильгельм был втайне впечатлён тем, что Гримм мог так легко писать, сидя верхом на драконе.

—

— …Я ничего не говорил. — Вильгельм нахмурился, недовольный тем, что его мысли так легко читают. Гримм прищурился на него, что заставило Вильгельма прорычать: — Что? Ты выглядишь так, будто не обращаешь внимания. Не приходи ко мне плакаться, если упадёшь со своего дракона.

—

Гримм действительно выглядел глубоко тронутым, настолько, что Вильгельм перестал хотеть огрызаться на него. Семь лет, которые они знали друг друга, охватывали всё время Вильгельма в армии. Не говоря уже о его «потерянных» двух годах. Его знакомство с Бордо и эскадроном Зелгефа было таким же долгим, и даже Вильгельм был способен иногда испытывать настоящие эмоции.

— …Хочешь знать правду? — сказал Вильгельм. — Я был уверен, что ты умрёшь через десять минут после того, как я тебя встретил.

—

— Твой жизненный запас, да?

Вильгельм не любил смотреть на жизнь как на прихоть удачи, хорошей или плохой. Особенно когда дело касалось поля боя — места жизни и смерти, где люди закалялись в пламени битвы.

Единственное, что влияло на выживание в бою, — это то, что ты сделал в своей жизни до этого момента. Он считал, что это должно быть меч против меча, магия против магии, жизнь против жизни. Молодой Вильгельм мог бы наброситься на Гримма по этому поводу. Но теперь он дважды подумал. Почему? Из-за определённой встречи.

Потому что он встретил женщину, которая заставила его думать, что он израсходовал свой собственный жизненный запас удачи.

Гримм протянул молчащему Вильгельму листок бумаги с одним предложением.

—

— Отвали. — Будучи снова легко прочитанным, Вильгельм сердито оттолкнул бумагу.

— ...

Удовлетворённый этим ответом, Гримм сосредоточился на чём-то новом. Он вытащил короткую металлическую палочку из своего седла и ударил ею по куску металла, прикреплённому к его бедру. Получившийся лязг был его способом общения с окружающими. В ответ на звук металла о металл Конвуд подъехал сзади.

— Вызывали? — спросил он.

—

— Это точно. — Конвуд многозначительно кивнул, а затем посмотрел на Вильгельма. Вильгельм сохранял прямолинейное молчание, доказывая, что даже Демон Меча может извлекать уроки.

— Мы не можем допустить, чтобы леди Терезия стояла у алтаря в одиночестве. Поверь мне, весь эскадрон поддерживает тебя в этом. И эта небольшая сцена перед нашим отъездом только ещё больше воодушевила войска.

— Довольно об этом. Поторопись и переходи к делу. — Вильгельм бросил на Конвуда колючий взгляд. Тот достал из сумки карту и развернул её. На ней была изображена область вокруг столицы, с их маршрутом, отмеченным красными чернилами, и кружками вокруг пунктов назначения.

— Сначала мы пойдём по шоссе Лифаус до Флёра, — сказал Конвуд. — Затем мы направимся на запад, через Милл Грей, Бонобо и Крамлин, прежде чем вернуться в столицу. Форсированным маршем.

— Это два дня только на дорогу, — сказал Вильгельм. — Включая патрулирование, я не уверен, что трёх дней будет достаточно.

— Вот почему мы собираемся промчаться по этим дорогам как можно быстрее — чтобы трёх дней было достаточно. Мы договорились оставить любого, кто отстанет. Люди готовы умереть, лишь бы не замедлять нас.

— Это не задание, за которое стоит умирать…

Вильгельм мог бы воспринять слова Конвуда как шутку, если бы не лицо этого человека и разговоры, которые он подслушал перед отъездом. Тем не менее, это было правдой, что они будут стараться свести время в пути к абсолютному минимуму.

— Я думаю, что если, в дополнение к этому, мы закончим наши патрулирования в каждом городе как можно быстрее, мы успеем, — сказал Конвуд.

— Нас это устроит? — спросил Вильгельм. — Весь смысл в том, чтобы повысить общественную безопасность, верно? Если мы пойдём просто для того, чтобы сказать, что мы технически ходили, то зачем вообще беспокоиться?

— Не проблема. Города на нашем маршруте практически накладываются на столицу… Они, вероятно, самые безопасные небольшие поселения в стране прямо сейчас, если уж на то пошло. Им просто нужно знать, что если возникнут какие-то проблемы, большой, страшный Демон Меча немедленно примчится, чтобы разобраться с ними.

—

Вильгельму это почему-то показалось очень широкой интерпретацией их задания, но если они будут слишком усердствовать, у них наверняка не хватит времени. Это был компромисс, которого достигли его люди, взвешивая время и долг.

— Это ещё один признак того, что я размяк… или того, что я стал слишком умным для собственного блага?

—

— Ты думаешь, что это способ заставить меня согласиться на что угодно, не так ли?.. — Тем не менее, Гримм был прав в том, что эта логика быстро убедила Вильгельма.

— При такой скорости и придерживаясь только того, что строго необходимо для патрулирования, мы должны вернуться в столицу через два с половиной дня. С половиной дня у тебя даже будет несколько минут, чтобы подготовиться к церемонии. И тогда все будут жить долго и счастливо.

— Я очень на это надеюсь…

Конвуд звучал даже бодрее, чем обычно, возможно, пытаясь облегчить тревогу, которую они испытывали. Вильгельму, однако, всё это было трудно переварить. Он таил в себе личное беспокойство, от которого никак не мог избавиться. Будучи благодарным за то, что солдаты так полностью привержены тому, чтобы вернуть его домой вовремя к свадьбе, он знал, что за этим стоит Бертоль.

Я не думаю, что он позволит мне так легко отделаться.

—

— Я сражаюсь с врагом, которого не могу достать своим мечом. С таким же успехом я мог бы размахивать палкой.

Выражение лица Вильгельма было мрачным, и Гримм протянул ему бумагу.

—

Глаза Вильгельма расширились, когда он прочитал записку.

— …? Что, ты что-то знаешь?

—

Вильгельм приподнял бровь.

— Хм, это новость для меня. Я не знал, что ты родом из такого близкого места.

Гримм одарил его сложной улыбкой. Вильгельм знал это выражение. Это был взгляд человека, который был непочтителен к своим родителям. Он выглядел точно так же, как он сам: человек, который сбежал из дома после ссоры с братьями, кто-то, у кого никогда не было возможности извиниться.

— У каждого своя история, — невозмутимо сказал Конвуд. — Не то чтобы это было для нас чуждой концепцией.

— Весь этот эскадрон состоит из беглецов? Какой-то элитный отряд, — сказал Вильгельм, тронутый их великодушием. Его сердце стало чуть-чуть легче; он был благословлен отличными товарищами. Не то чтобы он признал это вслух.

—

Как раз в тот момент, когда Гримм подтверждал, что он со всем разберётся, на дороге стали видны смутные очертания каких-то зданий. Это был Флёр, гостиничный городок, о котором они только что говорили. Их первая остановка и проверка того, насколько хорош Гримм как оратор…

— А?

Как только эта мысль промелькнула у него в голове, Вильгельм онемел от того, что он увидел в городе. Так же, как и весь остальной эскадрон Зелгефа.

Причиной тому был гигантский транспарант, висевший над въездом в город, гласивший:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! ТРИУМФАЛЬНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ ВЕЛИКОГО ГЕРОЯ ИЗ НАШЕГО ГОРОДА!

Казалось, всё население собралось, чтобы поприветствовать их.

Раздался громкий радостный возглас; звук людей, которые узнали блудного сына, вернувшегося к ним после того, как завоевал себе положение власти в национальной армии. Не было никаких сомнений в том, кого приветствовали эти люди.

— …Эй, — сказал Вильгельм Гримму, — ты действительно думаешь, что сможешь убедить их, чтобы это было недолго?

Он говорил от имени всех; весь эскадрон сразу же посмотрел на Гримма. Гримм начал потеть. Дрожащей рукой он нацарапал:

—

Это было далеко от смелых заявлений, которые он делал несколько минут назад.

6

— Ну и ну! Подумать только, никчёмный отпрыск трактирщика вернётся к нам таким высокопоставленным!

—

— Гримм, ты нечто! Я сбежал из армии почти сразу же, как только вступил в неё, и вернулся домой…

—

— Слу-у-ушай, Гримм. Я знаю милую юную девушку, которая может тебе понравиться. Хочешь поговорить с ней, прежде чем уйдёшь?

—

И так продолжалось до тех пор, пока эскадрон Зелгефа наконец не смог вырваться из Флёра.

Они выделили два часа на патрулирование в этом городе. Благодаря любезности Гримма, героя родного города, эскадрон Зелгефа успешно превысил отведённое им время на пять часов, проведя во Флёре в общей сложности семь часов.

— Я больше никогда не поверю ничему, что ты скажешь! — бушевал Вильгельм, подгоняя своего земляного дракона во главе группы. Перед лицом гнева Демона Меча всё, что мог сделать Гримм, — это опустить голову. Учитывая всё его позёрство, это был лучший вариант после того, что по сути было жалким поражением. Действительно, ему следовало бы тщательно обдумать, что пошло не так в этом случае.

— Полегче, кэп, — сказал Конвуд. — Мальчик сбегает из дома и возвращается героем — конечно, мама, папа и дети хотят отпраздновать…

— Да, и каждый родственник, учитель и старый друг! Они выстроились в очередь до следующей деревни… Какой бардак! — Крики Вильгельма стали ещё громче, когда он вспомнил о семичасовых торжествах.

По правде говоря, никого из них не удивило, что деревня Гримма могла захотеть устроить событие из его возвращения домой. Некоторые из его близких родственников чуть не расплакались, увидев его снова.

—

— Учитывая, как ты выглядел, когда я тебя встретил, и тот факт, что они не получали от тебя известий в течение многих лет, я их не виню.

Это было общее мнение всего эскадрона в то время, что Гримм вряд ли выживет в течение долгого времени. Но благодаря череде совпадений он всё ещё был с ними. Сам Гримм, вероятно, не стал бы возражать, назвав это даром удачи.

— Это довольно серьёзный удар по нашему графику, но семья вице-капитана была очень рада его видеть, — сказал Конвуд. — А что касается патрулирования, мы не могли бы и мечтать о более успешной демонстрации военного присутствия.

—

— Нет, забудь, — сказал Вильгельм, прерывая Гримма, когда тот начал писать извинительную записку. — Конвуд прав. По крайней мере, мы выполнили свою работу.

Как беглец, лишённый сыновней почтительности, как и его старый товарищ, Вильгельм вряд ли мог его судить. Каково бы ни было положение других членов его эскадрона, у Вильгельма больше не было семьи, с которой можно было бы связаться. Пламя войны поглотило их, вместе со всем его родным городом. Он был таким же, как Гримм, в том, что он сбежал и никогда не связывался со своей семьёй после этого. Но, в отличие от Гримма, у Вильгельма никогда не будет возможности извиниться.

С этой точки зрения возможность для Гримма воссоединиться со своей семьёй и друзьями была поводом для радости.

— Мы можем наверстать время, — сказал он. — Если хочешь показать, что сожалеешь о сегодняшнем дне, просто… пиши своей семье иногда.

— ...

— В любом случае, когда ты вернёшься с Кэрол однажды, всё будет ещё хуже, верно?

Пытаясь оставить случившееся позади, Вильгельм упомянул возлюбленную Гримма. Он видел, как обрадовалась семья Гримма, узнав, что их сын достиг военного звания. Если бы они знали, что он собирается жениться на дочери дворянина, они были бы невообразимо потрясены.

—

Казалось, это вдохновило весь отряд, и они отправились в путь с удвоенной энергией. Временные рамки, которые они пытались максимально сжать, вместо этого были серьёзно расширены, но всё ещё не выходили за рамки возможного восстановления.

— К счастью, я не думаю, что у нас есть члены эскадрона, которые родом из каких-либо других мест, которые мы посещаем, — сказал Конвуд.

— Это облегчение, — ответил Вильгельм. — Если я увижу ещё одного родителя, друга, члена семьи или доброжелателя, я их…

—

— Я просто не хочу повторения Флёра. Я пытаюсь свести сопутствующий ущерб к минимуму, так сказать.

Независимо от реакции Гримма, эскадрон Зелгефа поспешил по Лифусскому шоссе. Вскоре они благополучно прибыли в свой следующий пункт назначения, Милгр.

На этот раз не было массовой приветственной вечеринки, и они смогли завершить своё патрулирование и двинуться дальше в кратчайшие сроки.

—

— Сколько времени мы наверстали?

—

— И на кой черт я спросил?

Тем не менее, они действительно восстановили некоторое время. Если всё так и пойдёт, им, возможно, удастся вернуться в столицу за пару часов до свадьбы.

— По крайней мере…

По крайней мере, он, возможно, уедет, не расстроив Терезию. Вильгельм знал, что хватается за соломинку, но это было всё, что у него было.

Но, конечно, когда хватаешься за соломинку, эта соломинка в конце концов ломается.

7

Дворянский квартал столицы был местом, где могли жить только люди со статусом. Совершенно новые магические фонари сияли в ночи вдоль улиц с прямыми краями, вымощенных плитами, которые пролегали среди роскошных, элегантных зданий. Драконьи повозки, катившиеся по улицам, почти не издавали звука; всё это место было верхом изящества.

Страна, предположительно, устала от долгой гражданской войны, но конфликт, казалось, едва коснулся этого места. Дворянский квартал, казалось, отвергал все влияния из-за своих границ, словно отдельный мир. Любые беспорядки или драки были строго запрещены, в знак уважения к этикету и спокойствию этого района.

Две женщины шли по району, их туфли стучали по земле. Одна из них шла, расправив плечи, рассекая воздух, в то время как вторая женщина окликнула первую.

— Л-леди Терезия! Вы… вы действительно собираетесь противостоять лорду Бертолю?

— Конечно, Кэрол. Я ужасно зла на всё это.

Терезия, всё ещё быстро шагая, поджала губы, обращаясь к другой женщине, у которой были золотые волосы и голубые глаза, и которая производила общее впечатление резкости. Вторая женщина, Кэрол, сжалась под взглядом Терезии.

— Ты хочешь сказать, что ты против меня, Кэрол? Что ты против… моей свадьбы?..

— Пожалуйста, не смотрите на меня так тревожно, госпожа! Я бы никогда не выступила против вас ни в чём! Хотя, признаюсь, Вильгельм не был бы моим первым выбором в мужья…

— Значит, ты

— …! Пожалуйста, не ставьте меня в такое трудное положение; вы заставите меня плакать! Я буду рыдать, как жалкий маленький ребёнок!

— П-прости, прости. Всё в порядке, Кэрол, я тебе доверяю.

Видя, что напряжённая красавица вот-вот сломается, Терезия поспешила успокоить Кэрол. Её служанка, служившая ей столько лет, обычно была довольно стоической, но когда дело касалось вопросов, в которых была замешана Терезия, она иногда могла становиться удивительно хрупкой. В последнее время эта тенденция распространилась и на её любовь к Гримму, и, из-за его связи с Терезией, на всё, что связано с Вильгельмом. Кэрол стала довольно эмоциональной и любительницей милых вещей…

— Я удивлена, узнав, сколько проблем ты можешь доставить, Кэрол, — сказала Терезия.

— Т-такая внезапная критика, миледи. Я первая среди ваших служанок и та, кто помогает вам ориентироваться в этом мире. Я надеюсь, что вы будете продолжать полагаться на меня так же, как и всегда.

— Да. И ты всегда была очень надёжной.

— Да, мэм!

Терезия ободряюще похлопала Кэрол по плечу, на что та ответила сияющими глазами и выразительным кивком. Она подпрыгнула с криком, прежде чем удивлённо наклонить голову.

— А? Когда это я стала такой послушной…?

— Пойдём, Отец и Мать должны быть здесь. Пойдём выскажем им всё, что о них думаем. — Терезия полностью проигнорировала вопрос Кэрол, когда они подошли к одному конкретному дому в дворянском квартале — месту для посетителей, приехавших в столицу издалека. Учитывая свадьбу на следующий день, родители Терезии — Бертоль, глава Дома Астрея; и его жена, Тиша, — предположительно, были там.

— Мне показалось странным, когда они сказали, что остановятся в гостевом доме, а не в нашем особняке. Я уверена, что они просто не хотели, чтобы я узнала, что они замышляют.

— Понятно, — сказала Кэрол. — Если позволите спросить, миледи, что сказал лорд Бертоль, когда отказался остаться в особняке?

— Он заявил, что дом уже принадлежит мне и Вильгельму как мужу и жене, так что они не будут пытаться навязываться нам… И, э-э, ну, поверь мне, я не была убеждена просто потому, что он назвал нас «мужем и женой», ладно?

Кэрол мягко улыбнулась.

— Конечно, я понимаю. Ваша Кэрол на вашей стороне, леди Терезия.

Это была та же улыбка, которую она показала на церемонии после окончания войны, когда она молча наблюдала за Терезией, готовой принять честь, которую она не хотела. То есть, улыбка, которая показывала, что она что-то скрывает в своём сердце; и у Терезии не хватило смелости спросить, что это было.

— В любом случае, пойдём, — сказала Терезия. — И давай сделаем так, чтобы подобное больше никогда не повторилось.

— Но, миледи, какой в этом смысл, даже если лорд Бертоль признает своё вероломство в этом случае?

— Меня не волнует этот раз. Я собираюсь заставить его пообещать на будущее. В конце концов… — Направляясь ко входу в гостевой дом, Терезия оглянулась на Кэрол. В её глазах не было и следа сомнения, когда она заявила: — Вильгельм

Затем, на этой волне уверенности, Терезия потянулась к двери.

8

Таким образом, Вильгельм пользовался полным доверием Терезии, но…

— ...

Небо было тёмным. Невероятно тёмным. Весь мир, казалось, был сделан из этой кромешной тьмы, без единого луча света где-либо.

Четыре угла мира, казалось, не содержали света, и воздух казался насыщенным песком, который тёрся о кожу, неся горечь, которую они могли практически попробовать. Земля под их ногами была одновременно твёрдой, но влажной и скользкой. Это была поистине худшая из возможных обстановок.

Несколько лязгов металла о металл разнеслись в темноте и исчезли вдали. Люди напрягли слух, чтобы проследить за ними, услышали, как они исчезают вдалеке, а затем вздохнули.

— Глубоко, да?..

В этом не было места для сомнений, и не было никакого ответа. Но это имело смысл. Помимо Вильгельма, здесь, в этом месте, было только два других человека. Один из них был без сознания на руках Демона Меча, а что касается другого…

— ...

Вильгельм почувствовал, как его хлопают по плечу, и оглянулся. Он не мог видеть лица другого человека из-за мрака. Но благодаря долгому знакомству он всё равно знал, о чём думает этот человек. Это было страшно. И он давал худший из возможных ответов.

Вряд ли было необходимо подробно рассказывать о том, насколько плохим сочетанием были Гримм и полная темнота. Отсутствие света было естественным врагом человека, который общался посредством письменного слова. Его выражение лица и язык тела могли передать кое-что из того, о чём он думал, но в этой кромешной тьме даже это было невозможно.

— …нгх.

— Неважно, как сильно ты хочешь поговорить, — сказал он, — я всё равно не знаю, что ты пытаешься сказать…

Может быть, Гримм был расстроен тем, насколько ужасной была ситуация. Однако, услышав скрипучий стон, Вильгельм на самом деле успокоился. Люди иногда становятся спокойнее, чем больше паникуют окружающие. Или, возможно, это только казалось. Возможно, Вильгельм просто столкнулся с такой огромной чередой неудач, что прошёл через реальное бедствие, чтобы достичь чего-то вроде просветления.

— Ааа… — Вильгельм почесал щёку и посмотрел вверх. Он мог видеть обрушившийся вход в пещеру, но, как ни старался, не мог до него добраться. Им придётся исследовать, используя эхо от металлической пластины Гримма, в надежде, что в глубине будет ещё один выход.

— Но даже если я выживу, Терезия может убить меня вместо этого…

Ещё до вопроса о том, чтобы успеть на свадьбу вовремя, стало сомнительно, вернётся ли он вообще домой живым. Вильгельм вздохнул. И когда до свадебной церемонии оставалось всего полдня, Демон Меча сделал свой первый шаг вглубь пещеры, надеясь избежать погребения заживо.

9

Кэрол тихо сглотнула, ощущая устрашающее присутствие мужчины перед ними. Оно было очень похоже на воинственную ауру, исходящую от превосходного фехтовальщика, но было общеизвестно, что стоящий перед ними мужчина не владеет мечом, и Кэрол была хорошо осведомлена об этом факте. Следовательно, эта подавляющая аура должна была быть волной какой-то другой сильной убеждённости.

— Во-первых, позвольте поблагодарить вас за то, что проделали весь этот путь до столицы.

Кэрол почувствовала себя застывшей; рядом с ней её вечная госпожа зажгла искру разговора. Её глаза были жёсткими, один этот взгляд мог бы сразить менее сильного противника. Но этот мужчина, нисколько не испугавшись выражения лица Терезии, посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся.

Конечно, он так поступил. В конце концов, человек, стоящий перед Терезией, технически не был врагом, а—

— Какие формальности, Терезия. Это место для семьи. Не чувствуй себя обязанной соблюдать церемонии.

— Да, но…

— Не заставляй меня настаивать. Мы семья, и я твой отец. Нет нужды в пышности и обстоятельствах. — Он улыбнулся ей, мужчина средних лет с довольно лихой бородой. Его рост, его густые рыжие волосы и его улыбающиеся голубые глаза, казалось, вызывали в памяти образ Терезии. Как, возможно, и следовало, ведь они были родителем и ребёнком.

Её отца звали Бертоль Астрея. Он действительно был кровным отцом Терезии и нынешним главой Дома Астрея, на протяжении поколений являвшегося домом для линии Святых Меча, тех, кто стоял на вершине фехтовального мастерства.

Но он был в равной степени известен тем, что, несмотря на своё происхождение, сам Бертоль абсолютно не владел клинком.

— Кэрол, — сказал Бертоль.

— Д-да, сэр! — ответила Кэрол. — Прошло довольно много времени, лорд Бертоль.

— Оставьте формальные приветствия. Что с вами случилось? Вы и Терезия стоите так напряжённо. Это заставляет меня опасаться, что что-то случилось. Нет?

Кэрол выпрямилась, когда разговор перешёл на неё, не в силах скрыть свою нервозность. Было трудно судить о её точной социальной дистанции от Бертоля, и ей было трудно разговаривать с ним по причинам, совершенно не связанным с отношениями семьи Кэрол с Астреями.

— Отец, пожалуйста, не придирайся к Кэрол. Она очень серьёзная молодая женщина.

— О, «придираться» — такое уродливое выражение. В любом случае, похоже, ты наконец готова. Ты, должно быть, нервничаешь из-за завтрашнего дня, но я могу заверить тебя, что тебе не нужно—

— Вообще-то, Отец, я пришла поговорить с тобой именно о завтрашнем дне.

Терезия прервала Бертоля, чтобы перейти непосредственно к делу. Кэрол восприняла это как сигнал привести себя в порядок, и Бертоль слегка прищурился.

— Когда твоя дочь завтра станет невестой и приходит, говоря, что хочет поговорить об этом завтра, невозможно не почувствовать беспокойство. — Бертоль улыбнулся, как бы развеивая тревогу. Казалось, он не испытывал угрызений совести при упоминании следующего дня. Этот факт заставил Кэрол дрожать. Причастность Бертоля к патрулированию Вильгельма уже была ясна. Тем более шокирующим было то, что он мог обсуждать эту тему с полным самообладанием.

— Традиционно, когда невеста приветствует своих родителей перед свадьбой, она благодарит их и даёт им обещания на будущее. Обычно она делает это непосредственно перед церемонией, но тогда у нас вряд ли будет время вытереть слёзы. Это довольно заботливо с твоей стороны.

— Конечно, я благодарю тебя. Но я пришла сюда не за этим.

Терезия покачала головой, заставив Бертоля прибегнуть к худшему варианту.

— Ты хочешь отложить свадьбу, значит, или отменить её? Боюсь, этого просто нельзя сделать в такой поздний час. Это навлечёт такой позор на нашу семью… Да, ужасное унижение. — Он прижал руки к лицу, как бы подчёркивая, какой трагедией это было бы.

— Я задавался вопросом, что могло привести тебя и Кэрол сюда одних — не говори мне, что жених сбежал от тебя? Или есть какое-то тревожное откровение о нём? Я спрашивал его о его прошлом, когда мы встречались с ним, но, возможно, он всё ещё что-то скрывал. Нет, подождите… Что-то о его личности или предпочтениях, что не было бы очевидно для среднего наблюдателя… Это какое-то извращённое сексуальное желание?

— Отееец…

— Успокойся, Терезия, тут нечего смущаться. Муж и жена должны, кхм,

—

Терезия наконец прервала своего внезапно многословного родителя, стиснув зубы. Глаза Бертоля расширились от звука её голоса, и он замолчал под её пристальным взглядом.

— Я ещё ни слова не сказала, Отец, но ты, похоже, прямо-таки жаждешь принять этот позор.

— Жажду? Ну, это очень странно. Я просто думаю о твоём счасть—

— Ты что-то сделал с Вильгельмом, не так ли, Отец? Я это знаю.

Бертоль, казалось, не знал, когда остановиться, поэтому Терезия обрушилась на него словами, острыми, как любой меч. Он онемел под этим натиском, пока наконец не сумел ответить.

— И… что, если и сделал?

На губах Бертоля появилась тонкая, жестокая, явно злодейская улыбка. Несмотря на смутный фиговый листок

Терезия испустила тихий вздох, обнаружив эту злобу со стороны своего собственного отца.

— Спасибо за всё, что ты сделал для меня до этого момента, — сказала она. — Настоящим я отрекаюсь от имени Астрея. Прощай.

— Что?! П-подожди минутку, Терезия! Твой отец не позволит этого!

— Ты думаешь, меня волнует, что ты позволяешь? Ты должен умолять меня о прощении! Почему ты вообще сделал такую вещь?! Я с самого разговора задавалась вопросом; что именно ты так ненавидишь в моём Вильгельме?!

Терезия, столь быстрая на действия, набросилась на Бертоля. Он пошатнулся от этой новой атаки, его рот открывался и закрывался. Устрашающая аура, которая исходила от него до этого момента, исчезла. Вместо этого был только изумлённый, подлый человечек, чьи планы были раскрыты.

— Твои методы, Отец, нечестны! Если тебе не нравится Вильгельм, так и скажи. Что с ним не так? Давай, скажи мне! Дело в его достижениях? В его происхождении? В его владении мечом? В его

— Л-леди Терезия, мы отклоняемся от темы…

— Нет, не отклоняемся! Вильгельм красив! Ты так думаешь, не так ли, Кэрол?!

— Гримм первый в моём сердце, так что я не могу сказать!

Увлечённая ускоряющимся темпом разговора Терезии, Кэрол неожиданно для себя призналась в том, что она действительно чувствовала. Она яростно покраснела.

Терезия прижала руку ко рту и сказала:

— Кэрол, ты просто прелесть…

— П-пожалуйста, не дразните меня, леди Терезия…!

— Кхм, она права, не стоит дразнить, дорогая. Я думаю, ты отняла несколько лет жизни у своего отца.

— То, что я сказала

— Что?! Почему?!

—

Бертоль съёжился под криком Терезии, выглядя так, будто может упасть в обморок прямо сейчас. Кэрол подавила желание вмешаться, ожидая, как будут развиваться события.

Этот диалог между отцом и дочерью был, по сути, совершенно нормальным.

Достоинство, с которым Бертоль начал разговор, было полностью разрушено эмоциональной вспышкой его дочери. Это был не первый подобный разговор, который они вели о свадьбе Терезии в последнее время. Кэрол прекрасно знала об этом, слыша, как Терезия жаловалась на это несколько раз.

— Ты пытался накопать на него грязь до того, как встретил его, ты ввёл новых членов в эскадрон Зелгефа, пытаясь добиться смещения Вильгельма с должности, и ты снова и снова откладывал свадьбу в надежде сбить его с толку… но это неприемлемо! Я не могу поверить, что была достаточно глупа, чтобы позволить тебе так долго уходить от ответа!

— Это из-за вашего доброго сердца, леди Терезия, — сказала Кэрол. — Но я согласна, что на этот раз всё зашло слишком далеко.

— Что! Ты тоже, Кэрол? — Слабея под перечислением своих преступлений, Бертоль обнаружил, что теперь и Кэрол смотрит на него с презрением. Его борода ощетинилась, когда Кэрол направила на него обвиняющий палец.

— О, Кэрол, — сказал он, — дочь семьи Ремендис. Ты и твой род служили Дому Астрея на протяжении поколений. Смеешь ли ты теперь выступать против главы этого самого дома?

— Мы служили, сэр, но я Кэрол прежде, чем Ремендис. И моя верность принадлежит не семье Астрея, а леди Терезии.

— Хрргхх…!

Прямой упрёк лишил Бертоля дара речи. Терезия проигнорировала его, её глаза наполнились эмоциями от заявления Кэрол.

— Если бы я была мужчиной, — сказала она, — клянусь, я бы сделала тебя своей невестой, Кэрол.

— Этому не суждено было случиться, миледи.

— Ст-стойте! Я не позволю этого! Я бы не отдал тебя ни Кэрол, ни кому-либо другому!

— Я не предлагаю этого всерьёз, — сказала Терезия. — Но, что более важно, Отец…

Она повернулась к Бертолю, который оказался настолько загнанным в угол, что даже шутливое замечание воспринял всерьёз. Её глаза сузились.

Ты говоришь, что не отдал бы меня даже Кэрол? Должна ли я понимать это так, что проблема не в Вильгельме, а в чём-то другом?

— Эрк…

— Вы только что сказали «эрк», лорд Бертоль?

Бертоль побледнел, всё его тело дрожало. Он не был человеком с сильным «покерфейсом». Хотя, возможно, его было бы немного труднее прочитать, если бы дело не касалось его дочери.

Терезия продолжала молча смотреть на него. Истинные мотивы Бертоля теперь были очевидны, но после стольких вмешательств в её свадьбу Терезия была не в настроении проявлять милосердие. Она собиралась нанести последний удар.

Однако прежде, чем она смогла сразить его, кто-то новый вошёл в комнату и разговор.

— Боже мой, какая низость. Я думаю, уже пора сдаться.

Они втроём оглянулись, и каждый отреагировал по-своему. Лицо Бертоля стало ещё более анемичным, в то время как щёки Терезии напряглись. Кэрол, с другой стороны, исполнила официальный поклон и сказала:

— Леди Тиша, давно не виделись. Кэрол к вашим услугам.

— Нет нужды в формальностях, дорогая. Ты знаешь, что ты мне как дочь.

Это замечание, вместе со взрывом смеха, исходило от женщины неопределённого возраста, с длинными льняными волосами. Её красота делала её поразительно молодой; в ней было безошибочное очарование.

Её звали Тиша Астрея. Жена Бертоля и Терезии—

— Мать.

— Ты тоже, Терезия. Не дуйся. Я вырастила тебя милой — твой Вильгельм разлюбит тебя, если ты будешь всё время делать такое лицо.

— Вильгельм никогда не перестанет любить меня… я думаю.

— Ну, разве это не чудесно. А ты, дорогой?

Тиша широко улыбнулась, видя очевидную любовь своей дочери к Вильгельму, а затем посмотрела на своего мужа. Этого взгляда было достаточно, чтобы Бертоль отшатнулся, многозначительно махнув рукой.

— Т-так, минутку, Тиша. Это, знаешь ли, всё ошибка… Да, вот именно, недоразумение.

— Неужели? Ты хочешь сказать, что ты был слишком одинок, чтобы отпустить свою дочь замуж, и поэтому досаждал её будущему мужу всеми способами, которые только мог придумать, включая преднамеренное принуждение его к военной миссии, которая противоречила бы дате самой свадьбы, а затем был обнаружен своей дочерью, которая теперь угрожает покинуть свою собственную семью… но всё это просто недоразумение?

— Аргх…

Натиск Тиши был ещё более сокрушительным, чем у её дочери, и единственным ответом Бертоля было то, что он опустился на колени. По правде говоря, если бы кто-то ещё подслушал список злодеяний этого человека, он был бы шокирован.

Тиша вздохнула, глядя на своего онемевшего супруга, а затем повернулась к дочери.

— Мне так жаль, Терезия. В дополнение к тому, что он довольно подлый, этот человек ещё и невероятно мелочный и не смог бы найти выход из бумажного пакета — и это привело к таким неприятностям для тебя и твоих близких.

— Э-э… Мать, разве ты обычно не немного более благосклонна к Отцу…?

— Разве ты видишь что-нибудь в его действиях, что можно было бы поддержать?

Три женщины, если не сам Бертоль, могли согласиться, что абсолютно ничего.

Под совместным натиском своей жены, своей дочери и девушки, которая была ей как дочь, Бертоль обнаружил, что его гордость в клочьях. Но даже съёжившись, он сумел посмотреть им в глаза.

— Х-хорошо, говорите, что хотите. Но это не изменит фактов. Если этот молодой человек не явится вовремя на свадьбу, это будет оскорблением для нашего дома. И тогда мы никогда не сможем смириться с этим браком. Ты никогда не выйдешь замуж, Терезия…!

— Но почему ты…? Отец, ты хочешь удержать меня в моей жизни? Почему?

— Это не то, о чём мы должны говорить сейчас.

— О, прекрати этот многозначительный спектакль. Ты просто не хочешь отпускать свою дорогую, милую дочь. И ты не остановишься ни перед чем, чтобы удержать её.

— Тиша?! Ты на чьей стороне?!

— Какой вопрос. Конечно, моей дочери.

— Чтоооо?! Но почему?! Ты же

— Ты думал, что жена всегда должна слепо следовать за своим мужем? Какая восхитительная фантазия.

Поражённый острым языком Тиши, Бертоль обнаружил, что его образный корабль снова тонет. Его реакция ясно давала понять, что его мотивы были именно такими, как утверждала Тиша.

— Мелкие мысли, мелкие цели, мелкий человек… — Кэрол звучала раздражённо.

— Справедливости ради, это часть того, что делает его милым, — сказала Тиша, лукаво глядя на своего мужа.

Отношения между ними были несколько трудны для понимания, но было достаточно ясно, что Тиша действительно любила Бертоля. Даже Кэрол, которая знала их так долго, была озадачена этим фактом, но так уж оно и есть…

— Может быть, для тебя это и мило, Мать, но для меня это ужасно. Я не знаю, в каком затруднительном положении может оказаться Вильгельм из-за нелепых махинаций Отца…

— Как я уже сказала, в этом человеке нет ничего особенного. Он не способен ни на что по-настоящему ужасное. Просто несколько небольших тактик задержки на дороге… мелкие ловушки, ничего, что могло бы

— Его последней борьбой? — Кэрол нахмурила брови, услышав попытку Тиши развеять тревогу Терезии.

Тиша спокойно посмотрела на Кэрол из-под своих длинных ресниц и сказала:

— Верно, самой последней. Он хочет иметь возможность держать голову высоко поднятой как мужчина семьи Астрея, иметь возможность сказать, что он испытывал мужа своей дочери до самого конца.

— О… — Терезия и Кэрол обе удивлённо посмотрели на Тишу.

Это, как она говорила, был последний акт озорства отца Терезии — последнего мужчины в семье Астрея после смерти братьев Терезии в гражданской войне.

— Старший Брат Темза, — сказала Терезия, — Старший Брат Карлан. И Касильес… — Она посмотрела в пол, произнося имена троих из тех, кто погиб в бою. Они казались хорошими братьями и сёстрами, подумала Кэрол. По крайней мере, все они любили Терезию.

Назвав своих ушедших братьев, Терезия посмотрела на Тишу.

— Если бы мои братья были ещё живы… как ты думаешь, они были бы против моего брака?

— Полагаю, я не знаю. Эти мальчики никогда не были такими тугодумами, как Бертоль, поэтому я не думаю, что они сделали бы что-нибудь столь же нелепое, как это… но они бы испытали его, я уверена. Чтобы проверить, сможет ли твой Вильгельм принести тебе счастье.

— Он уже сделал это, давным-давно.

Тиша улыбнулась этому шёпоту Терезии.

— Это было бы для того, чтобы убедиться, что он сможет продолжать делать это. — Она подошла к своему упавшему мужу, положив руку ему на плечо. — А теперь я полагаю, что вам двоим нужно готовиться к свадьбе. Это работа долгого дня, сделать невесту как можно более красивой для её брака.

— Да, Мать. Но что насчёт Отца…?

— Как я уже сказала, это его последний акт сопротивления. Я не позволю ему сделать что-либо ещё. И твой дорогой жених сможет превзойти его маленькие заговоры. Разве ты не согласна?

Терезия рефлекторно отреагировала на провокацию своей матери.

— Конечно, согласна. — Затем она нахмурилась. — Но, Мать.

К тому времени, когда она поняла, что находится в ладони своей матери, было уже слишком поздно. Её лишили причины загонять Бертоля в угол.

— Отцу действительно нужно покаяться! Я действительно, действительно зла на этот раз!

— Я-я подумаю об… ладно! Я понимаю! Я каюсь! Я искренне сожалею о своих поступках! — Колебания Бертоля сменились искренней капитуляцией под давлением Терезии. Его дочь фыркнула на него, и Кэрол слабо пожала плечами.

— Боже, как я устала… — сказала Терезия.

— Вы были потрясающей, однако, — сказала Кэрол. — Я сама с нетерпением жду завтрашнего дня. — Тонкая улыбка играла на её губах.

Терезия приподняла бровь.

— Так ты тоже веришь, что Вильгельм успеет, Кэрол? Я немного удивлена…

— Ну, с ним

В уме Кэрол она вновь переживала тот день, когда Святая Меча, Терезия, стала просто нормальной девушкой. Не одна Терезия была спасена Вильгельмом в тот день. Она никогда не говорила об этом, и всю свою жизнь не будет говорить, но он спас и Кэрол.

Страсть Демона Меча в тот день, то, как он сражался, осталось запечатлённым в её памяти.

— Итак, леди Терезия, давайте готовиться к завтрашнему дню. Всё так, как сказала леди Тиша — завтра вы будете самой красивой женщиной в мире. Позвольте мне помочь вам.

— Кэрол…

— Единственное, в чём я завидую этому человеку, так это в том, что мне придётся отдать ему мою леди Терезию.

— Я чувствую то же самое.

— Отец—!!

Кэрол просто пыталась скрыть своё смущение, но Бертоль, быстро оправившись, согласился с ней. Его слова вызвали крик и румянец у Терезии. Однако за краснотой на её лице скрывался не столько гнев, сколько настойчивое ожидание следующего дня.

— Я буду ждать… — прошептала Терезия, всё ещё краснея, отсутствующему кому-то, о ком она так сильно заботилась.

Этот драгоценный, драгоценный человек преодолеет всё злобное вмешательство Бертоля, чтобы быть там, на свадебной церемонии на следующий день, чтобы взять её в жёны. В этом она была уверена.

10

Примерно в тот же момент, когда его невеста была в столице, заявляя о своей непоколебимой вере в него…

— …Чёрт, воздух пахнет землёй. — Молодой человек сплюнул на землю с рычанием разочарования, вытягивая шею, чтобы осмотреться. Но зрение само по себе имело ограниченную ценность в неосвещённой пещере, заключённой в толстые каменные стены.

Ему приходилось пробираться в основном наугад, следуя за тем ветерком, который он чувствовал, и слишком тонким лучом надежды.

Он находился в горах Кордор, недалеко от Крамлина, города к юго-востоку от столицы — в пещере, известной как «Гнездо Земляных Змей». Она считалась настолько опасной, что местные жители никогда к ней не приближались. И когда до его свадьбы оставалось полдня, Вильгельм оказался запечатанным внутри, буквально потерявшись в темноте.

Всё началось несколько часов назад. Если не считать задержки в Флёре, неистовое патрулирование эскадрона Зелгефа проходило гладко. Они прошли через Милл Грей, известный своими ветряными мельницами, и Бонобо, известный своими винокурнями, в кратчайшие сроки и вскоре прибыли в свой конечный пункт назначения, Крамлин.

Проблемы возникли, когда эскадрону представили отчёт, в котором говорилось, что несколько местных детей пропали без вести. Была вероятность, что они просто играли, или заблудились, или разыгрывали шутку. Но если с ними произошла какая-то чрезвычайная ситуация, то это входило в мандат эскадрона как защитников общественной безопасности.

— Капитан, если мы потратим здесь время, мы…

— Опоздаем на свадьбу. Я знаю. И что я скажу Терезии? «Я бросил кучу детей, чтобы быть с тобой»? Она бы лично зарубила меня и каждого члена этого эскадрона.

—

Такова была оценка эскадрона Зелгефа ситуации с пропавшими детьми. Вильгельм был категорически против пренебрежения служебными обязанностями в пользу приоритета свадьбы, и ни одна душа не выступила против него. Вместо этого они принялись за работу как можно быстрее.

Они поручили местным жителям обыскать сам город, а эскадрон Зелгефа проверил окрестности. Именно это привело их к обнаружению следов возле горы Кордор и к тому, чтобы проследовать по ним к детям, которые упали в пещеру.

К тому моменту они пробыли в Крамлине два часа — болезненное количество времени, но не невосполнимая потеря. С облегчением Вильгельм планировал спуститься в пещеру и помочь каждому из четырёх детей выбраться, а затем вернуться в город.

По крайней мере, до того момента, как произошло землетрясение, обрушившее вход в пещеру.

Всё началось с небольшого толчка и маленькой трещины; затем толчки стали сильнее, а трещина шире, пока, под градом пыли и земли, бывший вход не превратился в невыразительную стену.

В пещере остались только Вильгельм, последний из четырёх детей, и Гримм, который ловил детей, но упал во время землетрясения.

Несколько часов спустя они втроём всё ещё пробирались в темноте.

Напрягая глаза, чтобы что-нибудь увидеть, Вильгельм пробормотал в кромешную тьму:

— Я был уверен, что это будет быстрее, чем пытаться раскопать вход… но я начинаю думать, что было бы разумнее подождать помощи. — Как будто в упрёк, раздался звук металла, который эхом отразился от стен пещеры.

Этот шум издавал протестующий Гримм. Он ударял по металлической пластине, привязанной к его левой ноге, как бы твёрдо говоря:

Поскольку они были готовы к различным обстоятельствам, даже без слов они могли поддерживать минимальное общение, но это делало вмешательства Гримма гораздо более физическими и шумными, чем когда он мог просто записать их. Вильгельму, конечно, не нужно было, чтобы Гримм говорил ему не сдаваться; он просто хотел выбраться из пещеры, и этого лязга, как можно быстрее.

Возможно, было благословением то, что маленький мальчик, который был с ними, потерял сознание во время обрушения и оставался без сознания. Гримм нёс маленькое тело с собой, Вильгельм шёл впереди, чтобы разведать пещеру — следуя за ветерком, который дул через туннели, в надежде найти другой выход.

— ...

Час за часом неумолимо скользили мимо. В пещере почти не было света, и скорость их поисков не могла сравниться даже со скоростью улитки. Их начало охватывать нетерпение.

Час огня был почти позади, когда они прибыли в Крамлин; к настоящему времени солнце, должно быть, садилось снаружи, и температура начинала падать. Ветерок, проникающий в пещеру, становился холоднее, и их положение становилось немного, но неуклонно хуже. Они почти отчаялись, что когда-нибудь успеют на свадьбу.

Но затем—

— Эй, не уходи слишком далеко вперёд. Плохая опора. Если земля уйдёт из-под тебя, и ты упадёшь, я не могу обещать, что смогу тебя спасти.

Гримм, тяжело дыша, двигался быстрее. Он казался более расстроенным, чем Вильгельм, человек, на чью свадьбу они собирались опоздать, что озадачило Вильгельма. Как и все остальные в эскадроне Зелгефа, Гримм дал своё благословение союзу между Вильгельмом и Терезией, и было очевидно, что он хотел вернуться в столицу как можно быстрее.

— Но это не похоже на тебя. Ты обычно ставишь безопасность на первое место, прежде всего заботясь о том, чтобы выжить. И

— …!

Гримм оглянулся, удивлённый словами утешения, которые он не привык слышать от своего старого боевого товарища. Его лицо было невидимым в темноте, но его взгляд казался сердитым.

При таких темпах они опоздают на свадьбу. Тем не менее, Вильгельм не проявлял никаких признаков смятения; его характер не стал более вспыльчивым. Он явно был нетерпелив, но этим всё и ограничивалось.

Он обдумал факты.

— Даже если бы я пропустил церемонию, она и я уже знаем, что мы на самом деле чувствуем. Пока эти чувства не изменились, у меня нет причин так волноваться.

— ...

— Кроме того, я не намерен опаздывать. Я

Вильгельм смело хвастался подавленному Гримму. Всего на секунду Вильгельму показалось, что Гримм был ошеломлён его беспечной шуткой. Но вскоре раздался долгий вздох, ответ, очень характерный для Гримма.

— ...

— Не смотри на меня так. Я знаю, о чём ты думаешь, даже если я не вижу тебя или твой листок бумаги. И у нас нет времени болтать. Разве я не прав?

Резкость исчезла из ауры Гримма и сменилась чем-то более мягким, но Вильгельм отмахнулся от этого и возобновил поиски в пещере. Он предположил, что Гримм просто пожал плечами на его слова и снова начал искать — или он, должно быть, попытался, но затем в темноте раздалось слабое «а…».

Звук исходил со стороны Гримма, от мальчика, которого он нёс на спине. Ранее бессознательный ребёнок зашевелился, медленно приходя в сознание.

— А, о… А…?

— …Ты проснулся, да? Сделай мне одолжение и постарайся не слишком шуметь, — спокойно сказал Вильгельм. Он чувствовал замешательство мальчика. Мальчик уловил мягкую манеру Вильгельма, когда Гримм поставил его на землю; он искал их двоих в темноте, говоря: — Г-где мы…? Кто вы, сэры?

— Мы? Мы из столицы. Мы пришли найти тебя. Мы в пещере в горе. Мы искали тебя и твоих друзей повсюду. Ты понимаешь меня?

— О, мы в «Гнезде Земляных Змей»… Значит, эта пещера, должно быть… — Мальчик понял из объяснений Вильгельма, где они находятся, и это его ужасно испугало.

— Тебе нужно сохранять спокойствие. Ты прав, это пещера, которую называют «Гнездом Земляных Змей». Вход обрушился, и мы ищем другой выход… Почему вы вообще сюда пришли?

— …Взрослые велели нам не входить сюда.

— Имеет смысл. Они, можно сказать,

— Но в последнее время было так много землетрясений… Мой дедушка однажды рассказал мне историю. Он сказал, что почтенный Земляной Змей, который живёт в горах, вызывает землетрясения. Так что…

Мальчик замолчал, но Вильгельм понял его.

— Вы пришли убить Земляного Змея. Очень смело.

Он поторопился с выводами. С ноткой паники в голосе мальчик сказал:

— Н-нет! Мы хотели принести ему подношение, чтобы он перестал буйствовать! — Затем он порылся в своей сумке. Он что-то бросил на землю — и мгновение спустя появился яркий свет. Это был сильный свет, первый, который они видели за несколько часов, и Вильгельм с Гриммом оба хмыкнули.

— …Вы принесли лагмит, да?

— Конечно, принесли — в конце концов, это пещера. Почему вы не принесли, сэры?

— ...

Вильгельм и Гримм обменялись кислыми взглядами, когда ребёнок указал им на их неподготовленность. Но в любом случае, благодаря мальчику, у них теперь было на что смотреть. Это значительно облегчит их поиски.

Вильгельм протянул руку, и мальчик неохотно передал ему камень. Лагмит. Вильгельм почувствовал сияющую вещь в своей руке, когда сказал:

— Я восхищаюсь духом, который показали ты и твои друзья, но вы слишком слабы для этой работы. Поработайте над своим фехтованием, прежде чем делать что-то подобное снова, чтобы не доставлять всем таких хлопот.

— Э-э… Хорошо, да, сэр. Простите. — Мальчик опустил голову, совет был несколько неожиданным. Теперь, однако, между светом и ветром, они, возможно, смогут найти, откуда дует ветерок, и обнаружить выход. Вильгельм боялся думать, сколько времени пройдёт, когда они наконец выберутся…

— Но мы побеспокоимся об этом, когда выберемся. Как бы я ни ненавидел суеверия вроде Земляного Змея.

Дети, по-своему, думали о городе. Не было смысла вечно злиться на них за это. Но позитивное, почти оптимистичное бормотание Вильгельма заставило глаза мальчика расшириться.

— Суеверия? — спросил он. — Но Земляной Змей настоящий.

— ...

Вильгельм сузил глаза, услышав удивлённое заявление мальчика. Сразу после этого, и прямо рядом с Вильгельмом, Гримм резко ударил по своей металлической пластине, касаясь затылка. Звук эхом отражающегося металла был самым сильным предупреждением, которое он мог дать.

У Гримма было тонко отточенное чувство опасности, и даже Вильгельм обычно полагался на его восприятие. Реакция Гримма предвещала начало настоящей опасности.

— Чёрт, что-то—?

Вильгельм собирался сказать

Обнажив меч, он поднял свет, чтобы видеть дальше в пещеру. Не успел он это сделать, как тень промелькнула перед яркой флуоресценцией, всплеск приближался к ним через пещеру с неистовым грохотом.

— …!!!

Он врезался и извивался, существо, которое заполняло весь туннель перед ними, во много раз больше Вильгельма или его спутников. На мгновение они усомнились в своём собственном чувстве реальности.

Секунду спустя большая, извивающаяся тень бросилась на них.

— …?!

Неумолимая волна разрушения вызвала второй обвал.

11

Так называемый Земляной Змей принял форму массивного червя, более тридцати футов в длину. У него не было глаз, которые ему не были нужны под землёй, и у его извивающегося тела не было ни рук, ни ног. Однако на его тёмном лбу росли искривлённые рога, делая отвратительность его родословной очевидной с первого взгляда.

Рога были доказательством того, что это был зверодемон, один из заклятых врагов человечества. Зверодемоны были движимы желанием опустошить все формы жизни — это означало, что трое из них, непреднамеренно забредшие на его охотничьи угодья, теперь были целями его безжалостных попыток разрушения.

— !!

Его хвост обрушился на поднятый щит Гримма. Как щитоносец, он обладал исключительной способностью читать входящую атаку. Они столкнулись со зверодемоном, большим, быстрым существом, и всё же он легко предсказал и перехватил первый удар врага.

— ...

Гримм вложил всю свою силу в свой щит, отклоняя удар в сторону. Вместо того, чтобы попасть в цель, он врезался в каменную стену туннеля, заставив всю пещеру содрогнуться.

— Хррк, хаак—! — Гримм потряс головой с силой, кровь капала из его рта. Он блокировал удар, но не смог полностью его победить. Послышался неприятный звук из его рук, и он упал на колени. Было маловероятно, что он сможет отразить второй удар.

Несмотря на это, он купил им возможность, пусть и короткую. Он верил, что Демон Меча сможет использовать её как никто другой.

— Хорошая работа.

Всего два слова, которые, тем не менее, составляли высшую похвалу — за которыми последовал каскад серебряных вспышек в темноте.

Удары приходили со всех сторон и без передышки, врезаясь в тело неподвижного Земляного Змея. Кожа монстра была очень гибкой, его скользкая поверхность была очень устойчива к когтям или клинкам.

Но всякий раз, когда Демон Меча обнаруживал, что один из его ударов отражён, он менял свой подход к следующему. Угол, интенсивность становились более точными с каждым ударом, пока он, наконец, не прорвал оборону существа—

— Рруууаааххх!!

Вильгельм продолжил свою атаку с громким воем, кровь брызнула на него.

Подавленный криком и невероятной атакой, зверодемон отступил, из его тела хлынула кровь. Они могли слышать, как он скользит по земле, и расстояние между ними и Земляным Змеем внезапно резко увеличилось.

— Гримм, вставай! Это плохое место! Пойдём! — Вильгельм схватил Гримма за плечо, помогая ему встать, затем схватил окаменевшего мальчика под руку. Ни один из его спутников не мог двигаться быстро, но это место оставляло их в слишком невыгодном положении, чтобы закончить бой. Он побежал глубже в пещеру, снова полагаясь на свет кристалла трясунца.

Но именно во время бега Вильгельм кое-что понял. Эта пещера не была естественным образованием; неровные туннели были расчищены змеем по мере его движения.

— И это значит…!

Это означало, что, скорее всего, как бы далеко они ни бежали, туннель никогда не станет шире. Им придётся сражаться с Земляным Змеем в пространстве, точно таком же, как и их противник.

— Мы можем продолжать бежать, но для нас всё будет только хуже… — Оценка исходила из его самых глубоких боевых инстинктов, и Вильгельм остановился там, где был.

Он передал мальчика Гримму, затем встал с мечом наготове, оглядываясь через плечо. Гримм молча взял ребёнка, затем что-то проворчал Вильгельму.

— Ни один из нас не может делать то, что у нас получается лучше всего, здесь! — сказал Вильгельм, когда Гримм отступил. — Это лучший способ выбраться отсюда живыми! Пока я буду сражаться с этой штукой, ты беги глубже! — Затем он ударил по лагмиту своим мечом, разделив его на две части.

Даже разделённый пополам, кристалл не потерял своей силы. Он отдал один из ставших теперь меньше светильников Гримму, Вильгельм держал оставшийся кристалл во рту.

— Иди—!

Неся свет и мальчика, Гримм начал бежать глубже в пещеру. Звук его удаляющихся шагов постепенно заглушался скрипом почвы под большим, приближающимся телом. В свете кристалла во рту Вильгельма он увидел приближающегося безглазого монстра с открытой пастью…

— Ррууууаааххх—!

Напрягаясь, он нацелил удар в лоб зверодемона. Его меч отскочил от кожи существа, но затем его чрезмерная приверженность битве снова нашла свою цель, и он вонзил свой клинок в плоть монстра.

Жидкости внутри существа вырвались наружу, их цвет был скрыт темнотой, и Вильгельм взревел, когда они залили его тело. Но это было всё, на что хватило его клинка. Сила его врага не притупилась, и он врезался в него, отправив его в полёт.

— Гах!

Он врезался в каменную стену, выбив из лёгких воздух, но всё же быстро перекатился в сторону. Едва мгновение спустя, последующая атака монстра обрушилась на то место, где он только что лежал, выбив кусок стены. От удара кристалл вылетел из его зубов. Свет покатился, чтобы остановиться прямо перед существом, которое поднимало голову.

— ...

Ему нужен был его свет обратно — или нет, он мгновенно решил.

Вильгельм прыгнул, подхватывая мерцающий камень кончиком своего меча, ныряя в воздух. С кристаллом, всё ещё балансирующим на нём, клинок снова вонзился глубоко в рану. Монстр, лишённый голосовых органов, мог только яростно извиваться, колотясь в ограниченном туннеле.

Вильгельм не мог уйти от конвульсий монстра и несколько раз врезался в стену. Из рассечения на его лбу потекла кровь. Но он достиг своей цели.

— Теперь я буду точно знать, где ты.

С лагмитом, застрявшим в нём, голова монстра ярко светилась. Куда бы в туннелях ни пошло теперь существо, он никогда не потеряет его из виду.

Безглазый Земляной Змей не знал об этом факте; он отступил в темноту, как обычно делал при охоте, надеясь схватить свою добычу с рокового угла. Но вместо этого—

— Я вижу тебя, дурак!

Атака огромного зверя была невозможно тихой, но Вильгельм увернулся от неё на волосок. Даже когда он знал, откуда идёт атака, туннель был едва ли достаточно большим, чтобы он мог её избежать. Ему приходилось ждать до последнего момента, а затем отступать. Снова и снова. Иногда ему удавалось ударить зверя мечом мимоходом, но он никогда не наносил ничего, похожего на критический удар. Будь то атака или отступление, это пространство не давало ему никакой свободы. По крайней мере…

— …?! Гримм?!

В середине битвы он внезапно услышал повторяющийся, пронзительный звук из глубины пещеры. Это казалось отчаянным шумом, но для Вильгельма он передавал чёткую инструкцию.

Экстренный вызов

— ...

Вильгельм сделал, как велела металлическая пластина, спеша глубже в пещеру. Зверодемон с радостью последовал за ним в его бегстве, но свечение с его лба на самом деле освещало ему путь, иронично помогая ему, когда он совершал свой побег.

Он вышел из лабиринта, перепрыгнул через трещину и, наконец, увидел конец тёмного туннеля…

— Гримм!

На самом краю света он увидел Гримма в тупике туннеля, обе руки вытянуты. Когда Вильгельм позвал его по имени, в его голове мелькнул вопрос. Он не видел мальчика, которого он доверил щитоносцу. Почему они оказались в тупике? Почему Гримм вызвал его сюда? И почему он смотрел на него с такой верой в глазах—?

— ...

Вильгельм бросился к Гримму, и оба они отпрыгнули в сторону. Зверодемон, преследовавший Вильгельма, не смог последовать за ними, и он врезался головой в стену.

Раздался сильный удар, и взрыв пыли обрушился на Вильгельма и Гримма. От удара стена, в которую врезалось существо, тут же обрушилась. Произошёл ещё один обвал, узкий туннель заполнился грязью. Но это было не самое большое изменение. Это отличие принадлежало тонкому лучу света, проникающему через разрушенную стену и потолок.

— Эскадрон Зелгефа, полная атака!!

Они услышали громкий рёв приказа, а затем яростный лязг мечей. Это был звук их товарищей, безжалостно атакующих Земляного Змея, чья инерция вынесла его из горы.

— Битва завершена. Капитан и вице-капитан успешно спасены! — Конвуд ступил на труп зверодемона, ухмыляясь Вильгельму и Гримму, которые сидели, погребённые в земле.

Всё, что мог сделать Вильгельм, это прорычать:

— Долго же вы.

12

Свадебная церемония должна была начаться сразу после того, как пройдёт час огня. Момент был почти на пороге, и зал церемоний уже был заполнен посетителями. Каждый возлагал большие надежды на свадебную церемонию прекрасной Святой Меча.

— И после всех тех раз, когда я говорила, что буду счастлива небольшой церемонии только с семьёй… — пробормотала Терезия, услышав оживлённую суету зала.

— Леди Терезия, нет! Вся страна смотрит вашу свадьбу. И я считаю, что это правильно и естественно, — ответила Кэрол. Как служанка невесты, Кэрол тоже была одета в элегантное платье. Оно подчёркивало её собственную придворную красоту, но сама Кэрол, казалось, была к этому равнодушна.

В тот момент она не видела ничего и никого, кроме Терезии.

— Леди Терезия, вы действительно прекрасны. Этого достаточно, чтобы захотеть забрать вас и оставить себе.

— Я могла бы даже принять это от тебя, Кэрол… но я уверена, что Вильгельм пришёл бы за нами, и тебе пришлось бы сражаться с ним. Я не хочу, чтобы вы дрались из-за меня!

— Такой, как вы сейчас, леди Терезия, я думаю, это стоило бы того, даже если бы мне пришлось сразиться с мечом.

Обмен репликами был шутливым, но похвала была настоящей, и Терезия прижала руку ко рту и рассмеялась. Никакой комплимент не мог воздать должное тому, как она выглядела в своём белом свадебном платье. Она была такой милой и великолепной, что даже у Кэрол пересохло в горле, она была почти ослеплена красотой невесты.

Терезия просто собрала свои длинные, густые красные волосы и нанесла немного макияжа, но это создавало совершенно иное впечатление, чем обычно. Если с мечом в руке она была внушительным героем, то, наполненная любовью, она была похожа на цветочную фею. Кэрол не могла устоять перед приливом гордости за то, что помогла Терезии одеться и накраситься. Единственной ложкой дёгтя было то, что ей придётся отдать великолепную Терезию в жёны такому невоспитанному мужчине.

— Возможно, я действительно сбегу с вами…

— К-Кэрол? Ты в порядке? Ты прозвучала слишком серьёзно только что…

— Пожалуйста, не беспокойтесь, госпожа. Это всего лишь шутка… пока.

Кэрол отвела взгляд от жалостливого взгляда Терезии, пытаясь отвлечь внимание от себя. Её усилия были прерваны хлопком двери в комнату, где она ждала.

— Т-Терезия! Молодой Вильгельм ещё не вернулся? Если он не поторопится, церемония начнётся! И там человек, очень похожий на Его Величество Короля в зале… Не могу представить, что это действительно он, но— Ах, но атрибуты невесты тебе так идут!

— Отец, ты такой надоедливый…

Бертоль ворвался в комнату, совершенно не в силах сдержать себя или успокоиться. Он смотрел то на зал, то на комнату для подготовки, не в силах остановиться на одной теме разговора, пока, наконец, его отцовское сердце не было переполнено видом Терезии в её платье.

Терезия нахмурилась на всё это, но взгляд, который она направила на своего отца, был без гнева; на самом деле, в нём была огромная, сдержанная нежность.

Как стало ясно из смятения Бертоля, эскадрон Зелгефа ещё не вернулся из своего патруля. Тот факт, что они опоздали более чем на полдня от ожидаемого возвращения, предполагал, что они столкнулись с какими-то проблемами. Учитывая, что Бертоль на самом деле замышлял несколько таких препятствий для них, было, возможно, не совсем логично, что он должен быть так встревожен, но всё же…

— Видишь? Если бы ты просто принял это как мужчина, вместо того чтобы прибегать к абсурдным схемам, этого бы никогда не случилось.

За плаксивым Бертолем в комнату вошла Тиша в платье, которое подобало матери невесты. Она посмотрела на свою дочь, саму невесту. На мгновение глаза вечно спокойной Тиши закружились от сильных эмоций. Кэрол не могла точно сказать, какая это была эмоция. Но затем Тиша просто сказала:

— Ты прекрасна, Терезия. Я уверена, твои братья были бы так счастливы.

— Да, — сказала Терезия, со слабой улыбкой на лице. — Спасибо, Мать… И мои братья тоже. И ты, Отец. — Она кивнула. Бертоль, которого Терезия, казалось, упомянула почти как запоздалую мысль, тем не менее, расчувствовался от её слов и высморкался в свой носовой платок.

— Она права, — сказал Бертоль. — Твои братья наверняка благословили бы тебя в этот день, Терезия.

— Ты пытаешься сделать это звучащим так счастливо, Отец, но я всё ещё не простила тебя, знаешь ли.

— Чтоооо?! Даже когда церемония так близко?! В любом случае, разве у нас нет более насущной проблемы прямо сейчас!

— И кто, интересно, ответственен за эту проблему…?

— Леди Терезия, если вы слишком разволнуетесь, вы испортите свою причёску и макияж. И лорд Бертоль, пожалуйста, перестаньте антагонизировать леди Терезию. Учитывайте время и место.

— Послушай, как даже Кэрол так говорит со мной! — резко сказал Бертоль (казалось, он всё ещё был несколько нераскаявшимся), но Кэрол уже оценивала Терезию. Было неоспоримо, что Вильгельм и его спутники ещё не вернулись. Если, гипотетически, жених действительно не вернётся, вся церемония будет напрасной, и это будет большой пощёчиной для всех них.

— Всё в порядке. Даже если случится худшее… мне не нужно ничьё разрешение.

— Леди Терезия?

— Меня не волнуют маленькие игры моего отца. Если Вильгельм не успеет к свадебной церемонии, мы уедем куда-нибудь далеко, чтобы пожениться. Я стала его давным-давно, а он моим. Нас ничто не разлучит. Вот почему я могу держать голову высоко поднятой.

С точки зрения королевства, это был брак между Святой Меча и рыцарем. Но для самой Терезии это была просто свадьба одного мужчины и одной женщины — и не требовала большей пышности, чем это. Она была благодарна посетителям и счастлива их благословениям. Но даже в этом случае…

— Я никогда не была счастливее, чем когда Вильгельм пришёл за мной в тот день. — Кэрол чуть не забыла, как дышать, при виде цветочной улыбки Терезии.

То же самое было верно и для Бертоля, и даже для Тиши. Все они знали, что у невесты не могло быть более правдивой, более глубокой улыбки. Она и Вильгельм уже были связаны друг с другом. Когда-то давно, несомненно, на том поле цветов.

И тогда—

— Я слышу какое-то оживление снаружи, — удивлённо сказала Тиша. Она посмотрела в сторону двери. В этот самый момент раздался стук, и внутрь заглянул великан, склонив голову.

Вежливым, но мускулистым мужчиной был Бордо. Он широко улыбнулся и решительно кивнул.

— Простите, что заставил вас так долго волноваться, — сказал он. — Они наконец-то вернулись.

Так и было: почти в тот момент, когда должна была начаться церемония, пришло известие о возвращении жениха в столицу.

13

Прямо перед тем, как дверь зала церемоний открылась, Терезия почувствовала, как её сердце колотится. Она была так спокойна, ожидая этого решающего момента, но теперь, когда он наступил, всё её самообладание покинуло её. Это напомнило ей, что даже она всего лишь хрупкий человек.

Несомненно, мужчина по ту сторону двери имел к этому какое-то отношение. Он и только он, её жених, мог превратить Терезию в «просто» Терезию — не Святую Меча, не бойца, а просто ту, кем она была.

— Хотя я не думаю, что он это знает, — пробормотала она с улыбкой.

— Терезия, пора, — сказал Бертоль рядом с ней, протягивая руку.

Как диктовала традиция, невеста и её отец должны были пройти в зал рука об руку. Терезия взяла Бертоля под руку, подол её длинного платья зашевелился. Она почувствовала тепло его тела, напряжение в его руке и испустила тихий вздох.

— Отец, прости, что доставила тебе столько хлопот. Я буду счастлива.

— …! Если ты заставишь меня плакать сейчас, Дом Астрея не сможет держать голову высоко поднятой.

— Вот почему я это сказала.

— Ты всегда была моим самым проблемным ребёнком.

Слова были небольшой шпилькой в её адрес, но Терезия отбросила эмоции, которые они вызвали, и улыбнулась своему отцу. Он кивнул, а затем открыл дверь в зал.

На них пролился свет, вместе с видом королевской часовни, украшенной для церемонии. Проход, по которому они шли через церковь, был усыпан цветами — жёлтыми лепестками с того поля, где встретились Терезия и Вильгельм, бесчисленное множество.

Вероятно, это было делом рук Кэрол. Думая, какая это шалость, Терезия посмотрела на участников в дальнем конце прохода. Но то, что она увидела, заставило её заморгать.

— ...

Рядом с элегантной, безупречно одетой группой они стояли гордо. Они были покрыты пылью, потом и грязью и всё ещё были одеты в доспехи и плащи. В дополнение к их удручающему состоянию было слишком ясно, что они не спали — и всё же там стояли собравшиеся солдаты эскадрона Зелгефа.

Это, конечно, не та одежда, которую следовало бы надевать на свадьбу, случающуюся раз в жизни. Это было бы совершенно приемлемым основанием для того, чтобы выгнать их из зала со строгим выговором. Краем глаза Терезия видела шок на лице Бертоля.

Но что касается неё, она лишь ненадолго закрыла глаза, глубоко благодарная за то, что они вообще были там.

Спасибо.

Она не могла произнести слова вслух, но, тем не менее, выразила свою благодарность грязным, измученным солдатам. Если нарядиться, чтобы отпраздновать это событие, считалось добротой, то то же самое должно быть сказано и о тех, кто спешил присутствовать, чего бы это ни стоило.

Терезия, которая много раз сражалась вместе с этими самыми воинами, знала, кто они такие. Получить их благословение было большой честью для неё и как для Святой Меча, и как для женщины.

Когда она шла по проходу, устланному красной ковровой дорожкой, посетители аплодировали ей. Она потянула Бертоля за руку, криво улыбаясь своему отцу. Он был так полон эмоций, что было трудно сказать, кто из них невеста.

Когда она проходила мимо эскадрона Зелгефа, они выпрямились и захлопали ей, и она удостоила их небольшим поклоном. Они ответили коллективным идеальным салютом, образ, который запечатлелся в её памяти.

Гримм и Кэрол стояли вместе в стороне от эскадрона, оба наблюдали за Терезией. Она была уверена, что скоро у них будет шанс оказаться по другую сторону такого события. Она поклялась, что когда они это сделают, она будет праздновать их более горячо, чем кто-либо другой.

Рядом с ними она видела Бордо, а также нескольких других высокопоставленных лиц королевства. Рядом с Бордо стояла фигура в капюшоне — сам Его Величество Гионис — и она улыбнулась, даже когда осознала удивление.

Она смаковала свою искреннюю благодарность всем, кто сделал всё возможное, чтобы стать частью этой церемонии.

И затем…

— Вильгельм…

В конце прохода, на возвышении стоял один человек, глядя на неё.

Терезия произнесла его имя, затем отпустила руку Бертоля. Молодой человек сошёл с платформы и взял её за освободившуюся руку, обнимая её своей.

Это был тот момент, когда невеста покидала своего отца, чтобы присоединиться к своему мужу. Терезия закрыла глаза, думая об этом, глубоко вдыхая запах молодого человека, обнимающего её.

— Ты воняешь… снова.

Слова, и её улыбка, выражали её признательность человеку, который так упорно сражался, чтобы быть здесь с ней.

14

Битва с Земляным Змеем закончилась как раз на рассвете в день свадьбы.

Конвуд объяснял ситуацию Вильгельму после того, как спас его от погребения заживо.

— Это благодаря сообразительности вице-капитана Гримма, — сказал он. — Пространство, куда попадал ветер в пещеру, было слишком маленьким, чтобы взрослый мог протиснуться, но достаточно большим для ребёнка. Поэтому он попросил ребёнка принести нам сообщение…

— Он устроил засаду эскадрону, а затем заставил зверодемона обрушить пещеру, да? — сказал Вильгельм. — Я удивлён, что вы смогли определить, где мы появимся.

— Мы были в большем неистовстве, чем ты, вероятно, осознаёшь, капитан. Эскадрон прочёсывал всю гору.

И затем, конечно, маленький сюрприз Гримма и тотальная атака эскадрона Зелгефа уничтожили зверя. Крамлин был в безопасности, дети были в безопасности, и что касается общественного порядка, патрулирование прошло с оглушительным успехом.

— Теперь всё, что нам нужно сделать, это загнать наших земляных драконов, чтобы вернуть тебя в столицу… или, по крайней мере, в свадебный зал. Давайте, нет времени отдыхать. Поехали!

Яростный энтузиазм Конвуда заставил Вильгельма, наконец, озвучить свои сомнения.

— Я ценю это, но… почему вы все так на этом помешаны? Свадьба Терезии и моя настолько важна?

Конвуд, уже наполовину забравшийся на своего дракона, фыркнул.

— Мы же говорили тебе. Мы едва ли можем оставить леди Терезию стоять у алтаря одну. Она… она девушка, которая заслуживает счастья.

— ...

— Капитан… то есть, Вильгельм. Может быть, ты этого не осознаёшь. — Обычный весёлый тон покинул голос Конвуда, и он выглядел необычайно серьёзным. Он говорил так, как говорил тогда, когда они с Вильгельмом были просто двумя боевыми товарищами. — Но мы сражались с ней, со Святой Меча, во многих битвах в гражданской войне. Если мы всё ещё живы, то это благодаря ей. Это не преувеличение.

Конвуд смотрел прямо перед собой, руки на поводьях своего скачущего земляного дракона. Всего на секунду Вильгельм увидел, как его глаза вспыхнули самоупрёком.

— Я был поражён её силой — мечом Святой Меча, — сказал Конвуд. — Поэтому, когда ты, наконец, победил её в тот день на церемонии, я едва мог это вынести.

— Едва мог вынести что?

— Тот факт, что мы никогда не осознавали, что Святая Меча была ещё и просто нормальной девушкой. — Он стиснул зубы; Вильгельм видел уныние на его лице. Затем напряжение в его щеках ослабло, и он слабо улыбнулся. — Я знаю, что для тебя это просто факт, но мы никогда этого не видели. Святая Меча была воплощением силы, человеком, на которого мы полагались годами. Мы никогда не думали, что она девушка со своими слабостями.

— ...

— Мы заставили её носить меч, заставили её сражаться — и мы называем себя рыцарями? Мы называем себя смелым, героическим эскадроном Зелгефа? Вот почему мы все благодарны тебе за то, что ты забрал у неё меч. Мы были недостаточно хороши, чтобы называть себя рыцарями или мужчинами, и ты пробудил в нас то, что мы должны были сделать.

Затем Конвуд замолчал и сильно хлопнул себя по щекам. В одно мгновение он снова отказался от фамильярности старого товарища.

— Вот почему нам нужно, чтобы ты сделал её счастливой, капитан. Так что давай двигаться! То есть, нам лучше поторопиться, сэр. Даже если у нас не будет времени помыться или переодеться.

— Чтобы ей не пришлось стоять там одной, да?

— Именно так, сэр.

Теперь Конвуд широко, широко улыбнулся, вызвав фырканье Вильгельма, который пришпорил своего земляного дракона.

Таким образом, эскадрон Зелгефа вернулся в столицу, отложил свой отчёт о действиях и помчался на свадебную церемонию…

— Ты воняешь… снова.

Вильгельм улыбнулся, когда девушка в его руках сморщила нос. На этот раз он не мог этого отрицать. У него не было времени ни на сон, ни на гигиену во время этого патрулирования. Он намеревался тщательно вымыться, прежде чем появиться в церкви, но, в конце концов, у него не было времени.

Действительно, не было ни одного отсутствующего среди тех, кто был приглашён на свадьбу; все присутствовали. У Вильгельма не было времени помыться, но, по крайней мере, он смог переодеться из своих доспехов. Он надеялся, что этого будет достаточно.

И всё же…

— Я действительно плохо себя из-за этого чувствую.

— Нет, не надо. Это твой запах, Вильгельм. Это ты.

— Мой запах — это грязь и пот? Я не уверен, как к этому относиться.

— Я не это имела в виду. Глупый.

Пока они стояли там, обнимая друг друга, Вильгельм смотрел прямо на Бертоля. Человека, который, скорее всего, был ответственен и за его назначение на патрулирование, и за различные препятствия, с которыми он столкнулся на своём пути. Учитывая физические и эмоциональные испытания, которые он только что пережил, он сомневался, что кто-нибудь обвинит его в том, что он скажет несколько резких слов этому человеку.

— Лорд Бертоль. Я здесь, чтобы принять вашу дочь, Терезию.

Слова, которые он, наконец, произнёс, однако, были лишены негодования. Он сказал то, что должен был сказать, человеку, которому он должен был это сказать.

И Бертоль, с напряжённым лицом, ответил тем же.

— …Я хочу, чтобы ты сделал её счастливой.

— Клянусь. Ты не хочешь этого больше, чем я.

В конце концов, она была его невестой, любимой женщиной, которую он брал в жёны. Щёки Терезии покраснели от этого заявления, и глаза Бертоля расширились.

Но вскоре после этого он поклонился, как отец невесты, и вернулся на своё место рядом со своей собственной женой.

Теперь в проходе остались только Терезия и Вильгельм, два человека, которым была посвящена эта церемония. Вильгельму удалось переодеться в подобающий наряд, но его волосы всё ещё были в беспорядке, а лицо всё ещё было грязным; как жених, он не был самым впечатляющим.

Терезия, с другой стороны, в своём белом платье, возможно, была самой красивой невестой в мире.

— Я спрошу тебя, что ты думаешь о моём платье… после церемонии, ладно? — сказала она.

— Честно говоря, я не уверен, что смогу выразить это словами.

— Тогда ты сможешь показать мне своими действиями.

— …Ну, это может быстро выйти из-под контроля.

— А?

Жених испустил знакомый вздох, обращённый к своей невесте, совершенно не осознавая, насколько она привлекательна. Наконец, Вильгельм отпустил её из объятий, на этот раз вместо этого подняв её. Терезия была немного удивлена, почувствовав его руки вокруг её ног и талии, когда он нёс её к алтарю. Он обращался с её лёгким телом так, словно это была самая хрупкая и драгоценная вещь во всём мире.

— О, опусти меня, ты смущаешь меня…!

— Я должен показать, кому именно ты принадлежишь.

— Я думаю, ты сделал это на другой церемонии давным-давно, и вся страна знает об этом!

Вильгельм наклонил голову, как бы говоря: «А, может быть». Его полусырые оправдания всё равно не имели большого значения. В конечном счёте, он сделал это, потому что хотел.

Он просто хотел похвастаться, что эта самая милая и самая красивая из женщин была его невестой.

Церемония продолжилась.

Жених и невеста стояли друг напротив друга у алтаря, где Миклотов, как ведущий, произнёс длинную речь. Вильгельм и Терезия, которые на самом деле обращали внимание только на половину того, что он говорил, обменялись клятвами любви друг другу…

— Итак, и хотя и во второй раз, вы можете поделиться поцелуем, клятвой любви перед всеми присутствующими. (Была ли эта редакционная правка действительно необходима?) Вильгельм сделал шаг к Терезии.

— Вильгельм, — сказала она, — я люблю тебя.

— ...

— А ты?

На дразнящий вопрос своей невесты Вильгельм не ответил словами.

Вместо этого, как она и просила, он ответил своими действиями, прильнув своими губами к её.

День той свадьбы был продолжением Песни Любви Демона Меча, романса, который будут петь ещё долго в будущем…

Это был прекрасный день, и подходящее завершение бурного и замечательного первого акта Истории Любви Демона Меча.

Поднять Занавес | Пролог | Пламя Войны

※※※※※※※※※※※

Жар опалил лёгкие. Грудь мужчины пронзила боль.

— Кх! — он судорожно глотнул воздух, но в лёгкие ворвался лишь едкий дым. Прикрыв рот рукавом, мужчина поморщился от запаха гари и с трудом шагнул вперёд.

Город было не узнать. Некогда шумный, кипящий жизнью, торговый центр королевства превратился в руины. От былого процветания не осталось и следа.

Обугленные улицы, объятые пламенем деревья, рухнувшие дома… Где-то вдалеке раздавались человеческие крики.

Сжимая зубы и щурясь от дыма, он неустанно двигался сквозь поле боя прямо в ад.

Да, поле боя. Знакомое ему до боли поле боя. Его привычный ад, куда он снова вернулся.

В прошлом он уже скитался среди языков пламени, в одиночестве и крови пробираясь через этот ад.

Тогда он был лишь жалким, никчемным и слабым новобранцем, не имевшим представления ни о правилах войны, ни о выживании. В то время он просто отчаянно пытался не умереть.

В тот раз он выжил не из-за какого-то таланта или врожденного инстинкта, да и на помощь ему никто не приходил. Ему лишь повезло, больше, чем тем, кто пал на том поле боя.

Но что теперь? Неужели и сейчас ему просто повезло? Он что, всё ещё жив лишь благодаря улыбке фортуны?

— Тц!

Нет. Нет, нет, нет и ещё раз нет!

Всё изменилось, теперь не как в тот первый раз, и здесь удачей не спасешься — это уже совсем другой ад.

Но дело не только в этом, сам он тоже стал другим. В те дни в бой его вела не какая-то великая причина, а лишь наивные героические иллюзии и собственная бесхарактерность.

У него не было никаких причин сражаться, ему не хотелось жить, им двигало лишь нежелание умирать. Какой же идиот…!

Не изменись он — ноги сами унесли бы его прочь из города. Если бы выживание было единственным желанием, он бы так и поступил. Но нет.

Ноги несли его к центру города, прямо в жерло пылающего ада.

— А-а-а!!! — оглушительный рёв раздался в небе.

Это ревел ужасный Дракон, топя в себе крики, стоны, и грохот падающих зданий, словно намереваясь навеки оставить след своей ярости в этом мире.

Драконий рёв сковывал сердца, солдаты цепенели, падали и бросали мечи, но мужчина, ни на кого не глядя, шёл вперёд крепко сжимая свой щит.

Потому что там, где свирепствовал ужасный Дракон, сражался его друг.

— Ви…ль…гельм… — прохрипел он, чувствуя, как ноет старая рана. Израненное горло отказывалось произнести — ни имя друга, ни возлюбленной.

И всё же он звал его.

Сердце стучало всё сильнее — ведь там, впереди, сражается его друг. Там сражается «Демон Меча».

«Демон Меча», Вильгельм, его лучший друг, сражается в самом пекле развернувшегося ада.

— Я… иду…

Я иду к тебе, чего бы это ни стоило, я не оставлю тебя одного!

С твердой решимостью в сердце, Гримм Фаузен пробирался сквозь объятый языками пламени город.

Туда, где бились Трёхглавый «Злой Дракон» Вальгрен и «Демон Меча» Вильгельм.

В глубочайшие недра ада, где бушевало пламя «Желающего Гибели», с насмешкой взирая на жалкие потуги червей.

Страница книги Re: Жизнь в альтернативном мире с нуля Ex в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37 Конец

2 - 3 Третья Строфа

2 - 7.5 Интерлюдия

3 - 0 Начальные Иллюстрации

3 - 2 День Свадьбы

6 - 0.5 Поднять Занавес | Пролог | Пламя Войны

О книге