Пролог + Начальные иллюстрации

Пролог + Начальные иллюстрации

Звёзды уже ушли с небосвода.

Далеко на востоке разгорался рассвет. Деревья, до этого укрытые темнотой ночи, постепенно наполнялись цветом.

Он опаздывал.

Парень боролся со странного вида монстром. Существо напротив него по форме напоминало огромную, словно сделанную из острых клинков, змею. Кровь уже насквозь пропитала его одежду.

Но лишь змея была на пороге смерти.

Юноша неосторожно шагнул вперёд, и монстр, умирающий, едва способный двигаться, пронзил его грудь одним из своих клинков. Это была последняя попытка сопротивления.

Труп существа замер, и юноша испустил усталый стон, когда мучительная боль пронзила всё его тело. Битва с этим существом нельзя было назвать настоящим сражением: просто он сделал то, что сделала бы она. И лишь ради того, чтобы почувствовать себя лучше.

Но времени на отдых не было.

Надев пальто, спрятанное под землёй, он схватил свою лопату. Знакомая рукоять наполнила его отвагой, словно старый друг решил поддержать и успокоить своего партнёра.

Оставляя красные следы на земле, юноша поспешил прямиком к могиле. Его ноги отяжелели, будто их притягивало к земле. Он проклинал свою медлительность.

Борясь с болью, он, наконец-то, добрался до края могилы. Парень остановился и воткнул лопату в землю, но уже после нескольких копающих движений отбросил её, опустился на колени, и, словно крот, начал рыть землю.

Под грязью его пальцы нащупали несколько прядей рыжевато-коричневых волос. В могиле он увидел свою возлюбленную, с ручейками слёз на щеках, спящую так тихо, будто она была мертва.

Это вполне естественно. После всего ужасного и жестокого, что он причинил ей. Тем не менее, теперь он собирался сделать кое-что, что было ещё хуже.

Юноша эгоистично взмолился: «Я надеюсь, она простит меня».

Копатель могил

Копатель могил

Глава 1

Земля под его ногами была сырой. Всё, что он слышал — это звуки колышущейся листвы и крики птиц. Хотя на глазах у юноши была повязка, он быстро понял, что его высадили недалеко от леса.

Распрощавшись со зловонным запахом старого полицейского фургона, он с наслаждением вздохнул полной грудью. Подумать только, он даже не мог вспомнить, дышал ли до ареста таким чудесным воздухом, как этот.

Когда он собрался в очередной раз сделать глубокий вдох, вдруг получил сильный толчок в спину.

— Вперед, каторжник 5722.*

Услышав своё имя, он пошёл в указанном направлении. Ростом парень был выше среднего и такой комплекции, что издалека его можно было принять за взрослого мужчину. Но при взгляде на область рта, на безупречную, загорелую кожу, на слабую растительность на теле становилось абсолютно понятно, что ему ещё нет и 20 лет.

— Где я? Нет, лучше скажите, куда меня направляют? — приглушённо пробормотал парень низким, сиплым голосом.

Ему стало интересно, скрывала ли повязка на глазах специальный лагерь, и сколько же часов он находился в полицейском фургоне. Никто так и не потрудился сказать, куда его направляют. Он и сам не осмелился спросить об этом. Даже если бы спросил, он знал, что на его вопрос существовало только два допустимых ответа. Либо его наказали соответственно прошлым проступкам, либо подставили, и ему придется расплачиваться за то, чего он не совершал.

Юноша думал, что идти с закрытыми глазами будет сложно, но на самом деле дорога была ровной. Поскольку он не мог положиться на зрение, остальные органы чувств обострились, чтобы собрать информацию об окружающем мире. На руки одели наручники, а офицер военной полиции тянул его вперёд. Этот тип не проявлял никакой человечности.

Парень чувствовал восхитительные лучи раннего летнего солнца и вдыхал благоухающий воздух леса. Даже иногда наступая на траву, он ни разу не оступился и не споткнулся о торчащий корень. Это место не казалось дикой, нетронутой глушью.

И это было странно.

Что это за место?

Его сердце забилось сильнее.

Хотя он не мог сказать наверняка, он чувствовал, что земля, по которой он шёл, не походила ни на что, встречавшееся за 16 лет его жизни.

В голове блуждали воспоминания и образы того, что с ним происходило, событий, свидетелем которых он стал. Старый буковый лес, кирпичная кладка и мощёные камнем улицы его родного городка. Он видел снег, покрывающий безымянные дороги, и одинокого солдата, продолжающего рыть окопы на пустыре.

Куда ни посмотри, везде виднелись следы их танков. В воздухе висел запах нефти, угля и песка. Он вспомнил колеи, оставшиеся после прохода обоза поддержки, а также вид и запах конского навоза, разбросанного вокруг. Останки разрушенного военного лагеря были испещрены следами от разрывных снарядов. А ещё он вспомнил запах пороха… и зловоние горящей человеческой плоти.

Он весь вспотел. Одна из капель пота медленно стекла вниз по его шее к ошейнику. К оковам, которые не давали ему сбежать. Несмотря на то, что это раздражало его, было бесполезно пытаться избавиться от них. Ни наручники на запястьях, ни железное кольцо на шее не позволяли делать то, что ему хотелось. Более того, хотя ноги ему не сковали, любая попытка поднять бёдра причиняла мучительную боль, и он чувствовал, как его ноги наливаются тяжестью.

Он не хотел дальше идти.

Оставаясь в плену тьмы под повязкой на глазах, внезапно он почувствовал в груди странный импульс. Ботинки были специально зашнурованных так, чтобы предотвратить возможное самоубийство, и ему показалось, что трава под ногами стала редкой, как растительность на его лице.

«Такое ощущение, что я взбираюсь на холм…»

Верёвка, обвивающая его запястья, натянулась туже.

Офицер остановился и резко цокнул языком. Парень напрягся, готовясь к порке, однако боли не последовало. Вместо этого с его лица грубо сорвали повязку. Глаза настолько привыкли к темноте, что столь резкий переход к яркому солнечному свету был болезнен. Он быстро отвернулся, словно его ударили, и закрыл лицо руками. Это вызвало у офицера лишь смех.

— Смотри вверх, отродье.

Моргая, парень сделал то, что ему велели.

Картина перед глазами предстала расплывчатой, белёсой и затуманенной.

Первым на глаза ему попался охранник. Как он и ожидал, это был мужчина лет тридцати с худым, длинным лицом, которое чем-то напоминало лошадиное. Следующим, что он увидел, стала влажная земля с разросшейся на ней растительностью… и могилы.

Могилы. Ещё могилы. Множество могил. На лесной поляне стояло бесчисленное количество памятников смерти. Надгробия были различных форм и размеров, и даже расстояние между ними были до странности несимметричными. Некоторые надгробия стояли в десяти шагах друг от друга, а одно из них возвышалось над всеми. Казалось, что половина могил находилась в лесу. Некоторые надгробия были как новые, другие же давным-давно разрушил дождь — надписи и эпитафии на них прочитать было невозможно. Единообразием или каким-либо порядком здесь и не пахло.

— Не может быть?.. — испытав потрясение, не переставал задавать вопросы парень. — Неужели вы заставили меня идти сюда лишь для того, чтобы не утруждать себя перевозкой моего трупа?

Мужчина ответил, смеясь:

— А что, если и так?

— Тогда, наверное, это станет очередной трагичной смертью невиновного, ставшего жертвой ложного обвинения.

В ответ страж ударил его в живот.

Хотя парень сложился пополам от боли, цвет его лица остался неизменным, и он горько улыбнулся. С момента приговора к пожизненному заключению он и не думал, что его могут тут казнить.

Ха, ставлю на то, что этот парень даже не будет наказан, если убьёт меня.

— В любом случае, — продолжил тюремщик, — это именно то место, куда тебя отправили.

Страж указал костлявым пальцем в том направлении, куда они двигались. Вдалеке, на границе между лесом и кладбищем, парень мельком увидел белые стены поместья. Оно было едва заметно, словно похоронено в густой зелени широколиственных деревьев. Насколько он мог видеть, это место выглядело так, словно там жил только лишь один человек.

Когда они подошли к поместью ближе, юношу потянули за верёвку, привязанную к его наручникам. Он заметил, что стены не были покрашены в белый цвет: на самом деле это был цвет необработанного камня. Здание также не было большим, но его по периметру окружал палисад из чёрного железа без единого следа ржавчины. Несчётные верхушки столбов ограждения, каждая из которых выглядела как наконечник копья, смотрели вверх, будто отгоняя воров. Железная дверь бокового входа, которая почти сливалась с железными столбами, оставалась закрыта. Как и следовало ожидать, для них не собирались устраивать приветственную вечеринку.

Парень начал сомневаться, а жил ли тут вообще хоть кто-нибудь. В этом месте не было никаких следов человеческой активности. Между забором и зданием расположился небольшой сад, который, хотя и был весь заполнен растительностью, оставался блеклым и невыразительным, словно хозяин и не думал заботиться о нём. Фонтанов там тоже не было, как и скульптур. Он не увидел тут даже верёвки для сушки белья.

Однако вместо всего этого на воротах стоял механический звонок и телефонная трубка. И это было удивительно. Люди из низших классов не могли позволить себе такие вещи, как телеграф, не говоря уже о том, чтобы обустроить входные ворота подобным образом. Когда речь заходила о телеграфах или телефонах, это его всегда интриговало, так как, хоть он часто видел их во время военной службы, но, как и танки, их могли использовать только офицеры-специалисты. Такие люди, как он, которые служили лишь расходным материалом, не имели возможности даже прикоснуться к таким вещам.

«Ух, ты! Поразительно! Это место не так уж плохо» — удивлённо подумал парень, но вслух говорить ничего не стал.

Охранник, не знакомый с таким приспособлением, неуклюже нажал звонок. После этого он взял телефонную трубку, за которой тянулся длинный тонкий провод.

— Военная полиция Филбарда, прапорщик Баррида. Как и было обговорено, я привел каторжника 5722.

Спустя некоторое время до жути хриплым голосом ответил явно старый мужчина:

— Мы ждали Вас. Премного благодарен, офицер. Мы действительно очень ценим Ваши услуги. — Звук в трубке был настолько громким, что юноша, стоящий позади стражника, мог без проблем слышать весь разговор. — На этом, офицер, Ваши обязанности исчерпаны. Поскольку теперь Мы будем контролировать текущую ситуацию своими силами, Мы более не желаем причинять Вам неудобства. Мы надеемся, что у Вас не будет никаких трудностей по дороге домой. Безопасного пути, и оставайтесь в добром здравии.

Услышав это, длиннолицый стражник начал закипать от гнева. Неважно, насколько вежливо были сказаны эти слова, но отказав в личном визите, отнесясь к нему, как к простому посыльному, они задели его офицерскую гордость.

Стражник ответил напряжённым голосом:

— Но мой долг заключается в том, чтобы лично убедиться, что каторжник действительно был доставлен по адресу. Я бы хотел, чтобы вы открыли мне дверь. И кроме того, не грубо ли даже не показывать лицо, когда с кем-то разговариваете?

— Мы ценим Вашу ответственность. Однако, хотя Мы выражаем Вам свою благодарность за приезд сюда, документы на каторжанина были подписаны двумя сторонами: мной и вашим начальством. Более того, касаемо содержания этого соглашения, я не припоминаю такого пункта, который требовал бы того, чтобы передавали этого юношу непосредственно вы…

— Но… — Несмотря на то, что офицер не собирался уступать в споре, до того, как он смог что-либо сказать, голос из трубки прервал его:

— Простите, солдат. Вы ведь прапорщик Баррида Клеменс, прикреплённый к Восточному Филбарду на территории тюремного лагеря Ракасенд?

— Эээ, да, всё верно… — с подозрением ответил страж, не ожидавший, что его полное имя будет известно.

Кто бы ни был на другом конце провода, говорил он настолько вежливо, насколько позволял его голос.

— Тогда ради Вашего же удобства, пожалуйста, позвольте на Наше усмотрение организовать для Вас поход в ресторан «Кошачье Ушко» у подножия горы. Там вы сможете приятно провести время в компании женщины вашей мечты. Разумеется, напитки и другие услуги будут Нами полностью оплачены. И поскольку Ваше возвращение в лагерь для задержанных будет отложено до следующего дня, мы проинформируем Ваше руководство. Итак, что Вы думаете об этом предложении?

Столкнувшись со столь откровенной взяткой, офицер заморгал, уставившись вперёд пустым взглядом. Сменив тему разговора так, будто финальная точка в споре уже поставлена, хриплый голос продолжил:

— Что до юноши, надет ли на нём ошейник?

— Хм… — Офицер решил долго не медлить. — Да, это так.

Офицер удручённо повесил телефонную трубку и беспомощно проворчал: «Я больше ни минуты не желаю оставаться в этом мрачном месте». Он обернулся, и в тот момент, когда на глаза ему попался юноша, на его лице появилось смущение.

Потом страж вспомнил, что смотрит на никчемного каторжника, и плюнул ему под ноги.

— Эй, убийца старших офицеров, даже не думай о побеге!

Выбросив сигаретный окурок, стражник освободил руки парня от верёвки, намотанной на наручники.

— Раз в месяц будет проводиться проверка. Если возникнут какие-то проблемы, тебя незамедлительно отправят в лагерь для заключённых. И если наниматель будет хоть чуть-чуть недоволен тобой, ничто не помешает ему оставить на тебе ошейник. Кроме того: неважно, где ты окажешься, тебе некуда бежать.

Смеясь, парень ответил:

— Такое чувство, что, если бы я спрятался под землёй, меня бы вообще никто не нашёл.

Услышав это, офицер захохотал. Казалось, его настроение улучшилось в сто раз по сравнению с последними минутами. По лошадиному лицу стража парень понял, что его ожидает много неожиданных визитов.

Мужчина вытащил из кармана своей униформы ключ от наручников и швырнул его во двор. Потом походкой, которая выглядела так, будто бы он спускался по ступенькам, направился к полицейскому фургону.

Парень так и остался стоять у железной двери со всё ещё надетыми наручниками.

Ему стало интересно, что же делать теперь: в конце концов, тюремщик ничего ему об этом не сказал.

«Ну, что бы сейчас ни случилось, я уверен, что ничем хорошим это не закончится»

Как только он подошёл к железным воротам, растаптывая листья под ногами, над его головой раздалось протяжное, низкое карканье. Посмотрев вверх, он увидел гигантского ворона, раскинувшего крылья. Когда огромная птица взлетела, ветви под ней сильно покачнулись. Сложно поверить, что эта птица со зловещим криком могла быть дальним родственником колибри или воробья.

Он вспомнил слова, сказанные стражником всего несколько минут назад: «Я больше ни минуты не желаю оставаться в этом мрачном месте».

Парень был полностью с ним согласен.

Даже сейчас не исчезло то странное чувство, возникшее, когда его глаза закрывала повязка. Он снова оглядел окрестности. Погода не казалась особо жаркой. Стоять в лучах летнего солнца и вдыхать свежий лесной воздух обычному человеку показалось бы приятным. Но парень разделял мнение офицера. И дело было не только в том, что это кладбище; казалось, тут присутствовало что-то, что пробуждало в людях беспокойство.

И он снова проверил землю по которой шёл, на этот раз глазами.

«Неприветливое место. Ну, неудивительно, что меня такое чувство, словно я хожу по спинам трупов».

Когда силуэт офицера окончательно исчез за пределами кладбища, железная дверь открылась сама по себе. В воздухе раздался лязг тяжёлого металла, сталкивающегося друг с другом.

В тридцати шагах от него, из двери здания, покрытой детализированной гравировкой, высунул морду чёрный пёс. Он был больше всех собак, которых когда-либо видел парень. Своим величавым видом он походила на волка, а густой мех был тщательно расчёсан. К тому же в глазах животного присутствовал такой невозмутимый блеск, который бывает только у хорошо дрессированных собак. Его элегантные движения завораживали: когда он приближался, мягкие лапы не издавали ни звука.

Пока чёрный пёс нёс в пасти ключи, брошенные стражником за ограду, парень стоял совершенно неподвижно и не мог оторвать взгляд от столь удивительного существа. Он не мог сказать наверняка, был ли тот настроен дружелюбно или враждебно.

— Пожалуйста, заходите, Каторжанин 5722. Этот пёс послужит Вам проводником.— Голос доносился из-под навеса, защищавшего телефон от дождя. Мужчина с хриплым голосом говорил так, будто смотрел прямо на него.

Пёс отступил назад, в темноту дверного проёма. Несмотря на рост, парень не смог разглядеть, что скрывалось внутри.

«Он сказал мне идти за ним, но…»

Здесь не было никого, кто сторожил бы его, так же, как и не было никого, кто тянул бы его за верёвку. Но всё же, пусть его тюремщика отослали, оставался ли он на самом деле без охраны?

Впрочем, нет. Ему следовало бы сказать спасибо за то, что пёс не держал в зубах верёвку.

В ошейнике волочиться за псом, держащим поводок, словно поводья, было бы слишком унизительно даже для каторжника. Конечно, он даже и не думал, что пёс мог понять его чувства.

Оказавшись в ужасающе тёмном поместье без окон, он не чувствовал ничего, кроме прохладного воздуха. Но когда его глаза привыкли к темноте, он заметил, что находится у входа в какой-то узкий коридор с неким подобием масляных ламп на стенах, излучающих слабое свечение.

Дождавшись, когда парень пойдёт, пёс повел его вниз по коридору, и он, будто на поводке, последовал за животным. На полу распростёрся высококачественный ковёр с геометрическими узорами. Он чувствовал себя так, будто совершает какое-то преступление, оставляя на полу следы грязи от ботинок.

— Добро пожаловать в Братскую могилу.

Голос отразился от стен, когда он вошёл в большую гостиную. Это был тот же хриплый голос, который совсем недавно заставил замолчать его стража.

Хрустальные люстры, украшающие и освещающие помещение, блистали такой красотой, что он не мог сообразить, насколько экстравагантно они выглядели. Ещё он заметил статуэтку человека с крыльями за спиной, нарисованную маслом картину девушки с питомцем на берегу озера и золотые подсвечники. В центре гостиной расположилось большое кожаное кресло. В нём сидел очень маленький, сутулый старик. Хотя парень хотел спрятать своё волнение, он всё же открыл рот и заговорил:

— Вы хозяин этого места? — спросил парень, не думая, что это так.

Сам того не замечая, юноша опустил взгляд на нос мужчины. Нет, точнее, на то место, где он должен был находиться. Вместо нормального носа виднелся лишь обрубок, выглядевший так, будто его соскребли и оставили от него лишь две глубокие дырки в центре лица. Но парня больше беспокоили маленькие глаза: в них нельзя было прочитать эмоций. Старик выглядел в точности как одетый в стильный фрак гоблин, что вышел со страниц старых сказок.

— Простите меня за то, что не представился раньше. Моё имя — Дарибедор. Можете считать меня смотрителем этого места. Как Вы уже могли догадаться, с сегодняшнего дня Вы будете работать в этом месте.

Парень планировал специально говорить цинично, чтобы обхитрить старика и заставить раскрыть правду, но вежливая манера речи Дарибедора ничуть не изменилась. Благодаря одной лишь интуиции парень знал, что этот человек был не самым приятным типом.

Затем он спросил:

— Но что именно я должен теперь делать?

Услышав это, старик странно ухмыльнулся.

— Вы думаете, что в таком месте у каторжан найдется какое-то другое дело, кроме одного?

Сказав это, старик насмешливо фыркнул сквозь дырки, служившие ему носом.

Глава 2

Каторжник.

Изначально тюремщики, произнося это слово, ссылались на рабов-гребцов на старинных галерах. С тех пор как невольники, в основном, стали трудиться на промысловых лодках, это выражение продолжили использовать для тяжелых условий труда. Сегодня же, когда корабли передвигаются с помощью паровых двигателей и гребных колёс вместо людей, этот термин используют в отношении преступников. Согласно закону, всем без исключения каторжникам должны дать работу.

На них сваливали такие задачи, как забой скота, утилизация экскрементов и отходов, добыча минералов, уборка местности. В связи с тем, что работа была сложной и изнурительной, её поручали очень малому количеству людей — лишь тем, кто действительно хотел этим заниматься. В случае пожизненного приговора преступники отправлялись на каторгу без какого-либо шанса на освобождение.

…Лопата, которую парню выдали, была немного короче, чем та, которую он использовал в прошлом. Древко было изготовлено из очень сухого, твёрдого и гладкого дерева; для изготовления лотка и рукояти использовали кислотоустойчивую сталь. Инструмент выглядел совершенно новым, как будто только что с завода.

Прошло уже три дня с тех пор, как полицейский фургон привёз его на это кладбище. И всё время, когда парень, именуемый «каторжник 5722», не спал, он копал ямы.

А вот на жилье для него явно поскупились. Место для сна выделили в разваливающемся хлеву, расположенном на заднем дворе поместья. Разбросанная по полу слежавшаяся солома выглядела так, словно лошадей там не держали уже очень давно, но из деревянных стен запах скота выветрился далеко не полностью.

Вскоре после восхода солнца показались старик со старухой. Если не принимать во внимание одежду женщины, волосы и крючковатый нос — в точности как у старых ведьм, — они выглядели совершенно одинаково. Мужчина, приличия ради, не забывал про вежливость, старуха же состроила такое лицо, будто разговаривала со скотом, и выплюнула:

— Вставай и принимайся за работу, маленький негодник!

Парень наполнил живот густым, пересоленным супом с несколькими кусками чёрствого хлеба и отправился на кладбище. Он смирился с палящим солнцем над головой и продолжил копать могилу для будущего трупа.

С того момента, как с его глаз сняли повязку — другими словами, с момента, как он понял, что его отправили на кладбище, — у парня появилось смутное предчувствие, что он разделит судьбу здешних «обитателей». Так или иначе, эта напряжённая работа его устраивала. Она была привычной. Всё-таки рытьё ям и окопов входило в основные обязанности пехоты.

…интересно, сколько трупов убирали с передовой во времена рыцарей. После промышленной революции, когда огнестрельное оружие стало быстро развиваться, рыцари, копейщики и лучники оказались не у дел. С тех пор как всех пехотинцев вооружили новым типом вооружения, производство которого поставили на поток, возникла необходимость как-то защищать тела бойцов от града пуль. Поэтому солдаты стали рассредоточиваться по полю боя… и, с лопатой в руках, рыть окопы. Так и появились «боевые кроты».

Раскопав наконец камень размером с голову, парень от души обругал толстые корни у его ног. Одновременно он беззвучно воззвал к человеческим костям, погребённым здесь в неведении от всех. Не важно, где бы они не находились: в пустыне, на гладкой равнине, окраине леса или же заброшенном пшеничном поле, я прошу за моих товарищей, где бы они ни были…молю, пусть они копают дальше.

Некогда он радовался, что выданная ему лопата военного образца составляла в длину его руку. Его тело привыкло к этому. Для парня ни потница*, появившаяся под ошейником, ни прядь волос, выгоревшая под прямыми солнечными лучами на затылке, — не были так неприятны, как выданная стариком слишком короткая лопата.

Такая большая яма явно предназначена не для одного человека.

Юноша немного передохнул и посмотрел на проделанную работу. Он должен вырыть яму, но выходила она настолько большой, что могла вместить в себя небольшой домик.

— Чтобы похоронить в ней сморщившийся человеческий труп, не понадобилась бы и десятая часть. Может, они собираются использовать огромный гроб? — пробормотал он.

А раз уж это место называли «Братской могилой», парень гадал, сколько людей за раз они планируют похоронить.

После крупного сражения поступит много трупов… Его привезли сюда именно поэтому?

Ну, как бы они ни хотели использовать эти ямы, меня это не касается.

Ему нужно было поразмыслить над кое-чем ещё. И многое выяснить.

После его приезда прошло уже три дня, и всё, о чём он мог думать во время работы, это о побеге. Удивительно, но юноша был единственным, кто работал здесь.

Его надзиратель… Нет, хоть казалось, что парень под наблюдением 24 часа в сутки, иногда Дарибедору все-таки приходилось заняться чем-то другим. И тогда не оставалось никого, кто бы знал, где находится их подопечный-каторжник. Если бы парню удалось спрятаться, смог бы он избежать дурацкого существования гробокопателя? Впрочем, если у него не получится сбежать отсюда, то всю оставшуюся жизнь он потратит на принудительную работу в качестве «Каторжника 5722».

— Не смешно, — бормотал юноша снова и снова, пока копал.

Все это совсем не смешно. Я должен выбраться отсюда. Из этого мрачного, угнетающего места…

По сравнению с обычными оковами и тюремными решётками, которые он повидал за время заключения, слабые ограничения в Братской могиле предоставляли хорошую возможность для побега. Сначала бы он как-нибудь улизнул отсюда. Затем взял новое имя, стал бы другим человеком и начал всё сначала, обосновавшись там, где его не достанут военные или полиция…

Пока парень трудился, думая только о побеге, третий день его работы превратился в ночь. После захода солнца кладбище выглядело особенно жутко. В щели загнивающего хлева задувал промозглый ветер. Юноша сомневался, что у кого-нибудь в особняке появится мысль одолжить ему что-то вроде лампы или свечи. Всякий раз, как облака заслоняли луну и звёзды, хлев окутывала кромешная тьма. Ощущения были точно такие же, как когда его глаза закрывала повязка. Оставалось только сильнее натянуть одеяло. Чёрт, даже заснуть в первую ночь было трудно и, если признаться… страшно.

Приведений здесь нет. Умом он понимал это.

Однако непроглядная темнота, разбавляемая лишь скрипом старых дверных петель и жутким свистом задувающего в щели ветра, навевала мысли о том, что в любой момент кто-то может нежданно заглянуть к нему на огонёк.

Если бы парень вскочил и открыл глаза, то никого бы не увидел. Но навязчивые мысли возвращались снова и снова... и он начал сомневаться: не верит ли он, на самом деле, в существование привидений или духов, вышедших из своих прежних тел.

Ну, по крайней мере, в этом месте не возникнет проблем со скорбящими трупами.

Хотя он был напуган, через два дня выяснилось, что его страхи оказались лишь пустой тратой времени.

К счастью, (или к сожалению, он точно не знал) на третью ночь небо было безоблачным, а луна светила ярко. Так ярко, что он мог разглядеть свои пальцы на ногах — идеальная ночь для прогулки.

Парень поднялся с постели из соломы и газет. Пока он стоял и осматривался, чёрный пёс, как обычно развалившийся на полу у входа в загон, смотрел на него.

— Я просто решил помочиться. Ты ведь не ходишь под себя? — сказал юноша, слегка махнув рукой. Затем пёс вышел из хлева, а парень пошёл следом.

Этот учтивый, хоть и жуткий на вид, пёс, кажется, понимает, что я говорю.

Это напомнило ему о двух больших проблемах, связанных с побегом.

Ошейник и… этот пёс.

Что бы юноша ни делал, чёрный пёс по кличке Дефен всегда наблюдал за ним. И даже когда он был вне поле зрения пса — всё равно ощущал себя под его надзором. Когда парень пытался куда-то пойти, рано или поздно Дефен оказывался за его спиной.

— Вы ни в коем случае не должны помышлять о побеге, — в первый день сказал ему Дарибедор. — Дефен — отличный смотритель кладбища. Также он бесподобный охотничий пёс. За свои клыки и нюх он заслуживает звание лучшего тюремщика.

Пёс — надзиратель? — Сначала юноша не верил в это, но…

Уже третий день пёс отлично выполнял свою задачу. В недалёком прошлом люди часто сталкивались со стаями гончих, и было сложно выйти из подобных передряг без увечий. Хотя парень и не знал, как пёс отреагировал бы на внезапный удар лопатой по голове, это не имело значения — тот всегда держался на расстоянии.

Было бы неплохо, потеряй Дефен бдительность во время кормёжки. Однако, даже если бы парень выбросил свои хлебные объедки, чтобы обмануть пса, тот всё равно выследил бы его по запаху.

Немного успокоившись, он решил пока не возвращаться в хлев. Вместо этого юноша бесцельно бродил вдоль ограды поместья. Он неохотно направился в сторону кладбища. Даже шелест листьев на ветру раздражал его.

Ничего ведь этой ночью не появится, правда? Например, безногий мужик или ещё что-нибудь этакое.

Даже если он и решил отложить побег, нужно было узнать, как выглядит кладбище ночью. При ночном побеге ему нужно будет пересечь незнакомый тёмный лес, в каком бы направлении парень ни собрался двигаться… а это подлинное самоубийство. Предположим, что он сможет пройти какое-то расстояние по ночному лесу, но уверенности, что получится добраться хотя бы до ближайшего города, у него не было. Предположим, он наткнётся на следы шин, которые по слепой удаче будут вести в правильном направлением, но в итоге всё равно придётся двигаться вдоль дороги. Стоило облегчить себе задачу и сразу выйти на неё, а для этого достаточно было пройти сквозь кладбище — вниз, к выходу.

Всё хорошо. Здесь нет никаких призраков. Кроме того, не испугался ли я намного больше тогда, под прицелом орудийной башни?

После этой мысли, проскользнувшей в голове, парень размеренно зашагал, как когда на его глазах была повязка, и ступил на территорию кладбища. Бесчисленные надгробия, омываемые лунным светом, отражали голубое сияние, которое выделялось среди темноты. А нынешний цвет старых камней напоминал ему о костях.

Он планировал изучить все закоулки, входы и выходы на кладбище, но в такой темноте оно казалось ему бескрайним. В какую сторону ни посмотри, он видел одинаковые надгробия, разбросанные на фоне густого, чёрного леса вдали. И так как его водили в различных направлениях, пока он оставался с завязанными глазами, парень уверился, что не сможет найти дорогу обратно к ночлегу. И как бы странно это ни звучало, но чёрный пёс, идущий по пятам, успокаивал его.

— Уважаемый каторжанин, смею Вас заверить, независимо от того, избавились ли Вы от своего надзирателя или нет, эта тюремная гончая будет сопровождать вас.

Как только он подумал о словах Дарибедора, на лице непроизвольно появилась горькая улыбка.

Оглянись, всё в порядке. Это место, может, и выглядит как декорация для страшной истории, но ведь призраки существуют только в сказках.

Когда подул ветер, юноша пошёл через кладбище, и ему удалось немного взбодриться.

Разумеется, он знал, что все это самообман. Задняя часть его шеи, кожа под ошейником и даже крепкие руки покрылись мурашками. На сегодня достаточно… Продолжу завтра… С каждым шагом такие невнятные мысли пролетали у него в голове.

Внезапно он заметил, что стоит прямо перед ямой, которую выкопал вчера. С этого ракурса она выглядела, как какой-то погреб, сооружённый в огромной яме. Лунный свет не достигал дна, и тьма, подобно жидкости, скапливалась внизу; надгробие также было пусто. Эта могила никому не принадлежала.

Весь день он гадал, кого же там могли похоронить.

И теперь его переполняли вопросы о том, что случится с ним после смерти.

Если бы он нарушил одно из правил, установленных в лагере заключённых, то его всего лишь лишний раз ознакомили бы со статьями уголовного кодекса. Но никто не сказал ему, что случится, если он здесь умрёт. К примеру, если бы ему удалось сбежать, а затем чёрный пёс разорвал ему горло, его тело после этого захоронили бы на этом кладбище?

Для юноши такое казалось бессмысленным, ведь здесь не было никого, кто мог бы скорбеть по нему. Более того, на суде было решено, что данное ему отцом имя будет аннулировано. Очевидно, на его надгробной плите имени не будет в любом случае.

У могильщика не будет собственного надгробного камня.

Насмешливая мысль снова сделала его улыбку горькой. Но парень не знал, должен ли в такой ситуации чувствовать грусть или разочарование. Неясное чувство оставило его душу пустой. Эта пустота смахивала на темноту внутри глубокой могилы.

Вместе со звуком стремительного ветра, казалось, он услышал что-то ещё. Похожее на шуршание одежды… словно что-то двигалось.

Оглянувшись, юноша вдруг понял, что не заметил, как исчез пёс.

По спине заструился холодный пот.

Наконец оставшись один, парень вспомнил, в каком месте он находится. И как человек с нечистой совестью, он поспешно огляделся.

Его окружали надгробия…

Огромная яма у его ног…

Шелестящий тёмный лес…

Неспешно убывающая большая луна…

И вдобавок, на периферии зрения…

Там что-то есть!

Кто вообще может быть на этом пустом кладбище посреди ночи кроме меня?

…В его глазах потемнело.

Чем бы это ни оказалось, оно было размером с человека, и на нём был тёмно-синий, почти чёрный, капюшон. Верхняя одежда же достигала ног и развевалась на ветру.

Дух. Призрак. Тень… Страшные истории о привидениях, которые взрослые постоянно рассказывали ему, когда он был маленьким, проносились у него в голове.

Капюшон отбрасывал тень, не давая юноше разглядеть лица существа. Тем не менее он был уверен, что им оно очень заинтересовано. В конце концов, оно направлялось прямо к нему.

Должен ли… я… бежать?

Стало трудно дышать. Парень замер, но лишь потому, что тело совсем не слушалось, в то время как разум умолял спасаться бегством. Страх сменился паникой, мысли исчезли. Ноги застыли, как у солдата, под ноги которого бросили гранату. Продолжая трястись, он почувствовал сильное головокружение. Наверное, это было снисхождение небес, что его мочевой пузырь был пуст.

Раскачиваясь из стороны в сторону, незнакомец неспешно приближался, но парня не заботилась его скорость.

Я что… теряю сознание?..

Странное ощущение. Он должен бежать. Это единственное, о чём думал юноша. Бежать от этого призрака… от этого кладбища. Хотя ноги будто бы вросли в землю, он направил всю оставшуюся силу в конечности и заставил их двигаться.

Но в следующий же момент ноги ослабли, и он резко упал. Шлёпнувшись на землю, парень отчего-то почувствовал, что расстояние до неё оказалось больше, чем должно было.

Так и знал, что ничего хорошего не выйдет.

Посреди ночи, в центре кладбища, юноша потерял сознание.

Но прямо перед тем, как его сознание угасло, он подумал, что под капюшоном этого существа скрывалось бледное лицо.

#

…Последним, что он помнил, был звук. Время от времени парень слышал пронзительный ки-ин ки-ин, доносящийся снаружи его маленькой комнаты. Он смотрел на старый потолок, хорошо ему знакомый… потолок его дома… потолок дома в родном городке.

Стараясь не разбудить братьев, спящих рядом с ним, юноша тихо выскользнул из кровати. Стоя на полу, он заметил, что в поле зрения помещалось намного меньше, чем сейчас… Похоже, что это был сон о детстве.

Ки-ин… ки-ин…

Вскоре он понял, что это был за звук. Это его отец-каменщик бил молотком по зубилу.

Парень замер на месте и уставился на круглую спину отца, сидевшего на небольшой стремянке и направившего всю свою силу и разум на резьбу по камню.

По правде, он не мог даже вспомнить голос отца. Но помнил, что тот был упрямым и тихим. Вообще-то, отец был слишком тихим… как камень. Вероятно, если долго работать с камнем, твоё тело и сердце станут такими же твёрдыми. Коротко подстриженная борода отца казалась такой же колючей, как жёсткая щётка, которой он постоянно работал. А ладони его чуть грязных рук были такими же шероховатыми, как кожа слона.

Ну, и его рост. Мужчина был едва ли выше мальчика на тот момент. Если подумать, кажется странным, что кто-то настолько высокий мог родиться от такого маленького человека. Однако в воспоминаниях отец казался достаточно большим. Его мощный и крепкий силуэт оставил сильное впечатление.

Пока парень продолжал пристально смотреть вверх на спину отца, тот повернулся прямо к нему.

— *****, не можешь заснуть? — спросил он, называя сына по имени.

Точно вспомнить голос не получилось, наверное, потому, что это был сон. К тому же его отец обычно говорил медленней. Даже несмотря на это, юноша чувствовал облегчение. Скорее всего, потому что отец назвал его имя.

#

И когда только мне начали сниться сны об отце? ... — сквозь дрёму подумал каторжник.

Он быстро проснулся. Если только возможно, он должен быть готов к сегодняшней работе до того, как вернётся та шумная старуха. Впрочем, ему было так тепло и уютно, что совсем не хотелось вставать. Это походило на то прекрасное чувство, когда лежишь в тёплой ванне, и все чувства и сознание начинают плавно исчезать. Ещё немного погодя он решил, что видеть во сне отца — совершенно нормально.

Он почувствовал вкус грязи во рту.

От неприятного ощущения парень открыл глаза.

Однако, вопреки его желаниям, слева всё почему-то осталось тёмным. Попытался моргнуть, но острая боль пронзила его левый глаз. Лёжа на боку, он увидел стену из грязи прямо перед носом.

— Что за…

Парень резко поднялся и вместо матраса с одеялом увидел, как с него скатывается земля. Его тело было наполовину закопано в землю... нет, точнее, его наполовину похоронили. А то, что он лежал в той самой яме, которую сам недавно вырыл, совсем не веселило.

Всё верно, я отключился.

Ещё до того, как юноша понял, что происходит, ему на голову прилетела куча грязи.

— Ва-а! Что за… Тьфу, — выплёвывая постороннее вещество, парень посмотрел вверх.

— Так ты жив? — сказали губы цвета вишни.

Штык, выглядевший таким же новым, как у лопаты парня, сиял ярким серебром, будто лунный свет отражался от металла. На лопату загрузили новую порцию земли, но интереснее было то, что держала её девочка, стоявшая на краю ямы и смотревшая на него сверху.

— ...

На девушке была такая же тёмно-синяя накидка, которую он видел перед тем, как потерять сознание. И то, что юноша видел под капюшоном, точно принадлежало человеку, и на поверку оказалось очень красивым. Во всяком случае, он так подумал. От её появления даже перехватило дыхание, хотя и точно не из-за страха.

Какое-то время она загадочно смотрела на застывшего в яме юношу. Затем, слегка наклонив голову набок, спросила:

— Или же ты движешься вопреки тому, что мёртв?

— О чём ты говоришь? — выпалил парень в ответ на странный вопрос; теперь он снова мог нормально двигаться.

Голос девочки звучал изящно и красиво; её тёмно-синие глаза казались полны подозрения, а из-под капюшона выглядывали блестящие рыжевато-коричневые волосы. За свои 16 лет жизни он ни разу не видел столь красивое существо. И, казалось, больше никогда не увидит.

…Подожди. Не злись. Ты забыл, где находишься? Спросил парень сам себя, щуря глаза.

Пока он пытался успокоить своё разбушевавшееся сердце, в голове возникло множество вопросов.

Выражение лица девочки явно говорило о том, что она не видела, как юноша трудился на кладбище последние несколько дней. Увидев это лицо лишь мельком, он понял, что никогда его не забудет. Но что она вообще делает в столь поздний час в таком месте? Нутром он чувствовал, насколько неестественно для девушки находиться совсем одной на кладбище в такое время.

Она выглядит как человек, но я не уверен, что это не какой-нибудь прекрасный призрак.

Нет, для начала…

— Кто ты? — спросил юноша, поднимаясь на ноги.

Девушка в капюшоне бросила на парня загадочный взгляд. Совершенно не испуганная; казалось, она испытывала что-то между замешательством и интересом. Это как если бы во время прогулки она наткнулась на вылупляющееся куриное яйцо.

Сначала девочка молчала, а когда он уже начал гадать, не молчит ли она потому, что не понимает вопроса, наконец прозвучал ответ:

— Мелия из Братской могилы.

Прошло некоторое время, прежде чем он разобрал в этом наборе слов её имя.

— Мелия? — юноша для верности повторил имя, и девочка едва заметно кивнула.

— Что ты здесь вообще делаешь посреди ночи?

— Это естественно, ведь я — хранитель могил.

Закончив этими словами своё объяснение, девочка… Мелия больше ничего не сказала.

Парень не смог и далее терпеть её безмолвный взгляд, отвёл глаза и решил сосредоточиться на том, чтобы выбраться из ямы глубиной примерно с его рост. Пытаясь вылезти, он заметил свои беспорядочные следы там, где недавно споткнулся.

Кажется, это случилось, когда он принял Мелию за призрака и попытался убежать, а после упал и потерял сознание. Это и стало причиной сильной боли в его шее. Несомненно, было еще нечто более неприятное, чем боль. От того, что девушка едва обращала внимание на его усилия, юноша покраснел. И с раскрасневшимся лицом забрался на край ямы.

Как только его ноги коснулись земли вне ямы, он поднялся и посмотрел вниз на эту девушку; она смотрела на него в ответ. Стоя рядом, Мелия пришлась ему по грудь. В этом плане она выглядела вполне себе обычно.

Они были одного возраста, или же она чуть младше. От головы до щиколоток некрупное тело полностью скрывала плотная тёмно-синяя накидка, и, помимо лица, единственной обнаженной частью были белоснежные ноги.

— А ты?.. — спросила девушка, наклоняя голову набок.

Силуэт парня отражался в её ясных синих глазах, которые казались поверхностью безмятежного озера.

Кто ты?

Этот вопрос и её пронзительный взгляд, казалось, проникли прямо в глубины его разума.

А ведь… кто я… по большому счёту?

Юноша спрашивал себя, что должен сказать, а в голове летало множество возможных ответов: третий сын каменщика; боевой крот; убийца старших офицеров; Каторжник 5722. Безымянный могильщик. Подошло бы каждое из имён, и они определённо отражали его суть.

Но…

Как бы я хотел зваться?

— Муору.

Его отняли… его настоящее имя…

— Меня зовут Муору Рид*.

…когда он родился… Отец дал ему это имя.

Это слово отличалось от грязи в его рту. Он мог выплюнуть его без чувства неприязни или ощущения, что он что-то делает не к месту.

Имя ему самому казалось нелепым. Но пока человека не лишили памяти, украсть у него имя не так-то просто.

— Муору, да? — будто подражая потрясённому юноше, она повторила его имя.

Парень сделал шаг назад, немного отдаляясь от девочки.

Затем, словно защищая своё сердце, схватился за грудь.

Почему я так удивился, когда она произнесла моё имя?

Удивлённый тем, что его можно поразить такой мелочью, юноша стал думать. Может быть, он совсем забыл, каково это — слышать своё имя.

Должно быть, так и есть. Это единственная причина.

Девочка снова склонила голову набок, и прядь блестящих волос упала ей на грудь.

— Итак, что ты делал? — спросила его девочка.

— Я просто…ссс…

— …

— …

— Сс? — спросила Мелия прелестным голосом, повторяя часть слова, которое он постеснялся сказать.

— Сбрасывал груз, — перефразировал Муору, его сердце сжалось.

— Ясно, — кивнула девочка, и между капюшоном и волосами он мельком увидел тонкие ключицы.

— Ам, хмм, — бормоча, он искал, что сказать.

Хотя было много вопросов, которые он хотел бы задать, мысли в его голове кружились медленно, и не получалось вспомнить хоть один из них. Устремив свой взгляд на девушку, парень почувствовал, как его разум постепенно цепенеет, словно одурманенный алкоголем или наркотиком. Он впервые испытывал такое всего лишь от разговора с кем-то. И в этом не было ничего неприятного...

Внезапно она отвернулась.

— Ладно тогда… — сказала Мелия и стремительно зашагала прочь, словно потеряв к нему интерес.

— По-подожди! — прерывисто прокричал Муору.

— ?..

— Нет… это. — Хотя велеть ей остановиться было хорошей идеей, его лишь частично работающая голова, как обычно, не смогла придумать дальнейших слов. Девочка посмотрела назад через плечо. Капюшон скрыл её профиль, но не блеск глаз. Она смотрела прямо на юношу. Совсем не моргая. Будто они были детьми, играющими в гляделки.

Он не знал, насколько хорошо девочка осознавала происходившее, но, несмотря на его заторможенность с ответами, неподвижно ждала его. Словно время остановилось.

— …Это моя лопата. Извини, но не могла бы ты вернуть её? — спросил парень тоном, в котором не хватало уверенности.

У Мелия в руках была лопата Муору, но после его слов она, будто наконец вспомнив, посмотрела на нее. Потом бросила быстрый взгляд на яму, которую начала закапывать ранее, и повернулась обратно к парню.

— Ты рыл эту яму? — спросила она.

Муору кивнул, и Мелия одарила его загадочным взглядом.

Затем она резко бросилась вперёд, чуть не споткнувшись от собственной скорости. Но остановилась в шаге от него, не успев врезаться, и выставила перед собой лопату. Юноша молча взял её, опять не придумав подходящей шутки.

— Спасибо, — вместо этого сказал он.

Хотя он знал, что за возвращение своих же вещей благодарить ни к чему, он не мог сказать ничего другого.

— …

Девочка почему-то быстро заморгала. Пока она смотрела на него, он видел отражение прекрасной луны в её глазах. Затем она вдруг отдалилась от него.

— До свидания, — сказала девочка, — эмм… Муору?

— Угу…

Пока парень стоял как вкопанный, Мелия ушла, не обернувшись.

Муору уставился на силуэт её плаща, но через какое-то время тот растворился в темноте… словно призрак.

Глава 3

Когда незадачливый земляной червь высунулся из земли, его разрубили пополам, и он помер.

Хотя «боевым кротам», таким как Муору, было далеко до настоящих кротов, он уже давно успел привыкнуть к такому зрелищу. И каждый раз, когда эти существа показывались в могиле, он, «по чистой случайности», разрубал их пополам.

Несмотря на рутинность своего занятия, сегодня Муору увлёкся — неожиданно для самого себя. Слегка понедоумевав, с какого это он перепугу столь воодушевлённо глазеет на высохший трупик червяка, Муору в конце концов всё же бросил его на землю.

Поскольку сегодня его заставили копать другую яму, вероятно, он всё же ошибся, приняв вчерашнюю недокопанную яму за свою. К счастью, в этот раз яма предназначалась для человека обычных размеров. Однако, чем больше он углублялся, тем дальше приходилось отбрасывать рыхлую землю, — в итоге это чертово перетаскивание грязи стало занимать больше времени, чем само копание.

А что до размера этой большой ямы, ну... Он успел насчитать уже четырёх разрубленных им червей. И словно считая его слабоумным, глубину, которую ему требовалось выкопать, отметили деревянной рейкой с привязанным на ней куском чёрной ткани. В соответствии с этим указателем сегодняшнее задание составляло приблизительно полтора метра.

...Но Муору заметил, что выкопал на пол ноги больше назначенного. Периодически из-за нехватки внимания он ещё и промахивался по земле, попадая лопатой по стопе.

— Хватит витать в облаках и сосредоточься! — громко пробурчал парень, решительно шлёпнув себя по голове.

Как бы он ни пытался, весь день не получалось полностью сосредоточиться на поставленной задаче. Или стоит сказать, что его мысли были сосредоточены отнюдь не на деле. Хотя тело двигало лопатой, разум словно ещё частично спал.

К моменту, когда он закончил копать яму, солнце уже зашло. Для Муору сегодняшняя работа длилась слишком долго. Он не особо подгонял себя, ведь всё равно никто не выйдет и не похвалит его... и отношение к нему в лучшую сторону не изменится. Но и халтурить не собирался, посчитав это гиблым делом.

— Господин Каторжник, — услышал Муору от Дарибедора, когда начал прибирать свой инвентарь. — Похоже, вы только что закончили, — продолжил старик, глядя на готовую яму.

— Ну, да...

Вот именно, пара пустяков! Он удержал это саркастичное высказывание у себя в горле. Предчувствие, что с этим безносым стариком лучше не ссориться, нисколько не изменилось с их первой встречи.

— Я знаю, Вы, вероятно, утомились, но я бы хотел, чтобы Вы сейчас помогли с похоронами... О, не волнуйтесь, нужно просто закидать землёй яму. А что до места, это там, где вы копали накануне. Показывать не нужно?

— Нет, я понял, — коротко ответил Муору, уходя с лопатой в руке.

— Ах, да, да...

Однако, когда он пошёл, Дарибедор криком его остановил.

— Как Ваш предшественник, живущий на этой земле, предупрежу Вас об одном. Даже будучи каторжником, если не хотите оказаться в одной из ям, что копаете, лучше воздержитесь от излишнего любопытства.

— ?..

Что бы тот ни имел в виду, Муору не понял. Но прежде чем он успел уточнить, старик спешно затопал к особняку.

Двигая ногами, Муору задумался о смысле его слов.

...Вероятно, он прознал о том, как парень вчера плутал и выискивал пути для побега.

Затем у него в голове всплыла вчерашняя внезапная встреча.

Мелия.

Девочка с именем Мелия из Братской могилы.

Если он поверит в сказанные ею слова, то она окажется местным хранителем могил.

Однако Муору плохо себе представлял обязанности, возложенные на «Хранителя могил». Что до копания ям, то этим занимается он, а смотрителями этого кладбища выступали люди в особняке: Дарибедор и другие.

Если пуститься в размышления, то хранитель могил мог отвечать за охрану кладбища от воров или людей, пытающихся украсть содержимое гробов. Но, даже если он мог в это поверить, в его глазах она никак не годилась для такой работы, связанной с насилием. И хотя её слова и манера речи казались чем-то не от мира сего, с точки зрения Муору она была довольно нормальной, всего лишь беспомощной девочкой... Если забыть про внешность, которую едва ли можно было назвать обычной.

В любом случае, даже этой ночью она должна осматривать кладбище. Каждую ночь девочка патрулирует это место или занимается чем-то ещё, и это что-то ещё ему обязательно нужно учесть в будущем плане побега. По этой причине Муору пошёл проверить, объявилась ли там Мелия или нет.

Но по мере движения вглубь кладбища он увидел собравшихся вдалеке людей. Вокруг ямы, что Муору копал до вчерашнего дня, собралось множество мужчин.

Наверное, устраивают похороны.

...Однако со стороны это не походило ни на какое грустное событие. Хоть это и были похороны, Муору не чувствовал ни капли печали, которая естественна для подобного рода мероприятий. Событие, лишённое стенаний или плача.

Когда он попытался подойти ближе, то увидел, что люди носят траурные одежды: чёрные костюмы и пальто... лица их скрывали выкрашенные в белый цвет маски, за исключением глаз, виднеющихся сквозь нитевидные щели. Белые маски не отображали совершенно никаких эмоций. Очень уж они походили на маски смерти. И хотя телосложением люди сильно различались, маски были одинаковые.

Что это за сбор? Они явно не проводят на кладбище бал-маскарад, подумал Муору. Конечно, мальчик-крот ни разу не посещал такие встречи.

Может, это плохие манеры, показывать своё лицо, или типа того.

Хотя их цели казались ему очень подозрительными, парень слегка поклонился людям, явно заметившим его приближение... И вот тогда он приметил кое-что странное.

В центре гигантской могилы, в которой его вчера чуть не похоронила та девчонка... теперь лежала голова гигантского зверя.

Когда он впервые посмотрел в могилу, парень не смог точно сказать, на что он смотрит. Ещё бы. Что бы это ни было, оно выходило за рамки привычного. Он поспешил протереть глаза, моля о том, чтобы увиденное им оказалось галлюцинаций. Затем он снова открыл веки.

В гигантских глазах этого существа, размер головы которого был с человека, он мог увидеть отражение своего лица.

Больше не осталось сомнений: погребённое в могиле нечто определённо являлось головой здоровенного монстра, пришедшего из иного мира. Нет, если сказать точнее — это был непомерно огромный монстр, состоящего исключительно из головы. Ещё труднее было поверить в то, что под челюстью, плотно заросшей шерстью, в том месте, где у человека находилась шея, у существа росло что-то похожее на тело ящерицы. По сравнению с чудовищной головой тело было смехотворно маленьким, но даже так оно обладало крепкими мышцами и грозными на вид когтями.

Тело существа было утыкано колоподобными копьями, а челюсти и бока стянуты колючей проволокой. Монстр совершенно не мог двинуться. И всё равно от одного взгляда на него Муору преисполнился сверхъестественным страхом. Он не думал, что ЭТО существо на самом деле умерло. Даже сейчас ему казалось, что стоит путам слегка ослабнуть, как оно тут же набросится на него.

— ...

Из его горла раздался странный звук, но в итоге Муору смог вернуть самообладание. Тело покрылось холодным потом, а лицо стало горячим, словно загорелось. Его колени задрожали, как и всё его тело. Он не знал на что смотрит, но понимал: нормальные люди с такими невероятно опасными созданиями обычно не сталкиваются.

В поисках помощи он оглядел людей по периметру... но люди в масках, выстроившиеся в линию, будто закрылись тёмным стеклом, не дающим Муору встретиться с ними глазами. Один мужчина сделал из линии шаг вперёд и приблизился к парню.

— Ну, берись за дело, — скомандовал приглушенный голос из-за маски.

Не понимая, что мужчина имеет в виду, Муору растерянно на него уставился. Потом он вспомнил, что в левой руке крепко сжимает лопату.

— Быстрее! — раздражённо сказал низкорослый человек в маске. — Поспеши и закопай его!

Юный каторжник заколебался, стоя на краю ямы. Ему почудилось, будто он стоит у входа в ад.

— Быстрее, — повторял мужчина в маске. — Быстрее, быстрее.

Муору вогнал лопату в кучу грязи, которую недавно выкопал, и принялся бешено закидывать её в яму. Он не видел своих рук и тела... единственным, что он видел, был тот изувеченный монстр.

Что… это такое? Что вообще это... такое?

Мальчик-крот не слышал, чтобы нечто подобное существовало не только в сказках. Оно обладало искажёнными, извращёнными формами, игнорирующими законы и стандарты этого мира. Например, такая пасть могла за один укус отхватить голову человеку вроде Муору. Будь создание хоть в десять раз менее отвратительным, оно всё равно приводило бы парня в священный ужас и наверняка с радостью насладилось бы его мясом.

Хотя парень всего лишь повторял движения, к которым должен был уже привыкнуть, он сам не заметил, как у него сбилось дыхание. Пока он делал частые прерывистые вдохи, словно некая сила овладела его рукой, и та продолжала двигаться. В глазах монстра нельзя было различить ни белка, ни зрачка, лишь только тусклый цвет желчи. Но больше всего внимание привлекали мелкие глаза, расположенные рядом с большими.

И теперь парень почувствовал, что эти глаза следят за ним... все до единого.

Наполовину окоченев, он продолжал работать. Когда Муору вывалил последнюю лопату, состояние поверхности с виду почти не отличалось от окружающей земли. Никто никогда и не подумает, что тут похоронен подобный монстр.

Внезапно кладбище, на котором он находился, словно раздвинуло свои границы.

Не может быть... здесь похоронены только такие существа? Под этими надгробными камнями лежат лишь трупы этих чудовищ?

Хотя его голова заполнилась устрашающими вопросами, вряд ли кто-то будет на них отвечать. Один из группы людей в масках направился к тому месту, где Муору закопал гигантское нечто, чья голова превышала голову этого мужчины в два раза. Мужчина установил надгробный камень в форме креста, что нёс на плече, и в тот же момент парень почувствовал стон, исходящий из-под земли.

Не похоже, что люди в масках собирались прочесть молитву или сделать подношение монстру. Они молча смотрели, как заканчивают ставить надгробный камень, и как только с этим было покончено, ушли.

Муору услышал слаборазличимые звуки выхлопов, исходящие от большого грузовика где-то у входа на кладбище. Но звук быстро растворился, оставив юношу в одиночестве смотреть на землю тем же ошалелым взглядом, что и во время выкапывания этой ямы.

Хоть он и чувствовал себя попавшим в ночной кошмар, но никак не мог от него пробудиться, сколько бы времени ни прошло.

Это всё... на самом деле? Всё это?

Муору был нужен кто-то, кто похлопал бы его по плечу и сказал, что всё это всего лишь шутка. Но прожди он хоть до захода солнца, никто не появится.

Его голова кипела, совершенно не в состоянии о чём-либо думать.

Если он пытался подумать спокойно, то приходил к мысли, что такого монстра просто не могло существовать.

Ага, вот именно. Наверно, мне нужно попробовать это раскопать.

Если он раскопает яму, оттуда точно ничто не вылезет. Это была всего лишь галлюцинация, да и только.

Парень подобрал лопату и вогнал её в землю. Однако стоило ему поднять первую кучку почвы... как его рука остановилась, а настрой поутих. Если бы он попытался передать это словами, то сказал бы, что испытывает противоречивые чувства.

Неважно, что здесь похоронено, когда стемнеет, я ничего там внизу не разгляжу.

Сила стала покидать его руки, хватка слабеть, и земля с лопаты скатилась обратно на могилу.

...должен ли я вернуться?

...туда?

Муору услышал скрежет собственных зубов. Пойти назад? Он — каторжник. Это здесь его заключили, приговорили к рабскому труду. Он не сможет покинуть это место. И даже если бы мог, возвращаться ему некуда. Парень прикинул, что полусгнившее, обветшавшее стойло с кроватью было единственным, что могло ему предложить кладбище, но кроме того, куда он, в самом деле, может пойти?

Почему я колеблюсь?

Ну, двигайся...

Его правая нога ощущалась невероятно тяжёлой, но всё же совершила шаг вперёд. Но его башмаки смотрели не на хлев, они указывали на выход с кладбища. И, как только он с трудом заставил себя сделать первый шаг, следующие — дались куда проще.

Муору выкинул уже надоевшую лопату и со всей силы пустился бежать, словно убегал из разрушенного военного лагеря.

Хотя у него не было плана или конечного пункта назначения, и он мог пострадать, парень прогнал из головы все такие мысли, поддался бездумному забытью и начал бежать, бежать, бежать. Он знал лишь, что с каждым шагом он понемногу удаляется от того чудища.

Бег изо всех сил не доставлял ему никакого удовольствия. И, несмотря на густую тьму и ненадёжный лунный свет, юноша почувствовал, что мир словно стал ярче, озарившись солнцем перед ним.

Но вскоре он осознал, что его надежды на побег были лишь иллюзией.

Муору убежал не так далеко, даже не успел покинуть кладбище, когда почувствовал некий ветер, приближающийся сзади. Единственное, что парень мог себе вообразить, — это монстр с гигантской головой, успешно выползший из своей ямы и погнавшийся за ним.

Страх привёл его в чувство, пустив в ход оставшиеся резервы организма, и парень рванул вперёд. Это очень походило на побег травоядного животного от хищника, за тем лишь исключением, что он с самого начала выбился из сил. Хотя специальностью кротов было рытьё ям, для бега нужна была другая выносливость.

Затем, почувствовав, что погоня так или иначе закончится не в его пользу, Муору собрал всю свою отвагу и резко развернулся.

Без всяких сомнений, позади него находилось чёрное существо. Однако оно было раз в десять меньше того, что он похоронил ранее.

Взамен оно интенсивно двигало лапами и махало хвостом, как метёлкой... правая нога Муору сильно дёрнулась и словно попала в огонь.

Существо в спешке пронеслось мимо него, и гравитация резко потянула Муору вниз. Его развернуло, и он, полетев вперёд, рухнул на землю.

— Ухх... чёртова псина!

Муору вытянул руку в попытке сломать шею псу, который в этот момент волок его по земле, держа бедро парня в зубах. Вот только стоило ему коснуться чёрного меха, как мир опять перевернулся. Когда он изучал в армии боевые искусства, одним из уроков у инструктора было, как правильно падать при броске и обойтись без повреждений. Но, поскольку пёс перевернул его, Муору не смог смягчить падение руками и теперь был вынужден жестко поцеловать землю. Когда его нос ударился о грунт, возникла странная, ясная боль. Пытаясь справиться с ней, он стиснул зубы и подумал: Я сейчас проломлю этой псине ногой череп.

— Дефен, стой!

Голос пришёл издалека.

Решительный и серьёзный голос молодой женщины.

Пёс остановился. Он ослабил свои челюсти, и когда клыки вышли из бедра, послышался влажный, чмокающий звук. На поверхности проступила красная жидкость, и спустя несколько секунд из свежепорванных сосудов беспрепятственно хлынула кровь.

Убедившись, что собака стоит на месте и не собирается нападать, Муору осмотрел свою довольно отвратно выглядящую рану. Его конопляные штаны были изорваны, словно бумага, под ними виднелись следы от укуса, утыкавшие ногу. Посмотрев на собаку, он увидел куски плоти, свисающие с её клыков. И поскольку его тело всё ещё было накачено адреналином, парень чувствовал лишь разгорающееся онемение; но он знал, что подобная грязная рана потом точно заболит.

— Чёрт, — пробурчал парень.

— Муору?

Сбоку от пса появилась девочка в чёрном капюшоне, намеревающаяся проверить, он ли это. И хотя это ускользнуло от внимания юноши, они снова оказались в положении, когда она смотрит на него сверху вниз. Прямо как вчера.

— Болит?

Девочка, не дрогнув, посмотрела на правую, пропитанную кровью, ногу парня.

Муору молчаливо перевёл взгляд обратно на рану, прикидывая, что Мелия подумает, не получив от него ответа. Некоторое время девочка неподвижно стояла рядом с парнем, а затем наконец вздохнула и сказала будто сама себе.

— Не люблю боль, — пробормотала она.

Муору рывком вскочил на ноги.

Лицо девочки было немного растерянным. Не считая рану, похоже, она наконец заметила, что сегодняшнее состояние Муору отличалось от вчерашнего.

Парень яростно глядел на хмурящуюся девочку. А в ответ девочка одарила его тревожным взглядом, наполненным такой враждебностью, с какой смотрят на раненого зверя.

Это враждебность? Или всё-таки страх?

— Ты сказала, что ты — местный хранитель могил, — сказал Муору угрожающим тоном. — Если это так, ты ведь знаешь, что закопано в этой земле? — выкрикнул он эти слова, указывая на почву.

Внутри него кипели эмоции и страх, который он испытывал перед тем загадочным монстром, сковывал мысли. Парень также чувствовал горячую пульсацию в правой ноге, которая под корень срезала всё его хладнокровие и здравый смысл.

Он понимал, что срывает на ней злость и что это бессмысленно, но девочка смотрела на него привычным взглядом чистых как озеро глаз. У него не было идей, единственное ли это выражение лица в её репертуаре или нет.

Однако стеклянность в её красоте раздражала.

— Что бы это ни было, расскажи мне! ...или ты дружишь с этой штукой?

Словно собираясь ударить, Муору потянулся к девочке и схватил её за лацкан... нет, он попытался схватить её за лацкан. Но как только его большие руки коснулись её, она тут же свалилась на землю, издав слабое «Ах».

Не последовало никакого сопротивления, словно опускаешь руку в воду.

Упала она слишком быстро, и поскольку Муору стоял практически на одной ноге из-за раны, когда Мелия внезапно упала, он тоже потерял равновесие. Его колени ударились о землю, а потом тело повалилось вперёд и оказалось прямо на девочке.

...Выглядело так, словно он пытался завалить её.

Почти расплющив её, Муору наконец убедился, что у девочки есть тело, вес, человеческий запах... и тёплая кожа. Девушка моргнула, словно не понимая, что происходит. И пока Муору лежал на Мелии, соприкасаясь с ней где-то в области предплечий, она смотрела в его глаза.

А что до юноши, то он застыл, словно ребёнок, напуганный разбитой тарелкой. Он не планировал такого. Это вышло случайно... но он всё равно навредил ей. Обдумывая это, парень наконец пришёл в чувства.

— Ты пахнешь солнцем... — будучи полностью закрытой его плечом, прошептала девочка у его щеки.

Муору поспешно слез с её тела.

— Я... я... прости. Ты ударилась головой или чем-то ещё? — позабыв о пытливом к ней отношении, демонстрируемом ранее, сказал парень. Его взвинченные эмоции испарились, и он вернулся к своему привычному я.

Муору подумал, не помочь ли девочке встать на ноги, но когда он попытался подняться сам, то обнаружил, что не может. Рана на правой ноге, о которой юноша успел позабыть, дала о себе знать, и острая боль, пробив тело насквозь, угнездилась в центре его головы.

Он смог усесться на корточки, но сдержать болезненный стон. Какое-то время Муору не мог ясно думать, и боль затмила все прочие чувства. Пока она не утихнет, он ничего не сможет сделать, только лишь ждать, стараясь не двигаться. Он плотно закрыл глаза, сжал зубы и принялся терпеть, сохраняя неподвижность.

Вскоре парень поднял пропотевшее лицо, но Мелия уже исчезла.

— Ну, удивляться нечему.

После содеянного вполне естественно, что она будет относиться к нему настороженно. Ему стоило извиниться, а не беситься из-за чёртового пса... Но... Несмотря на полученное воздаяние за ошибки, по какой-то причине во рту стало горько. Он жалел о своих действиях и винил себя за проявленную по отношению к Мелии бестактность.

Пытаясь остановить кровотечение из разорванных кровеносных сосудов, Муору снова проверил состояние бедра.

Правая штанина была изорвана в клочья, и ткань пропиталась кровью. Юноша даже различил отметки зубов на своей плоти. Всё же ему повезло. Хотя ранки и были глубокими, они не задели основные артерии, кости или нервы... Но парень всё равно беспокоился. Глядя на жёсткую челюсть пса, он знал, что если бы тот вложил в укус всю силу, то запросто охватил бы ему бедро.

Только подумав об этом, он повернул голову и увидел чёрного зверя, спокойно сидящего на задних лапах. Запах крови нисколько не волновал его. Словно они вовсе не дрались несколько минут назад. Уголки губ парня расползлись в натянутой улыбке.

Ха ха... Как погляжу, ты принял это легче, чем я.

Хоть это прозвучало как шутка, Муору был вынужден признать, что данное Дарибедором псу звание «лучшего тюремщика» вполне себя оправдывало. Пёс действительно напрягал, и устрашал где-то в сотню раз сильнее, чем охранник-человек, который был не прочь вздремнуть.

Если он так оставит эту рану, она непременно загноится. Хотя юноша даже не надеялся на чистый бинт или антисептик, если он найдёт какой-нибудь алкоголь, то сможет промыть как рану, так и рот. Но вряд ли скупая старуха даст такие вещи каторжнику, провалившему побег.

Так что будущее не сулило ему ничего хорошего. Особенно от понимания того, что даже если он вернётся в таком состоянии в хлев, то протянет там максимум одну ночь.

Какое-то время парень стоял и подумывал о том, чтобы сдаться, но внезапно увидел, как кладбище пересекает оранжевый свет, покачиваясь взад-вперёд и становясь всё ближе.

...Если бы Муору был тем же человеком, что и несколькими часами ранее,то он принял бы это за бестелесного духа или что-то вроде того, и это заставило бы его нервничать.

Но парень не испугался, как испугался вчера. В такой ситуации было бы вполне полезно испугаться, но куда делся весь его страх?

Он боялся чего-то более страшного, чем призраков... Того, что закопали под его ногами.

Он попробовал подождать ещё и увидел, что свет шёл от ручного квадратного фонаря.

Вот именно. Где это видано, чтоб такой тёплый свет шёл от бестелесного духа.

Фонарь приблизился, и оказалось, что его в левой руке держал человек в тёмном балахоне. К его удивлению, это была Мелия из Братской могилы. Девочка явно не спешила, но даже только её походки хватило, чтобы у него перехватило дыхание. Да и волновался юноша, скорее всего, на пустом месте; его дыхание сбилось, вероятно, из-за того, что он был не в форме.

В другой руке Мелия держала маленькую деревянную коробку.

Спустя недолгую тишину девочка уселась на корточки рядом с парнем, поставила лампу на землю и протянула коробку. Ещё до того, как взять её, Муору почуял запах антисептического раствора.

Юноша впервые понял, что нервничает, собираясь нанести на рану антисептик.

С самого момента появления она сохраняла молчание, и Муору был не в состоянии прочитать эмоции, скрытые в её больших глазах... Глазах, смотрящих прямо на него. Передав медицинские принадлежности, девушка не попыталась убежать или что-то подобное, и на её лице не было ни малейшего признака страха.

— Я правда могу им воспользоваться?

Хотя было бы очень интересно, чтобы он делал, откажи она ему, парень посчитал необходимым спросить разрешения. Девочка ответила утвердительным кивком.

— Спасибо за помощь.

Внутри коробки имелся полный спектр таких изделий, как марля, впитывающая вата, антисептик, компрессы и штуки для согревания раны — всё было разложено по правилам. И все они сверкали новизной, без малейшего признака использования.

Муору снова вытер кровь лоскутом от правой штанины, а потом положил на рану вату, смоченную антисептиком. Спирт обжег его нервы жгучей болью.

Мелия вела себя тихо, смотря на него пригвождающим взглядом, словно смотрела редкое театральное выступление.

Юноша почему-то не мог успокоиться, из-за чего рука, которой он накладывал бинты, совершала неуклюжие движения. Плюс ко всему ему не нравилось, что девушка слышала его скачущее дыхание.

Закончив с самолечением, он вернул деревянную коробку Мелии, и девочка поднялась на ноги.

Затем она быстро сказала:

— Я не Тьма.

— Ть... ма?..

Парень попытался повторить нежданную фразу, которую она выдала, но затем припомнил слова, вышедшие из него в тот момент, когда он толкнул девочку к земле... «Ты дружишь с той штукой?»

В следующий момент раздался хлопок, и пламя исчезло, словно пожрав весь запас горючего. Как только его вновь обволокла темнота, его привыкшие к свету глаза упустили девочку из виду.

Затем быстрее, чем Муору успел что-либо сказать, он услышал её слова:

— До свидания.

Этот монотонный голос звучал ужасно одиноко. Или же это разум играл с ним... А может, он попросту хотел его таким услышать?..

Что бы ни было истиной, парень остался совсем один, и не у кого было спросить.

Глава 4

...Муору на какое-то время предался воспоминаниям.

Он находился в камере, в лагере для арестованных Ракасенд. В тот день его признали виновным, и он ждал своей очереди оспорить приговор.

Как уже было сказано, подавляющее большинство осуждённых ждал каторжный труд. Но встречались исключения: например, в случае с заключённым, который замыслил убийство члена королевской семьи и не годился для физической работы.

У этого человека не было правой руки, правого плеча и правого уха. Он прославился как Рельсовый бомбардир, и его поместили в клетку перед Муору. Как и у Муору, получившего обозначение 5722, так и у того мужчины забрали его изначальное имя и присвоили статус смертника 367.

Оказавшись в одном госпитале со своими жертвами, он чудом выжил, но потерял большую часть правой стороны тела. В результате определить, кто тут злоумышленник, стало совсем просто.

Муору вспомнил, как мужчина с улыбкой на искажённым от боли лице сказал, что если ему суждено умереть в нынешнем состоянии, то оно и к лучшему.

Хотя парень затруднялся сказать, перевалило ли мужчине за сорок, они оба отличались крепким телосложением. И хоть 367-й страдал от серьёзного ранения, это не мешало ему многословно жаловаться на еду и требовать алкоголь, не отличаясь в этом от прочих заключённых.

За счёт особенностей коридоров звук в лагере разлетался до ужаса хорошо, и даже голос увечного гремел на всё помещение. Со стороны его дух и разум казались здоровыми... До тех пор, пока не объявили приговор.

Спустя три дня... робко улыбающийся тюремщик сказал, что ему показалось, словно 367-й стал совершенно другим человеком, так сильно изменилось его состояние.

Волосы, оставшиеся на его левой стороне, поседели, и он будто бы стал выглядеть на двадцать лет старше. Если кто-то пытался заговорить с ним, нормального ответа не дожидался. И бедолага больше не получал никакого удовольствия от еды.

Он только ковырял свои раны, заставляя людей кривиться от отвращения.

Заключённый 5722 мог и сам видеть эти перемены, происходящие у него на глазах.

Став подрывником-смертником, этот мужчина должен был подготовиться к смерти. И должен был понять, что погибнет в случае успешного выполнения плана. Но по воле кармы или судьбы он едва избежал гибели. И теперь его загнал в угол страх приближающейся смерти, несущейся со скоростью секундной стрелки. А на утро третьего дня случилось кое-что странное. Когда Муору проснулся, смертник 367 поднял одну руку и поприветствовал его широкой ухмылкой.

Хотя седина с волос не сошла и раны, которые он ковырял, не изменились, его поведение стало таким, каким было до оглашения времени казни. В его глазах отсутствовали признаки безумия... Наоборот, казалось, он нашёл некое умиротворение.

Парню стало интересно, какие перемены произошли за эти три дня в уме смертника 367... но возможности узнать это не было, и никогда в будущем не появится.

Коридоры лагеря передавали звук чересчур хорошо. Наверняка так сделали умышленно, специально для таких моментов.

Муору услышал огнестрельный выстрел, прервавший жизнь смертника 367, так четко и ясно, словно изо всех сил напрягал слух.

#

Рассвет смёл темноту, и бесчисленные надгробные камни с деревьями стали отбрасывать на землю длинные тени. Утренняя роса на бесконечных сорняках блестела, как искусно выполненные драгоценные камни.

Даже понимание того, насколько это кладбище странное, нисколько не изменило для Муору утренний вид. То же самое можно было сказать про его жизнь. Старая ведьма разбудит его пинками, и он будет дурить свой живот жалким подобием еды, которым потом облегчится в выкопанную им же яму.

Однако до вчерашнего дня, да и до сегодняшнего, едва ли в его работе случались перемены.

...Кончик лопаты ударил по чему-то твёрдому.

Когда он сгрёб землю, показались гигантские желчные глаза, смотрящие на нарушившего их сон.

Галлюцинация накатывала внезапно, и со стороны это выглядело так, словно плечистый парень ни с того ни с сего застывал на месте. Каждый раз, когда Муору видел эту галлюцинацию, его тело покрывала холодная испарина. Этот ужас не сбросить просто так со счетов.

Конечно, его разум пытался понять, что за тварь он увидел. Но, как и в лагере для заключённых, тут не было никого, кто мог бы поделиться с ним информацией о сути происходящих здесь вещей. Дал бы кто ему подсказку или намёк, и тогда он, может, перестал бы видеть иллюзии в земле... Если так пойдёт дальше, скоро то существо явится к нему во сне.

И после того, как он множество раз насмехался над своими страхами, вдруг...

— Здорово, заключённый копатель, — позвал его незнакомый голос.

Муору, словно рыба, в которую бросили камень, молниеносно обернулся. Позади него, на расстоянии где-то в десять шагов, на надгробном камне восседал малорослый мальчик. Он не узнал этого ребёнка, и тот факт, что кто-то смог поймать его врасплох, заставил юношу занервничать... Стойте, мальчик?.. Нет, девочка? 5722-й не мог сказать наверняка. И лицо, и тело напугавшего его были как у ребенка, без вторичных половых признаков.

Чёрные, подрезанные волосы спускались до подбородка, а одежда представляла собой детскую накидку. Из клетчатых шорт торчали худые ноги, и хотя носков не было, на ногах красовались военные ботинки.

— Кто ты? — спросил Муору, не пытаясь скрыть подозрение.

— Ну и ну, говоришь так недружелюбно. Ты ведь вчера видел меня и остальных? — Человечек наклонил голову в сторону Муору и приподнял уголки губ в дружелюбной улыбке. — Что я говорю? Понятно, что ты не узнаешь меня в таком виде. Вот... взгляни на это.

Человечек сунул руки в карманы накидки... и вытащил белую маску. Конечно, полное безумие думать, что он не помнит её.

Спина Муору покрылась гусиной кожей. Связанные с тем событием воспоминания походили на кошмар. Хотя перед ним находился худой ребёнок, мгновение он видел лишь морду того гигантского зверя.

Правильно, вспомни... Хоть ты и копал ямы, но ведь слышал приближение этих башмаков, в которые просунуть ноги — та ещё забота.

Даже если человечек и заметил одеревеневшее лицо Муору, он продолжил, не подав вида:

— Хорошо, что ты закончил первый пункт своей работы, и сейчас у тебя перерыв. Если не против, как насчёт выпить?

Говоря странно по-взрослому, он запихнул маску обратно в карман и вытащил вместо неё бутылку с ликёром. Янтарная жидкость внутри соответствовала этикетке.

Не проронив ни слова, Муору продолжил копать. Не было ни одной причины как-либо связываться с этим человеком.

— А, игнорируешь меня? Ага, ты игнорируешь меня. А ведь после всех пережитых тобой неприятностей я вообще-то хотел рассказать о том, что ты вчера увидел.

Словно решая, навязывать своё предложение или нет, малолетний на вид тип задрал подбородок, изображая оскорбленную невинность, и скрестил на надгробном камне ноги. Он сунул бутылку в рот, убрал руки и принялся залпом ее осушать, удерживая одними губами и зубами.

И время от времени поглядывал на юношу.

Муору разочарованно вздохнул. Этот плут хотел поговорить, и с этим ничего не поделать. Даже если парень хотел знать больше про тех созданий... Даже если и нет... Это все вовсе не означало, что он хотел о них расспрашивать. Тем не менее...

— Если расскажешь мне, тебе что-то перепадёт? Какая тебе выгода?

Вопрос служил лишь средством проверки серьёзности намерений человечка. И хотя Муору почти ничего не знал о монстрах, этот тип выглядел чересчур подозрительно. Касаемо самого юноши, сколько бы чудовищ ни существовало в этом мире, он категорически не переваривал тех, кто кладёт свои булки на надгробный камень.

Слегка покрасневшее лежачее наказание убрало изо рта бутылку и потрясённо сказало:

— ...Хм, ты крот-скептик, да? Жаришь червей перед тем, как съесть их?

Муору ответил равнодушно:

— Мне хватает солёной похлёбки.

Услышав его ответ, человечек на надгробии издал тяжёлый вздох, но вскоре вернул самообладание и улыбнулся.

— Угу, перепадёт, — сказал он.

— Значит, там что-то было.

— Точно, но вот зачем... — Он вскочил на ноги, оставаясь на надгробии, и расставил руки в стороны. — Что ж, пока скажу так: я сверх меры упрямлюсь, как и ты; ну и просто люблю вкладывать в умы людей половинчатую правду.

Затем, словно вдохновившись собственной речью, малолетняя на вид персона принялась глазеть на Муору с надгробного камня. При этом человечек не был даже вполовину так высок, как юноша. Даже с помощью надгробия эта странная личность едва-едва смогла посмотреть на него сверху.

Неосознанно с губ Муору сорвался смех, но он попытался скрыть его зевком.

Ну, наверно, лучше дать ему поговорить.

Конечно, верить ему или нет — совсем другая история.

— Ладно, давай поговорим о произошедшем... А сначала... — Муору воткнул лопату в землю и навалился на неё, как на трость, чтобы не напрягать лишний раз больную правую ногу. И затем спросил: — Как тебя звать?

Человечек отодвинул назад свою стриженную смолёно-чёрную чёлку, показывая Муору лицо.

— Я — Ворон, — сказал он. — Правда ведь, мои волосы по цвету как крылья ворона?

Муору закатил глаза и едко улыбнулся. Он не видел смысла отвечать так же остроумно. Как ни думай, «Ворон» — явно вымышленное имя.

Снова усевшись на надгробный камень, «Ворон» задал вопрос:

— А ты кто?

Мгновение парень не знал, что сказать. По правде говоря, он не горел желанием называть настоящее имя. Как вдруг имя Ворон навеяло ему кое-что.

— Можешь звать меня Кротом, — ответил Муору.

— Хорошо, значит, Ворон и Крот. — Ворон легкомысленно захихикал. — Эй, братец Крот. Ты мне нравишься. Нам надо подружиться. Как тебе идея?

— Отказываюсь, — немедленно ответил Муору.

— Ну правда, это слишком плохо, — загорланил Ворон без единого признака разочарования в голосе. Затем он без предупреждения сказал загадочную вещь: — 30 270 000. Ты знаешь, что это за число?

— Эээ...

Муору, который рассчитывал услышать об истинной природе монстров, оказался застигнут врасплох и потому немного призадумался. Но в итоге не смог найти ответ.

— Хорошо бы содержимое моего кошелька, — сказал он, пытаясь выдать что-нибудь остроумное. Но у него даже не было кошелька, не говоря уже о деньгах в нём.

Ворон радостно озвучил правильный ответ.

— Это нынешнее население этой страны, согласно документу Бюро по общим вопросам Филбарда. Ты не знал?

Он никак не мог это знать. Или, вероятно, ему следовало сказать, что, помимо численности вражеских или союзных солдат, население страны не приходило ему в голову. Потому он затруднялся ответить, много это или мало. Да и услышать такие слова от человека, выглядящего как ребёнок, было для него жутко неприятно.

— Где-то сто лет назад население составляло примерно 2 600 000. Ну, учитывая, как давно это было, сложно узнать точное число. Эй, ты не думаешь, что это довольно странно. Всего за сто лет население увеличилось больше, чем в десять раз. Почему, думаешь, произошёл такой взрывной рост?

Муору думал над этим вопросом немного дольше, чем над предыдущим. Хотя доказательств точности чисел Ворона не было, пока что он принял их за истину. Несомненно, если население увеличилось более, чем в десять раз, то на это должны влиять мощные факторы. Муравьи могут создать колонию, если обеспечены новой королевой, но для людей всё не так-то просто.

Он с трудом представлял себе огромное с виду число из истории Ворона, поэтому попробовал уменьшить его до того масштаба, какой мог себе вообразить. Сперва он представил деревню с сотней людей. Какой фактор окажется достаточным для увеличения её населения до тысячи за сто лет?

Муору ответил: «Разве не увеличились поставки продовольствия?»

Чем бы люди ни занимались, всегда на первом месте у них еда. Как машина не может ездить без бензина, так и человек не сможет двигаться без надлежащего питания. Так что, если количество людей сильно увеличится, понадобится много еды. Нет, разве размер популяции зависит не от количества еды, а от способности собирать урожай?

Получив такой ответ, Ворон кивнул.

— Угу, неплохо. Десять баллов. — Затем Ворон рассмеялся. — Конечно, по стобальной шкале.

— Не так уж и неплохо.

— Это взгляд лишь с одной стороны. Разумеется, благодаря повышению качества семян и удобрений увеличится количество семян, способных дать жизнеспособную пшеницу. Но в то же время, если увеличится численность фермеров, увеличится площадь обрабатываемой земли. Если дело в этом, то общее население не увеличится десятикратно. Также нужно учитывать другие факторы. Вот почему только десять баллов.

— Ты сказал другие? — надавил Муору. Это совершенно не относилось к вопросу о монстре, но умелый стиль речи Ворона заинтриговал его. К тому же он почувствовал сильное желание поговорить с кем-нибудь на отвлечённые темы: такой возможности он долгое время не имел.

Однако следующие слова Ворона оказались не похожи ни на что, услышанное им от кого-либо в жизни.

— Как ты и сказал, благодаря улучшениям в сельском хозяйстве увеличились урожаи. После того как на практике стали применять газовые лампы и электричество, продолжительность жизни резко увеличилась.

Изобрели паровые двигатели. На их основе сделали поезда и пароходы, позволившие наладить транспортную сеть и передвигаться быстрее. Благодаря этим вещам заметно увеличилось число талантливых людей и ресурсов, а также повысилась мобильность информации, а от голода умирать стали меньше...

Муору сохранял гробовое молчание, побуждая Ворона спросить: «Ты следишь за мыслью?»

Будто сдаваясь, юноша тряхнул головой.

— Что ж... Если я буду ежеминутно приводить примеры, тогда этот разговор никогда не закончится. Но, если сгрести вместе все причины в один всеохватывающий фактор, то это окажется развитие цивилизации.

— Цивилизации, да?.. — с подозрением повторил парень это туманное слово.

— Развитие цивилизации, — продолжил Ворон. — Другими словами, можешь назвать это повышением качества жизни... Смотри, ты же называешь холодильники благом цивилизации? Когда цивилизация расширяется, люди из-за своей жадности стремятся создать для себя избыток свободного времени и жилой площади. И как только они этого добиваются, они, само собой, больше занимаются сексом.

На этом месте Ворон перестал говорить, быть может, чтобы проследить за реакцией, которую вызвали Муору его слова. Однако тот посмотрел в сторону и ничего не сказал. Ворон, словно полностью удовлетворившись, самодовольно улыбнулся.

— Что ж, ни к чему говорить, но и количество детей увеличилось. Благодаря развитию медицины число выкидышей и мертворожденных значительно сократилось. Вероятно, они происходили из-за того, что люди не мыли руки перед операцией, не говоря уже о том, что пациентам не делали анестезию или переливание крови. По данным причинам рождение ребёнка являлось огромным риском для жизни женщины. Разумеется, со временем с помощью микроскопа открыли существование бактерий, и развитие иммунологии способствовало увеличению средней продолжительности жизни где-то на двадцать лет.

Пока Муору слушал Ворона, у него заболела рана под бинтом на правой ноге.

Само собой, прошлой ночью он очистил рану. Но если бы Мелия не принесла ему медицинские принадлежности, его рана уже нагноилась бы. И в худшем случае он умер бы от столбняка. Хоть Муору и не был лучшим учеником в школе, это было очевидным даже для такого обычного крота, как он.

Более ста лет назад не было таких вещей, как микроскоп, и даже врачи не знали о существовании бактерий.

В ту эру куда чаще нынешнего человек мог запросто умереть от любой болезни или раны. Тот факт, что это больше не происходит, определённо связан с тем, что люди прибегают к достижениям цивилизации.

Даже после того, как Ворон бегло объяснил ему просчёты в его первоначальной идее, и когда он суммировал произошедшее за последние сто лет, Муору всё равно показалось, что удивительный десятикратный рост населения выглядит неправдоподобно.

Читая эмоции парня по цвету его лица, Ворон продолжил свою речь:

— Что ж... настоящая проблема вот в чём: человеческая история не прерывается многие тысячи лет. Однако почему по прошествии минувшей эры цивилизация начала резко развиваться? Говоря иначе, почему цивилизация не могла развиваться до так называемых «тёмных веков»? ...Всё просто. Потому что существовало определённого рода препятствие, не дающее цивилизации расти. — Ворон не стал ждать ответа Муору и продолжил: — Виновник у твоих ног.

Парень неосознанно опустил взгляд и посмотрел на свои башмаки, вымазанные в грязи и кишащие чёрными насекомыми.

— К твоему сведению, я говорю не про мокриц, — дразнящим голосом сказал Ворон.

Состроив сердитый взгляд, Муору пнул кусок грязи и ответил:

— Они как будто муравьи из другого мира.

...Честно говоря, он был признателен Ворону за вставленную в разговор шутку.

Неважно, сколько было в его жизни погребений: он не мог полностью обмозговать ту реальность, которая уничтожала всё его представление о мире.

Затем изначально весёлая манера поведения Ворона сошла на нет.

— Дьяволы. Бессмертные монстры. Ночные кошмары. Гротескные организмы. Чернь. — Загибая пальцы, Ворон называл каждое название с таким лицом, как будто сдерживал рвоту. — Они все носят разные имена, но каждый определяется одинаково: худший враг человечества. У этих штук нет того, что мы зовём жизнью. Как и подразумевает название, они нежить. Даже если зарежешь их, сожжёшь или нарубишь на мелкие куски, им стоит раз плюнуть, чтобы вернуться к жизни... Ага, вижу по лицу, что ты не веришь мне. Может, потому что думать о таких вещах по-настоящему жутко. Даже если этим монстрам оторвать лапы и разбросать их по округе, оторванные части приползут к телу и срастутся с ним. Такое зрелище довольно болезненно скажется на психике, но я уверен, хотя бы однажды ты увидишь это.

Муору наклонил голову вбок и ответил:

— Ну, я и так уже испугался настолько, что не засну... — Может, об этом не стоило беспокоиться, но кое-что сказанное Вороном расшевелило его любопытство. Прощупывая другую тему, он спросил: — Что там про конечности? Говоришь, монстры состоят не из одной только морды?

— Ага, у них бесконечное число форм. Но общее у них то, что они убивают людей. И ненавидят солнце. К счастью, эти существа совершенно не способны двигаться при солнечном свете. Что до остального... точно... в основном, чем они больше, тем сильнее. И согласно этому правилу, вчерашний монстр был довольно внушительным.

— ...Что... Правда?

— Как бы сказать, вещи вроде названий или внешнего вида не играют большой роли. Но ты должен запомнить, что для людей это худший враг... Другими словами, их можно назвать «естественным врагом» человечества. Эти штуки убивают людей, но не едят их. Они убивают. Понимаешь разницу?

Муору медленно кивнул, почувствовав стыд. Даже если не брать в расчёт ложное обвинение, когда речь заходит об убийстве, его солдатская натура вне конкуренции.

Как только Муору заметил, что Ворон задумался, загадочный собеседник внезапно принялся рассказывать неприятную историю.

— Вот пример, хотя он покажется тебе неприятным... Допустим, ты запрёшь льва в клетке с громадным, сытным кротом. Когда лев проголодается, как бы крот ни сопротивлялся, через несколько минут его съедят. В противном случае лев умрёт от голода. Но что если лев сыт? И если в ту же клетку пустить полудохлую лошадь? Конечно, в такой ситуации крот сразу не погибнет.

— Эээ, что ты пытаешься сказать?

— Единственная причина, толкающая хищников на такое трудное дело, как охота, заключается в том, что они вынуждены это делать ради собственного выживания.

Как было сказано ранее, хищники занимаются таким трудным делом, как охота, лишь ради выживания. И по этой логике, если домашняя кошка получает еду от хозяина, она вряд ли украдкой проползёт в соседский дом и будет ловить там мышей.

— Люди... убивают себе подобных, — сказал безучастно парень, свесив голову.

— Точно, но по большей части они не преследуют какие-то особые цели. — Где-то в голосе Ворона прозвучала нотка симпатии. — Конечно, в нашем мире есть большое количество людей с чёрствыми сердцами, и в результате происходит множество печальных событий. Однако немногие люди убивают лишь из-за собственного желания убивать.

— Ага, это ведь безумие? Эти люди и не люди вовсе — они чудовища.

— Именно так. Как раз поэтому штуки под твоими ногами тоже бесчеловечные монстры.

Муору ответил молчанием.

— В любом случае, из-за этих ублюдков люди в течение тысяч лет не могли развивать свою цивилизацию. Даже если кто-то что-то придумывал, то либо у него не было возможности рассказать, либо его убивали до того, как он мог поделиться своим открытием. И прежде всего, хотя знания помогли бы людям выживать, накапливать их было проблематично. Никто не мог расслабиться, зная, что посреди ночи появятся демоны и всех убьют. Дни, наполненные тёмным страхом, длились и длились, но каким-то образом людям удалось титаническими усилиями собрать и сохранить информацию для будущего.

Муору хотел возразить на последнюю часть, но продолжил молчать. Похоже, долгий рассказ Ворона подходил к концу.

— Соотношение сил между людьми и демонами изменилось, но это произошло триста лет назад. Тогда люди случайно наткнулись на способ победить этих бессмертных демонов. И потому последние двести лет мир в той или иной степени процветал. Собственно, прямо сейчас мы входим в эру процветания, какой ещё никогда не было.

Общее впечатление Муору об истории Ворона было несколько расплывчатым; возможно, ему требовалось время переварить новую информацию.

Этого стоило ожидать. Для заключённого — всего лишь молодого человека, родившегося бедным каменщиком, — люди, цивилизация, дьяволы, естественные враги и тому подобное было вне его разумения. К несчастью, на лице отразились все его чувства. Но прежде чем Ворон обратил на это внимание, парень сказал:

— Если подытожить... — Муору пригладил щетину. — Люди вроде тебя успешно сражаются с этими монстрами. Это ты пытаешься сказать?

Ворон удовлетворённо улыбнулся.

— Хорошо схватываешь. Хмм, похоже, ты можешь похвастаться наличием пары-тройки извилин, а не только мускулами.

— Отвянь. О, и кстати, это правда, что птицы забывают про благодарность родителям, сделав пару шагов из гнезда?

— Эй! Как грубо! Ты что-то путаешь.

Глядя на Ворона, обидевшегося на его слова, он видел лишь обычного подростка. Нельзя и думать, что городская малолетка смогла бы проделать весь путь до подобного места и после завела бы с ним подобный разговор. Плюс эта маска. Какой в неё заложен смысл?

Однако прежде чем Муору успел спросить про ближайший город, Ворон сказал: «Увидимся в следующий раз», как будто поговорил уже обо всём, о чём хотел.

Ворон по-птичьи спрыгнул с надгробия и по-детски замахал рукой, убегая прочь. Исчез он из виду так быстро, будто растворился прямо в воздухе.

Оставшись наедине с собой, парень вздохнул и положил подбородок на ручку воткнутой в землю лопаты. Глядя на вечерний свет заходящего солнца, он задумался о словах Ворона.

#

...Спустя три дня после объявления, что его расстреляют, смертник 367 явно пережил определённые перемены в своей душе, и эта мысль не давала Муору покоя. Но теперь уже не было ни времени, ни возможности разобраться в этом.

Но Муору кое-что понял, наблюдая за ним вблизи.

Насколько бы непосильной ни была задача, люди способны морально подготовиться, если располагают достаточным временем. По крайней мере, тот человек смог это сделать.

Быть может, глаза сосредоточенных только на своей кончине не выражают ничего, кроме необоснованной самоуверенности.

Наверняка существуют люди, которые думают, будто если человек собирается умереть, его решимость ничего ощутимо не меняет.

Однако, ступает ли заключённый к месту казни по своей воле, с выставленной вперёд грудью и гордо поднятой головой, как он привык ходить всю жизнь? Или он волочит ноги, вопя, плача и мочась в штаны?.. Такой разброс вероятностей доказывает, что решимость вносит существенное различие.

Но Муору сложно было сказать, кому повезло больше, смертнику 367 или ему. Конечно, эти монстры были не тем, с чем мог надеяться совладать такой крот, как Муору. Более того, его беспокойство росло, потому что не существовало никакого действенного способа убить этих чудищ.

И кладбище не служило непреложной клеткой.

Точно...

Что мне делать?

Лишь эти вещи стоило считать важными.

Хотя он знал о существовании монстров, вид на могилы нисколько не поменялся, так же как знание названия монстра и его истории нисколько не меняло реальность.

Что делать?

Что мне делать?

Чего я хочу?

— ...Лапу, — скомандовала девочка, и в ответ чёрная собака положила ей на белую ладонь переднюю лапу, размером почти с девичью кисть.

Когда солнце садилось, Муору вновь столкнулся с Мелией на кладбище... нет, он не столкнулся с ней, он с ней встретился. Эта встреча отличалась от их первой, когда он глядел на неё из ямы, или от второй, когда он убегал от собаки. В этот раз встреча получилась умышленной.

Даже если Ворон сказал правду, его задача копать могилы нисколько не изменилась. Для Муору не было большой разницы в том, копать ли могилы для людей или для чудовищ. И похоже, его работа не изменится до конца его жизни. Совсем... не смешно.

Я должен бежать.

Но в его нынешнем состоянии он посчитал, что собака, чешущая уши, представляет гораздо большую угрозу, чем те закопанные монстры.

Пока он глядел на Дефена, у него запульсировала нога. Хотя благодаря Мелии она не нагноилась, в данный момент побег был невозможен. Тем не менее, даже если в будущем он сможет пуститься в бега, это лишь повторит события прошлой ночи.

Плюс из кладбища вёл только один путь, так что тщательная слежка за ней в конечном итоге поспособствует его побегу. Если бы он загадал сейчас желание, он пожелал бы карту.

И тут вспоминается ошейник.

Не на чёрной собаке, а на его собственной шее. Хоть за последнее время он так привык к нему, что даже забыл, каким-то образом от него нужно избавиться. Хотя на нём написали всего лишь его номер заключённого, ошейник сам по себе кричал: «Я преступник!». Само собой, военная полиция и местные блюстители схватят его, чтобы отличиться перед начальством или коллегами. Однако по той же причине он не мог безрассудно расхаживать и перед обычными людьми: из страха, что те его сдадут.

Было бы здорово убрать этот ошейник с шеи, но люди, прицепившие его, хорошо понимали такое желание. И как результат, внутри кожаного ошейника находилось уникальное волокно, названное «Ведьминой нитью». В течение столетий убийцы, мошенники и подобные им на постоянной основе использовали этот материал для различных целей. Она была тонкая, но прочная до такой степени, что даже высококачественными щипцами или ножницами её не разрезать.

И что ещё хуже, юноше сказали, что поскольку его приговор составляет более пяти лет, ошейник хирургическим образом соединили с его правой сонной артерией. Если какой-нибудь заключённый попытается сорвать ошейник, его сонную артерию разрежет «ведьминой нитью» так же легко, как варёное яйцо, — и жизнь его оборвётся. Убийцы, использовавшие в прошлом ведьмину нить в качестве удавки, гарантировали надёжность.

К счастью, в основном она не докучала Муору. Но попадались такие заключённые, которые не переносили смертельной нити, соединённой с их кровеносной системой... они сходили с ума и в итоге разрывали свои ошейники. Один из лысых врачей попытался запугать его во время операции заявлением, что это безумие уносит пять-шесть жизней в год.

Но даже если успешно удалить ошейник, его не покинет чувство отчуждения и безнадёги.

Его мать, отец и братья, наверное, живы, но это вовсе не означает, что Муору может вернуться домой. Тем не менее, хоть он и соврал бы, сказав, что не хочет их увидеть, прошло уже пять лет с тех пор, как юноша покинул дом, и никакая ностальгия его не одолевала.

Пока он рос, его то и дело игнорировали и обделяли любовью, так что сейчас он тем более не мог рассчитывать на их помощь. Более того, его возвращение после стольких лет не просто доставит его семье неудобство: скорее уж они предпочли бы всю свою оставшуюся жизнь никогда его не видеть.

Странно, но Муору это не сильно печалило. Вероятно, потому что в данный момент требовалось думать о гораздо более важных вещах. Или он попросту чёрствый человек. Тем не менее парень прекрасно понимал, что вмешательство в местные дела третьих лиц станет серьёзным нюансом.

И сперва... нет, его единственной опорой была Мелия.

Он понимал, что её окружала аура таинственности. Даже её личность скрывалась в тумане. Но вчера девочка дала ему лекарства, и хоть он и был заключённым, она не держалась от его места работы на расстоянии. Совершенно невозможно, чтобы она была плохим человеком.

Плюс, если он получит информацию от этой девочки, известной как хранитель могил, и если удастся с ней ещё немного посотрудничать, тогда его шансы на побег значительно возрастут.

Разумеется, он и она знали друг друга лишь в лицо. Так что, если Муору попытается спросить что-то типа «я хочу сбежать, поможешь мне?», не заручившись прежде её поддержкой, девочка точно отправит его обратно в лагерь для интернированных. Лучше всего каким-нибудь образом сначала снизить её бдительность. Если это удастся, Мелия в конце концов добровольно поможет ему.

Такие вещи, хм, как они называются? Эту фразу парень обычно не использовал, но как только она пришла ему на ум, он крепко сжал кулак. Точно, поймать на крючок.

Определившись с целью, Муору почувствовал, что намного лучше действовать, а не валяться на земле и ломать голову. Юноша вернулся ночью на кладбище и занял позицию, откуда мог застать Мелию врасплох и немного напугать её, но...

— Муору?

Опустившись к земле, девочка со светло-коричневыми волосами назвала парня по имени, при этом гладя собаку рядом с собой и неопределённо глядя в его направлении.

Услышав, как она его зовёт, он заколебался с ответом.

— Эээ... что... а, эээ, ничего, — заикаясь проговорил парень, и опять между ними повисла тишина.

Вовсе не ничего, Муору!

Юноша ударил себя за то, что не смог подобрать слов лучше. Его будущая свобода зависела от того, сможет ли он умело завладеть её вниманием или же она откажет ему.

Он подумал, не завести ли приятный разговор, каким он перекидывался со знакомыми солдатами вокруг лагерного костра. Но понял, что суть тогдашних шуток сводилась к бравадам ветеранов-танкистов, нахваливающих свои чудесные стволы.

Тихонько подобравшись поближе к нему, девочка загадочно посмотрела на парня, не способного ничего сказать, на его озадаченное лицо и его горло, с жадностью душащее все слова.

Её глаза были тёмными, как холодное море, но при этом их синева казалась настолько глубокой, что буквально засасывала парня в свою пучину.

И снова тишина. Но он ничего не мог поделать; девочка перед ним попросту не оставила ему слов.

Эти глаза уставились на него, ожидая речей, но его голова совершенно опустела, не впуская ни единой мысли. Мелия полностью отличалась как от офицеров военной полиции, лишь выполняющих свою работу с угрюмыми лицами, так и от Ворона, говорящего слишком непринуждённо: так, будто они хорошие друзья.

Потом он внезапно понял одну фундаментальную ошибку в своей предыдущей тактике.

Как именно он собирается цеплять девку на крючок?

Муору Рид, рядовой E-1, полевых кротов дел мастер.

В любое время, вне зависимости от погоды, кротам приказывали без отдыха рыть ямы. Лишь сносная прочность формы позволяла им ползти по пять километров, а то и больше. И они могли разобрать и прочистить свои армейские винтовки в мгновение ока.

Но он не имел понятия, как поймать на крючок девку перед собой...

— Мелия...

Вот в такое вылились его слова. Его обычная молчаливость позволила выдавить лишь это.

Юноша звучно сглотнул. Сколько я собираюсь нервничать? Он даже не думал, что глотание слюны издаст такой шум.

Наконец определившись с мыслями, Муору немедленно высказал слова, которые вроде бы где-то слышал: «Хочешь быть друзьями?»

Девочка несколько раз моргнула, затем слегка недоумённо спросила: «Что?»

Не следовало это спрашивать.

Провал. Все совершенно неправильно. Его лицо и голова стремительно покраснели, прям как в тот раз, когда он одним махом выпил крепкий спирт. Внутри зародился импульс немедленно выхватить пистолет, приставить к виску и вынести свои тупые мозги.

Пока парень подумывал, не упасть ли ему в обморок из-за мук невежества, девочка выглядела так, словно не поняла его слов, моргая снова и снова. Но затем, со скоростью падения песка в песочных часах, её щёки загорелись ярким багрянцем.

И, глядя в сторону от него, сказала: «Я... не могу.»

Впервые она что-то сказала, не глядя ему в глаза. Парень увидел, как мочки, торчащие из-под капюшона, тоже покраснели.

Странно, но хоть она ясно отказала ему, Муору почувствовал облегчение.

Смеясь над собой, он спросил: «Почему?»

Стоявшая к нему боком Мелия ответила: «Потому что я не понимаю. Когда говоришь друг, что ты имеешь в виду?»

— Ну... эээ, вряд ли я дам тебе точное определение.

Муору тоже отвёл взгляд и немного подумал, прежде чем пуститься в бессвязные объяснения.

— Друг, ну, эээ... это на шаг дальше знакомства... Это... взаимность? Просто... чтобы лучше узнать друг друга, двое людей стараются сблизиться... что-то в этом роде.

В общем, всё сказанное им Мелии приравнивалось к «Позволь мне сблизиться с тобой.»

Сгорая от смущения, Муору оказался не в силах продолжать объяснение.

Затем, словно перебирая идеи в уме, она молча наклонила голову. Томясь ожиданиями, парень глядел на прерывистые подрагивания тени от её подбородка в пятне света лампы, поставленной на землю.

Вскоре девочка подняла лицо, но не чтобы забрать назад свой отказ.

— Откуда ты, Муору? — спросила она его.

Спустя миг колебаний он ответил:

— Из лагеря для задержанных в Ракасенде.

— Ракасанде?

— Ага, это Восточное королевство. Никогда не слышала?

Ещё красная Мелия кивнула.

— Я никогда не покидала это место.

Муору на миг оторопел и, словно сквозь замочную скважину, уставился на её шею. Разумеется, никаких следов снятого ошейника там не было, потому её слова звучали малость неправдоподобно. Но в то же время это многое проясняло.

Я догнал. Её в самом деле изолировали от мира.

Из рассказа Ворона он поверил в одну вещь. До изобретения парового двигателя, другими словами, каких-то сто лет назад, лучшим средством передвижения были лошади. А кроме этого оставалось лишь идти пешком. В то время обычные граждане не могли помышлять о путешествиях. Именно поэтому они не только с меньшим усердием отправлялись в воевать, но часто вообще не покидали свои родные деревни.

Даже сейчас не редкость такие люди, живущие в глубинке или фермерской деревне...

Глядя на парня, девочка спросила: «Вот что, расскажи мне... из какого места ты прибыл, Муору?»

На какое-то время они пустились в разговоры, и лишь свет лампы мерцал между ними.

Мелия со всей серьёзностью слушала каждое слово Муору, но задавала вопрос, если проскакивало что-то ей интересное. И когда она спрашивала, юноша отвечал довольно неуклюже, даже по его меркам.

Муору разговорился так, словно как следует выпил. Он рассказал ей про город, в котором родился, про семью, про танки, про важность стратегического расположения траншей, про его любимые пайки, про правильное выращивание капусты...

О чём я говорю? Я не разговариваю о таких вещах с друзьями и, если на то пошло, вообще ни с кем.

Он не затруднялся с ответами на вопросы Мелии, но, ощущая её взгляд на себе, чувствовал странное смущение. Но одновременно его пронимал лёгкий страх.

Муору взял ветку, чтобы нарисовать на земле карту, и направил взгляд в небо, делая вид, будто предаётся воспоминаниям, но при этом не встретился с девочкой взглядом. Вот тогда он неожиданно для себя понял, как трудно выжать из неё слово.

Являясь превосходным слушателем, Мелия чудесно вписывалась в его план. Учитывая её заявление, будто она никогда не покидала кладбище, Мелия порой не понимала всю ценность некоторых его историй. И хотя объяснения парня были сложными, Мелия показывала хорошую способность улавливать суть того, что он пытался донести.

Но ей потребовалось приложить небольшое усилие, чтобы уяснить понятие «одомашненные животные».

Он рассказал ей о том, как полевые кашевары зажарили целого поросёнка для него и других солдат как угощение по случаю победы. Муору припомнил аромат животного жира с приправами и понял, сколько слюны успело скопиться во рту без его ведома. Но Мелию не интересовал запах еды или как её приготовили; она проявила больше интереса к сказанному им далее.

— А ту «свинью» потом правильно похоронили?

— Нет... наверно, пустили кости на бульон.

— Бульон?

— Положили кости в большой котёл и долго тушили их. В итоге они превратились в месиво.

— Ты даже ел трупы? Это... ужасно, — грустно пробормотала она.

Но одомашненные животные не думают, что это ужасно, они вообще ни о чём не думают.

Приложив большие усилия, Муору постарался объяснить. Каким-то образом он пытался убедить Мелию, что животные существуют для того, чтобы их растили как домашний скот с целью съесть (или убить), но нужные слова никак не выходили. Для него это была обыденность, ничего не выходило за рамки нормального, но он никак не мог подобрать слова, которые заставили бы её понять.

Разговор внезапно уходил в сторону, прежде чем он это понимал. Некоторые безумные вопросы девочки уводили тему беседы в неведомое русло, потом, из-за его недопонимания, разговор менялся в диаметрально противоположном направлении, и ни с того ни с сего они возвращались к первоначальной теме.

И даже если он находил, как выразительно сказать что-нибудь, слова внезапно ускакивали за тридевять земель... Так и продолжалось, пока разговор снова не сходил с рельс, подобно машине с раздолбанным коленчатым валом. В итоге ему так и не удалось устранить сумятицу в её голове.

Однако, благодаря резким сменам курса, их разговор продолжался без резких пауз. Муору это показалось удивительным...

— ...Думаю, в общих чертах я понимаю, — сказала она, поднимаясь на ноги. Луна в гуще далёких облаков к тому времени уже достигла середины неба.

Плавные контуры девочки показались странно напряжёнными. Выглядело это в точности так, словно она открыла для себя некую шокирующую истину.

— Тьма, она не существует в том мире, откуда ты пришёл, да? — Вновь с губ девочки сорвалось вчерашнее словечко.

Он с трудом понимал смысл, который она вкладывала в это слово.

— Точно, — пробубнил он.

Парень посмотрел на Мелию.

Девичье лицо, скрытое капюшоном и понуро смотрящее в землю, в тусклом лунном свете казалось Муору столь красивым, словно спустилось с небес.

Глядя на неё в тот момент, Муору был не в силах твёрдо стоять на ногах, и это не имело никакого отношения к раненой ноге.

И хотя она никогда не показывала на лице этих эмоций, в глубине её спокойных глаз плескалось смятение, сотрясающее самые основы её души.

Прямо как шок, который он испытал, узнав о существовании того монстра.

Идея существования мира без того монстра так же шокировала девочку, живущую здесь так долго.

Эти двое были очень похожи, и как раз поэтому абсолютно разные. Прям как солнце и луна, которые никогда не врежутся друг в друга. Их разобщение продиктовано свыше.

Над бесчисленными надгробиями подул прохладный летний ветерок, знаменуя наступление поздней ночи.

— Мне пора идти, — сказал Муору, рывком поднявшись на ноги. — Завтра я опять буду с самого утра копать ямы.

Мелия кивнула ему в ответ.

— ...Увидимся, — сказал парень, опять ожидая лишь кивка.

Но не последовало даже его.

Хранитель могил

Хранитель могил

Глава 1

С какой стороны ни глянь, пение не входило в список достоинств Муору.

Размахивая лопатой, он напевал какое-то подобие песен, начиная от популярных мелодий, слышанных им по радио, до ритмов маршевых напевов. И поскольку никто не слышал его, юноша пел те слова, какие хотел; что тут сказать, пел фальшиво и порой даже выдумывал новые фразы.

Хоть голос его звучал и громко, он растворялся, не покидая безлюдное кладбище.

Пение было ему единственной отдушиной, позволяющей забыть о том, что он будет всю жизнь батрачить в компании трупов. И хотя Муору продолжал копать ямы, он оставался бодрым духом, как будто вернулся в прошлое, а если более точно — то на месяц назад.

Единственное, чего ему недоставало по сравнению с тем временем, были люди, с которыми можно спеться. И шлема.

Парень стал привыкать к своей короткой лопате и ошейнику, который не отделить от шеи, но теперь он начинал замечать лёгкость на макушке.

Что бы я ни делал, мне больше никогда не заиметь шлем.

Казалось, что на таком спокойном кладбище не может возникнуть необходимость в нем. К тому же этого явно не хватит для защиты от монстра. Но от чего-то Муору очень нравились все эти шлемы. Они навевали воспоминания о том, как он и его сослуживцы, все одного возраста и звания, впервые потрогали винтовки и принялись хвастаться будущими подвигами. Глядя на тех парней теперь, трезвым взглядом, он припоминал, как они все носили шлемы целый день и даже когда пошли спать.

С тех пор, особенно во время военных операций, он никогда не расставался с ним, даже если врага не было в радиусе нескольких десятков километров. Муору признавал странность своего поведения, но шлем, защищающий самую ценную часть человеческого тела, давал некую надежду и чувство безопасности. Став копателем могил, он разорвал на куски простыню и намотал её на голову, чтобы избежать солнечного удара. Но ткань совершенно его не удовлетворяла.

— Уважаемый Заключённый, благодарим вас за упорный труд. — Выйдя из-за спины Муору, старик прервал его песню. — Вы выглядите сносно, несмотря на увиденное.

Дарибедор окатил юношу таким взглядом, словно проверял реакцию животного на экспериментальный препарат.

Парень слегка насупился. Его правая нога была замотана с виду пожелтевшими и грязными бинтами, которые пропитались вытекающими из раны физиологическими жидкостями...

Потом он припомнил девочку, которая оказалась под ним, когда он в панике сбил её с ног.

— Наоборот, вы стали работать ещё лучше и быстрее. Это хорошо.

— Ну, не то чтобы мне не любопытно, — сказал Муору. Попытавшись затем вынудить из разговора хоть что-то, он продолжил: — Например, эти штуки... откуда они явились?

— Откуда... ещё один философский вопрос. — Рот старика дёрнулся, изобразив неприглядную улыбку. — Вы явно не задавались вопросом, откуда явились люди. А ведь эти вопросы по сути тождественны.

— Большинство из женского живота, — сострил юноша, но мистер Дарибедор нисколько не развеселился.

Даже не пытаясь скрыть недовольство, Дарибедор зашагал обратно к поместью и сказал следующее: «Что ж, я понимаю, почему вы не боитесь их. Это из-за тех людей, которые так часто посещают кладбище. Хоть звучит не очень обнадёживающе, но лучше всего ограничить ночные прогулки. Если вы умрёте после всего, что сделали, возможно, это станет проблемой для этого места.

Ворон как обычно расположился на надгробном камне. И, услышав от Муору рассказ о Дарибедоре, насмешливо захихикал.

— Этот старик ужасен. Типа, сколько ни нанимай людей рыть ямы, как только они перестают мириться с монстрами, то становятся бесполезными.

Израсходовав всё своё терпение, Муору сразу проигнорировал многозначительный косой взгляд Ворона и спросил: «Вы знаете друг друга?»

Мальчик пожал плечами и ответил: «Что ж, честно говоря, я его ненавижу. Так или иначе, если мы с тобой умрём, он позаботится о нас на этом кладбище».

— ...Ты о чём?

— Я разве не сказал? Тут могут быть похоронены в том числе и люди, которые узнали о существовании демонов.

Муору слегка заколебался, вопросы стали наваливаться один на другой.

— Стой! Здесь похоронены не только монстры?

— Ты что говоришь, братец Крот? Разве сейчас ты копаешь яму не размером с человека?

...Именно так и было.

Он выкопал кучу ям, но со времени похорон того монстра ему не приходилось копать что-то такое же большое. Зная силу больших монстров, юноша не видел смысла спрашивать, были ли мелкие их представители более миролюбивыми.

Ворон продолжил:

— С чего, по-твоему, это место называется Братской могилой? Всё просто. Оно для людей и монстров. Название происходит из того, что здесь хоронят две эти несовместимые сущности... Но что касается людей, они сюда попадают только при определённых обстоятельствах. — На лице Ворона расплылась не по-детски саркастическая улыбка.

— Тогда... что можешь сказать про могилу, на которой сидишь?

— Думаю, она принадлежит человеку.

— Слезай. Сейчас же.

— Фи... — надулся Ворон, замахав ногами, и Муору пригрозил ему лопатой.

— Да, до чего же ты хороший парень. Совсем не похож на заключённого, — сказал Ворон, наступив на землю в сопровождении глубокого вздоха.

— С чего это?

— С чего что?

— Это как-то странно. Если учесть твои слова, эти чудища — естественные враги человечества? Тогда почему твои друганы хоронят их с такими почестями?

Лишившись удобного сиденья, Ворон скрестил ноги на земле. Как и положено детям, он уселся сразу же, не желая стоять ни одной лишней секунды. Нет, не совсем так. Хотя Муору и видел много раз его детскую внешность, иногда он о ней вовсе забывал, стоило мальчику о чём-то заговорить.

— Ты помнишь, что эти штуки бессмертны?

— Ага, — кивнул Муору. Ворон точно это говорил. «Эти штуки лишены того, что мы зовём жизнью. Как предполагает название, они нежить. Даже если зарежешь их, сожжёшь или нарубишь на мелкие куски, им не составит труда вернуться к жизни»...

Постепенно парень заметил, каким неприятным чувством полнились данные слова.

Читая перемены выражения его лица, Ворон продолжил:

— Точно, это довольно странно, да? Похороны — почести, которые отдаёшь мёртвым. Но при всём этом мы хороним здесь то, что не может умереть... Разумеется, оказывая им положенные ритуальные услуги, мы вовсе не симпатизируем им.

Муору сохранял молчание.

— Как ты догадался, эти «охотники» истребляли демонов. Так и есть. Охотники действительно сражались с демонами. Однако они не могли завершить свою работу.

Вот, например, если бы люди из прошлого владели той же силой, какая есть у «охотников за демонами» с их современными винтовками, то уже тогда человечество обеспечило бы себе такое же процветание, как мы наблюдаем сейчас.

Точно, Ворон несомненно это говорил во время предыдущей беседы. Он сказал, что существование монстров выступает в качестве препятствия для развития цивилизации.

— Мы, люди, не можем убить этих существ. Что ж, если им повязать голову и лапы, они больше не смогут никого схватить. Но это лучшее, на что мы способны. К сожалению...

С угрызениями совести на лице Ворон прикусил губу.

— Стой, как раз поэтому это всё очень странно, — вставил замечание Муору. — Ты ведь на днях сказал, что люди нашли способ победить этих монстров?

— А, ага, способ у твоих ног.

— Значит, погребённые здесь звери вроде как бессмертные. Стало быть, ты не знаешь никакого способа уничтожить их?

— Ты не понял, что ли? Сюда погляди. — Ворон хлопнул по земле, словно играя в песочнице. — Эти существа обладают не только физическим телом. Если сковать их, они не смогут двигаться. Но даже если попытаешься их утопить в воде или закопать в яме, в конце концов они вырвутся из своей темницы и продолжат резню. А потом кому-то пришла в голову мысль похоронить их в человеческой могиле.

— ...Так ты говоришь, что после похорон они не могут вернуться к жизни? — спросил Муору, наконец-то уловив смысл того, что говорил Ворон.

Ворон кивнул и еле улыбнулся.

— Хотя я уже слышал твой вопрос: «Почему демоны не возвращаются к жизни, если их похоронить на кладбище», — ответа я не знаю. Даже великие умы не знают. Но если сказать просто, то эти демоны существуют в той форме, которую мы не понимаем. Поскольку они настолько отличаются от живых земных созданий, даже существуют рассказы о том, что они прилетели с луны. Тип, который первый попытался закопать их на кладбище... что ж, быть может, он планировал своего рода розыгрыш или что ещё.

— Отличный, наверно, получился розыгрыш, — озорно ответил Муору Ворону, несмотря на загадочное, печальное выражение на детском лице.

Скребя землю мизинцем, Ворон ответил:

— Что ж, это только моя гипотеза... Вероятно, если убитые ими люди затаили на них злобу, то связанные тут существа окажутся не в силах воскреснуть.

— Завязывай со страшилками.

— Тебя не сильно проняло?

— Не знаю, просто не люблю привидений, — убеждённо сказал Муору.

Ворон поднял лицо и раздул мягкие на вид щёки.

— Интересно... — Совершая это детское движение, он опять сказал такое, что не сказал бы даже взрослый. — Что ж... Даже с запечатанной силой их не сможет удержать любое кладбище. Это должна быть старая земля, обладающая силой; такая земля, которая находится под присмотром людей и которая долгое время продолжает служить в качестве противопоставления колыбели. Вот такая земля может стать для этих существ вечной тюрьмой.

Прям как это место...

Вспоминая давящую атмосферу, которая окутала его в момент прибытия сюда, Муору спросил:

— Неужто такое жутко важное место как раз тут?

Ворон засмеялся.

— Ага, такое важное место именно тут. И, конечно, существуют другие кладбища, предназначенные для уничтожения демонов. Как раз в связи с важностью этой задачи необходимо перестраховываться. Если было бы только одно место, как, например, это, и если бы его разрушили, тогда эти демоны вернулись к жизни, а мы остались без последнего средства борьбы с ними.

...Что ж, по большей части другие места замаскированы, и обычным людям запрещено туда ходить, чтобы обезопасить от той жуткой правды, погребённой под землёй.

Это многое проясняет, вот почему никто не посещает это кладбище.

Тот факт, что сюда не заявляются обычные люди, уменьшал его шансы вынюхать лазейку для побега. К тому же...

— Это странно, но... — Хотя он понимал слова Ворона, Муору сейчас беспокоился кое о чём другом. — Где-то сотню-другую лет назад люди жили в страхе, не зная никакого способа одолеть этих монстров, так? Если это правда, почему далеко не все люди прознали об их существовании? По крайней мере, я и моё ближайшее окружение не должны были быть настолько тёмными в этом вопросе.

— Это просто. Тебе не нужно было знать, — сказал Ворон, быстро закивав, словно давая поспешное обещание. — Утратив бессмертие, они стали редеть числом гораздо стремительнее, чем в прошлом. Интересна одна вещь — демоны словно поняли своё невыгодное положение. Теперь они не просто воздерживаются от охоты или выманивания людей, они вообще не показываются им на глаза. И мы всеми силами исследовали эту тенденцию. Число монстров не растёт. Можно сказать, их бессмертие — это своего рода их слабость. Возьми для примера армию: какой бы сильной она ни была, без снабжения её сила в миг растворится.

— Ага, это точно.

Аналогия Ворона оказалась простой для понимания, и предводитель кротов ответил низким кивком.

Строго говоря, армия состояла из людей, и монстры — это нечто совсем другое, но в обоих случаях ослабление суммарной мощи приведёт к неспособности восстановить силы. И вскоре после этого положение в их рядах будет становиться всё хуже и хуже.

— Ага, вот так, — продолжил Ворон. — После всех наших усилий сократить их численность нападения демонов стали гораздо более редкими. Были разработаны газовые и электрические лампы, так что теперь даже после захода солнца возможно поддерживать привычную дневную жизнедеятельность. Пока люди опасаются таящейся во тьме угрозы, этот страх будет влиять на индустрию и экономику. И как результат, страны посчитали предпочтительным сохранить монстров в секрете. Зови это тьмой, живущей во тьме.

Муору, ещё не полностью убеждённый этими объяснениями, кусал губу. Ворон их продолжил:

— Потому не считай ложью, что мир ничего не знал.

— Ха? Правда?

— Что ж, позволь спросить, каково тебе было в первую ночь на кладбище? Ты ведь не испугался? Почему?

— Ну, насчёт этого... потому что, когда я был маленький, мать, ужасная тётка и все кому не лень запугивали меня. Они рассказывали о штуках, которые приходят с кладбища ночью, призраки, злые духи... зомби и тому подобное.

— Видишь? Разве это не те самые существа, которые вредят людям? Похоже, посвящённые демонам истории немного изменились, вместе с тем, как этих демонов кличут.

Тут Ворон хихикнул.

— Что ж, из-за неслыханного уровня секретности стало сложно просто найти кого-нибудь, кто может копать ямы на кладбище, и чтобы он при этом не лишился рассудка. Раз уж человека отправляют на кладбище, то он обладает определёнными качествами.

— Качествами?

— Спокойно переносить ситуацию, в которой естественный враг человечества приближается к тебе на вытянутую руку. Иметь крепкие нервы. Говоря проще... стойкость.

— И вовсе я не стойкий, — решительно сказал парень.

— Что? Понимаю, ты пытаешься сказать, что обделён такой силой воли, как у меня, но тебе ни к чему скромничать.

— И вовсе я не скромничаю. По большому счёту, думаю я о себе вон как. Если бы я был по-настоящему стойким, тогда я бы не... — юноша прервался и отвёл взгляд. — Нет, ничего.

— Что... что ты говоришь?

Ворон настаивал на том, чтобы Муору высказал несказанное, но парень с печальным видом упорно держал язык за зубами. Он не показывал своё истинное лицо, прямо как крот, роющий норы под землёй.

В итоге мальчик рассвирепел и показал раскрасневшийся язык парню во всю его длину.

— Глупый братец крот! Это ты пытаешься выглядеть лучше, чем ты есть? — кричал Ворон так, словно ему доставляло удовольствие принижать его. И затем Ворон ретировался так же внезапно, как и появился.

Муору издал тяжёлый вздох. После ухода мальчишки он остался на кладбище один, и солнце достигло самого зенита.

Хотя пением парень мог запросто сменить себе настроение, оказалось, что вместо песни с его губ всё чаще и чаще срываются охи-вздохи.

Честно говоря, юноша считал себя вполне стойким. А что до военных, хоть это и была кучка лоботрясов, полагающихся исключительно на мускулы, лишь изредка он мог назвать их стойкими.

Однако его уверенность в собственной крутости стремительно растаяла, стоило ему появиться на этом кладбище. И вот теперь ему нужно было сказать малолетнему на вид Ворону, что тот неправильно всё понимает.

Муору опасался ночной тьмы.

От самого существования этих монстров он уже начал терять рассудок.

Недавно его беспокоило, что девочки-хранителя могил нигде не видно...

...И что она теперь должна его ненавидеть и бояться.

Это можно понять, думал Муору, пытаясь дать оценку собственным эмоциям.

Вполне естественно тут заволноваться. Эта девочка — моя важная... моя важная опора для побега отсюда.

Раньше, когда он пустился в дикий бег — когда попросил её стать ему другом, — юноша чувствовал, что способен довольно неплохо вести разговор. Но с тех пор он вовсе разучился реагировать. Либо зависал, бесплодно перелопачивая содержимое своих мозгов, либо упирался в стену её отказа.

А что до Мелии, она всегда задавала ему столько вопросов, сколько успевала, а сама ответить на большую часть вопросов парня не могла, что Муору считал нечестным.

«Почему она показывает лицо только ночью?», «Чем именно занимается хранитель могил?» — когда он вываливал на неё подобные вопросы, она делала озадаченное лицо и мотала головой.

Когда парень видел у неё такое выражение, в нём росло беспокойство, неужели она его и в правду ненавидит. Однако будь это правдой, она бы не стала встречаться с ним тет-а-тет каждую ночь... Стало быть, рано или поздно настанет день, когда она заговорит со мной? В самом ли деле этот день настанет?

Но при взгляде из нынешнего положения этот день представлялся несравненно далёким.

Вот блин, и кого Ворон называл стойким?

Муору засмеялся. Такие вещи были сущей нелепицей. Если бы он действительно был стойким, как на него наговаривают, он не оказался бы в такой ситуации, когда ему не удаётся успокоиться из-за мыслей о дивчине.

В любом случае, хоть она не дала ответа на предложение дружбы, ему удалось узнать её возраст. В её жизни прошло четырнадцать лет. Плюс он разузнал много всякого разного, например, что она любит спелые яблоки и ненавидит дождь, от которого пачкается её одежда.

Тем не менее эта девочка до сих пор не стала ему другом. И они никогда не договаривались встретиться в определённое время или в определённом месте.

И в результате, с наступлением ночи Муору вышел на кладбище, чтобы найти её.

Может, успеха он и не добился, но время, потраченное на её поиски, вовсе не казалось прошедшим зря. Ему это даже казалось весёлым, хотя парень не мог точно сказать почему. Кладбище, которое поначалу устрашало его в ночное время, теперь перестало быть для него проблемой. Фактически, теперь ему хватало одних только звёзд, чтобы идти. Способность людей адаптироваться невероятна.

Но кладбище было запредельно огромным, и даже привыкнув к надгробным камням и деревьям, раскинувшимися словно до горизонта, он затруднялся сказать, где сейчас находился. Первым его ориентиром стало гигантское дерево, росшее, по грубой оценке, в центре кладбища. Держа в голове обратный маршрут до дерева, парень отправился на поиски Мелии, но даже исходив все кладбище, этой ночью найти её не удалось.

Он подбирал гальку и мелкие ветки, продолжая идти, и когда ноги устали, его внезапно потрясла одна идея. Юноша подозвал Дефена, следующего за ним на небольшом удалении.

— У тебя ведь отличный нюх? Не окажешь мне любезность и не поищешь её?

По большей мере он шутил, прося об этом, но вскоре ему показалось, что собака шмыгнула носом, а потом повернулась всем телом и сиганула в темноту. Не собираясь стоять пнём, парень последовал за ней.

И этой ночью Мелия сидела прямо под гигантским деревом, обхватив колени.

Похоже, она пряталась в тени корней и не заметила его появления. Дерево было настолько большим, что потребовалось бы пять мужчин, чтобы обхватить его. И виднеющиеся из земли корни были настолько толстыми, что скрывали фигуру присевшей девочки.

Парень почувствовал, что если сейчас позовёт сидящую там девушку, то это будет первый раз, когда он станет инициатором их встречи.

Наверно, она всегда сама искала меня, думал юноша, представляя себе такую приятную вероятность.

Муору умышленно громко топал своими башмаками, приближаясь к девочке, и та ошарашенно спрятала руки за коленями.

— Привет, что делаешь?

На лице Мелии читалось явное волнение. Она была словно ребёнок, попавшийся за нелицеприятным делом.

Муору посмотрел на её ноги. Но не потому, что подумал о чем-то пошлом: колени девушки прикрывала её накидка, и она что-то прятала за ними.

...

…Тишина.

Ужасно неловкая тишина так и продолжалась, сковав парочку по рукам и ногам. Было ясно как день, что для неё эта встреча вышла на редкость неудобной. И абсолютно естественным образом эти отчаянные попытки девочки что-то спрятать только будили в нём ещё больше любопытства. Парень даже призадумался, насколько она его возненавидит, если он поднимет ей ноги.

Конечно, я не могу такое с ней сделать.

Юноша не знал, насколько ей хватит терпения продолжать в той же манере, но в итоге она словно бы сдалась, свесила голову и вытащила из-под колен загадочный предмет.

Обе ее ладони занимала матовая глыба тёмно-чёрного цвета. Помимо цвета, она обладала неидеально сферической формой персика, а на вершине виднелось что-то похожее на следы зубов. Если бы эта штука была тем, чем выглядела, то это оказался бы какой-нибудь сгнивший фрукт, но...

Муору тут же схватился за грудь. На него нахлынули воспоминания, словно ворвавшийся без стука гость.

У него на глазах кто-то попал под взрыв, и неизвестный человек в военной униформе упал на спину.

Ему разорвало голову вместе с ключицей, но под ней Муору видел упорно бьющееся сердце.

А что до глыбы в руках девочки, это был пульсирующий кусок чёрной плоти с отметинами зубов, выглядящий в точности как то сердце. Совершенно... совершенно одинаково.

...Это был орган или что-то подобное?

— Что... это? — задрожав, спросил Муору.

Однако свесившая голову Мелия тихо сказала: «Я не могу...»

Он понимал. Даже если она собиралась ограничиться этой фразой, парень знал, что она имела в виду. В общем, послушав неделю, как она использует эту фразу для ответов на различные вопросы, он понимал это как способ сказать «не спрашивай меня об этом».

Намерение, скрытое в её отказе, превратилось для него в бездонную пропасть, на краю которого юноша сейчас балансировал. А на противоположном краю находилась девочка. Но, пытаясь перебраться на её сторону, он понимал, что сколько бы земли он ни накидал в бездну, эту пропасть никогда не удастся заполнить.

Мелия поднесла чёрный фрукт обратно к губам, двигаясь исключительно медленно, словно парня рядом не было. Затем она принялась есть.

Глядя на её неказистый рот, Муору спросил: «Вкусно?»

Он не ждал от неё ответа, но девушка медленно покачала головой, зажав фрукт в зубах.

Сегодня она вела себя странно, даже для неё. И хотя ей в жизнь не удастся отвесить комплимент за изящные манеры, Муору впервые почувствовал, что девочка явно избегает его.

«Я тебе мешаю?» — думал спросить он, но единственной вещью, ушедшей с его открытых губ, стало...

— Ну, дай скажу кое-что.

Точно. Она рассматривает его как надоеду. Юноша так это понимал.

Но хоть он и понимал, услышать это воочию было слишком неприятно, поэтому он совершенно обессилел.

Навалившись спиной на ствол дерева, парень не проронил ни слова.

И, всё ещё держа фрукт во рту, девочка с печальным видом замотала из стороны в сторону головой.

Глава 2

Над водной гладью мельтешили мухи.

До данного момента парень этого не замечал. Ему почудилось, будто насекомых он видит впервые с тех пор, как пришёл на кладбище. Это-то и удивляло, ведь следует учесть тот факт, что незадолго до прибытия сюда не прошло и дня, когда бы он не видел назойливых насекомых.

— Где бы ни собирался народ, туда непременно слетятся мухи и торговцы. — Он забыл, кто это сказал, но словно в подтверждение этих слов вокруг одной большой семьи, отправившейся в путешествие, мухи кишмя кишели.

Насекомые в местах дислокации армии без еды точно не останутся. Выбирать они могли из лошадиных и людских экскрементов, выброшенной еды, мусора и трупов. По стечению обстоятельств, кроме рытья траншей, в обязанности кротов входило также рытьё ям для заполнения их всем этим добром.

Военный лагерь, отказывающийся сдаться на милость шумным мухам, сдавался на милость местным торговцам, которые покупали у офицеров право прохода.

Человек, отправленный гильдией торговцев, располагал телегой, полностью загруженной такой роскошью, как табак, алкоголь, шоколадные батончики, газеты, игральные карты, обереги против пуль, солнечные очки и смена нижнего белья. Словом — всё то, что хорошо расходится среди солдат, ставших лагерем.

Особенно лихорадочными были дни сразу после зарплаты или когда торговцы привозили эротические фотографии знаменитостей. В обоих случаях между грубыми, некультурными мужланами начиналась потасовка, поэтому сюда направляли военную полицию, чтобы предотвратить драки и удержать людей в строю.

Другим, не менее интересным, делом были сопутствующие товары. Хотя клиенты на сто процентов состояли из мужчин, среди товаров в телеге встречались даже туалетная вода и губная помада. Как на это ни смотри — совершенно женское барахло. В зависимости от телеги кто-то продавал даже аксессуары для одежды.

Естественно, Муору долгое время не мог понять, что это за солдаты такие, которые покупают и используют такие вещи. Но однажды тайна раскрылась, когда он наткнулся на одного из своих офицеров, приобщившегося к жалованию. Улыбающийся офицер прикупил какие-то серьги. Затем он направился от телеги прямо к палаткам, установленным в задней части лагеря.

Разумеется, покупать разрешение на торговлю во время военной кампании не было правом исключительно гильдии торговцев. Также там была палатка под названием «Дамские услуги», сшитая из расписанной цветами ткани, что сильно отличало её от палаток солдат.

Муору не ведал о намерении своего офицера, но посчитал, что аксессуар был нужен для подката или типа того.

Даже если и так, телега того торговца не приезжала на это кладбище, и даже будь оно иначе, Муору обитал на финансовом дне. Плюс, он не мог себе представить, чтобы Мелия обрадовалась таким подаркам, как губная помада или парфюм.

Ну, может, тут проблема чисто с моим воображением.

Эта девочка отличалась от обычных женщин, это понимал даже Муору, спускавший своё военное жалование на самокрутки или глоток алкоголя.

И прознав о его проблемах, Ворон добавил: «Сердце скелета».

За миг до этого заявления рассеянный Муору показушно сетовал на то, что ему не удаётся сблизиться с Мелией, а с виду бездельничающий Ворон решил с ним это обсудить.

Чем больше он размышлял об этом, тем больше думал о возможно допущенной ошибке. Для Ворона, относящегося к тем людям, которые выплёскивают всю свою энергию, если увидят шанс повеселиться, данная тема была идеальным способом поиздеваться над парнем.

— Вот оно что... это ты тогда отказался рассказать мне, — прожужжал Ворон, не скрывая ехидной улыбки. — Вот тебе на, я всё ждал, когда ты заговоришь со мной об этом. Наш крот заинтересовался противоположным полом!

Хм, похоже, Ворон на подъёме.

Ворон всё понял не настолько неправильно, чтобы его стоило поправлять. Муору сближался с Мелией исключительно ради побега, ни больше, ни меньше. Однако, если он попытается указать на это недопонимание, то станет ещё более желанной целью для издёвок, ясно как день. Хотя он не любил лишние хлопоты, тут он мог лишь смириться с недопониманием.

— Что ж, помимо подарков фундаментальное значение имеет восхваление её хороших качеств. Например, если бы я получил комплимент о своих волосах, то стал бы счастливым.

Никто не спрашивает про тебя.

Сдержавшись от резкого ответа, Муору стал воображать себе это. Представил девочку, она заговорила с ним. К счастью, он мог сделать ей комплимент о целой куче вещей. И поскольку дело происходило у него в воображении, слова совсем не путались. Привет, Мелия, твои волосы прекрасны, как и всегда. Спасибо, Муору. Так радостно это слышать.

— ...Нет, не выйдет. Она точно не обрадуется.

Ворон направил на хмурящегося парня взгляд, полный симпатии.

— Да уж, да уж, малышка Мелия, да? Я могу сюда приходить только днём, потому никогда не встречал её, но она производит впечатление трудного человека.

Чистая правда. Тем не менее парень не мог просто так взять и сказать что-то типа «ты ведёшь себя безрассудно, так что прекрати». Может, на деле он хороший парень, думал Муору, не ведая правды.

...Отчего-то кажется, что я уже опускаю руки.

Затем, вместо того чтобы успокоить его, Ворон сказал кое-что странное:

— Хмм, в этом есть смысл. Другими словами, у той девочки может быть сердце скелета.

— Сердце скелета? — спросил в ответ Муору, не утруждаясь лишними раздумьями.

Глаза Ворона внезапно сузились, и он заговорил чарующим голосом, словно он всамделишный гипнотизёр.

— Попробуй-ка представить содержимое груди скелета, где некогда плоть переплеталась с костями. А за белыми рёбрами...

Ворон внезапно свёл руки вместе, словно собираясь воскликнуть.

— Пустота, — продолжил Ворон.

Муору выдохнул, словно его толкнули в грудь.

— Ты о чём вообще?

— Не только лишь уши повинны в твоём непонимании.

Ворон положил руку на грудь и заговорил загадочным, мистическим голосом:

— Думаю, даже ты это испытывал. Ты ведь чувствовал, как сердце выпрыгивает из груди, когда слушаешь что-то удивительное или шокирующее? Точно, если спросишь меня, самые важные слова затрагивают гораздо более глубокие уголки сознания, нежели его поверхность. Но дивчина, о которой ты думаешь... Не похоже, чтобы она была наделена такими чувствами. Что бы ты ни сказал ей, твои слова не достигнут её сердца, словно его у неё нет.

Слушая это, Муору неосознанно прикусил губу.

— Эй, эй, не расстраивайся ты так. Это всего лишь моё собственное, субъективное мнение. Ведь может так оказаться, что она попросту обделена социальными навыками?

— Если так, то здорово. Но у меня такое чувство, что всё бесполезно, как бы я ни старался.

Смеясь над робостью парня, Ворон сказал:

— Что ж, давай проверим, есть у дивчины сердце или нет.

— Чё?

Девочка является человеком, потому она по определению не может обойтись без сердца. Выражение «сердце скелета» должно быть просто аналогией. Но Ворон всё равно сказал, что нужно это проверить... заявление, которое полностью озадачило Муору.

— Да, так что закрой глаза, — сказал Ворон, и Муору неосознанно подчинился.

Затем мальчик, словно произнося заклинание, сказал:

— Вот, попробуй представить её левую часть груди. Под одеждой, под нижним бельём, кожей, плотью, костями, под всем этим. Там правда есть сердце? Не стоит ли нам проверить? Как, можешь ты спросить? Что ж, это просто. Коснись её непосредственно своей ладонью, и если почувствуешь стук, то всё в порядке. Но учти, если снимешь с неё одежду и выставишь напоказ её возвышенности, ты можешь войти во вкус...

— ...

Ворон ухмыльнулся и тыкнул пальцем Муору в лицо.

— Ох, братец Крот. У тебя кровь из носа. Похоже, ты вообразил что-то пошлое.

— По... по... пошёл в задницу, придурок! Вовсе я о таком не думаю! Я тебя сейчас зарою! — закричал Муору, прикрывая рукой область ниже своего носа, что лишь заставило мальчишку рассмеяться.

— Ого, как интересно. Ты впервые ответил мне так бурно, братец Крот!

Было ошибкой обсуждать это с Вороном.

...Ну, не то чтобы тут имелся кто-то другой, кто мог поговорить с ним о Мелии.

В итоге Муору узнал, что и с подарком ничего не выйдет, и комплименты она вряд ли поймёт. В связи с этим он должен был сделать такое, что она по крайней мере не ненавидит. Слишком уж робкие мысли, но сейчас парень мог прийти лишь к такому решению.

Рядом с обветшавшим загоном, где он спал, был резервуар, который раньше служил поилкой лошадей.

Проснувшись раньше обычного, Муору отправился туда, заполнил старое треснувшее ведро водой и вылил его себе на голову. Посреди застоявшейся воды плавали комариные личинки, но парень не заметил их, погружая ведро обратно в воду и повторяя проделанное действие.

Вода была тёплой и отдавала плесенью, но прекрасно бодрила его рассеянную голову.

— Слушай, братец Крот, ты даже в самом чистом варианте покрыт толстым слоем грязи, — сказал Ворон ранее, передавая ему лезвие для бритья. — Хотя бы когда не копаешь ямы, не забывай о надлежащей гигиене. Как бы ты ни скрывал свою истинную сущность, ни одна дивчина не заинтересуется тобой, если не будешь чистоплотным.

Ворона это совершенно не касалось. И вообще, есть ли люди, которых заботит грязь на кротах? Не говоря уже о девушках...

Тихо жалуясь на Ворона, любящего кидаться намёками, Муору тем не менее брил бороду и тщательно счищал с тела нечистоты.

Далёкое восточное небо начало светлеть, но солнце ещё не показало лица. С другой стороны едва виднелась луна.

Неплохо было бы надеть одежду после просушки, но за неимением прочих дел он почувствовал себя немного потерянным.

У него ещё было время до начала работы. Однако помаявшись с водными процедурами, он уже не мог затащить себя обратно в постель. Потому юноша приказал ногам вести его к кладбищу.

Как там Мелия? Внезапно всплыл в его разуме такой вопрос. Он всегда уходил спать раньше неё, потому даже не знал, в какое время она уходила с кладбища. Эта девушка до сих пор охраняет могилы? Муору топал с такими мыслями на уме. Но даже если они сейчас столкнулись бы, юноша понятия не имел, о чём с ней поговорить.

По пути от загона до кладбища он никак не мог пройти мимо поместья. Парень как обычно прошёл рядом с чёрной железной изгородью, и в этот раз ему послышался звук воды, идущий со стороны сада.

В обычной ситуации юноша вот-вот подумал бы, что кто-то поливает растения, но потом он припомнил безжизненность местного сада, полностью лишённого клумб.

Он не сомневался, что это был водопровод позади резиденции. И парень беззаботно обогнул дом.

Там оказалась Мелия.

Она стояла на коленях посреди сада, в участке, покрытом асфальтом. Рядом находился тонкий столб с закреплённым на нём вентилем. К вентилю присоединили синий шланг, и белой ручонкой она держала его за середину, подняв над головой. С кончика шланга лилась вода и заливала всё её тело. И стоя к нему спиной... девочка была в чём мать родила.

Девочка смывала с себя грязь на самом рассвете, когда мир ещё не сбросил ночную мглу.

...А это не странно? Парень замешкался.

Её волосы, обычно скрываемые капюшоном, теперь спускались почти до талии. И эти мокрые, светло-коричневые волосы липли к её белой коже.

Абсолютно голой коже, от макушки до самых пяток.

...Странно, тут что-то не сходится... Почему с таким худым телом... с такой мягкой на вид кожей...

— Муору?..

Он не знал, почувствовала ли она его взгляд или нет, но в тот миг Мелия обернулась и посмотрела на него через плечо. Линии взгляда абсолютно беззащитной девочки и застывшего на месте парня переплелись сквозь железную изгородь.

Затем девочка выбросила шланг и закрыла свою маленькую грудь. Она опустила голову, и с её узкого подбородка, волос, локтей и других частей тела закапала вода.

— Пр... Прос...

В следующий миг из кустов раздался ужасный вой, и оттуда выпрыгнула собака. Прыгнула она явно с целью разорвать его на куски. Потому парень пустился наутёк, забыв об извинениях.

Никогда бы не подумал, что увижу там моющуюся Мелию, думал Муору, отчаянно двигая ногами.

Наверно, я сплю, как и всегда?..

Он мало в чём был уверен, но в одном совершенно не сомневался. Хотя увидел он её там случайно, теперь она возненавидит его ещё сильнее.

Глава 3

Пленник кладбища рыл ямы.

Это была его работа — его служба.

Размер ям обозначали четырьмя отметками на земле. Но по какой-то причине сегодня он отыскал лишь одну.

Может, это какая-то ошибка, подумал парень, осматривая землю у ног. Но другую отметку найти ему не удалось.

На краю кладбища надгробные камни, окружающие его, выстраивались не слишком плотно. Это контрастировало с равномерностью, характерной для остальной части кладбища; здесь могилы располагались нерегулярно.

Что это значит?

Постукивая по лопате на плече, парень уставился на отметину, нелепую в своём единственном количестве. Дарибедор ошибся? Парень поставил ногу на бессмысленный знак и оглянулся...

— ...

В этот момент он наконец заметил второй знак, вырезанный в земле, но находился он жутко далеко. Думая, насколько это нелепо, юноша пошёл проверить. Странно, размещён он был именно в том месте, где обычно делали третий или четвёртый знаки. И если указатель не был ошибкой, тогда эта яма вдвое превышала его первую яму, предназначенную монстру с гигантской головой.

Муору упал духом. Сколько сил потребуется, чтобы закончить эту работу?

Потом он ужаснулся. ...Насколько же этот монстр большой, раз понадобилась такая большая яма для похорон?

Парень не просто прикинул время и силы, необходимые для этого задания, он также понял ответ на свой второй вопрос. Чего уж там. Хоть чудище и будет меньше самой ямы, которую он собирался копать, она всё равно получится достаточно большой, чтобы вместить три танка.

«Монстры обладают бесконечным числом размеров, но объединяет их то, что чем они больше, тем сильнее». Он припомнил недавние слова Ворона и попытался взяться за работу. Неужели Ворон и те люди, с которыми он был, планировали драться с существом, способным поместиться в такую могилу? Если так, то лучше бы им молиться о собственной безопасности, учитывая заявление Ворона об их бессмертии.

Вздыхая, Муору вогнал лопату в землю и поднял первую порцию грязи. Точно таким же движением он зачерпнул ещё грязи, потом ещё, ещё, ещё...

И, несмотря на огромное число повторений этих действий, ко времени, когда начало смеркаться, он не закончил даже половины.

Хотя юноша и привык к подвижному труду, вполне ожидаемо было устать. После всех утренних усилий, направленных на мытьё в резервуаре, он вымазался таким толстым слоем грязи, какой был на нём до мытья. Пусть Муору и являлся заключённым, теперь он думал, что нынешнее состояние служило ему наказанием. Но если это правда, то наказанием за что конкретно?

Это было ложное обвинение. Я не сделал ничего плохого. Он коснулся груди и припомнил картину, виданную им по утру.

И тут же почувствовал, как одна часть его тела неожиданно стала твёрже.

Несмотря на случайность произошедшего, подглядывание за Мелией определённо было преступлением.

Он весь день думал, что лучше всего сказать, если им доведётся встретиться. Без сомнений, первое, что должно покинуть его рот, — это извинение. Содеянное им было постыдным; иначе это не описать.

Решив все для себя, юноша направился обратно к резервуару и помылся. Однако грязь уже словно впиталась в его коленные чашечки и кончики пальцев, и сколько бы воды он на себя ни лил, от грязи отделаться не удавалось. Но желая охладить голову, парень ревностно выливал на неё одно ведро за другим, подобно какому-то религиозному аскету.

Вскоре он двинул в сторону кладбища и вдали увидал знакомый оранжевый свет, плывущий в ночной тьме. Он приближался к нему с такой же безжизненной скоростью, как и всегда.

Хорошо, может, она не так сильно сердится.

Если бы девушка сердилась, она не стала бы с ним встречаться. Эта простая мысль подбодрила его.

— Мели... — Но как только он попытался заговорить, девочка замерла, оставив между ними приличное расстояние. Всё ещё испытывая чувство вины, Муору не стал к ней приближаться.

— ...

— ...

Повисла неприятная тишина. Будет плохо, если я не смогу как следует извиниться. Муору попытался открыть рот, но прежде чем он успел что-то сказать, заговорила Мелия.

— Не выходи ночью какое-то время.

Муору словно врезали по носу, и ему захотелось пнуть себя за то, что зря себя обнадёжил.

— Прости меня. Наверно, ты всё же злишься, — сказал он, стыдливо свесив голову.

Мелия, чьё лицо скрывалось под капюшоном, тряхнула головой.

— Я не злюсь.

Девушка своим поведением показывала ему: «Тебе не нужно извиняться».

— Правда, прости, я не специально! Я с чего-то проснулся раньше и пошёл прогуляться. Потом я услышал воду, и мне стало интересно... Нет, правда, хоть я и увидел тебя там, я не собирался подглядывать...

Муору покраснел. На середине своих объяснений он умудрился запутаться настолько, что забыл, о чём пытался сказать. Словно вернулся в начальную школу.

— Пожалуйста, ради всего святого... — сказал Муору, но было непохоже, что его отчаянные слова достигали девочки.

— Я вовсе не злюсь. Просто прошу: какое-то время по ночам оставайся в конюшне. Ни в коем случае не выходи на улицу. Пожалуйста, я умоляю тебя...

Она схватила край накидки так крепко, что побелели костяшки пальцев. И, не разжимая хватки, она молила его оставаться внутри снова и снова.

Не имея иного выбора, в последующие дни Муору вернулся к рытью гигантской ямы. Ночи же он проводил в загоне, не находя конца тревоге и глядя на разваливающуюся стену, чтобы скоротать время.

Он не имел понятия, сколько девочка имела в виду, говоря «какое-то время», но она сказала просто не выходить наружу, что означало конец их отношениям.

Если юноша думал правильно, то фраза «какое-то время» должна означать, что скоро тревожное ожидание подойдёт к концу.

...но два или три дня его тело прямо-таки все чесалось от нетерпения. Тут правда ничего не поделаешь? Это ведь было неумышленно... Он опять начал забивать голову возможными извинениями. Единственным способом заглушить эти мысли было услышать Мелию. Вот именно, хоть парень и сомневался в том, что может высказать ей всё, что хотел, больше ему ничего не оставалось.

Затем, однажды ночью, он неожиданно услышал собачий вой, доносящийся с кладбища.

Не в силах расслабиться, Муору решился выйти из загона.

Полностью лишённое облаков звёздное небо выглядело совсем как обычно; как будто за те два дня, проведенные в загоне, ничего не переменилось.

Но... почему? Почему я покрылся гусиной кожей?

Парень попытался легонько потереть руки. Он привык к ночному кладбищу, потому его вид никак не мог его напугать и пустить по телу мурашки... Наверно, воображение разыгралось.

Но юноша не мог доверять своим чувствам, которые в настоящий момент были сбиты с толку недавним недоразумением.

Затем что-то произошло. Земля под ногами Муору слегка затряслась, как будто началось явление, подобное землетрясению. Он чувствовал себя так, словно смотрит на приближающуюся к нему с горизонта цунами. Волна несла в себе бесчисленный рой вражеских солдат, решительно несущихся на него с намерением убить.

Может, он почувствовал предзнаменование или что ещё. Нет. Предвидение или нет, скоро явно что-то случится.

С такими чувствами юноша вернулся в загон, но он сомневался, что сможет спокойно прождать там до самого утра.

Может, пора уже бежать отсюда?

Сразу после такой мысли он вылетел из загона и помчался к воротам поместья. С виду ночное кладбище ничем не отличалось от привычного. Косую, просторную землю усыпали не люди, но надгробные камни. От ветра завывали деревья в лесу, и вся территория окуталась тьмой.

Муору бежал к большому дереву, растущему прямо в центре кладбища. Юноша не особо умел лазить по деревьям, но если ему это удастся, он сможет оглядеть всё кладбище.

Но когда он достиг корней дерева, совсем запыхавшись, он увидел это.

Во второй раз его мозг отказывался принимать увиденное.

Муору чуть не забыл всё, о чём знал, стоя напротив создания, увидеть которое в привычном мире не представляется возможным. Первый раз произошёл не так давно. Когда головастого монстра связали по рукам и ногам и закопали.

Теперь же.

Перед ним находился запредельно гигантский мешок с плотью.

Взглянув вверх, парень увидал искажённую, сферическую, мягкую массу наваленных друг на друга слоёв плоти, напоминающую голову осьминога... но осьминоги не заползают настолько далеко на сушу, у них есть глаза, и они точно не ростом с двухэтажное здание.

Это был монстр.

Или, как сказал Ворон, демон. Или, как сказала хранительница могил, Тьма. И он был даже больше своего коллеги — того монстра с гигантской головой, которого парень закопал.

Но сейчас ситуация отличалась. В этот раз его не связали. Он двигался. Гигантская мясистая осьминожья голова держалась не на каких-нибудь восьми ногах с присосками... Ноги были твёрдыми, как у жука, и от их вида монстр казался ещё больше.

У кончика каждая нога заострялась и выглядела как коготь, в зависимости от того, как на это посмотреть. Конечно, было бы странно такой штуке обладать твёрдыми, костными когтями по всему телу. А что до количества, снизу мешка с плотью выходили бесчисленные конечности различной длины, все беспокойно извивались, словно ноги сколопендры.

Очень странное и жуткое существо, и парень поймал себя на мысли, что оно явно не из этого мира.

Создание глядело в сторону... где стояла Мелия.

У Муору перехватило дыхание.

Она не убегала и не пыталась спастись. Напротив, девушка и монстр глядели друг на друга.

Даже с накидкой и капюшоном она всё равно была худой, что в контрасте с монструозным чудищем делало её совсем миниатюрной. И даже с такого расстояния Муору видел то же спокойное выражение лица, что и всегда.

Монстр занёс одну из своих ног как серп.

Беги, пытался сказать Муору, но слова не вышли.

Крикнул бы он или нет, разницы никакой. Уже слишком поздно.

Нога дёргалась вперёд-назад, подобно языку ящерицы, с острым когтем на конце.

И потом левая кисть девочки закрутилась в воздухе, как вершина сломанного меча, после чего ударилась о землю и прокатилась по ней.

Прозвучал слабый, тихий крик.

И хотя он не был громким, голос девочки пронзил барабанные перепонки Муору.

В следующий миг четыре щупальцеподобные ноги вытянулись и пронзили тело Мелии. Вскоре её крик исчез. Коготь, пробивший её, попал прямо в горло, из которого он шел. Другие косовидные когти воткнулись в её левую руку, левое бедро и живот... пройдя насквозь.

Затем чудовище четырьмя вытянутыми ногами подняло её в воздух. Из рта девочки текла кровь, и мигом позже из нижней половины тела водопадом хлынула красная жидкость, как будто оно не смогло её сдержать.

Монстр потряс беспомощной девочкой в воздухе и швырнул на землю. Когда он выбросил её, вышедший из живота коготь разорвал его, и внутренности вылетели наружу, уподобившись длинному хвосту. Когда она врезалась в землю, кровь забрызгала всё вокруг, словно монстр раздавил сочный фрукт. Кишечник выпал из разорванного чрева и разлёгся на земле дугой.

Мелия...

Она ещё была жива.

Она плакала.

Каким бы накачанным или выносливым ни был человек, он точно будет плакать, получив такие ужасные раны. Конечно, не было бы странным умереть, не успев заплакать, ведь раны, по сути, были смертельными.

Но несмотря на всё это, девочка поднялась.

Поначалу она стояла неуверенно, опираясь руками на колени. Но потом она выпрямилась и твёрдо встала на ноги.

Затем парень увидел нечто ещё более невероятное, чем даже чудище.

Кишки, вывалившиеся из разорванного живота, извивались, как черви, и ползли обратно в её тело. Когда все свисающие органы оказались снова внутри девочки, печальная рана, почти разделившая её надвое, сразу закрылась, остановив кровотечение.

И этим дело не ограничилось; её левая кисть, отрубленная в самом начале и закрутившаяся в воздухе, полетела к её телу, словно её притянуло магнитом. Потом она проползла по её ноге, животу, груди и спине, срослась с запястьем, и девочка вновь стала целой. Как если бы она была куклой, и невидимый портной её заштопал.

Наблюдая за этой невероятной картиной, Муору невольно вспомнил слова Ворона, некогда сказанные ему. «Эти штуки не обладают тем, что мы зовём жизнью. Как предполагает слово, они нежить. Даже если рассечёшь их, сожжёшь их, нарубишь их на мелкие куски, им не составит труда вернуться к жизни...»

Мелию пронзили множество раз, и её тело рассеклось надвое. И каждый раз, получая рану, она тихо стонала, словно моля о пощаде... но затем её оторванные руки и ноги, выбитые изнутри органы, её разрубленное туловище и раздавленная голова возвращались к тому состоянию, в каком они были изначально. Какую бы рану девочка ни получала, это её не убивало. Однако гигантский монстр, словно наслаждаясь жутким смертоубийством, заносил острые щупальца и продолжал истязать Мелию, и это длилось словно вечность.

Свет яркой луны и звёзд озарял землю, на которой сверхъестественный монстр не переставал крушить тело Мелии. Казалось, что его жестокости не будет конца, но со временем силы монстра стали будто уходить...

Причина была простой.

Его движущиеся ноги замедлились.

Снизу гигантской туши всё ещё росли бесчисленные острые щупальца, но половина из них прекратила двигаться. Одна за другой ноги, которые должны были без конца извиваться, внезапно останавливались и больше не двигались.

Но замирали они не в случайном порядке. При более пристальном взгляде казалось, что останавливались именно те ноги, которые касались Мелии.

Он не имел понятия почему, но по факту девочка приближалась к монстру, и какой бы ногой тот ни ранил, ни разрубил или ни пронзил её, та в итоге останавливалась и повисала, словно внутри неё перерезали все нервы. Постепенно силы монстра опустились до той точки, когда оставшиеся ноги не могли поддерживать его вес. И когда нагромождение плоти рухнуло на землю, та сотряслась.

Если расценивать это как настоящий бой, то очевидной становилась запредельная разница в силе между чудовищем и девочкой. Если бы монстр противостоял Муору, даже если бы они сразились миллион раз, он каждый раз бы умер. В самом деле, между монстром и девочкой была гигантская разница в силе.

Но всё же отвратительный, дьявольский монстр не смог убить девочку, тонкую как соломинка; фактически, его тело понемногу слабело. Словно камень, подтачиваемый многолетними дождями.

Конечно, благодаря своим гигантским размерам он слабел ужасающе медленно.

До тех пор пока не замерла последняя нога.

Груда складчатой плоти, по размерам превосходившая любую статую, ныне не могла потягаться даже с муравьём. Когда ужасно жестокое создание перестало двигаться, хоть и странно такое говорить, но оно стало выглядеть унылым и обескураженным, словно посетитель, явившийся на фестиваль прямо в момент его закрытия.

Покрытая кровью, но при этом лишённая каких-либо ран, Мелия с характерной для неё медлительностью ступила к монстру и коснулась его плоти правой рукой.

Воздух вокруг беззвучно завибрировал. Ничто из того, что юноша мог увидеть, не менялось, но стало довольно тихо. Настолько тихо, словно мир остановился.

Создание не сдвинулось ни на дюйм. Мелия присела рядом с ним, изнеможённая от усталости. Она снова и снова делала рваные, глубокие вдохи. И хотя девочка выжила после того, как её кололи, протыкали насквозь и разрывали на части, её бледная фигура со стороны теперь походила на труп.

— ...Муо...ру? — Девочка взглянула на него с заплаканным лицом.

Парень не пытался скрыть звук своих шагов.

Глядя на него, Мелия перестала плакать. Нет, вероятно, стоит сказать, что она сдерживала их. Он не знал, зачем ей это. Особенно учитывая то, что понять её сейчас было бы проще, если бы она плакала, как ребёнок.

Мне стоит подойти или уйти?

...Думать он мог лишь о том, чтобы приблизиться к ней.

А причина, по которой юноша не закричал до этого, заключалась в самозащите.

Если бы он крикнул «беги», тот монстр направил бы своё оружие на него и убил бы сразу после девочки. Вот почему он не мог закричать — почему он не закричал. И вообще, вполне себе приемлемое допущение; в нём попросту не учитывалась вероятность того, что Мелия выживет.

Парень до боли сожалел о содеянном, но сложно было простить себя за то, что он убежал, спасая собственную шкуру. Что бы ни подумали другие, он на самом деле не собирался убегать.

Но...

— Мелия. — В его голосе совершенно не чувствовалось энергии.

Выражение лица девочки, за которым она прятала слёзы, выглядело твёрже любой маски, и Муору не был уверен, может ли она вообще снять её.

Ты в порядке?

Ты не ранена?

Скажи мне, кто ты вообще такая?

Эти вопросы пролетели в его голове, но даже если бы юноша задал их, он не думал, что они найдут путь к сердцу Мелии.

Что он мог сказать хорошего девочке, победившей монстра, испуганной, израненной, покрытой кровью и с позором опустившей голову?.. Ему было всё равно кто, лишь бы кто-нибудь подсказал ему это.

— ...Хочешь быть моим другом?

— ...Что?

Парень с силой ухватился за правую руку Мелии.

Правую руку, прикончившую монстра.

— Хоть ты и отказала мне в прошлый раз, предпочту об этом забыть, — сказал Муору, сделав вид, будто с неприглядной улыбкой что-то вспоминает. Прям как когда он спросил в первый раз, Мелия заморгала, словно он сказал что-то забавное. — Как по мне, отказывать во второй раз не очень честно.

Прям как волшебник, привлекающий внимание детей вылетающим из ладони платком, Муору говорил в спокойной, говорливой манере, к которой привык. Но что важнее, юноша хоть и отличался самообладанием, если он так и продолжит упираться в стену равнодушия, даже его любезность даст течь.

— ...Ну, я прав?

На лице девочки не произошло никаких перемен. Она ничего не сказала и не затрясла головой. Просто таращилась в землю.

Смотреть на неё было почти то же самое, что смотреть на жидкость, готовую пролиться из заполненной до краёв чашки. И затем по её щеке побежала единственная слеза, сбежавшая из влажных глаз.

— Ты не можешь стоять?

Девочка кивнула, и от этого по лицу прошмыгнула другая слеза.

Муору вытянул шею и отвёл глаза от тела Мелии настолько, насколько возможно. Потом он отпустил её ладонь и пустил правую руку ей под колени, а левую положил на спину, и поднял девочку над землёй.

— ...Что... что ты делаешь? — взволнованно завопила она.

— Тебе не помешает помыться. А потом сменить одежду, ну и все в таком роде, — прямолинейно и сухо ответил Муору.

Даже он понимал, на что похожи его действия со стороны, но сомневался, что сейчас у него было время на подобные тревоги.

Ну... она ведь не принцесса там какая-нибудь.

Услышав про одежду, Мелия покраснела, словно наконец поняв, как выглядит.

Хотя на теле не было ран, её одежда вся изорвалась. Чёрный плащ, который она всегда носила, разорвали на куски, и теперь её тело покрывали лишь ошмётки, словно куски скорлупы, прилипшие к только что проклюнувшемуся цыплёнку; назвать девочку сейчас можно было лишь «слегка одетой».

Состояние ее наряда раскрыло тайну, которую скрывала под собой плотная, тёмная накидка. Похоже, в качестве нательного белья она носила лишь тонкую материю. Как бы то ни было, на девушке в его руках осталось очень мало ткани, прикрывающей самые важные участки тела и оставляющей на виду больше половины её относительно длинных бёдер. Из-за всего этого Муору было трудно решить, куда бросать взгляд.

Если бы только не пятна крови на её коже...

Вероятно, такие неблагодарные мысли свидетельствовали о том, что он уже успел успокоиться.

Спустя несколько минут он пошел, и Мелия застенчиво спросила: «Я не тяжёлая?»

Хотя её голос звучал ломко, он не казался слабым. Жизнь девочки вроде не находилась под угрозой, но и в полной безопасности она не была. Её щёки пылали так, словно к голове хлынула кровь из-за лихорадки, а дыхание стало тяжёлым, и он чувствовал рукой на её спине, как бешено колотилось сердце девушки.

Девочка точно не была нормальной. Но он не хотел ей мешать и совать нос слишком глубоко. Лучшее, что Муору мог сейчас сделать, это успокоить её.

— Будь ты хоть в три раза тяжелее, чем сейчас, мне было бы нормально.

Она была неприглядно худой, или сказать проще, ей не хватало веса. Или это у меня избыток сил из-за нервов.

— ...

Мелия посмотрела в сторону и тихо вздохнула.

Хоть и вымазанная в крови, со стороны она всё равно выглядела красиво. С виду девочка казалась безропотной, но он чувствовал, как отчаянно она перебирает мысли.

Пока юноша шёл, всё его внимание было приковано к Мелии, словно его поле зрения сосредоточилось на ней. Он смотрел на её длинные ресницы, веки, белые с багрянцем щёки и её розовые губы. Стоило чуть извернулся, и ему удалось бы коснуться их.

Вместо этого он слушал.

Эти губы что-то бессвязно шептали, едва издавая звук.

И когда на её лице проступила глубокая эмоция...

— Мария, — девочка позвала кого-то по имени.

Он не сомневался, предназначалось это слово не ему. И не только Муору не понимал, что это за имя, похоже, и разум Мелии куда-то уплыл.

Имя звучало как обычное женское, и он пытался найти тут какую-нибудь связь.

Но потом девочка замолчала.

Все силы покинули её тело, и она обмякла в беспамятном сне. На мгновение ему показалось, что руками он почуял изменение в её теле, но это чувство быстро улетело в неведомые дали.

Поскольку она не оказывала на его мышцы особой нагрузки, парень решил идти осторожнее, чтобы не трясти её.

В результате путь до ворот поместья занял несколько минут.

Но Муору показалось, что время, за которое он преодолел такое большое расстояние до ворот с девочкой на руках, прошло в одно мгновение.

Когда он усадил девочку на землю, она ещё была парализована от истощения. Впервые его притащил сюда офицер военной полиции, который воспользовался приёмником, сделав при этом настолько умный вид, будто он выполнил что-то великое. Парень хотел взглянуть на его работу, но не смог, поэтому теперь не помнил, как им пользоваться.

Два или три раза он слышал из приёмника звук, похожий на настройку радио. Наверно, он только принимает звонок с другой стороны... Никто к трубке не подошёл.

— Здесь оставишь?

Мелия вытащила ключ и указала им на боковой вход.

— Но... — недоумённо сказал Муору.

— Уважаемый узник, вы нашли её, — раздался голос позади парня.

Дарибедор глянул на юношу, не пытаясь скрыть несвойственное ему недовольство.

— Прямо сейчас на кладбище находится демон, ожидающий похорон. Я буду признателен, если окажете мне честь, — сказал старик.

— Но она ранена...

— Ранена? — прервал его мужчина, затем словно чёрт изогнулся назад и взорвался от смеха. — Где?

Мелия, припавшая к земле с опущенной головой, выглядела совершенно нераненой.

— Она...

— Ничего страшного, если не знаете. — Безносый старик схватил девочку за руку и без труда протащил её через железные ворота. Муору попытался последовать за ними, но путь ему преградила чёрная собака.

В итоге, когда Мелию затащили в дом, он потерял её из виду.

Тогда он вспомнил, о какой такой «чести» говорил ему старик.

Закопать того монстра. Согласен он был или нет, в этом заключалась работа узника.

Глава 4

Муору окутывала тьма.

Он представил, как смотрит на деревянную стену, по которой бежит дождевая вода. Вокруг отчётливо слышалась капель, словно в потолке зияла дыра. Лёжа обхватив одно колено, Муору блуждал в мыслях.

...Сколько в этом загоне уже не держат скот?

Судя по состоянию стен, истерзанных ветром и дождём, и разрухе внутри, строение уже длительное время не знало ремонта.

Но, в отличие от загона, поместье выглядело как новое. Хотя он слышал, что кладбище размещалось на старом участке, поместье либо построили с нуля, либо полностью перестроили.

Возвращаясь к загону: потолок и подпорки прогнили и развалились до такого состояния, что стали бесполезны. Но, как парень мог судить по оставшемуся пригодному пространству внутри, некогда амбар был достаточно большим, чтобы помещать в себе десять ездовых лошадей.

Сейчас он пустовал, но это не значит, что загон строили бесцельно. У Муору не было идей, как давно, но однажды тут точно держали лошадей.

Люди и лошади живут вместе с древних времён.

Как будто бог по ошибке создал этих прекрасных травоядных для того, чтобы люди ездили на них. В прошлом они были превосходным средством передвижения, помогали засеивать поля, и во время войн они въезжали вместе со своими владельцами на поле боя. С той поры осталась мера измерения «лошадиная сила», которая до сих пор используется повсеместно.

Однако в настоящее время ценность лошадей продолжает падать.

С развитием науки и последующими открытиями новых технологий лошадей стали вытеснять автомобили и железные дороги во всех промышленных сферах, где эти животные раньше считались незаменимыми. Поскольку люди всегда искали пути повышения эффективности, лошади, которые были их компаньонами с незапамятных времён, стали уходить со сцены.

В этом поместье при кладбище даже была машина. Парень не единожды слышал гудение чёрного и дорогого на вид автомобиля.

Определённо, исчезновение скота и домашних животных связано с появлением той машины. И теперь этот загон служил местом проживания копателя могил.

Со времени первого появления в этом месте Муору обнаружил множество следов предыдущих могильщиков. Длинная прядь чёрных волос, то ли мужских, то ли женских — ему было невдомёк. Какие-то пряди коричневых кудрявых волос. Состояние соломы, на которой он спал. И куча обрывков одежды. Всё это было незаметно разбросано по загону и порой вообще не попадалось Муору на глаза.

Юноша неподвижно сжался в тёмном загоне, лишённом даже намёка на источник света. И поскольку он ничего не видел, стал остро воспринимать природу вокруг здания. Если бы парень попробовал выйти на кладбище, получилось бы как в прошлом, с завязанными глазами.

Томясь от безысходности, он выставил перед лицом руку. Хотя ничего и не было видно, стоило ему прикоснуться хоть к чему-нибудь перед собой, как он ясно представлял себе это.

...Уже прошло два дня, и Муору отчётливо помнил ощущение прикосновения к тому чудовищу.

#

Получив от старухи подарок в виде электрической лампы, Муору взял лопату и вернулся на кладбище.

Внутри лампы, напоминающей клетку с насекомыми, была батарея и осветительный элемент, состоящий из сплава меди и цинка. И благодаря химическому раствору лампа при нажатию кнопки давала искусственный белый свет. Она не нуждалась в угле или масле для освещения местности, что делало её очень ценным и удобным инструментом.

При обычных обстоятельствах Муору очень бы обрадовался заполучить такой аппарат.

Но сейчас...

Он находился на кладбище посреди ночи. Под ногами пролегала неприметная тропка, по которой он и Мелия вернулись несколькими днями ранее к поместью. Хотя в этот раз юноша шёл один, неся привычную лопату и лампу. Когда он приблизился к рядам могил, освещаемым окутанным редкими облаками полумесяцем, деревья вокруг него зашуршали беспокойным ветвями.

Ветер, обдувающий кожу, был вполне себе тёплым, но его руки все равно были все в мурашках. Рубашка на спине вся пропиталась потом, и ему стало трудно дышать.

В тот раз он схватил окровавленную руку Мелии, и они немного поговорили... совсем немного. Но даже тогда ему показалось, что он посягает на то, что она старалась скрыть. Когда она навалилась на него, Муору впервые увидел её волнующейся.

Но сейчас...

Его переменчивые чувства опять приковали его к месту.

Если бы это был просто дурной сон, тогда всё нормально... Утешал он себя... Но, к несчастью, у него не осталось ни единого шанса на побег.

Из-за своего ужасающе большого размера монстр уже появился в его поле зрения. Он инстинктивно захотел отвести взгляд.

Но это абсолютно ничего не изменило. Смотрел он на него или нет, монстр по-прежнему лежал там.

На немного скошенное кладбище падала короткая, но массивная тень. И она не двигалась ни на дюйм. Монстр, отбрасывающий эту тень, походил на картинку из книжки, что-то похожее на гигантское морское чудовище... Хотя оно своё уже отыграло.

Ноги Муору остановились где-то в пятидесяти шагах от монстра.

Что я делаю? Мне не стоит к нему приближаться. Лучше бежать подальше.

«Естественный враг человечества». — Смысл этой фразы становился для него всё яснее и яснее.

Ещё со времени, о котором не помнят летописи, человечество жило в страхе перед этими существами. Это правда, что последние несколько столетий люди немного процветали и уже не боялись этих монстров каждую минуту, но глубоко в их памяти сохранилась толика прежнего страха.

И Муору, и лошадинолиций офицер, сопроводивший его, почувствовали это, впервые оказавшись здесь. Они без лишних слов ощутили в воздухе зловещую ауру. В тот момент парень посчитал это эффектом слова «кладбище», которым называют только мрачные места.

Но реальность оказалась совершенно другой.

Вероятно, в момент прибытия сюда его тело познало истину. В самом деле, что бы ни поведала ему интуиция, она была способна ухватить суть вещей лучше, чем все его обычные органы чувств.

И теперь он знал, что прямо под ногами покоились монстры, способные запросто убить его.

Дерьмо, это не смешно.

Парень наконец осознал непомерную сложность возложенной на него задачи.

Отныне я...

Теперь он должен был закопать ту штуку.

Но прежде чем двигать чудище к яме, ему предстояло целую вечность копать её. И чтобы протащить его по земле, ему придётся подойти и коснуться мерзкой плоти.

Его тело и душа застыли от одной мысли об этом.

Да я в жизнь это не сделаю... А, что за запах?

Внезапно он почувствовал вонь, похожую на протухшую рыбу. Муору, полностью сосредоточившийся на монстре, посмотрел по сторонам в поисках источника, готовый в любой момент убежать.

Что за чертовщина, почему я до сих пор не замечал этого?

Он посмотрел себе под ноги, подсвеченные лампой.

Почва вокруг... была пропитана красной жидкостью.

Парень не мог думать больше ни о чём другом: это была кровь, вылившаяся из тела Мелии.

Он сомкнул губы, закрыл глаза и велел ногам нести его к монстру.

Муору не знал, было ли это «Тьмой» или просто демоном.

Теперь этот павший, гигантский монстр был мёртв... Нет, он не знал, мёртв он или же нет. Но независимо от того, насколько правдиво заявление об их бессмертии, какое-то время гигантская туша лежала абсолютно неподвижно.

Если оно правда не может двигаться, то как бы часто его ни называли «естественным врагом человечества», мне оно не навредит?

Полагаясь на это, Муору перетерпел боль в груди и продолжил идти.

Двигался он шаткой поступью, словно шёл через подвесной мост, у которого перерезали канат.

Крепко зажмуренные глаза погрузили его в полную темноту, но, несмотря на это, юноша понемногу продвигался.

В его щеку попало что-то маленькое.

Муору в забавной, комичной манере распахнул глаза.

И тут же понял, что стоит лицом к лицу с монстром.

— Ух...

Не отшатнувшись от него, он вытер щеку тыльной стороной правой ладони.

Его измазанная перчатка впитала не только пот, но и что-то холодное.

Похоже, тучи накатили быстрее, чем он заметил, и небо почернело. А это значило, что холодная жидкость на его щеке оказалась первой каплей дождя.

Даже когда он запрокинул голову назад, чтобы посмотреть на ночное небо, тело чудовища так и не покинуло его поле зрения. Мягкий и дряблый мешок с плотью вполне мог оказаться вдвое выше Муору. И в толщину он намного превосходил парня, к тому же обладал бесчисленными когтистыми лапами. Но вот глаз и рта, ожидаемых у такого создания, нигде не было видно. И могильщик даже сомневался, что внутри этого гигантского мешка, уродство которого напомнило бескостных созданий типа пиявок и осьминогов, что-то вообще есть.

Парень приблизился достаточно, чтобы при желании коснуться монстра. И простого взгляда на него хватило, чтобы переписать все свои знания о мире, в котором таких существ прежде не водилось. Неприятные чувства могли заполнить его хоть до краёв, и кровеносные сосуды в его лбу, спровоцированные ими, сильно запульсировали, вызвав острую головную боль.

Бесчисленные лапы монстра разлеглись у его ног, подобно паутине. Каждая из них была длиннее и толще, чем гигантская змея, способная насмерть задушить медведя. В дополнение к этому из каждого окончания выступал коготь, похожий на серп палача, и выглядели они острее любого клинка, виданного парнем.

И на этих серпах он видел кровь Мелии, запёкшуюся в виде плотных шариков.

Уже стало слишком поздно не думать об этом. Совсем недавно несметное число когтей монстра впилось в её тело, и каждого удара хватило бы, чтобы её убить. И каждый удар, калечащий тело Мелии, выжег в глазах Муору неизгладимый след.

А теперь он должен был коснуться и сдвинуть это монструозное создание.

Хоть он и заставил себя настолько к нему приблизиться, это всё равно оставалось бредовой идеей.

По сути, эта идея сводила его с ума.

Кровь на его когтях являлась той же кровью, что налипла на руки Мелии, когда он схватил её.

Какой бы секрет девка ни скрывала, он ничего не знал.

И вообще, даже если он спросит её, скорее всего, она ему не расскажет. А если и расскажет, то он вряд ли поймёт её объяснение.

Всё же одна вещь была точной. Мелия в единственном числе противостояла монстру.

С такими тонкими конечностями и маленьким телом...

Муору не совсем понял, откуда взялись в его теле силы для движения. Сила воли? Внутренний стержень? Без разницы, он положил руки на тушу монстра и надавил изо всех сил.

То, что он почувствовал сквозь перчатки, не было ни тёплым, ни холодным, ни мягким, ни твёрдым. Скорее, стоило это назвать очень странным ощущением — как будто погружаешь руки во внутренности трупа.

Сильно закачавшись, мешок с плотью накренился.

Из-за вибрации Муору подумал, что монстр очнулся.

Глянув на руки, ему почудилось, будто перчатки разъелись до самой кожи.

Но дело было не в перчатках, а в его разуме.

Борись, думал он. Борись, борись, борись, борись...

Он удивился от чувства жжения в глазах. Его зрение помутнело, и по щеке побежало что-то горячее.

Муору не понял, когда это началось, но на его глазах выступили слёзы.

— Ааа!!! — раздражённо закричал парень. Однако вместо того чтобы сдаться, он почерпнул из отчаяния силы и снова навалился на гигантского монстра.

Муору выложил столько сил, сколько мог, и гротескное тело начало двигаться вперёд, а звук движения по громкости походил на звук оползня. Парень вложил в руки все силы, даже утопил ноги в землю, чтобы лучше подпереть себя, но в итоге он смог перемещать монстра лишь по чуть-чуть.

Давя плечами вниз и подаваясь вперёд, парень продолжал толкать.

Тем временем продолжался низкий шум трения о землю.

Тем временем парень продолжал терпеть неприятные ощущения, заполняющие его тело.

Тем временем по кладбищу разлетались его крики, звучащие так, будто кто-то рыгает.

Но Муору был там единственным, способным эти крики услышать. И пока он без остановки толкал гротескное тело, дождь, стучащий по его спине, постепенно нарастал.

#

Пока он вслушивался в звук дождя, затекающего в загон — нет, пока он сидел под непротекающими остатками крыши, Муору глядел в темноту.

Дождь не прекращался два дня.

Будь это короткий ливень, он бы никак не помешал его работе. Поскольку было лето, с пришедшей прохладой стало легче коротать время. Но он не мог выйти на кладбище ночью. Из-за туч, скрывших луну и звёзды, он не видел ничего дальше собственного носа.

Тем не менее, когда парень не выходил наружу, на его лице проступало другое, приятное выражение. Он понял, о скольких вещах ему надо подумать... и что на сортировку мыслей требуется время.

С течением времени лошади исчезли из загона. Но они всё же оставили после себя следы. И думая о других возможных могильщиках, живших в загоне до него, Муору задавался вопросом, куда они вообще запропастились?

Однажды Ворон сказал ему: «Сколько людей ни нанимай копать ямы, как только они не выдерживают присутствия демонов, то становятся бесполезны». В то время он проигнорировал его слова, но теперь у Муору появились непосредственные доказательства правдивости его слов.

Внезапно в дверь загона постучали.

Звук был тихий, но он точно не мог раздаться сам по себе. В общем-то, юноша настолько привык к тихому звуку протекающей крыши, что слабого стука хватило, чтобы его напугать.

— Муору.

Но, услышав этот голос впервые за два дня, он быстро отошёл от шока.

На всём кладбище был всего один человек, зовущий его этим именем.

Дверь тихо открылась, и показалась лампа, вслед за которой вошла Мелия. Слабый свет прибора окрасил комнату оранжевым. Девочка сохраняла молчание, пройдя от двери и в итоге присев на пол.

Поскольку потолок прогнил, и его испещрили дыры, чтобы не замочиться падающими каплями дождя, парочке пришлось сесть настолько близко, что их колени соприкоснулись.

Капюшон большей частью скрывал её лицо, но девочка даже не пыталась встретиться с ним взглядом. Наверно, она пришла сюда без зонтика, подумал Муору, посмотрев на вымокшие пряди и влажную накидку.

Как и обычно, Муору слишком разволновался, чтобы нормально заговорить. Его распирало от бесконечных вопросов: с её телом всё в порядке? Она простила его за подглядывание? Кем именно была Мелия, и чем вообще занимается хранитель могил? Но он не мог придать форму слов ни одному из них. Да и вообще, он никогда бы не подумал, что Мелия посетит его в этом загоне. Не было причин считать, что она забыла о случившемся, но когда он снова бросил на неё взгляд, теперь с гораздо более близкого расстояния...

— Что-то не так, Мелия? — спросил парень, сдерживая разбушевавшиеся мысли.

Мелия вытащила левую руку, которую прятала в накидке. Держала она в ней очень большое яблоко.

Муору молча сидел и ждал, а девочка чуть ли не раздавила фрукт в руке, прежде чем передать его парню.

— Я могу его взять? — внезапно спросил он, прям как когда брал аптечку первой помощи.

Но в этот раз Мелия не кивнула и ничего не сделала. Единственное, что она делала, это продолжала сидеть с опущенной головой и прятать лицо.

Подумав, что ничего тут не поделаешь, Муору посмотрел на фрукт в своей руке. Он был большим и притягательно спелым, а вес говорил о том, что внутри его переполняли соки. Лично он любил все фрукты, кроме ананасов, и это яблоко стало его первым угощением с момента прибытия на кладбище. И если начистоту, прошло уже много времени с тех пор, когда юноша последний раз ел яблоко без червей.

— Ага... — девочка наконец открыла рот, приковав взгляд Муору. — Я буду твоим другом, — сказала она, закрыв глаза, и её лицо стало краснее яблока в его руке.

Парень вновь отвёл взгляд, словно получил удар по щеке.

Отчего-то прямой взгляд на неё смущал сильнее, чем подглядывание во время мытья.

Хотя слова и отличались, было такое чувство, словно она только что призналась ему в чувствах.

...Неужели то самое?

Не в силах больше выносить смущение, Муору спросил: «Эээ, Мелия?». Его слова прозвучали как протест, и девочка мгновенно выпрямила спину.

Мне стоит говорить как можно мягче.

Хотя ситуация его изрядно озадачила, он продолжил, приложив недюжинные усилия:

— Не знаю, почему меня это так смущает. Но стать друзьями — не такое уж большое дело, так что нормально сказать просто «ага, давай». Этих слов вполне достаточно, ты так не думаешь?

Мелия медленно открыла глаза с той же неторопливостью, с какой луна восходит на небо. Парень молча смотрел, как трепещут её длинные ресницы.

Голубые девичьи глаза медленно заглянули в его.

Муору отметил, что отводит взгляд всё дальше и дальше. Юноша вновь почувствовал импульс, побеждающий его коснуться её руки... и он посчитал, что стоит во что бы то ни стало этот импульс подавить.

Всё ещё глядя на парня, Мелия в конечном итоге единожды кивнула.

— Ладно.

Муору поднял голову.

Затем, словно переключившись с атаки на защиту, она сразу стала колебаться.

— Про-прости. Я так внезапно пришла.

— Всё нормально, я не спал, — сказал он, но девочка как будто вовсе не слушала его.

— Но всё равно. Я хотела тебе это сказать во что бы то ни стало. — Как только она закончила говорить, девушка вскочила на ноги с редким для себя проворством, и её лицо вновь покраснело.

Глядя ей в спину, когда она пошла через загон, Муору сказал: «Спасибо... за яблоко».

Мелия единожды кивнула. «Ага».

Юноша бросил ей в спину ещё вопрос, когда её рука коснулась дверной ручки.

— Ты говорила какое-то время не выходить, но теперь всё в порядке?

Девочка кивнула, и парень выдавил улыбку.

Затем она ушла.

Оставшись один в темноте, Муору принялся за яблоко. Фрукт был сочным, сладким и приятно пах.

Глава 5

Муору явственно ощущал, что уже наступила середина лета, когда смотрел на кладбище, залитое ярким полуденным светом.

Земля потемнела, словно позабыла о дожде, шедшем вплоть до вчерашнего дня. Из-за солнца, опаляющего траву и мох, в воздухе повис удушливый запах молодой зелени.

Муору положил лопату и отправился на кладбище с пустыми руками.

Он вовсе не отлынивал от работы; он следовал всем распоряжениям, да и вообще, закончил копать совсем недавно. Парень не пытался отложить дело на потом, но если на такой жаре не делать время от времени перерыв, можно схлопотать солнечный удар. Вообще говоря, будь на его месте какой-нибудь собрат по его кротовому делу, от такой погоды он уже давно упал бы в обморок, без какой-либо возможности прийти в чувство. А в худшем случае мог умереть от обезвоживания.

Ну, может, здесь и есть собака, но я по сути тут единственный человек.

Но даже делая перекур, юноша не знал, пойти ли лучше ненадолго в загон или распластаться в тени дерева, лениво на что-нибудь глядя. Впрочем, временами ноги сами вели его к тому месту, где он несколько дней назад похоронил монстра.

Само собой, идти туда ему не хотелось, но он всегда ориентировался на результат, потому сейчас почувствовал необходимость проверить состояние своей работы, пускай её и свалили на него в качестве наказания по ложному обвинению.

Такой дождь не должен был вымыть почву, я ведь так плотно её утрамбовал.

Когда он пришёл к могиле, Муору заметил там нечто такое, чего не было несколькими днями ранее.

Надгробный камень...

Наверно, кто-то установил его, когда дождь прекратился.

Вот именно. Поскольку они не просто запихивали труп в яму, без надгробия было не обойтись. Но хотя парень изрядно попотел, закапывая того колоссального монстра, его посетить такая идея не соизволила.

Может, Дарибедор подрядил кого-то ещё.

Он приблизился и осмотрел камень. Плита со скруглёнными углами доходила по высоте до его бёдер. Материал отличался низким качеством и походил на серый андезит. На его поверхности виднелась эпитафия, но состояла она исключительно из цифр, никаких имён.

Изготовлено не слишком хорошим каменотёсом, подумал Муору, проведя пальцем по вырезанным в камне символам. Мой отец намного искуснее.

Однако он едва помнил голос своего отца, а последний раз видел его за работой многие годы тому назад. Если уж быть честным с собой, его воспоминания оскудели до такой степени, что юноша не мог со всей объективностью сравнить работу отца с камнем перед ним.

В дополнение к нынешнему году на поверхности камня зачем-то указали некие численные показатели. Похоже, ими указывали размер закопанного здесь монстра.

Несомненно, если что-то пойдёт совсем не так, и монстра раскопают, станет не до смеха.

Муору ещё раз всмотрелся в эпитафию. Узкое и длинное предложение в деталях описывало монстра.

— А? Братец Крот, ты умеешь читать?

— Опять вылез как чёрт из табакерки? — сказал юноша, не показывая ни удивления, ни уступчивости, и повернулся телом к Ворону, которому опять-таки удалось к нему подкрасться.

На голове были знакомые подрезанные чёрные волосы, а из одежды он носил привычный жёлтый плащ, клетчатый галстук и соразмерные шорты, а также жёсткие армейские башмаки.

— Всё просто. Я прилетел с небес. Я ведь всё-таки птица.

Парень вздохнул; у Ворона не было никаких крыльев на спине.

Муору затем слегка тряхнул головой и в непривычной для себя манере сел на землю, скрестив ноги.

— Хм, что такое? Лучше пей больше воды. Иначе получишь солнечный удар.

— Нет, просто голова устала... Я использую те её участки, которые раньше бездействовали.

Он редко ходил в школу и читал путанно, как ребёнок; то же самое с письмом. Однако знания некоторых специальных слов, понимания цифр и умения подписывать платёжную квитанцию или лист учёта было достаточно для солдата, которого отправили на физические работы. Чтение книг или карт, а также продумывание тактики не входило в число его обязанностей.

— Да уж, поразительно, поразительно... — сказал Ворон, хлопая в ладоши, хотя его движениям не хватало энергии.

Чувствуя издёвку, Муору глянул на мальчишку. Но затем Ворон посмотрел на небо и сказал: «Я совсем не умею ни читать, ни писать».

Муору не знал, что сказать. Он немного удивился сказанному.

Парень слышал, что давным давно бумага относилась к разряду чего-то очень дорогого. Если речь шла не про учёного, аристократа, бюрократа или кого-то на этом уровне, такие вещи, как книги в переплёте, оставались попросту недоступной роскошью.

И даже сейчас есть дети, которые не получают знания из-за того, что в их районе нет школы. В бедных деревнях дети до сих пор ценились как работники в поле, поэтому от них скорее ждали трудовых подвигов, а не чтения и писательства.

Но...

Ему это показалось невозможным: чтобы Ворон не умел читать, после его-то рассказа в пытливых деталях о том, как существование монстров влияло на всю цивилизацию.

— Фи...

— Эй, ты уже смеёшься надо мной! — ответил мальчик, словно страдая от несварения. С надутыми щеками он выглядел явно разозлившимся. — Но всё нормально. Даже у птиц много друзей. И у меня есть очень умные друзья. Если мне нужна помощь, я просто попрошу их прочесть.

Такова была натура Ворона, думающего, что он знает кучу людей.

— Не куксись... ничего в этом хорошего нет, да и не похоже на тебя, — сказал Муору.

— Что ж... Вернёмся к нашим баранам. В смысле, тебе не кажется это странным, что ты умеешь читать лучше меня? Мне это неясно. Почему так?

— Почему... хороший вопрос. Моя семья была бедной, поэтому я не мог ходить в школу. И хотя я никогда об этом не просил, старший брат хотел меня учить. Если прикинуть сейчас, предположу, что мой брат читал и писал лишь худо-бедно.

— Ух ты, здорово иметь классного старшего брата... С ним всё в порядке? — охотно спросил Ворон.

— Ну, не знаю точно. Думаю, он ещё жив, но прошло уже четыре года, с тех пор как мы виделись в последний раз.

Его старший брат должен держать их отцовский дом, стараясь идти по его стопам. Даже по прошествии времени, даже когда работы для каменотёса поуменьшилось, а влияние храмов ослабло, он ещё должен работать в привычном стиле.

Его второй старший брат вступил в армию раньше него. Поскольку они попали в одну роту, Муору думал пересечься с ним, но, к несчастью, его брата отправили в далёкие края, и они ни разу не увиделись.

А теперь я вон где... Наверно, мне не увидеть никого из них всю оставшуюся жизнь.

— Тебе... одиноко, да? — спросил Ворон, ужасно изображая сочувствие.

— Ну, может, и так. Но теперь мы все взрослые. И какими бы хорошими или плохими ни были наши отношения, мои старшие братья никогда не окажутся в такой же канаве, как я.

— ...Но... это плохо, что твоя семья разделилась. — Хотя Муору уже смирился с такой реальностью, заявление Ворона напрягло его.

— Если так думаешь, то и вовсе не надо взрослеть. Ведь станет грустно, если захочешь увидеться с семьёй, а не сможешь.

— Насчёт этого, ну... в конце концов, всем приходится прощаться. Но ведь ты сможешь с ними вновь увидеться, когда умрёшь?

— Ну, так и есть... наверно. — Хотя Муору умом все понимал, успокоиться и согласиться с этим он даже не пытался.

Глядя на мрачное лицо Ворона, который тормошил ногами и направлял взгляд в землю, Муору отчётливо видел, как его противоречивые мысли выплывают наружу.

Парень испытывал необычные чувства, когда смотрел на Ворона. Для Муору он был большей загадкой, чем Мелия, что подразумевало недоверие к нему. И хотя Ворон говорил с ним дружелюбно, при этом он мог что-то скрывать. Парень чувствовал это даже сейчас.

— Кстати, по твоим словам у тебя куча друзей за пределами кладбища, — внезапно спросил Муору, заставив Ворона резко обратить на себя взгляд. На его лице не было ни единой капли пота.

Даже такая чёртова жара никак на нём не сказывается. Завидую.

— Ммм, насчёт этого. — Мальчика окутывала неведомая тайна. Любое сказанное им слово вызывало такое подозрение, что Муору не знал, стоит ли ему верить.

Тем не менее, когда Ворон сказал «Плохо, что твоя семья разделилась», у юноши сложилось неизгладимое впечатление, что это его истинные чувства. И хорошо, что эти слова не были плохими. При всём этом одной истинной фразы было недостаточно, чтобы Муору мог верить во всё им сказанное.

Но одно он знал наверняка: если что-то доступно, то этим непременно стоит воспользоваться.

И глядя на ворона, юноша сказал: «Если возможно, я хотел бы попросить об одолжении...»

#

После окончания дождя наступила первая за долгое время по-настоящему ясная ночь, когда можно было увидеть все небесные звёзды целиком.

Ранним вечером Муору ненадолго прилёг, растянувшись на соломенной лежанке. Он лежал лицом к дырявому обветшалому потолку, через который виднелось ночное небо.

Хорошая ночка, думал юноша.

Даже температура упала до желанной прохлады. Плюс имеющегося света звёзд хватало, чтобы без проблем ориентироваться в пространстве.

Наверняка даже сегодня Мелия на кладбище одна.

Муору не совсем понимал, почему он не возьмёт и не пойдёт увидеться с ней. Она ведь даже сказала, что теперь выходить можно.

Но его кое-что сдерживало.

Он был всё время напряжён. Девочка представляла собой опорную точку в его плане побега, но парень не знал, как лучше с ней заговорить. Та вероятность, что она его ненавидит, сильно его нервировала. Но хоть ему и не хватало опыта непринуждённых разговоров, он не имел права провалиться. И потому был напряжён. Всё время.

Ему казалось, будто на грудь намотали здоровенную цепь, которой сковали ноги.

«Муору, что ты хочешь сделать? И как это сделать лучше всего?»

Каждый раз чувствуя, что достиг своего предела, парень попросту упрощал ситуацию до этой фразы, чтобы собраться с мыслями. Фокусироваться только на мелочах и забывать про более важные вещи — это вершина глупости.

Однако прямо сейчас ему показалось, что он сам не внемлет собственному предупреждению. Муору принялся спрашивать себя о собственном поведении... И нарастающее сомнение становилось той самой цепью на его груди.

Лучше сразу определиться.

Сблизиться с Мелией не было «более важной вещью», на которой ему следовало сфокусироваться. Это могло стать его средством побега, но точно не целью.

Он хлопнул обеими руками себе по щекам.

Может, я не смогу полностью отбросить страх неудачи, но пока между нами нет недопонимания, всё будет нормально.

— Ладно, пошли, — умышленно громко сказал парень, поднялся на ноги, отворил скрипучую дверь и вышел наружу. Краем глаза он заметил лениво подымающуюся собачью фигуру, затем беззвучно последовавшую за ним по пятам.

Как только Муору решил идти, его ноги и чувства полегчали, а недавние тревоги улеглись. Он заставил себя улыбнуться.

Сказать себе такое будет действительно странно.

Но не успел юноша уйти далеко, как тёмные кусты рядом с загоном зашуршали. И точно не от ветра, которого не было.

Муору от удивления подпрыгнул, ожидая выпрыгнувшего из засады врага.

Затем из кустов что-то показалось.

Насторожившись и приготовившись в любой момент дать дёру, парень уставился в направлении шума. Из тени дерева за ним наблюдала фигура в чёрной накидке, похожая на призрака.

— Мелия?

— Ох. — Издав нечто похожее на тихий вскрик, фигура внезапно скрылась за ствол дерева.

Даже беглого взгляда на её профиль, сопряжённый с этим голосом, было достаточно, чтобы узнать в этой фигуре Мелию. Но у него не было идей, почему она вообще пряталась.

Пространство погрузилось в странную тишину.

— Эээ...

Не в силах придумать что бы предпринять, Муору замер на месте. Он планировал пойти на кладбище, но в проводнике он не нуждался. Безусловно, найдя её здесь, он сильно сэкономил время на её поиски, но что-то подсказало ему, что девочка здесь по другой причине.

Скрываясь в тени дерева, она продолжала подглядывать за ним из темноты, словно следя за его движениями. Муору показалось, что Мелия в самом деле хотела позвать его, но по какой-то причине не могла.

Она вела себя как некое маленькое животное, робко наблюдающее за чем-то незнакомым, привлёкшим его внимание. Юноше даже показалось, что стоит бестактно подойти к ней, как она тут же убежит, как дичь.

Может, так оно и есть...

Никто из них не мог ни приблизиться, ни подать голос. Между ними пролегали какие-то десять шагов, и хотя их взгляды встретились, они оба не могли высказать свои истинные намерения... Муору стало интересно, сколько они так простояли.

Затем, спустя немного времени, Мелия наконец вышла из-за дерева, словно проиграла в каком-то соревновании.

— Я просто проходила мимо, — сказала она, скорее не парню даже, а своим туфлям.

Муору сохранял молчание. Он не мог придумать ответ. Слишком уж было очевидно, что она попыталась шуткой скрыть свои мотивы. Но сама мысль о пошутившей Мелии казалась чем-то невообразимым, и юноша не знал, нормально ли сейчас посмеяться или даже пошутить в ответ.

Но пока Муору молчал в не решимости, девочка продолжила: «Прости... Это ложь». Капюшон низко спадал на лицо, скрывая её черты и заглушая голос.

Ты никак не могла проходить мимо.

Однако он не мог взять себя в руки и спросить «Тогда почему?». Но даже не спрашивая, он набросал несколько гипотез.

Он подумал о тех временах, когда их дороги уже пересекались. Даже две ночи назад, когда Мелия явилась в загон, ею двигалась вполне определённая цель. Но глядя на её поведение сегодня, узреть причину её прихода к загону было проблематично.

Так что, в общем...

...Она пришла, чтобы просто увидеть меня?

Или, другими словами, она хотела провести со мной время?

— Ааа, эээ, эй, — сказал Муору, непроизвольно повысив голос, отчего задёргались собачьи уши. Даже ему это показалось слишком громким, что объясняло, почему Мелия отошла на шаг назад, как будто его голос оттолкнул её. — Яблоко, — поспешно продолжил он, стараясь не дать ей убежать. — Было изумительно.

Не глядя в сторону Муору, Мелия кивнула. «Ага».

— Где-то в полдень появляется странный тип.

Они были вольны сидеть где угодно на этом раскинувшемся, необъятном кладбище, но, вероятно, из-за человеческой природы Муору в итоге уселся рядом с деревом.

Они сидели рядом на корне вяза, под ночным небом, которое словно уходило в бесконечные дали.

— Странный тип? — от слов Муору Мелия вытянула шею.

— Ага, таким же словом можно его описать? В смысле, я даже не знаю: мальчик он или девочка. О, кстати говоря, Мелия, ты что-нибудь знаешь про охотников за демонами, носящих маски?

Помимо того времени, когда с ним разговаривал Ворон, парень несколько раз оказывался в окружении людей в масках, устраивающих похороны. Но кроме указаний они больше ничего ему не говорили. Да и что там, царящая в то время атмосфера не сильно подходила для беседы.

Определённо, люди вроде Ворона были исключением среди исключений.

— Ммм... — на лице Мелии отразилось напряжение, словно она кропотливо обдумывала вопрос Муору. — Я немного знаю о них, но об этом сложно рассказывать. Мне сказали, что они приходят помечать Тьму, но никогда не показывали лиц и ничего не говорили. По крайней мере, не со мной...

Если они не говорят ни с тобой, ни со мной, тогда...

— Ну, и кто они?

Тишина послужила Муору ответом, и Мелия с озадаченным лицом отвернулась от него.

Вот так всегда, подумал юноша, испытав приступ уныния и упадка духа. В такие моменты, что бы он ни спрашивал, всё было бесполезно. Она полностью забаррикадировалась, и он не мог выжать из неё ответ. Будет слишком печально угробить с таким трудом налаженные отношения, пытаясь и дальше гнуть тему Ворона.

Нужно всё повторить...

Ночь имела важное значение, поскольку в это время он мог попытаться выудить из Мелии ценную информацию. Но хотя она и относилась к прекрасным слушателям, сама сказать ничего особо не пыталась. До сих пор юноша скрупулёзно рассказывал про себя и мир вокруг, используя это как наживку, хотя и не был уверен, способен ли он поддерживать беседу. Но по прошествии месяца разговоров о себе у него, само собой, заканчивался материал. Так что этой ночью Муору попытался немного сменить ход и коснулся Ворона — но всё без толку, результат вышел таким же, как и всегда.

Не зная, что сказать следом, Мелия внезапно подняла взгляд: «Прости».

— А? — спросил Муору, озадаченный неожиданным извинением.

— Муору, ты работаешь изо дня в день. Наверняка сильно устаёшь, но всё равно ночью приходишь увидеться со мной...

— ...

— Но я совершенно не знаю, что мне сказать...

— С чего это? — спросил Муору несколько вызывающим тоном. Её манера говорить немного раздражала его. — Почему ты не можешь нормально поговорить?

Тот факт, что она беспокоилась, устал ли он и всё такое, действовал на нервы. Парень всё же занимался лишь одной и той же монотонной работой, к которой привык и так. Для такой работы требовалась только физическая сила. С учётом этого её беспокойство о нём ещё сильнее его злило.

Услышав немного грубые слова Муору, Мелия словно приготовилась заплакать.

— Но, — начала она. — Я чувствую...

— А?

— Я чувствую, ты ненавидишь меня. — Она тут же отвела взгляд, ожидая от него осуждения.

Ситуация выдалась настолько шокирующая, что мозг Муору наполовину завис. Ему показалось, словно подобную историю он уже слышал раньше. Пусть это были не зеркальные копии друг друга, но пришли они с одного дерева. Нет, тут не просто история, слышанная им раньше, он испытал то же чувство вины.

Но хотя Муору постоянно беспокоился, ненавидит ли она его или нет, он никогда не предполагал, что девочка могла думать наоборот.

— Ох, я чувствую то же самое. — Слова излились из его рта словно без его согласия, подстёгиваемые невиданными прежде эмоциями.

— Что?

— Если кто-то из нас кого-то ненавидит, то это точно ты. А вот я...

Мелия широко распахнула голубые глаза и, странно наклонив голову вбок, спросила: «Почему? Что такого сделала, из-за чего ты так думаешь?»

— Эээ... — заколебался парень. Он подумал, что не стоит сейчас говорить; тем не менее в то же время ему показалось, что от его молчания ситуация станет ещё более неловкой.

В попытке уйти от взгляда Мелии он посмотрел в сторону и продолжил:

— Нет, я про... Я видел, как ты моешься.

Кожа Мелии была такой ослепительно-белой, какой парень не видел больше ни у кого в своей жизни. Но в одно мгновение всё, начиная от её ушей и заканчивая обратной стороной шеи, покраснело.

— Э-это... — и при попытке сказать что-нибудь она краснела ещё сильнее.

В итоге она закрыла лицо и замолчала, так и не высказав ничего внятного.

Муору беспощадно прикусил себе губу.

Он начинал себя ненавидеть. И по какой-то причине стыдиться своих действий. Когда дело доходит до рытья собственной могилы, работа растягивается на целый день.

Но...

— Но... — сказал он, отбрасывая нарастающую ненависть к самому себе.

Может, только от отчаяния, но юноша вспомнил, что говорил себе, выходя из загона. Его первоочередной причиной общения с Мелией было желание добыть информацию.

Хотя он чувствовал, как гнев в нём утихает, это скверное чувство ещё не покинуло его полностью. Может, потому что он наговорил девочке лишнего. И, почерпнув силы из углей своего гнева, Муору продолжил:

— Знаю, это просто оправдание, но я тогда сделал это не специально. К тому же в этом есть и твоя вина. В поместье наверняка есть душевые. Тогда зачем ты мылась на улице?

Мелия моргнула.

— Но мне не разрешают входить. — Пускай сказанное ей было полной неожиданностью, она сохраняла ровный тон.

— Что? — спросил Муору. — Ну, где ты спишь?

Мгновение Мелия выглядела так, словно думала что ответить, но потом она указала на землю.

Подумав один миг, Муору спросил: «В подвале?»

Мелия кивнула.

— Это... эээ... — заколебался парень.

И как ему вообще это понимать? Звучало это слишком странно. И хотя это могло быть чисто его мнение, но нормальный человек в подвале жить не будет. В общем, люди с приемлемым социальным статусом не станут спать под землёй.

Точно, никто под землёй не спит, ну кроме солдат на поле боя, которые спят в окопах, когда вражеские взрывы отгремят своё.

Однако Муору сильно сомневался в её словах. Исходя из всей добытой им информации о поместье, здание не было напрямую связано с подвалом. В особенности из этого следует то, что ей не позволили бы входить и выходить из здания, как ей вздумается. Если это так, не делает ли её это пленницей?

— Я не злюсь, — сказала Мелия. — Я даже как-то сказала это. Ты не сделал мне ничего жестокого или болезненного, Муору.

Отметая мысли о подвале, парень сконцентрировался и внимательно прислушался к её словам. Пока она выглядывала из-под тёмно-синего капюшона, её щёки вновь запылали.

— Но, но... это... так стыдно... но...

— Прости меня. — Он должен был извиниться. Хотя он вовсе не стремился вызвать в ней такие чувства, она всё же засмущалась. — В-вот смотри. Говорят, очень важно прощать друг друга. Если люди не прекратят пререкаться, война никогда не кончится... так что, раз мы накрутили себе одно и то же, как насчёт перемирия?

Как только он договорил, парень почувствовал, будто допустил очередную ошибку. Не надо было это говорить.

Это не только предполагало то, что им стоит прекратить разговаривать и что Мелия могла не отвечать ему, это так же, по своей сути, предполагало, что ей стоит держаться от него на расстоянии.

Но по какой-то причине Мелия не кивнула на его предложение.

Почему?

Между ними повисло неловкое напряжение. Он ясно понимал, что она не злится на него за случай с подглядыванием, но её молчание не шибко обнадёживало.

Но тогда почему кажется, словно тревоги Мелии о том случае до сих пор не улеглись? Скорее всего, она в чём-то сомневалась, хотя однажды и нашла в себе мужество сказать «я буду твоим другом».

Раньше она призналась, что не понимает значения слова «друг». Наверно, она и до сих пор это не выяснила. Но насчёт этого...

— А. — Муору внезапно вспомнил сказанное ей, когда она из страха отвергла его предложение.

Друг, ну, эээ... это на один шаг дальше простого знакомства... как бы сказать... Взаимность? Нет, скорее... чтобы узнать друг друга лучше, два человека сближаются... что-то типа того. На самом деле, Муору не знал, о чём вообще говорил. Он просто сказал ей первое пришедшее в голову.

Та ночь кажется теперь такой давнишней.

С тех пор Мелия услышала от него массу историй; он часто пускался в беспорядочные объяснения, но много рассказывал и про себя. Да и вообще, теперь ему казалось, что девочка знала человека по имени Муору Рид лучше, чем кто-либо другой.

Но когда речь заходила о ней... он едва ли что-то про неё знал.

И кстати говоря, не чувствует ли Мелия то же самое? Хочет ли она, чтобы я узнал о ней больше?

Юноша сконцентрировался на себе. Быть может, это говорило о завышенной самооценке. Но в то же время он не думал, что эти мысли происходят из его самодовольства. Фактически, ему казалось, что её чувства были направлены на него. И если это правда, неужели Мелия действительно пришла сюда увидеться с ним?

Раньше Муору чувствовал между ними бездонную пропасть.

Яма, которую ничем не заполнить. И он сразу подумал, что день, когда она заговорит о себе, настанет в непроглядном будущем.

Той ночью они разошлись, после его слов «Увидимся».

Слегка поведя рукой, Мелия ответила: «Ага... увидимся».

Может, этот день стал на удивление близок.

#

Вскоре, однако, холодная вода охладила его пыл.

Когда парень попытался вернуться в загон, перед поместьем его встретил Дарибедор. Старик поставил у ног электрическую лампу, пускающую слепящий белый свет.

Он приподнял правую руку и подошёл ближе.

— А вы стали с ней довольно близки, правда?

Послышался жёсткий, щёлкающий звук. Звук, к которому Муору давно привык, хотя и не слышал уже очень давно... Курок.

Дарибедор навёл на Муору чёрный револьвер, и даже в темноте парень отчётливо видел очертания маленького дула. Хоть пуля и мелкая, её достаточно для убийства человека.

— Пусть так, с этим какие-то проблемы? — с опаской спросил Муору. Было бы самообманом думать, будто старик не ведал об их встрече. Но настоящая проблема заключалась не в том, что он знал о ситуации, а в его понимании её.

Его наниматель Дарибедор имел право разобраться с ним, с любым заключённым, как ему заблагорассудится. И что бы он ни заставил делать Муору, сколько бы дней ни морил его голодом, отправил бы в лагерь для задержанных или нет, это всё было в его силах. И в худшем случае старик вполне мог застрелить его на месте.

Я не собирался так просто отдавать концы.

Его лицо тут же одеревенело. Его часто ранили, но к счастью или несчастью, он ещё не получал огнестрельные раны. И хотя он не мог вообразить себе, какую боль ему доведётся испытать, если судить по калибру, смерть наступит мгновенно, если, конечно, ствол не согнулся в три погибели.

Если это правда...

Направляя на парня пистолет, старик показал самую омерзительную свою улыбку.

— Я не так уж и беспокоюсь из-за этого. Скорее, я впечатлён тем, как ты расположил её к себе. Похоже, ты очень впечатляющий обманщик, я прав? — Дарибедор предался громкому смеху, который стал расшатывать Муору нервы.

...Он делает мне выговор за общение с Мелией?

Несмотря на ярость по отношению к Дарибедору, который хоть и не ведал о трудностях общения с Мелией, но говорил всё, что вздумается, юноша сохранял хладнокровие.

Дешёвые попытки старика спровоцировать его изрядно докучали ему. Но в таких делах он был довольно опытным. Вообще, его способность сохранять бесстрастное лицо и терпеть шутки большинства старших по званию сослуживцев помогла ему выглядеть старше, чем он есть на самом деле.

Если бы я знал, можно было бы обойтись без проблем? Или... У Дарибедора на меня зуб, несмотря ни на что?

— Выглядишь так, словно хочешь что-то сказать, — сказал Дарибедор, распрощавшись с улыбкой. Во тьме его рана на месте носа выглядела темнее дула пистолета.

Муору ответил: «Вряд ли... Просто я подумал. Вы ведь не предупреждали меня о том, что ночные прогулки могут плохо сказаться на моей работе».

— Разумеется. Я делаю это лишь при спаде в работе. Но, уважаемый заключённый, вы превзошли мои ожидания уже давно и показали себя молодцом. Да, значительно превысили поставленные нормы... — Пока он говорил, палец его оставался на спусковом крючке. — В любом случае, поддерживать умиротворение в сердце девочки не входит в наши полномочия.

Прогремел выстрел.

Все мышцы в теле Муору рефлекторно напряглись, и он неосознанно зажмурился.

Менее чем за секунду парень понял, что в него не попали. На его теле не было никаких дыр.

Он открыл глаза и увидел маленькое отверстие в земле у своих ног. От неё поднимался дым, подмешивающий в воздух запах пороха.

— Но не могли бы вы запомнить это для меня? — Дарибедор вновь улыбнулся, буквально перекосив лицо. — Ни к чему использовать девочку и пытаться убежать. Даже если используете её, пытаться что-то изменить будет бессмысленно... Нет, скажу доходчивее, я могу заполучить столько работников, сколько захочу. И вы далеко не первый копатель могил, которого похоронят в собственноручно вырытой яме.

Дарибедор выстрелил ещё раз, создав другую дыру в земле, на этот раз куда ближе к башмаками Муору. Затем старик с удовлетворённым видом направился обратно к поместью.

Муору остался стоять неподвижно, уставившись в два отверстия у своих ног, хотя разум его совершенно не заметил их.

...Умиротворение?

В его ушах звучали вовсе не огнестрельные выстрелы и даже не угрозы Дарибедора, а фраза, которой он описал Мелию.

Ещё долгое время Муору стоял в том месте, размышляя над смыслом сказанного стариком.

Глава 6

Чего я хочу?

И что мне следует для этого сделать?

Муору поймал себя на том, что задаёт себе снова и снова одни и те же вопросы. Выбирать-то было особо не из чего.

Я должен бежать.

Сколько раз он нашёптывал себе это с тех пор, как прибыл сюда? Эта фраза должна была служить движущей силой его мыслей, но сейчас она заполняла его разум, стирая нерешительность.

Точно, мне нужно валить отсюда.

Но разве не странно, что я вообще стал заключённым?

#

— Эй, скажи мне, Муору, какое преступление ты совершил? — спросила девочка, осторожно коснувшись кончиком пальца его ошейника.

Муору рефлекторно подался назад к дереву, немного заёрзав от её прикосновения. Он хотел, чтобы она простила ему его беспокойство, но в то же время прекрасно понимал, что ошейник соединён с кожей и снять его будет очень непросто. И даже если он доверял Мелии, если ошейник случайно сместится не туда — его жизнь оборвётся.

И впоследствии Муору с огромной неохотой говорил на эту тему, которую девочка всё пыталась поднять. Но девушка была настроена серьёзно. Нет, не совсем так. Хотя она позволила себе пошутить лишь единожды, теперь её глаза сияли ярче, чем когда-либо. Он чувствовал: Мелией двигало не простое любопытство. Она жаждала знать больше.

С большим трудом, словно его губы потяжелели на тонну, Муору сказал: «Убийство. Вот что». Ну, так думал весь мир и так было написано в постановлении суда.

Однажды утром старший лейтенант Геджер Рив был найден мёртвым в дальнем углу траншеи. Поскольку соседствующие страны не решались выводить войска из своих крепостей, а руководство не горело желанием прорываться через линию обороны врага, ситуация на поле боя большей частью была стабильной. Так что убийство старшего лейтенанта 16-ой пехотной части вызвало шумиху. Во время всей той неразберихи исчезновение любимой лопаты пехотинца второго класса посчитали сущим пустяком.

Потом, спустя где-то тридцать часов после обнаружения тела, поисковые собаки военной полиции обнаружили лопату в куче древесных отходов. И на ней была кровь старшего лейтенанта. К несчастью, у молодого, незанятого работой солдата не было приемлемого алиби, и через неделю трибунал посчитал Муору Рида преступником.

Нечего сказать, реально смышлёный хрен, раз взял мою лопату.

Парень, ставший заключённым 5722, засмеялся.

Не то чтобы не было достаточного мотива. Геджер Рив был тем ещё мусором.

Он носил на шее снятые с трупов сапфиры и позвякивающие золотые безделушки, вымазанные в грязи. И множество раз хвалился жуткими деталями о том, как ими разжился. Он был худшим пьяницей и часто избивал своих подчинённых, если у него вдруг портилось настроение. Он также любил играть, и если крупно проигрывался, краснел, как рак, и переворачивал стол. И хотя он командовал кротами, с лопатой в руке его никто никогда не видел. Ему больше нравилось с важным видом наблюдать за копающими из прохладной тени.

Когда старшего лейтенанта наконец похоронили, по всему лагерю наделали праздничных кострищ, и Муору со своими товарищами-кротами веселились всю ночь. Точно, это было именно когда труп Геджера Рива закопали где-то на отшибе поля боя.

Во время расследования и суда задержанный юноша не прекращал утверждать: «Я не делал этого, это ложное обвинение». Но чем я ещё мог заниматься? Они обвинили его в том, о чем он не знал практически ничего. И конечно, за неимением алиби или доказательства невиновности ему никто не поверил.

— Это неправда, — сказала Мелия. Её спокойный голос, как будто сотрясший кладбищенский воздух, вырвал Муору из его тёмных воспоминаний.

— Ты точно не делал этого, — продолжила она, смотря прямо на него. Глядя на нее, парень не заметил ни малейшей тени сомнения в сказанном... Он понял: она верит ему.

— Ахаа, — что-то похожее на зевок вырвалось из горла Муору. Юноша почувствовал, как его решимость начала слабеть.

Он напомнил себе о своих целях. Я должен бежать... Затем во второй раз... и в третий.

Оторвавшись от голубых глаз девочки, парень сказал: «Спасибо. Будь ты судьёй, меня бы точно признали невиновным». Затем он улыбнулся, пытаясь отогнать сомнения, сверлящие его изнутри.

Конечно, если бы его оправдали, то никогда бы не отправили на кладбище и он не встречался бы каждую ночь с Мелией.

— В самом деле, ты не тот, кому следует здесь быть, — бормотала Мелия с понурым лицом. Это казалось невообразимым, но она разделяла его чувства.

Муору, естественно, растерялся, не зная, как ему реагировать на её слова... как ему реагировать на выражение её лица.

Внезапно его губы задвигались словно автоматически:

— Эй, чисто гипотетически, но... — сказал он, не глядя на девочку. — Если я попытаюсь отсюда убежать... ты не могла бы...

Поняв, что собирается сболтнуть лишнего, парень спешно заткнулся. Не решаясь продолжить, он почувствовал на себе взгляд Мелии. И чтобы успокоить её, наконец сказал:

— Ты вольна делать что угодно, но... если я решусь бежать, ты не хотела бы убежать вместе со мной?

Мелия несколько раз моргнула, а потом опустила глаза к земле.

Муору, напротив, стоял спокойно и осторожно наблюдал за её реакцией.

Слова выпрыгнули из его рта будто по собственной доброй воле, но он не думал, что это такое уж плохое предложение. И хотя эта вера ничем особым не подкреплялась, ему не показалось, что Мелия сдаст его Дарибедору, даже если он расскажет ей о своём желании убежать.

Пусть юноша обдумывал это множество раз, его идею убежать нельзя было назвать каким-то планом. Однако чьей бы помощью он ни заручился, когда дело дойдёт до реального побега, в его план окажется втянута Мелия. Если так, то и девушке от этого будет какая-нибудь польза. Или так он думал.

Хоть у меня и нет конкретного плана, но ведь отвести в нём Мелии центральное место — это отличная идея?

Уж что-что, а помешать она мне не помешает.

Прекрасно понимая, насколько излишне оптимистично это звучит, парень всё же не терял надежды на то, что где-то здесь скрывалась толика истины.

Он мог прекрасно себе представить, насколько плохо с ней обращаются на кладбище. Может, даже хуже, чем с ним.

Естественный враг человечества — монстры под разными именами.

Могильщики, предшествовавшие ему, стали невольными свидетелями, не в силах совладать с ужасом и мерзостью тех существ, которых им велели хоронить.

И рытьём могил история явно не ограничивалась.

Он припомнил фигуру Мелии на фоне чудовища, состоявшего из мешка с плотью. Её оторванную кисть, улетевшую прочь. Её тело, проткнутое насквозь.

Точно, Муору уже знал, какие страдания выпадали на хранителя могил.

— ...

Нисколько не переменившись лицом от его вопроса, девочка оставалась совершенно неподвижной и тихой. Временами она подрагивала, и губы ее трепетали.

Пусть она не сказала «нет», Муору чувствовал в ней внутренний конфликт, навеявший слова отказа.

Что ещё мне попробовать?

Затем он, как и раньше, решил взять её за руку...

Но их пальцы не пересеклись; она убрала руку.

— Прости, — быстро сказал Муору. — Что я говорю? Забудь. Я просто...

— Нет, — прервала его Мелия. — Это моя вина, — сказала она, качая головой. — Не твоя... Мои ноги... я не могу ступить за ограду этого кладбища.

Муору не знал, как ему реагировать.

Эти слова. Отчего-то казалось, что Мелия говорит буквально. Словно дело не в психологическом сопротивлении или чём-то таком; она говорила именно о том, что физически не способна покинуть это место.

И как это вообще понимать?

— Муору. — Услышав от неё своё имя, Муору поднял глаза. — Можешь немного пройтись со мной?

#

Девочка держала лампу и вела его сквозь ночное кладбище.

По пути они не перекинулись ни единым словом.

Муору смотрел скорее не себе под ноги, едва видные во тьме, а на спину Мелии, идущей впереди. На её спину, на линии её лопаток, проглядывающие из-под одежды, и особенно на её голову, скрытую капюшоном.

Почему она всегда надевает капюшон? Когда он смотрел на неё, этот вопрос внезапно возник у него в голове.

Особого ветра не было, и ему показалось бессмысленным утаивать столь прекрасные волосы, открывая взору лишь несколько прядей. Юноша видел её с опущенным капюшоном лишь дважды. Первый раз, когда девочка мылась, а второй, когда монстр разорвал её накидку. В первом случае, когда с нее стекали струйки воды, всё длилось только секунду, а во второй раз она вывазилась в крови... негусто. И, подумав об этом ещё раз, юноша почувствовал, что больше ему не доведётся увидеть её в таком виде снова.

Интересно, если я сейчас протяну руку и сорву с неё капюшон, что произойдёт?

Как только он хорошенько обмозговал эту идею, внезапно его атаковала смесь из грязных мыслей и озорных желаний... Но подумав снова, Муору отвесил себе пощечину.

Знаю, прошло совсем немного времени, но забыла ли она уже, как я глупо себя повёл?

Его мысли вернулись на несколько минут назад, когда он попытался схватить её белую руку, а вместо этого неуклюже схватил воздух. Размышляя об этом, он почувствовал, что, сорвав с неё капюшон, добьётся такой же реакции, как если бы задрал ей юбку.

Но я хочу когда-нибудь увидеть её в гневе.

Пока он думал о таких неблагодатных вещах, идущая перед ним девочка остановилась.

Немного впереди стояло гигантское дерево — в самом центре кладбища. Плотная крона на его вершине закрывала лунный свет и пускала на землю тень.

А перед девочкой был один-единственный надгробный камень. Хотя Мелия сама сюда привела парня, стояла она неподвижно и молчала.

Стоя позади девочки, Муору прочёл эпитафию.

Там значилась дата, указывающая на два года назад, и...

— Ма...ри...я?.. — Имя той, кого парень не знал.

Это имя однажды сорвалось с губ девочки .

— Мария тоже была хранителем могил, — сказала девочка именно то, на что указывал камень.

— Это твоя мать? — предположил Муору, поскольку имена очень походили друг на друга. Однако девочка медленно покачала головой.

— Не думаю.

— ...Не думаешь?

— Мы с Марией никак не связаны. И хотя по возрасту мы не сильно отличались, я живу здесь сколько себя помню и при этом не встречала никого, кто звал бы себя моей матерью.

Эта тихая манера речи не отличалась от её обычной, но, глядя на то, как она стояла перед могилой и предавалась воспоминаниям, парень понял, насколько сильно она тосковала по девушке по имени Мария.

— Наверно... «сестра» подойдёт больше всего... Думаю, Мария будет не против. — Мелия снова притихла.

Муору уставился на девочку. Хотя он успел привыкнуть к её внешнему виду, даже теперь она казалась ему красивой. А нахмуренные брови над её опущенными веками, казалось, демонстрировали сомнения её сердца.

Юноша наконец почувствовал, что настало время задать вопрос.

— Кто такой хранитель могил?

— Расхититель могил — тот, кто крадёт силу у Тьмы, — ответила Мелия.

Парень продолжал молчать.

Он не понимал, что его так озадачило. Хорошо, что она ответила ему, но в то же время он не знал, как поступить. Нужные слова так и не шли на ум.

Выглянув из-за плеча, девочка уставилась на его башмаки.

— Муору, ты меня не боишься?

Парень пожал плечами. К счастью, он смог родить подходящий ответ.

— Ты сказала, что эти штуки тебе не друзья.

— Да? — Девочка наклонила голову набок.

— Ты не помнишь? Во второй раз. Когда... — Он заколебался.

Второй раз, когда он увидел монстра, который активно двигался по земле, и когда парень растерял всю собранность. Вспоминать это было стыдно.

Медленно развернувшись, девочка сказала: «Тебе известна сила Тьмы, Муору?»

— Эээ... немного.

Тьма носила множество имён. Демоны. Нежить. Или просто монстры. Появлялись они лишь ночью; обладали бессмертием и были величайшим врагом человечества.

Он получил такое поверхностное знание от Ворона, но даже сейчас парень не ведал, можно ли ему доверять. Хотя и видел подтверждения части рассказанного собственными глазами.

Включая тело девочки.

— Даже я толком не знаю, что они такое, — сказала Мелия. — Но слово «хранитель могил» указывает на людей, внутри которых живёт сила тьмы.

— Внутри?

— Ага. Как ты знаешь: они ни живые, ни мёртвые... Видишь ли, для Тьмы форма не играет роли. Я на самом деле не могу это нормально объяснить, но... Возьмем, например, яблоко. Когда съешь его, останется огрызок. Ведь это уже не яблоко? — Когда девочка объясняла, она временами подкрепляла слова мелкими жестами. — Для живых существ только так и должно быть, потому что, сохраняя форму своего тела, они способны сохранить своё естество. Если они потеряют форму, то станут чем-то отличным от того, чем были раньше. Но что до Тьмы: думай о них как о подвижной глине, наделённой желанием убивать. Будь Тьма глиняной посудой или кружкой, полной этой глины, это не имеет особого значения. Они не являются чем-то, что «умрёт». Так что каким бы обычным способом им ни вредили, они всегда вернутся в изначальную форму...

Затем Мелия запаниковала, посчитав, будто сбила его с толку.

— Но, эээ... конечно, глина это просто метафора. Тьма не перемешивается с себе подобным. Совсем нет. Скорее, Тьма отталкивает себе подобное.

Наверно, правильнее сказать, что когда она соприкасается с более сильным демоном, то лишается сил. И тогда входит в состояние ложной смерти.

Муору отчаянно прокручивал в голове её скудное объяснение, но понять его было не так-то просто.

Что-то такое он точно слышал на уроках первой помощи. Все живые организмы при взгляде через микроскоп состоят из мелких частиц, называемых «клетками». Парень не знал, почему они сохраняют форму вместо того, чтобы развалиться, но он уяснил, что у животных есть «костные клетки» и «тканевые клетки», и эти клетки сплетаются друг с другом, образуя единое существо.

Но эти монстры не следуют тем же правилам, что все прочие живые существа. Их тела состояли из чего-то, что нельзя ни убить, ни разрушить.

— Во мне есть часть от них, — сказала Мелия, прижав руку к груди.

— Как? — спросил Муору. — Ты ведь человек?

Девочка кивнула, низко наклонив голову, и затем, не отрывая взгляда от своих башмаков, продолжила:

— Тьма, похороненная на этом кладбище, не воскресает. Но их тела остаются под землёй... и...

Мелия посмотрела на плотную листву, нависающую над ней.

— Мне сказали, что под этим деревом похоронена сильнейшая из всей Тьмы, нечто такое, что можно назвать их королём. Возникшее из его тела семя пустило корни, которые высасывают его соки и питают растущее дерево. И внутри этого гигантского дерева течёт сила Тьмы, из которой оно и выросло... Само собой, то же самое касается его плодов.

В тот миг, когда он это услышал, Муору вспомнил, как некоторое время назад он видел её у дерева с чем-то съестным.

Глыбой, настолько тёмной, словно она была сосредоточением темноты. Пульсирующий плод, который будто бы обладал своей волей.

Она уверяет, что это смесь растения и монстра?

— Это гигантское дерево несёт лишь фрагмент Тьмы. Так что мы — хранители — поедаем его и крадём их силу. От этого я чувствую себя расхитительницей могил. Даже если другая Тьма коснётся меня или поведёт себя враждебно, в итоге она застынет на месте. Всё благодаря этой силе.

И, отвечая, на твой вопрос... Я человек, но в то же время часть меня не отличается от Тьмы. Так что я не могу уйти от тела, погребённого под этим деревом... или, другими словами, с этого братского кладбища.

И... я не могу умереть.

Серьёзно?

Парень столкнулся с вопросом, засевшим на какое-то время в дальнем уголке его разума.

— Погоди-ка; ты разве не сказала, что так называемая Мария тоже была хранителем могил?

Если «Мария», которую Мелия считала старшей сестрой, была хранителем могил, тогда она тоже крала силу монстров. Если так, то её могила как-то со всем не вяжется. Эпитафию сделали, чтобы оплакать умершего человека, но хранители не должны умирать... Я видел это собственными глазами.

Или она ещё не всё мне рассказала?

Если это правда, тогда Мелия...

Она тоже может умереть?

— Мария... — она выдавила из себя ответ, но таким болезненным, жутким тоном, с которым обычно харкают кровью. — Мария... убила себя.

У готовой разрыдаться Мелии задрожали губы, и девочка спешно продолжила:

— Когда Мария была здесь, я не была хранителем. Из-за ограничения в силе два человека не могут быть хранителями одновременно. Тогда я не знала, почему она убила себя. Но в первую же ночь, как я стала хранителем, Тьма в форме шестилапого тигра охотно полакомилась моей правой рукой...

Девочка пробежала пальцами от локтя до плечевого сустава.

Глядя на её понурое лицо, парень точно мог сказать, что она проигрывает в уме воспоминания о том, как монстр отхватил ей руку. Она переживала заново испытанный страх... и боль.

— Боль... я ненавижу боль, — сказала она.

Муору почувствовал, как рана на его правом бедре запульсировала. Это туда его укусил Дефен, когда он пытался убежать. Без сомнений, та гигантская чёрная собака сдерживала силы. Ведь при всей демоничности её челюстей нога Муору осталась при нём. И по прошествии многих дней он даже смог забыть про оставшийся шрам.

Но потом парень вспомнил, как вслед за укусом тут же пришла слепящая, белая боль. Хотя собака сдерживалась, боль от укуса была почти невыносимой. И если такая простая рана приносила такие страдания...

Что это за тело такое, которое не может умереть?

Совсем недавно он лицезрел нелицеприятное зрелище.

Бесчисленные серпоподобные лапы массивного монстра убивали Мелию снова и снова. Её пронзили. Её раздавили. Её разрубили. Её разорвали. Её сломали... её убили.

Такие ранения должны были быть фатальными. Повезло-не повезло, с ранами такого уровня нет нужды спрашивать о состоянии жертвы. Обладая единственной жизнью, обычный человек не переживёт больше одной фатальной раны.

Но сколько раз за ту ночь тело Мелии познало предсмертную боль?

Определённо, полученные ею раны исчезли, какими бы глубокими они ни получились. Однако воспоминания никуда не девались. Память о боли, память о страхе — её нельзя смягчить, и она накапливалась, подобно осадку.

Словно пытка, которую проводили с очень дурным вкусом.

Кто бы это ни был, рано или поздно он не сможет это терпеть. И если кто-то вынужден вновь и вновь испытывать боль, эквивалентную смертельной, он вне всяких сомнений предпочтёт для себя настоящую смерть.

Хранители могил не могут умереть, сказала Мелия.

Но это была ложь.

Хранители умирали.

Умирали их сердца.

И они предавались Танатосу*.

Мелия в этом плане не отличалась.

— Девушка растворилась в солнечном свете, — грубым, прозаичным тоном сказала девочка. — Когда светлеет небо на востоке, звёзды исчезают. Хотя я хотела остановить её, я не знала, что делать. Ничто, сказанное мной, до неё не доходило, потому я могла лишь смотреть.

Потом Марию поразил первый луч солнца.

Весенний свет должен быть нежным, но для Марии он уподобился кипящему маслу. И пока свет заливал её с ног до головы, она извивалась на земле, как червяк. Казалось, будто сила Тьмы внутри неё разрывала тело на части...

Муору не знал человека, которого описывала Мелия. Потому, закрыв глаза, он вообразил во тьме своих век девочку с красно-коричневыми волосами, пылающими в солнечном свете.

Не было никакой возможности проверить, насколько точно его воображение, однако в одном он точно не ошибся — это произошло именно здесь... на этой могиле... у его ног.

— Девушка, окутанная светом, испытывала жуткие, жуткие мучения. Но при этом она выглядела счастливой. Возможность умереть осчастливила её — вот что я поняла, наблюдая издалека.

Но потом Мария заплакала. Она плакала для меня, девочки, которую она оставила вместо себя. Видишь ли, она знала, что после разрушения её тела следующим хранителем могил стану я.

Девочка слегка потёрла край надгробия, продолжая говорить.

— Потом я похоронила её бездушный труп здесь.

Тишина.

Муору не мог подобрать никаких... никаких... вообще никаких слов. Его чувства сотряслись от услышанного настолько сильно, как никогда прежде за всю его жизнь.

— Прости, Муору, — неожиданно сказала она.

Зачем ей извиняться? Муору замешкался ещё сильнее. Извиняться тут нужно мне... но... но... я...

Девочка смотрела в его направлении, но взглядом она с ним не пересекалась.

— Ты пришёл сюда не по собственному желанию, и потому я не думаю, что тебе надо слушать эти вещи... — сказала девочка, но когда она продолжила, её голос зазвучал гораздо веселее. — С тех пор как я стала хранителем, я была совершенно одна и со мной не происходило ничего хорошего. Я не могла видеть солнце и... меня посещали очень болезненные мысли. Я не могла больше никуда податься и потому решила, что остаётся лишь защищать это кладбище.

Но я никогда не была счастлива.

Ещё сильнее закрыв лицо капюшоном, Мелия затем положила руку на рот.

— Так было до тех пор, пока ты не позволил мне стать твоим другом.

Заглянув ей под руку, Муору смутно разобрал, как её лицо смягчилось, и впервые он увидел... её улыбку.

У парня застучало в висках.

Я убегу. Опять он проговорил про себя эти слова. Я сблизился с ней лишь ради этого.

С целью заручиться помощью кого-то, кто хорошо знает кладбище, парень сперва должен был сблизиться с девкой. Таков был его план, и теперь он приносил свои плоды.

Она доверяла ему и понимала, что здесь ему не место.

Беглого взгляда на ситуацию хватало, чтобы увидеть здесь грандиозный успех. Но...

Если я добился успеха, почему у меня так пусто на душе?

Этим я лишь прикрываю ненависть к самому себе?

Чтобы достичь важной цели, у такого заключённого, как он, в наличии было не очень много вариантов. И всё пойдёт под откос, если его методы не увенчаются успехом. Потому Муору строго спросил у себя:

Что мне делать?

Как лучше всего убежать с этого кладбища?

Его должны были волновать лишь эти вопросы.

Он прекрасно понимал этот факт, но при этом не мог выкинуть из головы другой вопрос: может ли он сделать что-нибудь для Мелии.

Глава 7

Обмотав голову куском ткани в надежде спастись от полуденного летнего солнца, заключённый Муору Рид вооружился уже ставшей привычной лопатой и рыл яму.

Он втыкал её, черпал землю, поднимал и отбрасывал в сторону. Потом замахивался лопатой вновь. Последовательность движений никогда не прерывалась, словно он действовал с машинной точностью, уподобляясь методично двигающемуся дикому животному.

— Доооброе утро, Кротёнок.

Появился Ворон и влез в работу Муору, демонстрируя такую лучезарную улыбку, как будто счастье лилось у него из всех щелей.

— Кротёнок?..

Муору в ответ глянул на Ворона с презрением... но потом его взгляд приклеился к его голове. Если точнее, к здоровенному предмету поверх его обрезанных волос.

— Ты... чего, — простонал Муору.

— Агась, это штука, которую я тебе обещал. Гляди.

— Клёво... ты уж прости, я и не думал, что на самом деле принесёшь его.

— Ты о чём? Раз плюнуть же. Но правда, я не понимаю, зачем тебе это... Надень-ка его.

— Конечно, — ответил Муору, затягивая ремешок под подбородком. Кожа на его щеках тут же подтянулась кверху и зачесалась.

Отлично, то что надо. Разумеется, с одним лишь этим парень немного мог сделать. Но, по крайней мере, так он будет чувствовать себя на подъёме.

Ему даже захотелось поучаствовать в забеге на двадцать километров, чтобы выпустить избыток энергии. Правда, помимо шлема у него не было прочего обмундирования, как и не было дороги для забега. Так что он продолжил заниматься ямой.

Удивившись тому, как своими действиями он воодушевил Муору, Ворон недоверчиво вздохнул.

— Тебе правда он нравится? Для чего может понадобиться такая безделушка?

— Не волнуйся об этом. Тот, кто любит лишь блестящие вещи, не поймёт.*

— Что? Откуда ты знаешь, что я люблю деньги? — спросил Ворон, наклонив голову вбок. Затем он рассмеялся. — Деньги это здорово! И собирать их весело! Если есть деньги, ты можешь делать что угодно! Конечно, они сверкают, но я всё равно обожаю их тратить. Пока не отправишься в следующую жизнь, деньги очень кстати.

В этот раз очередь удивляться дошла до Муору.

Ему показалось неприятным, что ребёнок с невинной, ангельской улыбкой говорит подобные вещи.

До этого мгновения Ворон вёл себя так, словно делал какое-то грандиозное заявление. Но потом он злобно улыбнулся и спросил: «Кстати, братец Крот, с дивчиной всё гладко?»

Муору попытался изобразить нерешительность, ступив в сторону от могилы, которую до сих пор копал. Потом он подозвал Ворона, словно приглашая его на секретный разговор.

Ворон подпрыгнул ближе, и парень тихо сказал:

— Ага, можешь считать, что всё хорошо.

— Правда... что произошло?

— Я попытался быть с ней честным. Вот и всё.

— Ах, вот как? А я думал, недружелюбный Муору придумает что-то повеселее. Ох, ну раз она от этого счастлива, то всё в порядке.

Юноша поднял руку, чтобы толкнуть Ворона.

— Оу. — Ворон уклонился без всяких усилий, как будто был невесомый. Но в следующий миг мальчик улетел под землю, завопив словно от укуса змеи.

— Ау, стой, братец Крот. Что ты делаешь? Пожалей мой зад!

Вздохнув, Муору привёл лопату обратно к себе. Яму, куда свалился вредный мальчишка, крот сделал узкой и глубокой. Детское тело в ней можно было закопать по голову, но Ворон едва ли мог достать пальцами до её краёв.

— Я не хотел тебя так разводить, но ничего не поделаешь. К сожалению, у меня не так много вариантов на выбор. И раз я говорю начистоту, от тебя жду того же.

— Ты о чём? — спросил Ворон с таким лицом, будто собирался расплакаться. — Разве я не хороший ворон? Это так жестоко.

Не обращая ни малейшего внимания на идущие из-под земли жалобы, Муору спросил:

— Ты ведь не всё мне рассказал?

Мальчик помрачнел лицом.

— Начнём с тебя. Ты появляешься слишком часто. Люди, которые постоянно приходят и уходят во внешний мир, это торговцы едой. И если не брать их в расчёт, стоит поговорить о твоих друзьях в масках. Они приходят так же часто, как торговцы. Но даже они не сравнятся с тобой. К тому же все они всегда возвращаются в большой трейлер. Так что, естественно, у меня появились. Теперь говори, почему ты единственный, кто может свободно уходить из этого места.

Ворон на дне ямы улыбнулся.

— Ну и ну. Ты быстро схватываешь. Так печально, что тебя заставляют всего лишь рыть ямы. Тебе когда-нибудь это говорили? — Улыбка мальчика выглядела совершенно нечеловеческой, как будто ему от уголков губ до щёк разрезали лицо. — Ладно, почему бы нам не поговорить?

Даже Муору улыбнулся. Этому способствовали слова Ворона.

Хороший ворон? Очень смешно.

Всем известно, что ещё в древние времена вороны заслужили репутацию зловещих птиц.

#

Смеркалось.

Парень разравнивал яму, в которой запугивал Ворона. Муору закапывать ямы нравилось больше, чем их рыть. Нужно было лишь занести загруженную лопату над ямой, перевернуть её и отдать остальное на откуп тяготению.

Он заполнил яму до такой степени, что она сравнялась с окружающей землёй, затем слегка притоптал её башмаками, пряча следы раскопок.

Именно тогда он заметил низкорослого Дарибедора.

— Что такое, уважаемый заключённый? — спросил старик, с любопытством уставившись на голову Муору.

— Я нашёл его. Ведь с этим никаких проблем? Пусть это станет для меня утешением за похороны того монстра.

— Полагаю, ничего страшного.

— Ладно. Но могу ли я ещё где-то пригодиться? Нужна помощь с другими похоронами или чем ещё? — спросил Муору, положив лопату на плечо.

Дарибедор тряхнул головой.

— Я пришёл насчёт завтрашней работы.

Следуя за стариком, парень в итоге вышел на просторный, неиспользованный участок земли, окружённый скоплением надгробных камней.

У Муору уже появилось дурное предчувствие о предстоящем задании.

Дарибедор согнулся, вытащил из кармана колышки и воткнул один у своих ног.

— Яма будет от сих...

Он шёл ещё более мелкими шагами, чем Ворон, но его ноги не останавливались. Даже не собирались. Они вдвоём просто шли дальше. Дарибедор даже не пытался воткнуть второй колышек, зажатый в кулаке.

Время пошло устрашающе медленно.

Хватит уже, стой. Да стой уже, желал про себя Муору, глядя на старика. Ему вдруг захотелось наброситься на расслабившегося старика, потянуть его за сшитый на заказ фрак и заставить наконец остановиться.

— ...до сих, — закончил Дарибедор, наконец поместив в землю последний из четырёх указателей.

Муору едва понял, что он сказал. Настолько большое расстояние. По сравнению с ней яма, которую ему поручили рыть ранее для того мясистого монстра, казалась смехотворной.

— Вот так. Знаю, я много прошу, но если можете, пожалуйста, начните завтра. — После короткого заявления Дарибедор вежливо поклонился, повернулся к поместью и начал идти мимо Муору. Парню не очень-то хотелось вести со стариком лёгких разговоров, но когда он прошёл рядом...

— Я хороню дирижабль? — Он был вынужден спросить.

Дарибедор засмеялся, словно цикада, а потом ушёл.

Похоже, мне придётся сделать это раньше, чем я думал.

Дарибедор сказал, что можно начать завтра, но Муору уже завелся. Хоть и начал немного раньше графика, парень понимал, что успеет так не намного больше, и всё равно сидеть без дела не хотел. Скоро ему пришлось вернуться в загон и выкатить телегу, на которой он возил землю.

Размер действительно был абсурдным, и Муору не совсем шутил, говоря про дирижабль. Разумеется, говорил он не про один корпус аппарата, но также и про обтекаемый шар, заполненный гелием.

Чем они больше, тем сильнее.

Первый виданный им монстр, щеголявший одной только мордой, был похоронен в яме, в которой мог поместиться загон.

Ранивший Мелию превосходил его по размеру в два раза. Он обладал ужасающей силой и, по сути, бессмертием. Даже элитный танковый отряд не смог бы его остановить.

А теперь он рыл яму для такого существа, которое превышало по размерам тех двоих вместе взятых.

Если так оно и есть, тогда насколько же сильного монстра они хотят здесь закопать?

Он невольно вздрогнул. Такой монстр в самом деле существует в этом мире? Всего один такой может разорить целую страну.

В таком случае хранитель могил должен был остановить разрушение государства — или сказать больше, ему надо было предотвратить человеческие смерти, подставив под удар собственное тело?

Муору вложил все силы в рытьё ямы, и вскоре на его глазах выросла гора из земли. А когда солнце зашло, земля стала выше него.

Юноша хвалил небеса за то, что тучи их не заволокли, и луна сияла ярко. Наверно, именно из-за такого ночного неба Мелия не взяла привычную лампу.

— Муору?.. — неуверенно спросила Мелия, подойдя к парню сбоку. Ничего удивительного, ведь он по пояс скрылся в яме.

Но когда юноша поднял взгляд, он заметил, как странно она смотрит на предмет на его голове.

А, точно. Хотя парень заполучил его только сегодня, но уже полностью забыл об этом. К такому его голова привыкла давным давно. Вещь, принесённая Вороном, не имела национальной эмблемы, но обладала той же расцветкой и формой, какие были официально приняты в пехоте. Даже размер соответствовал, словно шлем подбирали точно под голову Муору.

— А, это?

Когда Муору собрался сказать ей название предмета, девочка с трудом произнесла: «Шлем?»

Затем они вдвоём отошли в сторону и уселись на краю ямы. Сидя близко от него, Мелия дико смущалась, но в то же время выглядела в какой-то степени счастливой.

На такой весёлой волне Муору объяснил, насколько поразительной вещью был шлем. С древних времён шлемы служили для защиты самой важной части тела. С приходом нынешнего века комбинация стали и пластика сделала их легче и прочнее. А с появлением танковых снарядов и гранат, разносящих с каждым взрывом по полю боя шрапнель, защитные шлемы стали незаменимы. Они также могли в большинстве случаев защитить человека от пистолетных пуль, выпущенных со средней или дальней дистанции.

Благодаря этому удалось спасти от шквала пуль бесчисленное количество солдат. Наверно, спасся бы даже тот лидер, которого застрелили в машине во время парада, если бы на нём был шлем*. Конечно, шлемы играли большое значение не только на поле боя. Их использовали в разных играх с мячом, в спорте, верховой езде, при езде на мотоцикле, при разработке новой шахты...

— Но зачем ты носишь его сейчас? — спросила Мелия. Хотя она слушала Муору с явным интересом, вопрос по теме задала лишь теперь.

Парню ответить оказалось сложно.

Посреди ночи тень не нужна, да и пули в него не полетят.

Я ношу его потому, что...

— Приятно сидит, — ответил парень.

— Правда?

Приняв на веру его ответ, который он выдал лишь под давлением, Мелия наклонила голову набок, и на её лице нарисовалась зависть. Словно она действительно поверила, что от шлема такие приятные ощущения.

Парень хотел себя поправить, но остановился. Вместо этого он развязал узел на подбородке и передал обеими руками шлем девочке.

— Не желаешь ли примерить? — спросил он.

У Мелии загорелись глаза.

— Можно?

Муору кивнул, и она небрежно убрала капюшон.

Если честно, момент, которого он так долго ждал — увидеть девушку без капюшона, произошёл не случайно. По сути, он с самого начала планировал предложить его ей.

Волосы, которые она скрывала за тёмной тканью, спали с плеч на спину. Сидя рядом, юноша чувствовал слабый запах мыла, но сильнее всего поразило не это. Подсвеченные лунным светом, светло-коричневые волосы Мелии сверкали так прекрасно, как будто в них заплели сахар.

Затем Мелия с робким взглядом повернулась к Муору и протянула обе руки, чтобы принять шлем. Она расставила их немного в стороны, будто ожидая его объятий.

Он не мог это сделать, хотя и ненавидел себя за это.

Мелия была милая.

Она ему нравилась.

Как она наклоняла голову, как она хлопала веками — каждое её движение будило в нём не что иное, как любовь.

Юноша почувствовал, что если сейчас крепко её обнимет, то в итоге украдёт поцелуй.

Но он не мог это сделать.

А вот почему, точно сказать затруднялся: придать чувствам форму слов было делом непростым. Но когда он передал шлем, посмотрев на бледные и нежные ручки девочки, а потом на свои грязные руки, причина тут же прояснилась.

Она и я из разных миров.

Ему действительно всё в ней нравилось.

Не только её внешний вид или её тело. Хотя отрицать её привлекательность не буду. Ему нравилось всё, даже её сердце, которое, по словам Ворона, было как у скелета. И лишь глядя на своё отражение в её голубых, умиротворённых глазах, парень чувствовал, словно у него медленно выгибаются вперёд руки.

Если кто-то спросит, почему он такое испытывает, Муору ответит лишь одно. В её глазах запечатлелось её сердце. Он никогда не чувствовал такого прежде. И в глубине души парень изо всех сил пытался представить, насколько приятны были бы её объятия.

Но она была хранителем могил.

Эта девушка вобрала в себя силу тьмы, не могла умереть, не могла выйти на солнце и не могла покинуть кладбище.

А он был заключённым 5722. Но его ложно обвинили, и он не собирался торчать здесь до конца жизни и рыть могилы... Я сделаю это во что бы то ни стало.

Шлем не подходил к её голове и почти закрыл ей глаза.

— Тяжёлый, — промычала девочка.

Муору засмеялся.

— Мелия, у тебя волосы запутались в ремешке.

— А?

Юноша направил руку к ремешку, свисающему сбоку её шеи и аккуратно потянул вперёд.

...Сказанное им было ложью.

Муору мягко коснулся шлема, сползшего ей на лицо.

Теперь нижний край шлема опустился до её губ, полностью закрывая ей обзор.

Думая, что девочка ничего не видит, Муору бесшумно приблизился к ней. Затем он поцеловал шлем прямо в том месте, где располагался её лоб.

— Муору?

— Всё-таки, он тебе не идёт, — сказал парень, отстранившись и убрав шлем с её головы.

Она почувствовала это?

Сердце заколотилось так сильно, что могло разломать ему рёбра.

Если он так воспылал от прикосновения к металлу, интересно, что же с ним приключится от настоящего поцелуя.

Неловко теребя ремешок, юноша глянул вбок от себя и увидел, как Мелия смотрит на шлем в его руках. На ее лице проступила лёгкая досада.

Она не заметила, что он сделал.

— Мелия... — начал Муору, наклонившись так, чтобы скрыть покрасневшие щёки. — Как я и сказал раньше, я здесь из-за ложного обвинения. И сущая нелепица, что я стал заключённым. — Девочка молчаливо кивнула в знак согласия, и Муору продолжил: — Так что я отсюда убегу. Покину это место. И когда я закончу эту яму — настанет время прощаться.

Муору ждал всякого, но реакция Мелии почти превзошла его самые скверные ожидания.

— Точно... так лучше... для тебя.

На её лице выступило удивление... и печаль.

Грусть Мелии, вызванная его уходом, доставила ему садистское удовольствие. Но в то же время её реакция успокоила его.

Хотя ничто не умаляло того факта, что его воображение порой капризничало, на деле он попросту не мог вообразить её реакцию на такое признание. Как не мог представить, убежит ли она сейчас от него в слезах.

Но независимо от её реакции его цели не изменились.

Времени не было.

Нравилось ему это или нет, но он должен был это сделать.

В последний раз он выроет могилу в качестве заключённого.

Сейчас же парень желал лишь, чтобы план прошёл успешно и чтобы его не сломили последующие события.

Глава 8

— Удивительно, что вам удалось закончить такую большую яму всего за четыре дня.

Как ни крути, ни один нормальный человек не принял бы такую гигантскую яму за могилу. Результат его усилий, от которых у него опухли руки, походил на место раскопок древних руин.

Он уже считал выданную ему по прибытию серебристую лопату чем-то вроде компаньона. Конечно, пользовался он ей не так уж давно, но за это короткое время ни разу не посчитал её неудобной. Его предыдущее орудие труда изготовили из хороших материалов, но конкретно эта вышла куда легче. Если махать лопатой тысячу раз на дню, разница в весе может благоприятно сказаться на руках. И как бы жёстко он ни эксплуатировал свой инструмент, тот нисколько не затупился. Но, что важнее, лоток был широкий, что позволяло ему зачерпывать больше земли, чем раньше. Да и рукоять вышла затейливая, отчего снижалась нагрузка.

От мысли, что после этой ямы он потеряет компаньона, парень испытал тоску. Как бы она не стала преградой на его пути. Разумеется, его главная движущая сила не могла сравниться с какой-то привязанностью к лопате.

— Выражаю искреннюю благодарность за ваши усилия. Наверно, вы устали, прошу, идите отдохните, — с улыбкой сказал Дарибедор, но одна лишь улыбка точно не удовлетворила бы Муору.

Юноша начал было идти, но потом что-то вспомнил и остановился.

— А, я хотел бы спросить одну вещь, — сказал Муору, глядя через плечо на низкорослого старика. — Сегодня ночью мне можно не спать? Работа будет? — Под этим вопросом следовало понимать: «Сегодня ночью появится монстр?»

— Вероятно. Да, будет славно, если поработаете. — Морщинки вокруг рта Дарибедора углубились.

Парень слегка кивнул и удалился.

Теперь на откуп судьбе я оставлю ещё меньше.

И в то же время он установил точные временные рамки.

Муору помылся из резервуара и провёл оставшееся время до захода солнца на кладбище, под гигантским деревом.

Юноша пришёл к могиле Марии недалеко от дерева и положил перед камнем безымянный цветок. Всего лишь сорняк, сорванный им неподалёку, но всяко лучше, чем ничего.

Затем он воткнул лопату в землю и положил цветок.

Закончив с этим, Муору навалился спиной на ствол дерева и стал смотреть на вечернее солнце, заходящее, быть может, для него в последний раз.

Когда солнце спустились за далёкий, тёмный, густой лес, парню эта картина показалась грандиозной, тёплой и даже нежной.

В какой-то момент юноша прикорнул и увидел сон. В нём он припомнил крепкую, сильную спину отца. От этого возникло такое острое чувство одиночества, что ему захотелось видеть отца каждый день. Вплоть до сего момента Муору понятия не имел, насколько тот ему важен.

Затем пришла ночь.

Последняя ночь.

Ему не нужно было идти на поиски; Мелия пришла одновременно с заходом солнца.

Когда четыре ночи назад парень сказал ей, что они расстанутся, она выглядела несчастной. Даже её тёмная накидка будто приобрела ещё более тёмный оттенок.

И сейчас им двигало желание успокоить стоящую перед ним девочку, даже если придётся солгать. Но он не мог. Скажи юноша ей, что задумал сделать следом, и она, без всяких сомнений, будет против.

Лучше бы Мелии не встревать.

Он в самом деле был жестоким человеком. И хотя ситуацию с его ложным обвинением прояснили, в качестве наказания ему придётся мучиться от угрызений совести. Ведь он сделал ей больно.

Если я должен понести за это кару, то простого заключения в тюрьму не хватит. Я должен отправиться на плаху.

— Муору. — Девочка позвала его лишённым сил голосом.

Затем она смотрела какое-то время в землю, сжимая рукава и будто пытаясь что-то высказать. Юноша не осмелился взглянуть ей в лицо.

Даже тогда ему казалось это подлым.

— Здесь наши пути разойдутся, — спустя долгое молчание наконец сказала девочка.

— Точно.

— Если это конец... У меня есть всего одна просьба. — Мелия подняла голову. Глаза её были влажные, но взгляд выражал неподдельную силу. — Отвернись, — сказала она.

Он не ведал её намерений, но в итоге повернулся к ней спиной.

Только не это... чтобы ты ни делала, не бей меня ножом. В тот миг, когда у него крутились столь глупые мысли, парень почувствовал лёгкий удар, как будто ему в спину попал мяч.

— Мелия?

Он не мог поверить. Она зарыла своё прекрасное лицо в его ветхую спину.

Все его тело задеревенело; юноша услышал позади себя глубокий вздох.

— Ты пахнешь солнцем, — сказала она, но услышал он её не только лишь через воздух. Он также услышал её сквозь кожу. — Я так скучала по нему.

Парень почувствовал, как кровь в его венах закипает, но помимо всего прочего он ощущал тепло от носа и губ Мелии, коснувшихся его.

— Я провонял потом, — сказал он, не подумав, и смутился.

— Тише, — сказала девочка, как будто командовала недовольным ребёнком.

Ночью на кладбище было тихо. И пока они вдвоём тоже стояли молча, слышалось лишь тяжёлое девичье дыхание.

Тут Муору понял, что она незаметно положила ему на живот руку.

Хитрая. На автомате подумал Муору. Так я не смогу обнять тебя в ответ, не отбросив твою руку.

Стоя в таком положении, Мелия дышала как спящий ребёнок.

Стараясь не нарушить тишину, юноша повернулся кругом и отчаянно подавил желание обнять её. Оно растворялось со скоростью заходящего солнца и когда полностью исчезло, парень почувствовал у своего колотящегося сердца её тёплое дыхание.

Попробуй только сказать это снова, баклан, подумал парень, проклиная слова Ворона.

Девка пустая, словно у неё сердце скелета.

Он не знал, как долго Мелия прижимала к его спине лицо, но достаточно долго, чтобы на её пылающих щеках остались следы от складок на одежде.

— Спасибо, — невнятно сказала девочка, когда Муору развернулся к ней.

Сгорая от стыда, они не могли встретиться взглядом.

Но стыд был не единственной причиной, по которой юноша не мог заглянуть ей в глаза.

— Теперь ты отвернись, — сказал Муору.

Все ещё пылая румянцем, девушка кивнула и покорно выполнила его просьбу.

Парень потянулся к тёмному капюшону и опустил его. Волосы девочки показались драгоценностью, упрятанной в приоткрытом сундуке.

Он запустил пальцы в её волосы, отодвинув их от шеи. Они оба дрогнули, когда его пальцы коснулись кожи Мелии, и на мгновение юноша убрал руку. Но потом он сделал глубокий вдох, успокаивая себя.

А затем прошептал одно единственное слово и обхватил её тонкую шею.

...И сломал её.

Расхититель могил

Расхититель могил

Глава 1

Крот вырыл весьма глубокую волчью яму; и поймал в неё он странного Ворона, смахивающего на ребёнка. Хотя мальчик дал ему шлем, Муору всё равно заманил его в ловушку. Он понимал, что обман идёт вразрез с его моральными принципами, но у него не было другого выбора.

Как не было и времени.

Сколько у Мелии осталось?

И сколько боли может вынести её сердце?

Во всём мире не сыскать устройства, способного измерить это. Даже если бы оно отыскалось, лучше его не использовать.

И это был второй раз, когда он собирался говорить про боль, которую Мелии испытывать ни к чему.

— Ладно тогда, почему бы нам не поговорить? — спросил Ворон.

Глядя на пойманного мальчишку, Муору выстрелил очередью вопросов.

— Тогда, прежде всего... я бы хотел услышать, кто ты на самом деле. Та маска, которую ты показал мне при первой встрече, — подделка?

— Нет, не подделка, — сказал Ворон, глядя на Муору невинными глазами и снова вытянув откуда-то из одежды маску. — Она настоящая. Я получил её от друзей-охотников.

— Что? Так говоришь, ты не входишь в число этих «охотников»?

— Твоя интуиция острее любого когтя, братец Крот. — Ворон обронил маску и в привычной манере посмеялся над Муору. Затем он пожал плечами. — Извиняюсь за враньё. Я думал, так будет проще... но объяснить моё положение немного трудно.

— Пусть трудно, ничего страшного. Просто расскажи мне, или я тебя закопаю. Я не шучу! — Муору зачерпнул немного земли и занёс её над ямой.

Это прозвучало как угроза, но, на случай, если Ворон и дальше собирался валять дурака, крот уже приготовился наполовину его зарыть.

Надув губы, словно говоря «отстань!», Ворон неохотно заговорил:

— Что ж, тогда... я так называемый «представитель сообщества жертв».

Парень тряхнул лопатой, и в центр ямы посыпались куски почвы.

— Эй, эй, кончай! Теперь я говорю правду!

— Ну, как по мне, ты несёшь околесицу. Но если нет, скажи: что доставляет тебе больше всего хлопот?

— Демоны, конечно. Разве может быть что-то хуже?

— Если ты не шутишь про представителя, то обязаны быть другие, — сказал Муору, принимая слова Ворона за очередную шутку. Однако...

— Да, есть другие. Десять других, — быстро ответил Ворон с натянутой улыбкой. — Почему вообще ты спрашиваешь меня об этом? Ты уже встречался с ними.

— Ты говоришь о Мелии? — тут же спросил Муору. Думать он мог о ней. — Она тоже состоит в твоём иллюзорном сообществе жертв?

— Она готовится, — ответил Ворон. — Но она другая... она ещё не вступила.

— С чего это? Мелия...

Никто не страдал от рук тех монстров так, как бессмертная девочка-хранитель... и даже если такие люди были, они давным давно померли и слегли в могилу.

— К сожалению, наши перемещения ограничены дневным временем. Поскольку эта дивчина может выходить на кладбище исключительно ночью, мы никогда не встречались. Но не скажу, что ничего о ней не знаю... — Ворон говорил расплывчато и ходил вокруг да около.

Муору хотел-таки разобраться в смысле его слов, но прежде чем он задал следующий вопрос...

— Но в прошлом я хорошо знал Марию. Лучше, чем кто-либо ещё на нашем веку, — Ворон сказал нечто такое, что парень не мог пропустить мимо ушей.

Человек, которого он не знал, хранитель могил, бывшая, по словам Мелии, её старшей сестрой.

Почему это имя сошло с губ Ворона? В смысле, он хорошо знает кладбище, и это неудивительно, что он знает её, но всё же...

Пытаясь скрыть замешательство, Муору отвёл от стриженного человечка в яме взгляд и присел.

Когда парень скрестил на земле ноги, то услышал от Ворона: «Почему, по-твоему, умерла Мария?»

Он тут же развернулся. Всего секунду назад, нет — всего миг назад Ворон находился в яме. Но теперь он стоял подле него, а голос его звучал настолько близко, как будто он мог положить на плечо парня подбородок.

Как ты это сделал?

— Хранители могил не должны умирать. Тогда как умерла Мария?

— Наверно, сгорела на солнце.

— Что, она рассказала тебе? — Ворон заметно удивился ответу, слетевшему с губ Муору. — Ага, как ты и сказал. Хотя поджарилась она вовсе не как яичница-глазунья. Давай устраним это недопонимание. Невозможно убить Тьму. Фактически, сама концепция смерти к ним не применима изначально. Они ненавидят свет, но если он их коснётся, то они лишь замрут. Не умрут. И с приходом ночи снова начнут двигаться... продолжая убивать людей. Но, несмотря на важность света для людей, хранители могил, укравшие силу тьмы, от него умрут. Тебе это не кажется странным? Почему, по-твоему, так происходит?

— Меня это не колышет. Я хочу услышать... — резко начал Муору, но затем замолчал, не в силах понять, что же он на самом деле хотел сказать... Парень полностью растерялся, не понимая, что ему говорить или что спрашивать.

Ворон вздохнул.

— Люди, которые поглотили частицу Тьмы, становятся хранителями могил. И хотя Мелия до сих пор человек, в то же самое время часть её является «Тьмой». Эти два начала тесно переплетены и не могут быть разделены. Но они оказывают на неё равносильный эффект. Потому, если на неё попадёт свет, тело хранителя остановится.

Муору склонил голову набок.

— Остановка — это смерть?

Ворон указал пальцем на грудь Муору.

— Ты можешь остановить своё сердце?

Юноша рассмеялся.

— Дурень, если я это сделаю...

Я умру... точно, он имел в виду это.

— Именно. И дело не только в сердце — ещё дыхание, мозг, нервы и прочее... Смотри: человеческое тело в той или иной степени движется без остановки, начиная с утробы матери и заканчивая последним мигом в жизни. Даже когда спишь, падаешь в обморок или теряешь сознание, твоё тело никогда не останавливается. Другими словами, понятие полной остановки точно соответствует представлениям людей о смерти.

Муору схватил его за грудь.

— Хмм, значит, если часть от монстра не сможет двигаться, то и сердце, лёгкие и все прочие органы хранителя могил тоже остановятся? И в результате он погибнет... это ты мне говоришь?

— Вот именно, — кивнул Ворон.

Юноша прикусил губу.

В его голове забегало множество мыслей. Но прежде всего он думал о том, насколько Ворон заслуживал доверия.

Весь этот сомнительный разговор полнился догадками. Но кто же не будет волноваться, ступая по навесному мосту, который мог оказаться ловушкой.

У этого стриженного человечка до сих пор была цель; вероятно, и сблизился-то он с парнем ради её достижения.

Точно... нет другого пути... Я должен сделать это... с ней... своими собственными руками...

— Братец Крот, хочу услышать, насколько ты целеустремлён. — Ворон посмотрел прямо на него. — Можешь не верить мне, но ты мне правда нравишься, Муору. И у меня есть идея, что ты можешь сделать для Мелии, какую помощь ей оказать. Так что скажи мне, насколько далеко ты готов зайти ради неё?

Ответить не составило юноше никакого труда.

Глава 2

Ночной воздух мучил прохладой, заставляя Муору растирать себе плечи.

В ветвях над его головой завывал влажный ветерок. В далёком небе зависли редкие тучи, а ещё выше над ними в дымку укуталась идеально круглая луна.

Плотная листва заслоняла лунный свет, не позволяя ему падать на корни гигантского дерева. Стоя в этой дрожащей тени, он почувствовал, словно делает шаг из мира людей и заходит на территорию тьмы.

Юноша отбросил изорванные ботинки, поместил пальцы на прогиб древесного ствола и начал подниматься, полагаясь исключительно на физическую силу. Его конечности не привыкли к таким движениям, и он держался на дереве, словно лягушка, неторопливо карабкаясь вверх. Парень бы почувствовал себя увереннее, если бы мог сцепить руки по ту сторону ствола, но дерево с «сильнейшим монстром» под ним обладало колоссальными размерами. Оно было настолько большое, что, если бы он расставил руки и попробовал обхватить его, его руки в локтях нисколько бы не согнулись.

Муору понял, что лазать по деревьям он не мастак, но из дел, которые ему предстояло сделать, это точно относилось к самому простому.

Найди его...

Юноша наконец добрался до одной из веток, торчащих из дерева. Хоть это и была только ветвь, толщиной она превосходило ствол обычного дерева. На такой огромной ветви даже рослый Муору мог развалиться, не боясь упасть. Затем он пустил голову в разросшуюся над ним тёмную листву.

Окружённый толстыми листьями, которые впитывали лунный свет, он не видел практически ничего. Вообще, ему показалось, что поиски в этих листьях сродни поискам иголки в стоге сена.

Как бы он ни напрягал глаза, пользы это не приносило.

Другого выбора не было, и Муору начал искать, полагаясь исключительно на ладони и инстинкты. Нельзя было спешить. Всей массы ветвей дерева хватило бы, чтобы заполнить поместье, угрюмо скучающее в углу кладбища. К тому же ему приходилось шарить одной рукой, а другой не давать себе упасть.

Преисполненный решимости Муору вслепую прокладывал себе путь сквозь плотные листья с ветвями. Казалось, он нырнул в тёмный океан и барахтался в воде. Острые ветки с ненавистными листьями царапали ему щёки и уши, из-за чего ему стало трудно дышать, не говоря уже о том, что он ни зги не видел.

Тут его вспотевшие подошвы подскользнулись.

— Чёрт.

Парень тут же ухватился за молодую ветвь и дёрнулся всем телом, перенеся большую часть своего веса на левую руку. По телу пробежал холодок. До земли было более двух метров, и если он сейчас сломает ногу или что ещё, то будет величайшим в мире дураком.

Он осторожно вернул обе ноги на ветвь и восстановил равновесие.

Затем Муору протянул правую руку во тьму наверху... и сорвал плод.

Парень не видел его, но даже во тьме знал, что это был искомый плод. Стоило схватить его, как тот начал извиваться, как свежепойманная рыба.

Муору медленно перевалился с ноги на ногу и свесился на одной руке с ветви. Потом спрыгнул. Когда он встретился с землёй, сквозь ноги пронеслась острая боль, от которой слегка занемело тело.

Но он не испытывал особого удовлетворения от выполнения первой задачи.

А вот следующая...

Муору робко вознёс руки к лунному свету. Держал он в них предмет, который изменит его жизнь.

Частицу монстров.

Тёмный плод.

Урожай для расхитителя могил.

В плане общей формы и размера он лежал где-то между персиком и яблоком. Но при близком взгляде напоминал сердце с крупными артериями. Что до цвета, его словно выкрасили в смолёно-чёрный, вымазав чернилами кальмара. И хотя это была часть монстра, никакие когтистые лапы в парня не впились, пока он держал плод в руке.

Неужели эта штука и правда наделяет людей бессмертием, но при этом не даёт им находиться под солнцем?

Муору уже довелось прикоснуться к чему-то очень похожему на плод в его руках. По ощущениям было то же самое, как когда он толкал мешок с плотью: ни холодный, ни горячий, ни мягкий, ни твёрдый. Прям как орган трупа.

Поскольку он вообще ничего вокруг себя не видел, тот факт, что он вслепую ухватился за плод во тьме, заставил его поёжиться. И это чувство лишь усилилось, стоило поднести плод к свету. Неприятное чувство, наводнившее его изнутри, походило на желание вывернуть желудок наизнанку.

Ему показалось, будто он выбросил его в случайном направлении. Но на самом деле завыл на луну и широко распахнул рот, уподобившись злобному хищнику.

А затем он укусил плод.

Юноша представлял себе его вкус как у горького, дешёвого кофе, но на деле фрукт оказался безвкусным. В нём не было ни сока, ни запаха, какие положены для нормальных фруктов, и он почти не чувствовал во рту его консистенцию. Касалась ли мякоть языка, скользила ли по глотке, парень чувствовал во рту лишь липкую грязь. Как будто он набил рот безвкусной глиной.

Затем его сотрясло от ужаса, и тело покрылось гусиной кожей.

Содержимое его рта задёргалось, словно черви.

Муору почувствовал мощное головокружение и инстинктивно насторожился. Его иммунная система забилась в истерике, пытаясь вытолкнуть обратно чужеродную субстанцию, проглоченную глупым хозяином.

Парень отчаянно заткнул рот рукой, не дав себе срыгнуть. Это происходило медленно, но, пока он терпел неприятное ощущение, содержимое его рта постепенно... постепенно исчезало. Оно не спускалось по глотке, скорее, оно вгрызлось, словно черви, в стенки его ротовой полости и проникло в его клетки.

Совсем скоро произошли первые изменения, но не в желудке. А в ногах.

Ощущение в них переменилось.

Не успел он это осознать, как его ноги стали ужасно тяжёлыми.

Когда он стоял, ему ничто не мешало. Но когда юноша попытался идти, ему показалось, словно к щиколоткам прицепили железные цепи или кто-то схватил его за ноги и тянул к земле.

Если подумать, Мелия всегда ходила точно так же. Он не мог припомнить её бегущей.

Неужели так себя чувствуешь из-за тьмы внутри?

Он взглянул себе на ноги.

Тень, тянувшаяся от них, становилась всё больше... и тоньше. И в том месте, куда на землю падала вроде как его тень, он почувствовал присутствие чего-то умопомрачительного, томящегося в незримых глубинах.

Вот оно...

Тот самый ужас, который Муору испытал, впервые оказавшись здесь с завязанными глазами. Страх того, что он идёт мимо трупов, среди которых покоится нечто большее.

И теперь его тело частично превратилось в них. Пускай он шёл, пускай поднимал ноги, но связь эта не разрывалась ни на миг. И что ещё хуже, он увидел галлюцинацию, как его сердце утащила в свои непроглядные глубины тьма... Вспомнив, как оторванные конечности Мелии, которые сами по себе поползли к её телу и встали на место, Муору почувствовал, как его тело притягивается к телу монстра под землёй.

Он колебался. Больше всего в жизни сожалел о том, что содеянного не исправить.

Но Муору было ни к чему забивать голову лишними беспокойствами.

Какие бы симптомы впоследствии ни возникли, если они будут ему мешать, парень найдёт способ с ними уладить. А если они и вовсе не мешали, то и бояться нечего.

Он встал и осмотрел тело.

На вид оно переменилось не так сильно, но... проверить не мешало.

Юноша вытащил из кармана кусок стекла, подобранный из мусора, цилиндрический обломок бутылки из под-какого-то алкоголя. Отломанное донышко с острыми торчащими краями.

Он решительно махнул им по тыльной стороне левой руки.

Боль более или менее соответствовала его ожиданиям.

Как если бы он разрезал вену, из раны хлынула угнетающе густая тёмная кровь и побежала по пальцам. У него словно выросло второе сердце, с каждым ударом которого вспыхивала тупая боль.

Муору ошарашенно глядел на рану. Он уже начал думать, что сделал нечто запредельно глупое...

Затем, спустя несколько ударов сердца, рана затянулась и исчезла.

Просвет на его руке схлопнулся, словно губы. Кожа попросту сомкнулась, без каких-либо лишних движений. И, кроме налипшей на руку крови и жгучей боли, не осталось никаких следов.

Естественно, почувствовал себя он неважно, но беспокоили его отнюдь не остатки боли, а рана, которой и след простыл.

Губы скривились в улыбке.

Разумеется, было нелепо считать простую царапину на руке доказательством бессмертия.

Вот в следующем его действии крах был неприемлем.

Так что требовался ещё один тест, на этот раз более глубокий.

Ещё не решившись окончательно, юноша вытянул палец, но потом заколебался.

Очевидно, существовала огромная разница между тем, чтобы запихнуть в рот часть монстра, и тем, что он намеревался сделать. Хотя он убеждал себя в необходимости всё досконально проверить, это не отличалось от самоубийства. Его пальцы дрожали. Вся его рука дрожала. Парень попросту не мог перестать трястись.

Чувствуя, как его решимость слабеет, Муору укусил губу и припомнил ощущение от шеи Мелии в его руках.

Затем он пустил пальцы под кожаный ошейник и со всех сил дёрнул за него.

Правая артерия, присоединённая к «ведьминой нити», разорвалась, и из шеи хлынул поток крови.

К удивлению, особой боли не было.

Но сколько бы он ни пытался взглянуть себе на шею, из скрытого от его глаз места бесконечно лилась красная жидкость. От такого зрелища люди точно падают в обморок.

Не успел он заметить, как правая половина тела окрасилась красным, и Муору без лишних раздумий прижал к ране руку. Тут его зрение начало тускнеть... он потерял слишком много крови.

Насыщенная кислородом кровь, которая должна питать мозг, словно краска запачкала его правый бок.

Это плохо, пронеслось в далёком уголке его сознания.

Это не шло ни в какое сравнение с теми ранениями, которые парень получал до сих пор. Он словно падал. Он не мог с этим бороться, не мог и сопротивляться. Фактически, истощились все места в теле, служившие источником его сил. От этого юноша испытал безнадёжное бессилие.

Правда то или нет, ему казалось, что он тонет. И даже его сознание стало растворяться. Муору потерял равновесие и упал на одно колено.

Бесполезно, ошалело подумал он.

Медленно его плечи расслабились, и парень рухнул набок, с вывалившимся изо рта языком.

Потом вдруг... он сам не заметил, как его зрение прояснилось.

Его анемия прошла.

Фонтанирующая кровь остановилась.

И рана закрылась.

Юноша выпрямился, чувствуя себя таким же сильным, как и всегда. Он лишь хмуро глянул на пропитанную кровью, прилипшую к коже одежду.

И пока залитый кровью Муору там стоял, его губы медленно расплылись в подлинной улыбке.

Глава 3

Муору следовало понимать, что в подобных вещах он не отличался особым умением.

Как ни глянь, а юноша являлся всего-лишь кротом, специализирующимся на рытье траншей. Он не был ни прокурором, ни детективом, потому даже простая догадка могла настолько загрузить его мозг, что получившийся ответ вышел бы довольно однобоким.

Но оказавшись на кладбище, он получил в своё распоряжение огромное количество времени, уделяемое, помимо рытья ям, раздумьям. Плюс парень услышал некоторые истории, которые проливали свет на его положение.

И теперь появились новые вопросы касаемо его ситуации, с разными гипотезами, предлагающими возможные на них ответы.

Сперва я хочу отметить, что я не убивал старшего лейтенанта Геджера Рива.

И я клянусь, что мой старый компаньон, лопата с биркой «Дело 50357: опасное оружие А», предмет, валяющийся в военном хранилище для улик, больше походящем на простой чулан, был совсем не тем, что о нём думали.

Убийцей был кто-то другой.

Настоящим убийцей Геджера Рива.

Кто-то в этом мире взял лопату Муору рядом с его ночлежкой, ударил ей по пустой голове Геджера, выбросил его окровавленного компаньона в кучу мусора, а потом ложно обвинил парня в преступлении.

Во время судебной тяжбы никто по-нормальному не задумался о возможном мотиве для убийства. Но, если военная полиция расспросила бы его сослуживцев, она бы получила достаточно ответов для подтверждения своего обвинения. Заявления вышли бы примерно такие: «Муору не подчинялся приказам, потому лейтенант часто наказывал его физически» или «лейтенант опрокинул еду Муору», или «лейтенант заставил Муору в одиночку убирать лошадиный навоз».

Но я был не единственным неугодным подчинённым, кого Геджер сделал объектом для травли. Таких людей, которые презирали лейтенанта, набрался бы воз и маленькая тележка.

Так что даже настоящим преступником двигала неприязнь к Геджеру. Муору нисколько в этом не сомневался.

Сперва он думал, что мысль об убийстве человека посещала его раз или два. Но подумав об этом теперь, парень задумался, а правда ли это.

Правда ли настоящий убийца Геджера Рива отправил его в мир мёртвых из неприязни?

Далее его теория становилась не более чем догадкой. И хотя он думал чисто «гипотетически», что, если целью настоящего преступника было воспользоваться тюремной системой, чтобы ложно обвинить молодого рабочего крота и силой привести его сюда?

Даже Муору понимал абсурдность этой идеи.

Но было ясно как день, что это кладбище являло собой аномальное место, от которого общее представление о мире могло в одночасье померкнуть. Поэтому он мог делать выводы, опираясь лишь на собственное зрение и слух.

Что подводило его к первому откровению Ворона. «Старик ужасен. Типа, сколько бы ни нанимали людей на рытьё ям, как только они перестают выносить присутствие демонов, вскоре становятся бесполезными».

Даже простая работа по рытью ям на деле не оказывалась такой простой. И раз рабочие во многих случаях становились бесполезными, Дарибедору приходилось подыскивать новых людей, которые, помимо физической силы, должны были держать язык за зубами и в случае чрезвычайной ситуации не вызывать лишних проблем. Это означает, что Дарибедор не возражал бы против идеи нанять бывшего крота, закованного в тюремный ошейник.

И...

Смерть в итоге нагрянет даже к хранителю могил, укравшему силу Тьмы.

И если несколько человек не могли быть хранителями одновременно, то, несомненно, важное место отводилось подготовке... Вероятно, Мелия приходилась Марии чем-то вроде резерва.

Они по возможности искали кого-то, кто мог выдерживать вид монстров. И если волей случая такой человек справлялся с тяжёлым физическим трудом, то они по сути убивали двух зайцев одним выстрелом. К тому же не имело значения, пытались ли новые люди убежать, потому что после частичного преобразования во Тьму они не могли покинуть кладбище.

Другими словами, причина, по которой я здесь...

В итоге причина оказалась почти не связана с его изначальными предположениями.

Дарибедор заставил его заранее копать ямы.

Тогда на ум пришло другое утверждение Ворона: «Похоже, демоны понимают, что находятся в невыгодном положении. Теперь они не просто воздерживаются от охоты и выслеживания людей, они вообще не показываются им на глаза».

Это произошло именно тогда, когда он закончил могилу: на кладбище явился тот мясистый монстр. Говоря иначе, они спланировали атаку. Парень понятия не имел, как они вообще это сделали, но Дарибедор и люди в масках должны знать, как их вызывать.

Простого вызова явно недостаточно, чтобы убить их. По сути, призыв монстра ничем не отличался от добровольного засовывания руки в пасть льва.

Но на этом кладбище... был хранитель могил.

Пусть так, Муору не знал, как или под каким предлогом они заманивали монстров, как и не знал, подвергаются ли опасности кладбище или хранитель могил. Неужто это на благо всего человечества? Или так думать — это ложный оптимизм?

Когда он спросил об этом Ворона, тот ответил: «Даже я хотел бы это знать. Что я знаю: разобравшиеся с демонами люди получают награду. И чем крупнее добыча, тем выше подскакивает сумма. Компаньоны в масках посвятили этому жизнь».

Согласно Ворону, награда шла, к его удивлению, не из казны или церковной организации, а из кошелька одного человека. Его истинная личность была неизвестна, и даже для охотников в масках его окутывала тёмная вуаль загадочности. Причины для такой схемы имелись весьма существенные: это позволяло обходиться без официальных обязательств и «честно» расплачиваться с теми, кто навалял монстрам.

У таких сирот, как Мелия и другие, не было зарегистрированной фамилии. Этих людей вроде и не существовало. Так что Дарибедору не составляло особого труда заморочить им голову обещаниями о награде.

Из солидарности Муору даже улыбнулся. Очень простая для понимания история. Хотя он видел внутреннее убранство поместья лишь однажды, но всё ещё помнил до жути вычурную мебель и декор.

Обеспечив кладбище таким хранителем, как Мелия, его смотритель мог поднимать огромные деньги, призывая туда монстров.

От лавины догадок, обрушившейся на его голову, Муору забеспокоился, с чего это кровожадные чувства, которые он когда-то таил на Геджера, теперь снова пылали в его груди, найдя себе новый объект для неприязни. И из-за этих чувств новый компаньон в его руке кричал, желая послужить в чём-то более важном, нежели в рытье ям.

Вот только если парень сделает это, то его ждёт подлинный пожизненный срок. В таком случае у него не останется шанса смыть с себя ложное обвинение. И он не сможет предоставить никаких доказательств верности своих предыдущих теорий. У него не было денег для взятки. Всё, что у него было, это собственное тело и чувства к Мелии.

Глава 4

Внезапно Муору почувствовал перемену в атмосфере. Он напряг глаза и осмотрел тёмное кладбище, но не заметил никаких изменений. Затем посмотрел в сторону моря надгробий, на деревья в тёмном лесу, но не заметил ни чудаковатого головастого монстра, ни многолапого монстра, похожего на мешок с мясом, ни кого бы то ни было ещё из их сородичей.

Я сам себе накручиваю или просто слишком нервничаю?

Муору глянул на выкопанную им яму. Она была настолько большой, что обычный человек никогда не принял бы её за могилу. Яма больше походила на раскопки древних руин или крупный котлован. И юноша решил, что если приближающийся монстр обладал поистине огромными размерами, соответствующими такой яме, то его любой заметит издалека.

Но правда ли такая штука существует в этом мире?

В тот миг Муору не мог даже помыслить о шутках.

— Уважаемый заключённый, — сказал хриплый голос.

Безносое лицо старика побледнело так, словно лишилось всей крови. Он сжимал в трясущейся правой руке чёрный пистолет, держа палец, похожий на засохшую ветку, на спусковом крючке.

— Отвечайте! Где вы спрятали хранителя могил?

Хотя дуло смотрело на него, Муору бросил в сторону старика лишь беглый взгляд.

— Не можете найти её? Как плохо. — На лице парня промелькнула мелкая, вызывающая улыбка. — В смысле, сколько же тут мест, где можно что-то спрятать?

— Сейчас не время нести вздор. Оно уже идёт сюда! Оно...

— Вон как? Это... хорошо, — вмешался Муору, повернувшись к Дарибедору лицом. — Раз так, почему не прячетесь? Я не думаю, что монстр различает хранителей могил, заключённых и свиноголовых стариков.

— Ты... твой ошейник! — заругался Дарибедор, заметив отсутствие на Муору оного.

Хотя ноги Муору значительно потяжелели, он сделал по направлению к старику большой шаг. Последовал холодный выстрел.

Дарибедор выстрелил два раза: первая пуля вгрызлась Муору в правый бок, а вторая прямо в центр живота.

Парня в том месте как будто защемило, словно у него внутри провернули здоровенные щипцы. Хрюкая от боли, он схватил шею Дарибедора и, как удалось сделать с Вороном несколько дней назад, швырнул низкорослого мужчину в глубокую яму.

Дарибедор закричал. Быть может, из-за ненависти к старику, но Муору его вопли казались отвратительными. Наверно, при падении он сломал ноги или что получше.

Муору повалился на колени, с улыбкой зажимая рану на животе.

— Простите... Вы ведь не ранены?

Из горла юноши вышла кровавая пена и запузырилась на его губах. Боль поднималась из разрывов внутри тела. Небольшой просвет на его туловище достигал желудка, из-за чего пищеварительные кислоты излились в брюшную полость и обожгли внутренние органы.

Муору слышал, как мужчина выкрикивал какие-то ругательства со дна глубокой ямы, и парню захотелось что-нибудь схватить, чтобы угомонить старика. Но поскольку юноша делал эту яму, придерживаясь схемы колодца, что бы старик ни предпринял, он не сможет выбраться наружу без каких-нибудь приспособлений.

— Угх. — Муору лёг на землю, стоная от боли.

Он впервые в жизни испытывал такое.

При обычных обстоятельствах чего-то вроде пули хватило бы, чтобы убить его. Но вскоре парень смог подняться на ноги, и как только они окрепли достаточно, чтобы поддерживать его тело, ушёл от ямы.

И снова ветер усилился. Муору почувствовал озноб, поскольку дул он на пропитанную кровью одежду. Тучи двигались ужасно быстро. Ветер проносился сквозь деревья, теребя их ветви и заставляя листья петь в хоре.

Хотя время у парня было ограничено, он мог лишь ждать.

Я ведь ничто не забыл сделать? — спонтанно подумал Муору.

Где-то вдалеке он услышал вой Дефена. Ворон куда-то убрал эту чёртову собаку. Парень не знал, как тому удалось с ней сладить, но, когда детские пальцы Ворона ласкали псину, та становилась послушной, словно её кастрировали. Отчего-то её чёрные глаза даже становились ярче обычного.

От удивления Муору спросил Ворона, как это он приручил пса, но Ворон лишь рассмеялся и запрыгнул псу на спину. Если бы парень сделал это, Дефен разорвал бы ему пах.

Интересно, чем Ворон занят сейчас...

Он понял, что Ворон в конце концов так и не раскрыл свою истинную личность. Если подумать логически, это его абсурдное «Сообщество жертв» являло собой ещё одну попытку сбить его с толку.

Но чтобы украсть силу у Мелии — и чтобы она не могла сопротивляться, — нельзя было позволить Дефену вмешаться.

И всё... ради девочки.

Ветер постепенно усиливался.

Муору дёрнул головой и осмотрел окрестности. Мир внезапно содрогнулся, словно как при землетрясении.

Хотя он сперва списал это на воображение, внутри него нежданно возникло ощущение, готовое разбухнуть как пузырь. Всепоглощающее ощущение, как в ту ночь, когда он покрылся гусиной кожей, впервые увидав монстра с бесчисленными лапами. Но какой бы силы или с какой стороны ни дул бы ветер, крот стоял наизготове.

Затем его ушей достиг металлический скрип. Он звучал нечётко и циклически повторялся, словно это скрипела искорёженная шестерня или колесо. Но звучал на редкость неприятно.

Яростный ветер измывался над Муору. И когда парень споткнулся, его тень расплылась. Он поднял глаза и увидел окутавшую луну темноту, словно наступило затмение.

В облаках на звёздном небе, похожих на дым, появился тонкий разрыв, рассекающий их насквозь. Внутри этого разрыва летело нечто бескрылое и ужасно длинное, изгибаясь телом из стороны в сторону.

Ветер стал настолько сильным, что грозил сдуть Муору прочь, но тот схватился за колени и настороженно уставился на существо, которому ему предстояло бросить вызов.

Создание в небе было гигантским змеем, состоящим из тысяч мечей.

Из-за большого расстояния между ними юноше вид плывущего по воздуху существа доставлял скорее эстетическое удовольствие, а не отвращал. Змеящееся с небес причудливое тело было настолько большим, что могло затмить собой всю луну. Но затем оно изменило направление и пустилось к земле со скоростью падающей стрелы. И когда расстояние между ними сократилось, тень, отбрасываемая на землю существом, стала расти до бесконечности.

Его тело походило на магнит, брошенный в кучу острых швейных игл — нет, не совсем так, — больше походило на то, что оно состояло из блестящих, чёрных, обоюдоострых мечей без эфесов. Хотя издалека они выглядели точно как иглы, при приближении каждое из этих лезвий становилось настолько большим, что Муору не смог бы таким фехтовать даже двумя руками.

К тому же клинки вибрировали так же быстро, как цепная пила, производя впечатление плотных человеческих волос, покрывающих гигантское длинное и узкое тело. Когда тело монстра скользило по воздуху взад и вперёд, мечи то тут то там тёрлись друг о друга, производя оглушительный лязг. Одновременно за гигантским змеем, прокладывающим себе путь в ночи, тянулись мощные голубые искры, похожие на электрические.

Вид этой штуки, спускающейся к земле, производил впечатление грозовой кары, обрушившейся с небес.

И Муору стоял прямо под ней.

Он походил на крота, угодившего в центр торнадо. И в момент контакта юноша почувствовал, как его тело и сознание разлетаются на ошметки, словно его бросили в гигантский миксер. Но прежде чем он полностью утратил ощущение пространства, у парня на лице расплылась прежняя улыбка.

Это была безумная боль.

Но поскольку эта боль не отличалась от той, которую испытала Мелия, Муору мог лишь улыбаться.

Он любил Мелию.

И если они жили в разных мирах, тогда он отправится в её мир, даже если для этого потребуется оставить мир света, в котором юноша прожил всю жизнь. Но свет не играл для него никакой роли... Важна была лишь Мелия.

Несмотря на весь обман, к которому он прибег, их с девочкой отныне связывала прочная цепь, и от неё уже не освободиться. Но Муору убедил себя в одном: после этого не будет места уловкам и обману.

Он в самом деле улыбался, хотя все его методы, цели, весь перечень его приоритетов — всё это отправилось в мусор. Единственная причина, по которой парень изначально сблизился с ней, заключалась в желании убежать из этого места. А теперь он решил напротив остаться рядом с ней.

Разбросанные по кустам части его тела медленно соединились вместе. Не в силах даже отвести в сторону взгляд, Муору смотрел, как безликий гигантский змей разрубает своими бесчисленными клинками его тело на мелкие куски.

Вибрирующие обоюдоострые мечи были ужасно острые и могли запросто разрезать не только его мышцы, но и кости, словно они состояли из соломы. И за какие-то десять секунд парня нарезали на тысячу кусков мяса. Когда его тело медленно восстановилось, его тут же разорвали вновь. Потом это случилось ещё раз. И ещё.

Муору смотрел, как его внутренности вываливаются на землю. Он видел, как вся округа окрашивается цветом его органов. Он видел поперечные разломы костей и жижу с кусками костного мозга. Он благодарил себя за то, что снял шлем перед этим тяжёлым испытанием.

Когда ему вскрыли череп, на какой-то момент юноша оказался в ловушке непроглядной, красной темноты, в которой время замедлило свой ход. Но вскоре ужасающая боль силой вернула его в реальность. Как будто все его зубы мудрости взбунтовались и разом сбежали из челюстей.

Однако такой опыт нёс в себе огромную ценность.

Муору улыбнулся, не переставая кричать. Большинство людей, испытавших такую боль, уже не возвращаются, но Мелия через это прошла. Быть может, так он станет к ней ближе. Когда столь причудливые мысли наводнили его разум, парень снова улыбнулся.

Затем он закричал от шока, вызванного тем, что его тело разорвали на ошмётки и раскидали их по округе. Когда к нему на миг возвращались лёгкие и рот, юноша кричал, а когда появлялись конечности, он безумно царапал ими землю. А когда возвращалось сознание, парень думал о Мелии. Он думал о цвете её волос, о её честных, голубых глазах, о вкусе поцелуя в шлем на её голове, о тепле её щёк, которые она прижала к нему, и о звуке её сердца, проходящем сквозь его спину. Эти мысли помогли ему поддерживать целостность разума, страдающего от бесконечных смертельных ран.

В миг, когда его лицо рассекли надвое, словно яблоко, парень увидел, что некоторые клинки из тела змея перестали двигаться, как будто погибли. Появилась надежда, что ад продлится не вечно. Придя в сознание в очередной раз, Муору удержал эту надежду в сердце. Он вытянул полностью восстановленную правую руку, пытаясь помешать одному из мечей атаковать его. Когда юноша схватил вибрирующее лезвие, его пальцы лопнули, словно попкорн, и от плеча до туловища по диагонали пронеслась боль.

Лучше бы этой штуке немного поторопиться... — подумал Муору, отхаркивая пенящуюся кровь и обрушиваясь на землю. У гигантского змея ещё оставалось бесконечное число мечей.

С этим нужно уладить до рассвета. Из-за потери крови его сознание помутнело. Он как будто погружался в сон. Полагаю, пока что всё в порядке, подумал юноша. Он всё равно не сможет двигаться, пока к нему не вернётся нижняя половина тела.

Муору открыл глаза и осмотрелся. Он не заметил, как рассеялись облака.

Как же прекрасно было звёздное небо.

Глава 5

— Вот скажи мне... на что ты готов пойти ради неё?

Муору ответил без промедления: «На всё, что смогу».

Ворон ухмыльнулся.

— Точно. Хороший ответ... спасибо. — Его тон звучал на удивление тепло, и по сравнению с его обычной провокационной манерой говорить это казалось... не побояться этого слова, милым. Конечно, в плане Ворона «милое» стоило понимать не в том смысле, как в случае с Мелией.

Муору неосознанно оттопырил губы и сказал.

— Ты раньше не благодарил меня.

— Не дуйся. Ты ведь такой пылкий, засмущаешься ещё.

— Ах ты... — застонал Муору, в ответ на оскорбление потянувшись к Ворону, но отчего-то полностью промахнулся. Парень решил, что если вложит в замах все силы, то сможет отвесить хотя бы один удар. Ворон усмехнулся, глядя на парня, от бессилия хватающего ртом воздух, потом отпрыгнул на надгробный камень.

Но вскоре улыбка сошла с его лица.

— Если ты готов проститься с жизнью, какой ты её знаешь, — сказал он в несколько напевной манере, — тогда ты должен украсть у дивчины половину её силы — половину проклятья.

— Без проблем, — сказал крот.

Муору не смутился ни на секунду. Он преисполнился решимости в тот же миг, когда Ворон озвучил эти слова. Уверившись в своих силах, юноша не позволил надежде покинуть его в столь трудный час.

Хранитель могил и крот. Если между ними лежала безнадёжная бездна, если мир считал, что им не суждено быть вместе, то что-то в нём требовалось изменить. Как раз это крот и собирался сделать, воплотив свои желания в реальность.

— Но как я это сделаю? — спросил Муору.

— По сути, только один человек может получить силу хранителя, так что если двое людей разделят её, то сила поделится на две части, — ответил Ворон, сложив вместе тонкие ноги. — Но чтобы сделать это, тебе потребуется её разок убить.

Муору не мог поверить своим ушам.

— Агась.

...Что несёт этот дуралей? На миг Муору растерялся, но быстро отбросил сомнения и сказал:

— Ты хочешь, чтобы я вытащил её на солнце или типа того? ...Я не смогу это сделать.

Ворон рассмеялся.

— Мне не важно, умрёт она или нет.

— Как я и думал.

— Ты не полный дурак, так что попытайся использовать голову. Есть другой способ блокировать силу Тьмы. Может, не такой мощный, как свет, но он работает даже ночью. Данный способ обязан этому месту, где покоятся души людей. Прошу... подумай глубже. Ты уже должен знать.

Глядя на Ворона, Муору прикусил губу и принялся размышлять.

Он вспоминал все беседы, какие были у них с Вороном.

Парень подумал о кладбище, растянувшемся под его ногами.

Затем он глянул на лопату в своих руках.

Затем на надгробие, на котором сидел Ворон.

Братская могила... кладбище, которое делят между собой люди и монстры.

— Теперь-то ты понимаешь? — спросил Ворон, считывая перемены на лице Муору.

Юноша кивнул.

— А теперь. Не забудь, это имеет решающее значение. Если сделаешь это и ослабишь её, в итоге... — Не скрывая улыбки, Ворон объяснил оставшуюся часть плана.

Дослушав его, Муору покраснел как рак и сбивчиво выдал: «Такое возможно?»

— Всё должно получиться. И я думаю, под конец ты будешь счастлив.

Парень снова прикусил губу. Его расстраивало, что он не мог ответить на идею Ворона отказом. И чувствуя, как беспокойство закрадывалось в его слова, спросил: «Это точно сработает?»

— Сработает, сработает... что ж, Мелия наверняка не согласится впутывать тебя, так что придётся сделать это силой... — Ворон прервался и скривил лицо, будто пытаясь вытерпеть некую боль. — Мария правда ценила Мелию. Она желала ей счастливой жизни. В этом можешь не сомневаться. Знай, когда речь заходит об этом, я говорю тебе только правду.

— Но Мария не отличалась терпением. Нет, больше похоже на то, что она не отличалась особой силой воли. Демоническая часть внутри неё, отвращение, боль от бессмертия... всё это оказалось для неё непомерной ношей. Вот почему она покончила с собой.

— Может, тебе от этого ни холодно ни жарко, но... в конце она сожалела лишь о том, что предаёт младшую сестру такой ужасной судьбе.

Вероятно, это можно посчитать всего лишь малодушием, но Мария жутко беспокоилась о Мелии, хотя они и не были кровными родственниками.

— Именно по этой причине она не может спать... И что бы для этого ни потребовалось, я хочу исполнить желание Марии. Я хочу сделать Мелию счастливой.

Я чувствую то же самое...

Хотя он зашёл настолько далеко, заманив Ворона в ловушку и выудив из него информацию, им двигало лишь это желание. Правила мира, из которого явился юноша, немного отличались от здешних, подразумевающих монстров и хранителей могил. И не похоже, чтобы люди вроде него могли что-то тут изменить. Даже когда он пытался придумать, как выйти за рамки этих правил, варианты действий вырисовывались очень ограниченными. И даже теперь парень сомневался, что мог спасти Мелию.

Но всё же... сделав счастливой девочку, счастливым станет и он.

Каким стало бы её лицо, если б я уберёг её от боли и страданий?

Если такое было возможно — пусть Муору и понимал, насколько это эгоистично, — он всё равно желал такое будущее. Если бы кто-то сейчас его увидел, то точно решил бы, что от одного такого желания он уже чувствует себя счастливым. Хотя сейчас парень вполне мог сбежать, в будущем ему такой возможности не представится, если он намерен идти до конца.

Я правда буду счастлив?

Не сильно переменившись в лице, Муору улыбнулся. Его позабавила мысль, что до сих пор он даже не пытался размышлять о подобных вещах. Оказавшись на кладбище, юноша думал лишь о побеге. Затем, сам того не заметив, он каждый день стал думать, как бы прожить подольше. Но в прошлом его единственной работой было рытьё ям, независимо от заполняющих голову мыслей.

— Прости, братец Крот, — сказал Ворон. — Наверно, после этого... ты и твоё тело пройдёте через жуткие мучения. — Ворон затем из сочувствия опустил голову.

— Эээ. — Муору тихо засмеялся, постеснявшись с ответом. — Спасибо за беспокойство обо мне, но... находиться здесь и не иметь возможности что-то сделать для меня ещё больнее.

Глава 6

Исчезли последние звёзды.

Муору не видел даже луну.

На бледное небо явно готовилась взойти ближайшая звезда, солнце. Он чувствовал, как прямо над восточным горизонтом поднимается гигантская небесная сфера. Первые лучи света не заставят себя ждать, неся с собой неминуемую гибель.

Парень уже телом чувствовал ожидающую его зловещую судьбу. Это ощущение полностью отличалось от того, когда монстр разорвал его тело на куски и раскидал их по округе. Оно походило на то, как если бы кто-то засунул руку в спину, схватил центральные нервы рядом со спинным мозгом и стволом и крепко сжал их.

Состоящая из бесчисленных мечей змея обладала гигантскими размерами. И огромной силой. Каждый из её обоюдоострых клинков поражал тело Муору, нанося смертельные раны, затем замирал, запуская по-новой цикл смерти и возрождения, который в итоге не прекращался всю ночь.

Но несмотря на боль от сквозного удара последнего меча Муору понял, что изливающаяся из его рта кровь замедлила ток, и почувствовал облегчение.

Я справился.

Длинное, массивное тело монстра теперь лежало в яме, которую он вырыл. И каждый из клинков, плотно прижатых друг к другу, словно иголки ежа, были красными от крови Муору. Область, где бушевал монстр, не просто покрылась выбоинами, похожими на борозды от вспашки земли, также досталось и многим могилам.

Но сейчас было неподходящее время, чтобы закапывать их обратно. Любой с этим справится, к тому же, когда поднимется солнце, ни он, ни монстр не смогут двигаться в его свете.

Быстрее...

Держа в руке серебряную лопату, Муору пустился в бег.

Он бежал к месту рядом с могилой Марии, у дерева, где спал король монстров.

Вернее... он пытался бежать.

Тьма внутри него казалась непомерно тяжёлой, как будто парень тянул за собой гигантский стальной шар с цепью. Сколько бы сил юноша ни направлял в ноги, он мог лишь неторопливо прихрамывать. А, пытаясь выжать из тела больше скорости, он стремительно расходовал все запасы энергии. Бессильно борясь со своим неповоротливым телом, парень щёлкнул языком.

Окружающее пространство уже озарилось так ярко, что отпала нужда в масляной лампе или электрическом фонаре.

Сколько времени до рассвета?

Его разум охватило дикое нетерпение, как будто он впал в безумие, но его тело вовсе не последовало примеру.

Муору спешил, как только мог, и в итоге достиг места назначения. На первый взгляд там ничего не было. Единственным движением был шорох листьев на гигантском дереве, одиноко стоящем рядом с последним пристанищем Марии.

Но под ногами явно чувствовались следы потревоженной почвы.

Муору осторожно погрузил конец лопаты в землю.

И стал копать.

Пока на пятидесятой лопате не потерял терпение. Отбросив в сторону инструмент, парень упал на колени. Затем он вцепился в землю обеими руками, словно подлинный крот.

Он вспомнил их первую встречу.

Не забудь. Не забудь, как впервые встретился с Мелией.

Юноша упал в обморок на кладбище посреди ночи и проснулся оттого, что Мелия закапывала его в яме, которую он же и выкопал.

Теперь они поменялись местами.

На пальцы Муору накрутилась прядь светло-коричневых волос, вымазанных в грязи. Для девочки волосы — это жизнь, потому он чувствовал себя виноватым, хватаясь за её грязные пряди... но по сравнению со всем остальным, что он сделал, порча волос числилась где-то в самом низу списка тех вещей, за которые она его возненавидит.

Хотя если сравнивать с тем, что он намеревался совершить, уже содеянное она может посчитать не таким страшным.

Озаряемый тусклым рассветом, Муору выкопал девочку, которую сам же и закопал.

Как же это было эгоистично.

Всё это лишь удовлетворяло его эгоистичные желания.

Он нуждался в силе хранителя, и поскольку таковым одновременно мог быть лишь один человек, ему предстояло украсть эту силу у нынешнего хранителя могил, Мелии. Она была человеком, но в то же время часть её погрязла во Тьме. Стоило закопать её тело, как сила запечатывалась и слабела, или другими словами, она погружалась в состояние, напоминающее смерть. Но парень не мог так её оставить.

Как только он полностью её откопал, сразу же положил её спину себе на колени.

— Теперь самое важное. Последний шаг... — Юноша практически слышал, как смеётся Ворон.

На щеках его любимой виднелись многочисленные следы от слёз. Не раздумывая, парень вытер их, но сколько бы он ни двигал запачканными пальцами, они лишь делали её ещё грязнее. Его ситуация походила на метафору, поскольку Муору болезненно повторял одни и те же движения, не добиваясь никакого результата.

Он приставил левую руку к её подбородку и потянул её бессознательное тело к себе.

Затем, как и положено расхитителю, юноша украл её поцелуй.

Даже закрыв глаза, в миг, когда их губы соприкоснулись, парень почувствовал под своими веками ярко-белый свет. Он ощутил вкус грязи и ржавого железа. Но был и другой привкус, сладкий и терпкий, словно яблоко.

Частично из-за беспокойства, частично из-за тяги к ней юноша невольно остался в таком положении, какое-то время продолжая целовать её. Затем, придержав правой рукой её нижнюю челюсть, Муору нежно открыл ей рот.

И милостивая темнота хлынула в её тело.

...

...

...

Её закрытые веки медленно дрогнули.

Захоронение Мелии в земле, в которой запечатывали монстров, было первоочередной мерой, чтобы вернуть её из состояния, похожего на смерть. Далее ему лишь нужно было вернуть половину растворённой внутри него сущности в тело, которое уже познало её. Он понимал смысл этих действий, убедившись теперь, что Ворон не лгал. Но способ, которым он должен был вернуть Тьму...

— Доброе утро, Мелия.

Мелия мгновенно осознала обстановку и освободилась от рук Муору. К подолу её накидки, упавшего на землю, всё ещё цеплялись куски земли. Судя по выражению лица, она поняла, что он что-то с ней сделал.

— Муору... — Она смотрела на него напряжённым взглядом, словно у неё ушли все силы лишь на то, чтобы назвать его имя.

Затем девочка снова открыла рот, но заколебалась, как будто не знала, что сказать. Вскоре от прилива крови к лицу она раскраснелась, но юноша не знал точно, от гнева или от смущения.

Несмотря на слой крови и грязи поверх себя, он улыбнулся. Он видел её плачущей, улыбающейся, озадаченной и смущённой, но впервые он видел её в гневе.

С чего это она кажется мне милой, даже когда злая?

— Шея болит, — тугим голосом сказала Мелия.

— Прости меня.

Когда он извинился, Мелия опустила голову к земле и взяла его правую руку.

Ну мы точно поменялись местами.

В первую ночь, когда он узнал секрет Мелии и предложил ей стать друзьями, он тоже взял её за руку, за исключением того, что в крови тогда была она.

— Это всё потому, что ты беспокоишься за меня...

Глядя на его руку, запачканную тёмно-малиновой жижей, но при этом совершенно целую, она словно всё поняла. Гнев сошёл с её лица, и ему на смену пришла печаль.

Не очень-то хочу её такой видеть.

И всё же в его груди разлилось сверхъестественное облегчение.

— Я не хотела, чтобы ты испытал такую боль, Муору.

— Это не ради тебя, — с улыбкой сказал Муору. — А ради денег.

За расправу над монстром он получит от доброжелателя награду. В прошлом треклятый старик присваивал всю награду, положенную «Мелии из Братской могилы». Но скольких бы людей Дарибедор ни нанимал до этого, заключённый 5722 отказался принять это как данность. И если размер награды соответствовал словам Ворона, тогда он мог купить свободу... а на сдачу построить замок.

Игнорируя его широкую ухмылку, Мелия резко посмотрела на Муору и ущипнула за тыльную сторону руки.

— Не ври мне!

Это была не совсем ложь, но она составляла лишь десять процентов от всей правды.

Точно, не так уж сильно он заврался. Но одно лишь прикосновение её тёплой, чистой от крови руки оправдывало все его действия. Вот только парень не мог это сказать под прицелом её голубых глаз.

— Ты тот ещё крот-врунишка.

Мелия и Муору одновременно посмотрели в сторону и увидели Ворона, сидящего на надгробии неподалёку.

— Ух ты, следует ли мне сказать, как давно мы не виделись? Или же что мы встречаемся впервые?

Стоило Мелии узнать фигуру Ворона, как её глаза шокировано распахнулись.

— Т-ты... что... — Мелия отчего-то разволновалась, и её лицо полностью побелело, словно она увидала призрака. — Нет, это не первый раз... твоя манера говорить и цвет глаз другие... но почему... почему ты выглядишь прям как Мария?

Внезапно Мелия попыталась встать, но из-за долгого времени под землёй её ноги оказались парализованы, и она вскоре повалилась на спину. Затем Ворон с улыбкой на лице слез с надгробия и направился к девочке, протянув ей руку.

С нотками замешательства на лице Мелия попыталась схватить маленькую руку Ворона. Но тут Ворон отпрыгнул назад на надгробный камень, даже не разогнавшись... из-за чего рука девушки ухватила лишь воздух. Двигался он плавно и грациозно, как будто не обладал весом. На этот раз ни Мелия, ни Муору не смогли притвориться, будто не удивлены.

— Прости. Хотя я могу быть Марией, я также и не Мария. Я Ворон. Десятки хранителей могил, которые убили себя солнцем... Я дух, рождённый из оставшихся кусков их душ. Так что скажу снова, Я Мария, но одновременно и не она. Тем не менее не только её внешность смешалась с моей, я также унаследовал её сердце... А это подразумевает то, что я защищаю тебя, дорогая Мелия, как и она.

На миг Мелия опечалилась, когда поняла, что человек перед ней не являлся её старшей сестрой.

Но вскоре девушка медленно кивнула Ворону и сказала:

— Точно. Ты тоже пытался помочь мне. — Затем на её губах показалась улыбка, как будто чувства, томящиеся в её груди, излились наружу и отразились на её лице.

— Вот оно. Вот какое лицо я хотел увидеть, — с ухмылкой удовлетворения сказал Ворон.

Наконец успокоившись, Муору сердито сказал:

— Давай, расскажи мне ещё про «сообщество жертв». И кстати говоря, разве «так называемые призраки» обычно приходят не ночью?

Парень понимал, что его жалобы звучали немного топорно и не к месту, но он не привёл мысли в порядок и не знал, на что ещё можно пожаловаться.

— Ага, я тоже так думал, — сказал Ворон, указывая себе на грудь. — Я существую в виде фрагментов душ, переплетённых с демонами. И все эти души погибли под солнцем. Наверно, поэтому... наши души замерзают на солнце и мы можем выйти наружу лишь в дневное время. И как следствие, хотя Мария вернулась в виде призрака, она не смогла увидеться с драгоценной младшей сестрой.

— Я уверена, это потому что Мария внутри тебя проклята, — сказала Мелия, и Ворон затем улыбнулся, словно осознав, какую кару сам на себя ниспослал.

Затем Ворон повернулся к Муору.

— Что могу сказать, вороны ночью слепы.

— Да уж, любишь нести всякую чушь... — Он собирался засыпать его проклятьями, но внезапно его спина разорвалась от острой боли, отчего юноша извернулся телом. Боль отличалась от той, когда монстр разбрасывал во все стороны его конечности. В этот раз он чувствовал боль в самом ядре сердца.

Муору затем изогнул шею и увидел утреннее солнце, атаковавшее его спину.

Хотя точно такой же свет юноша видел каждое утро на протяжении шестнадцати лет, теперь он казался отражением на лезвии гильотины.

— Разве крот не лишится глаз, если будет смотреть на солнце?

Он не забыл про это. Приняв силу Тьмы, хранитель могил умрёт, если будет стоять под солнечным светом. Но...

Мелия слегка застонала.

Она тоже оказалась на солнечном свете и странно смотрела на правую руку, выпущенную из-под каймы накидки. Муору же стало трудно стоять, и он медленно присел на землю.

В его теле забушевала причудливая, жуткая боль.

Он чувствовал себя таким же беспомощным, как когда сорвал ошейник и выпустил из шеи кровавый водопад.

Но в этот раз...

Мелия без остановки заморгала, глядя на своё тело.

— Ослабело?

— Ладно, тогда Мария внутри меня достигла своей цели. Так что я оставлю вас ненадолго. Мне ещё надо свести счёты с проклятым стариком. — Ворон посмотрел на двух страдающих на земле людей и встал. — Прости, братец Крот. Похоже, я использовал тебя.

Ворон помахал рукой, и его тело растворилось в воздухе. Его уход был таким же внезапным, как и появление.

Ему в самом деле ни к чему извиняться... Мы оба друг друга использовали.

Ворон: странный человек, который приходил лишь поутру; призрак, рождённый из душ хранителей могил. Своей персоной он изрядно подпортил расчёты Дарибедору. Но Муору всё равно думал, что мог всего добиться и без помощи Ворона... хотя как оно бы вышло, было уже другой историей.

Это тело немного громоздкое... Муору медленно сжал правую руку в кулак, а затем открыл его.

Вместе с его движениями изменилась и тень на земле. И он почувствовал связь с истинной формой монстра, спящего в темноте. Демон ненавидел свет и пытался из тёмных глубин не дать Муору двигаться. Да и от одних только изменений, которые монстр проделал с его телом, парню стало трудно стоять.

Но...

Вместе с сущностью под ним, монстром, который порождал страх, там было что-то ещё, что-то иное.

Я понял... это Мелия.

Они вдвоём оставались живыми, потому что разделили плод Тьмы. В результате этого раздела их человеческая часть пыталась противостоять Тьме, а та в свою очередь давала отпор... по крайней мере, так это чувствовалось.

— Мелия... — начал говорить Муору, но внезапно придержал язык.

Девушка глядела в пустое пространство перед собой и какое-то время лишь водила из стороны в сторону рукой. Затем её рука остановилась, словно маятник, потерявший инерцию, и устремилась к солнцу.

Она улыбалась, будто солнечный свет, который она не видела многие годы, щекотал ей кожу. Улыбка вышла не очень, да и вообще выглядела довольно неумелой, как будто девочка не привыкла выражать чувства. Но счастливая девичья улыбка всё равно согрела его сердце.

— Больно, но... я потерплю.

Под пристальным взглядом Муору рассвет великолепно озарял Мелию. Её красота поражала намного, намного сильнее, чем при сравнительно тёмном лунном свете. Ему казалось, что всё её тело, от запачканных волос и щёк до ладоней, светилось бледно-золотым.

Я хочу всё время видеть её улыбку, пожелал Муору.

В тот же миг Мелия прижалась к его груди и крепко его обняла, развеяв это его желание и породив тут же новое.

Увидел бы кто сейчас её лицо...

Он нежно потрепал её волосы и положил ей на спину руку, испытывая от солнечного света сладострастную боль.

Послесловие

Приятно познакомиться, меня зовут Эндзи Арай.

Спасибо, что приобрели «Сладкую тьму».

Один уважаемый автор однажды сказал мне: «Послесловие излишне и совсем не нужно». Но я не прислушался к словам того автора, ведь, затратив столько времени и сил, мне захотелось в достаточной мере объяснить, почему я написал историю про кладбище.

Для людей, всё ещё читающих эту историю, я думаю, что здесь нет больших спойлеров, так что если не возражаете, прошу присоединиться ко мне в моём капризе.

Не совсем ясно, когда у меня появилась первая идея.

Когда я ещё носил школьную форму, мне довелось побывать в книжном магазине в Такаданобаба, стоя у полок и почитывая игровые журналы. Я не помню ни названия, ни содержания, но там была статья об игре, которую уже тогда относили к ретро. В статье на одной из страниц изобразили пиксель-арт игрового персонажа. Он олицетворял какую-то игровую профессию, смахивая на мумию, и назывался «хранитель могил».

Хранитель могил.

Именно, хранитель могил не отличался от таких профессий, как «воин» или «маг».

...По крайней мере, тогда я так думал.

В то время я уже начал писать романы, но (как и сейчас) страдал от нехватки вдохновения. Потому отметил идею о хранителе как важную и отложил её в дальний уголок разума. Но, используя эту фразу в качестве основы, мой мозг разбух от диких идей.

Разумеется, хранители могил появляются на кладбище или местах, где люди хоронят трупы.

Разовьём эту идею чуть глубже. Например, когда побеждаешь в игре монстра, его труп исчезает на месте. Но если бы такие монстры существовали в нашем мире, я не думаю, что они тут же исчезали бы, даже если их убить. А раз так, их ведь придётся хоронить в специальном месте? И разве хранителю могил не понадобится какая-нибудь специальная сила, чтобы выполнять свои обязательства?

Несмотря на то, что я слабо оценивал собственные навыки в подобных темах, в итоге я решил написать историю о современных массовых захоронениях Японии. Естественно, моя первая работа, послужившая первой серьёзной попыткой, получила отказ.

После этого я словно не учился на ошибках, мои произведения отклоняли снова и снова, и в итоге первый отказ затерялся на фоне остальных.

Так длилось вплоть до прошлого года, когда я наконец получил долгожданную возможность.

До последнего срока для Light Novel Award оставалось два месяца, и я попал впросак из-за нехватки материала. До того момента я никогда не пересматривал собственные принципы. Нет, если сказать без попытки приукрасить себя, то хоть я и исправлял неудачные рукописи, для меня интереснее было начать всё по новой, а не переписывать старое.

Но всё же идея о хранителе могил из первой работы не выходила у меня из ума. И когда время поджимало, я подумал: «Я не добился публикации, потому что мне не хватало опыта. Но теперь, по прошествии стольких лет, я должен написать историю хоть сколько-нибудь лучше».

Разумеется, историю не приняли бы, оставь я содержимое неизменным. В конце концов, была же причина, по которой в прошлом я терпел крах. И держа это в уме, я изменил историю, предысторию, время, кладбище, монстров, да и вообще всё. По сути, я попытался переделать историю, оставив лишь основную идею о кладбище и хранителе могил.

Но я никогда бы не подумал, что могу выиграть главный приз.

Обращаюсь к конкурсному комитету, который дал мне возможность показать свою историю миру. К людям, которые помогли составить из текста книгу. К Мэбаэ-сан, который нарисовал великолепные иллюстрации. Ко всем друзьям, которые всё время поддерживали меня. И прежде всего ко всем тем, кто читает эту книгу. Огромное вам спасибо. Я по-настоящему признателен.

Что до моего писательского стиля, я грешу странными привычками. Да и вы, наверно, заметили, насколько резкий я человек. Думаю, с учётом моих слабых мест, я всё ещё начинающий. Я тот ещё новичок, раз даже не могу выразить достаточную благодарность. Но когда я улучшу навыки, я обязательно постараюсь заработать вашу благосклонность.

Ладно, мы дошли до конца, но, похоже, у меня появилась возможность написать другую историю. Одно только это делает меня жутко счастливым. Обращаюсь к тем, кто прочёл эту книгу. Моей радости не будет предела, если вы приобретёте и следующую мою работу.

«Величайший шедевр — всегда новейшая работа». Так что если не возражаете, я заручусь этим афоризмом и брошу все силы на то, чтобы мы обязательно встретились снова во втором томе «Сладкой тьмы».

Эндзи Арай

Ноябрь 2009

P.S.

Сейчас я готовлю веб-сайт. Там ещё ничего нет, но если интересно, можете его посетить.

http://www.araiengine.com

Страница книги Сладкая тьма: Девушка в погребальном мраке в интернете

Table of Contents

Пролог + Начальные иллюстрации

1.1 Копатель могил

2 Хранитель могил

3 Расхититель могил

О книге