Прямо во время дождя мефийские войска первыми покинули Горы Нозан.

Сидя верхом на лошади, Зенон недолго провожал их взглядом, а затем, махнув рукой, приказал своим войскам отступить.

У ворот Заима принца встретил остававшийся в крепости Ноуэ.

— Я создал тебе проблем, — первым заговорил он с Ноуэ, спешившись. — Мне ещё многому стоит научиться. Твоя изобретательность незаменима для Гарберы, и я надеюсь, что ты не почураешься одолжить мне свою силу снова.

— Конечно, — возможно, из-за дождя, обычно безэмоциональное лицо Ноуэ, казалось, что-то выражало. — Этот случай и меня кое-чему научил. По правде говоря, я осознал, что был слишком тщеславным, и что мне ещё многому предстоит научиться.

— Правда? — дождь ослаб, и Зенон взглянул на солнечные лучи, пробивающиеся через просветы между тучами. — Тогда Гарбера станет от этого лишь сильнее. Раз мы оба осознали свою незрелость, нам есть куда расти.

— Так и есть.

Глядя на почтительно выпрямившегося Ноуэ, Зенон подавил смех.

— Я что-то сделал?

— Нет.

Он вспомнил как Гил, что раздражал его своим хладнокровным поведением, засмущался, стоило ему заговорить о Вилине.

Даже недолгого общения с Гилом ему хватило, чтобы признать в нём мужчину, что ни в коей степени не похож на его сестру, и теперь его интересовало, как же на самом деле складываются их отношения при мефийском дворе, посетить который он не мог.

— Гил Мефиус, да? — на входе в крепость Ноуэ не мог не услышать бормотание Зенона. — Он всё ещё зелен. Зелен, но вскоре он наверняка станет ещё большей проблемой, чем Гул.

***

В то же время у Эрика Аман Дории оставалась работа. В дальнейшем слухи о его подвиге превратятся в легенду куда более популярную, чем битва в горах Нозен.

Спешно покинув Гарберу, без сна и еды он с войском пересёк княжество, направившись прямиком в Дайран, в котором их родственники остались наедине с голодными, буйствующими драконами. Так как почти все солдаты ушли в поход, региону пришлось отправлять гонцов в соседние земли с просьбой о помощи, но они разминулись с Эриком, на полной скорости спешащим в Дайран.

Княжич, его воины и, конечно же, Белмор, скоординировались и одну за другой зачистили каждую область, в которой появились драконы. Они обстреливали тварей, что приближались к городам, верхом на лошадях, с копьями и мечами в руках сражались с прорвавшимися на улицы и выгоняли их.

Конечно же, без жертв не обошлось, но раз за разом Эрик подбадривал своих солдат: Мы не можем позволить, чтобы гражданских погибло больше, чем солдат! Помните, что если мирных жителей умрёт хоть на одного больше, чем нас, то мы проиграем эту битву!

В итоге, с последним выстрелом Эрика из ружья серия битв подошла к концу. Прямо перед ним истекал кровью только что застреленный дракон, а рядом вместо грума стоял мужчина, придерживавший лошадь.

— Великолепно.

— По большей части всё закончилось.

— Сир Плутос.

Мужчиной был отец Белмора и лорд Дайрана, Кайнес Плутос. С самого детства Эрик любил его как отца, причём куда больше, чем отца настоящего.

— Возможно, уже поздно говорить, но мне кажется это странным: дикие драконы редко заходят сюда.

Эрик спешился.

— Мне тоже. Когда я устремился сюда, то думал, что город окружила армия брата.

— Тс-с! Не говори чепухи.

— Но эта шумиха слишком неестественная. Что-то происходит, и я уверен, что мой брат с этим связан.

— Но… Как вы узнали о беде, будучи в горах Нозен? Даже по пути назад вы не встречались с очевидцами.

— Был там человек, который всё это предвидел.

Только вот он не знал, что Гил Мефиус намекнул о замыслах Джереми основываясь только на слухах об их плохих отношениях. Единственное, что он сделал – заставил Эрика поверить, что его поход в Гарберу был уловкой брата.

Прямо как Ноуэ однажды использовал мефийские противоречия, Гил использовал противоречия в Энде.

— Гил Мефиус, — тихо пробормотал он самому себе, двигаясь навстречу махающим ему друзьям. — Я не смирюсь с этим так просто. Энде неизбежно запылает ещё больше, и раз это на пользу Мефиусу, то ты будешь смеяться. И именно из-за твоего существования Мефиус в будущем может стать нашей самой большой угрозой.

***

Множество мыслей и разных чувств крутилось и сходилось вокруг имени «Гил Мефиус». Кто-то опасался его, кто-то боялся, кто-то превозносил, но всем прогнозам на его счёт не суждено было сбыться.

***

Уже некоторое время Вилина глядела на профиль Гила и не могла решить, говорить с ним или нет.

Он только вернулся в Апту и сразу же позвал её и повёл на крышу казарм. Оттуда они могли в полной мере оценить ход восстановительных работ в крепости и насладиться видом горного хребта и алого неба, в котором низко висели золотые перистые облака, напоминавшие мазки кистью.

— В Апте...

— Да?

— Шёл дождь? В горах Нозен вот шёл.

— И здесь шёл. То начинался, то прекращался. Местные жители говорят, что ночью будет ливень.

— Правда? — ответил Гил и вновь погрузился в молчание, а разочарованная Вилина взглянула в том же направлении, что и он.

Судя по всему, в Солоне шумиха. За протест императору Саймон Родлум был отправлен под домашний арест. Он выделялся даже среди виднейших деятелей страны, и теперь разные ловкие придворные подали Гулу коллективное прошение о помиловании.

Но гнев императора не утих. Одейна и Рогу, упустивших принца «под самым носом», временно изгнали из столицы и запретили появляться в городе без прямого на то приказа.

Возможно, именно из-за этой шумихи никто и не препятствовал возвращению принца в Апту. Конечно же это не значило, что Гул промолчит: наверняка вскоре он вынесет свой вердикт.

Интересно, как Солон отреагирует на него?

Вилина слышала, что при дворе есть весьма сильная тенденция считать принца, сохранившего честь страны, героем. В случае чрезмерного наказания множество командиров и дворян возразят против него, возможно, волнения начнутся по всей стране.

К слову, ещё день назад Инэли Мефиус оставалась в Апте, но будто бы боясь пересечься с Гилом, она, никого не предупредив, спешно покинула крепость. Так спешно, что даже Вилина не успела с ней попрощаться. Она не знала, связаны ли действия мефийской принцессы с событиями в столице, но...

Интересно, что думает об этом сам принц?

Её будущее тоже зависит от этого. Она надеялась, что он сам затронет эту тему, но уже тридцать минут Гил молча сидел.

— Принц, — пусть ей и было немного тяжело говорить, Вилина сперва решила поблагодарить Гила за помощь Гарбере, но...

— Прости, что пришлось стать приманкой на «Доуме», — вновь немногословно заговорил принц, смутив Вилину.

— Вам не за что извиняться. Если я могу принести пользу, меня не волнует, что именно надо сделать.

— Если подумать, то во время мятежей Рюкона и Заата, а также войны с Таурией, вы дали бы фору любому командиру.

— П-прошу, хватит, — как обычная четырнадцатилетняя девочка, принцесса засмущалась, — я просто поступала, как считала нужным.

— Точно. Вы ведь всегда такая честная и искренняя.

— Я… Я… У меня нет вашей дальновидности и продуманных планов, я всегда просто отдаюсь во власть эмоциям. Я понимаю, что я не более чем ничего не знающий ребёнок и даже завидую вам. Вы всегда смотрите в будущее.

— Я… Я… — в точности повторял он Вилину, а затем резко взглянул ей в глаза. — Принцесса.

— Д-да, — по непонятной причине такая встреча с Гилом лицом к лицу вызвала в её груди переполох, но она не отворачиваясь взглянула на него в ответ.

— Я надеюсь, вы никогда не лишитесь своей честности, что бы с вами ни случилось.

Внезапные слова Принца поразили её. Видимо, принц не видел ничего хорошего в своей участи. То, что он намеренно сказал такое, говорило о том, что он уже подумал о будущем и принял его.

Подавив сиюсекундное беспокойство, Вилина сладко улыбнулась.

— Всё зависит от вас, Ваше Высочество.

— От меня?

— Я благодарна за ваши слова, но всё же считаю, что нынешняя «я» должна измениться. То же касается и вас. В первую очередь вам бы стоило отбросить свою скрытность и начать доверять мне.

— А-ага.

— Куда вы! Стоило мне чуть-чуть надавить, как вы начали отводить взгляд.

— П-правда?

— Правда. Например, когда говорили, что я хороша такой, какая я есть...

— Понял, понял!

Смиренно вздохнув, он сделал два-три шага вперёд, будто пытаясь сократить дистанцию между ними.

Глядя на его залитую лучами заходящего солнца фигуру, Вилина прищурилась.

— Тогда пообещаете мне? — спросила ослепшая принцесса. — Пообещаете, что с этого момента будете доверять мне, ничего не скрывая? Тогда я всегда помогу вам в меру своих скромных возможностей.

— Да, только вот...

— Только вот?

— Никогда не забывайте кое-что: мефийский принц Гил – «лжец».

Вилина уставилась на улыбающегося Гила, наполовину растворившегося в закатных лучах и раздражённо надула щёки.

— Честное слово! — громко рассмеялся принц, и Вилина тут же присоединилась к нему. Глядя на его лучезарную улыбку, она всё ещё видела мнимое заходящее солнце.

Но Вилина ничего не заметила. Или заметила, но лишь как слабое предчувствие, ударившее в грудь. Как бы на самом деле ни было, вместе, плечом к плечу они смотрели на закат.

Внезапно со стороны Апты подул ветер.

— Вам не холодно? — спросил Гил, но в ответ принцесса покачала головой.

— Нет, температура в самый раз.

— Да? Тогда...

«...можем мы постоять так вместе ещё немного?» — хотел спросить он, но промолчал.

Без видимой на то причины Вилина покраснела, и они продолжили любоваться небом в тишине.

Наверно, это был первый раз с её приезда в Мефиус, когда она мирно проводила время с Гилом.

И она не помнила, чтобы закат длился так долго...

Пролог

Пролог

Хардрос Хелио лежал в постели.

Он никогда не был физически сильным правителем. Взойдя на престол в двадцать один год, он не сумел взять меч одной рукой и поднять его высоко вверх перед народом, как это было принято.

И всё же за более чем тридцать лет своего правления Хардрос ни разу не позволил врагу пробить высокие стены Хелио и вторгнуться в город. Склонный падать в обморок от жары или простывать от ветра Хардрос побуждал своё хрупкое тело и продолжал защищать свою страну, своих людей.

Десять лет назад он передал главенство в семье сыну, Эрагону. Тем не менее, может, из-за отсутствия напряжения после освобождения от изнурительных королевских обязанностей здоровье Хардроса лишь ухудшилось. Хоть он больше и не был королём, но оставался героем, пережившим период жестокости в западном Тауране. Поэтому, беспокоясь по поводу его здоровья, верные подчинённые постоянно навещали его. И каждый раз Хардрос махал рукой и отвечал им:

— Я в порядке. Раз уж у вас есть время прийти посмотреть на моё бледное лицо, то лучше используйте его, чтобы побыть на стороне Его Величества Эрагона и помочь ему хоть на мгновение дольше.

Подчинённых тронули слова бывшего правителя, в котором ещё не погасли угольки жизни.

И так ещё сильнее повысив их верность королевской семье, Хардрос довольно наблюдал с постели за спинами уходящих людей.

— Теперь я могу уйти без колебаний, — вот что говорило выражение лица Хардроса заботящимся о нём камергерам.

Однако…

Сейчас на лице лежащего в постели Хардроса не было ни капли спокойствия. Ему было всего чуть больше шестидесяти, но он словно резко постарел на десять-двадцать лет, количество морщин увеличилось, волосы выпали, а тело исхудало. Его нежный голос стал злым и резкие слова стали исходить из его уст. Он упрекал камергеров за самые незначительные ошибки и часто запугивал их настолько, что они не могли выполнять свою работу.

И увядание от болезни не единственная причина таких изменений. В последний месяц Хелио напоминал маленькую лодочку, брошенную в пучину шторма. Потрясения возникали одно за другим.

Всё началось с незначительного слуха, распространившегося на северо-западе Таурана.

В горах располагалась застава для взимания налогов с караванов и путешественников. Между зердианцами и жителями гор возник спор из-за дохода с этой заставы, но внезапно он оказался прекращён с появлением некого человека. Узнав, что тот объявил себя магом, способным свободно манипулировать эфиром, Хардрос потерял интерес к слухам. Но спустя две недели ситуация резко изменилась.

Рядом с долиной, отделявшей западную пустыню от степей, располагался Ракекиш, самый западный город-государство Таурана. И Ракекиш пал. Исходя из отсутствия докладов или сообщений о разразившейся войне, наверняка он пал в руки некого скрытного неизвестного человека.

Нет, с того момента этот неизвестный человек — этот маг — назвал себя. «Гарда» — имя, известное каждому человеку в Тауране.

После присоединения к нему жителей гор, кочевников, а затем и солдат захваченного города, Гарда немедленно отправился на восток. В кратчайшие сроки он уничтожил деревни на окраине Ракекиша и, не дав высохнуть крови на клинках, захватил укреплённый каменный город Фугрум.

И тогда весь Тауран по-настоящему забеспокоился. Следующей целью вторжения сил Гарды был Эймен, город-государство к северо-западу от Хелио. Эймен — город, в котором старшая сестра Акса Базгана вышла замуж за человека с юга. Они не были в союзе с Хелио. Однако, в сущности тауранцев было заложено объединяться против внешней угрозы. Сын Хардроса, Эрагон, решил возглавить подкрепление в восемь сотен солдат.

Объединённые силы Хелио и Эймена насчитывали две тысячи воинов. Для Таурана, в котором часто возникали столкновения, это была большая армия. Кроме того, прежде войска Гарды побеждали за счёт неожиданных атак. В этот же раз все приготовления были сделаны с целью перехватить их, и каждый житель Таурана считал, что амбиции мага окажутся пресечены.

Но не прошло и трёх дней, как объединённые силы оказались уничтожены.

Эймен пал. Несколько дней спустя один из солдат со следами ран от стрел вернулся в Хелио и прежде, чем он испустил свой последний вздох, успел прокричать:

— Король Эрагон пал в сражении.

Никто не знал подробностей битвы. Хардрос долгое время выживал в мире войн, но впервые столкнулся с таким противником. А тем, что больше всего терзало Хардроса, даже больше, чем смерть сына, — внутренние беспорядки в Хелио, вызванные его смертью. Враги королевской семьи были не только снаружи…

— Лорд Хардрос.

В комнату, пока он лежал там задумавшись, ворвался камергер. Увидев его напряжённое выражение лица, Хардрос подумал, что, может, настал момент, когда войска Гарды наконец решили обрушиться на Хелио, но…

— Леди Марилен хочет нанести вам визит.

Камергер назвал имя королевы Хелио.

Глубокие морщины на лбу Хардроса, появившиеся за прошлый месяц, исказились, когда он дёрнулся. Увидев выражение лица бывшего короля, камергер спросил: «Стоит отказать?»

— Всё в порядке, впусти её, — покачал головой Хардрос.

Дверь быстро открылась, и в комнату вошла Марилен, приподняв подол длинного платья.

Королева была родом из соседнего города-государства Черик. Хардрос часто скрещивал мечи с этим соседом, расположенным по другую сторону озера Сом. Однако двенадцатью годами ранее неоднократные переговоры принесли свои плоды, и две страны связали себя мирным договором. В качестве подтверждения договора и союза дочь короля Черика, Марилен, вышла замуж в Хелио. В то время ей было всего четырнадцать, но уже тогда она была известна своей красотой по всему Таурану.

Неиспорченная, её красота оставалась всё такой же прелестной, даже когда она достигла зрелости. Девушку украшали тщательно подобранные блестящие золотые ожерелья и браслеты. Её безрукавная туника с вырезом на груди и прозрачная шёлковая юбка были настолько смелы, что в Тауране, землях, в которых считается за добродетель не обнажать кожу, девушку, скорее всего, упрекнут в безнравственности просто за нахождение в такой одежде.

Войдя и не обращая внимания на усилившееся раздражение в глазах Хардроса, королева слегка поклонилась.

— Давно не виделись. Как ваши дела, отец?

Её голос был столь же чист как колокольчик, но Хардрос посмотрел на неё сердито.

— Ты больше мне не дочь. Ты это знаешь и всё равно продолжаешь звать меня «отцом»? Неужели мне нужно самому поправлять тебя? Марилен, тебе должно быть ясно, что ты больше не связана с правителями Хелио.

Находясь перед своим бывшим тестем, Марилен спокойно улыбнулась.

Даже хоть Эрагон и погиб, она всё ещё королева. Что же это значит? Случайно услышав прошёптанное на улицах Хелио имя «Марилен», даже обычный путешественник, не знакомый с обстоятельствами города, разделил бы ярость жителей.

— Я стою у тебя на пути! Я, чьё существование — последний символ королевской власти в Хелио, испытываю терпение девки, жаждущей единоличного правления. Вот почему ты притворяешься, будто наносишь мне визит вежливости, а на самом деле оцениваешь, сколько ещё протянет такой старик!

— Мой лорд.

Один из камергеров поспешно бросился к бывшему королю, чьё лицо стало ярко-красным. Но Хардрос стряхнул с себя протянутую руку.

— Лисица! — его голос был достаточно громким, чтобы сотрясти воздух в комнате. — Шлюха, решившая стать женой мятежника ради защиты собственного социального положения. Не удивлюсь, если окажется, что это всё план Черика! Уверен, ты заявишь, что всё идёт согласно плану, начатому ещё двенадцать лет назад, когда ты только вышла замуж!

Он был настолько буйным, что казалось, будто в любой момент может схватить меч, украшающий стену позади него, и ринуться на королеву.

— Рада, что вы бодры, — улыбаясь, Марилен не сдвинулась ни на пядь. — Пожалуйста, оставайтесь таким же. Люди не забудут силу семьи Хелио. Пока отец нации в добром здравии, не стоит опасаться даже столь затруднительного положения, затронувшего весь Тауран.

Она развернулась, а затем словно не имея больше никаких к нему дел, не обращая на старика внимания, покинула комнату в сопровождении придворных дам.

Голова Хардроса со стуком упала.

— Мой лорд.

Он махнул своей тонкой рукой подбегающей прислуге. Но в глазах его сверкнул гнев, и он фыркнул от огромного нетерпения и разочарования.

Меньше чем за сутки разговор между бывшим королём и нынешней королевой стал слухом и распространился по всему Хелио. Дурная слава Марилен разрослась ещё сильнее.

Но…

— Сом.

Тем, что не стало сплетнями, наверное, потому что присутствующие не поняли их значения, оказались слова, которые Хардрос пробормотал через несколько минут после ухода королевы.

— Будет ли озеро Сом снова сверкать этим утром?

Озеро Сом располагалось посередине между Хелио и родиной Марилен, Чериком. Хотя его и можно было назвать символом истории вражды двух государств, но в Хелио, скорее всего, никто не смог бы понять, что чувствовал Хардрос или о чём думал, когда пробормотал это название.

Вероятно, в Хелио был всего один человек, который мог бы понять его смысл.

И величайшим несчастьем города было то, что этим человеком являлась именно Марилен.

Наёмники Таурана

Наёмники Таурана

Килро располагался примерно в двухстах километрах к юго-востоку от столицы Мефиуса, Солона. Когда императору сообщили, что лорд Килро был повешен во время произошедшего там восстания рабов, тот прошептал:

— Идеально.

Килро с давних пор являлся частью Мефиуса, но, по правде говоря, три поколения назад был потерян во время гражданской войны. После произошедшего он управлялся могущественной местной семьёй. Однако, когда тридцать лет назад внутри этой семьи возникли внутренние разногласия, одна из фракций запросила подкрепление из Мефиуса. И Гул, которому тогда было чуть больше тридцати, откликнулся с условием, что Килро вновь становится частью Мефиуса, а в ответ та фракция получает значительную автономию и самоуправление.

Полностью задавив конфликт и используя Килро в качестве плацдарма, Гул успешно восстановил контроль над плато Вурадо, в котором располагалась долина Сейрин. Священное место, где проходила церемония бракосочетания между наследным принцем Гилом и принцессой Вилиной, и, как говорят, был основан Мефиус.

Килро находится в центре равнины Доумикк. Плохие и совсем не плодородные земли, но с находящейся на ней большой авиабазой, занимающей второе по величине место, уступая лишь центру внутренней торговли, Бираку. Однако, с учётом вялой воздушной торговли, сейчас Килро скорее военная база.

Насколько бы они ни породнились с императорской семьёй или сколько бы ни клялись ей в верности, необходимость оставить столь важное место вассалам, не находящимся под его непосредственным контролем, не могла не раздражать императора.

Так что разве нынешняя ситуация не «Идеальна»?

Гул немедленно собрал войска и направил Оубэри Билана на подавление восстания.

И таким образом не так давно Исфан Йорк был назначен новым правителем Килро. Он был одним из двенадцати генералов Мефиуса.

— И ещё ходят слухи, что возможно сам император замешан в восстании, — сказал Федом, находясь в одной из комнат замка. Подняв взгляд на присутствующих здесь людей, как бы проверяя их реакцию, он продолжил. — С одной стороны, даже внутренний разлад, случившийся там тридцать лет назад, был одним из планов императора. Из возведения храма Богу-Дракону видно, что Гул одержим древностью. Он без сомнений был готов на всё, что потребуется, лишь бы вернуть долину Сейрин во время своего правления.

Федом специально сделал паузу на этом моменте.

— Неужели?

— Или же нет.

Реакция шести собеседников Федому не понравилась.

Тц, они все струсили, – Федом подавил свою горечь.

Их выражения явно отличались от прежних. Когда они семеро собрались в Килро, то были объединены беспокойством о будущем государства, были группой героев, желающих при необходимости перестроить Мефиус. Исфан Йорк был одним из тех, кого Федом заполучил во фракцию против Гула. И когда того назначили в качестве нового лорда Килро, Федом посчитал это хорошей возможностью собрать вместе всех членов фракции под предлогом помощи в управление Килро.

В первое время у них проходили ожесточённые дискуссии, во время которых они выплёскивали гнев по отношению к сознательному самодовольству императора. Подняв свои чаши вверх, они произносили тост за будущее Мефиуса и опустошали их. Поскольку все они были объединены одной целью, а именно сместить императора и сделать себя ключевыми фигурами государства, они увлечённо спорили и подобное будущее не казалось уж очень далёким.

Но теперь…

Даже когда возникла достойная причина для критики императора, никто этого не сделал.

Федом почувствовал ужасную жажду. Солнце всё ещё было высоко, поэтому естественно у него не было и шанса испить стоящего здесь ликёра. Но какой смысл было поддерживать моральный дух в такой момент? Жажда усилилась и когда Федом уже собрался позвать слугу…

— Прошло две недели, — внезапно заговорил Индольф.

По его безэмоциональному лицу нельзя было сказать имел ли он в виду, что прошло «всего» две недели, или «уже» две недели. Но от его слов настроение в комнате стало ещё хуже, и Федом потерял всякое желание пить.

Верно, две недели…

…С тех пор как погиб Гил Мефиус.

Возможно, потому что их настрой опустился так сильно, разговор ожил сильнее, чем во время озвученной Федомом темы.

— Кстати об этом, похоже, с датой казни Оубэри так и не определились, — сказал Теслан, аристократ, живущий в Идоро и служащий на дипломатической должности.

— Говори, что хочешь, но он убил члена императорской семьи, — ответил Набарл, несколько тучный солдат, — вероятно, Его Императорское Величество желает показательной казни. Может, он желает скормить драконам не только Оубэри, но и весь его клан.

— Тогда похороны принца были отложены из-за этого?

— Полагаю, что так.

Естественно, разговор никак не поднял настроения. И пока те продолжали свою краткую дискуссию, Федом отвернулся.

После смерти принца произвол императора стал лишь сильнее. Возьмём, к примеру, Рогу Сайана и Одэйна Лорго. Проигнорировав желание императора и оказав помощь принцу, когда тот послал подкрепление Гарбере, оба генерала держались подальше от Солона. Более того, даже Саймон Родлум всё ещё находился под домашним арестом по обвинению в упрёке императора.

Теперь, потеряв принца Гила, который изначально должен был стать их лидером, каждый из семёрки, собравшейся вместе из-за своего гнева на произвол императора, потерял даже тень своей решимости.

— А что будет с принцессой Гарберы? — спросил Мерлок, бывший член императорского совета.

— Кажется, на днях прибыла делегация из Гарберы, — ответил Теслан, — якобы выразить соболезнования в связи с кончиной принца, но без сомнений они также обсудят, что в дальнейшем произойдёт с принцессой. Делегация встретилась и с самой Вилиной, но по слухам та отказалась немедленно вернуться на родину.

— Разве это не значит, что она намерена дождаться похорон принца?

— А что насчёт союза с Гарберой? Сейчас в императорской семье нет других подходящих юношей.

— Гарберский принц Зенон не женат. Нельзя ли заключить новый союз через его брак с принцессой Инэли?

— Нет, похоже, ей интересуется Таурия.

— А, теперь Таурия, — сплюнул Набарл.

Хоть принц и заключил союз с Таурией, он должен был всё равно напасть и захватить широкие западные территории, сразу освободив Мефиус от удушающихся отношений между тремя центральными государствами континента, так считали сторонники нападения на Таурию.

— Но похоже ныне император желает сближения с Энде.

— Кстати о принцессе Инэли, — когда разговор почти вернулся к императору, Теслан поспешно сменил тему, — говорят, с ней творится что-то странное с тех пор, как она вернулась из Апты.

— А, я тоже такое слышал.

Говорят, что в день возвращения она не сдержавшись выплеснула весь свой непонятно откуда взявшийся гнев, крича на своих горничных и друзей. А когда ей сообщили о смерти брата, она воскликнула: «Такого не может быть».

Видимо, потрясённая известиями, она направилась ни много ни мало к самому императору и заявила: «Проверьте ещё раз». Император всегда был снисходителен к Инэли, но, как и следовало, ожидать в этот раз он поднял на неё голос и сильно отругал.

— Ну, госпожа Инэли была близка к принцу, да и сейчас она в таком возрасте, так что вероятно принцесса сейчас в смятении.

Ха-м. Федом подавил зевок. Когда-то принцесса бросила Федома в холодный пот, приблизившись к осознанию истинной личности принца Гила, но теперь, когда тот мёртв, разговоры о ней его не интересовали.

Кстати, о великом княжестве Энде, упомянутом в разговоре ранее. Ещё недавно принц Эрик намеревался отправить армию в Гарберу, но отчасти из-за прибывшего подкрепления Гила, он остановился, по сути, так и не сразившись. Предполагалось, что это вызовет некоторые трения в отношениях Мефиуса и Энде, но в итоге прибывшая делегация лишь выразила соболезнования, не высказав никакой официальной критики или недовольства.

По слухам, борьба за наследование в Энде приближалась к развязке. И в такой момент страна не желала лишних неприятностей с Мефиусом.

Этот чёртов Орба, — внутренне проклял его Федом, отхлебнув тёплого чая вместо вина. Конечно, лишь он знал, что наследного принца Гила заменял гладиатор Орба.

Помереть в таком месте…

Орба обладал дьявольской удачей. Поэтому, услышав, что тот мёртв, Федом не поверил в происходящее. Он чувствовал, что тот не мог отказаться от своих амбиций.

Федом тоже мечтал о многом. Его мечты были грандиозны. Шаг за шагом они становились реальнее и теперь, когда он, казалось, уже наконец их достиг, мечты растворились, словно мираж перед глазами. Те, кто сгорал желанием стащить Гула Мефиуса с его трона, теперь ничем не отличаются от старых дворян, которые уходили из жизни в Солоне. Сейчас за чаем они вели незначительную беседу, говоря одновременно обо всём и ни о чём.

Но я не могу потерять осторожность.

Федом крепко схватил руку, опирающуюся на колено. Семеро здесь были, так сказать, соучастники. Раз их планы провалились, то один из них мог бы приблизиться к императору, осудив остальных.

После произошедшего с Саймоном и Рогу, сомнения и несогласие с императором растут. Если я смогу сохранить спокойствие, то сумею найти новых соратников. Я не могу сойти с этого пути. Уже поздно.

Слишком поздно.

Федом Аулин вытер свои вспотевшие руки о колени.

Ему показалось, что в мерцании жара позади его шестерых соучастников он увидел облик императора Гула.

В воздухе кружились клубы пыли от скакавших по земле десятков драконов. И среди этих наездников один был чрезвычайно быстр.

— Что? Так вы не сможете одолеть других драгунов Таурана! Хотите позволить солдатам других городов-государств смеяться над Таурией?

Грозно кричащим скакавшим впереди всадником был Акс Базган. Правитель-генерал города-государства Таурии позволил своему телу трястись вверх и вниз, сидя верхом на своём любимом драконе юнионе. В нескольких метрах от него на своих юнионах скакали солдаты. Акс прекрасно понимал, что по сравнению с маленькими тенго, этими драконами не так-то просто управлять, но всё же по природе своей их куда проще приручить, чем тех же средних по размеру байанов.

Это был новый вид, для тренировки которых Раван Дол приложил огромные усилия. Акс считал, что если кто-то не мог управляться с ними как с лошадьми, то и не сможет выжить в раздираемом войной Тауране. Сейчас Таурия столкнулась с надвигающейся угрозой. Ещё недавно злейшим врагом Акса был Мефиус на востоке, но теперь…

Оо…

Внезапно в его поле зрения показалась тень. Посмотрев на неё краем глаза, он увидел юношу около двадцати лет от роду и опознал мужественные черты, которые просматривались сквозь прорези шлема.

— О, — губы Акса изогнулись в улыбке, — у тебя получилось, Расван.

Расван был племянником Акса. Как и стоило ожидать, у него было достаточно опыта. Обычно он не принимал участия в тренировках с драконами, но в этот раз он заявил: «Дядя, сегодня я отправлюсь с вами» — и пришёл сюда. А теперь оставив без ответа слова Акса, он сфокусировался на скачущем драконе.

Хм-м…

Дорога вдоль крепостных стен, которую Акс всегда использовал для своих тренировок с драконами была их же ногами и утоптана до совершенно плоского состояния. Рядом проносились оросительные каналы и широкие поля, а занимающиеся земледелием люди, давая отдохнуть рукам, наблюдали за тренировкой.

Со вздохом Акс оглянулся через плечо.

— Всё-таки они просто недисциплинированная толпа. Расван, ты пойдёшь впереди. Им нужен тот, кто будет ими управлять.

Сказав это и замедлив темп своего дракона, Акс позволил Расвану взять на себя лидерство. А сам тем временем отправился в хвост и начал подгонять солдат уже оттуда.

Тренировка заняла около двух часов. И когда Акс произнёс: «Ладно, хватит» — люди и драконы были настолько измучены, что не смогли даже сдвинуться с места. Лишь Расван Базган проявил стойкость и поклонился Аксу, когда тот приблизился к ним.

Пока Акс вытирал текущий по нему пот, подошёл Раван Дол.

— Благодарю за вашу тяжёлую работу, мой лорд.

— Ага. Я всего на мгновение отвёл от него взгляд, и Расван стал прекрасным тауранским воином, — говоря, Акс нахмурил брови, словно был чем-то недоволен, — но он…

— Вас что-то беспокоит?

— Нет, просто интересно, как он смотрит на меня…

Когда они выстроились в линию возле драконов, когда он поклонился и уходил, в его глазах, направленных на Акса, отражались негативные эмоции. Глаза Расвана, как и у Акса, были тёмными. Но в отличие от наполненного энергичным светом взгляда Акса, во взгляде Расвана сквозило странное раздражение.

— Без сомнений он недоволен вниманием господина к нему.

От слов Равана на лице Акса появилось горькое выражение.

— Меньшего от тебя и не ожидал, стратег. Ты хорошо понимаешь, что внутри у обычных людей.

— В такие моменты, когда молодёжь хочет состязаться всерьёз, старшие должны пойти навстречу их чувствам и принять их вызов. Честно говоря, в долгосрочной перспективе не так уж важно кто в таком случае выигрывает или проиграет.

— Пусть ты так и говоришь, но люди наблюдают, а Расван гордый человек.

— Хоть вы и обладаете проницательным взглядом, когда дело доходит до того, как относиться к людям, в этом вы ничего не смыслите.

— Тебе стоит проявлять чуть больше уважения ко мне, — поморщился Акс. — Как только найду стратега получше, я выдерну твой язык и выкину тебя из Таурии.

Оставив юниона дрессировщику и сменив одежду, они направились в замок. Пусть он и назывался внутренним замком и вокруг него был вырыт ров, но внешне он скорее напоминал поместье. Отведывая простой еды в зале с выходом во внутренний двор на первом этаже, Акс принимал разные отчёты от своих людей. После этого он вместе с Раваном отправился в свои покои.

— А теперь, — завёл разговор Акс, — не пришло ли время Таурии отправить делегацию, чтобы выразить соболезнования в связи с кончиной принца?

— Ещё рано, — у Равана всегда были готовые ответы, поэтому какой бы вопрос ему ни задали, он без каких-либо задержек давал на него ответ, — письмо от императора Гула Мефиуса, прибывшее полмесяца назад и восхваляющее «триумф двух армий», сильно расплывчато и до сих пор нет никаких сведений о мирных переговорах или союзе. Но всё это не так важно, потому что принц Гил, продвигавший переговоры о мире, погиб. Прежде всего давайте направим письмо от вашего имени, в котором выразим решимость исполнить последнее желание принца. Вы также можете сделать предложение о создании каменного монумента, который будет размещён на границе Апты и Таурии, в честь лорда Гила Мефиуса, трудившегося на благо мира между нашими странами.

— Хм.

— Похоже, Мефиусу ещё только предстоит провести похороны принца. А до тех пор не стоит спешить.

— Я тебя понял, — кивнул Акс и легонько вздохнул. — Чёрт, так я не смогу оценить настроение императора Мефиуса.

Акс лучше многих знал, что сейчас, когда угроза армии Гарды неизбежна, мир с Мефиусом необходим любой ценой. Кроме того…

Веер.

Когда он потерпел поражение в Апте, веер, который он постоянно носил с собой, оказался в руках Гила Мефиуса. И это был не просто веер. Он являлся печатью правителя древней магической династии. Символ королевской власти из эпохи Зер Илиаса. Другими словами, тот и только тот, кто владел ею, мог претендовать на право правления на землях западного Таурана.

Гил сказал, что когда-нибудь вернёт его дому Базгана. Но теперь он мёртв, а местонахождение реликвии неизвестно. Поскольку потеря печати правителя была секретом для большинства жителей Таурии, они не могли открыто призвать Мефиус вернуть её.

Раван отправил разведчиков на территорию Мефиуса. И конечно же их целью было найти реликвию, но пока никаких удовлетворительных результатов они не принесли. В данный момент ярость Акса по отношению к убийце Гила Мефиуса превосходила гнев любого из вассалов Мефиуса.

И кроме того…

— Эсмена до сих пор не выходит из комнаты? Может, стоит её вытащить и даже применить для этого силу, если потребуется?

Источникам беспокойства Акса не было конца и края. С недавних пор его дочь вовсе перестала показываться на публике.

— В чём дело? — через некоторое время спросил Акс и искоса взглянул на Равана, поскольку стратег не выдал своего обычного немедленного ответа. Может, он погрузился в мысли или же вовсе ни о чём не думал, но у старика, похожего на иссохшее дерево, был загадочный взгляд.

— Так и есть. Ныне леди Эсмена, в отличие от прошлого раза, когда вы сами заперли её в комнате, сама не желает делать ни шагу наружу.

— Ты вообще не умеешь говорить без сарказма?

— Причина естественно в лорде Гиле Мефиусе, — произнёс Раван, игнорируя упрёк Акса, — и всё же, Гил Мефиус… это странно…

— В каком смысле странно?

— Ничего такого, просто кое о чём размышляю. Я отправил разведчиков в Мефиус собирать информацию о принце, и обнаружились разные странные моменты… Принц Мефиуса был убит сразу же после своего возвращения в Апту после того как лично возглавлял подкрепление в Гарберу. Говорят, его убийца — генерал, питавший обиду на принца. В этом ничего неестественного нет. То, что странно, так это действия принца до того момента. Похоже, лорд Гил отправлял письма самым разным людям.

— Письма?

— Я ещё не разобрался в этом до конца, но некоторые из них касались одного торговца Бирака, которого зовут Задж. Принц обратился к мефийским дворянам и министрам, ответственным за торговлю, и сообщил, что хотел бы, чтобы они доверили торговлю с западным Таураном Заджу. Вроде как он помог во время сражения в Апте и теперь это стало его последней волей.

— Задж…

Акс припомнил, что слышал это имя. Примерно неделей ранее для торговли на корабле прибыл мефийский купец. Он прибыл через северное побережье и не взимал плату за транспортные расходы, поэтому Акс сказал ему приобрести военные суда. Имя того торговца определённо было Задж.

Словно догадываясь о том, что Акс разворошил кое-какие свои воспоминания, Раван продолжил.

— Кроме того были и письма, в которых он обращался за поддержкой наездников на драконах в Апте, не говоря уже о посланных нами юнионах для включения их в войска генерала Рогу Сайана. Это не столь безотлагательные дела, если конечно он не готовился к борьбе с последствиями.

— Последствиями чего?

— Собственной смерти.

От удивления у Акса перехватило дыхание.

Он пристально посмотрел на Равана. И выражение лица того показывало, что он серьёзен.

— Ты должно быть шутишь. Говоришь, принц предвидел собственную смерть?

— Я не знаю. Может, он инсценировал свою смерть и всё ещё жив. Подкрепление для Гарберы совсем не соответствует намерениям Гула Мефиуса. И сейчас никто не знает, что может произойти, если бросить вызов императору, даже если это наследный принц. Возможно, он уже приготовился ко всему, когда отправился в Гарберу.

— И поэтому он занимался тем, что могло возникнуть впоследствии? Хм, нельзя отрицать… Но, пожалуйста, не говори ничего Эсмене. Не хочу давать ей надежду.

— Понимаю.

— Ну, пусть у неё и такой возраст, но она виделась с Гилом всего два-три раза. Даже если когда-то и зайдёт разговор о браке с Мефиусом, сейчас скорее нужно думать о преемственности, к примеру, через брак с Боуваном или Расваном.

И на этом разговор о Гиле подошёл к концу. В конце концов у Акса было о чём подумать. Мефиус на востоке. А также приближающийся с севера Гарда. Постепенно Гарда маршировал на юго-восток, вбирая в своё войско солдат из павших городов-государств. И Акс не мог просто сидеть и ждать пока к нему вторгнутся.

Сейчас Таурия набирала наёмников, собирала и усиливала вооружение, покупая военные корабли и оружие у мефийских торговцев и стран северного побережья.

Кроме того, был важен и предыдущий бой за крепость Апту. Поскольку официально сообщалось, что Таурия, чья военная мощь сильно уступает Мефиусу, загнала того в угол и быстро заставила заключить союз, в котором оба государства находились на равных основаниях, слава Акса Базгана разрасталась по Таурану всё сильнее. Сообщения из других городов шли сплошным потоком. И все они в один голос просили о союзе для защиты от армии Гарды.

Однако, Черика, города-государства к западу от Таурии, среди них не было. На недавно проведённом совещании, на котором так и не появился посланник из Черика, Акс сморщился и открыто высказал своё недовольство.

— Они думают, что далеки от пути Гарды, продвигающегося к Таурии, но лучше бы им не планировать отсидеться в сторонке.

— Но никто не может точно утверждать, что Гарда нацелился на Таурию, верно?

— Он желает печати правителя, — заявил Акс, — это очевидно, учитывая, что он взял себе имя верховного мага веры Бога-Дракона из Зер Таурана. Поскольку он позиционирует себя как Гарду, то использует пустые призывы о возрождении бывшего Зер Таурана, чтобы попытаться стать королём всего региона. А для этого ему нужна печать правителя.

Прежде всего, Акс хвастался тем, что он сам и есть законный правитель Зер Таурана. Поэтому и верил, что недавно образованная сила без какой-либо глубокой истории вроде Черика должна немедленно броситься в Таурию и склониться пред ним.

Нынешний правитель Черика, Ямка Второй, всё ещё был молод, ему исполнилось лишь тридцать два года. В прежние времена Акс часто скрещивал с ними клинки, но когда правитель сменился, они заключили мир.

— Наверное, из-за своей юности он считает, что правителю не престало спешить, поэтому я дам ему время. Но слишком долго я ждать не могу.

Акс разложил на столе карту окрестностей и указал пальцем на местность к северу от Таурии. Если смотреть из Черика, то город-государство Хелио располагался к северо-востоку от них через озеро Сом. Они тоже были союзниками Таурии. Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как они объединились и повели войска, чтобы отогнать вторгнувшийся Мефиус.

В настоящее время Хелио был ближе всего к войскам Гарды. Поскольку Эймен, где вышла замуж старшая сестра Акса, пал, то взглянув на карту, можно было легко понять, что Хелио станет следующей целью противника. К северу от Хелио располагалось три или четыре города, но по слухам благородные дамы каждого из этих городов бесследно исчезли. Кажется, что так же, как и Эсмена, они какое-то время страдали от кошмаров. Возможно, из-за этого, а также того, что города располагались не на пути продвижения войск Гарды, они заняли выжидательную позицию. Поскольку это была незначительная сила, едва выживавшая за счёт торговли со странами северного побережья, Акс с самого начала ничего от них не ждал.

Если Хелио падёт, Таурия, несомненно, станет следующей целью. Естественно, просьба от Хелио о формировании единого фронта прибыла больше месяца назад. Однако, как раз в тот момент Акс готовился к захвату Апты и ответ был временно отложен.

А между тем политическая ситуация в Хелио всё ухудшалась и ухудшалась. Король Эрагон пал, сражённый армией Гарды, а город залило кровью от борьбы за престол.

Мне не нужна такая тенденция.

И насчёт этого Акс высказывал озабоченность. Каким бы мощным ни был город-государство, это территория, которая однажды будет принадлежать ему, законному королю. И нынешняя ситуация, когда крошечные силы, не обращающие ни на что, кроме ближайшего будущего, внимания, соревновались друг с другом, его раздражала.

— Так королевская семья была уничтожена? Тогда и название государства может вскоре измениться. Как бы там ни было, нынешний король Джала, что он за человек?

— Человек без способностей. Он хорошо умеет лишь читать выражения людей. Ему просто повезло тем, что все более подходящие титулу люди сами же и привели себя к гибели, — Раван с лёгкостью выдал ответ, но добавил кое-что странное, — но повезло не только Джалу.

— Ты о королеве Марилен? Очевидно, его просто ослепила её красота, вот он и захотел её себе в жёны. А раз она смогла таким образом защитить и своё положение, и власть, то ей действительно повезло.

— Нет, я говорю о самом Хелио. Все те, кто возжелал стать королём, были кровожадными военными. Стань кто-нибудь из них королём, он сосредоточился бы исключительно на организации истощённой армии для противостояния силам Гарды во имя мести за короля Эрагона (а также чтобы развеять клеймо предателя и заполучить поддержку народа) и без сомнений привёл бы государство к саморазрушению. Однако, Джала прекрасно осознаёт, что у него нет никаких способностей к правлению. Даже сейчас он лишь собрал солдат и больше ничего, благодаря чему и сохранил силы, как и мы. Я слышал, что он нанял группу наёмников в семьсот человек, изгнанных из Черика. Если добавить к ним и подкрепление из нашей Таурии, то Хелио так просто не падёт.

— Ха! — ухмыльнулся Акс. — В таком случае это удача ещё и для Таурии? Сегодня вечером Джала будет пить на празднике вместе со своей развратной королевой. Хотя страдающий болезнью Хардрос, несомненно, проведёт свои последние дни, не сумев даже поспать из-за гнева.

Отец Эрагона, Хардрос, тоже был знаком с Аксом со времён войны с Мефиусом. Хардрос был немного старше Акса, но всё равно очень разумным человеком.

Раван тоже подумал об этом и сказал: «Мой лорд ко всем относится высокомерно. И пусть король Хардрос тоже частенько злится на это, он никогда не желал пойти против вас. Хотя я и старше его, но, пожалуй, должен признать его превосходство».

— Я тоже хорошо отношусь к Хардросу. Может, стоит мне его навестить? — спросил Акс. По своей натуре он всегда был импульсивным. Хоть в народе война с Мефиусом и воспринималась как победа Таурии, на самом деле его просто обвели вокруг пальца и избили. Более того сам Акс оказался в плену. И теперь его яркие глаза жаждали победы. Он всегда был вспыльчивым, правителем, который лично руководил войсками в жестоких сражениях.

— Нет, — Раван покачал своей головой на тонкой шее влево и вправо, — Хелио вскоре захлестнёт война. Одни лишь слухи не дадут верной информации о враге. Необходимо получить её из первых рук, поэтому сначала нужно направить шестьсот или около того наёмников. У вас ещё будет время пойти туда лично.

На его слова Акс недовольно фыркнул. Но на самом деле, кое-что Акс не заметил, а Раван специально не сказал ему, поскольку заполучил информацию, которая заставляла его действовать как можно осторожнее.

Командир наёмников Дункан подчинялся пятому армейскому корпусу, возглавляемому Боуваном Тедосом. Ему было тридцать четыре года и таурийцы высоко оценили его умение объединять непослушную кучу наёмников. По слухам, однажды его ждёт продвижение наверх, и он займёт должность лидера корпуса.

У Дункана были причины для раздражения. Созвать наёмников со всех уголков, как и желал правитель-генерал Акс Базган, это конечно хорошо, но даже хоть они уже и превысили нужное количество нанятых человек, люди всё ещё стояли в очереди вне бараков. Наёмники были из самых разных уголков, хотя, естественно, подавляющее большинство из них составляли зердианцы. Но даже зердианцы делились на самых разных: от тех, кто жил в городах, как Таурия, до тех, кто всё ещё кочевал или жил в крошечных горных деревушках.

Но головную боль приносили ему не они, а Адельба, которого уже наняли.

История гласила, что он был потомком телохранителей, служивших королям-варварам Геб. И прибыв в Таурию около шести месяцев назад, он представил себя нескольким командирам.

Он умел. Во всяком случае, хоть он и был довольно худ, но легко управлялся своим длинным мечом и ошеломлял своих противников скоростью. В качестве отборочных тестов проводилось несколько поединков, и Адельба сумел одолеть даже опытных солдат Таурии.

Но при расследовании выяснилось, что изначально он был лидером бандитов. Да и в городе вёл себя ужасно. Он ел и пил, не платя ни монеты, вёл себя грубо с женщинами и вскоре нацелился на солдат из других областей.

Адельба искал службы в войсках государства, но из-за своего прошлого ни один из командиров не согласился принять его. Не имея иного выбора, он стал, так сказать, подпольным телохранителем, тем самым зарабатывая себе на жизнь. И когда Таурия начала широко набирать наёмников, он наконец отказался от вступления в официальную армию и подался к ним.

Благодаря своим навыкам, его взяли на работу. Эта группа отличалась от «воспитанных» солдат. Дункан хвастался тем, что можете включить в корпус наёмников даже людей с какой-нибудь плохой привычкой, а то и двумя. Адельба, конечно, был вором, но он верил, что найдёт способ укротить того. И не прошло и пяти дней как Дункан начал сожалеть о своём решении. На первый взгляд, Адельба не чинил никаких неприятностей. Но на самом деле, лучше бы он это делал, и тогда Дункан смог бы наказать его или выгнать.

Это влияет на моральный дух.

Было несколько неприятных особенностей. Глаза Адельба, которые казалось, смотрели на собеседника сверху вниз, и грубая улыбка, которая появлялась на его лице, когда он сплетничал, влияла на людей. Каждую ночь он звал товарищей-наёмников в бар и то, чего Дункан боялся больше всего, заключалось в том, что неприятная атмосфера вокруг Адельба распространится и на других солдат. Сейчас для Дункана существование Адельба похоже на кость в горле. Обратишь на неё внимание, как тут же раздражение и дискомфорт лишь усилятся.

И это прямо перед важной войной, в которой поставлено на кон само существование Таурии.

Как только война начнётся, будет уже поздно. И он хотел найти причину до тех пор.

Боуван Тедос ранее посетил обеспокоенного Дункана. Сказал, что проверяет тех, кто будет принят в наёмники.

— Есть один способ, которым мы можем воспользоваться. Поскольку нам нужно было набрать определённое количество, то мы приняли всех, до кого смогли дотянуться, но если откажем сейчас всем остальным, то можем пропустить ценных воинов. Как насчёт обмена? Кого-нибудь из уже нанятых поменять на новых?

Боуван Тедос был приёмным сыном великого герцога Хирго Тедоса. И несмотря на свою молодость являлся лидером пятого армейского корпуса. Дункан уважал его за мужественность и удивительную находчивость. Ответив «Да», он сразу же согласился с планом.

На следующий день Дункан лично общался с потенциальными солдатами, чтобы выбрать кого-нибудь из них. Среди ожидающих он встретил человека с необычным внешним видом. Его тело как мечника не было ничем примечательно, но всё его лицо было обмотано повязками. Единственными открытыми частями лица были глаза, рот и кончик носа. И судя по коже, он скорее всего был не зердианцем.

— Что с лицом?

— Он подхватил инфекцию, когда был ребёнком.

Ответил ему не он, а человек, стоящий чуть позади. Он тоже бросался в глаза. Длинные волосы, женоподобные жесты. Хоть и не так как Адельба, но он тоже не понравился Дункану. В Тауране мужчине не престало выглядеть как девушка или подражать женским манерам, даже в творческой деятельности. Единственным исключением были жрицы Бога-Дракона. Даже мужчина мог занять эту должность, если бы поклялся жить как женщина. Поскольку такое разрешалось лишь святым жрицам, то для обычного человека такое поведение считалось «неразумным».

— А, теперь уже всё прошло. Просто он прячет кожу, потому что она покрыта язвами.

— Имя?

После заданного вопроса, нужный ему человек наконец открыл рот. И услышав ответ, Дункан склонил голову в бок.

— Уже слышал такое имя. Оно принадлежит воину из Мефиуса, одним махом одолевшего силы лорда Натока во время сражения при Апте.

— Потому мы и пришли сюда, — снова вмешался женоподобный мужчина, — имя «Орба» вызывает недопонимания в Мефиусе, поэтому сложно свести концы с концами.

Они были странной парой. Кстати, с ними был и ещё один товарищ, но поскольку он был гигантом, возвышающимся над всеми остальными претендентами, то Дункан с самого начала решил, что тот будет одним из кандидатов. Судя по их словам они все были гладиаторами из Мефиуса.

Хо… Смогут ли гладиаторы быть на равных с солдатами Таурана?

Человек в бинтах в основном молчал, а мужчина, похожий на женщину, говорил. Дункан добавил и их в качестве кандидатов на замену, отчасти из-за любопытства, отчасти из-за недоброго желания увидеть, как им зададут трёпку.

Выбрав таким образом около двадцати человек Дункан повёл их в казармы. В противники им он выбрал мечников из числа недавно нанятых. Он намеревался заставить их сражаться один на один, но поскольку число кандидатов превысило его оценки, то противников оказалось на одного меньше.

— Позови Талькота, — приказал он.

Позади казарм пятого армейского корпуса находилось открытое пространство для совместных тренировок с драконами. Мечники выстроились в две линии: на востоке и западе, а Дункан достал складной походный стул и сел на него, чтобы наблюдать за поединками и решать, кто пройдёт, а кто останется.

В правилах не было никаких сложностей. Они могли сражаться как угодно с покрытыми тканью учебными копьями или деревянными мечами и топорами. Никаких доспехов или шлемов. Это было всё равно, что сказать, раз они наняты откуда-то извне, то никого не волнует сломают они себе кости, станут инвалидами или же лишатся жизни из-за недостатка навыков. Тауран был поистине жестоким местом.

— Это…

— Что?

Тем, кто уже выбран, и тем, кто хочет показать себя, чтобы их выбрали, придётся отчаянно сражаться. В такой ситуации не было нужды создавать атмосферу жизни и смерти. Из-за роста армии Гарды в Тауране становилось всё сложнее и сложнее вести обычную жизнь. Несмотря на низкую заработную плату, наёмники получали еду дважды в день и более трёх вёдер воды. Этого было достаточно, чтобы рискнуть жизнью.

Как и ожидал Дункан, гигант по имени Гиллиам ошеломил уже выбранного мечника. Он выбрал деревянный топор, но ему не было нужды его использовать. Уклонившись от горизонтального удара меча противника, Гиллиам врезал своим кулаком, словно валуном, ему в спину. Как только мечника с пеной во рту унесли с поля, начался следующий поединок.

Следующий — денди, ха.

Глаза Дункана улыбнулись.

Это напыщенное лицо несомненно побледнеет от жестокости зердианского стиля боя. Но сожалеть уже поздно. В противники ему Дункан назначил воина, которого он сам оценил как достаточно полезного.

— Начали! — один из людей Дункана стоял между мечниками и махнул своей рукой. После чего поединок начался.

— Что за… — невольно воскликнул Дункан.

В одно мгновение длинноволосый женоподобный паренёк сблизился с противником и выбил меч из его рук. Меч покрутился в воздухе, а затем пронзил землю. Наблюдающие за поединком солдаты непроизвольно выпустили возгласы одобрения, а денди слегка поклонился.

Тц.

Вопреки его ожиданиям, парень оказался умелым мечником и особых возражений против его найма не возникало. Отбор продолжился. Когда осталось всего два или три претендента, наконец-то, прибыл вызванный Талькот.

— Я для чего-то нужен?

Заметно подняв и опустив левое и правое плечо, он подошёл к Дункану. Талькот тоже не был зердианцем. Он утверждал, что был матросом, нанятым одной из прибрежных стран, но Дункан готов был поставить десять к одному, что тот был пиратом, опустошающим те самые страны.

Выражение лица Талькота скисло, когда он узнал о возможности быть заменённым. Он был молод, двадцатисемилетний юноша с небольшой щетиной, и сейчас он попытался полностью избежать столь неприятной темы. Внезапно помассировав грудь, словно она болела, он произнёс:

— Я получил травму на прошлой тренировке. Сразиться я смогу, но восстановление затянется, если переусердствую.

— Что это значит? — угрожающе начал Дункан. Сейчас он сам был похож на капитана пиратского корабля. — Я отдал тебе приказ. Взял меч и готовься.

— Я сильный, капитан. Раз речь идёт о найме и увольнении, для этого есть и более подходящие кандидаты.

Конечно, Талькот был неплох. Его партнёра, нанятого в тоже время, звали Стан. Он выглядел глупым, но прекрасно обращался с оружием. И хотя они были молоды, их карьера наёмников, похоже, была достаточно долгой.

Глаза Талькота лукаво заблестели.

— О, что насчёт Адельба?

— Что?

— Он же хватался, как лично побил несколько солдат Таурии. Нельзя оставить всё как есть, иначе он может посеять семена раздора.

— Но он и так это делает. Если я прикажу ему участвовать в поединках, и он победит, разве он не станет лишь тщеславнее?

Поскольку проскользнуло одно беспокоящее его имя, Дункан заколебался. Чем Талькот и воспользовался, поставив своими словами точку.

— Простите за мои слова, капитан, но этот человек смотрит на вас сверху вниз. Позвать его сюда и приказать ему сразиться без каких-либо сомнений и колебаний — хороший способ показать свою власть капитана. Если он будет жаловаться, то вы сможете спокойно накричать на него. Быть наёмником нелёгкая доля. Если хоть кто-нибудь из них возьмёт «главу» на слабо, то они могут и перестать слушать приказы. Честно говоря, победит он или нет, это не имеет значения.

— Хм-м.

Дункан быстро принял решение и на этот раз приказал своему подчинённому позвать Адельба.

Однако, остался лишь один кандидат. Парень в бинтах.

Чёрт, я должен был поставить против Адельба того великана.

Он не ждал победы человека в бинтах. Как лидер наёмником с почти десятилетним стажем, Дункан прекрасно знал, что навыки Адельба хороши. Но Талькот, скорее всего, прав. Вместо победы или поражения важнее, чтобы тот видел, кто ему отдал приказ.

Длительная пауза в ожидании Адельба была несколько неестественной. И парень в бинтах поглядывал вокруг в раздражении. А затем…

— Капитан. Вы считаете, что непонятно кто сможет заменить меня?

Адельба наконец прибыл. В его маленьких глазах сиял бурный свет. Дункан специально делал вид, будто не замечает его гнева и выпрямился.

— Если говорить о непонятно ком, то и ты тоже один из них.

— О, но думаю, я хорошенько показал своё мастерство тем таурийцам.

В его слабой улыбке проскочила усмешка. Он тихо жаловался, что хотел бы избавиться от досадного неудобства, словно общался с каким-то соседским мальчишкой, но Дункан легкомысленно пожал плечами.

— Хочу своими глазами увидеть.

— Вот как.

Адельба сплюнул. Дункан уже подумал о том, что делать, если тот продолжит жаловаться, но неожиданно Адельба с готовностью согласился. Несомненно, он был очень уверен в своих навыках. Но когда он наконец встал напротив мужчины в бинтах, назвавшим себя Орбой, то сказал:

— Махать куском деревяшки скучно. Настоящее оружие лучше всего, если вы хотите решить, подходит ли этот парень реальному сражению.

Дункан смутился и взглянул на Орбу, который кивнул, безмолвно говоря «никаких проблем».

В конце концов, каждый из них взял длинный таурийский меч. Солнце поднималось всё выше и выше.

Надев свою обычную презрительную улыбку, Адельба встал напротив Орбы.

Недалеко от них Талькот сел на землю и стал наблюдать.

Он ненавидел Адельба. С их первой встречи тот помыкал всеми и говорил приказным тоном, словно все остальные были его подчинёнными или кем-то вроде того. Среди наёмников были и те, кто любил опытного Адельба с его помпезными манерами. Но в глубине души Талькот даже дышать с ним одним воздухом не желал.

Именно поэтому он надеялся увидеть, как Адельба преставится или получит серьёзную травму, но…

Чёрт, никого посильнее что ли не осталось?

Противостоящий ему мужчина был совсем ненадёжен. Более того, внешне он скорее был мальчишкой. Да, конечно, должно быть, он был неплохо подготовлен, но никак не мог бы сравниться с ветераном вроде Адельба.

— Ну, если этот ублюдок сумеет свести всё в бой на близкой дистанции, то шансы есть.

— О, вот ты где, брат.

Тем, кто его позвал, был Стан, друг Талькота, к которому тот относился как к младшему брату. Он был низким, и единственный выдающийся параметр в его внешности — это ширина.

— Что здесь происходит?

— Это известный мефийский гладиатор. Хочешь поставить сегодняшний ужин на парня в бинтах?

— Как-то не верю я в противника Адельба.

— Ты что, это же реально известный наёмник. Слишком многие охотятся на него, вот он и скрывает свою личность.

— О, ясно. Тогда согласен.

Стан по природе своей доверчивый или скорее просто простак. Талькот мысленно показал ему язык. Ну, хоть что-то будет хорошее, даже если Адельба с лёгкостью выиграет.

— Начать!

После слов Дункана поединок начался. Не теряя ни секунды, Адельба яростно атаковал. Один удар, второй. Его неистовые удары падали на Орбу один за другим.

Орба сражался от обороны. Двигался то вправо, то влево, время от времени чуть приседал и принимал удар, а иногда чуть отскакивал и уклонялся от удара. Он не контролировал темп схватки.

В глазах Адельба мерцала жестокость.

— Брат, ты куда?

— Я не настолько прогнил, чтобы спокойно смотреть, как юнцу сносят голову.

— Но поединок, похоже, уже скоро окончится…

— Именно на это я и не хочу смотреть, поэтому…

Когда Талькот заговорил, с тренировочной площадки внезапно раздался шум.

Рефлекторно обернувшись, наёмники увидели, как Адельба ринулся наносить завершающий удар, но его меч лишь пронзил воздух над головой Орбы. А тот внезапно сблизившись с противником нанёс удар навершием меча в нос.

Хлынула кровь, и Адельба упал. Его ноги задёргались, но в себя он так и не пришёл.

— П-поединок окончен! — с удивлением и радостью в голосе закричал Дункан.

— Ох, — Талькот неосознанно схватил Стана за плечи и начал трясти. — Этот парень невероятен! Он уложил Адельба!

— Брат, я выиграл спор.

— Ах, да, ты выиграл!

Не обращая внимания на слова Стана, Талькот махнул рукой и ухмыльнулся прошедшему тест Орбе.

— Я с самого начала верил в тебя. Это я сказал капитану, что ты выглядишь способным и пройдёшь испытание. Так что сегодня ты угощаешь. Ты впервые в Таурии? Я знаю одно хорошее место и могу…

Голос Талькота затих. Сознательно игнорируя его, Орба быстро ушёл из его поля зрения. Но поразительнее всего было то, что он даже не взглянул на Талькота, от чего тот стал красным как рак…

— Э-этот ублюдок, кто он такой?

— Дело плохо, брат. Не начинай бой перед господином Дунканом, — увидев, что Талькот развернулся для преследования, Стан схватил его за руки и прижал их за спиной.

— Не волнуйся, я всё понял. Сегодня я угощаю, брат.

Чёрт, — сопротивляясь желанию бросить ему вслед оскорбления, Талькот посмотрел на уходящую спину Орбы. — Только я подумал, что избавился от одного идиота, так на его место пришёл ублюдок ещё хуже.

Призрак

Призрак

— Похоже, у тебя будут проблемы с женщинами.

Слова были произнесены столь внезапно, что Орба чуть не выплюнул суп изо рта. Сейчас они находились в обеденном зале казарм пятого армейского корпуса. Окликнувшим Орбу человеком с подносом в руках был Стан, который был ниже Орбы, но выделялся своей шириной.

Родом он был из прибрежных стран, но, по-видимому, что-то случилось в то время, поскольку с детства он рос среди кочевников зердианцев. Около пяти или шести лет назад Талькот посетил тот регион и соблазнил его жизнью наёмника.

— Ты предполагаешь это по его внешности? — с явным удовольствием спросил находящийся рядом с Орбой Шику. — Но как ты можешь говорить такое, когда всё его лицо скрыто повязками?

— Ну, дело скорее в блеске в глазах или окружающей атмосфере. Воспитавшая меня старушка была в этом особенно хороша, я же обнаружил в себе такие способности только после того как покинул племя.

На лице Стана были морщины, которые казались совершенно неуместными с учётом того, что парню было около двадцати лет. Благодаря этому когда он молчал, что обычно и бывало, его внешность отдавала достоинством, но вот когда он раскрывал рот, то выглядел простодушным малым.

— И? О каких проблемах с женщинами ты говоришь?

— Ну, я смог бы сказать, увидев чуть больше его лица. Сейчас же есть признаки того, что его судьба связана с аристократками. Тебе стоит быть осторожнее, даже если тебя прямо пригласят в спальню. В данный момент будет не очень хорошо, если ты проведёшь ночь вместе с кем-нибудь из них.

— С кем-нибудь из них?

— Стан, что ты делаешь? — сзади показался Талькот. Также неся поднос, он ударил Стана в спину. — Я говорил тебе сесть. У тебя нет времени на разговоры с мефийцами.

Заявив такое и покосившись на Орбу, они ушли.

— Аристократки, да? — сидящий рядом с Шику Гиллиам безразлично улыбнулся, пока грыз куриную кость. — Если я правильно помню, то ли в Тидане, то ли в Ба Руксе ты спас женщину, которую атаковал дракон. Из того, что я потом слышал, она была имперской принцессой Мефиуса.

— И это не всё. Я же говорил тебе про Орбу, верно?

— Нужно быть сумасшедшим, чтобы поверить в эту чушь.

Гиллиам слышал о том, что Орба был двойником принца Гила. Но поскольку в то время он был далеко от Солона, то, похоже, никак не мог поверить в такую историю. Для начала, из слухов он знал, что гладиатор в маске, Орба, активно действовал внутри имперской гвардии и даже заполучил победу на гладиаторских играх в честь фестиваля-основания.

— Хочешь сказать, он отыгрывал и Орбу и Гила?

После чего он отказался слушать дальше, а Шику частично сдался.

— Не веришь и ладно. Но не говори никому больше.

— Я не настолько глуп, чтобы выставить себя на посмешище.

Вечер только начался, а Гиллиам пил вино словно воду. Прошло уже три дня с тех пор, как их взяли в наёмники. С приближением войны они тренировались и каждого из них проверили, каким оружием и боевым стилем тот хорошо владеет. Но даже несмотря на ежедневные выматывающие тренировки, наёмники оставались всё такими же своенравными.

Я пришёл не в то место, – пришло в голову Орбе, который считал неудобным скрывать лицо. Поскольку он всё отринул, то должен был отправиться на земли, где не было известно имя принца Мефиуса.

— Орба, — произнёс Шику, казалось, понявший его настроение, — я знаю, что ты чувствуешь. Климат и особенности этого региона сильно отличаются от Мефиуса, это уже само по себе тяжело. Да и как только разберёмся с здешней работой, всегда можем пойти куда-нибудь ещё. Может, в следующий раз в прибрежные страны? Ты когда-нибудь видел море?

— А ты нетерпелив, — он планировал притворится серьёзным, но не смог не улыбнутся.

Столовая была заполнена до краёв наёмниками самых разных возрастов и происхождений. Но мефийцы были редки, ведь уже более ста лет между Таурией и Мефиусом не было никаких дипломатических отношений. Если же обратиться к временам Зер Таурана, когда города-государства были объединены под одним флагом, то срок приблизится к двум сотням лет. Проблем не возникало, поскольку здесь собрались наёмники, но если бы столовая использовалась обычными солдатами, то обстоятельства бы для Орбы и его товарищей изменились. Даже если их правитель-генерал Акс Базган и решился внезапно на примирение с Мефиусом, цепь ненависти, копившуюся между странами за долгое время, не так-то просто разорвать.

— Ты есть ты. Должно быть, тебе ненавистно не иметь плана, — когда Гиллиам заговорил, его лицо покраснело. — Ты ведь не особенно заинтересован в наёмничестве, верно? Что ты планировал делать после ухода из имперской гвардии?

— Ну…

— Ну, ничего! Ещё с гладиаторских времён я всё никак не мог понять, о чем ты думаешь. Но теперь мы не гладиаторы, а товарищи, которые будут сражаться плечом к плечу. Будь ты немного дружелюбнее…

— Оо! Не ожидал от тебя такое услышать! Не тебя ли постоянно ругал Таркас за то, что ты всё время влезаешь в неприятности?!

— Заткнись!

Пока те двое спорили, Орба перестал есть и взглянул на тускло освещённый потолок.

Как давно это было? – подумал он.

Прошло не так уж много времени с того момента, как он покинул земли Мефиуса. Не больше двух недель. И всё же вспомнив произошедшее там, он чувствовал, будто это события далёкого прошлого.

Никто из присутствующих, кроме Шику, не знал об этом, да и даже скажи им, то как и Гиллиам они бы, вероятно, не поверили, что Орбе, мальчишке, которому пришлось стать гладиатором и убивать ради развлечения зрителей, довелось стать двойником наследного принца империи Гила Мефиуса и воевать в этой истерзанной войной эпохе.

Это произошло сразу после того, как Мефиус и королевство Гарбера заключили мир после десятилетней войны. Принцессу Вилину Ауэр отправили из Гарберы в качестве невесты для принца Мефиуса, а Орба, надевший на себя личину принца, одолел восставшего великого генерала Рюкона в Гарбере и сорвал запланированный мятеж аристократа Кварка Заата в Мефиусе. Более того, когда Таурия пересекла границу с Мефиусом, он всего лишь с небольшим количество солдат сумел остановить их, воспользовавшись действиями Ноуэ Салзантеса (находчивого гарберского командира, склонившего Заата к восстанию), и заключил мирное соглашение с правителем-генералом Таурии Аксом Базганом.

И никто не знал, где конец его разнообразным действиям. Позже, когда Гарбера и Энде были на пороге открытых боевых действий, Гил проигнорировал приказ императора и отправил подкрепления в Гарберу.

Имя Гила Мефиуса, казалось бы, должно было распространится по всему центральному континенту, но внезапно принц исчез из числа вершителей истории. Он был убит одним из двенадцати генералов Мефиуса, Оубэри Биланом.

…Конечно, поскольку Орба здесь, то это не так. Произошедшее было спланировано ради мести Оубэри за то, что тот сжёг родную деревню Орбы шесть лет назад.

Шесть лет.

Можно сказать, Орба жил лишь ради одной мести.

Ради мести Оубэри, когда жил на улице, сбившись в банду с другими подростками. Ради мести, когда вынужден был опуститься до статуса гладиатора и ходить рука об руку со смертью. Ради мести, когда он внезапно стал двойником наследного принца, благодаря схожести их внешности.

Чёрная кровь, текущая внутри него, мышцы, за эти шесть лет изменившиеся до неузнаваемости, враги, которых он пережил. Всё было исключительно ради уничтожения Оубэри. В некотором смысле, пусть сам бы он и не согласился с этим, это были яркие шесть лет. И пусть он был настолько пропитан тёмной, омерзительной, вязкой кровью, что не мог больше сказать была ли она его или других людей, они были яркими.

И как доказательство, теперь, отомстив Оубэри, он потерял цель в жизни.

Даже быть двойником — всего лишь способ подобраться к Оубэри и тем самым отомстить. И поэтому ему больше не нужно было носить «маску» принца. Именно ради этих двух целей: сбросить Оубэри в глубины ада и исчезновения принца, Орба и придумал убийство Гила Мефиуса.

И с тех пор прошло две недели.

Хоть Орба и ушёл вместе с Шику и Гиллиамом, когда они подались на запад, чтобы стать наёмниками, как и заметил Гиллиам, это не то, чего он сам в действительности желал.

Теперь, после стольких лет…

Если бы он стал солдатом, которому нужно убивать, то что бы он с этого получил? Ему не хотелось держать меч. Но Орба не знал иного способа выжить. За эти короткие две недели он понял, что на самом деле не умеет ничего, кроме как сражаться. Так получилось, потому что у него не было иного способа выжить.

Таурия, или вернее весь регион Тауран, на грани кризиса из-за войск таинственного колдуна, называющего себя Гардой. Слухи о нём пошли ещё тогда, когда Орба был двойником принца. В то время он был всего лишь неопознанной угрозой, появившейся на северо-западе, а теперь же его войска в скором времени подберутся к Таурии.

Я в восторге лишь потому, что всё ещё хочу быть героем? Официально поступить на службу в Таурии, затем возвысится, совершая одно достижение за другим?

Как мечта, о которой он грезил в детстве, — достичь всего лишь своим мечом… И, хотя это были лишь планы на будущее, Орба совсем не чувствовал себя радостным.

— Ты очень странный парень, — сказал Гиллиам.

— Что?

— Даже когда мы были гладиаторами, твой взгляд не был столь мрачен как сейчас. Вернее, ты словно в отчаянии от того, что твою свободу сковали. Рядом с тобой даже ликёр в глотку не лезет. Давай уже побыстрее возвращайся в комнату, парень.

— Так и сделаю.

Как только он грубо бросил эти слова через плечо и уже собирался встать…

— Это ты одолел Адельба?

Боуван.

Когда Боуван Тедос, командующий пятым армейским корпусом окликнул его, его первым желанием было отвернуться. Поскольку они встречались ранее, когда Орба носил «маску» принца.

— Это он, генерал.

Шику и остальные попытались встать, чтобы проявить уважение, но Боуван рукой остановил их. Среди шести присутствующих единственный законный «генерал» — Боуван. И хоть он и был молод, но его поведение придавало ему достоинства.

— Ясно. Действительно, даже представить не могу, как выглядит его лицо. Под этими повязками действительно всё так ужасно?

— Лицо изуродовало болезнью, когда я был ещё ребёнком.

— Позволь взглянуть. Хоть немного.

— …

— Что-то не так?

Хоть он и задал вопрос спокойным тоном, глаза Боувана были столь же остры, как у ястреба.

Откажу и он может посчитать меня шпионом или кем-то в этом духе, – интуитивно почувствовал Орба.

Естественно, наёмник, что не показывает своего лица, подозрителен. Пока Шику и Гиллиам молча смотрели на него, Орба поднял руки к бинтам. И как только он начал развязывать их…

— А, всё в порядке. Прошу прощения, — подняв руку, Боуван остановил его. Не сказав ни слова, Орба начал вновь заматывать лицо. Шику намазал повязки купленным подозрительным лекарством, что окрасило кожу в красный. Похоже, Боуван сразу же заметил это.

— И всё же, ты выглядишь довольно хилым для поля боя. Говоришь, твоё имя Орба? Ты напоминаешь мне мефийского гладиатора. Думаю, тебе стоит носить маску.

После чего весело добавил «угощу-ка я тебя» и направился на кухню. В основном вся еда там была бесплатной, но заплатив можно получить порции побольше или же купить алкоголь.

— Хм-м, достойный человек, — усмехнулся Шику. — Орба, не думаешь, что сейчас он производит другое впечатление по сравнению с тем временем, когда ты встретился с ним как принц.

— Возможно.

В этот момент примчался ещё один человек. Это был вооружённый солдат, носивший форму внутренней стражи замка. Опознав Орбу и остальных, он остановился.

— О, вы ведь нанятые мефийцы? — подошёл и спросил он.

Услышав «мефийцы», Гиллиам поморщился. Поскольку прежде они были врагами таурийцев, могло статься так, что солдат пришёл, чтобы подраться или же из-за их рабского прошлого. Как бы там ни было, он не хотел быть заклеймённым как «мефиец».

— Тебе от нас что-то нужно? — задал вопрос Шику.

— Нет, это… А, генерал Боуван.

— В чём дело?

Когда генерал с бутылкой вина вернулся к ним, солдат вытянулся по струнке и произнёс имя, которого никто не ожидал услышать.

— Н-ничего. Просто леди Эсмена…

— Принцесса?

— Да. Услышав о прибытие мефийцев, принцесса заявила, что непременно желает увидеться с ними.

— З-зачем?

— Мне не сообщали, но это необычно, чтобы принцесса что-то требовала. Кроме того, поскольку леди Эсмена провела несколько дней запершись в комнате, я бы хотел по возможности исполнить её желание.

— Мефиус, да? — по каким-то причинам Боуван горько закусил губу. — Позвать этих наёмников лишь потому, что они мефийцы?

— Э?

— Нет, ничего. И что думаете? Принцесса нашего государства желает встретиться с вами.

— Мы всё-таки ещё не так давно были гладиаторами. Встретиться лицом к лицу со столь благородным человеком… — Шику уже собирался отказаться, как…

— Если уже речь о благородных, разве мы не служили в имперской гвардии наследного принца Мефиуса? — вступил в разговор Гиллиам. Он посчитал, что такой возможностью не стоит разбрасываться.

И-идиот!

Пока Шики глядел на него, Боуван раскрыл глаза от удивления.

— Что? Имперская гвардия?

— Н-нет, это так, временно было, — без промедления попытался прикрыть их Шику, — нас приметил принц и мы приняли участие в битве за крепость Заим. Получив награду, мы сразу же покинули Мефиус, поэтому не можем зваться имперскими стражами.

Какое-то время Боуван провёл в задумчивости, а после…

— Понятно. Эй, проведи их.

— Да, сэр, — солдат почтительно повиновался. И вот так желание Орбы и остальных даже не учитывалось.

Эсмена?

Имя девушки проскользнуло в разуме Орбы. Она была дочерью Акса Базгана, правителя-генерала Таурии. Кроме того, она два или три раза встречалась с принцем Гилом лицом к лицу.

Он должен был отпустить своё прошлое в качестве принца. И всё же чувствовал себя странно сентиментальным.

Я так и знал, что попал не в то место.

— Эй, он-то прав оказался, — тихо сказал Гиллиам, когда они покидали столовую, — я про предсказания того наёмника. Он ведь сказал, что твоя судьба связана с аристократками.

— Строго говоря, — сказал им солдат, — без разрешения лорда посторонних нельзя пускать в резиденцию принцессы. Это особый случай.

Отодвинув занавес и продолжив путь по коридору, они подошли к отделённой от главного здания секции. По обеим сторонам дороги, по которой шли наёмники, располагались разные люди. Но они, хоть естественно и заметили необычный вид Орбы, никоим образом им не мешали.

— Принцесса, я привёл их. Наёмников из Мефиуса.

Жилая комната принцессы оказалась куда проще, чем он ожидал. Когда Эсмена Базган прошла через дверь, которая, похоже, вела в её спальню, жалящая боль пронзила Орбу.

Она осунулась, – таковы были его первые мысли при встрече с девушкой, которую он не видел около месяца. Её полные щёки впали, сверкающие от любопытства глаза были омрачены, а кожа побледнела.

Они поклонились. По пути Шику завязал волосы повыше. Прежде ему довелось участвовать в представлении с мечами перед Эсменой. Как и в те дни, когда в бытности гладиатором он носил макияж, просто изменив причёску, он производил совсем иное впечатление. Так он собирался избежать того, чтобы его вспомнили.

— Благодарю, что согласились прибыть сюда, — девушка улыбнулась, но словно как-то без энергии.

Солнечная комната всегда была тёплой и приятной, но теперь из-за ставен эта атмосфера полностью исчезла.

— Прошу, устраивайтесь поудобнее. Вы успели поесть? Я могу попросить чего-нибудь приготовить.

— Пожалуйста, не беспокойтесь о нас, — первым ответил Шику, чтобы Гиллиам не успел попросить алкоголя.

Когда солдат, который привёл их сюда, добавил: Похоже, они были имперскими стражами наследного принца, — выражение лица Эсмены изменилось.

— Так значит вы встречались с Его Высочеством Гилом? — с энтузиазмом спросила она.

С этого момента Эсмена набросилась на них с вопросами. Пока это касалось наследного принца, ей были любопытны любые самые тривиальные детали. Естественно, на большинство вопросов ей отвечал Шику. Эсмена слушала, затаив дыхание, словно маленькая девочка, слушающая героические истории о Гиле Мефиусе от матери. Особенно глубокое впечатление на неё произвёл рассказ о том, как принц спас рабов от казни, когда их ложно обвинили в разжигании беспорядков в долине Сейрин.

— Ах, какой добрый человек…

— Верно. Он был немногословным, иногда возникали недопонимания, но он был по-настоящему великодушным человеком.

— Знаю. Он не расхаживал как великий герой с множеством достижений и не кичился этим, а был добрым человеком с застенчивой улыбкой. Как-то и меня коснулись его добрые слова.

Она собиралась с улыбкой кивнуть головой, когда выражение лица девушки внезапно омрачилось. Она опустила глаза, которые ещё мгновение назад были полны жизни, а её плечи опали. Её длинные волосы свисали вниз по обеим сторонам от лица и сейчас она выглядела словно марионетка, лишившаяся своих нитей.

— П-принцесса, принцесса.

Заботившиеся о ней служанки бросились к девушке. Пока её поддерживали за плечи, Эсмена вытерла слёзы.

— Я в порядке, спасибо, — когда служанки отступили, Эсмена слабо улыбнулась, — я всё время молила Бога-Дракона о том, чтобы он был жив и предстал передо мной. Слушая ваши рассказы, я подумала, что это немного детское желание. Но я верю. Верю, что принц, несомненно, жив и скрылся, чтобы вершить свои великие деяния…

Причиной, почему Эсмена прервалась, являлся услышанный ею сдавленный смех, совершенно не соответствующий ситуации. Вздрогнув, Шику и Гиллиам обернулись. Тихий смех исходил от опустившего лицо вниз Орбы и ошеломил Эсмену.

— Ч-что смешного?

— Разве ваши предположения не смешны? Принц Гил жив? Он умер. В Апте, из-за хитрости этого идиота-генерала Оубэри.

— Я-я слышала об этом, но принц…

— Нет, не был ли принц столь же глуп? Он ведь даже не сумел узреть предательство своего подчинённого?! А насчёт слов о великом герое, позвольте мне смиренно сказать, принцесса, вы его переоцениваете.

— О-Орба…

Не обращая внимания на прошёптанные слова Шику, Орба продолжил.

— Принц не спасал рабов из-за своей доброты или чего в этом духе. Это просто бред. Он смотрел на рабов сверху вниз и их жизни ничего для него не значили. Всего лишь жуки, приземлившиеся ему на руку и которым повезло, ведь у него было хорошее настроение, и он стряхнул их, не раздавив. Это всего лишь прихоть.

— Т-ты…

Задыхаясь, Эсмена попыталась встать. Но уже давно она не вкладывала в свои действия все силы, а потому у неё очень быстро закружилась голова. Она бессознательно стряхнула руки служанки, попытавшейся поддержать её.

— Т-ты ведь тоже был спасён принцем. И при этом говоришь столь презрительно…

— Я ненавижу его. Ненавижу человека, известного как наследный принц Мефиуса, Гил Мефиус. Этого хитрого, скрытного софиста, никогда не раскрывавшего никому своих мыслей и чувств. Он всегда словно хранил какую-то тайну. Прошу прощения, но что принцесса о нём знает? Он не заслуживает ни одной вашей слезинки. Такого человека нужно просто забыть.

— Т-ты… ты!

Служанки оказались поражены до глубины души, когда Эсмена схватила со стола вазу и изо всех сил бросила её в Орбу.

С громким звуком ваза разбилась.

— Принцесса!

— Отвратительный человек! Уходи, убирайся сейчас же! Такого наглеца мои покои больше не потерпят!

— Принцесса, принцесса. Прошу успокойтесь, это вредно для вашего здоровья. Ох, Милли, скорее позови врача.

— Со мной всё нормально. Этот человек… Он… он!..

Лицо Эсмены покраснело настолько, что сложно было поверить, что оно ещё совсем недавно было бледным. А её стальные серые глаза полные слёз пылали от гнева.

— Честно говоря, какая же вы сложная. Вы ведь сами попросили рассказать о Гиле, вот я и заговорил честно…

— Орба, хватит уже! Давай, сюда!

Шику поспешил сбежать из комнаты, внезапно наполнившейся шумом, отчего стражники у двери стояли, раскрыв рты.

— Что могло заставить принцессу так закричать?

— Просто небольшое волнение. Хорошо, пойдём, Орба. Уже комендантский час, начальник казарм нас хорошенько обругает.

После того как трое мефийцев спешно ушли, Эсмена прильнула к одной из своих горничных и громко заплакала. Крепко обнимая её за плечи, служанки переглянулись.

Наконец-то…

Наконец-то, она заплакала.

Всё это время уединившись в своей комнате и сидя в одиночестве, она не плакала и не смеялась. Не питалась должным образом, почти не передвигалась по комнате, словно стала частью наполнявшей комнату мебели. Поскольку Эсмена всегда радовала присутствующих своей улыбкой невзирая на их происхождение, то когда сердце их госпожи чуть ли не «остановилось», казалось, словно сама комната потеряла свою живость и оказалась накрыта зловещей тенью. Происходящее раздирало души присматривающих за госпожой служанок.

Но теперь её чувства вновь всколыхнулись, и она ревела как ребёнок.

Пока служанки придерживали девушку за плечи и поглаживали её по спине, из их глаз тоже потекли слёзы.

— Ты полный идиот! — толкнул по плечу Орбу Гиллиам.

Идя перед ним, Орба покачнулся, но продолжил идти дальше, даже не обернувшись.

— Если бы принцесса отметила нас своей благосклонностью, и если бы мы выделились в предстоящей кампании, то получили бы предложение получше, чем быть обычными наёмниками. Шику, приглашать его вместе с нами было ошибкой. Мы должны расстаться с ним прямо сейчас!

— Хватит причитать, заткнись.

— Что? Может, перед тем как мы расстанемся я ещё и помогу тебе с головой попрощаться?

— Ну, ну. А насчёт благосклонности принцессы, Гиллиам, ты был так напряжён, что и слова вымолвить не смог. Останься мы там ещё немного, и ты бы задохнулся там.

— З-заткнись!

— Орба, — позвал его немного иным тоном Шику, идущий позади. На что Орба лишь повернул голову, оставив без ответа, — ты, принцесса Эсмена…

— Что?

— А, нет, ничего.

Орба подозрительно нахмурился, но тут же развернулся обратно.

Наблюдая за спиной парня, Шику о чём-то задумался.

Увидев изнурённую принцессу, увидев, как счастливо она погрузилась в рассказы о принце, естественно, Орба не смог остаться равнодушным.

Возможно, Орба наложил на неё чей-то иной образ, – подумал Шику.

Как только в Таурии садилось солнце, дневное тепло рассеивалось невероятно быстро, и, хотя они и оставались на тех же землях, что и днём, теперь там было неприятно холодно. По обеим сторонам улицы предлагающие еду и напитки магазины начали вешать лампы.

Гиллиам ещё долгое время продолжал жаловаться.

Примерно в это же время Акс созвал своих офицеров на совещание.

Формирование подкрепления для Хелио наконец было подтверждено. И возглавил его Боуван Тедос. Вместе с ним направятся и присоединившиеся к пятому армейскому корпусу наёмники.

— Хоть Хелио и планирует принять подкрепление отовсюду, но политическая ситуация там нестабильна, — сказал Акс. Получая приказ, Боуван стоял смирно. — Всё может рухнуть из-за любой мелочи. Не ошибайся при чтении ситуации, Боуван. Если нужно отступить, отступай. Время сражаться до победного конца ещё не пришло.

— Да, сэр.

Боуван впервые командовал целыми шестью сотнями солдат. Его юное лицо покраснело и казалось, что в груди у него уже бьют барабаны войны.

После того как офицеры ушли, рука Акса потянулась к поясу, а затем остановилась. Была у него давняя привычка, во время волнения бить по ладони веером, висевшим на поясе.

— А теперь, — прорычал Акс с таким свирепым выражением лица, словно противник был прямо перед ним, ожидавшему в комнате стратегу Равану, — этот чёртов самозванец, притворяющийся Гардой. Даже если он и обманул других правителей, меня он не проведёт. Я, несомненно, разоблачу его!

Раван не ответил. На столе, использовавшимся для военного совета, лежали письма изо всех городов-государств. Просьбы о подкреплении и призывы к совместной борьбе, каждое государство предпринимало шаги для противостояния армии Гарды. Но среди этих писем до сих пор не было сообщения от Черика.

С тех пор как Орба стал наёмником Таурии прошло девять дней.

Войска под командованием Боувана прошли сквозь врата города. Среди них были и наёмники, представлявшие собой армию с доспехами и оружием.

Они шли по главной дороге, поддерживающейся ещё со времён Зер Таурана, и двигались прямо к Хелио на северо-запад. Поскольку в Тауране получить эфир можно было лишь за счёт покупок его у прибрежных стран, то в войске было мало авиации. В этот раз Таурия не отправляла войска на кораблях, и даже пусть они и взяли с собой восемь кораблей, но каждый из них в разобранном состоянии тащили драконы среднего размера. Аналогично и с пушками.

С их скоростью солдатам понадобится четыре дня для того, чтобы добраться до Хелио. На ночь они развернули палатки и установили лагерь вдоль дороги.

Пока другие солдаты собирались возле костров или проводили время за азартными играми, Орба молча сидел, прислонившись спиной к дереву. Увидев его, проходящий мимо Талькот насмешливо произнёс:

— О, мистер забинтованный-мечник-ставший-мечником-в-маске. Мечом ты, похоже, владеешь, а что насчёт этого?

Он показал колоду карт, но Орба лишь снова проигнорировал его.

— Тц, — Талькот поморщился и ушёл. У Орбы не было особой ненависти или отвращения к Талькоту, но и болтать с ним он не желал.

Кстати, сейчас Орба был в маске, которую получил от Дункана. Маска скрывала его лицо от глаз до носа. Область возле рта в отличие от тигриной маски, которую он прежде носил — точнее проклятой маски, которую на него надели — была открыта.

Возле дороги располагались руины маленького форта. Несомненно, они датируются эпохой Зер Таурана, и поскольку внутри ещё оставались целыми потолки и стены, то офицеры использовали форт для ночёвки. Орба догадался о принадлежности руин к Зер Таурану не из-за возраста здания, а прежде всего потому что ныне в Тауране невозможно построить замок или крепость вдоль дороги.

— …О, почему так?

Будучи наследным принцем, он подробно изучил этот вопрос благодаря Динну, его пажу, продемонстрировавшему солидную эрудицию. В тот раз Динн с гордостью прочитал ему лекцию.

— Всё потому, что общественные дороги со времён Зер Таурана стали торговыми маршрутами с прибрежными странами. Регион Тауран мало контактирует с иными государствами, поэтому перережь им торговые пути, так это сразу станет вопросом жизни и смерти.

— Взять, к примеру, Таурию, самую дальнюю от побережья провинцию. Если государство-противник заблокирует торговый путь, это очевидное стратегическое преимущество, да?

— Верно, но у них есть общее осознания прежнего единства. Для иностранцев это достаточно странно, но даже если ещё вчера они лишь сражались и лили кровь друг друга, напади на них кто-то извне, они объединятся и станут как один ради того, чтобы отбросить врага. Именно это и произошло с Мефиусом, потому что даже несмотря на споры, у них сильное чувство единства.

— Ясно. Если кто-то начнёт использовать запрет на торговлю в качестве военной тактики, то и другие города-государства сделают то же самое. И тогда весь регион ослабнет, а затем и помрёт с голоду. К тому же, разве негласное соглашение о защите торговых маршрутов не упрощает жизнь во время вторжения других государств?

— Совершенно верно.

Орба упомянул о том, о чём уже как-то прежде читал, и Динн, немного оскорблённый лишением редкой возможности блеснуть знаниями, продолжил.

— Только вместо негласного соглашения стоит скорее назвать это абсолютным запретом. Говорят, дороги были благословлены Богом-Драконом, которому поклонялись в эпоху Зер Таурана. И если атаковать идущий по ним караван или заблокировать путь, то вас одновременно атакуют все остальные государства. Кроме того, каждый город-государство обладает правами над дорогами ради их защиты от бандитов.

И всё же…

Это не меняло того факта, что западный Тауран — по сути, мир, где выживают лишь сильнейшие. Нередко королевские родословные сменялись за одно-два поколения, или даже вор становился королём. Так как долго эти неписанные законы продолжат соблюдаться? Согласно истории, когда Мефиус напал на Таурию десять лет назад, Раван Дол написал обращение и каким-то образом объединил другие государства, хоть они и не хотели ничего делать.

Прошло много времени с тех пор, как Тауран потерял своего короля. Возможно, на этой земле законы и влияние времён Зер Таурана уже исчезли.

— О чём размышляешь?

Когда Орбу окликнули, он поднял голову и обнаружил стоящего рядом Стана. Не спрашивая разрешения, тот уселся рядом. С такого близкого расстояния его руки и ноги выглядели короткими, но при этом толстыми как брёвна.

— Вот, — он протянул маленькую бутылку Орбе. Тот собирался отказаться, но, — это не алкоголь, — сказал Стан, — мёд. Он довольно редок в этих краях. Выиграл вчера в карты.

Обычно Орба проигнорировал бы его, но несмотря на свой суровый облик, этот человек по имени Стан был необычно дружелюбным. В итоге не отказывая ему, Орба просто взял бутылку, зачерпнул пальцем мёду и облизал его.

Стан с усмешкой сделал то же самое. Его и так всегда узкие глаза сузились ещё сильнее, когда он улыбнулся.

— И всё же каждый раз глядя на тебя я понимаю, что у тебя очень странное лицо.

— Ты можешь сказать это, даже несмотря на мою маску?

— В моём случае я скорее вижу «цвет». Хм, не могу чётко объяснить, но, эм, у такого-то человека такой-то цвет, а значит у него вот такой-то характер, или вот он иногда выглядит синим, а значит, с ним вскоре случится что-то плохое. Как-то так.

— Это всего лишь обычная интуиция, верно? — коротко произнёс Орба. Стан был невозмутим.

— Не стоит относиться к этому столь легкомысленно. На поле боя, например, я никогда не приближаюсь к человеку, который выглядит синим. Потому что это значит, что в бою с ним произойдёт что-то плохое, а значит, скорее всего, он умрёт. На самом деле, шанс того, что он не вернётся, довольно высок. Благодаря этому я и выжил на поле боя. Я вообще-то не так уж умел.

— Ты говорил, что тебя воспитали кочевники.

В душе Орбы что-то щёлкнуло. С тех пор как он покинул Мефиус его редко что интересовало.

— Каждый таурийский кочевник на такое способен?

— Нет-нет, — улыбнулся Стан, облизывая другой палец с мёдом, — они ничем не отличаются от городских жителей.

— А что насчёт тех, кто невероятно хорош в обращении с драконами? Тех, кто может успокоить разъярённого дракона всего лишь простым касанием. Они ведь могут слышать «голос» или как там его.

— О чём ты?

— Если не знаешь, то не забивай себе голову.

В отличие от Стана, чьё любопытство оказалось возбуждено, Орба, наоборот потеряв интерес, отвернулся.

— Действительно невероятная история. «Голос» дракона, да? Если говорить о жителях деревни Барбария, то и такое может быть возможно.

— Барбария? [✱]Барбария — земля варваров

— Да, — кивнул Стан и продолжил. — К северу от Хелио находится озеро Круан. Говорят, в тех окрестностях расположена легендарная деревня. А ещё говорят, что с древних времён, куда древнее эпохи Зер Таурана, те люди поклонялись Богу-Дракону. До прибытия наших предков из космоса они уже жили здесь. Вроде как они изначальные жители этой планеты.

— Также существует теория, что клан драконорождённых — деградировавшая форма Бога-Дракона.

— О? Оставлю-ка я эту сложную дискуссию учёным, но как бы там ни было эти изначальные жители проиграли в войне с человечеством и исчезли, но похоже они обосновались в этой деревне Барбария.

— В мире много авантюристов и исследователей, блуждающих в поисках выживших драконорождённых. Поэтому думаю достаточно людей слышало об этой легенде. Трудно поверить, что её так и не нашли.

— В том-то и дело. Зердианцы почти никогда не приближаются к озеру. Истории из эпохи Зер Таурана утверждают, что это земли Бога-Дракона. Можно сказать, священное место для зердианцев. Давным-давно то ли генерал, то ли король, нацелившись на восточную часть Таурана, подумал, что место удобное, никто ведь из зердианцев не приблизится к нему, не построит крепость и не контролирует территорию возле озера. Очевидно, он отправился, чтобы сделать озеро передовой базой для захвата Таурана, но вскоре крепость исчезла, словно мираж. Её не сожгли, она не была неожиданно атакована, просто бесследно исчезла.

— О?

— Гарда, — Стан сделал небольшую паузу, — я не знаю, тот ли это человек, с которым мы будем сражаться, или нет, но Гарда, о котором я говорю, был священником веры Бога-Дракона времён Зер Таурана. Говорили, что раз в год Гарда освящал храм Зер Илиаса. Ну, на самом деле он приносил жертвоприношения, отбирал сотню людей и топил их в озере.

Орба вовсе не был суеверным, но по какой-то причине нежно касающейся его кожи ветер тревожил.

— О, вспомнил, это, конечно, просто легенда, но вроде бы в Барбарии есть люди, известные как жрицы драконов. Правда не знаю, те ли это люди, что слышат «голос» драконов, о которых ты упоминал.

— Ясно.

После этого Стан поведал как река, берущая своё начало в озере Круан, стала Водой Жизни для жителей Хелио. Для них, как зердианцев, благословение, полученное от священной земли Круан, то, чем они сильно гордятся.

Слушая разные легенды, Орба огляделся.

Оставленные прислонёнными к камням или на земле мечи и копья тускло сверкали от пламени костров. Непрекращающиеся разговоры с сильным западным акцентом. Несколько животный запах, характерный для собравшихся вместе людей, напоминал Орбе о его гладиаторских днях. А затем послышался голос Талькота, звучащий словно крик.

— Эх, — Стан встал, — снова. Он достаточно умён, правда немного вспыльчив. Пойду я.

Когда Стан ушёл, Орба вытащил выданное ему одеяло и улёгся спать. Ощущение маски, касающейся земли, невероятно удручало.

Когда он закрыл глаза, перед ним промелькнула измождённая улыбка Эсмены Базган. Она быстро наложилась на кого-то другого, и Орба не смог привести свои чувства в порядок.

Я должен пойти куда-то дальше, – подумал он.

В земли, где никто не знал об Орбе или внешности наследного принца, туда, где никого не знал и он сам. В земли, где он никогда не услышит знакомых имён или названий государств.

Войска отправились на север вдоль вершины Бергана. Простирающиеся к востоку от неё равнины были усеяны деревнями, не принадлежащими ни одному из государств, а также являлись нейтральной областью и границей с Мефиусом. На вершине был построен форт, наблюдающий за востоком и югом и защищающий границу ото всех, кто пытался прорваться сквозь горы.

По мере того как вершина отдалялась, в поле зрения начали появляться внешние стены Хелио. Перед воротами их ожидала колонна разукрашенных всадников. Боуван послал вперёд гонца на лошади и вскоре всем войскам Таурии позволили войти в город.

Выстроившиеся на улицах люди радостно приветствовали подкрепление.

— Итак, Акс, ты наконец оторвал свою тяжёлую задницу? — произнёс человек, наблюдающий за происходящим с вершины башни.

Высокая и тощая фигура пригладила волосы и усы. На первый взгляд он выглядел щеглом, но всё его тело излучало энергию дикого зверя. Он носил необычную для запада официальную одежду поверх доспехов, полностью закрывающих его руки и ноги.

— Довольно неплохое число солдат. Так ты запаниковал, осознав, что если падёт этот город, то следующим будешь ты? Ну, неважно, мы окажем тебе самый сердечный приём.

Хоть он и говорил столь высокомерно, словно король, но гражданином Хелио он не был. Его звали Грейган, и он был командиром наёмников из союзного государства Черик. Безудержно пронёсшись по полю боя, убив врагов и изнасиловав женщин, он при необходимости силой подчинял себе союзные деревни и основывал там базу. Такова была слава Грейгана, лидера наёмников «Алые соколы».

Однако, своими действами он пересёк черту, разругался с королём Ямкой Вторым и был изгнан из Черика. В этот раз он захватил с собой не только своих наёмников, но и часть солдат регулярной армии Черика. Так что по слухам он покинул город-государство с более чем семью сотнями людей.

Естественно, чтобы прокормить такую прорву солдат, требовалось сразу же наняться к кому-то другому. К счастью, для него весь регион Тауран находился посреди вторжения войск Гарды, и все государства стремились усилить войска. Таким образом, Грейган прибыл сюда, в Хелио.

После полного уничтожения подкрепления, отправленного в Эймен, и начавшихся позже гражданских волнений у Хелио осталось очень мало регулярных войск. И только ставший королём Джала без колебаний принял у себя отряд Грейгана, пообещав им высокую награду.

С тех пор Грейган взял на себя почти всё управление военными делами. А его люди вели себя так, словно весь город уже принадлежал им.

Говорили, что Грейган был сиротой, рождённым проституткой и выношенный на поле боя. Когда он пил, то всегда говорил о своём собственном рождении со смесью тщеславия и самоиронии.

— Я человек, рождённый на поле боя, и тот, кто на этом самом поле боя и умрёт.

Таким был человек, который, глядя на марширующих солдат Таурии из окна башни, задал ожидающему позади него вопрос:

— Когда вы узнаете, какими силами оперирует Гарда?

Как житель пустыни, он носил на голове ткань, закреплённую там с помощью кольца. Хоть его черты и были словно выточены, он был настолько худым, словно исхудал от болезни.

— Мы начнём действовать через неделю, — его грубый голос напоминал зловещий шум изготовившейся пустынной змеи.

— В самом деле? — Грейган плюнул на один из пальцев и разгладил им свои усы. — Эти проклятые таурийцы по-прежнему выставляют себя в роли законных потомков Зер Таурана, но поможет ли им их старомодная гордость в сражении? Я обязательно прослежу за ними.

Хелио

Хелио

Во время марша до Орбы доходили разные слухи о Хелио. В отличие от того времени, когда он был принцем, сейчас Орба не проявлял активность в сборе информации, но беседы солдат сами достигали его ушей.

Король Эрагон из Хелио месяц назад отправил подкрепление в Эймен и погиб в бою.

После чего, как только эта информация дошла до высокородных дворян-вассалов, те внезапно мобилизовали солдат. И месть за своего короля, а также противостояние армии Гарды не причина для этого. Они арестовали всех тех, кто обладал королевской кровью и восстали, сами пытаясь стать правителем города. Подавленный смертью своего сына, Хардрос проявил халатность и был схвачен самым первым.

Ещё до того, как армия вторжения достигла города, королевский двор искупался в крови. Те, кто противостоял восстанию, те, кто следовал духу эпохи и принимал в восстании самое непосредственное участие, все главные вассалы Хелио ополчились друг на друга, и многие талантливые люди расстались с жизнью.

И посреди этих потрясений пропал девятилетний сын Эрагона, Родзи. Он не был ребёнком королевы Марилен, ведь она не сумела дать королю детей. Родзи был рождён наложницей короля, Титой.

Когда глупое, чудовищное противостояние подошло к концу, победителем оказался человек по имени Джала. Он занимал позицию заместителя руководителя по финансовым вопросам, но оставил после себя такое слабое впечатление, что, услышав его имя, люди ни сразу и вспомнят его лицо.

Джала был на стороне восставших. Но когда возглавлявший восстание человек уже собирался занять трон, тот внезапно предал и обезглавил его. После падения главных действующих лиц Джала получил всю выгоду почти не прилагая усилий.

— Похоже, всем тайно заправляла Марилен, — сплетничали солдаты.

Не только действия Джала, но даже само восстание могло быть частью разработанной Марилен стратегии. Ведь затем Марилен, которая должна была оплакивать своего мужа, с готовностью стала женой мятежника, предавшего королевскую семью Хелио.

— Эта женщина прибыла из Черика, и король Черика её старший брат. Она специально водрузила на престол подобного Джалу человека, чтобы спокойно манипулировать им.

Кроме того, ходили ещё и слухи, что Марилен могла убить сына Эрагона Родзи, а также его мать, наложницу Титу, чьё местонахождение было неизвестно.

Поэтому люди думали о связях между Марилен и её родиной, но тем не менее, сейчас, когда к Хелио приближалась настоящая угроза, из Черика не было отправлено ни солдата. Ходили разные теории, но преобладало мнение, что всё из-за Грейгана.

Он являлся командиром наёмных сил Черика, но вызвал недовольство короля Ямки Второго и был изгнан из города. После чего именно Джала за огромные деньги нанял этого человека. Говорили, что именно из-за этого разъярённый Ямка отложил отправку подкрепления в Хелио.

Череда стратегий и предательств, да?

Даже пусть он и считал, что происходящее не имеет к нему никакого отношения, ведь он решил стать наёмником, Орба не мог не подумать о происходящем, когда проходил через ворота и наблюдал за лицами людей, выстроившихся на улицах.

Жертвами всегда был бессильный простой люд. Какой-то мальчишка смотрел на Орбу, когда тот проходил мимо. На его худом теле была потрёпанная и немного грязная одежда, но в глазах, наблюдавших за солдатами, сквозила надежда и тоска. Орба спешно отвёл взгляд. Мальчик был таким же как и он сам когда-то.

По сравнению с Таурией, Хелио был на удивление пыльным. О дорогах не заботились и по обеим сторонам улиц располагались простые каменные дома. По углам улиц выделялись палатки и телеги с едой.

Орба, Шику и Гиллиам прогуливались незадолго до заката.

Они прибыли в качестве подкрепления в другую провинцию. Регулярному войску естественно, но даже наёмникам навязывали жёсткую дисциплину. В другой провинции им не разрешали даже пить, поскольку спровоцируй граждане или военные другого государства ссору, это могло бы вызвать дипломатические проблемы.

Тем не менее, командир отряда, в котором они втроём состояли, был нерешительным человеком. Группу наёмников разделили и хоть Орбе с остальными были назначены незанятые дома для проживания, их командир не выдавал им каких-то строгих предупреждений.

— Я сделаю перекличку перед отбоем. Вернитесь до этого, — вот и всё, что он сказал. После чего чувствуя себя неуютно первым куда-то направился.

— Но в этом городе совсем ничего нет.

— Тц, слушай, Гиллиам, мы и так привлекаем внимание как мефийцы, поэтому следи за словами.

Плохое настроение Гиллиама было вызвано тем, что хоть он подобно командиру сразу же направился в город, ему не позволили войти в бордель. Владелец выдал какое-то жалкое оправдание, но проще говоря, он не хотел принимать мефицев.

Если бы пошли слухи, что в этом борделе спали с мефийцами, то зердианцы отказались бы его посещать.

Поэтому, когда Гиллиам взбесился, Шику пригласил его поужинать вместе с ним и Орбой.

У них не было особой цели, поэтому они бесцельно гуляли по улицам. Те были переполнены различными людьми, естественно, в основном зердианцами, но также и наёмниками, которых наняло это государство.

Прямо как резко и прокомментировал Гиллиам, на глаза попадалось «ничего». Пусть иные страны и оскорбляли Мефиус, называя его простым и однотонным, но очевидно он выглядел куда ярче крошечного города-государства.

— Прежде всего, там были развлечения. Развлечение в убийстве людей, — с некоторой самоиронией произнёс Гиллиам, вспомнив свои дни как гладиатора.

Орба же практически не открывал рта и просто апатично осматривал окружение, не проявляя ни к чему особого интереса.

Боже мой, лидерство — 'ужасное бремя, – подумал Шику, но он не ненавидел брать на себя эту роль. Бесцельно прогуливаясь по городу около часа, они вошли в одно из заведений.

— О?

Выкрик Шику был вызван тем, что они внезапно пересеклись с Талькотом и Станом, которые были прикреплены к тому же отряду. Стан поприветствовал их, но Талькот намеренно проигнорировал, увлёкшись чем-то иным.

— Я уже пресытился этой жестокой наёмничьей долей. Встретившись с тобой, я подумал, что нашёл свой цветок. Цветок, который я этими самыми руками возьму с собой вместо того, чтобы оставить его другим парням. Скажи, когда война закончится, не хочешь ли ты покинуть этот город вместе со мной?

Он заигрывал с девушкой, работающей в магазине. Ей было около двадцати, а на голове у неё был ярко красный платок. Женщина чуть повернулась и уклонилась от руки Талькота.

— Если ты скажешь то же самое трезвым после того как посмотришь на меня без макияжа, то тогда я может и поверю, — со смехом ответила девушка, хотя на ней было не так уж много того самого макияжа. Проще говоря, она уже привыкла к подобному. Шику вполне мог представить, что она каждую ночь отшивала таких пьяниц и невольно улыбнулся.

В западном Тауране в зависимости от государства в статусе женщин были значительные различия. В Хелио, как и в Таурии, они были относительно свободны во внешнем виде, хотя по-прежнему оставалась местная черта (оголять как можно меньше кожи), и таким образом они могли работать в сфере услуг. Но, например, в Черике женщинам запрещалось появляться на людях, а когда они выходили из дому их строго обязывали закрывать тканью не только всё тело, но и лица, оставляя открытыми лишь глаза.

Как бы там ни было, мягко отказав Талькоту, девушка направилась к Орбе и остальным и приняла их заказ. Увидев внешность Орбы она слегка удивилась, но ничего не сказала.

Гиллиам оглядел заведение. Оно было не очень большим и могло вместить лишь пять расположенных близко столов, но всё равно помимо девушки не было иных сотрудников.

— Ты управляешь заведением в одиночку?

— Мой младший брат работает на кухне, — раздражённо ответила девушка, — он не послушался меня, принял участие в сражении в Эймене и повредил ногу. Он вечно угрюмый, поэтому оставила на него кухню.

Внешность у девушки была простой, она не была особо привлекательной или красивой, но её мимика и голос были очень яркими и весёлыми. Она явно была популярна в окрестностях. В какой-то мере она напоминала Миру, сопровождавшую пехотный полк Имперской Стражи.

В таверне был ещё один клиент. Он тоже был членом того же отряда наёмников, но в отличие от Талькота и Стана сидел один. Он был ещё молчаливее Орбы и после приветствия не издал ни звука. Звали его вроде как Крун.

Девушка, представившаяся как Кей, принесла еду. Жареная баранина с изобильным количеством специй, тыквенный суп и разные овощи.

Гиллиам заказал пиво, но его не оказалось. Вместо него принесли ликёр из орехов. Еда оказалась острой, а напиток очень горьким, поэтому Гиллиам скривился, выпив всего глоток.

— Ни еды, ни напитков, здесь ничего приличного нет.

— Не говори так. Давай, поешь, Орба. Как только привыкнешь, тебе уже будет без разницы еда любой страны.

Они как раз съели уже больше половины, когда…

— О, мы ещё здесь не бывали.

— Разве местечко не грязное? Я ведь потому и говорил, что нужно было пойти в то заведение.

Грохоча своей поступью, к ним шумно вошли люди. Взглянув на вход, Кей на секунду нахмурилась.

Это были хорошо сложенные солдаты в простой экипировке.

— Алые Соколы, — шёпотом пробормотал Шику. На их нагрудниках был нарисован алый сокол. Эмблема наёмников во главе с Грейганом.

С самого прихода в Хелио они обладали значительной мощью, поэтому люди говорили, что они ведут себя так, словно весь город принадлежал им. Они каждый день шлялись по городу благодаря обширным военным фондам и рушили заведение, где, по их словам, было плохое обслуживание. Кроме того, они вымогали деньги у богатых торговцев на основании того, что они, видите ли, защищают город. Бросавших же им вызов, пусть и самый малый, били и тащили в казармы Алых Соколов.

Король Джала делал вид, что ничего не замечает. Главным фактором было то, что сейчас Хелио — государство, которое некому защищать. Поэтому солдаты Грейгана становились всё высокомернее и высокомернее и ни один день не проходил без проблем.

Шику и остальные как раз наблюдали типичное для них поведение. Солдаты с высокомерием уселись за стол и заказали еды.

— О? Здесь мефийцы, — произнёс один из них так, чтобы его услышали. — И сколько же зердианцев из Таурии они убили? И те ещё посмели отправить их к нам?!

— Оставь их. Или тебя убьёт мальчишка в маске.

Раздался вульгарный смех. Шику придержал Гиллиама, который уже собрался подняться с места. То, что он вставал не для того, чтобы покинуть заведение, было очевидно по его взбугрившимся мускулам.

Кей принесла еду и алкоголь. После солдаты начали жаловаться на специи, а когда Кей подошла к ним, чтобы убрать пустые тарелки…

— Кья!

Схватив Кей за руку, один из солдат зажал её в своих объятиях.

— П-прошу, прекратите, — смело и решительно произнесла Кей, не прекратив улыбаться, — если вам нужно заведение с такими услугами, то на аллее расположены некоторые из них.

— Меня не интересуют проститутки. Я покажу тебе, что значит роскошь. Будучи женщиной Алого Сокола, у тебя будет столько денег, сколько захочешь. Ещё ты получишь много хорошей одежды. Хорошая сделка, согласись.

— Невоспитанные ублюдки, — прошептал Талькот со своего места, — они флиртуют слишком вульгарно.

— У меня есть это заведение, которое досталось мне от родителей, поэтому…

— Ха, просто быстренько закрой эту скучную и бесполезную таверну… — произнёс солдат с пухлыми щеками. Пока двое или трое других заливались смехом, Кей нахмурилась и попыталась встать. Но пухлощёкий солдат потянул её назад.

— Сестра!

С кухни внезапно вылетел юноша. Хотя стоит сказать, что сил у него было немного, поскольку он шёл, опираясь на трость и волоча правую ногу. Но даже так брат Кей не испытывал сомнений.

— Что вы делаете с моей сестрой? Выметайтесь!

Он был строен и всё ещё в том возрасте, когда его можно назвать мальчишкой, но парень подошёл к солдатам с угрожающим взглядом. Один из них раскинул руки в стороны и заговорил.

— Эй-эй, не стоит угрожать нам. Виноваты, понимаю. Мы прямо сейчас уйдём.

И после своих слов ударил мальчишку в живот. Он упал и в этот момент раздался крик девушки: «Нильс!». Когда она попыталась подойти к нему, её схватили за волосы.

— Конечно же, как вы и просите, мы уйдём. Но прежде, наверное, стоит избавиться от этого заведения, ты ведь понимаешь о чём я? — сказал солдат и закинул Кей на плечо.

Тц, Шику прикусил губу. Даже присоединившись к простоватым и грубым наёмникам, он все ещё не считал себя одним из них. Но даже они и рядом не стояли с Алыми Соколами. В этот момент он краем взгляда заметил Круна. Тот сжался, словно желая стать незаметным. Казалось, что он чем-то напуган, правда на лице у него проскальзывала ярость. Вероятно, он сейчас имел дело с тем же самым внутренним конфликтом, что и Шику.

— Уах!

В помещении раздался странный стон.

И один из солдат схватился за лицо.

Не может быть…

Шику не нужно было удивляться дальнейшему. Рядом с солдатом стоял парень в маске. И его кулак завис в воздухе.

— Хо, — усмехнулся Гиллиам и поднялся с места. — В кои-то веки мы пришли к взаимопониманию, парень.

— С-стой!

Прежде чем Шику успел его остановить, Гиллиам ринулся вперёд.

— Мефийские ублюдки!

— Вы хоть знаете, что с вами случится за то, что вы подняли на нас свои руки?

— А ты знаешь? — вместо молчавшего Орбы пригрозил Гиллиам. — Не думай, что сможешь уйти, подняв руку на женщину!

— Чёрт тебя задери, давай, попробуй!

С учётом количества, а их было семеро, Алые Соколы были многочисленнее. Пусть мечи и не обнажались, но вспыхнула какая-то путанная драка с толчками и пинками. Пока Гиллиам зажал одного из солдат подмышкой и потом отбросил его, Орба неожиданно отступил от того, с которым боролся, и нанёс прямой удар в нос. Прорывавшийся в тот момент, чтобы попытаться остановить драку, Шику, тоже пропустил удар сбоку. Какое-то мгновение он наблюдал, как из его носа течёт кровь и окрашивает пол в красный, словно со стороны, а затем…

— Ублюдок, — прозвучал его дрожащий голос, словно говорил совсем иной человек, — ты ударил меня по лицу. Лицу Шику Эйланда, потомка древней династии!

— Хватит трепаться!

Он уклонился от следующего удара, резко присев на корточки, а затем нанёс беспощадный удар в пах.

В разгаре этой суматохи никто не заметил, что наёмник по имени Крун исчез. Талькот же, сидевший дальше, проворно вскочил на стол и с энтузиазмом восхищался происходящим. Но тут Стан ударил его своим локтем.

Талькот взглянул на вход, что-то отметил, а затем с удивительной скоростью побежал к задней двери. Стан последовал за ним.

Примерно в тот момент, когда они исчезли из вида…

— Что здесь происходит?!

В дверях появилось больше солдат. Несомненно, они пришли на шум. И к сожалению для Орбы и остальных они не были частью регулярных войск Хелио. На броне каждого из них красовался Алый Сокол, гордо расправивший крылья.

В замковом зале Боуван Тедос имел аудиенцию с королём Джалом, рядом с которым находилась королева Марилен.

Боуван тоже слышал множество слухов, но он не мог подтвердить их правдивость или ложность, единственное, что он мог подтвердить, так это её красоту.

Королевская семья Черика имела близкие отношения с одной из стран побережья, Либрой, и Марилен также унаследовала кровь этой страны. Её кожа была бела как слоновая кость, волосы и глаза черны как уголь. Каким-то образом благодаря её присутствию место казалось наполненным почти удушливым ароматом цветов.

Что касается Джала, то это был пузатый мужчина с опущенными уголками глаз. Как бы он ни рядился словно король, его внешний вид напоминал нервного мужчину среднего возраста, которому пришлось исполнить роль короля.

Как бы то ни было, Джала высказал обычное приветствие.

— И всё же, разве решение уважаемого Базгана не запоздало? — вклинился в разговор Грейган.

Сколько бы ему ни платили за услуги, наёмник остаётся наёмником. Боуван оказался слегка озадачен его манерами. Словно именно Грейган здесь король. Из-за своей молодости он не сумел скрыть удивление.

— Р-разве что-то не так, Грейган? Всё-таки эти шесть сотен солдат поспешили к нам на помощь.

Джала вмешался, чтобы сгладить ситуацию. Даже для внешнего наблюдателя было очевидно, что его бросило в холодный пот из-за возникшей ситуации между присутствующими.

В груди Боувана из удивления вскипел гнев.

— Уважаемый Грейган действует прямо как генерал государства, — сказал он, смешивая преувеличенную похвалу и сарказм.

Однако выражение Грейгана нисколько не изменилось.

— Я человек войны, — хвастался он. — В мирное время я бесполезен, но на войне вы поймёте, что я компетентен не меньше любого генерала. Что же касается причины моего ухода из Черика, то со всем уважением к королю Ямке Второму, он уделял слишком малое внимание армии Гарды. Я решил, что всем сердцем смогу посвятить себя борьбе именно здесь, потому и прибыл в Хелио.

Он казался беспечным, играясь со своей бородкой, но глаза были переполнены энергией и несли в себе холодный блеск обнажённой стали. Как он и сказал, он был похож на компетентного человека, когда дело касалось сражений.

— Ох, какого же надёжного союзника мы приобрели. И какое невезение для армии Гарды, что столь великий герой находится в Хелио.

— Моё выступление будет вполне выдающимся, — презрительно улыбнулся Грейган.

Чёртов щенок — именно это чувство можно было различить за его улыбкой. Боуван был определённо молод и уже в шаге от того, чтобы безрассудно прийти в ярость.

И в этот момент в зал вбежал человек. Один из подчинённых Грейгана. На определённом расстоянии от них, он опустился на колено.

— Встань, — дал своё позволение Грейган и поманил его в сторону. Его словно не заботило, что они находятся в присутствии короля.

— Что?! — воскликнул Грейган после услышанного шёпота человека. И сразу же после этого взглянул на Боувана.

— Ч-что то не так, Грейган? — задал вопрос король Джала, не способный терпеть эту напряжённую атмосферу.

— Серьёзная проблема, — Грейган погладил свою бородку, — только люди уважаемого Боувана прибыли в город, как сразу же вышли из-под контроля.

— О чём вы говорите?

— Мне сообщили, что они напились, ввязались в драку с моими людьми и ранили семерых.

— Чушь! — прорычал Боуван, но хоть Грейган действительно выглядел обеспокоенно, но по его лицу было ясно, что он считает такое развитие событий забавным.

— Король Джала, похоже мои люди схватили мерзавцев и держат их поблизости. Вы не против, если они притащат тех сюда?

Хоть он и испросил позволения короля, по его голосу было очевидно, что он знает каков будет ответ. Его глаза сверкнули словно обнажённый клинок, когда Джала слабо кивнул.

Вскоре в зал вошли трое молодых людей. И в этот момент Боуван заскрежетал зубами.

Чёрт!

Те, чьи руки были связаны за спиной, несомненно, были таурийскими наёмниками. Он не помнил лиц всех и каждого, но безусловно запомнил солдата в маске. Прочитав выражение Боувана, Грейган улыбнулся.

— Очевидно, что они солдаты Таурии.

Неожиданно раздался смех. Звуча так же ясно, как колокольчики, он совсем не соответствовал происходящему.

— М-Марилен…

Джала съёжился, в то время как пухленькие губы красавицы-королевы изогнулись в очаровательную улыбку.

— Когда сообщили о семерых раненых, мне стало интересно, а сколько же у них было противников. Храбрые герои Алых Соколов оказались разбиты всего тремя людьми? Таурия привела к нам сильных воинов.

— В-верно, — Боуван не смог дать никакого иного ответа.

Грейган же естественно не нашёл в комментарии ничего забавного. Распрямившись, он подошёл к троице юношей.

— Учитывая, что он скрывает лицо, наверное, он шпион волшебника. Или же воспользовался каким-нибудь подозрительным искусством. В любом случае, давай, покажи своё лицо!

Грейган плавно обнажил висящий на поясе меч и мгновенно прижал его к шее солдата в маске. Орба не повёл ни мускулом. Грейган издевательски провёл мечом по маске.

— О-хо, не молишь о пощаде? Я также слышал, что у марионеток волшебника нет сердца, — всё ещё неся чушь, Грейган быстро поднял меч над плечом, — моя леди, умрёт ли марионетка, если отрубить ей голову? Не думаете, что это будет захватывающим зрелищем? Сейчас я продемонстрирую его вам.

Марилен слегка улыбнулась и чуть приподнялась словно для того, чтобы лучше увидеть казнь. Шику затаил дыхание, и даже Гиллиам собирался закричать, когда…

— Стой!

В зале появился старик. На нём была надета роскошная синяя тога, но шёл неуверенно, и солдаты поддерживали его с обеих сторон. По лицу Джала, прежде чем он успел сгладить её учтивой улыбкой, пробежала дрожь.

— О, лорд Хардрос! Вы редко приходите сюда. Ваше здоровье, с ним всё в порядке?

Хардрос Хелио, отец Эрагона, предыдущего короля. Его тощая грудь взметалась то вверх, то вниз. Хоть он и лишился своей позиции и титула короля, но всё ещё обладал значительным влиянием. Для людей подвиги королевской семьи и самого Хардроса нечто незабвенное. И если Джала желает мирного правления, то ему нужно осторожно относиться к Хардросу.

В настоящий момент он находился под домашним арестом. Ему разрешали свободно перемещаться внутри дворца, но солдаты Джала строго следили за стариком, поэтому он не мог сделать ни шагу наружу.

— В порядке?

Когда он заговорил, голос старика дрогнул. Морщины на его лице были похожи на впадины, вырезанные страданиями. Но его глаза оставались тверды, когда он смотрел на Джала и Грейгана.

— Даже если бы и не был в порядке, такой фарс в королевском дворе не мог не заставить меня действовать. Грейган или как там тебя, я больше не позволю понапрасну лить кровь в королевском дворе Хелио. Новости о деяниях твоих солдат, творимых в городе, достигли моих ушей. И разговора больше не будет о том, чтобы повесить всю ответственность на плечи этих трёх людей.

Грейган принял уважительную позу и спрятал меч в ножны. Сфокусировав наконец взгляд на Марилен, он сказал.

— Сейчас не время для внутренних разладов. В любой момент страшный враг может разрушить стены Хелио. Наш долг — защитить людей. И в такой ситуации обнажить меч из-за какой-то городской драки…

После столь длинной речи Хардрос закашлялся, и воспользовавшись этой возможностью Джала хлопнул в ладоши, чтобы старика вывели из зала.

— Лорд Хардрос, не надрывайтесь. Проведите лорда Хардроса обратно в комнату.

— Стой, Джала. Я ещё…

Даже силой выталкиваемый из помещения Хардрос начал что-то говорить, когда Марилен осторожно подхватила длинный подол платья и встала со своего места.

— Милорд, не переживайте. Я возьму на себя ответственность поприветствовать сих храбрых героев иного государства и в этом месте больше не прольётся ни капли крови. Ты согласен, Грейган?

— Да.

Когда королева объявила, что примет Орбу и его товарищей как гостей, Грейган потерял возможность вмешаться. Марилен повернулась от командира наёмников обратно к своему бывшему свёкру и ласково улыбнулась.

— А теперь прошу вернитесь в свою комнату и поправляйтесь. Самое важное, что вы должны сделать для этой страны, милорд, так это позаботиться о своём здоровье.

— Лисица!

Во время ещё одного приступа кашля Хардрос с жестоким взглядом посмотрел на Марилен. Когда его фигура скрылась из виду, температура в зале сразу же упала на два-три градуса.

Вскоре после этого Грейган также отпросился у короля Джала. Последовав за ним, вице-командир наёмников горько пожаловался.

— Я и подумать не мог, что королева вмешается.

Грейган фыркнул, его усы слегка покачивались на ветру.

— Мы ведь говорим об этой сумасбродной королеве. Я бы даже сказал, что для разнообразия она сегодня ночью может пригласить этих наёмников себе в спальню.

Так он сказал, но его взгляд не был столь спокоен, как его слова. Он всегда проявлял необычный интерес к Марилен, и кроме того…

Этот ублюдок в маске. Даже когда я приставил к нему меч, он всё продолжал смотреть мне в глаза.

Взгляд одного из ничтожных солдат оставил Грейгана в раздражении.

Спустя какое-то время он расстался с вице-командиром и вернулся в выделенную ему просторную комнату. Там его ожидал мужчина с обмотанной вокруг головы тряпкой, похожий на кочевника. Здесь в Хелио он всегда был подле Грейгана. И хоть их отношения скорее всего были отношениями мастера и слуги, он даже не обернулся, когда Грейган вошёл в комнату, и продолжал вглядываться в какой-то хрустальный шар в руках. Похоже совсем не возражая против этого, Грейган спросил.

— Увидел что-то интересное?

Форма хрустального шара в руках того человека напоминала череп, но слегка отличалась от человеческого. Длинная морда, по обеим сторонам лба располагались выступы, похожие на рога. Форма напоминала что-то среднее между человеком и драконом. Глядя во впалые глазницы, мужчина произнёс.

— Приготовления завершены.

О, – обрадовался Грейган. Он уже позабыл своё прежнее раздражение, и в его глазах снова затрепетал свет.

— Наконец-то. Я уже устал быть командиром армии. То, что волшебник, обладающий дьявольской силой, вновь пытается обрести власть над миром, делает эту эпоху куда более захватывающей.

Поглаживая свою тёмно-синюю бороду, Грейган ударил по мечу, словно никак не мог подавить зародившееся волнение.

Местом, куда Марилен повела гостей, естественно, была не её спальня, а храм Бога-Дракона.

Глядя на верх купольной крыши сейчас, когда день подходил к концу, было видно, как вершина поглощена тенями, и больше ничего. Подождав, пока придворные дамы зажгут несколько свечей, разложенных возле храма, Марилен прошла по мраморному полу, а затем преклонила колени перед алтарём, чтобы начать молитву.

— Это тоже соответствует тому предсказанию, — прошептал Гиллиам, — аристократка, верно? С тобой рядом никогда не заскучаешь.

Орба молча смотрел на спину Марилен, девушки, ненавидимой городом как королева, предавшая свою страну, и интерьер храма. В нём не было ни единого изображения или статуи, как в мефийских храмах. Ослепительные и роскошные золотые и серебряные полосы виднелись на стенах, но кроме них в храме ничего не привлекало внимания.

— Итак, дорогие гости, — Марилен обернулась и неуместно очаровательно улыбнулась, — я не просто так помогла вам. Если я прикажу вам избавить меня от скуки, как вы поступите? Слышала, в Мефиусе проводятся мероприятия с гладиаторами. Что если я скажу выбрать одного из вас и прикажу ему принести себя в жертву пред алтарём?

Шику почтительно поклонился.

— Та, кто подобрала наши жизни словно цветы, это вы, королева, а значит и та, кто может лишить нас жизни, тоже вы. Мы сделаем всё, что прикажете.

— Редко встретишь человека, который с таким восхищением произносит подобное, — рассмеялась Марилен, прикрыв губы тыльной стороной ладони.

Священники принесли чаши вина для юношей и одну для Марилен.

— Это ещё и проверка удачи. В один из кубков добавили яд. Смертельный яд, заказанный из Салисы на западе. Пары капель, добавленных в вино, более чем достаточно, чтобы убить нескольких взрослых мужчин. Однако, вы не обязаны пить все втроём. Кто-нибудь из вас может попробовать выпить чашу первым. Неважно выживет он или умрёт, я отпущу всех вас.

Шику и Гиллиам переглянулись. Они даже предположить не могли каковы настоящие намерения королевы и поэтому естественно на их лицах застыли напряжённые выражения. В конце концов, она ведь женщина, которая сразу после смерти мужа вышла за восставшего вассала.

Орба же пристально смотрел на содержимое чаши, которую ему дали. В тусклом свете, конечно же, невозможно определить было ли вино тёмным от яда.

— Что-то не так? Или мефийцы всё же предпочитают быть гладиторами? — спросила Марилен, крутя в руках свой кубок.

Её глаза искрились, наполненные любопытством, а выражение лица от игры с тремя мужчинами напоминало маленькую девочку.

Орба видел маску и собственные глаза, отражающиеся в жидкости. Вокруг было настолько тихо, что можно было расслышать как стучит сердце.

Если подумать… — размышлял Орба, глядя в отражение собственных глаз. — Если подумать, все последние шесть лет моё сердце билось лишь ради убийства Оубэри.

Теперь же, когда цель достигнута, ради чего течёт моя кровь, ради чего я ложусь спать, ради чего встаю? — с тех пор как он покинул Мефиус, Орбой овладело странное чувство усталости.

Даже если она была слишком далеко, даже если она была слишком сложна, с местью в качестве цели Орба сумел преодолеть все испытания, какими бы суровыми они ни были. Как бы ему не терпелось, он сжимал зубы и ждал этого дня. Однако теперь на его пути ему не к чему было стремиться. Нет, не просто некуда, он не мог сделать ни единого шага вперёд.

Я одержим Оубэри? Теперь, когда он исчез, я ем, чёрт побери, укрываюсь одеялом и сплю… и это всё на что я теперь способен?

В той таверне, услышав крик девушки Кей, в голове Орбы проскочили образы шестилетней давности, когда его мать была схвачена жестокими солдатами Гарберы.

Чёрные, грязные чувства проснулись внутри Орбы. Вязкая кровь потекла по его венам на руках и ногах. И прежде чем он осознал, что творит, он невольно, словно под контролем этой чёрной крови, ударил солдата Алых Соколов.

Сколько же я ещё собираюсь…

Он остался всё тем же мальчишкой, с плачем и криком бродившим вокруг, покинув свою деревню.

— Орба!

Шику и Гиллиам закричали одновременно. Орба наклонил кубок с вином к себе и одним глотком опустошил содержимое.

— О! — её глаза засверкали и Марилен опустошила свою чашу. — Вы тоже можете выпить. Я просто развлекалась, там с самого начала не было никакого яда.

Набравшись решимости Шику и Гиллиам залили вино себе в горло. Это оказался алкоголь самого высокого качества, совсем не похожий на то, что можно было бы ожидать от вина в захудалом городском квартале. Кроме того, они не почувствовали никаких изменений в своём состоянии, что, похоже, подтверждало слова об отсутствие яда.

После этого Марилен предложила им присесть. Она задала несколько вопросов о Мефиусе. Подобно той встрече с принцессой на вопросы отвечал Шику.

— Ох, так вы были частью тех самых гладиаторов, о которых я слышала, — Марилен удобно разлеглась на диване, — это объясняет, как вы смогли побить солдат Алых Соколов. Меня давно терзало любопытство, гладиаторы лишь мужчины? Не существует ли женщин-гладиаторов?

— Женщин, которых называют гладиаторами, не существует. Однако, несколько раз в год десятки женщин, желающих вернуть себе свободу, могут сразиться на арене. Они сражаются голыми руками и практически полуобнажёнными.

— Так они превратили происходящее в зрелище. Для того, чтобы женщины завоевали свободу, зрители желают, чтобы те смеялись, были объектами их ставок и рисковали жизнью в бою.

— Насчёт этого…

— Хотела бы я лично увидеть всё это, — Марилен опустошила вторую чашу вина.

За это время Орба ни произнёс ни слова, но внезапно Марилен встала и остановилась прямо перед ним.

— Интересно, — внезапно произнесла она, — ты не боишься меня. Нет, в первую очередь, я даже не интересую тебя. Твой взгляд как у человека, который потерял кого-то любимого.

Сквозь маску в глазах Орбы виднелось волнение.

— Ты с самого начала планировал умереть, потому и искал подходящее поле боя?

— Я… вы должно быть шутите.

Хриплым голосом ответил Орба. Пока он как мальчишка отвёл свой взгляд в сторону, Марилен внезапно рассмеялась.

— Ты из тех людей, кто обладает дьявольской удачей и не помрут просто так. Так уж и быть, можете идти. Быть способным и смелым, конечно, восхитительно, но было бы хорошо, если бы ты не действовал необдуманно в будущем.

После слов Марилен они покинули храм. Вдыхая ночной воздух, кто же из них издал глубокий вздох? Даже для гладиаторов, переживших бесчисленные сцены кровопролития, произошедшее несколько отличалось от привычного.

— Похоже, ты умеешь вызывать недовольство у женщин, — с полусерьёзным выражением лица произнёс Гиллиам, но Орба снова промолчал. Однако в его сознании вновь и вновь раздавались слова Марилен.

Когда они втроём покинули здание королевского двора…

— Эй!

Стоя перед воротами, рукой им махал Талькот. Рядом с ним стоял Стан. Когда Гиллиам угрожающе приблизился к ним, Стан чрезмерно сильно отпрыгнул назад.

— А вы быстро смылись.

— Эй-эй, мы и так оказались втянуты в ваше сражение. Вам стоит быть благодарными за нашу поддержку, поэтому у вас нет ни единой причины винить нас.

В действительности они участвовали лишь в качестве зрителей и никак не помогали, но драка с Алыми Соколами несомненно была вызвана именно Орбой и остальными. Всё ещё продолжая ворчать, Гиллиам остановился, а Талькот благодушно улыбнулся.

— В любом случае достаточно. Хорошо, что вы вернулись в целости и сохранности.

— Господин в маске добился благосклонности аристократки, — произнёс Шику и Талькот в недоумении взглянул на него. А затем, осознав, что Алые Соколы явно нерадостно смотрят на них из-за ворот, насмешливо высунул язык.

— Вы правильно обслужили тех ублюдков. Как бы там ни было, давайте снова отправимся в тот трактир. Отпразднуем избиение Алых Соколов. Стан, похоже, выиграл немалую сумму в карты, так что в этот раз угощаю я, — Талькот говорил так, словно это были его собственные деньги.

— Прямо сейчас я думаю, что нам нужно пойти и отчитаться перед Дунканом.

— Забудь. Для начала он ещё даже не слышал о вашем освобождении. Давайте, пойдём, пойдём.

Хоть Талькот поначалу невзлюбил Орбу и остальных, теперь же, когда возникла проблема с ещё более неприглядной кучкой людей, он, похоже, начал считать их товарищами. В этом плане он был таким же простым как и Стан.

У Орбы тоже не было особых возражений, поэтому они впятером вернулись в заведение к Кей. Столы и стулья разбились во время драки, но Талькот предложил выход, сказав «раз ничего нет, то и пол подойдёт». На что Кей со связанными сзади волосами покачала головой вправо и влево.

— Нет, я не могу это принять. Вы ведь спасли меня.

— Это, конечно, хорошо, но я не согласен с твоим решением остаться здесь, — произнёс Шику, — эти ублюдки из Алых Соколов могут снова разгромить таверну в качестве мести.

— Если бы я так поступила, то это значит, что я приняла бы своё поражение. Это заведение — единственное, от чего я не могу отказаться, — за её взрослой улыбкой вспыхнула её упрямая сторона.

В конце концов, поскольку она сейчас ничем не была занята, то приняла участие в их скромном банкете. Её младший брат, Нильс, тоже присоединился к празднованию, как только закончил с приготовлением закусок.

Тема разговора прыгала от одного к другому, но в первую очередь Талькот желал узнать, как же они сбежали от подчинённых Грейгана. И после того как Шику и Гиллиам поведали им всю историю…

— Э, так дело в прекрасной королеве, — удивлённо произнёс Талькот, — всё-таки хоть я и смотрю на это со стороны, она действительно кажется королевой, не знавшей что такое трудности. Вы не думаете, что даже если армия Гарды вторгнется в город, она единственная спасётся благодаря своей красоте?

— О, не думаю, что она не познала трудностей, — произнесла Кей. Хоть она и молода, но осушила напитков поболе, чем мужчины.

— Как это? Она вообще-то королева ведь.

— Леди Марилен стала невестой, когда ей исполнилось всего четырнадцать. Мужчины наивно полагают, что неприятности и страдания девушки, отправившейся в одиночку, чтобы выйти замуж в другом государстве, тривиальны. Кроме того, выйти за человека, которого она прежде даже не видела и ни капли не любила.

— О, да брось, сестрица! Это совсем не так, как у простых людей вроде нас.

— О, ты только что назвал меня сестрица?

Четырнадцать? — подумал Орба. Четырнадцатилетняя девушка в одиночку направилась в чужие земли, чтобы выйти замуж за человека, которого не любила и даже никогда не видела.

Вдобавок к тому, отправилась в земли, которые в течение десяти лет были врагами её родины.

Через некоторое время в его голове появился образ, отличный от Марилен, и отказывался исчезать. Орба цыкнул. Он был не в ладах с алкоголем.

— Простите, но я не могу посочувствовать этой королеве, — продолжил Талькот. — Как я слышал, сразу же после смерти короля Эрагона к ней прибыл посланник из Черика. Готов поспорить, они планировали спровоцировать восстание, а затем захватить Хелио войсками Черика.

— Я тоже слышал об этом, — кивнул Нильс, на его лице всё ещё оставались следы юношеской угревой сыпи, — гнев Бога-Дракона когда-нибудь несомненно покарает эту королеву. Черик не сможет делать с Хелио что ему вздумается.

– И как ты на это повлияешь, дурак? Лучше бы подумал о новом меню для привлечения клиентов.

Это заведение основал отец Кей, но в самом начале пути его призвали в войска, и он так никогда не вернулся домой. Это произошло не в войне с Гардой, а при нападении Мефиуса более десяти лет назад. При разговоре о Мефиусе Гиллиаму и остальным стало неловко, но Кей покачала головой.

— Всё в порядке. Сейчас же перемирие с Мефиусом, да? Поскольку нет никаких причин для сражений, то не стоит ни ссориться, ни ненавидеть. Однако, в отличие от отца, Нильс пошёл в армию не против своей воли, он просто ушёл, не сказав ни слова.

— Хватит об этом. Не ругай меня ещё и при клиентах.

— Что? — пьяная Кей напала на своего младшего брата. — Ты так дерзок, потому что мы на людях. А обычно всё время плачешь и начинаешь, «сестрёнка, прости, прости».

Нильс покраснел. Он раскрыл рот, словно хотел что-то прокричать, но…

— Пожалуйста, прекратите.

Шику и Гиллиам были удивлены. Ведь тем, кто заговорил, был Орба.

— В конце концов, он мужчина. Он хочет добиться всего своим клинком и не желает быть обсмеянным на людях.

— Это… — надулась Кей.

— Он хочет помочь сестре, которая в одиночку управляет трактиром.

Пока Орба продолжал говорить, девушка молчала. Смущённый Нильс специально вышел и принёс побольше алкоголя. Когда он вернулся, Кей пробормотала: «А, ясно».

— Полагаю, он не хотел навсегда оставаться просто «младшим братом».

— Хо-о, — Гиллиам обвил шею Орбы своей мускулистой рукой.

— Что тебе… не трогай меня, от тебя разит алкоголем.

— Ты теперь такой дерзкий. Совсем не как прежде! Таркаса здесь нет, так что нас теперь не разнимут, да и ноги не скованны цепями.

— Да, именно благодаря этому ты столько раз избегал смерти.

— Ублюдок!

И когда они уже в любой момент собирались начать драться, с удивительной энергией Кей воскликнула «Прекратите!». Двое мужчин оказались ошеломлены печалью, скрытой в глубине её глаз.

— Идите на улицу, если хотите подраться. Я не потерплю ещё больших разрушений в этом заведении!

Когда она закричала, Талькот и Шику взорвались смехом.

Сражение у холмов Кордолин

Сражение у холмов Кордолин

Орба, Шику и Гиллиам, все трое были наказаны и помещены под домашний арест. Аналогичное наказание затронуло и их командира, который не испытывал особого рвения к своим обязанностям по надзору за солдатами. Запертый в тесном доме он каждый раз высказывал проклятия и оскорбления лишь завидев Орбу или остальных. Дошло до того, что Гиллиам начал угрожать ему.

— Ещё немного и ты не сможешь пользоваться своим ртом, — после чего командир отряда молчал весь третий день, хоть помимо угроз никакой иной жестокости он и не испытал.

Алые Соколы тоже как-то проходили мимо здания, громко и неестественно смеясь. Среди них были и те, кто дрался в заведении Кей.

— Эти ублюдки прежде были гладиаторами.

— Тогда тесная клетка им в самый раз. Пожалуйста, не кормите этих зверей без разрешения, — смеялись они, но в тот момент в щели в окне показалось лицо Шику.

— Я запомню ваши лица, — с улыбкой на лице произнёс он, — мы ведь здесь не навечно. Надеюсь, вы понимаете, что рано или поздно дикие звери выйдут на волю. Сейчас вы собрались большой толпой, но сколько вы будете так ходить? Никто из вас не гуляет по улицам ночью? В такие моменты вам стоит внимательно следить за спиной. Голодный, дикий зверь с сверкающими когтями и клыками может скрываться в тени, ведь он больше не будет заперт.

Черты его лица напоминали женские, но когда он, улыбаясь, прищуривал глаза, лицо становилось пугающим. Смех Алых Соколов постепенно затих, и бросив что-то среднее между оправданием и презрительной фразой, они ушли.

Было необычно слышать угрозы от Шику. Похоже, он очень сильно обиделся за тот удар по лицу.

Когда они были гладиаторами, условия их жизни были куда суровее. Было гораздо тяжелее заботиться о зверях или тренироваться на солнцепёке, обливаясь потом. Орбе было далеко до терпеливого человека. Но в то время у него была цель, ради которой он был готов терпеть, будь то три дня или же три года. Но он никогда не мог ждать чего-то просто так.

К четвёртому дню он начал задумываться о дезертирстве, но к счастью, если, конечно, можно так выразиться, на пятый день ситуация изменилась. Войска Гарды наконец покинули Эймен. Их насчитывалось около двух тысяч. А ещё одна тысяча осталась в городе.

— Не могу поверить.

Не было ничего удивительного в том, что Боуван, скрестив руки, испытывал какое-то подозрение. Враг насчитывал три тысячи человек, поскольку они поглотили большую часть военной мощи одного городов на своём пути. Говорили, что в руинах храма Зер Илиаса, которые считаются базой армии Гарды, практически не осталось солдат.

— Войска Гарды должны почти не иметь контроля над только захваченными территориями. В обычном случае им пришлось бы оставить там большое количество солдат, но сейчас они используют чуть ли не все войска для дальнейшего продвижения. В первую очередь, это должно затруднять командование солдатами. Не удивлюсь, если в городах начнутся восстания.

— Должно быть, они контролируют людей и солдат за счёт магии.

Ответ Грейгана был прост. Он получил позволение короля Джала, и они, наконец, выступили. На их стороне насчитывалось две с половиной тысячи солдат, а значит численное преимущество. Среди всех солдат в войске ходили слухи, что пусть для командования и был выбран генерал из Хелио, но на деле он был всего лишь номинальным руководителем, а все решения принимал Грейган.

Орба с остальными тоже оказались освобождены из-под ареста. Дункан, командир наёмников, лично обратил их внимание на произошедшее.

— В следующий раз, когда вы столкнётесь с Соколами, — со всей ответственностью заявил он, — сделайте это там, где никто не увидит.

Дункан обладал странным чувством юмора. Возможно, это было необходимое качество для человека, управляющего профессиональными солдатами удачи.

Войска Хелио, войска Таурии, Алые Соколы во главе с Грейганом и подразделение наёмников во главе с несколькими командирами, в том числе и Дунканом, все эти силы начали продираться сквозь толпу зрителей, столпившихся на дороге перед воротами.

Авангард состоял из кавалерии Хелио. Позади них, грохоча, следовал корпус драгунов. Раз уж речь зашла о корпусе драгунов, то их командир, знаменитый генерал Ласвиус, чья верность королевской семье Хелио была абсолютной, неведомым образом исчез во время восстания после смерти короля Эрагона. Из-за этого количество солдат в корпусе уменьшилось вдвое.

За армией Хелио следовали войска Таурии. Кавалерия, драгуны, артиллерия, а за ними наёмники под командованием Дункана (сотня всадников и три с половиной сотни пехоты, и естественно, Орба был среди пехотинцев, которые шли, подняв копья вверх).

Несмотря на то, что он шёл на битву под развевающиеся флаги и в военном снаряжении, о чём мечтал в детстве, когда на марше их провожала огромная толпа людей, дымка в душе Орбы всё ещё не рассеялась.

Прежде чем они миновали ворота, идущий рядом Шику толкнул его локтем.

Взглянув в указанном им направлении, Орба увидел в толпе Нильса и Кей. Они махали им руками, и он ненароком ответил им тем же. Пусть солдаты и направлялись к смертельной опасности, в тот самый момент, когда толпы народа радостно поддерживали их, каждый из них был героем, не боящимся смерти. В воздухе раздавались звуки их шагов и грохот снаряжения. Какие бы гениальные схемы ни придумывали короли, ради чего бы ни начинались войны, тем, за что каждый солдат был готов сражаться, была родина, где он родился и вырос, жила его семья и соседи.

Тем не менее…

И для гладиаторов, и для наёмников…

Потоки приветствий и взглядов людей не имели никакого значения. Сейчас Орба шагал по абсолютно серому для него пространству.

Крайними, кто прошёл через ворота, были Алые Соколы под командованием Грейгана. Пять сотен отправились на войну, а ещё двести вместе с пятьюдесятью солдатами Хелио остались на защите города.

Войска оставили Хелио позади.

Облачное небо.

Сухой ветер.

— Лорд Хардрос, это вредно для вашего здоровья, пожалуйста, вернитесь в свои покои.

Хардрос Хелио стоял на вершине башни, выступающей из стен замка. Шерстяная мантия, надетая поверх его тоги, трепетала на ветру.

Оставив без ответа слова своего камергера, он продолжал смотреть на толпу людей, пока не устал от этого, и затем внезапно развернулся на юго-запад и прищурился. В хорошую погоду в том направлении вдали можно было увидеть тень леса, окружающего озеро Сом.

Хардрос обращал на озеро Сом особое внимание.

Вокруг озера располагались плодородные земли, являющиеся важным зернопроизводящим регионом ещё со времён Зер Таурана. К востоку от озера находился город Хелио, а к югу Черик. Оба государства неоднократно соперничали за господство над этой землёй.

Поскольку это были плодородные земли, естественно, не только эти два государства, но и другие также направляли свой взор на озеро и бдительно следили за ним. Их когти и клыки сверкали в ожидании, когда два государства ослабнут.

И поэтому, из-за высокого риска захвата земель, Хардрос Хелио предложил Черику союз. Они договорились о совместном управлении пастбищами, фермами и полями и даже равном разделении урожая.

В результате в качестве доказательства своего согласия Марилен покинула Черик, выйдя двенадцать лет назад замуж в Хелио. Хоть в то время ей и было всего лишь четырнадцать лет, девушка уже обладала красотой взрослой. При появлении такого посланника дружбы Хардрос радовался больше любого другого. Из-за его невинной радости, среди подданных ходили слухи о том, что его величество может захотеть сделать из юной принцессы королеву.

Его наследник Эрагон — единственный ребёнок Хардроса, родившийся, когда тому минуло тридцать лет. Он с великой заботой взрастил сына и было невероятно трогательно видеть, как отец радуется невесте своего ребёнка. Более того, поколение его сына должно было попасть под благословление озера Сом без необходимости войны с Чериком. Хардросу казалось, что его работа как короля была полностью исполнена.

Но теперь…

Эрагон умер в бою, а его внук Родзи, рождённый от наложницы, исчез. Это то же самое, что сказать, что помимо него не осталось ни одного члена королевской семьи. Принцесса Марилен из Черика, которую он с такой радостью когда-то приветствовал, сидела подле какого-то человека, занявшего трон, чьё имя Хардрос даже не помнил, а среди людей всё больше и больше расходилось слухов о том, что она продала Хелио Черику.

Я должен вытерпеть.

Хардрос продолжал смотреть в направлении, в котором прежде он со своим хрупким телом шёл на поле боя, направление, наполненное тёмно-синим озером Сом.

Буйство этой проклятой армии Гарды должно сдерживаться под контролем.

Он поклялся себе, что, когда придёт время, он будет ждать своего последнего задания.

Говорили, что, покинув Эймен, армия Гарды продвигалась через луга, расположенные к северу от Хелио. Эта область была усеяна пастухами-кочевниками, но вряд ли они окажут сопротивление двухтысячной армии. С другой стороны, объединённые зердианские войска продвигались к холмам Кордолин, лежащим к северо-западу от Хелио и к северо-востоку от озера Сом, примерно на одном расстоянии от этих двух мест.

К северу от холмов простиралась степь. Единственный проход, через который могло пройти большое количество людей, был узок, и стратегия Грейгана заключалась в том, чтобы основная часть войск заняла позиции на возвышенности.

— Скорее всего, у противника есть воздушные корабли, — такова была оценка офицеров Грейгана и других сил.

По слухам, армия Грады обладала тремя огромными судами. И вместо установки орудий на землю, они стреляли с воздуха и беспорядочно всех уничтожали.

Поскольку Тауран был далёк от моря, а маршруты для покупки эфира разрознены, то поставки были нестабильны. Поэтому считалось, что государства Таурана уязвимы в воздушных сражениях.

— Откуда, чёрт побери, Гарда берёт эфир? Даже маг не может достать его из воздуха! — двигаясь перед Орбой и остальными, жалобно ворчал командир их отряда.

Кроме того, по другим слухам, в контролируемых Гардой землях люди считались рабами. Женщин хватали, и большинство из них приносили в жертву на странных церемониях. Мужчины наблюдали как их семьи и любимые становились заложниками, и им приходилось идти в солдаты. Говорили, что из захваченных Гардой городов непрерывно поднимался чёрный дым.

— Это секретные магические ритуалы Гарды, — бормотал кто-то, словно рассказывая историю про призрака во время ужина у костра поздним вечером, — говорят, он производит эфир из живых людей, потому ему и требуется столько жертв. На самом деле, говорят, что когда в прошлом Гарда совершал мощные заклинания, ему требовалось и пропорционально большое количество жертв.

Так же, как Орба уже слышал от Стана, утверждалось, что Гарда топил жертв в озере Круан. Ходила такая история или разные легенды об этом озере.

Ещё одна история гласила, что вскоре после падения Зер Таурана мощный клан, осевший в этом районе, по-видимому, планировал построить город в устье реки, вытекающей из озера, для северного торгового пути. Однако из-за постоянных смертей по болезни ответственных людей, проект застопорился. Следовательно, суда, приходящие с севера, должны были выгружать свои товары у реки, а дальше идти по суше.

Из-за суеверности людей в Тауране, когда дул сильный ветер, солдаты с беспокойством смотрели друг на друга. Ветер словно дул сквозь оставленные в пустыне черепа, распространяя мелодию, похожую на плач ушедших душ.

Их противник был магом, чья истинная природа неизвестна. Магом, который мог воспользоваться каким-нибудь странным искусством: внезапно появятся вражеские солдаты, или чудовищная птица, или дракон, управляемый магией, прилетит с неба, или же, может, сам Гарда выйдет из тени и наложит на всех проклятие смерти… зердианцы вспоминали о своих страхах.

Вероятно, почувствовав беспокойство солдат, Грейган постоянно выбирал лучших наездников из собственных людей и отправлял их в разведку. Однако результат оказался обратным. Прямо перед холмами Кордолин один из разведчиков так и не вернулся.

Грейган приказал главным силам продвигаться, не теряя бдительности. Марш под напряжением от возможного внезапного нападения противника — стресс для солдат. Однако, стоило отметить, что, как и характерно для них, наёмники Алых Соколов словно не обращали внимания на суеверия.

Но…

Когда они добрались до подъёма на холмы Кордолин, Грейган отдал приказ остановиться.

Вражеские войска уже заняли высоту и теперь наблюдали за ними.

Жуткое сражение.

Друзья и враги смешались. Не было ни позиций, ни строя. Все, кто только мог, махали оружием в сторону тех, кто был похож на врага. Среди наёмников, преданных Грейганом, невозможно было определить кто союзник, а кто враг. Поэтому случалось так, что кто-то убивал по ошибке своего.

Посреди этого кошмара Дункан наконец сумел выбраться из этой схватки и галопом помчался вместе с Боуваном на холм.

— Генерал, вы в безопасности.

— Где Грейган? — хрипло спросил Боуван. Он полулежал на лошади, а его плечо было сломано. Тем, кто его сломал, был тот самый Грейган. Когда Алые Соколы подошли к ним с тыла, Боуван допустил ошибку, среагировав слишком медленно. Он не мог поверить в их предательство.

— Если он жив, то мы ещё встретимся и столкнёмся с ним вновь.

Дункан подбадривал генерала, хоть его собственные конечности были покрыты многочисленными ранами. Даже сейчас его плечо было ранено копьём преследовавших их всадников. Он ударил изо всех сил и взмахом своего длинного меча пробил череп одного из противников.

— Голова Боувана! Принесите её! Тот, кто заполучит его голову, получит награду от генерала Грейгана!

Как стервятники, стекающиеся к падали, Алые Соколы кружили вокруг них. В этот момент Шику, Гиллиам и остальные врезались в них с фланга.

Солдаты, мчавшиеся к лошади Боувана, были выбиты из сёдел секирой Гиллиама. Шику тем временем проткнул Алого Сокола, который пытался взять в клещи размахивающего уже теперь копьём Дункана.

— О? — Шику улыбнулся, когда на его лицо попали брызги крови, — это ты.

Это был тот самый человек, что ударил его по лицу. На мгновение он сердито взглянул на Шику, а затем свалился с лошади.

В это время Орба всё ещё насмерть стоял, защищая позиции батареи. Прежде чем враг их уничтожит, пушка должна была выстрелить ещё раз. И ради этого он не мог допустить, чтобы Молдоф прорвался. Тем не менее…

— Слабовато. Так ты меня копьём не достанешь.

Орба был ошеломляюще неумел в сражении верхом. Против Молдофа, эксперта во владении копьём на скаку, он оказался в невыгодном положении. Пока отряд Роуна готовил пушку, Орба мог лишь защищаться.

— Наступать ты не собираешься, мальчишка?

Прочитав намерения противника, Молдоф решил прорваться силой. Его ускорение было таково, что казалось, будто он собирается протаранить другую лошадь. И это был шанс, которого Орба ждал. Приподнявшись, Орба вытащил ноги из стремян, оттолкнулся от спины лошади и прыгнул. Потеряв свою цель, копьё разорвало пустое пространство.

— Гх!

Подпрыгнув, Орба нанёс один удар в спину Молдофу. Он не пробил доспехи, но даже так его противник болезненно выдохнул и упал с лошади, оказываясь вынужден слышать рёв нового выстрела из пушки.

— Хорошо, отступаем! Отступаем! — закричал Орба, словно был командиром, и быстро схватил лошадь Молдофа.

— С-стой! — закричал Красный дракон Кадайна, поднявшись на ноги. — Бой ещё не окончен!

— Нам придётся отложить его.

Ответивший таким образом Орба был далёк от слова «не ранен». Скорее из них двоих именно он получил большее количество ран. Однако, не издав и стона боли, Орба помчался вскачь по крутому склону вниз, чтобы объединиться с Шику и остальными.

Благодаря их нападению и выстрелам из пушки, преследователи несколько замедлились. Сейчас они могли мчаться лишь галопом. Ведь защищавших раненного Боувана всадников не набиралось и пятидесяти. Кого-то ссадили с лошади, когда войска зажали в клещи, кто-то оказался слишком медленным, чтобы сбежать, а кто-то отступил в другое место.

Не прошло и получаса как солдаты Таурии вкусили истинный аромат отчаяния.

Хоть за ними и двигалось облако пыли, поднятое кавалерией противника, они приостановились. Пламя поднималось со стороны Хелио.

— На них напали, — сжатые кулаки сидевшего на лошади Дункана тряслись, — эти ублюдки захватили Хелио.

Одновременно с предательской атакой армии Грейгана, оставшиеся в городе Алые Соколы подожгли дворец. Всё прошло по плану врага. Путь к отступления исчез прямо на их глазах.

Дункан взглянул на Боувана. Его лицо было бледным как мел, он уже был готов потерять сознание. Если так пойдёт и дальше, они помчатся прямо к врагу, а кроме того, по пятам за ними шли преследователи. При таких условиях, даже храбрый и невредимый воин не смог бы вернуться в Таурию.

Дункан о чём-то подумал, а затем собрал вокруг себя тридцать солдат. Вскоре после этого он поманил к себе и Орбу.

— В нескольких километрах к северу от Хелио есть мост. Возьми генерала, пересеки реку и направляйся к вершине Бергана, после чего спрячься и дождись подходящего момента.

— А что насчёт вас, командир?

— Мы побудем прикрытием. Все солдаты Таурии будут защищать его до последнего вздоха, — произнёс Дункан.

Прикрытие или что-то иное, если все солдаты Таурии останутся здесь, то с генералом останутся практически только наёмники. Можно сказать, что Боуван единственный из основных сил, и Дункан доверил его Орбе и остальным.

— Почему вы говорите это мне?

— Почему? Ты находчивый и заслуживаешь доверия. И кроме того, — он немного прищурился, когда улыбнулся, — ты прогнал Адельбу, которого я не выносил.

— Вы идиот. Я ведь могу продать Боувана Грейгану ради большой награды.

— И когда ты это сделаешь, мой призрак вопьётся тебе в глотку, — по голосу Дункана было невозможно определить шутит он или серьёзно, — в любом случае, всё, что мы сейчас можем сделать — ждать уничтожения. Наёмники не подходят для прикрытия, поэтому я лишь могу положиться на тебя.

Рядом с Дунканом стоял и командир отряда Роун. Похоже, он тоже решил, что это подходящее место для смерти.

Звёзды начали появляться на небе. Потратив минуту на их созерцание, Дункан крикнул «Торопитесь!» и развернул лошадь в том направлении, откуда они прибыли. Тридцать всадников Таурии сделали то же самое. Пусть Дункан и был командиром наёмников, но с учётом его квалификации, по слухам, рано или поздно он получил бы под командование армейский корпус. На лицах сопровождавших его солдат не было ни тени колебаний.

Они не знали сколько солдат их преследовало, но естественно никто не верил, что тридцать человек сумеют их остановить. Клубы пыли поднялись прямо перед оставшимися людьми.

Тогда я тоже…

Это был идеальный образ героя, которого идеализировал в детстве Орба. «Я не могу просто смотреть, как мои товарищи умирают. Я тоже останусь здесь». Готовый столкнутся со смертью перед превосходящим числом врагов, но в последний момент находивший спасение благодаря своей чудесной изобретательности, проницательности, а также навыкам мечника, с которыми не мог сравниться никто другой. Он очень хотел быть главным героем подобной истории.

Но здесь и сейчас не было ни одного плана, который он мог бы подготовить. Да и сверхчеловеком, который мог косить врагов, обрушившихся на него с многократным количественным превосходством, Орба не был.

В этот момент Шику подвёл свою лошадь к парню.

— Пойдём, Орба, — его лицо, покрытое кровью жертв, казалось таким же как и всегда.

— Да, — произнёс Гиллиам, также подведя к нему лошадь, — это почётный долг, который могут исполнить лишь солдаты Таурии. Мы не можем им помочь.

— Стан, возьми на себя руководство и давай скорее убираться отсюда, — крикнул Талькот, в ужасе глядя в сторону наступающих врагов. — Стан, ты же найдёшь безопасный маршрут, да?

— Если вы будете полагаться на меня, то это будет отвлекать.

— Ты должен был сказать «Конечно, положись на меня». Вот почему ты идиот, идиот.

Орба посмотрел на спины Дункана и его отряда.

Почётный долг.

— Чёрт, — сплюнул он, а затем они с Шику встали по сторонам от лошади Боувана и галопом понеслись вперёд, подталкивая её между собой.

Началась долгая, очень долгая ночь.

Двое пали по дороге. Их раны были глубоки, и они не смогли выдержать марш на лошадях.

Первый упал со своей лошади, когда умер. Гиллиам спешился и взял запасные пайки и воду солдата. Они не могли позволить себе оплакивать мёртвых. Вместо этого они незаметно прятали их где-нибудь, чтобы преследователи не смогли их заметить.

Второй спешился сам.

— Я не могу продолжать. Идите без меня… не беспокойтесь, я не позволю себе быть обнаруженным врагом.

Наёмник средних лет умирал. Они не могли отобрать еду и воду у умирающего мужчины, но было очевидно, что он долго не протянет. Тем не менее, Орба ничего не мог поделать.

Гиллиам и Стан тянули за собой двух лошадей. Для не имевших ничего другого солдат, лошади были ценны. Они могли продать их по хорошей цене в какой-нибудь деревне, или если бы до такого дошло, съесть их.

Горькая правда заключалась в том, что они были остатками побеждённой армии. Орба был измотан. Не только физически. Его дух был совершенно истощён. Герои легенд могли продемонстрировать свои достоинства и рыцарский дух, потому что были в добром здравии, и им не приходилось иметь дело с ситуациями вроде преследования, когда не знаешь где взять свежую пищу и воду, или беспокоиться о чём-то ином.

Те, кто остались, это Орба, Шику, Гиллиам, Талькот, Стан, а также Крун. Были ещё и двое обычных солдат, но они были настолько истощены, что не могли и слова вымолвить. Боуван же находился всё время в одном и том же состоянии, так что, если бы не слегка вздымавшаяся спина, они бы подумали, что он умер.

Они бежали без света факелов, не оглядываясь назад.

Это напомнило ему те времена из детства, когда ему пришлось бежать из родной деревни. Он был в ужасе от страха, не зная откуда могут появиться солдаты Гарберы, при этом продолжая тянуть свою мать за руку во время их ночных переходов.

Всё так же, как и тогда.

Окружающая их тьма давила на беглецов. Не успеваешь понять, как темнота начинает говорить и её голос раздаётся в голове. Ни звука, не дыши, за тобой… Там! Враг приближается. Нет, с фланга. Впереди. И в этот момент ты наоборот хочешь закричать и заставить лошадь скакать на полную. Хочешь отправить её в галоп, при этом не способен и двинуться в ожидании неминуемой смерти, пока твоё горло медленно начинает сжиматься.

Проклятый Грейган.

Орба помнил горечь, достаточно сильную, чтобы сжечь собственное тело.

Если бы он хотел что-то сделать любой ценой, то мог бы отбросить свои чувства, но потеряв эту цель, он не сумел бы подавить вспыльчивого мальчишку, или точнее не смог бы подавить свои эмоции. На холмах Кордолин его целью было как-нибудь предотвратить уничтожение союзников, поэтому он сумел спокойно оценить ситуацию и придумать подходящую тактику, но теперь и его тело, и разум были истощены. Всё, что осталось, бурлящий словно огонь гнев.

Таким образом прошло несколько безмолвных часов.

— И куда теперь? — произнёс Талькот, когда рассвет начал окрашивать пустыню голубовато-лиловым цветом.

Впереди был мост, перекинувшийся через реку. Вероятно, именно это заставило их подумать, что поблизости было какое-то поселение, поэтому Шику ответил.

— Похоже, поблизости есть деревня, но мы не можем пойти туда вот так. Нам стоит спрятаться в Бергане, а затем отправить одного-двух людей, чтобы всё разведать.

— Вы действительно до глупого честны. Вы делаете это ради нанимателя, который больше не сможет нам заплатить?

— Думаешь продать Боувана? — угрожающе произнёс Гиллиам. — Если сделаешь это, то станешь бельмом среди наёмников. Ты станешь известен по всему миру, и нигде не сможешь найти работу или человека, который бы тебе доверился. Я собираюсь сделать себе имя как наёмник, поэтому я ни при каких обстоятельствах не опустился бы до становления никудышным злодеем вроде тебя.

— Заткнись, Слон. Где жизнь, там и надежда. Я не говорю продавать Боувана. В первую очередь еда, а затем вино! Я собираюсь в деревню.

— Но ты ранен, и каждый сможет понять, что ты из проигравшей армии. Мы не можем позволить, чтобы о нас доложили в Хелио, — заметил Шику.

— Тц, все вы мефийцы одинаковы. Хочешь остановить меня, попробуй. Даже ты не останешься невредимым.

Все были в состоянии физического и психологического распада. Со злым выражением лица Талькот был словно другим человеком. Он выглядел так, словно готов был ударить мечом любого, кто приблизится к нему. И как только Стан начал пытаться его успокоить…

— В Бергане есть еда.

— Что?

Все обратили свой изумлённый взгляд на Круна. Кровь, что сейчас была больше похожа на грязь, высохла и прилипла к лицу, но его взгляд, которым он смотрел на Орбу и остальных, был необычайно ясен.

— Не знаю насчёт вина, но всё же думаю, что достать можно будет лишь воду, поскольку там протекает подземный источник.

— Эй, новичок, который не может даже мечом взмахнуть, неужели ты сбрендил?

— Забавно слышать это от тебя.

— Что?..

— В любом случае! — необычно громко заговорил Крун. — Я проведу вас, потому что у меня есть просьба.

— Просьба?

На вопрос Гиллиама Крун кивнул. И произнёс что-то совершенно неуместное в их ситуации.

— Для того чтобы он вернул себе свой законный трон, я бы хотел, чтобы вы работали на принца Хелио.

Подразделение Ласвиуса

Подразделение Ласвиуса

Ласвиус был расстроен.

Когда речь заходит о человеке по имени Ласвиус, то нет ни единой души в Хелио, не знающей командира драгунов. Его многочисленные подвиги прославили его не только в пределах Хелио, но и во всех уголках Таурана. Как человек, поклявшийся в абсолютной верности королевской семье, даже когда Хелио раздирала гражданская война, он оставался в старом замке и со своими людьми храбро сражался, в одиночку приняв на себя всю мощь восстания.

В конце концов он исчез, и по слухам возможно погиб в бою.

Это и есть Ласвиус.

И он был ещё жив. Он, как и три сотни драгунов, служащих королю Эрагону, скрывались на вершине Бергана.

За одним из пиков, напоминавшем острые клыки, с запада на восток простиралась широкая долина. Её обнаружил Ласвиус под конец их пути, и сложив камни у входа в долину в подобие временной оборонительной стены, он и больше пятидесяти его воинов теперь жили в вырезанной в скале пещере. Остальные войска разделились на небольшие отряды и ожидали в похожих укрытиях, защищающих от буйства стихии.

Пещера, в которой проживала группа Ласвиуса, долгое время размывалась протекавшим там узким притоком соседней реки, благодаря чему они, по крайней мере, не испытывали недостатка в питьевой воде. Время от времени другие отряды приходили к ним и набирали воду. Но вот с продовольствием всё было не столь просто.

Прошло меньше месяца с тех пор, как Хелио пал в руки мятежников. Они тщательно следили за рационом и выживали за счёт той еды, что сумели унести с собой. Когда она подошла к концу, им не осталось иного выбора, кроме как разделать и начать есть своих лошадей и драконов. Позор, бесчестье для наездников. Но со слезами на глазах они продолжали пережёвывать мясо своих любимых скакунов.

Если бы они сбежали в одиночку, то скорее всего не смогли бы вынести такого позора и без сомнений решились бы на благородную смерть в попытке вернуть Хелио. Ласвиус никогда не боялся смерти. Однако, кое-что он был обязан защищать несмотря ни на что. Единственная оставшаяся для них надежда — сын Эрагона, Родзи.

Это произошло в то время, когда он ещё противостоял мятежникам в Хелио.

Поскольку большая часть королевского дворца уже была оккупирована, то было неясно живы ли бывший правитель Хардрос и принц Родзи. Но чуть позже неожиданным образом несколько дворцовых служанок, воспользовавшись тайными проходами во дворце, сумели достичь генерала. С ними был и Родзи. Похоже, они сумели сбежать, взяв с собой лишь принца.

В тот момент Ласвиус незамедлительно решил покинуть Хелио. Продолжи они сражаться, и принц оказался бы в опасности. Ведь самое главное заключалось в том, что пока преемник короны жив, никто, кем бы он ни был, не сможет претендовать на законное правление. Другими словами, даже если самозванный король и высокомерный узурпатор займёт престол Хелио, он останется всего лишь человеком, которого рано или поздно неизбежно свергнут.

Ласвиус сбежал из Хелио со своими подчинёнными и принцем. А теперь они скрывались в этих пещерах.

Непременно вернуть Хелио в руки законной королевской семьи — таково было их желание, и чтобы его добиться, они были готовы вытерпеть любые трудности. Даже когда солдаты всё худали и худали, блеск в их глазах становился лишь острее. Создавалось впечатление, словно их тела превратились в острейшие лезвия.

Они были похожи на плотоядных животных, преследующих свою добычу в ожидании шанса. Осторожно, не торопясь, Ласвиус отправил своих людей проникнуть в Хелио и вступить в контакт с теми солдатами, что следовали за королём Эрагоном и до сих пор скрывались в городе.

И в какой-то момент появилась прекрасная возможность. Когда армия Гарды отправилась из Эймена, навстречу ей выдвинулась большая армия из Хелио. Кто-то из солдат хотел незамедлительно атаковать город, но Ласвиус оставался настороже. Верни они город, пока войска на марше, то те развернутся и клинки солдат обернутся против Ласвиуса и его людей, а Хелио снова погрузится в пучину гражданской войны.

Чтобы сделать свой ход, им нужно было дождаться, пока войска Хелио не столкнутся с армией Гарды. Поэтому пока войска были на марше, он увеличил число агентов в городе.

И даже так… фортуна не на нашей стороне.

Это была ошибка.

Когда развернулось сражение между армиями Гарды и Хелио, в тот момент, когда отряд Ласвиуса наконец сделал свой ход, город внезапно пал. Более того, войска Хелио оказались разгромлены в бою на холмах Кордолин. И всё из-за предательства командира наёмников Грейгана. Чтобы прибыть в город через полдня, Ласвиус со своими людьми покинули Бергану за два часа до начала сражения, в котором войска Грейгана объединились с Гардой. И из-за неверно выбранного момента времени Ласвиус лишился шанса на успех.

Говорят, самозванного короля Джала выкинули из дворца совершенно голым, а затем публично казнили.

— Джала должен был пасть от наших рук. И то, что головы его лишили какие-то наёмники, просто ужасно невыносимо!

Ласвиус вспомнил как вернувшиеся из Хелио с этим сообщением солдаты взвыли от разочарования, а по их щекам побежали слёзы.

— Марилен, чёртова ведьма! Она безусловно связана с Чериком, а Грейган вовсе не был изгнан королём Черика из-за ссоры. Он с самого начала следовал плану короля и захватил Хелио, притворившись изгнанным! Королева обо всём знала и пригласила этого вульгарного сокола!

И доказательством служило то, что теперь, когда имя правителя Хелио вновь изменилось, Черик внезапно выдвинул свои войска. И вовсе не ради помощи Хелио. Они заняли позиции вдоль границы с Таурией. Вынужденная поспешно готовиться к их перехвату, Таурия не смогла послать подкрепление в Хелио. Конечно же в этом и состояла цель Черика. Пусть они, похоже, и не собрались незамедлительно атаковать Таурию, но и лагерь не разбивали, в любой момент готовые идти дальше.

И теперь после падения Хелио Таурия не могла так просто переместить свои войска. Потому что куда бы они ни направились: Хелио или Черик, была высока вероятность оказаться зажатыми в клещи.

Сделай они неразумный шаг, и окажутся в безвыходном положении.

Настроение Ласвиуса становилось всё хуже и хуже. Им оставалось лишь терпеливо выжидать нового шанса. Однако, учитывая ситуацию в отряде, смогут ли они продержаться ещё две или три недели? Если местные кочевники, которым они в обмен на еду продают своё оружие, раскроют их личность, то кто-нибудь из них может направиться в Хелио, чтобы известить об этом нового правителя. Сейчас армия Гарды непобедима и наверняка найдётся много людей, которые понадеются выжить, установив с ней определённые отношения.

Но я другой, – подумал Ласвиус. Законный правитель находился рядом, а потому он не знал ни голода, ни усталости. Нет, даже чувствуй он их, даже находясь на грани смерти, он бы не беспокоился о себе. Таким он был человеком.

И его люди тоже. В тот самый день Ласвиус обошёл все места, в которых сейчас проживали его люди. Как и ожидалось, лица солдат были отмечены унынием и усталостью. И всё же у них оставались силы. Ласвиус был достойным генералом, и его узы с подчинёнными были крепки как сталь.

Однако…

Сейчас в пещере царила суматоха. Он направился к склизкой стене пещеры, там, где находился виновник происходящего. И увидев как с ним разговаривает никто иной как Родзи, Ласвиус сморщился.

Тем человеком был парень в маске.

Позавчера он получил доклад:

— Крун вернулся.

Услышав имя Круна, он не сразу-то вспомнил его лицо. Но увидев его лично, вспомнил, что это был драгун-ученик. Когда Джала только захватил престол и соседи ещё не были настороже, он послал несколько человек для сбора информации в Таурии в качестве наёмников. Крун был из их числа.

Крун принял участие в битве у холмов Кордолин. Он лично засвидетельствовал предательство Грейгана и едва сумел уйти живым. Разгневанный, расстроенный солдат-новичок в слезах рассказывал свою историю. Ласвиус оценил его усилия, но Крун был не один. С собой он привёл генерала Таурии, Боувана, а также несколько наёмников. Среди них был и мечник в маске с неизвестным происхождением, но по словам Круна он был подлинным мастером.

— Я считаю, что он определённо будет полезен, когда мы будем возвращать Хелио.

Пока Боуван находился без сознания, Ласвиус проверил, что ему оказали медицинскую помощь. У них не было лишних запасов, но тот всё ещё оставался командиром Таурии. Так или иначе, он должен был пригодиться.

Однако, трое наёмников были мефийцами. Как и все зердианцы, он ненавидел Мефиус. Вместе с отцом он участвовал в войне против Мефиуса десять лет назад, и во время внезапной атаки Мефиуса его отец лишился жизни.

Тем не менее, Ласвиус позаботился о том, чтобы его люди не развязали драки. Их и так глубоко задело уродство и бессмысленность внутреннего раздора в Хелио, а физическая и психологическая выносливость достигли своих пределов. Единственное, что их поддерживало, мысль о возвращении собственного города. Но также это означало, что те, кто не разделял эти мысли, даже будь они союзниками, оказывались лишь угрозой.

Но если мы их изгоним, они ведь знают об этом месте…

Если бы до этого дошло, то он нашёл бы какую-нибудь причину, чтобы убить их. Ласвиус был готов пойти на что-угодно ради воцарения Родзи. Ради этого он был готов пойти на столь бесчестный поступок.

Немногим ранее…

Всё ещё с маской на лице Орба стоял спиной к стене пещеры, затачивая свой меч. В этот момент к нему подошёл Шику.

— Как он?

— Ещё лихорадит. Помимо раны на плече, он ещё и пулю в спину схлопотал. Броня не дала ей добраться до внутренних органов, но пуля глубоко засела в теле.

Боуван до сих пор не пришёл в сознание.

— Ясно, — ответил Орба, глядя на отражение на отполированном клинке.

Благодаря реке, протекающей через пещеры, они могли пить воду сколько душе угодно, но уже два-три дня они нормально не питались. Голод вызывал нетерпение и раздражение. Каждый день вспыльчивые Талькот и Гиллиам чуть не создавали проблемы с драгунами Хелио, и каждый раз их в самом конце останавливали Стан и Шику.

И это касалось не только Орбы и остальных. Эмоции наездников на драконах тоже становились лишь жёстче. Поскольку им практически ничего не оставалось, кроме как ожидать подвернувшейся возможности, то каждый день они сидели в кругу и поливали проклятиями Грейгана и Черик. Но больше всего ненависти было направлено на человека, связанного с этими двумя именами, королеву Хелио, Марилен.

Как только Грейган стал королём Хелио, он бесстыдно пожелал вновь сделать её королевой. И вновь Марилен сразу же согласилась.

— И всё же несчастьям Хелио нет конца, — со вздохом произнёс Шику. Он тоже был измотан, — король пал в бою, и кто бы мог подумать, что за этим последует восстание, а затем приглашённый ими командир наёмников превратится в предателя. И всё это время больше всего страдают именно бессильные люди. Алые Соколы и сами по себе достаточно плохи, но армия Гарды взяла людей в заложники и похоже пользуется ими в качестве жертв…

Говорили, что в день своего падения в Хелио происходили непередаваемые зверства. Судя по всему, наёмники вламывались в заведения и дома, и каждый из них желал награбить хоть немногим больше, чем его соратники. Противостоявших им беспощадно рубили, и в Хелио не осталось ни одной улицы, где не были слышны крики женщин.

Может всё это происходило бы и до сих пор, если бы в тот день, когда он стал королём, Грейган не усмирил их.

Теперь, когда он больше не был обычным командиром наёмников, а стал королём, похоже, Грейган собирался придерживаться здравого смысла. И тем не менее, на вопрос можно ли было вести в Хелио нормальную жизнь ответ безусловно был отрицателен.

— По-видимому, несколько священников, непосредственно подчинявшихся Гарде, вошли в город и потребовали десяток ежедневных жертв. По приказу короля солдаты каждую ночь появляются в городе, чтобы выбрать кто же будет принесён в жертву и увести их. Если же их семьи цепляются за них и кричат, пытаясь остановить солдат, то те сразу же хватают и их.

— Хватит.

— Надеюсь, Кей и Нильс в безопасности. Они ведь определённо будут отмечены Алыми Соколами…

— Я сказал «хватит». Прекрати! — внезапно зло выкрикнул Орба. Шику выглядел удивлённым, но замолчал, наблюдая, как Орба изо всех сил полирует клинок.

Копившийся внутри Орбы гнев стал вязок, цеплялся за внутренности и не отпускал. Его кровь кипела, поскольку он не мог вынести мысль о том, что этот предатель Грейган стал королём и до сих пор оставался в Хелио.

Теперь это личное.

Когда он был двойником принца, Орбе нравились сложные планы, поэтому тот факт, что он сам оказался побеждён подобным, лишь разжигал его ненависть. Он чувствовал желание незамедлительно помчаться в Хелио, направившись в замок в одиночку.

— Это и есть тот меч, которым ты обрушил свои удары на Молдофа? — задал вопрос молодой голос.

К ним приблизился мальчик, единственный сын Эрагона, Родзи. С ним было несколько человек, которые, похоже, действовали в качестве его прислуги, и по их выражениям было очевидно, что они не хотели, чтобы Родзи был рядом с какими-то наёмниками. Но веснушчатое лицо мальчика было наполнено любопытством, когда он разглядывал меч Орбы. Ему ведь было всего девять.

— Говорят, что красный дракон Кадайна, не уступит Ласвиусу. Так ты сильнее Ласвиуса?

Даже член королевской семьи не получал достаточного питания, его осунувшиеся щёки были слегка испачканы в земле, и только глаза продолжали ярко сиять.

— Ну, я не знаю, — Орба не мог его игнорировать, а потому отложил меч на землю, — кроме того, я не одолел Молдофа. Даже ударив его копьём, я не смог пробить его защиту. Думаю, я лишь сломал ему кость.

— Естественно. Говорят, Молдофу нет равных в конном бою, — как и было уместно мальчику королевской семьи, похоже, он любил истории о сражениях, и убеждённо продолжил, — я слышал, что первым делом стратеги каждого государства думают о том, как стащить Молдофа с лошади: стоит ли стрелять в него пулями и стрелами или быть может создать угрозу его лошади, направив на него большого дракона.

— Как насчёт привести привлекательную кобылу? — Шику был так поражён словами Орбы, что распахнул глаза. Орба не издевался, его просто не волновал этот разговор. Естественно, лица сопровождавших принца людей помрачнели, однако, — если конь Молдофа позабудет о сражении и накинется на неё, то приготовившийся сражаться со своим скакуном как единое целое Молдоф будет выбит из равновесия.

— Это может сработать, — Родзи наслаждался неожиданным ответом Орбы, — но привлекательная лошадь… как человек может понять красива лошадь или уродлива…

— Один из моих друзей обладает даром слышать «голос» драконов. Может, есть и тот, кто сможет оценить внешность лошади…

— Ты говоришь, словно член королевской семьи или дворянин, — к ним подошёл Ласвиус. Ограничившись лишь одним взглядом, Орба не высказал никакого приветствия.

Лицо генерала было таким же, как и у других солдат, но несмотря на измождение тело под доспехами впечатляло. Ему было тридцать пять. Возможно, из-за худобы или из-за накопившейся месячной ненависти и обиды, его всегда прищуренные глаза теперь казались ещё острее, а взгляд стал поистине угрожающим.

Однако Орба «идеально» сгладил атмосферу.

— Совсем наоборот. Именно потому что я не знаком с королевской семьёй или аристократами, то не знаю и этикета. Прошу прощения, если был груб.

— Ты…

Даже сейчас генерал Хелио пугал, а все вокруг затаили дыхание, но затем…

— Ласвиус, — вмешался Родзи. Он пересказал «мудрый план» Орбы и попросил узнать среди подчинённых, есть ли те, кто хорошо разбирается в лошадях. Ласвиус натянуто улыбнулся.

— Я отправлю кого-нибудь на поиски. А теперь, Ваше Высочество, пришло время для обучения. Прошу, сюда.

— Яркий и жизнерадостный ребёнок, — прокомментировал Шику, — эта яркость как раз то, что и спасает окружающих. Если он выживет и переберётся в Хелио, то, наверное, станет хорошим королём.

— Наверное.

— И всё же этот ребёнок куда взрослее тебя. Увидев, как ты огрызнулся, я почувствовал, словно всё стало как прежде.

— Заткнись, — Орба был угрюм, и он отвернулся.

Естественно, даже он не ожидал ничего хорошего от грубости, направленной на Ласвиуса. Однако, испытываемые им разочарование и ненависть не уступали Ласвиусовским. Убегая с поля боя в страхе перед тенями врагов, он вспомнил детство, когда его заставили бежать из родной деревни.

Чёрт! – разве он взял в руки меч не для того, чтобы этого больше не повторилось? Не для того, чтобы у него больше ничего не отняли?

Его голова будет моей.

Он не смог бы обрести покой, пока не взглянет в раздражающее лицо Грейгана.

Всё стало как прежде, – прямо как и сказал Шику. Он вернулся к тому, когда был одиноким мечником, защищающим лишь свою жизнь и достоинство собственным мечом.

Это неизбежно, — Ласвиус был наполнен мрачной решимостью, — мы сделаем свой ход, когда они столкнутся с Таурией.

Он не желал повторения Колдорина. В этот раз он не собирался выдвигаться пока не получит подробные доклады о боевой обстановке, как когда в результате произошло предательство Грейгана и они упустили свой шанс. Хотя, конечно, было вероятно, что если бы они на свой страх и риск выдвинулись вперёд, то из-за отсутствия информации были бы уничтожены.

Лучше так, чем ждать пока не станет слишком поздно и оказаться загнанным в угол, из которого не сбежать. Лучше бороться и рискнуть жизнью, чем медленно умереть от голода и истощения.

Ласвиус был не против умереть за правое дело. Но умереть от голода там, где возле их костей не будет ничего кроме как удручающих скальных стен со всех сторон, он даже не собирался.

Уж лучше умереть так, чтобы наши имена запомнили.

Это лучший вариант для побеждённых. Ласвиус провёл рукой по своей гладкой коже. Даже в такой ситуации пользуясь ножом он продолжал каждый день добросовестно бриться. Не потому, что был брезглив. На самом деле у него было худое лицо, а нос и губы были тонкими, придавая ему впечатление худобы. Ласвиус ненавидел то, что его лицо выглядело женственно. Поэтому в прошлом он отрастил внушительную бороду и хвалился своей мужественностью. Бритьё — это своего рода клятва самому себе. Пока Родзи не воцарит на престоле Хелио, он будет терпеть этот позор и брить свою бороду.

Даже под страхом смерти я не нарушу этой клятвы, – Ласвиус был полон решимости, когда брился этим утром.

И теперь, когда он наконец был готов обсудить своё решение с товарищами, его настиг странный отчёт. Ушедшая рано утром группа для торговли с кочевниками не смогла напасть на них, поскольку Орба заставил их взять его с собой.

— Чёртовы идиоты! — его глаза стали ещё уже, когда он закричал. — Вы просто должны были убить его, раз он мешается!

— Н-нет, он… — пот показался на лбу у солдат, пока они оправдывались. Якобы, Орба с остальными ничего не делали и просто сопровождали их, — он взял с собой лорда Родзи. Мы не могли убить кочевников на глазах у принца!

Какими бы его намерения ни были, похоже Орба посадил принца на лошадь, а затем о чём-то увлечённо переговорил с кочевниками.

— Куда смотрели слуги лорда Родзи?! Если они будут беспечны, то принц может оказаться похищен наёмниками!

— Мы бы этого не сделали.

Голос словно отражался по всей пещере, и когда он обернулся, то увидел человека в маске. На мгновение Ласвиус хотел поддаться эмоциям, но сдержался.

— Мы не кучка эгоистичных наёмников, которые действуют лишь ради себя. Я был бы признателен, если бы вы воздержались от действий, негативно влияющих на дисциплину. Сколько ещё вы сможете поддерживать такую дисциплину? — произнёс Орба, совершенно не заботясь о хмуром Ласвиусе. — Если вы прикажете своим людям вероломно напасть на кого-нибудь, их боевой дух лишь ослабнет.

— Что?! — на этот раз Ласвиус в ярости закричал. А затем он приуспокоился и сдержался. Орба же полностью сменил тему.

— Так, похоже, что в Хелио направляется подкрепление для Гарды.

— И что? Всё ещё думаешь, что можешь пойти в Хелио и напасть на Грейгана?!

— Нет, — Орба взглянул на Ласвиуса через маску, а затем посмотрел на ближайших солдат, чей настрой приближался к опасному уровню. — Созовите военный совет, — произнёс он. Ласвиус и остальные выглядели разочарованными, — я буду участвовать в качестве представителя генерала Таурии, Боувана Тедоса. Сир Боуван, конечно же, дал свою кровную печать.

Место, использовавшееся для военного совета, находилось внутри пещеры. По потолку проходило несколько трещин, сквозь которые проникали лучи дневного света. В этом месте собрались разные командиры отрядов, разбросанных вокруг подножия горы, а также Ласвиус и его ближайшие помощники. Ласвиус начал высказывать свои намерения. Он не нуждался в Орбе, чтобы созвать военный совет, поскольку с самого начала собирался так поступить и раздать своим людям приказы.

Командиры малых кавалерийских подразделений проливали слёзы. Однажды они убьют узурпатора Джала и торжественно вернутся в Хелио вместе с новым королём Родзи — не имея ничего кроме этого идеала, солдаты смогли выдержать свалившиеся на них обстоятельства. А затем, внезапно Джала убивают, а мерзавец Грейган объявляет себя королём и открывает ворота армии Гарды.

Этот вопрос больше не только проблема Хелио. Через неделю в государстве будет вдвое, втрое большее число солдат, чем сейчас располагается в Хелио, и они начнут свой поход на Таурию.

— Это наш последний шанс, — произнёс Ласвиус, пытаясь скрыть дрожь в голосе, — пока противник сражается с Таурией, наши солдаты в городе восстанут и займут Хелио.

Все слушали, глубоко впечатлённые словами Ласвиуса. Один за другим они начали вставать со своих мест.

— Начинаем!

— Сразимся в этом священном походе вместе!

В этот момент стальные узы, связывающие подразделения Ласвиуса, стали прочны как никогда. Эмоции, которые он не мог подавить, наполнили его, и с пылающими глазами он пожимал руки соратников одну за другой.

— Как и ожидалось, — один человек своими словами окатил их холодной водой. Орба был единственным, кто остался сидеть, — решимость у вас есть.

Хмпф.

Ласвиус почувствовал презрение к Орбе. Ему казалось, что несмотря на свою прежнюю позицию «если вы прикажете своим людям вероломно напасть на кого-нибудь, их боевой дух лишь ослабнет», Орбе не оставалось ничего иного кроме как согласится с ним. Но выглядя убеждённым, Орба наоборот сказал нечто странное.

— Всё как и сказал генерал Боуван.

— Сир Боуван? Что ты имеешь в виду?

— Генерал сказал, что сир Ласвиус скрытно сообщил ему о тайном плане, что перевернёт ситуацию. Он также сказал, что прежде чем открыто поделиться планом со своими людьми, вы сначала проверить их решимость. Так и случилось. Раз у вас есть три сотни патриотов, готовых к смерти, то ваш тайный план обязательно сработает.

— Тайный план?

— Сир, это правда?

Ласвиус не мог утихомирить своих подчинённых, потому что они заговорили в унисон. Да и он сам понятия не имел о чём идёт речь.

Орба же спокойно продолжал.

— Совсем недавно сир Ласвиус сказал, что будет ожидать вражеского подкрепления и выдвинется, как только те атакуют Таурию, но на практике это будет означать лишь бессмысленные жертвы солдат. То, что силы Гарды увеличиваются, означает и увеличение гарнизона Хелио.

— Ч-что ты подразумеваешь под «бессмысленными жертвами»?

Их решимость словно окатили ушатом холодной воды, и один из командиров покраснел как рак. Что-то похожее можно было сказать и о Ласвиусе, только в его случае…

Не может быть, он…

Он почувствовал сильное волнение. Может ли быть, что парень собирался рассказать собственный план, притворившись, что его придумал их командир, сам Ласвиус?

— Всё в порядке, Орба. Продолжай.

Ласвиус взял своих подчинённых под контроль. Часть его тоже думала, что происходящее довольно-таки интересно. Ласвиус терпеть не мог Орбу, но в его чувства примешалась и мысль, что тот чем-то отличается от других. Поэтому в качестве эксперимента он намеревался позволить ему высказаться. Если он расскажет что-то смешное, то Ласвиус всегда мог посмеяться и просто отмахнуться от парня.

После этого Орба кивнул.

— …Как бы там ни было, в этом сражении нужно позаботиться обо всём до прихода подкрепления Гарды. Привлечь внимание находящихся в крепости врагов к происходящему вне города, а затем воспользоваться этим шансом, чтобы солдаты в крепости начали действовать.

Что?

Разочарование Ласвиуса исходило от того, что это был простейший план, который любой мы смог придумать. В подтверждение этому один из его подчинённых попросту рассмеялся.

— С нашим количеством к сколь бы радикальным мерам мы не прибегли нам не суметь привлечь внимание врага. То же самое касается и возможности, при которой они бы покинули город. Ублюдок, ты солгал о плане командира…

— Наше количество роли не играет, ведь заставим выдвинуться войска Гарды не мы, а Таурия.

— Что?

— Если Таурия пробьётся к передовой, то с учётом их внушительно количества, врагу придётся задуматься о том, чтобы сделать свой ход. Начнут ли они контрнаступление через ворота или же положатся на подкрепление, закроют ворота и начнут обороняться в городе? В первом случае ваши солдаты в Хелио смогут легко начать действовать, а во втором, начав поджоги, они смогут спровоцировать суматоху, что облегчит вторжение Таурии.

— Бред. Пока силы Гарды не выдвинутся, Таурия тоже этого не сделает. Черик разбил лагерь на границе, угрожая им.

— Выдвинутся, — заявил Орба, — если мы сообщим им о плане, то безусловно сделают это. По сравнению с Гардой Черик незначителен. Если станет ясно, что Таурия всерьёз атакует Гарду, то их окутывает страх оказаться следующими. Сейчас же оставаясь вблизи Таурии, Черик наоборот становится высокомерным.

Ясно…

Ласвиус скрестил руки перед своими подчинёнными, которые взволновано переглядывались. План Орбы безусловно был убедителен, но малейший просчёт снижал шансы на успех до минимума. Но Ласвиус с самого начала готовился к отчаянному сражению.

Этот парень… интересен.

Этот план не разработать за мгновение, и пусть он был груб, но заставлял кровь солдат бежать по их жилам.

— Вот, — Орба положил на влажную землю кинжал в ножнах и письмо, — это кинжал, подтверждающий личность сира Боувана, а также написанное его рукой письмо. Мы можем отправить их в Таурию, чтобы позвать их направиться на поле боя.

— Н-но, — вмешался капитан кавалерии. На его лице застыло замешательство. Он начал задаваться вопросом: может это и правда план командира, — дорога в Таурию перекрыта. Горная крепость, которую содержит здесь Хелио, превратилась во временный блокпост. Даже если мы отправим посланника, ему не удастся незаметно проскочить.

— Пройти через блокпост легко, нужно просто притвориться гражданским. В таком случае враг будет бдителен лишь к зердианцам.

— Хочешь сказать, что пойти должен ты?

Осознав намерения Орбы, разные командиры показали своё недовольство. Он не был товарищем, связанным с ними крепкими узами, и они не доверяли чужакам-наёмникам.

Как и прежде голос Орбы оставался совершенно непоколебим.

— Я стану заложником и останусь здесь. Дорога в Таурию займёт около трёх дней, поэтому если через три дня они не выдвинутся, то можете делать со мной, что хотите.

— Но…

— Хорошо, — тем, кто заговорил, был Ласвиус. Он встал перед своими товарищами, проглотившими свои слова, — я готов поставить на этот план. А вы? Вы ведь те самые воины, что ещё недавно готовы были бросить вызов смерти. Если вы возразите или откажетесь, то я ни в коем случае не буду думать о вас как о трусах или предателях. Просто выскажите свои мысли.

После таких слов солдатам было сложно что-то возразить. Поэтому они согласились подождать три дня. Выйдя с военного совета, Орба пошёл по извилистой тропе.

— Я тебя терпеть не могу, — его хлопнули по плечу. И это был Ласвиус, — всё идёт как ты хотел, доволен?

— Ну…

— Я бы не удивился, узнай, что под маской скрывается кто-то известный. Но как я и сказал ранее, это ставка. Ставка, гарантом которой является твоя жизнь.

— Я к этому привык.

Ответ и тон голоса были настолько провоцирующими, что Ласвиус легонько рассмеялся. Прежде он действительно не мог его терпеть, но теперь чувствовал себя вполне комфортно.

— Посмотрим, как всё сложится. Битва, в которой мы столкнёмся лишь со смертью, стала чуточку интереснее.

Его манера общения действовала Орбе на нервы. То, что он не мог в нём терпеть, что будь то убеждения или же гордость солдата, он всем был похож на человека, являющегося воплощением рыцарства, и с которым Орба прежде столкнулся в крепости Заим.

Ради убеждений тот человек даже поднял меч на дочь своего господина. И Ласвиус такой же, ради восстановления Хелио он был готов убить кочевников, не имевших к происходящему никакого отношения. Может, это и замечательное отношение, но со сторонней точки зрения это отвратительно.

Даже хотя он так и думал, или скорее, потому что Ласвиус был солдатом, Орба тоже решил довериться ему. Проще говоря, поскольку Ласвиус смягчил своё отношение к Орбе, то и он решил сделать то же самое.

План стратега

План стратега

— Я против.

Это были первые слова, раздавшиеся из уст Шику, после того как он услышал план Орбы. Но даже так с самого начала было ясно, что он последует ему. Просто он чувствовал одно лишь беспокойство.

— Выдвинет ли Таурия свои войска?

Таурия оказалась бы в опасности, если бы Черик воспользовался этой возможностью, чтобы ударить им во фланг. Потому он и беспокоился согласится ли Акс Базган на такую авантюру.

Орба выбрал Шику, Стана и Талькота в качестве посланников в Таурию. Никто из них не был зердианцем, поэтому они решили взять повозку, на которой перевозили продовольствие, и переодеться в торговцев.

— По сведениям драгунов, сейчас в крепости Берганы власть в руках человека по имени Эбра. Он прямой подчинённый Грейгана, такой же жадный, как и его господин. Поскольку его поставили далеко от Хелио, то он до сих пор ворчит и жалуется, что не получилось принять участие в разграблении города. Наверное, потому что он желает вкусить этого наслаждения, то и выдвигает необоснованные требования проходящим мимо крепости людям и торговцам, а также отбирает у них ценные вещи.

— И что нам делать, если мы привлечём внимание такого опасного типа? — Талькот искренне ненавидел данную ему роль, — у нас даже денег на взятку нет. Что если он взбесится и схватит нас?

— Всё в порядке, брат, — с другой стороны Стан продемонстрировал беззаботное одобрение, — да и разве не ты говорил, что и дня здесь больше торчать не желаешь? Это твой шанс вернуться в Таурию.

На самом деле, из-за постоянных ссор Талькота с драгунами возник всего один вопрос: что произойдёт раньше, он умрёт с голода или же его убьют раздражённые солдаты? Так что из-за отсутствия выбора он с неохотой принял участие в этом плане. И конечно можно сказать, что он доверял интуиции Стана, который сказал ему «всё в порядке».

На рассвете, прежде чем покинуть пещеру, Шику схватил оставшегося в качестве заложника Орбу за плечи.

— Мы обязательно вернёмся с хорошими вестями. А до тех пор не наделай глупостей.

— Да понял я, блин.

— Тоже касается и тебя, — Шику посмотрел на Гиллиама, который сделал вид, что пошёл отлить из пещеры, но на самом деле пришёл увидеться с ними. С его огромным телосложением, он слишком походил на наёмника, поэтому его нельзя бы отправить в роли посланника.

— Если что-то случится, тебе лучше защитить Орбу своим огромным телом. Для этого тебе и дали родители столь смехотворно громадное тело.

— Если не вернёшься в течении недели, я порву Орбу на кусочки, — Гиллиам обнажил свои зубы, похожие на клыки.

Несколько часов спустя.

Нынешняя крепость Бергана это то, что осталось от построенного Зер Таураном форта, который удерживал узкий проход в горах в те времена, когда восток был наполнен воинственными племенами. Десятки лет эта крепость находилась в руках Хелио и охраняла их от тех, кто пытался пересечь границу через горы.

Согласно информации полученной Орбой сейчас в крепости находился подчинённый Грейгана Эбра и с ним сотня солдат.

Сразу после битвы у холмов Кордолин Эбра лично вывел своих людей из крепости ради охоты на оставшихся в живых членов побеждённой армии, хоть это и не было частью его обязанностей. Поскольку врагов было так мало, то в крепости царила атмосфера расслабленности. Солдаты не скрываясь играли в азартные игры, пили с самого утра и иногда сдирали с торговцев или бегущих от войны людей высокие пошлины.

Но этим утром выстрелы разрушили эту неизменную обстановку. Может это напал противник? С такими мыслями солдаты нехотя поднялись и взобрались на сторожевые башни.

От туда они увидели повозку, приближающуюся к ним в облаке пыли. А за ней в ещё более плотном облаке пыли гнались всадники, размахивающие топорами и ружьями. По украшениям, свисавшим с их белых одежд, их можно было узнать с первого взгляда. Это были воинственные пастухи, известные как племя Пинепи.

Стражники зазвонили в колокол и несколько десятков солдат, вооружённых винтовками и копьями, бросились к воротам. Через некоторое время к ним прибежал и Эбра.

— Что нам делать?

— Открывайте ворота, — решение Эбры (впустить повозку) не имело никакого отношения к его беспокойству за них. Если бы стражники ничего не сделали, то в следующий раз племя могло бы и напасть на крепость. И в таком случае им пришлось бы запросить подкрепление из Хелио, за что его сурово бы упрекнули.

Увидев, что ворота открыта, кучер ещё сильнее начал подгонять лошадей. Как только он проскользнул через них, ворота закрылись, а ожидавшие этого момента солдаты осыпали племя Пинепи градом пуль. Те ещё не вошли на дистанцию поражения, но похоже самой угрозы было достаточно, поскольку кочевники сразу же развернулись и ушли.

Повозка практически наполовину пересекла внутреннюю крепость, когда наконец остановилась. Эбра приказал солдатам осмотреть её, и они сообщили, что в ней лишь маленький мужчина и девушка.

— Девушка? Она хороша? — Эбра зажёгся.

— Нет, у неё хриплый голос и с косметикой беда. А мужчина лежит то ли из-за болезни, то ли из-за травмы. По словам кучера они иностранные торговцы, бежавшие из Хелио. Похоже, у них вообще никаких ценностей нет.

Поскольку они не были зердианскими солдатами, да и с девушкой ничего не вышло, то Эбра совершенно потерял к ним интерес. Тем не менее, он не забыл выжать из торговцев побольше в качестве награды. Вместо лежащего в повозке мужчины, переговоры с явной неохотой вёл кучер.

— Разве вы не можете дать небольшую скидку?

— Не дерзи, — солдат направил на него кончик копья, — мы вас спасли, так что платите за снаряды.

Через несколько десятков минут после прохождения повозкой ворот ведущих на юг.

— Фух…

Обернувшись, девуш…выглядящий как девушка Шику вздохнул. Затем он повернулся к Талькоту, который был их кучером.

— Почему ты сразу не отдал им деньги? Они бы могли что-то заподозрить, останься мы там надолго.

— Это для того, чтобы они легче поверили. Поскольку мы вели себя как торговцы, то и солдаты ничего не подозревали.

— Тут ты прав, в этом ты хорош оказался. Я чуть не поверил, что ты и правда торговец.

— Брат родом из семьи торговцев, — произнёс Стан, лёжа рядом с Шику. Он и правда выглядел больным, — из-за проблем с арифметикой, он сбежал из дома и сел на пиратский корабль.

— Заткнись, — вытирая выступивший холодный пот, Талькот вскочил на лошадь, — а тебе всего-то надо было замаскировать себя. К тому же я думал, что в женской одежде ты будешь выглядеть получше.

— Конечно буду, — Шику гордо выпятил грудь, — но тот, кто понимает собственное лицо, с лёгкостью может изменить его одним лишь макияжем.

Во всяком случае первое препятствие оказалось преодолено. Грейган и Эбра не знали, что группа Ласвиуса выжила, поэтому и не были бдительны. Поэтому если бы они попытались проскочить мимо крепости глубокой ночью, то возможно это привлекло бы внимание стражников, а вот история с нападением кочевников была очень убедительна.

Шику погнал коня вперёд и им удалось добраться до Таурии на второй день ещё до наступления темноты.

Поскольку они были посланниками от Боувана, то даже Акс поспешил встретиться с ним. Как и Эсмена.

— Боуван, он жив? — её бледное лицо покраснело. Хоть она и оказалась удивлена тем, что посланником был Шику, которого она ранее приглашала в свои покои, он сам ничем этого не выдал и продолжал действовать как посланник пред отцом и дочерью дома Базганов.

— Сэр Боуван был ранен, но как и следовало ожидать от здорового и тренированного воина он идёт на поправку. Он глубоко извиняется за то, что побеспокоил и доставил проблем господину и принцессе, а также за то, что потерял своих драгоценных подчинённых…

— Всё в порядке.

На лице Акса также ясно были видны сильные эмоции, но получив письмо от Шику, он снова стал похож на правителя.

После ухода Эсмены и посланников он пригласил Раван Дола и вместе со стратегом прочитал письмо. Суровый взгляд Акса становился лишь острее.

— Вражеское подкрепление?

— Сначала они провели масштабный марш, чтобы заманить большую часть своих врагов на холмы Кордолин, а после падения Хелио направили и подкрепление. Этот проклятый Гарда не только изучает магию, но ещё и в военном искусстве хорошо разбирается.

— Ты хвалишь врага? Но всё же… — Акс кивнул и вновь взглянул на письмо. То, что человек по имени Ласвиус вместе с тремя сотнями бойцов затаился у Хелио, а также ещё больше его людей были готовы к восстанию в самом городе, было неплохой информацией. Но вот просьба о немедленном выдвижении войск из Таурии к Хелио, чтобы взять противника в клещи, не то, на что он мог мгновенно согласился.

Силы Черика заняли позиции прям у порога, поэтому он никак не мог оставить Таурию без защиты.

— У нас осталось три тысячи воинов. Если мобилизуем элитных стражей, ополченцев и оставшихся наёмников, это даст нам в лучшем случае четыре тысячи. Не стоит ли разделить их и отправить половину под командованием Расвана?

— Мой лорд, — появился Расван Базган, о котором он только что упомянул. Его молодое лицо было наполнено энергией.

— Что такое? Я же приказал всем уйти?!

— Действительно ли это посланники от Боувана? Каково положение дел?

— Это…

Как только Акс хотел пояснить ситуацию, его прервал Раван Дол.

— Содержание послание довольно расплывчато, — почтительно произнёс он, — сейчас мы должны проверить его на подлинность.

О? Акс почувствовал скептицизм. Кинжал, доставленный посланниками, несомненно, принадлежал Боувану. Это определённо было он, поскольку Акс лично передал его ему, когда тот стал командиром. И хотя можно было предположить, что враги могли украсть кинжал, чтобы воспользоваться им своих целях, почерк в письме ничем не отличался от почерка Боувана.

Расван выглядел недовольным, но поскольку он находился перед правителем, то без возражений ушёл.

Акс взглянул на старенького стратега и спросил.

— …Что такое, Раван?

— Сейчас лучше никому не раскрывать ваших планов. Поскольку мы наняли много наёмников, то должны рассматривать возможность, что среди них найдутся шпионы Грады или Черика. Мы должны продолжать приготовления в тайне, а затем мгновенно сделать свой ход.

— Мгновенно. Но что именно мы должны сделать мгновенно?

— Выдвинуть всю армию.

— Всю армию? — Акс был ошеломлён. Чтобы все четыре тысячи солдат покинули Таурию? — К-конечно, мы можем одолеть войска Черика, если внезапно выдвинем всю армию, но мы должны быть уверены, что закончим со всем до прибытия их подкрепления.

— Нет. Воспользовавшись всей нашей военной мощью, мы захватим Черик.

— Что?

Пока его лорд оказался ещё более ошеломлённым, Раван спокойно продолжил.

— Пусть у Черика и есть связь с армией Гарды, но всё, что они могут, — из безопасности присматривать за нами. Им приказали заблокировать движение войск Таурии, только и всего. Они и представить себе не могут, что мы нападём на их земли.

— Но…

— С учётом этого замок будет пуст и силы Гарды увидев хорошую возможность тоже сделают свой ход. Это позволит Ласвиусу с лёгкостью взять Хелио и в это время мы сможем взять войска Гарды в клещи. Для этого нам всего лишь нужно быстро заставить Черик сдаться. Вот и всё.

— И поэтому мы должны воспользоваться всеми силами, верно?

— Да.

Акс широко раскрыл глаза, но вскоре пристально посмотрел на лицо Равана.

— Чт-то не так?

— Нет, просто такое ощущение словно ты убийца, подосланный Гардой. Если мы встретим хоть какое-то сопротивление при захвате Черика, то в это время Таурия падёт.

— Всё в порядке, мой лорд, — голос Равана был похож на голос взрослого, убеждающего в чём-то ребёнка, — это наш лучший и единственный шанс. Если промедлим, нас загонят в угол. В самом худшем случае мы всегда можем захватить Черик, а затем заняв его нацелиться на возвращение Таурии.

— Ты очень смел. Это на тебя тот мальчишка, бомбивший Апту, так повлиял?

— Не говорите глупостей, — Раван, что необычно для него, на мгновение отвёл взгляд. — Во всяком случае, будем надеяться, что подвернётся хорошая возможность, и ещё отправим разведчиков наблюдать за дорогой между Чериком и Хелио. Все пути уже известны. Так что начнём с того, что перережем их.

Для ошибок нет места. Акс уже практически сдался перед ним.

Ямка Второй, король Черика, проснулся посреди ночи в кровати со своей любимой наложницей. Он с раздражением открыл дверь, но услышав отчёт солдата в удивлении отшатнулся к стене.

Доклад гласил, что к ним выдвинулась большая армия из Таурии. Отряд из семисот солдат, что находился на границе, смог лишь известить армию Таурии о запрете пересечения границы, а затем отступить, не выпустив по врагу ни одной стрелы или пули.

— Чёрт бы тебя побрал, Акс. Ты обезумел.

В свои тридцать три года Ямка Второй был ещё молод. Тем не менее, его волосы истончились, и хотя черты лица напоминали его сестру Марилен, но сходство было настолько слабым, что при малейшем изменении на лице оно попросту исчезало.

Черик был связан с Гардой. И Раван догадался: «Ямка считает, что пока он делает то, что ему велят, удерживая Таурию в напряжении, то всё само как-нибудь сложится, даже если он только и делает, что спит.»

А теперь Таурия зашла так далеко, рискнув атаковать и направив солдат в Черик…

О-он зол? Акс решил, что ничего не сможет противопоставить армии Гарды, п-поэтому и решил захватить с собой хотя бы мою г-голову? Иначе он не стал бы направлять все войска в их сторону.

— Ваше величество, что же нам делать?

— Прошу, примите решение. Враг приближается к пограничной крепости Яма. Солдаты должны получить приказ сражаться им или отступить, чтобы не погибнуть зря.

Министры тоже были слишком взволнованы, что на них сейчас нельзя было положиться. Хоть Яма и крепость, защищавшая границу государства, но её возможности были настолько скудны, что и говорить нечего. И даже хотя все семьсот отступивших солдат теперь и ютятся в ней, если враг решится пройти через крепость им остаётся лишь ожидать своего последнего часа.

— Отправьте гонца в Хелио. Меняя воздушные корабли и лошадей, они смогут быстро…

Это и так уже сделали около получаса назад, но разведчики Раван Дола уже сожгли почтовые станции. А в кораблях не оказалось эфира.

В любом случае, даже если гонец вернулся бы с хорошими новостями, на это уйдёт время. Король же сейчас должен был принять решение, как поступить с подступавшим к ним врагом.

— К чёрту всё!

Смуглые щёки Ямки Второго покраснели, и он ударил кулаком по столу. Как бы то ни было, они ничего не могли, кроме как предложить Таурии мирные переговоры. Предавать Гарду было страшно, да и печально потерять полученный с таким трудом шанс, чтобы имя крошечного Черика зазвучало по всему Таурану, но сейчас они не могли вырваться из грязи в князи.

— Н-неси п-принадлежности для письма!

Теперь уже было решено, что Ямка напишет письмо с предложением мирных переговоров. Присикорбно, думали министры, но и сами не могли придумать иного выхода из положения. Кисть скользила по странице, пока на лице короля отражалось одно лишь беспокойство.

Должен ли я передать совместные права на развитие зернопроизводящего региона возле озеро Сом? Богатство крошечного Черика происходило из близости к озеру Сом. Было очень жаль расставаться с правами на него, но в противном случае Акс не простил бы их.

Его взгляд был размыт, пока он писал письмо. Испытывая жалость от того, что ему придётся пойти на уступки насчёт озера Сом, за которое долгое время сражались с Хелио его отец и дед, он не мог не пролить слёзы. А затем…

— Ваше Величество!

Внутрь ворвался солдат, от чего Ямка Второй чуть не взлетел со стула. Акс уже взял крепость, подумал он, он уже направляется к городу? Однако…

— Со стороны Хелио приближаются войска! По числу огней, что сейчас видны, скорее всего, это армия Гарды!

— Что?

В тот момент Ямка Второй встал и слёзы закончились, а вместо них на лице воссияла радостная улыбка.

— П-подкрепление. Милорд-маг всё ещё верит в нас и вместо того, чтобы идти на Таурию, поспешил на помощь! Да, верно, в таком случае мы должны забрать всех солдат из крепости Яма. И тогда совместно с войсками Гарды сумеем взять противника в клещи у окраин Черика.

Его прежнее убогость бесследно исчезла и теперь он смелым голосом отдавал приказы, словно опытный генерал.

Все его вассалы были в одинаково приподнятом настроении.

— Этот чёртов Акс недооценивает нас.

— Мы покажем, что родословная Базганов больше не имеет власти в Тауране!

Каменный замок внезапно окутала странная живость.

Несколькими часами ранее войска под командованием Молдофа покинули Хелио с такой скоростью, словно они летели. Они были так быстры, что позади себя могли видеть лишь клубы пыли. Подобные действия были из-за того, что…

— Если Базган умрёт, а Таурия падёт, эта битва подойдёт к завершению, — посмотрев на каждого из командиров с намёком на презрение, сказал мужчина в капюшоне, сопровождавший Грейгана, — когда битва завершится, лорд Гарда освободит жителей каждого города. И конечно всех членов семей и друзей тоже.

— Это правда?

Молдоф собрались надавить на него, но странное давление помешало сформулировать свою мысль. Но в глазах, глядящих на этого человека, у него сверкал яростный свет.

— Конечно, — ответил человек, — как только Таурия падёт и Акс Базган будет мёртв, весь западный Тауран будет одинаково принадлежать лорду Гарде. После этого останутся лишь враги на востоке: Мефиус, Энде, Гарбера. Против них ваша помощь будет необходима куда сильнее, чем прежде.

Тц, полный бред! Обычно настолько суровое, что казалось неприступным лицо Молдофа сейчас было таким жестоким, что ребёнок мог забиться в истерике от одного взгляда на него.

Но как бы бессмысленно это не было, у Молдофа осталась семья в Кадайне. Ради их освобождения он рискнул бы жизнью, нет, не только жизнью, он бы отбросил свою душу воина в этой битве ради победы.

Войска покинули окраины Хелио и даже облако пыли окончательно рассеялось, когда стражники из оставшихся в городе солдат напряжённо вглядывались на восток.

— Эй, смотри!

В ночном небе хребет вершин Берганы был окрашен в ярко-красный. В этот направлении лежал форт, который должны были занимать Эбра и сотня его подчинённых.

Лица солдат побледнели.

— Не может быть. Это отдельный отряд Таурии?

— Иди и сообщи лорду Грейгану!

Сейчас в Хелио осталось лишь около семисот солдат Грейгана. По его приказу солдаты расположились возле открытых восточных ворот, бегая то туда, то обратно.

В этот момент, пройдя через ворота и войдя в город, несколько солдат, одетых в доспехи и шлемы Алых Соколов, подняли глаза на летающие в небе разведкорабли. Впереди этой группы, двигающейся с опущенными головами, был никто иной как бывший командир драгун Хелио, сам Ласвиус.

По плану Орбы, если они подожгут крепость, то возле ворот города будет маячить очень много солдат и тогда проникнуть в город куда проще.

Разные эмоции пронзали грудь Ласвиуса, когда он проходил через ворота Хелио в форме Алых Соколов.

— Эй, — наёмник из Алых Соколов обратился к их группе, от чего лицо Ласвиуса под шлемов застыло.

Один из солдат обернулся.

— Что?

— Нужно усилить наблюдение за солдатами Хелио. Даже если мы возьмём их семьи в заложники, при обороне они будут бесполезны. Нельзя точно сказать в какой момент они решат предать нас.

— Понял.

— Стой. Ты чего так надменно разговариваешь? Эй, из какого отряда будешь?

Наёмник был откровенно зол. Похоже, что он был своего рода офицером подразделения. Идущий впереди Ласвиус цыкнул. Если они будут вести себя подозрительно и вступят в бой, это привлечёт слишком большое внимание.

Может нам стоит побежать?

Хелио их родина. Как только они вошли в него, то естественно оказались среди знакомых улочек. Может им стоит теперь действовать отчаянней и скрыться в городе.

— Кто я? — вместо того, чтобы показать своё лицо, солдат, который с самого начала разговаривал с наёмником, уставился на него, — разве лорд Грейган просил тебя проверить кто я такой? Хорошо, я не против. Давай вместе пойдём и побеспокоим лорда Грейгана из-за такой ерунды в столь чрезвычайной ситуации. Да, почему бы и нет?

— А, н-нет. Прости, виноват.

Должно быть он действительно боялся Грейгана. Наёмник поспешно умчался от ворот.

Ласвиус спокойно подошёл к солдату.

— А ты смелый.

— Узы Алых Соколов не такая как у вашего подразделения. Просто понаблюдав за лидером, можно понять, что творится в его отряде, — ответил Орба. Конечно же он снял маску, потому что сейчас носил шлем Алых Соколов.

Вместе с Ласвиусом во главе для проникновения в городские районы Хелио были выбраны ещё пять драгун, а также Орба.

Я вернулся, шаг за шагом ступая по каменным плитам, его потрясла проскочившая в голове мысль, ведь прямо сейчас ему приходилось скрывать лицо и личность и украдкой двигаться по родному городу.

Наступит день, когда мы вернёмся с победой и будем открыто и с высоко поднятой головой идти по этим улицам. В те голодные, отчаянные дни в пещере Ласвиус верил лишь в это. Даже хотя ему пришлось отбросить свою гордость драгуна, его грудь горела решимостью любой ценой достичь того момента.

Ночь подошла к концу. И теперь «тот день», в который мы верили, наступил.

Группа Ласвиуса спустилась по переулкам и как уже было согласованно ранее связалась с несколькими подчинёнными, которые уже до этого проникли в город. После чего они разделились на несколько групп. Одна группа должна была освободить солдат Хелио, одна подготовиться к восстанию в городе и третья проникнуть в королевский дворец.

Орба был частью последней группы.

Тот, кто избран

Тот, кто избран

Правитель Хелио, Грейган, нервно расхаживал по комнате башни с видом на улицы и стены замка.

Возможно, это из-за внезапного появления колонн солдат, но на улице показалась толпа людей. На их лицах проявлялись следы страха и изнеможения, а одежда была изношена и запачкана.

Получив сообщение о том, что на вершине Бергана вспыхнуло пламя, Грейган вооружился, от чего его снаряжение звенело при каждом его шаге.

— Мой лорд, могу я чем-нибудь помочь вам? — Марилен оказалась на его пути. Поверх своей ночной сорочки она накинула шерстяную мантию.

— Ты ещё не уснула?

— Как я могу спать посреди такого шума? Стоит ли о чём-то беспокоиться?

— Тебя это не касается.

Грейган оттолкнул её. Фигура Марилен под тонкой ночной сорочкой была настолько завораживающей, что он отвёл взгляд.

Эту женщину заботит лишь собственная безопасность. Мелькнула в его голове мысль. Восстание или же вторжение другого государства, это было неважно, поскольку красота и загадочное очарование Марилен странным образом вызвали бы похоть у завоевателя, гарантируя ей безопасность. Она всегда будет находиться подле правителя.

Даже если я умру, ты продолжишь улыбаться уже рядом с другим королём. Силой принудив Марилен стать королевой, Грейган отчего-то испытывал злость и ревность.

Да, он испытывал раздражение, но сейчас направлено оно было не против девушки. И оно также не касалось беспокойства об армии Таурии. Конечно, он не знал, сколько солдат направила к ним Таурия, но естественно армия была не очень многочисленна, поскольку основные силы были направлены на Черик. Хелио с лёгкостью смог бы продержаться, просто не вступая в открытое столкновение. Таким образом, раздражение Грейгана было направлено ни на Таурию, ни на Марилен, а на армию Гарды.

Взгляните на этот мерзкий сброд. И это мои люди? Моё королевство? От таких мыслей его лицо исказила усмешка. Он всегда был жесток к другим, но он думал о людях Хелио, как о тех, кто принадлежит ему. Да, из-за этого его подчинённые даже не раздумывая забирали деньги и товары горожан, насиловали женщин, убивали всех, кто сопротивляется. Но они всего лишь пожинали плоды своего труда, и теперь когда он стал королём, Грейган не собирался позволять такому положению вещей продолжаться и впредь.

Но Гарда заявил, что желает по десять заложников каждые два дня. Женщины, дети и старики становятся заложниками, а все мужчины идут в солдаты. Государство не может так существовать и дальше.

С тех пор как Гарда занял север Таурана не велось практически никакой торговли с иными странами. Он просто выжимал те земли, над которыми властвовал. Он ничего не производил. Лишь силой отбирал всё, что находил, оставляя после себя лишь бесплодные земли.

Прежде чем Грейган захватил трон, Хелио раздирала гражданская война и даже внутри замка осталось не так уж много продовольствия. Если Таурия или иное государство прижмёт их, вряд ли они выдержат длительную осаду. Именно в этот момент…

— Командир Грейган!

Солдат отсалютовал у входа в комнату.

Грейган собирался разразиться своим обычным «Обращайся ко мне, Ваше Величество», но его внимание привлекли нервозность и паника на лице солдата.

— Что такое?

— П-пожары охватили весь город.

Больше Грейган ничего не спросил. Вместо этого его обычно по-дурацки ухоженные брови взметнулись вверх. На главной улице властвовал не только огонь, пламя восстания распространилось по ней. Скорее всего, горожан возглавляли солдаты, поклявшиеся в верности королевской семье Хелио. А значит по пере освобождения заложников, всё больше и больше граждан присоединятся к восставшим.

— Эта чёртова Таурия опустилась до объединения с прокравшимися в город крысами! — закричал Грейган, обнажив свою истинную личность. Личность командира наёмников, — подавите их! В качестве примера казните всех восставших!

— Да, сир! — выкрикнул солдат.

Словно ожидая подобного, Марилен произнесла.

— Похоже, нас ждёт долгая ночь, — даже в такой момент её улыбка завораживала, — позаботьтесь о себе. Я же пока вас покину, — приподняв подол мантии, Марилен покинула башню.

Грейган злобно наблюдал как она удаляется. Даже услышав приказ об убийстве граждан своей страны, выражение её лица ни капли не изменилось.

Быть может она действительно ведьма из Черика. Грейган вступил в сговор с королём Черика Ямкой Вторым, чтобы захватить Хелио, но теперь он всем сердцем признал: женщины — ужасающие создания.

В этот момент он не думал, что нынешняя ситуация требует его неотложного внимания. Однако выражение его лица изменилось, когда один за другим стали приходить доклады.

— Ваше Величество!

— Командир!

Беспорядки вспыхнули не только на главной улице, но и по всему городу. Он приказал солдатам отправиться для разрешения ситуации, когда услышал вторую весть.

— Чёрт! — словно дикий зверь взревел Грейган, — эти ублюдки специально подняли мятеж! — он понял, что целью противника было рассредоточить солдат по городу. — Закрыть ворота! Сконцентрировать солдат перед ними. Точно, соберите только солдат моего отряда и укрепите ими оборону!

— Но, командир, как же… — заговорил солдат, пытаясь сказать «как же так, оставаться в одном месте, когда к нам движется армия Таурии», но…

— Сколько раз я тебе уже говорил, не обращайся ко мне «Командир»! — сердито прервал его Грейган. Он тоже очень хорошо понимал их положение. — Если армия Гарды и Черика возьмут войско Таурии в клещи, то к нам вскоре прибудет подкрепление. Живее выполняй, что я сказал!

После того как сжавшийся солдат чуть ли не сбежал от него, плечи Грейгана начали вздыматься, и он громко задышал.

— Это моё королевство, — пробормотал он словно убеждая самого себя, — я захватил его, оно моё. Я никому его не отдам. Ни людей, ни сокровища, ни Марилен…

За окнами он услышал гневный рёв толпы. Был ли это испуг, или же они подали голос в знак поддержки возвращения Хелио, или быть может они уже начали сражаться с солдатами? Город, который с захвата его силами Гарды был тих словно вымер, от сражений и смертей вновь наполнился дикой энергией, чей жар словно раздумывал искры пламени.

— Командир!

В комнату ворвался другой солдат. Цыкнув, Грейган ни двинулся с места, но его взгляд перекочевал на вошедшего, — Что на этот раз? Даже если где-то поднялся ещё один мятеж, плевать! Просто укрепите защиту и…

— Нет, — вежливо ответил солдат, надев шлем. В руке он держал короткое копьё, — я нанёс тебе визит, чтобы лишить жизни, «командир».

— Что?

Не успело эхо выкрика Грейгана рассеяться, как бледные искры пронеслись перед его глазами. Он поспешно обнажил меч, чтобы парировать копьё, которое выбросил вперёд солдат.

— У-ублюдок! — слыша скрежет удара металла о металл, Грейган впился взглядом в своего противника, используя при этом все силы, чтобы не отступить, — кто ты такой? Ты украл броню Алых Соколов, верно?

— Так ты не узнал меня?

Физически Грейган был далеко не средненьким, но его противник ни капли ему не уступал. Их лица оказались почти вплотную друг к другу.

— Шавка, не способная опознать моё лицо, не подходит на роль короля Хелио. Твой конец был предопределён судьбой. Я скину тебя с трона Хелио, поэтому высеки в своей памяти имя своего убийцы. Я командир драгунов Хелио, Ласвиус!

— Ласвиус?! Так ты ещё жив, ублюдок?!

Грейган изо всех сил толкнул клинок, а затем внезапно ударил Ласвиуса в колено. Когда противник потерял равновесие, Грейган направил меч к шее, но быстрым движением копья меч был отброшен. В это время Орба с остальными, всё ещё одетыми в снаряжение Алых Соколов, охраняли вход в башню. Таким образом, они могли бы разобраться с любыми пришедшими солдатами.

— Его Величество приказал никого не впускать. По его приказу вы должны пойти и усилить защиту замка.

— Н-но, — сломанная стрела торчала из плеча солдата, пришедшего доложить королю, — люди начали окружать замок!

— Естественно, это же осада. Тяните время. Не будьте опрометчивы, понятно? Если их спровоцировать, они могут попытаться спалить нас.

Каждый раз, когда солдаты подходили к башне, они получали отворот-поворот.

— А! — странный крик раздался от солдата, который прежде спорил у ворот с Орбой. Он что-то заподозрил и пришёл проверить, — снова ты. Дай пройти. Я возьму всю вину на себя, так что у тебя нет причин возражать, верно?

Он собирался прорваться силой. Поэтому у Орбы промелькнула мысль, что, если начнётся сражение, он в любой момент мог бы ударить копьём в руке и, используя тупой конец копья, попасть противнику в голову и вырубить того.

— Есть. Мне приказано никого не впускать.

— Т-ты…

— Он не Алый Сокол! Командир в опасности! Схватить их!

Когда наёмники хлынули к ним, группа Орбы метнула копья. Их темп замедлился и Орба с товарищами вбежали в башню. Обнажив мечи и выбрав самые узкие в ней места, они устроили врагам засаду. Звуки клинков раздались со всех сторон этого замкнутого пространства.

На этаж выше Грейган и Ласвиус схватились в ожесточённом бою. Когда Ласвиус атаковал копьём ударом вниз, Грейган отбросил его ударом меча. Звуки сталкивающейся стали расходились вокруг всё чаще и чаще, а выбиваемые оружием искры из красных стали синими.

Борьба за господство продолжалась. На первый взгляд у Ласвиуса за счёт длины оружия было преимущество, но из-за размеров комнаты ему было сложнее переходить из обороны в нападение и наоборот. В такие моменты Грейган атаковал с такой силой, что «резал» ветер.

Их доспехи были повреждены и помяты, а тела покрыты ранами. Оба соперника тяжело дышали. Ласвиус считал, что сможет разобраться с Грейганом одним ударом, но сейчас он понимал, что сильно его недооценил.

Мелкими трюками его не возьмёшь.

Наконечник копья двинулся вперёд, разрезая гобелены и другие настенные предметы. Избегая удара, Грейган отклонил копьё и мгновенно нанёс удар. Узрев шанс на победу Ласвиус, смело шагнул вперёд. Он решил пожертвовать своей защищённой наручнем левой рукой, чтобы перехватить меч и одним коротким ударом вогнал копьё в противника.

— Агх!

— Ух!

Оба вскрикнули от боли и пошатнулись. Левая рука Ласвиуса оказалась сломана, но в ответ он вогнал копьё точно в правый глаз Грейгана. Когда Ласвиус отдёрнул руку, вместе с наконечником копья из глаза вылетела и белый комок, потянув за собой целый поток крови.

— У-ублюдок!

Оба они чувствовали непреклонную ненависть друг к другу.

Грейган — человек, чья жизнь была ещё отвратительнее, чем его рождение. И словно преследуя мираж, он стремился заполучить своё собственное королевство. Даже умерев и став призраком, он скорее всего продолжил бы цепляться за него.

Ласвиус же напротив был человеком, жившим во имя справедливости.

Не проронив и слова Грейган взмахнул мечом. Держа копьё в руке и вложив все силы, Ласвиус набросился на врага.

Свежая кровь брызнула на стену.

После чего…

Одно из двух рухнувших тел повалилось на колени, а затем упало назад, оставшись неподвижно лежать на полу.

Даже не выглядывая на улицу из женских покоев, Марилен всё равно заметила, как несколько районов города были поглощены пламенем. Но поскольку всё это делалось с целью выманить солдат Грейгана подальше, большого ущерба городу они не несли.

— Ваше Величество, — из тени колонны раздался голос служанки. Несколько людей скучковались вместе и с бледными лицами вопросительно глядели на королеву. Марилен улыбнулась им своей обычный улыбкой.

— Уходите, — произнесла она, — обезумевшие солдаты могут навредить вам. Дождитесь пока волнения не улягутся. А до тех пор не приближайтесь к этому месту, хорошо?

— Но…

— Даже убежав, я буду выделяться в любом месте, куда бы ни пошла. Идите, у вас нет времени спорить. Это последний мой приказ. Уходите.

В углу женских покоев был тайный проход, который вёл из замка. Вместо того, чтобы воспользоваться им самой, королева поставила во главе спасение своих служанок.

Грубые голоса солдат уже достигали их ушей.

— Схватить Марилен!

— Повесим эту грязную женщину, которая снова и снова продавала свою страну!

Даже слыша столь ужасные крики, выражение Марилен не изменилось. Она выглядела так словно наступал обычный новый день, не спеша попивая любимого ею чёрного чая.

Сила освобождённых солдат и людей Хелио намного превзошла наёмников. Несколько десятков человек, которые первыми начали поджоги и подняли мятеж, почти все погибли от рук Алых Соколов, отправленных на их подавление. Однако после этого большинство не вступивших в бой наёмников дрогнули.

Его Высочество принц Родзи Хелио жив!

Когда проникнувшие в Хелио солдаты распространили эту весть, они словно подкинули дров в тлеющее в сердцах людей пламя. Если королевская семья Хелио вновь воссядет на трон, они смогли бы вернуться в те прежние мирные дни. И если ради этого надо было кое от чего избавиться, они были готовы приложить все усилия и рисковать собственными жизнями.

Вскоре на вершине башни появилась фигура человека.

Шепотки распространились по толпе.

Когда человек поднял вверх своё копьё, это ознаменовало конец затянувшейся «ночи», сияние рассвета показалось на горизонте.

Ласвиус.

На копьё командующего драгунами Хелио была нанизана голова Грейгана.

В одно мгновение улицы наполнилась шумов и радостными криками. Именно после этого лишившихся воли к сражению и попытавшихся сбежать наёмников преследовали, забрасывали камнями, а на упавших на землю накидывались и избивали. Кровожадное одностороннее возмездие, вот чем это было. Радость толпы лишь увеличилась, но они были далеки от умиротворения. Пламя внутри них становилось всё яростнее.

— Тащите эту предательницу!

— Отрубим ей голову прямо здесь!

В поисках новой жертвы они вломились в женские покои.

Тем временем Орба спустился с башни и собирался покинуть зал. Само собой он снял шлем Алых Соколов и вновь надел свою обычную маску. Ведь всех найденных наёмников эта жестокая толпа скорее всего растерзает до смерти, не дав и возможности объясниться.

Он мог лишь игнорировать их действия. Ведь он все ещё кое с чем должен был разобраться. Естественно, силы Гарды не направились в Таурию. Как он слышал, они пошли в Черик. Поэтому сейчас они должны были организовать освобождённых солдат, а также основную часть подразделения Ласвиуса в подкрепление, которое направится в Таурию.

Армия Гарды двигалась словно предсказывая все движения Таурии. Пока что он отложил эту загадку на потом. В тот момент когда он покидал зал…

— Эй, ты там, — глубокий голос поприветствовал его. Когда он обернулся, то увидел стоявшего позади него Хардроса Хелио.

Рядом с ним был солдаты. Несомненно, это были телохранители непосредственно служащие королевской семье. Люди Ласвиуса должно быть тайно сообщили Хардросу о времени восстания, поскольку они были полностью вооружены, а забрала их шлемов опущены.

— Я встречал тебя раньше в зале для аудиенций. Тогда я подумал, что ты странный, но значит ты один из подчинённых Ласвиуса, замаскированный под наёмника?

— …

Хардрос видимо ошибочно принял Орбу за одного из шпионов Ласвиуса. Объясняться было слишком муторно, поэтому Орба просто опустил голову и пробормотал согласие.

— План был великолепен. Родзи в порядке?

— Он в добром здравии.

— Ясно, — старик прикрыл глаза, словно борясь с обуревавшими его эмоциями, но в следующий момент произнёс нечто удивительное.

— Всё благодаря королеве.

— Л… леди Марилен?

— Именно она помогла этому дитя сбежать, — приглушённо произнёс старик. Когда король Эрагон погиб и Хелио поглотила гражданская война, Джала обнаружил, что Родзи вместе с матерью скрывается в подземелье. Джала был на стороне восставших, но инициатива была не в его характере. Его частично даже принудили присоединиться к мятежу. В результате личная безопасность перевесила верность королевской семье. Именно так он и присоединился к восставшим.

И вот Марилен приблизилась к Джалу. Искренне умоляя его о защите, она косвенно делилась с ним своей мудростью.

— Она умная женщина, — улыбнулся бывший король, — скорее всего, она использовала Джала, чтобы подобраться к восставшим и уничтожить их.

Марилен позволила Родзи сбежать. Она попросила служанок доверить заботу о принце Ласвиусу, который сражался с повстанцами в городе.

— После этого Джала воспользовался преимуществами войны, в которой особо и не поучаствовал. Марилен планировала восстановить Хелио, став его королевой, поскольку им было легко управлять.

Почему же Хардрос раскрыл правду о королеве кому-то вроде Орбы? Парень никак не мог этого понять. Хотя может любой бы так поступил. Старик ведь слишком долго скрывал это в себе.

— Мой лорд, — внезапно произнёс Орба, молчаливо выслушал рассказ до конца. Он обдумывал ситуацию Марилен.

— Что?

— Так значит леди Марилен защищала эту страну?

— Верно.

— И она стала королевой Грейгана, чтобы быть подле него и смягчить его тиранию? Чтобы уберечь как можно больше людей?

— Да, все совершенно верно, — в голосе старика постепенно стала проскальзывать горечь, — мы притворялись, что ненавидим друг друга, чтобы слухи о последнем прямом члене королевской семье ходили вокруг и имели значительное влияние в сердцах жителей. Даже когда она желала мне доброго здравия, казалось, что злобная женщина была неискренна. Всё ради того, чтобы жители с радостью встретили Родзи, который однажды вернётся как законный наследник Хелио.

Скорее всего им некогда было договариваться между собой. И Хардрос, и Марилен просто решили разыграть свою пьесу. Из-за этого Хардрос проводил свои дни в чувстве печали. Не из-за ненависти к Марилен, Джалу или Грейгану. Тем, что его вогнало в печаль, тем, что он ненавидел, было собственное бессилие, из-за которого единственным путём для защиты государства было сделать из жены своего сына преступницу.

— С приближающейся угрозой с запада она посчитала, что мы больше не можем позволить себе внутренние распри и поэтому сделала ставку на Джалу. В следующий раз она решила, что мы не можем позволить армии Гарды управлять Хелио, поэтому сделала королём Грейгана. Она умная женщина. Слишком умная. Будь она чуточку глупее и оставаясь всё такой же прекрасной, её бы запомнили как королеву, которой игрались люди у власти.

Слух о том, что она в сговоре с Чериком с целью захвата страны, был неверен. У Марилен, наверное, были сомнения, когда Джала с радостью нанял Грейгана. Но она определённо и подумать не могла, что её старший брат связан с Гардой.

Снаружи нарастал шум. Солдаты и жители направлялись к женским покоям. Краем глаза наблюдая за ситуацией, Орба ощутил острое чувство беспокойства.

— Королева…

— Я знаю… — прервал его Хардрос, — она знала, что так и случится. В тот момент, когда Родзи вернётся в Хелио, её казнят как предательницу. Так она защитит власть королевской семьи Хелио. Вот какой она человек.

Смешно. Мышцы рук и плеч Орбы напряглись, когда он, даже не осознавая своих действия, крепко сжал кулаки. Зачем заходить так далеко? Чтобы защитить Хелио? Чтобы защитить королевскую семью? Хоть она и пеклась о стране больше чем кто-либо другой, теперь её казнят свои же граждане, запомнив её в истории как символ позора.

Из глубин воспоминаний Орбы всплыли слова.

Мы оба…

… были рождены в королевских и императорских семьях, наш долг — посвятить себя делам страны.

Эти слова были произнесены Орбе, скрывавшемуся под личиной принца, той девушкой, третьей принцессой Гарберы Вилиной Ауэр, в долине Сейрин.

Мы ничего не можем поделать, ведь этот долг обязывает откинуть личные радости и желания. Только так можно ожидать, что народ восхвалит превосходство нашей крови и преклонит колени в знак нашего величия.

В то время для Орбы эти слова были всего лишь самовозвеличиванием человека у власти. Просто способ оправдать особые привилегии и роскошную жизнь тех, кто управлял жизнями и судьба людей.

И всё же… нашлась та, кто собиралась исполнить этот долг. Даже когда на неё плевали граждане, даже когда дворяне оскорбляли её шлюхой, продавшей свою страну, даже когда солдаты своими копьями выгнали её на помост, Марилен бы с гордостью приняла смерть.

И она сделала бы это с отрытыми глазами и улыбкой на устах.

Почему же для Орбы этот образ так напоминал ту серебряноволосую девушку? Он был уверен, что попади она в точно такую же ситуацию, она пошла бы по этому же пути.

Орба продолжал стоять словно утратив себя, глядя на собственную тень, окрашенную в цвета утреннего света.

Когда фигура Марилен показалась на улице, толпа обезумела.

Улыбки, растянувшиеся на их лицах, абсолютно отличались от нормальных. Сейчас они были переполнены ненавистью. Вооружённые копьями солдаты находились по обе стороны от Марилен, тянув её за верёвку, привязанную к рукам. Солдаты сделали это по собственной воле, поддавшись настроениям толпы.

Хотя родина королевы связалась с Гардой, король официально ещё не объявлял о том, что альянс Хелио и Черика разрушен.

Но никто их не остановил. Среди присутствовавших были и здравомыслящие люди, но они решили, что прежде, чем встретить нового короля, стоит избавить от всех опухолей, укоренившихся в Хелио.

Да, всё в порядке, внутренне согласилась Марилен.

Боль и мучение от смерти короля Эрагона вызывали гнев и ненависть. Королевская семья должна была защищать людей. Если у них не получалось, они исчезали. Если следовать естественному порядку вещей, то королевская семья Хелио должна была исчезнуть со страниц истории.

Однако, Марилен осознанно пошла против этой логики. Войдя в семью, даже будучи родом из другой страны, она верила, что должна защищать королевскую семью Хелио. Она считала, что всё в порядке, раз все негативные чувства солдат, защищавших граждан и короля, направлены лишь на неё.

Что-то вылетело из толпы и попало ей в голову.

Неприятный запах гнилых фруктов. За первым, последовали многие другие. Марилен всегда осознавала свою красоту и любила красиво одеваться. Теперь же её дорогие одеяния стали грязными, а от красиво уложенных волос потянуло зловонием.

— Хватит! — закричала она с растрёпанными волосами, — Что я такого сделал? Помилуйте! Я готова на всё, только сохраните мне жизнь!

То, как она молила за свою жизнь, вызывало отвращение.

Издеваясь над ней, люди смеялись. Солдаты с трудом удерживали их от того, чтобы выпрыгнуть вперёд и напасть на женщину. Камни и фрукты отскакивали от доспехов солдат и на лицах воинов проявлялись признаки беспокойства. Толпа людей, взбудораженная массовой истерикой, не проявляла никаких признаков послаблений. Сражение с Гардой, где погибли члены их семей, любимые. Разграбление их домов по приказу Грейгана. Они верили, что во всём виновата Марилен. Осознав, что вскоре может поглотить и их, солдаты потеряли самообладание.

— В сторону, в сторону!

Плотная толпа начала расступаться с задних рядов. Взглянув на то, что происходит, жители увидели всадника в форме королевских гвардейцев, одетого в безрукавные голубые одеяния поверх доспехов. Сейчас он был один. Проходя сквозь толпу, он отталкивал копьём мешавших ему людей.

— У меня сообщение от лорда Хардроса! — громко произнёс гвардеец. Забрало его шлема было опущено так, что область ниже его глаз и носа была едва видна. — Лорд заявил, что он выдаст наказание этой ведьме Марилен, обманов погрузившей Хелио в хаос. Вставай.

Когда была продемонстрирована власть королевской семьи, граждане похоже были готовы принять её, так что их жажда крови стала потихоньку стихать. Однако, это было сделано лишь в ожидании казни Марилен.

Сама по себе судьба Марилен от этого не изменилась.

И вскоре…

— Это место подойдёт, — заявил гвардеец, заставив Марилен встать на колени посреди перекрёстка, — теперь я приступаю к наказанию предательницы, королевы Марилен.

Для Марилен голос гвардейцы казался таким далёким. На самом деле, это скорее её сердце сейчас пребывало далеко от этого места. Прошло уже целых двенадцать лет? Двенадцать лет с тех пор, когда Хелио и Черик воевали за озеро Сом. В качестве доказательства примирения принцесса Марилен собиралась выйти замуж в Хелио. В то время ей было четырнадцать.

Пока карета неслась по дороге Марилен испытывала одно беспокойство. По своей природе принцесса была застенчива и глубоко благочестива. Она часто уединялась в храме Бога-Дракона. Всю дорогу она размышляла: неужели можно поладить с Хелио, их врагом… Каково это выйти за мужчину, которого никогда прежде не видела…

Карета приблизилась к холму, с которого открывался вид на озеро Сом. Тем днём всё утро было пасмурно, но в тот момент облака внезапно разошлись, пропустив лучи света.

Даже сейчас Марилен не забывала те лучи, рассеявшиеся по поверхности озера.

— Вау, — в удивлении воскликнул кучер. Слуги и эскорт, все они были одинаково ошеломлены.

В сопровождении всего лишь горстки слуг с противоположной стороны холма к ним направлялся Хардрос Хелио. Ему навстречу вышел отец Марилен, который вместе с ней отправился на церемонию бракосочетания в другой карете.

— Что же, король Хардрос. Не ожидал, что вы встретите нас так далеко.

— А-ха, нетерпение одолело меня. Могу я встретить невестку?

Марилен вывели из кареты, чтобы впервые встретиться с человеком, который станет её тестем. Чуть не потеряв сознание от нервов, она высказала своё приветствие. На что король Хардрос просто улыбнулся одним взглядом.

— Ах, какая красавица. От имени жителей Хелио я рад приветствовать принцессу. — он был в хорошем расположении духа и в конце добавил.

— Славно, ваш брак с моим сыном Эрагоном будет означать мир на этих землях. В таком случае, когда у вас родитёся дитя, позвольте нам назвать его Сома в честь вечного мира между нашими странами.

Его слова были немного поспешными, от чего лицо невесты залилось краской.

Я, даже опустившись коленями на холодные камни, что-то вроде слабой улыбки показалось на губах Марилен, я ничего не знала о лице, голосе или характере моего мужа. Но увидев как счастлив был король Хардрос, я осознала, что определённо смогу полюбить его сына. Осознала, что тоже определённо смогу полюбить страну, столь любимую этим человеком.

Меч сверкнул у шеи девушки. Марилен затаила дыхание и пристально взглянула на зрителей.

Мои любимые граждане…

Мой любимый король Эрагон…

Гвардеец занёс меч над головой и Марилен закрыла глаза.

Мой любимый… Хелио.

Надеюсь, вы сможете процветать вместе с королём Хардросом, вместе с королевской семьёй Хелио…

И затем…

После того как она почувствовала пробежавший по шее холодок, что-то с шумом упало на улицу.

Это был меч.

Не было ни капли крови. В руках у гвардейца было нечто, что можно было ошибочно принять за тонкую ткань, сверкающую в лучах утреннего рассвета. Это были волосы Марилен. Он срезал их одним ударом меча.

— Теперь злодейка Марилен никак не связана с королевской семьёй Хелио, — заявил он, — с этого момента она может отправиться в Черик или к Гарде, в любое место, где бы она ни захотела прожить свою оставшуюся несчастную жизнь. Такова воля лорда Хардроса.

— Это…

Марилен в изумлении подняла голову, а люди начали роптать, дав голос своим сокровенным чувствам.

— Его Светлость слишком снисходителен!

— Он собирается притворится, что не видит наших страданий?

— Пожалуйста, казните её!

Увидев, как свет безумия снова стал расползаться во взглядах людей, сопровождавшие Марилен солдаты рефлекторно приготовились действовать.

— Всё верно. Королева Марилен уже мертва.

Громкий голос пронёсся по толпе. Гвардеец поднял руку и блестящие волосы Марилен слетели в неё, унесённые ветром.

— Она больше не королева, она утратила свою гордость, она лишилась чести называть себя частью королевской семьи, а потому проживёт жалкую жизнь. В Тауране нет никого, кто бы не знал, о её преступлениях. Она будет жить проклинаемая всеми. Разве есть наказание тяжелее? Для граждан Хелио, которые терпели и сохраняли свою гордость даже под пятой подлого тирана, такая женщина всего лишь пылинка на страницах истории. Джала и Грейган мертвы! Дважды мы показали всему Таурану, что в Хелио всегда торжествует справедливость. Хелио больше не нужны смерти, не нужна кровь.

Он продолжил кричать так словно сам Хардрос произносил эту речь. Люди ощущали неописуемое чувство опустошения и перемен. Они продолжали молчать пока волосы Марилен улетали в залитые утренним светом небеса.

— Теперь все войска направятся на нашего истинного врага, армию Гарды. Мы победим и с триумфом вернёмся назад! Я желаю, чтобы вы следовали этому пути! Я желаю, чтобы вы приготовили алкоголь для утоления жажды солдат и приготовили пищу для утоления их голода! Я желаю, чтобы вы приготовили песни и танцы в качестве благодарности за нашу победу! Я желаю, чтобы мы все радовались вместе! Граждане Хелио, это всё куда важнее! Такая как Марилен недостойна меча!

Когда гвардеец закончил своё выступление, радостные крики поднялись со всех сторон и словно волна распространились по Хелио. Услышав этот шум и даже не ведая о ситуации внутри города, человек бы сразу понял, что Хелио освобождён, и поднял бы свой кулак вверх в знак поддержки.

Как только гвардеец убедился, что всё хорошо, он присел на одно колено и взглянул в лицо Марилен.

Почему?

Не обращая внимание на вопрос, что читался в её взгляде, он прошептал так тихо, что слышать его могла только девушка.

— За воротами вы найдёте подготовленный для вас экипаж. Там вас будут ждать несколько служанок, которые пожелали пойти с вами. Черик ещё какое-то время будет небезопасен, поэтому вам лучше укрыться на время в окрестных деревнях. В карете для вас подготовлены кое-какие средства.

— Ты… — Марилен оказалась поражена, увидев скрывающиеся за забралом глаза. Не отводя взгляд, гвардеец вынул из-за пазухи кинжал и перерезал сковывающие её руки верёвки.

— А теперь, проваливай, — громким и резким тоном произнёс он.

Бывшая королева на мгновение задержала взгляд на его лице, а затем на её лице заиграла улыбка.

— Как я и думала, у тебя действительно интересный взгляд.

Неловко поднявшись, она направилась к воротам. До них было не более пары десятков метров. Но для девушки это была огромная дистанция. Расступаясь, люди бросали ей вслед ругательства. А один маленький ребёнок, наверное, желая продемонстрировать собственную храбрость, подбежал и пнул её по ноге. Да и без всего этого бывшая королева шла на трясущихся ногах, чуть ли не спотыкаясь, вызывая смех зрителей.

Лишь Орба, переодетый в гвардейца, всё ещё преклонив колено, склонил голову в сторону уходящей Марилен и застыл в позе уважения.

Люди у власти лишили его всего, потому он их и ненавидел. Однако, сейчас он всем сердцем восхвалял её.

Вы необычайно великая королева, Марилен.

Даже одетая в грязные одеяния, даже забрасываемая камнями, неся на плечах тяжесть своего долга правителя, она сияла так, что слепила глаза Орбы.

Честь Марилен, втоптанная в грязь, однажды восстановится. Придёт день и Хардрос откроет всю правду. Но когда он наступит? Сколько лет пройдёт, прежде чем в историю Хардроса поверят и Марилен получит всеобщее признание? Однако, сколько бы лет не прошло, однажды бывшая королева вновь перешагнёт земли Хелио.

Минуло несколько минут с тех пор как Марилен исчезла из виду и Орба наконец поднялся.

— Ах, это же господин Ласвиус!

— Господин Ласвиус!

Ласвиус прибыл под радостные приветствия толпы. Он спрыгнул с лошади и обратился к Орбе.

— Как всё прошло?

На что Орба кивнул.

— Всё прошло согласно воле лорда Хардроса.

— О, вот как? Только я вот слышал, что идея исходила не от Его Светлости, а от тебя, — Ласвиус слегка улыбнулся, глядя на одетого в форму королевских гвардейцев Орбу, — а тебе идёт, — произнёс он, — мои люди собрались вместе с солдатами Хелио. Времени на реорганизацию нет, но… ты с нами?

— Да, — снова кивнул Орба, всем своим видом показывая, что это же очевидно. Затем он оглядел Ласвиуса и добавил, — похоже у тебя рука повреждена. С тобой всё нормально?

— Говоришь, словно аристократ какой, — усмехнулся Ласвиус и показал ему зафиксированную шиной левую руку, — знаешь, за такой вопрос я бы врезал любому из своих подчинённых. Не важно, всё ли в порядке или нет. Пока я верхом на драконе или лошади, я смогу лишить противников их голов.

Солнце поднялось так высоко, что очертания крепостных стен окрасились белым.

— Знаешь, твоё лицо без маски не выглядит особо больным.

— О, я просто шпион Гарды.

Пока они шутили, сердце Орбы уже направилось к полю битвы.

Что мне теперь делать?

С тех пор как он отомстил Оубэри, он так и не нашёл ответа на этот вопрос. Но сейчас он по крайней мере сумел понять каким должен быть его следующий шаг.

Я одолею Гарду.

Убийства одного колдуна может не хватить, чтобы прекратить беспорядки в Тауране. Как только общий враг будет повержен, регион скорее всего снова погрузится в состояние войны городов-государств. И страдать от этого будут именно люди.

У Таурана нет короля.

Король, значит…

В глазах Орбы отражалось белое сияние утреннего солнца.

Как и гласило звание синего дракона Кадайна Нильгиф носил шлем в форме дракона и синюю броню. Его снаряжение отличалось от вещей брата не только цветом, но и количеством рогов на шлеме. У Нильгифа был лишь один.

Сейчас он скакал на своей лошади во главе пятисот воинов.

До этого момента он приказывал своим солдатам специально отступать во время стычек с противником. Он планировал показать, будто бы они полностью разгромлены. Они даже сознательно отказывались от ценного оружия вроде ружей и пушек, чтобы противник не раскусил их. Конечно, они понесли и людские потери. Пасть в бою, когда сражаешься до последнего, для воина честь, но в этот раз они с самого начала знали, что придётся отступать.

Но даже так, они подчинились моим приказам.

Нильгифа как обычно это тронуло до слёз. Даже в бою он не мог сдерживать эмоции.

Никто из вас не пал напрасно. Здесь и сейчас мы нанесём сокрушительный удар по врагу.

Нильгифу пришлось заранее доставить две мортиры на южные холмы. Как он и ожидал, противник полностью проигнорировал юг, поэтому первый залп стал сигналом к штурму.

— Вперё-ё-ёд! Вперёд!

Как только в его поле зрения показались солдаты, стоявшие на страже с западной стороны, Нильгиф закричал.

Забыв про зажжённые костры, они собирались орудовать копьями с лошадей или же зажать его подмышкой.

Именно в этот момент прозвучал четвёртый залп.

— Угх!

В воздух поднялись камни и врезались Нильгифу в лицо. Нет, не только камни. Вместе с ними взлетели плоть и кровь его товарищей. Нильгиф замер, а его налитые кровью глаза уставились на воронку, из которой шёл дым и где лежали его спутники и их лошади. Он понимал, что обстрел произошёл со скалистых холмов. Знал, но…

— Невозможно!

В то же время.

— Вперёд!

Кто-то отдал такой же приказ, как и Нильгиф.

Это был Орба, который примчался для защиты западной части городка. Высоко подняв копьё, он взял на себя лидерство и галопом помчался вперёд. За ним следовали пятьдесят три его бойца, сто пятьдесят копейщиков Бишама и сто стражей.

— Этот ублюдок просчитал их, — держа на плече топор, Гиллиам широко ухмыльнулся.

Зердианцы не скрывали своего удивления, но противник был прямо перед ними, и тот факт, что их командир — чужак, теперь не имел никакого значения. С копьями в руках они направились к вражеской коннице.

Вновь зазвучали выстрелы и войска столкнулись. Но те, кто принёс орудия на холмы и те, в кого они стреляли, из союзников стали врагами.

Будь я на месте противника, то обязательно атаковал бы с юга. Именно поэтому он и отправился к холмам на разведку. И там, естественно, нашёл подходящее место.

Здесь? Орба обнаружил следы людей, которые недавно там побывали. Несомненно, это были солдаты Кадайна, которые проверили место, прежде чем покинуть городок. Понимая, что они намеревались расположить там мортиры, Орба оставил на том месте несколько человек. Каждый из них был превосходным мечников. С ними был и Шику. И естественно он оставил и тех, кто умел обращаться с мортирами.

План Орбы прошёл как по нотам. Глухой ночью несколько десятков солдат принесли мортиры в разобранном состоянии. Дождавшись, пока противник соберёт их, Шику и остальные солдаты напали на них. Враг даже не сумел никак отреагировать, прежде чем его снесли.

— Первый выстрел по окраине города, — заранее приказал им Орба. Во-первых, чтобы дать сигнал противнику и заманить его. А во-вторых, чтобы разбудить обленившихся союзников, — если враг нападёт, стреляйте туда ещё раз. Остальное — наша работа.

Орба, верхом на коне, и возглавляющий вражеское войско всадник скрестили копья. Посыпались искры, и не успели они погаснуть, как противники разъехались.

Рука Орбы резко потяжелела — враг мастерски владел копьём, а вкупе с формой и цветом его брони...

– Нильгиф!

Орба закричал, разворачивая коня. Между тем, Нильгиф и сам удивился, узнав противника.

— Мечник в маске?! Ты?!

Без сомнений, о нём и рассказывал Молдоф. Именно этот мечник в маске постоянно вставал на пути его старшего брата.

Так это он просчитал мой план?

Чувствуя, как его голова готова взорваться от возбуждения, Нильгиф резко ударил коня по бокам.

Орба и Нильгиф столкнулись вновь. С неприятным звуком копьё в руке Орбы переломилось. Воодушевившись, Нильгиф вновь развернулся, только вот Орба поскакал прочь, даже не оборачиваясь.

— Эй! Куда ты бежишь?! Ублюдок!

Нильгиф уже хотел направить свою лошадь за ним, но с обеих сторон его атаковали вражеские копейщики. Кавалерийская группа Кадайна сломала порядки после выстрела из мортир. И теперь их добивали одного за другим.

— А! Стой! — невольно по-детски воскликнул Нильгиф. Теперь-то он понял, что мечник в маске специально заманил его сюда.

— Чёрт! — Нильгиф внезапно наклонил голову, и рядом с ней пронеслось брошенное копьё.

Метнувший его Орба был окружён союзными копейщиками и обнажил меч.

— Атакуйте того всадника, — закричал Нильгиф, но…

— Нильгиф, что такое? Твой старший брат прекрасно знал, когда стоит отступить.

— Ч-что?!

Копейщик взмахнул своим оружием. В ответ Нильгиф ударил копьём в одну и другую сторону, пытаясь вырваться, но Орба поспешил за ним. Ему едва удалось отразить удар мечом в плечо.

Нильгиф сжал зубы. Он знал, что инициатива в руках врага. Противник вырвал у них мортиры и если затянуть бой, то противник нападёт и из лагеря.

Если нужно отступить, отступай. Пока ты жив, однажды обязательно сможешь смыть свой позор.

Это были не слова мечника в маске, а то, чему его учил брат. Знания, что были вбиты ему в голову. Нильгиф пришёл в ярость. Готовясь к этому ночному рейду, он полностью осознавал риски для своих соратников. Но он не мог позволить своим товарищам проливать и дальше здесь свою кровь.

— Ра-а! Отступаем! Отступаем! — грубым голосом, очень похожим на его брата, скомандовал синий дракон. Взмахнув копьём, он отразил массу копий противника, направленных на него, и выскользнул прочь. Орба попытался погнаться за ним, но как и его брат Нильгиф не позволил подобраться к нему со спины.

Преследовать ночью в любом случае опасно. Ведь оставшиеся земли всё ещё находились под властью Кадайна. Орба поднял коня на дыбы и поднял меч, призывая союзников остановиться.

Солдаты его отряда вскинули своё оружие к звёздному небу и закричали, празднуя победу.

Орба же вернул меч на пояс и пристально посмотрел на свою правую руку. Он всё ещё чувствовал онемение, и в его хватку так и не вернулась вся сила.

Он, несомненно, столь же искусен, как и его брат.

Их имена прославились на западе. Молдоф и Нильгиф. Пока они сражались отдельно, у Орбы получалось выкручиваться, но когда на поле боя появятся они оба, станет очень сложно.

Вернувшись в город, у ворот они застали Сурура Вуэрима. Доспехи явно были надеты в спешке, не все шнуры завязаны, да и наплечника не хватало. Выстроившиеся за ним солдаты были в аналогичном состоянии.

— Нам хоть слово похвалы достанется?

После слов Гиллиама Талькот тихо засмеялся.

— Кто знает. Но судя по его лицу, даже не надейся.

Так и было. Среди зажжённых факелов, которые по бокам держали солдаты, было видно, как в ярости дрожало лицо Сурура. В это время группа Шику, овладевшая холмами, тоже спустилась вниз. Передав им пару слов благодарности, Орба ловко спешился.

— Почему? — заговорил Сурур. Даже усы, которыми он так гордился, качались и дрожали, — почему ты молчал, хотя знал, что к нам приближается враг?!

Слишком прямолинейно, — подумал Орба. Не эти слова должен произносить командир перед солдатами. По крайней мере, на людях он должен похвалить Орбу, — И тогда бы я мог ответить, что просто действовал по приказу командира, и тогда заслуга частично перешла бы к нему.

Как и в случае с Ласвиусом, когда Орба кого-то не выносил, то скорее всего и оппонент чувствовал то же самое. Сурур должен быть умел, иначе ему не поручили бы командование войсками. Наверное, просто с ним они никак не могли сойтись. К примеру, Ласвиус никак не мог терпеть провокационные действия Орбы.

— Я этого не знал. Просто предчувствие.

Он догадывался с тех самых пор, как Сурур приказал ему найти место для засады. Место было идеальным, но враг ничего не предпринял. Более того, Орба посчитал подозрительным столь спешное бегство противника в их стычках. Тщательно исследовав те области, он подтвердил, что противник заранее выбирал пути к отступлению.

Похоже, враг намеренно использовал небольшие силы, чтобы заманить их.

Но Сурур ничего не хотел слушать.

— Вы так спешили хоть каких-нибудь достижений заработать?! У меня тысяча солдат, что могут стоять на страже. Тебе не пришло в голову, что твои эгоистичные действия могут поставить под угрозу товарищей?

— Что?!

Ранее спокойное и сдержанное выражение лица Талькота изменилось. Он заговорил прежде, чем Шику успел его остановить.

— Да, кто вообще может знать, когда появится враг?! Наш командир единственный, кто предупредил, что они могут напасть! И ради этого ты сказал, что передаёшь ему в подчинение солдат! Только вот большинство из этих ублюдков просто сбежали со своих постов. Торопимся заработать достижений? В зеркало себе это скажи!

Талькот не из тех, кто умеет сдерживаться. И сейчас он воспользовался возможностью, чтобы выпустить весь свой гнев. Задетый за живое, Сурур смолчал.

Какая ужасная атмосфера сразу после победы.

Шику прикусил губу, наблюдая за разворачивающимся зрелищем.

Скорее всего, давала о себе знать разница в происхождении. Да, действия Орбы, несомненно, спасли союзников от разгрома, да и слова Талькота чистая правда, но у всех зердианцев, кто не сумел принять участие в бою, в глазах было вовсе не восхищение, а гнев. Талькот был родом из прибрежных стран, но для зердианцев всё скорее всего выглядело как-то так: «эти презренные мефийцы бросают вызов командующему».

Обе стороны какое-то время смотрели друг на друга, а их глаза сверкали красным в пламени факелов. И затем…

— Алкоголь ещё остался?

От слов Орбы Сурур удивился.

— Что? Алкоголь?

— Для солдат, которые стояли на страже. Иначе это несправедливо, потому что в отличие от вас, бараны, они не страдали фигнёй.

Орба!

К ужасу Шику Орба лишь подлил масла в огонь. Сурур на мгновение чуть наклонился вправо, а затем его кулак врезался парню в челюсть. Стоящий позади него Стан спешно поймал Орбу, когда тот начал заваливаться назад.

Оживление пробежало среди солдат.

— Не зазнавайся, пацан, — узкие глаза Сурура расширились, — не думай, что мефийцам здесь всё дозволено. Ты будешь сражаться так, как я тебе прикажу. Понял?!

Суруру следовало подумать о том, что в этот момент в оживлении солдат не было никакого одобрения. Ведь три сотни зердианцев сражались с Орбой плечом к плечу. И кулак Сурура развеял их радость победы и гордость за совершённый подвиг.

— У-ублюдок!

— Хватит. Стой!

Гиллиам, Талькот и другие вспыльчивые наёмники шагнули вперёд, а Шику и сражавшиеся вместе с ними зердианцы встали перед ними, чтобы предотвратить назревающую драку.

Ночной воздух смешался с запахом горящих деревьев, поражённых ядрами мортир.

На следующее утро, когда Сурур закончил реорганизацию войск, они наконец отправились к Кадайну. Отряд Орбы, естественно, вывели из подчинения Сурура, и теперь он стал частью подразделения Бишама.

— Это на тебя не похоже.

Пока они шли, Шику окликнул идущего перед ним Орбу. Поскольку у них изъяли лошадей, то все члены отряда шли пешком. Орба молчал, поэтому Шику продолжил.

— Я думал, ты можешь разобраться с этим и лучше. Хотя если ты собирался оттолкнуть всех солдат от Сурура, то это уже другое дело

— Горе.

— Мне? Или тебе?

— Некомпетентный командир — горе похуже врага.

Шику пришлось сдерживаться от смеха. Орба редко оправдывал свой вспыльчивый характер. Он всегда ссылался на подчерпнутые из книг знания или личный опыт.

— Ты завёлся. Как бы там ни было, и когда ты был гладиатором, и когда принцем, ты всегда умел обвинять противника.

— Заткнись.

Истинное лицо мальчишки проявилось сквозь маску.

В тот же вечер один из разведчиков вернулся назад.

— О-о, — Сурур чуть улыбнулся, узнав новые вести. В сообщении говорилось, что пограничная крепость совершенно пуста. Ночной рейд Нильгифа провалился, поэтому он скорее всего отвёл войска и планировал ждать в самом Кадайне.

Только вести, принесённые разведчиками на следующий день, сбили с толку не только Сурура, но и всех остальных. Все войска Кадайна покинули город и страну.

Услышав приказ, Нильгиф выглядел так, будто совершенно ничего не понял.

— Куда мы отходим?

— Направимся в Эймен и встретим там главные силы коалиции, — прямо ответил маг, на его лице было привычное, не вполне человеческое выражение. Он будто бы рассказывал былину, что не имеет ничего общего с реальностью.

— Бред. Если мы так поступим, то преследующие нас войска ударят в спину.

— Не беспокойся о том, о чём беспокоиться не нужно. Мы не останемся в стороне и не допустим людских потерь.

— Погодите-ка. Сперва скажите, а не вы ли приказали оборонять Кадайн до последнего? — Нильгиф перевёл взгляд на мужчин, стоящих за магом и не уступающих ему в жуткости. Лица их были полностью скрыты чёрной тканью, свисающей со шлемов, тела защищены чёрной бронёй, едва ли оставляющей хоть один кусочек кожи открытым.

Я ни капли не удивлюсь, если за тканью скрываются скелеты, а не живые люди.

До сих пор они не произнесли ни единого слова и даже не шелохнулись. По ним даже нельзя было сказать, дышат ли они. Всего их насчитывалось около полутора сотен. Нильгиф не знал, насколько они сильны, но было очевидно, что с уходом его восьми сотен солдат эти бойцы не смогут защитить Кадайн самостоятельно.

Тем не менее, маг оставался таким же, как и всегда.

— Приготовления закончены. Ты выиграл достаточно времени, но теперь делай так, как я сказал. Враг приближается.

Маг полностью проигнорировал вопросы о приготовлениях и плане обороны, от чего Нильгиф недовольно почесал нос.

Дерьмо, я стольких товарищей уже потерял. Я вернулся в Кадайн, чтобы разбить здесь врага. А что получил?

Приказы постоянно менялись, и Нильгиф никак не мог отделаться от мысли, что какое-то событие потрясло Гарду.

Учитывая время, может ли это быть...

— Как я и говорил ранее, — маг едва уловимо улыбнулся, от чего Нильгиф содрогнулся. Не потому что прочитал в ней человеческую эмоцию, нет. Наоборот, так улыбалась бы оживлённая, изображающая человека кукла, — не беспокойся о том, о чём беспокоиться не нужно. Мы останемся здесь и защитим людей. Если же ты ослушаешься приказа и вернёшься в город или присоединишься к коалиции, то мы убьём всех до единого.

— Ты… — стиснул зубы Нильгиф, напоминая хищного зверя, — Стоп. Ты остаёшься здесь? Что твои ублюдки будут делать, когда сюда придёт враг?

— Умрут, конечно же.

Слова мага очередной раз ошеломили Нильгифа. Он с самого начала считал его план странным, но не понимал масштабов этой странности. Очевидно, что маг и полторы сотни его новоприбывших бойцов собираются дождаться коалиции и погибнуть.

— А, только не думай дождаться этого момента и вернуться в Кадайн.

— Ведь тогда ты снова схватишь мою семью, верно? Я понял! — прокричал Нильгиф и ушёл, не в силах более терпеть этого жуткого мага.

Если хорошо подумать… то всё не так плохо.

Гарда собирался сдать Кадайн. Он и его солдаты останутся, чтобы не дать Нильгифу и остальным возможности восстать, но если оценить ситуацию в целом, то город будет освобождён. Даже если западная коалиция оккупирует его, они точно не будут истреблять мирных жителей.

И Гарда падёт, — его не покидало чувство, что так и будет. Одну за одной с этого потустороннего, жуткого и ужасающего фантома сдерут его оболочки, постепенно добираясь до скрывающегося за ними человека.

— Ну а пока твой разум в порядке, мы будем делать как ты и говоришь, — вслух произнёс Нильгиф. Он верил, что жертвы, принесённые ради освобождения жителей Кадайна, не будут напрасными.

А затем настанет очередь Зер Илиаса.

Кадайнцев много, а среди них есть и его семья. Доживёт ли он до того, чтобы вновь их увидеть?

Взгляд Нильгифа пылал, когда он перед отъездом осматривал родные земли. Без всяких сомнений Гарда прикажет сражаться до последнего, если коалиция будет побеждать. Даже зная, что впереди ждёт лишь смерть и разрушения, никто не мог противиться ему. Приходилось подчиняться.

Только вот...

Когда Нильгиф и его солдаты проезжали через лесок из маленьких, характерных для Кадайна деревьев, тот пришпорил лошадей, будто не желая дать своим людям повода для лишней сентиментальности, хотя именно он, судя по всему, более остальных ей поддался. Солдаты знали нрав командира и не произнесли ни слова, делая вид что не замечают огромных слёз, подобно дождю льющихся по бородатому лицу Нильгифа.

Только вот… мы не умрём просто так. «В этой войне никто не умер просто так», — наверное, будут говорить потомки. Нет, они точно будут так говорить.

Сурур Вуэрим был даже более нетерпеливым, чем обычно.

— Пришпорьте лошадей. Мы освободим Кадайн и немедленно бросимся в погоню.

Больше всего он боялся, что покинувший город отряд неожиданно нападёт на главные силы альянса, отправившиеся на захват Эймена. Это легко можно было бы расценить как провал с его стороны.

Слишком многое не имеет смысла в решении врага покинуть Кадайн. Оттянув наш отряд, армия Гарды использует возможность напасть на основные силы под Эйменом… Но будь это их планом, он бы оставил солдат в Кадайне. Вынуждая нас осаждать город, Гарда ещё сильнее замедлил бы нас, пусть и на половину дня или даже на час.

Орбой овладело чувство тревоги, но не такой, что он чувствовал будучи двойником принца. Покинув свой отряд, он побежал вперёд, по пути одолжив коня у одного из всадников. На нём Орба и подъехал к Суруру, возглавлявшему отряд.

— Командир.

— Что? — раздражённо оглянулся тот через плечо, — Мефийский гладиатор, снова хочешь получить кулаком?

— Действия врага слишком странные. Нам стоило бы пока разбить лагерь и некоторое время понаблюдать за Кадайном.

— Идиот. Основные силы скоро будут брать Эймен. Что если с тыла на них нападут кадайнцы? Они и пытаются сделать вид, мол что-то не так, чтобы замедлить наше наступление.

— Но...

— Заткнись и вернись на свою позицию.

Чёрт,— вот она, причина неизвестной тревоги. Будучи принцем, он мог делать что угодно, ориентируясь лишь на собственное суждение. Конечно, умственная нагрузка получалась значительной, но она и сравниться не могла с тем беспокойством, что Орба чувствовал сейчас, оказавшись под командованием другого человека, к тому же никого не слушающего.

Всё как я и сказал Шику. Или это как раз-таки его слова?

Теперь он горько сожалел о своём детском поведении в перевалочном городе. Сурур вёл себя неподобающе, но если бы Орба тогда попытался поладить с ним, то, возможно, заработал бы некий кредит доверия и смог бы сейчас направить его на верный путь.

В схожих ситуациях Ноуэ, находчивый гарберский командир, и Ласвиус, командующий драгунами Хелио, несмотря на всю антипатию и предубеждение в итоге объединялись с Орбой ради общих целей и даже достигали какого-никакого, но доверия. Только сейчас он понял, как же ему в обоих случаях повезло.

Хах, здесь я и стану обычным наемником?

Орба недовольно сдвинул брови, внутри него плескалась ярость и не собиралась уходить.

Так и не отдав лошадь, он вернулся к отряду. Там он застал странно ведущего себя Стана.

— Эй, что такое? Стан, я спрашиваю тебя, что случилось? — Талькот пытался докричаться до друга и тряс его за плечи, но тот не отвечал. Лицо Стана было бледным, его глаза бессмысленно глядели вдаль, на ногах он держался столь неуверенно, что Гиллиаму приходилось его поддерживать.

— Что случилось? Что происходит? — их «прогулка» неминуемо привлекла внимание и теперь их окружили насмехающиеся пехотинцы. — Он боится сражаться? Прославленные гладиаторы на деле оказались бесполезными.

— Идиоты, — кричал полностью взбешённый Талькот, — Стан не гладиатор. И он пережил куда больше, чем вы все вместе взятые!

Орба спрыгнул с лошади и уставился в залитое блестящими капельками пота лицо Стана.

— Ну же, соберись. Может, тебе нужно прилечь?

Орба подумал, что Стан, возможно, был ранен в прошлой битве. Тот не отвечал и просто бормотал что-то раз за разом. Голос его был сиплым и тихим, Орба не мог разобрать, что именно тот говорит.

Их отряд замедлялся всё сильнее и сильнее, вскоре они были почти в самом конце походной колонны. Приняв решение, Орба при поддержке Гиллиама усадил Стана на своего коня, сам сел позади него и со словами «Я отправлюсь вперёд» ускакал прочь.

Менее чем через час в их поле зрения показались открытые ворота Кадайна. Поддерживая Стана, что от дрожи едва держался верхом, Орба въехал в город. Повсюду звучали радостные и счастливые голоса, весь город вышел на улицы, чтобы встретить отряд Сурура. Люди плакали и обнимали друг друга, ведь до сих пор они были заложниками, которым не позволяли свободно жить.

Гарда вправду сдал Кадайн?, — пусть это и полностью шло в разрез с прошлыми мыслями Орбы, сейчас у него была другая забота. Схватив одного из горожан, он узнал имя и адрес врача. Выехав на одну из центральных улиц, Орба нашёл дом с нужной вывеской, но доктора внутри не оказалось. Должно быть, тот вместе с остальными горожанами праздновал на улице.

Цокнув языком, Орба вломился внутрь и уложил Стана на кровать.

Тот вновь начал что-то бормотать, так что Орба поднёс ухо к его рту и прислушался.

— Что случилось? Тебе что-то нужно?

— Оно приближается.

— Что?!

— Оно приближается, оно приближается, оно приближается. Злоба воет, визжат мертвецы, небо пылает.

Слова Стана звучали как горячечный бред и не имели никакого смысла. Тем не менее, по спине Орбы побежали мурашки, кровь начала стыть в жилах. Когда Стан хотел пробормотать что-то ещё, внезапно солнце накрыло тенью, комната погрузилась в полутьму.

Испуганный Орба хотел было броситься к окну, как услышал душераздирающий крик.

— Чудовища!

С дозорной вышки солдат удовлетворённо глядел на улицы Кадайна, погружённые в атмосферу радости. Вдруг он перевёл глаза на небо, будто бы что-то привлекло его внимание.

Тучи быстро сгущаются.

Хотя небо и было полностью голубым, краем глаза он уловил надвигающиеся чёрные тучи. Поначалу беззаботный взгляд тут же вцепился в облака, будто не в силах оторваться от них. Тучи не просто быстро двигались, они в мгновение ока закрыли собой солнце и всё небо мгновенно почернело.

Народ, доселе мирно поющий и танцующий, начал поднимать головы вверх, вскоре тоже уставившись во все глаза. Тучи извивались и пульсировали подобно гигантскому вороху потрохов, а затем в одно мгновение рассыпались на части.

Фрагменты, подобно дождю, падали вниз, один из них пронзил грудь солдата. Конвульсивно дрожа, его тело завалилось вперёд и упало с башни.

Это был будто бы ливень, но вместо обычных капель на людей с неба падали чёрные тени, тут же разрывая их на куски.

Улицы Кадайна, что только что были наполнены радостью, теперь были залиты кровью.

— Чудовища!

В этот момент Орба и услышал странный вопль.

Появились странные крылатые существа. Размером они были с человеческого ребёнка, их тела были покрыты чёрным мехом. В глаза бросались клыки, лицами они напоминали обезьян. Эти странные существа держались в воздухе и безостановочно бросались на людей внизу.

Их когти играючи вонзались в человеческую плоть, с лёгкостью пробивали доспехи и шлемы. Когтями чудовища полосовали спины убегающих, клыками вгрызались в головы женщин, укрывавших своей грудью детей, стаями набрасывались на солдат, что пытались отбиваться копьями, оставляя после себя лишь расчленённые, неузнаваемые трупы.

Что это? — Орба бросился на улицу и его глазам предстал окрашенный в красное и чёрное город. От такого зрелища он только и мог, что застыть в шоке.

Пока его глаза не могли поверить в происходящее, на него набросилось два демона. Инстинктивно, парень схватился за рукоять меча, а в следующее мгновение он уже нанёс два удара. Клинок безошибочно рассёк два мохнатых тела… вернее должен был.

Что?

Рассёк меч лишь пустоту. Наоборот, именно его пронзила острая боль в запястье и тыльной стороне руки, от которой Орба попятился назад.

У него не было времени стоять в оцепенении. В небе раздался рёв, полностью приковавший к себе его слух, и пока он пытался понять, кому он принадлежал, появилась новая чёрная тень. Взглянув вверх, Орба усомнился в собственном здравомыслии.

В небе над Кадайном появился огромный дракон. В длину он был сорок-пятьдесят метров, и махая огромными, даже больше его тела, крыльями, он летал над городом.

Невозможно.

Невозможно, чтобы такой дракон существовал. Орба, конечно, слышал, что на южных вулканических островах водятся летающие драконы… Но это огромное существо с тонкими лапами, покрытыми чёрной чешуёй, с двумя рогами, торчащими из вытянутой головы, могло быть лишь плодом его воображения. Давным-давно он видел нечто подобное в книге с картинками, которую в качестве сувенира принёс домой Роан.

Прямо на глазах застывшего в изумлении Орбы, чёрный дракон открыл рот. Едва парень понял, что происходит, из пасти хлынул свет.

Инстинкты приказали ему броситься на землю. Даже лёжа на животе Орба видел, как от потока драконьего пламени уносит крыши и как разлетаются обломки. Однозначно, множество горожан лишилось в этот момент жизней. Дракон же вновь начал кружить в небе, будто в поисках новой цели.

Крики и стенания звучали в ушах Орбы, полностью подчиняя себе его слух, и не похоже, что они прекратятся. Опираясь на меч, парень встал.

Это… магия? — посетила его мысль. Без всяких сомнений, чёрные демоны и дракон –дело рук мага. Вот почему армия Гарды покинула город.

От столкновения со столь сверхъестественным феноменом волосы на теле Орбы встали дыбом, его разум оказался во власти ужаса. Если Гарда способен на такое, то что может против него обычный меч?

Прогремел новый взрыв, Орба снова прильнул к земле. Когда он поднял голову, сверху на него нёсся чёрный демон.

Парень моментально вскочил на ноги и отпрыгнул назад, хватаясь за меч. Это движение — глубоко укоренившаяся привычка, вбитая в его тело. Стоило ему вновь твёрдо встать на ноги, как меч уже был готов к бою. И вовремя — с ним он точно сможет защититься от когтей демона.

Тем не менее, вспышка боли пронзила его загривок. Когти без труда прошли сквозь клинок и вонзились в плоть.

Из его шеи потекла кровь. Орба чуть не сломал стойку и не упал назад. А враг всё продолжал набрасываться на него.

Меч так и не достиг врага. Удар был очень лёгким. Всего лишь толчок, чтобы отпугнуть врага, но даже так он должен был попасть демону по голове, а в итоге попросту прошёл сквозь него.

— Гх!

Тело Орбы похолодело. Когда дело касалось сражений, что бы там ни происходило, его кровь всегда закипала, но сейчас она превращалась в лёд. Ощущения от меча в руке. Вес стали, что давил на руку. Орба опытный мечник, а потому верил, что может преодолеть любые препятствие, а потому не мог не впасть в отчаяние, когда его меч оказался бесполезен. А как известно, отчаяние посреди битвы ведёт лишь к смерти.

Магия…

То, чего в человеческом мире больше не должно быть. То, что попросту превосходит его. Невольно движения Орбы потеряли живость. Он мог лишь отступать, пока его спина не упёрлась в стену дома.

— Не связывайся со мной!

В это мгновение инстинкт выживания Орбы трансформировал страх в пылающий гнев. Но его кровь до сих пор стыла в жилах и происходящее было не более чем отчаянной контратакой дикого зверя.

Чёрный демон взмахнул крыльями и по диагонали нырнул вниз, направляя свои когти на парня. Орба шагнул вперёд, чтобы перехватить противника и уже собирался взмахнуть мечом, когда дракон вновь атаковал.

Пламя вспыхнуло справа от него и Орба рефлекторно закрыл глаза.

Чёрт!

Не только кровь, на мгновение ему показалось, что вообще всё его тело застыло.

Он остановил свой удар и собирался закрыть мечом грудь, но тело не слушалось. Инстинкты, взяли верх над разумом, и меч оказался перед лицом парня. И, как ни странно, парировал удар.

— Что?!

С изумлённым взглядом Орба заметил демона сбоку от себя. Но его пробудившиеся инстинкты подсказали приготовиться к атаке с противоположной стороны. Орба перенёс вес тела на пятки, присогнул ноги и прыгнул на два-три шага в сторону.

Он…

Настоящая атака отличалась от того, что видели его глаза. И не только тем, что и правда оказалась направлена с другой стороны, теперь ветер перед ним казался знакомым… так струились потоки воздуха, пронзаемые простым мечом. Он сумел понять это с закрытыми глазами лишь благодаря опыту гладиатора, выживавшего все эти годы.

Раз так… Демон прыгнул на него и Орба сделал вид, что пошатнулся, и опустил кончик своего меча. Будь противник человеком, то заметив такую уязвимость, он атаковал бы слабое место оппонента. Но если Орба ошибся, то для него это означало смерть.

Демон напал сбоку… по крайней мере так казалось, но парень ощутил жажду крови прямо перед собой. Точно так же было и когда он сражался с гладиаторами в прошлом.

Орба опустил кончик лезвия вниз, согнул колени и упёрся в землю. Над его головой бушевала буря, а в этот момент меч Орбы словно молния выскочил вперёд и погрузился во что-то.

Демон должен был прыгнуть на него справа. Но после удара Орбы фигура демона исчезла из виду, а перед Орбой показалась чёрная человеческая тень. Чёрный с головы до пят мечник. Меч Орбы вонзился ему в живот. Приложив все свои силы, парень вытащил меч.

— Гх!

Мечник издал болезненный вздох и упал вперёд. Он явно был на грани смерти. С его шлема свисала ткань, прикрывая лицо, но сомнений быть не могло: из его живота и рта текла вязкая кровь.

Тяжело дыша, Орба взглянул на измазанное кровью и человеческим жиром лезвие, а затем ещё раз осмотрел окружение. Чернокрылые демоны гонялись за убегающими солдатами и гражданами. Ужасающая сцена. Но может вся эта чернокрылая стая на самом деле лишь чёрные мечники подобно тому, которого он только что убил?

Так вот она настоящая природа магии?

Она воздействует на зрение людей или же их разум? В любом случае, похоже, демонических существ вовсе и не было. Скорее всего, противник пытался ввергнуть вошедших в Кадайн солдат в хаос, позволив этим солдатам в чёрном провести бойню.

Орба подумал о том, чтобы разоблачить всех людей в чёрном, но отказался от этой идеи, поскольку количество врагов ему было неизвестно. Если они поймут, что он осознал их истинную форму, то просто облепят его одного.

В таком случае… он не мог попросту спасать жителей и солдат, которых скоро настигнет смерть. Сейчас лишь Орба знал истинного врага, а потому Кадайн шёл к своему полному уничтожению.

В его поле зрения показался мужчина. Он кричал и ничего не мог поделать с атаковавшими его когтями чудовищ. Не так далеко от него на улице лежала женщина, своим телом прикрывая ребёнка.

Орба закрыл глаза.

Но через мгновение резко открыл их в тот самый момент, когда неизвестные ему мужчина и женщина лишились своих жизней. Сжав зубы, Орба повернулся к зданию, из которого недавно вышел. Он решил забрать Стана и как можно скорее покинуть это место. Он хотел проверить, успели ли Шику и прочие войти в Кадайн, а затем по возможности взять над ними командование, чтобы переломить ситуацию.

Стан приподнялся на кровати.

— Орба.

Он вяло поднял взгляд. Орба уже хотел сказать ему, чтобы парень не двигался, но…

— Снаружи течёт просто невероятное количество эфира. Даже здесь я чувствую, как моя голова словно вот-вот лопнет.

— Эфир? Ты можешь его чувствовать?

— Как сейчас, впервые. Это совсем ненормально… только вот, Орба, — веки Стана дрожали, но в его глазах плясала решимость, — весь этот огромный поток эфира контролирует всего один человек. Возьми меня с собой. Я покажу, где враг.

В голове Орбы быстро промчались разные мысли. На самом деле, он не понял и половины из слов Стана. Но насколько бы чудовищной не была магия, насколько бы она не превосходила рамки здравого смысла, если она лишь плод работы человека…

Я смогу остановить эту бойню.

Если его действия могли бы помочь в этом, то он обязательно ринулся бы в бой.

Когда дело касалось сражений, он всегда быстро принимал решения. Орба считал, что скорость очень важна в бою.

— Верно, — споро решил Орба. В любом случае им стоит спешить. Пока ничего не изменится, ущерб лишь будет расти. Раз Стан сам решил пойти, то и смысла слишком волноваться о нём не было. Орба помог своему товарищу выбраться наружу, а затем выругался. Лошади исчезли. Они должны были быть привязаны к деревянному столбу, но взрывы слишком напугали их, и они попросту порвали верёвку и сбежали.

Орба и Стан решили бежать по улицам. Ожидая Стана, который постоянно отставал, Орба заглянул за угол, чтобы убедиться, что там не было демонов… точнее, вражеских мечников.

Крики до сих пор разносились по охваченному пламенем городу. Дороги переполнены трупами: солдатами, женщинами, детьми. Будь это работа чудовищ, то от такой сцены можно было лишь содрогаться. Но теперь Орба знал. В этом виноваты вовсе не непостижимые демоны, а клинки живых людей.

Хм…

Глядя на небо, он широко раскрыл глаза. В воздухе летал чёрный дракон. Но посмотрев на него ещё раз и сделав пометку в голове, что дракона не существует, он понял, что скорее всего это просто какой-то воздушный корабль. Несомненно, принадлежащий Гарде. Наверное, он скрывался на окраине города, и как только магия заработала начал бомбардировку города.

Сжечь собственные земли дотла… Именно так и поступил Орба в Апте.

Стан показывал дорогу. Было совсем неясно, как он ощущал эфир, но по мере продвижения к цели, на его лице всё сильнее проскальзывала боль.

— Их всасывает, — время от времени стонал он словно пребывая в бреду от болезни, — эфир и души мёртвых засасывает…

Избегая вражеских взглядов и со скорбью уходя всё дальше от умирающих жителей, они наконец прибыли к храму Бога-Дракона, расположенному рядом со зданием замка. «Ясно», подумал Орба во время бега. Очень подходящее для вражеского лидера место.

— Постой, — совершенно истощённый Стан опустился рядом с лестницей, ведущей в храм.

Орба крепко схватил рукоять меча и бросился внутрь. Он ожидал встретить солдат Гарды, но всё оказалось иначе. Храм был пуст. Пройдя дальше, он дошёл до спускающейся вниз лестницы, за которой открывался усеянный колоннами зал.

Внутри был всего один человек. Длинные одежды покрывали его, закрывая голову капюшоном. В руке он держал посох с драгоценными камнем, сверкающим всеми цветами радуги и излучающим что-то. Пусть оно и не было заметно человеческому глазу, да и как Стан он не мог его видеть, но это нечто несомненно являлось эфиром.

Скрыв своё присутствие и затаив дыхание, Орба медленно и тихо вышел из тени колонн. Мужчина резко обернулся. Орба был к этому готов и побежал вперёд.

— Ты и есть Гарда?

— Я? Гарда? — похожий на мага человек лишь хрипло, словно ему перерезали горло, рассмеялся. — Ну, в некотором смысле ты не совсем ошибаешься, мальчик в маске. Но подобные мне — всего лишь проход для магии лорда Гарды.

— Проход, — повторил Орба, но в любом случае он совсем не разбирался в магии, — как бы там ни было, если я тебя убью, то и это бессмысленное кровопролитие подойдёт к концу.

— Я поздравляю тебя с тем, что ты сумел оказаться здесь. Но на этом всё.

Закончив говорить, колдун моментально выхватил с пояса кожаную сумку и швырнул в сторону Орбы. Упав на землю, она испустила свет и взорвалась. Орба уже собирался атаковать его, но отступил назад и инстинктивно прикрыл лицо.

Затем держа свой посох словно меч маг бросился на парня. Расстояние между ними было не таким уж и близким, так что обычным ударом противника он никак не мог достать, но неожиданно посох растянулся словно кнут и обвил правую руку Орбы.

— Что?!

Когда он почувствовал холодное прикосновение к своей коже, посох ужасающе изменился. Теперь это была змея. Изогнув своё пятнистое тело она попыталась вонзить клыки Орбе в затылок. Парень отчаянно пытался откинуть голову подальше назад, чтобы оказаться вне её досягаемости, но даже после этого змея просто скользнула по его руке вверх. То, что должно было быть её хвостом, неестественно удлинилось, оставаясь в руке мага.

— Убей его, — приказал маг. В голосе просто сквозило насмешкой и презрением.

Он обратился вовсе не к змее. Из тени с другой стороны храма вышел солдат в чёрном. Похоже, всё-таки один страж у мага был.

В руке он держал топор и не торопясь приближался к Орбе. Ведь раз правая рука Орбы оказалась обвита змеёй, то он никак не мог воспользоваться своим мечом.

Тяжело дыша и отчаянно изворачиваясь из-под нацелившейся ему в шею змеи, Орба попытался отшагнуть назад. Но сжимавший хвост змеи маг словно гранитная скала стоял на месте, не позволил парню отступить.

Солдат приблизился на дистанцию удара. А глаза Орбы под маской сверкнули.

Он сделал вид, что пытается ещё раз отступить назад, но не сумел и замер, подставляя шею врагу.

Противник занёс топор и потоки ветра поднялись перед Орбой, окутывая парня.

Но в этот раз он не отшатнулся, а наоборот сделал шаг вперёд. Он сделал это, чтобы сбить врага с толку и дать ему пространство для манёвра, поскольку змея перестала натягиваться магом. И потому в момент удара он сумел сделать полшага назад, поднимая вверх правую руку.

И кровь… не пролилась.

Голова змеи оказалась расколота топором, превратившись обратно в посох. Расколотый пополам он отправился в полёт. В это мгновение Орба ударил противника в коленную чашечку, а затем не мешкая дважды ударил упавшего на колени врага в голову.

Перепрыгнув через умирающего солдата, Орба двинулся к магу. Скрытое капюшоном лицо выражало полнейшее удивление. Но он не сдался и снова попытался нащупать что-то у себя на поясе.

И в этот момент Орба метнул свой меч изо всех сил.

Всё было так неожиданно, что маг не сумел увернуться и лишь изумлённо выдохнул, когда стальной клинок проник ему в грудь.

— Расван Базган!

Дрожащий голос разлился по залу. Мечи, копья, всё замерло, когда ворвался этот человек. Тоун и Расван повернули головы в одном направлении, и у последнего на лице показалась презрительная улыбка.

— Отец!

Когда ворвавшийся к ним, Боуван Тедос, увидел лежащее в луже крови тело герцога Хирго, его ноги на мгновение подогнулись. Боуван был сыном одного из стражей королевской семьи, погибшего, когда парню было всего двенадцать. Признав его сообразительность, вскоре герцог Хирго принял его как собственного сына.

И теперь, после потери второго отца, лицо Боувана исказилось в гневе. Он шагнул вперёд, расталкивая подчинённых Тоуна. Все помнили его добрым юношей, который любил цветы и птиц, но сейчас его разгневанная фигура столь ужасала, что солдаты Расвана даже не смели приближаться к нему, хотя Боуван даже не обнажил меч.

— Всё в порядке. Позвольте ему пройти, — с этими словами Расван вновь обнажил свой меч, — у тебя и правда есть причина напасть на меня. Так же как у меня есть причина избавиться от дяди и занять трон. Став королём, я уже не смогу думать лишь о себе. Поэтому я с радостью приму тебя. Доверь мне своё сердце.

— Тогда тебе придётся вырвать его из груди, мятежник.

Лицо Боувана было красным, но всё остальное тело всё ещё выглядело бледным, и парень должен был отдыхать в постели. В битве у холмов Кордолин его ранили в плечо и пулей в спину. Он, конечно, сильно поправился за месяц, но не настолько, чтобы уверенно орудовать мечом.

Но Боуван не колебался, когда шёл к центру зала, чтобы сразиться с Расваном.

Их двоих часто сравнивали друг с другом. Они не только были близки по возрасту и телосложению, но и одинаково хорошо были знакомы с боевыми искусствами, а также вспыльчивы. Снова и снова их имена выдвигались в качестве преемников. Хотя стоит отметить, такие разговоры гуляли по улицам города, сам же Акс ничего подобного не упоминал.

Однако, может такой настрой граждан передался и им, потому что Боуван и Расван казались не особо и близки. На самом деле они даже и не разговаривали друг с другом никогда.

Сразись они между собой, то кто бы победил? Несмотря на происходящее, их дуэль вызывала неподдельный интерес.

Они медленно начали оценивать расстояние между собой. Несколько пар глаз следило за их движениями.

Первым свой ход сделал Расван. Выставив левую ногу чуть вперёд и переместив к ней центр масс, он ткнул Боувана в горло. Но парень отразил этот удар, развернулся и ударил вбок.

После чего всё вылилось в череду атак и защитных манёвров, от которых никто не мог отвести взгляда. Находясь на определённом расстоянии между собой, они размахивали мечами, словно пытаясь скосить огромные деревья.

Наблюдающие не издали ни звука.

Их навыки казались одинаковыми. Но столкнувшись пять-шесть раз, как и следовало ожидать, Боуван начал давать слабину, отступать. И это понимали не только солдаты, но и сам парень, который чувствовал, что сейчас ему нужно больше грубой силы. Именно поэтому он отчаянным ударом бросился вперёд. Не обращая внимания на возможную рану, он безрассудно сократил дистанцию. В это время Расван совершил финт и уже собирался начать новую атаку, но Боуван сам нанёс удар, чудом не пострадав при этом. Мечи скрестились.

Сила атаки застала Расвана врасплох. Он сбился с темпа. Боуван поднажал, собираясь опрокинуть предателя.

— Хотите зайти так далеко!

Солдаты Расвана слишком увлеклись дуэлью, что позволило Тоуна сделать свой ход. Хотя может он просто не хотел видеть, как его сына проткнут мечом. В любом случае, он бросился на ближайших солдат и пронёсся сквозь зал, направляясь к сыну.

Но в итоге это привело лишь к обратному. Несмотря на смерть собственного отца, увидев неподалёку отца своего противника, на мгновение решимость Боувана поугасла.

Воспользовавшись этим, Расван ударил оппонента по ногам. И когда Боуван начал заваливаться, меч выпал у него из рук.

В это же время солдаты Расвана остановили Тоуна, схватив и заведя его руки за спину.

— Всё кончено, — холодно улыбнулся Расван. Боуван не двигался.

Теперь солдаты обеих сторон вскипели убийственными намерениями. С каждой секундой казалось, что вот-вот Таурию захлестнёт кровь. И в такой момент…

— Прошу, хватит.

Вновь кто-то показался в зале.

Никто не сумел бы остановить наполнившую зал жажду крови.

Никто. Если, конечно, это не единственная дочь Акса Базгана, Эсмена Базган.

Все ошеломлённо уставились на неё. Они поняли, что она, должно быть, прошла сквозь ведущий во внутренние помещения проход. Они поняли это, но никто и подумать не мог, что нежная, добрая принцесса, которая и мухи не обидит, придёт одна в зал, наполненный оружием.

— Принцесса, — закричали подчинённые Тоуна.

— Пожалуйста, уходите, принцесса! — вторили им солдаты Расвана, словно умоляя девушку. Они оказались вынуждены пойти против Акса, из-за потери символа правителя и союза с Мефиусом, но даже в таком случае у них не было ни капли враждебности или ненависти к его дочери. Скорее всего, как только Расван и Эсмена вступят в брак, кровь наследников Дома Базганов станет лишь гуще.

Девушка слабо дрожала. Её глаза наполнились слезами, но она проигнорировала солдат и направила свой взор на Расвана.

Кто бы мог знать?

В то время когда Мефиус и Гарбера заключили мир. Тогда Рюкон, коварный вассал, неудовлетворённый подобным итогом, и его товарищи захватили крепость Заим. Ведь тогда, даже под мольбой солдат, принцесса Вилина тоже пристально смотрела ему в глаза.

Естественно, Расван никак не мог знать о схожести ситуации и на мгновение его лицо помрачнело. Тем не менее, он практически сразу вернул прежнее выражение лица.

— Вам не стоит подобного видеть, принцесса. Это моё дело. Человека, который скорбит по своей стране и возьмёт на себя ответственность за неё. Мы не тронем вашу мать. Уходите, — приказал он. У его ног лежал Боуван, у шеи которого замер меч Расвана.

Увидев такое, лицо Эсмены побледнело ещё сильнее. Она всегда держалась подальше от ссор и драк. И от столь густой жажды крови, наполнившей зал, было бы неудивительно, если бы она потеряла сознание и рухнула на пол.

— Отступишь только ты, Расван Базган, — закричала Эсмена. Теперь она так не походила на себя прежнюю.

— О чём вы?

— Т-ты не достоин трона, который на законном праве принадлежит Аксу Базгану. Вложи свой меч в ножны и уходи.

— Что вы понимаете об управлении? Акс Базган уже потерял своё право на трон Зер Таурана. Я действую вовсе не из желания занять трон. Именно поэтому я и не собирался сразу назначать себя генерал-губернатором Таурии. Прежде я должен лично вернуть символ правителя.

— Символ?

— Верно, принцесса.

Придя в себя, Расван улыбнулся. Он, конечно, удивился её появлению, но всё-таки по сравнению с ним она просто юная девушка, ничего не знающая о мире. Она ничего не могла изменить.

— Акс глупо позволил Мефиусу отнять свой символ правителя. И даже не вернув его назад, он заключил с ним союз. Если это не предательство по отношению к жителям Таурии, да и вообще ко всем зердианцам, то что же тогда?

Вооружённый, Расван всем своим видом походил на молодого воина. Правильные черты лица, хорошо сложенное тело, и прежде всего харизма, поражающая окружающих. Неудивительно, что поклявшиеся в верности Аксу солдаты начали колебаться.

Теперь, когда Боуван лежал на земле, а Тоун схвачен солдатами, Расвану противостояла лишь принцесса. Он презрительно ухмыльнулся.

— Я не люблю кровь. И даже так мне пришлось действовать. Вы должны понять, принцесса, какую боль я испытываю. Как только мы изгоним Акса, я собираюсь собрать армию и атаковать Мефиус, — добавил он.

Импульс. Когда происходят разительные перемены, использующие этот импульс проявляют немыслимую силу и сверхъестественное очарование, словно избранные богами. Именно это и демонстрировал сейчас Расван.

— Вот она, священная война для всех зердианцев. Этими руками я верну символ правителя древней магической династии и…

— Символ правителя магической династии, — произнесла Эсмена, перебивая его. От чего Расван нахмурился.

— Так и есть.

— Расван, тот символ, — Эсмена вытащила покрытый тканью свёрток, который она держала в одной из рук и другой раскрыла его, — это ведь он?

На мгновение Расван почувствовал, как его тело потяжелело от шока. Рядом раздались взволнованные голоса солдат, которые стояли за Эсменой и не видели того, что она показывает. В руке у неё безусловно лежал веер в форме головы дракона, который Акс всегда носил с собой. Многие чуть прикрыли глаза, будто ослеплённые его сиянием.

Только Расван с новым выражением на лице указал в её сторону.

— Э-это подделка! — заявил он, — его здесь не может быть. Акс носит на поясе фальшивку, а значит может быть и ещё одна!

Эсмена молча взяла веер. Его ручка была чуть шире обычной и причину того девушка как раз и показала. Она сняла нижнюю часть ручки, демонстрируя присутствующим прямоугольный кристалл. Было видно, как что-то сверкает в нём. Это и был символ правителя древней магической династии, предположительно изготовленный из фрагмента когтя Бога-Дракона.

Весь зал затаил дыхание.

— Не может быть, — простонал один из солдат Расвана. Он дрожал. — Лорд Расван, что это значит? Разве вы не говорили, что символ был украден Мефиусом?

— Не дайте себя одурачить! — закричал Расван, который явно не мог оставаться спокойным, и указал на веер пальцем. — Это тоже подделка. Эсмена, передай его мне. Говорят, в этом мире ничто не может повредить коготь Бога-Дракона. Поэтому я уничтожу его своими руками.

С этими словами он направился к Эсмене. Но в этот решающей момент она собрала все силы и взглянула ему в лицо.

— Символ правителя магической династии находится под охраной дома Базганов, которому я принадлежу. И именно ты заявил, что это символ правителя Зер Таурана. А теперь называешь его фальшивкой и желаешь уничтожить? Разве не ты враг всех зердианцев? Солдаты! Схватите этого невежду!

Расван её даже не слушал и собирался схватить девушку. Но вместо этого схватили именно его. Боуван словно шторм поднялся с пола и схватил оппонента за плечо.

— Пусти!

В борьбе он выронил меч. Воспользовавшись подвернувшейся возможностью, солдаты Тоуна сделали свой ход. В руках людей Расвана вновь блеснули клинки и бой начался. Но только теперь начавшие восстание солдаты потеряли весь свой пыл. Они последовали за Расваном, считая Акса трусом, ведь они гордились своей историей и происхождением, символ многое для них значил.

Можно сказать, их поражение оказалось предопределено в тот самый момент, когда Расван решил растоптать их гордость. Были среди них и те, кто по собственной воле бросали оружие на пол.

Не успевая осознать всё происходящее, Эсмена качнулась, чуть не упав на пол. Она была очень нежной и чувственной девушкой, а потому бой довёл её до предела. В этот момент кто-то придержал её за плечи.

— Принцесса, здесь опасно. Сюда.

Эсмена уже находилась в полубессознательном состоянии, а потому последовала за придержавшим её за плечи солдатом в доспехах отряда Тоуна.

Бой в зале продлился недолго. Более половины людей Расвана лишились боевого духа и упали на колени, а остальные погибли. Сам Расван оказался схвачен Боуваном и солдатами, которые поспешили ему на помощь.

— Принцесса? Где она? — поняв, что ситуация под контролем, Боуван сразу начал осматриваться.

— Я видел, как один из солдат выводил её, но…

— Хорошо, — ответил Боуван. Его лицо побледнело, поскольку рана на спине снова открылась. Он был измотан после потери своего отца, а потом едва сумел защитить важного для него человека, поэтому несомненно почувствовал облегчение. Потому он так ничего и не понял.

Когда сражение подходило к концу, солдат рядом с Эсменой повёл её не во внутренние жилые помещения, а во внутренний двор замка. Он зачем-то махнул несколько раз руками, словно танцуя, и откуда ни возьмись пред ним показался чёрный воздушный корабль. Он вовсе не был замаскирован или спрятан. Наверное, в Таурии вряд ли бы кто-то понял, что сейчас произошло.

Солдат медленно снял шлем. Когда он позвал Эсмену, его лицо было молодым, а теперь же оно превратилось в стариковское. Его дыхание звучало словно скользящая по пустыне змея, когда он нёс потерявшую сознание Эсмену, чтобы сесть на корабль. С металлическим лязганием корабль поднялся в тёмно-синее небо с невообразимой скоростью и исчез в западной стороне.

Тем временем Молдоф был в Эймене. Враг неуклонно приближался к ним. Через несколько дней армия Акса должна была захватить все территории города-государства. И если они прорвутся через него, то Гарда окажется в опасности. Несмотря на это, приказы оставались неизменны, а сам Гарда так и не покинул Зер Илиас. Разместив войска, они получили всего один приказ.

— Не мешайте наступлению врага.

Всё как обычно: отдать приказ и не отвечать ни на какие вопросы. Только вот куда непонятнее оказались вести, что его младший брат покинул Кадайн. Говорили, что враги приближаются к городу, а потому они вскоре покинут его.

— Что они задумали?

Даже если спросить их, маги не дадут никакого ответа.

Если они хотели сосредоточить силы в Эймене, то ведь сразу так и стоило сделать? Наклонив свою крупную шею, Молдоф в итоге решил делать то, что и раньше: сосредоточился на том, что он действительно мог сделать. Как только войска его брата присоединятся к ним, то придётся реорганизовать войска.

Как же раздражает, — его губы скривились, когда он разложил карту окрестностей Эймена. Как он должен был идти и вдохновлять своих людей, если сам не горел никаким энтузиазмом?

В такие моменты Молдоф хотел выпить. Но из-за столь большого числа солдат продовольствия становилось всё меньше и меньше. Алкоголя попросту больше не было.

Если так и продолжится, и еда закончится, то солдаты слетят с катушек.

Он примирился с ситуацией с заложниками и родным городом. Ведь результат восстания он видел довольно печальным. А потому Молдоф был раздражён отсутствием алкоголя. Глотать его каждый вечер, словно пытаясь утонуть в нём стало чем-то обыденным… или когда дело касалось Молдофа, скорее было совершенно естественным желанием, инстинктивным, словно приём пищи или же сон.

Алкоголь…

Но даже Молдоф когда-то держался подальше от выпивки.

Из окна квадратной каменной башни Молдоф посмотрел на облачное небо.

В Тауране державы постоянно воевали между собой. И Ракекиш, Фугрум и Кадайн часто взаимодействовали между собой. На западе у Ракекиш располагалась крепость для защиты от набегов пустынных кочевников. Поэтому всякий раз, когда ситуация усугублялась, эти три государства объединялись, чтобы дать отпор. В те времена имелась давняя традиция: каждая страна на короткий срок оставляла в качестве «залога» знатного сына и дочь другому государству.

Три года назад в Кадайн отправили молодого принца Ракекиш. Семнадцатилетнего Якина. Случай был исключительным, поскольку обычно отправляли малых детей. Тогда принцессе Лиме было пятнадцать, и они оказались близки по возрасту. Поэтому ходили мысли породнить их, если союз между государствами продлится.

Внешне Якин был очень хорош, но от него не чувствовалось силы зердианского воина. После чего Молдоф и подобные ему решили, что он ничего не стоит как человек. Прибыв в Кадайн, Якин редко покидал назначенные ему помещения. Даже когда сам король устроил банкет в честь его прибытия, он отказался из-за слабого здоровья.

Считает нас врагами? Он словно с презрением относился к Кадайну, а потому среди солдат антипатия к Якину лишь усиливалась.

Почувствовав их настроение, Лима Хадейн упрекнула их.

— Он просто застенчивый. Почему же вы так раздражительны?

Пусть она и была принцессой, но хорошо подмечала такие мелочи. После её слов Молдофу и остальным оставалось лишь принять это во внимание, всё-таки принцесса была довольно юной девушкой. Воинов Кадайна совсем не волновало, чем занимается Якин.

И вот прошли два месяца. Тогда должен был состояться ежегодный фестиваль, но в этот раз его организовывала сама принцесса. Наверное, потому что она была довольно внимательна к нему, принц не смог отказаться от приглашения и впервые вышел наружу.

Когда он появился, было прекрасно видно, что Якину не хватает живости. Постоянно попивая алкоголь, Молдоф раздражённо наблюдал за ним, пока всего через два часа после начала банкета Якин не решил покинуть его. Молдофу показалось, что принц плюёт на заботу принцессы, а потому вышел из себя и яростно толкнул Якина в грудь. Принц отлетел назад, снеся несколько столов и из его головы полилась кровь.

Насилие в отношении королевской особы другой державы — серьёзное преступление. Но Молдофа спасли принцесса и сам принц.

Поговорив с ним позднее, он понял, что у Якина действительно очень слабое здоровье, и даже на родине он редко выходил наружу.

— Из-за моего тела на родине ко мне относятся как к паразиту, — смиренная, но между тем ослепительная улыбка показалась на лице принца. Теперь-то было легко понять, почему даже при наличие младшего брата именно старшего отправили в качестве заложника.

Огромный Молдоф втянул голову в плечи, выражая раскаяние.

— Молдоф, ну, хватит, — он выглядел точно таким же и перед принцессой, а потому из-за его излишней подавленности она рассмеялась, — если герой вроде тебя будет вести себя так рядом со мной, то меня за какого-нибудь монстра посчитают. И тогда мои шансы на брак сведутся на нет.

Её подобная цветку улыбка растопила сердце Молдофа.

С того дня он решил больше не прикасаться к алкоголю. Он намеревался строго придерживаться своей воли, но в итоге не продержался и полугода. А всё потому, что Нильгиф постоянно нарочно и с большим удовольствием пил прямо перед ним. В конце концов, они даже подрались из-за этого.

Охваченный странным чувством ностальгии, Молдоф собирался улыбнуться, но его выражение лица вновь ужесточилось.

Принцесса Лима.

Он не мог поверить, что принцесса предала свою страну. Нет, даже если и так, во всё виновата чёртова магия Гарды. Помимо Лимы всё королевская семья Кадайна мертва. И теперь он должен защитить её, не только потому что это его обязанность, но и потому что прежде она спасла его.

Я обязательно спасу вас, – снова и снова клялся Молдоф.

— Прояви истинную верность, Молдоф!

Когда ему на ум пришли эти слова, горечь проскользнула по его лицу. Эти слова всего лишь чушь, произнесённая ничего не знающим отродьем. Но почему же они не переставая звучали у него в голове?

Если она увидит нынешнего меня, отругает ли она меня? Прямо как тогда, – снова нахлынула на него эта мысль.

…А затем, когда враг наконец приблизился, пришло сообщение, что войска Нильгифа вошли на территории Эймена.

Готовясь к встрече с младшим братом, Молдоф получил новые вести. Информация поступила от разведчиков Фугрума, которые заняли позиции в горах к югу от Эймена, и которые обследовали их окрестности. Молдофу казалось подозрительным то, что посланник не решался доложить ему, но вскоре он понял причину.

— На этом отчёт закончен, — а затем он как можно скорее ушёл.

Молдоф долго и совершенно неподвижно стоял на месте. Он не знал, что и думать. Лютая ярость сжигала его тело, а помимо неё разливалось и чувство отчаяния, что заставляло его просто сесть и сдаться.

В конце концов…

Молдоф резко поднял голову.

Мне нужно поторопиться.

Его младший брат получил такой же отчёт. А значит нужно немедленно поспешить к нему. Ведь он боялся, что все понесённые ими до этого дня лишения могут оказаться напрасными.

Во главе с Аксом на Эймен шла армия в шесть тысяч человек. Они продвигались плавно, враг их не атаковал. Войска прошли по северной стороне озера Сом, пересекли горные перевалы, преграждающие путь на север, и холмы Кордолин, действуя как единый механизм.

Акс ехал на лошади по торговому пути, идущему на запад в Эймен, но его выражение лица оставалось мрачным.

Планируют ли они задержать нас именно сейчас?

Он постоянно рассылал разведчиков, но действия противника были довольно необычны. По его мнению, враги должны были сформировать оборону вдоль равнин к востоку от Эймена.

Теперь в городе не велась торговля, а все имеющиеся там работники стали солдатами, поэтому город ничего не производит. Раз Эймен стал базой для огромной армии Гарды, то им требуется большое количество продовольствия, которого не так и много. Исходя из этого Акс предположил, что противник не согласится на осадную войну, а потому сам нападёт на них.

— Даже маги своим колдовством не смогут наполнить желудки солдат.

С момента отъезда из Черика прошло шесть дней. До Эймена оставалось не более половины дня пути. Разбив лагерь на плато, Акс ожидал каких-либо действий от врага, размышляя, бросят ли они все силы в одну атаку или же нет.

К северу от них раскинулись зелёные и пышные пастбища Зер Таурана.

Интересно, что сейчас происходит в Кадайне?

Острые пики гор возвышались на юге, разделяя основные силы и Кадайн, а поскольку воздушных кораблей было мало, то у них не было времени связаться с другим отрядом. В любом случае их никто не просил захватывать сам Кадайн, нужно было лишь удержать там войска противника.

Может, разделить войска и встряхнуть окрестности? Или же взять корабли и направиться к Зер Илиасу?

Пусть он и спрашивал мнения у остальных офицеров, но ничего иного они так и не смогли предложить. Акс ощущал горечь из-за отсутствия Раван Дола.

И всё же…

Наш враг — Гарда.

Он не собирался недооценивать врага. Раван неоднократно подчёркивал, что лучше всего считать, что противнику известны все их планы.

— Двинемся вперёд всеми силами, — решил он. Если их план не сработает, то всегда можно взять числом и скоростью. Приняв решение, Акс отправил посыльного к воздушным войскам на юге, чтобы они отправили к нему два корабля. Он собирался разместить на них по пятьсот солдат и использовать их в качестве мобильного подкрепления.

Это решение было принято лидером западной коалиции, Аксом. И сопровождавший его Ласвиус не был против. Глядя на действия Акса, он осознал, что к власти дома Базганов стоит относиться серьёзнее.

На следующий день, когда прибыли корабли, Акс двинулся дальше в сторону Эймена. Они заняли позиции южнее плато, но противник до сих пор не предпринимал никаких действий. Акс естественно заранее отправил разведчиков, чтобы проверить, не пытались ли враги обойти их с флангов или со спины, но это оказалось пустой тратой времени.

— Похоже, нам больше не остаётся другого выбора.

Готовясь к штурму города, Акс приказал солдатам передохнуть. Именно тогда и случилось нечто необычное.

Войска, которыми теперь командовал Бишам, преодолели половину пути через горы. Они шли по настолько узкой тропе, что даже дышать полной грудью боялись, но к закату возглавляемый Орбой авангард наконец достиг крепкой и достаточно широкой дороги.

Когда они приблизились к Эймену, ехавший на лошади Стан вновь побледнел. Он наверняка почувствовал потоки эфира. А значит впереди их вновь поджидала магическая западня. Но несмотря на это Орба продолжал гнать свою лошадь вперёд как можно быстрее. В отличие от Кадайна в Эймене всё ещё оставались вражеские войска.

Раз есть войска, то и использовать будут именно их.

Пока его противники сражаются своими телами и сталью, у него имелось немало способов для победы над ними.

А потому он решительно гнал свою лошадь вперёд. Орба планировал объединиться с главными силами Акса прежде чем те угодят в расставленную противником ловушку.

Да… Акс ещё не должен был проиграть, – так он думал. Пусть он и далёк от идеала, но лишь благодаря нему запад сумел объединиться против Гарды. Можно сказать, что потомки Яша Базгана, правителя Зер Таурана, оставались в сознании зердианцев теми, за кем они готовы последовать.

Честно говоря, Орба не считал Акса идеальным правителем для зердианцев. Стоит начать с того, что парень вообще не верил, что родословная имеет хоть какое-то отношение к таланту правителя. Но в нынешнем хаосе именно происхождение имело первостепенное значение. Чтобы обычные люди и солдаты действовали в едином порыве, необходим был лидер, которые их направит. А потому происхождение могло сыграть куда большую роль, чем талант или же великолепные речи.

Был и пример королевы Марилен, который участвовавший в тех событиях Орба прочувствовал на себе.

Если они потеряют Акса, запад падёт. Даже если появится новый лидер, не стоит и надеяться на такое единение как сейчас, а без этого победа над Гардой невозможна.

Они приближались к холмистому участку, с которого могли увидеть Эймен. И как только они взобрались на него…

— Глядите!

Кто-то указал рукой в небо. На бледном, голубоватом небосводе виднелась одна единственная точка, окрашенная в неестественный чёрный цвет.

Каждый из них вспомнил произошедшее в Кадайне.

Но несмотря на это Орба помчался вперёд. Он не колебался, и следуя его примеру солдаты помчались за ним.

Как и в Кадайне небо внезапно заволокло тучами, задул песчаный ветер. Сначала Акс задумался, не признак ли это песчаной бури. Ветер задул с ещё большей силой, а облака закрыли солнце, словно выкрасив небо над ними в чёрный цвет.

Первыми забеспокоились драконы. Они пронзительно взревели, пугая лошадей. Те начали вставать на дыбы, ржать и сбрасывать всадников.

Акс прикрыл лицо плащом, прикрывающим спину. Несущий песок ветер был неимоверно силён. Они переместили лагерь в безопасное место и Акс задумался, стоит ли ждать пока погода улучшится.

Внезапно, солдаты, закрывавшие от песка свои лица, обратили свой взор вверх, откуда шёл непонятный звук. Акс тоже напряг слух.

Когда раздался звук похожий на собравшихся вместе несколько тысяч летающих насекомых, сколько из солдат поняли, что на них сыплются стрелы?

— Рассредоточиться, рассредоточиться!

Когда раздались команды, было уже слишком поздно. Сотни солдат оказались истыканы стрелами и с шумом рухнули на землю.

— Что?! — Акс мгновенно обнажил меч и отбил летящие ему в голову стрелы, которые лились с неба словно капли дождя.

В это же время ветер внезапно стих.

Обратившийся в вихрь песок на мгновение образовал бледно-коричневую завесу, но вскоре она рассеялась и солдаты западной коалиции увидели перед собой огромную тень, которая словно чёрная стена преграждала им путь на Эймен.

— Вперёд!

Из её центра раздался голос. Стена взметнулась, а затем извергла из себя всадников. Акс был ошеломлён. Стена обратилась в армию, что обратила на них своё оружие.

Послесловие

Послесловие

Когда я пишу книгу, то обычно сначала пишу сюжет (набросок), а затем отправляю его своему редактору.

Основываясь на нём, мы придумывает то да сё, а потом объединяем детали. Но в этот раз, когда я писал 6 том Герба, после отправки наброска сюжета редактору у нас состоялся вот такой телефонный разговор.

— Я просмотрел сюжет.

— Понял. (Я поставил игру на паузу и выключил звук телека)

— Общая часть вполне хороша.

— Ага.

— Но, судя по всему, в этот раз… Точнее, не «в этот раз», а «в этот раз снова» Вилина не появится, да?

— (Ой) Да, она не появится… эх.

— Эх…

— Но она всё ещё главная героиня.

— Которой нет уже две книги.

— Она просто не появляется…

— Это ведь уже шестая книга, а значит героиня отсутствует треть серии.

— Ха-ха-ха.

— Вообще не смешно. У нас и так слишком много мужчин. И я бы хотел сделать историю чуть приятней.

— Верно.

— Можешь что-нибудь с этим сделать?

— Не то, чтобы не могу, но тогда это займёт больше времени. А ведь и в таком виде написание займёт…

— Не мало времени, эх.

— Не мало времени, да. (Я снова включил игру, но без звука)

— А в следующем томе она появится?

— Если он будет.

— Не надо быть таким пессимистичным. Ты же автор.

— Да, я пылаю энтузиазмом, но это само по себе ничего не значит.

— Тогда предполагаем, что следующий том будет. Она ведь появится, да?

— Ну…

— Ты ненавидишь писать про девушек?!

— Вовсе нет. Просто в своих книгах для другой компании я писал только про девушек, поэтому я могу немного запутаться и АААААА ЧЁРТ!!!

— Ч-что случилось?!

— Ничего… (Меня мгновенно вынес Люй Бу)

— В таком случае можешь начинать писать на основе этого сюжета.

— Понял…

Повесив трубку, я усердно работал над повышением уровня своего генерала.

Автор есть автор, но в следующем томе принцесса Вилина обязательно появится. Обещаю. Но история запада ещё не завершена. И те, кто читал этот том, конечно же, поняли это.

В любом случае надеюсь на новую встречу.

P.S.

Спасибо тем, кто отправлял мне письма. Все они для меня много значат. Это как редкие предметы, уникальное оружие. Взамен могу предложить лишь своё тело. Я имею в виду, что вы потрудились, чтобы доставить их до меня, а потому надеюсь, что смогу отплатить вам этой работой.

——— Cугихара Томонори.

Пролог

Пролог

Черная башня, которая возвышалась в центре Солона, столицы империи Мефиус, была полностью залита лунным светом.

У её подножия не было никаких признаков человеческой жизни. Еще несколько дней назад вокруг находилось очень много людей, которые работали там даже ночью, но теперь, когда храм Бога-Дракона закончили переносить, больше никого не было видно.

Церемония открытия этого нового храма, куда перенесли святыню, состоится через два дня. Что касается самого места, когда-то это был склеп, в который императорская семья входила с почтением и трепетом, чтобы проводить каждый из своих ритуалов, но теперь между каменными стенами была только пустота, а вокруг не было ничего, кроме щебня.

Часть потолка сняли во время работ, поэтому свет просачивался внутрь. В этом месте, где не было ни единой души, ни единого звука, только бледный, нежный лунный свет остался утешать бывшее святилище.

А затем -

Чьи-то шаги отозвались эхом в подземной комнате, которая была такой же тихой и спокойной, как сама смерть.

Делая один шаг, затем другой, завернутый в плотный плащ с капюшоном, скрывающим лицо, под лунным светом возник силуэт. Судя по его фигуре, это была, вероятно, женщина.

Пробираясь через груды мусора, женщина остановилась в точке, которая когда-то была украшена росписью бога-дракона Мефиуса, и мягко протянула руку. Она выглядела как набожная верующая, оплакивающая пережитки святилища или, может быть, она была высокорожденной женщиной, пришедшей на скандальное свидание с мужчиной.

Прозвучал звук других шагов.

Когда женщина обернулась, в лунном свете появилась фигура мужчины.

Пожилого человека с тёмной кожей, одетого только в тусклую ткань, которая была намотана с плеча на талию. Закатив глаза, которые, казалось, едва не начали выходить из орбит, он подошел к женщине. Его рот раскрылся, и пенистая слюна упала с края его губ.

Молодая женщина, как правило, должна была опасаться за свою безопасность в данной ситуации, но эта, напротив, согнула колени и сделала глубокий реверанс, полный благоговения, как если перед ней стоял член королевской семьи.

— Я глубоко благодарна за то, что вы приехали сюда.

Если бы какой-нибудь третий человек присутствовал здесь, то, увидев это происшествия, безусловно вытаращил бы зенки от удивления.

Заговоривший женский голос многим хорошо знаком во дворце Солона, и хотя ее присутствие в этом месте можно назвать странным само по себе, ее отношение к старику было еще более необычным.

Старика, явившегося в лунном свете, звали Ву Он, и он является одним из старейшин.

Эти старейшины были Зердианцами, которые изначально жили в горах к западу от Мефиуса, поклонялись богам-драконам с давних времен и передавали свою веру из поколения в поколение. Когда Мефиус был основан, вера в Богов-Драконов стала государственной религией и предкам этих старейшин предоставили положение священников, но затем император, много поколений назад, резко изменил мифы. “Король-основатель не получил власть от бога-дракона Мефиуса, но унаследовал саму кровь Мефиуса”, - сказал он. Другими словами, все императоры Мефиуса произошли от бога дракона. Он также заявил, что служить императору и повиноваться ему - значит чтить богов драконов, а значит больше не было смысла следовать затхлым верованиям и обычаям.

Это совпало со временем, когда старейшины начали обладать реальной властью над мефийской политикой. Поэтому это лишь дипломатический способ изгнать их. Однако вскоре после этого Мефиус охватил голод, а сам император умер от болезни. Его преемники продолжали дистанцироваться от веры Богов-Драконов, но, боясь проклятий и божественного наказания, они регулярно приглашали старейшин на важные церемонии и оставляли им выполнение ритуалов.

Тем не менее несколько месяцев назад ситуация снова начала меняться и несколько старейшин навсегда стали жить в Солоне. Излишне говорить, что это сделал император Гул Мефиус. Внезапно решив построить храм для богов драконов, Гул пригласил старейшин, чтобы спросить их мнение обо всем, что касается этого, включая стиль, мастерство и мелкие детали макета.

Он, вероятно, намеревается постепенно назначать старейшин на все важные посты в храме - так большинство слуг оценивали ситуацию. В конце концов, по какой-то причине Гул обновлял и усиливал свои отношения со старейшинами в течение последних нескольких лет.

Ву Он был одним из тех старейшин, и он также часто присутствовал при строительстве храма.

— Вы сказали, что хотите испробовать мои “гадания”? – старец заговорил без слов приветствия.

Голова женщины все еще была склонена, поэтому она лишь слегка кивнула в знак согласия.

— Я слышала, что “гадания” Мастера Ву Она являются наиболее точными из всех.

— Тогда не двигайся.

Женщина, как ей сказали, замерла и потянулась к подолу своего плаща. Ее бледная кожа, казалось, светилась, словно белый атлас. Она подняла свою одежду одновременно с плащом, обнажив живот. Без предупреждения старик присел на корточки и, казалось, вцепился в ноги женщины.

Ее подбородок мгновенно дернулся. Вытянув язык, старик начал облизывать ее обнаженную кожу.

Некоторое время через подземную комнату, залитую лунным светом, протекала непристойная атмосфера.

Лицо старика медленно продвигалось вверх, пока не замерло, когда оно достигло живота женщины. Несмотря на её изящную фигуры, ее живот был странно выпячен.

Старик поднес лицо к нему и почти любовно потерся щекой.

— О, о-о-о-о-о-о, - казалось, что старик застонал, его глаза сияли вожделением, противоречащим его возрасту, - он дышит. Даже в утробе он чувствует мое присутствие, он отвечает на мой зов. Так же как видел мудрец Самара, это, несомненно, мальчик. Мальчик, который будет вести Мефиус.

— Действительно ... Это действительно так?

Голос женщины звучал хрипло. Было ли это от отвращения или радости, что золотые кудри, падающие из-под ее капюшона, так непрерывно тряслись?

— Это все потому, что мы изменили ход событий в соответствии с вашими рекомендациями. И в этот раз все будет хорошо, не так ли?

— Да. Теперь не будет никакой задержки. В этом случае не будет никаких проблем для будущего молодого лорда. Хотя…

— Хотя?

Ву Он слегка изменил положение своего лица, из-за чего женщина снова изогнула шею, вздрогнув.

— Это бесспорный сосуд короля, но тень суматохи обвивает его. Ну, нет необходимости в чрезмерной заботе. Восхождение по ступеням к трону никогда не бывает гладким процессом. Но…

И снова старик прервал свои слова. Откинув голову назад, он посмотрел на женщину. В его глазах больше не было желания. Вместо этого они напоминали изумлённые, извивающиеся глаза рептилии, настолько пустые от выражения, что вы невольно задрожали бы, лишь взглянув в эти глаза.

— Среди них есть один, который бросает на трон особенно глубокую тень.

— Кто? Кто это? – спросила женщина в спешке.

— Молодая девушка, - кратко подытожил старик. – Очень близко к нам. Что касается того, насколько велика угроза ... Я не могу сказать точно, пока не придет время. Если в будущем это может стать помехой, то удаление ее до того момента, как станет слишком поздно - это один из способов справиться с ситуацией.

Старик облизнул губы, а затем внезапно упал назад, словно потерял всю свою силу. Его спина затряслась, когда он начал сильно кашлять. Его тело дрожало от того, что выглядело, как обратная реакция от его ”гадания”, но во взгляде женщины не было жалости к нему, когда она посмотрела на луну, которая снова сияла из-за потолка.

В её глазах, которые отражали этот нежный свет, вспыхнула безошибочно читаемая, сильная ненависть.

Меланхолия Мефиуса

Меланхолия Мефиуса

Прошло около пяти лет с тех пор, как предыдущая императрица, Лана, умерла от болезни. Обычно старейшины веры в богов-драконов посещали похороны членов императорской семьи, однако император Гул Мефиус не пригласил их в Солон в тот раз. Война с Гарберой была в самом разгаре, поэтому отчасти и не провели государственных похорон, вместо этого жители Солона просто неделю носили траурные одежды, сам же Гул немедленно вернулся к командованию армией.

Ничего из этого в принципе не было особенно удивительным. Императрица Лана не была глубоко знакома с древними мефийскими традициями, а Гул явно не зарекомендовал себя, как тот, кто уважает историю и обычаи.

И все же…

Примерно три года назад он начал меняться. В то время война, казалось, тянулась без конца, и приграничные районы постоянно захватывались то одной, то другой стороной конфликта. Чтобы укрепить боевой дух народа, Гул дал клятву в храме богов-драконов: «Пока голова короля Гарберы не предстанет передо мной, я не вложу в ножны свой меч».

Во время этой церемонии Гул, по какой-то необъяснимой причине, отнёсся со всей серьезностью к соблюдению старых традиций. Он пригласил старейшин за месяц и подтвердил процедуру с ними, он собирал книги по истории и старые тома, одновременно погружаясь в их чтение. Казалось будто он пребывал в полном безумии насчёт того, чтобы быть уверенным, что ни одна вещь не пойдет неправильно во время ритуала. И поэтому, как было сказано, именно в это время некогда отчуждённый Император и старейшины стали ближе.

Что подводит нас к настоящему.

Здание, которое будто символизировало отношения между Императором и верой в богов-драконов, было построено в Солоне: внушительно большой храм, который должен превзойти все храмы в западных землях Таурана, где вера в богов-драконов глубоко укоренилась и являлась неотъемлемой частью жизни многих людей.

В тот день церемония поминовения в здании храма должна была состояться с раннего утра. Присутствовали только дворяне и офицеры. С вечера солдаты, вооруженные копьями и ружьями, окружили храм по периметру в несколько километров так, чтобы простые люди не только не могли войти в здание, но даже не могли наблюдать за происходящим на расстоянии.

Изящно вырезанные колонны были проложены от входа до внутренней части храма, в то время как перед ними по обеим сторонам от длинной лестницы выстроились придворные Мефиуса. Все они были одеты в плащи с капюшоном и длинные одеяния по щиколотку. Они были отправлены в каждую отдельную резиденцию около недели назад. Вероятно, одеяния были созданы по образцу длинных одежд, которые обычно носили старейшины и, очевидно, предназначались для того, чтобы быть формальной одеждой, которую люди должны будут надевать всякий раз, когда они посещают храм.

Когда они впервые увидели внешность друг друга, им показалось это странно забавным, но никто не издал ни единого смешка. После они провели более часа, стоя на месте, вытянувшись и держа спины прямо.

Поднявшись по лестнице, Гул Мефиус направился к святыне Богов-Драконов, которая была перенесена из-под Черной Башни во внутреннюю часть храма, где нынешние старейшины находились в середине проведения церемонии.

Дворяне и офицеры, которые ожидали его возвращения, имели жесткие выражения лиц. За последние несколько лет Император совершил полный поворот в своей личности и стал одержим церемониями и ритуалами, поэтому, если что-то случится, что даже немного испортит его настроение во время этого праздника, они боялись даже представить, какое наказание это может повлечь за собой.

Недалеко от храма находились императрица Мелисса и ее дочери Инэли и Флора, иными словами, люди самые близкие к императору, и никто не хотел, чтобы они увидели или услышали что-нибудь ненужное. Тем не менее, будучи вынужденными терпеть напряжение так долго, несколько человек начали шептаться между собой, чтобы отвлечься от этого.

— Ходили слухи, что похороны лорда Гила пройдут после этой церемонии, но при таком раскладе похоже, что они снова будут отложены.

— Хотя похороны сына императорской семьи, несомненно, были бы более подходящей первой церемонией для храма.

— Уместно это или нет, не говорите так опрометчиво. Если кто-то с дурными намерениями услышал бы ваши слова, кто знает, как они могли бы исказить и распространить их.

— Ах, нет, это не то, что я имел в виду, мой лорд… Пожилой дворянин побледнел и покачал головой.

Никто даже не улыбнулся тому факту, что дворянин с многолетним служением Мефиусу так запаниковал из-за того, что его критикуют за такие безобидные слова. Таково было нынешнее положение вещей в Солоне.

— Почему все так долго откладывается?

— Перво-наперво казнь Оубэри должна быть проведена до похорон. Но даже для этого еще не назначили дату.

Оубэри, который убил наследного принца Гила, в настоящее время содержится в темницах Солоны. Его ближайшие родственники и даже большинство его дальних родственников также были арестованы. Пока не было никаких признаков того, когда проведут его казнь или же когда состоятся похороны Гила. В первую очередь всё своё внимание император сосредоточил на строительстве храма.

Раньше не было ничего необычного в том, что некоторые из слуг высказывали свое мнение, но теперь не было никого, кто мог давать советы Императору. Среди влиятельных фигур, которые присутствовали там, это мог сделать Саймон Родлум, который должен был быть во главе их, но он все еще находился под домашним арестом. Кроме того, среди присутствующих сегодня, вероятно, не было никого, кто был бы недоволен Императором, ведь в настоящее время большинство из тех, кто был им недоволен, собрались на юге, в Килро.

— Его Величество радовался недавним действиям принца. И именно в тот момент его убили. Возможно, правда в том, что он всё еще не может принять это.

— Да. Если вера в Богов-Драконов может хоть немного облегчить горе Его Величества, мы должны это уважать.

Этими и подобными оправданиями они оправдывали трусость своего молчаливого одобрения того, как Император ведет себя или, скорее, свою неспособность высказать своё мнение.

Именно в этот момент появился и сам Император. Дворяне и офицеры сразу же перестали говорить, а на их лицах вспыхнула нервозность.

— Это было тяжело для всех вас, - обратился к ним Гул Мефиус с длинным посохом в руке. Он только недавно начал носить его с собой: на его кончике расположен хрустальный шар, который, как говорили, символизировал всевидящее око Бога-Дракона. Благодаря своему тонкому мастерству, невидимому для обычного наблюдателя, он преломлялся с помощью мельчайших канавок и изгибов, когда свет падал на кристалл, создавая впечатление, что он почти обволакивает пламя.

Сразу же после того, как Гул с посохом в руке провел некоторое время с толпой, которая поздравляла его, он начал уходить из храма. После этого в главном дворце Солона должен был пройти праздничный банкет.

Имперская гвардия, действующая в качестве почетного караула, стояла по обе стороны от Гуля, а за ним следовала группа пожилых людей с темно-коричневой кожей - старейшины. Со смешанными чувствами слуги склонили головы и наблюдали, как они проходили мимо.

В этот момент.

— Ваше Величество!

Кто-то, как оказалось, опустился на колени перед Императором. Это был молодой дворянин, который стоял в самой дальней позиции от храма.

— Раймонд, ты наглый…!

Кто бы ни призывал его одуматься, им не нужно было этого делать; даже без него почетный караул собирался убрать дворянина по имени Раймонд с помощью длинных копий. Казалось, что, цепляясь за ноги солдат, он даже не заметил этого, продолжая обращаться к императору, который несколько замедлил свои шаги.

Раймонд заявил, что он обычно работал в Недайне, крепости между Бираком и Солоном, где он служил лорду-владыке Джэирусу и наблюдал за деревнями района. Там произошел инцидент: раб в доме какого-то торговца убил своего хозяина и сбежал. Он был всего лишь мальчиком и это случилось сразу после восстания рабов в Килро. Он, очевидно, собирался присоединиться к восстанию, но поскольку у торговца имелись связи с дворянами, его преследователи были безжалостны.

Раненный в ногу, ему всё же удалось сбежать в соседнюю деревню. Жители деревни пожалели молодого раба, они покормили его и приютили вместо того, чтобы уведомить Недайн о мальчике. Однако менее чем через три дня лорд Недайна узнал о его местонахождении и отправил воинскую часть в деревню.

Раймонд плакал, что сельским жителям не давали возможности объясниться. Солдаты подожгли деревню и убили всех жителей деревни, когда те попытались сбежать.

— Раймонд, заткнись. Молчи!

Этот грубый крик исходил от того же самого человека, который упрекнул его ранее - лорда Недайна, Джэируса Абигоала.

Владыки доменов, наблюдая за происходящим, спокойно обменялись взглядами. Они могли немного посочувствовать чувствам Джэируса. Если проблема возникала на земле, которой они управляли, то естественно это становилось делом ответственности хозяина домена. В наши дни кто знает какой ужасный конец ждет тех, кого Император назовёт «некомпетентными» и «бесполезными»?

Опасаясь повторения Килро, Джэирус пошёл на кардинальные меры, выслеживая единственного раба. Но для Раймонда, который часто обходил деревни и дружил с сельскими жителями, это было непростительно.

— Это должно противоречить законам Мефиуса. Ваше Величество, пожалуйста вмешайтесь, – Ваше Величество!

Лицо Раймонда почти касалось земли, когда Джэирус с багровым лицом бросился к нему и ударил его ногой в челюсть.

— Такой ублюдок, как ты, осмелился говорить о законах Мефиуса в присутствии Его Величества? Кретин!

Джэирус быстро ударил Раймонда по голове и спине. И, пиная его перед всеми, в поддержку своего жестокого обращения, он поднял вопрос о происхождении Раймонда.

Ведь тот был из некогда могущественной семьи, территорией которой ныне управляла Гарбера. Даже перед десятилетней войной происходили стычки между странами и около тридцати лет назад та земля попала под контроль империи, это произошло во время первого военного похода нынешнего императора Гула Мефиуса.

Однако менее чем за десятилетие данная территория снова была захвачена тогдашним королем Гарберы Йоргом Ауэром, однако семья Раймонда осталась в Мефиусе, где им только-только удалось достичь благородного статуса. Но в стране с такой длинной историей, как Мефиус, новичкам давали короткий конец клюшки. Кроме того, семья Раймонда на протяжении нескольких поколений была последователями Бадейна.

— Осквернение этого благочестивого события… легче сказать, что ты просто хочешь наплевать на веру Богов-Драконов, ублюдок!

Джэирус воспользовался разницей в их положении, чтобы очернить Раймонда. Не в силах противостоять ему, Раймонд просто повторял единственную фразу «Ваше Величество».

Гул Мефиус бросил беглый взгляд на молодого дворянина, унижающегося между солдатами и Джэирусом, затем быстро поднял свой взгляд и перевёл его на лорда Недайна. Тощая фигура Джэируса мгновенно задрожала.

— Пожалуйста, оставьте остальное мне, я бы не хотел беспокоить Ваше Величество, - сказал он дрожащим голосом.

С этого момента все было кончено. Или, по крайней мере, это касалось самого Гула. Император с внушительной белой бородой даже не кивнул, вместо этого, с видом полной незаинтересованности в происходящем, он снова начал уходить.

— Подождите - ваше величество, пожалуйста, подождите!

Печальный голос Раймонда эхом отозвался позади него.

Следом за Императором, как будто это была самая обычная вещь в мире, следовали старейшины. Все остальные придворные держали свои головы более опущенными, чем это требовалось.

Поскольку большинство людей смотрело вниз, никто не заметил, как старейшины и императрица Мелисса обменялись короткими взглядами.

Несмотря на непредвиденный инцидент на церемонии поминовения, банкет прошел гладко.

Он проводился в зале для посетителей главного дворца, который был освобожден по этому случаю, и сопровождался невероятно популярными гладиаторскими поединками. Таким образом, смерть и кровь людей были выбраны в качестве первых жертвоприношений храму. Не жалелись средства на то, чтобы привлечь знаменитых гладиаторов, которые отдали свои жизни в сражениях друг с другом на мечах и копьях.

Гул наблюдал только несколько раундов, прежде чем покинуть свое место. Затем он махнул рукой придворным, которые встали, чтобы проводить его.

— Без меня будет легче разобраться в этом. Наслаждайтесь с этого момента, - его зубы блестели, когда он смеялся.

Это был первый раз за долгое время, когда он демонстрировал улыбку на публике, но ответные улыбки от слуг были несколько наигранными.

Вскоре императрица Мелисса тоже покинула свое место, словно следуя за ним. Один из гостей вытер пот со своего подбородка тыльной стороной ладони - Фолкер Баран, один из двенадцати генералов и человек, у которого, как известно, стальные нервы.

— Это было похоже на Варсу, древнего царя, чей взгляд превращал людей в камень, - сказал он тихо.

Притворяясь, что веселятся на банкете, несколько дворян имели затуманенные выражения лиц, оглядываясь по залу. Рабы убирали кровь, пролитую гладиаторами. Мертвых все еще перетаскивали с помощью крючков.

— Если бы лорд Родлум был здесь, это привело бы к очередному спору, не так ли? – Кто-то тихо пробормотал, глядя на ленточки крови, тянущиеся по полу дворца. Матчи гладиаторов и танцы на мечах – одна из особенностей Мефиуса - обычно проводились в других залах или зданиях, вероятно, это был первый раз в истории, когда матчи проводились в зале для посетителей.

Они почти слышали, как пожилой дворянин протестовал против осквернения кровью большого зала.

Я не понимаю ... Многие из слуг, вероятно, испытывали такое же недоумение. Его Величество возрождает древние традиции с одной стороны, одновременно попирая исторические обычаи с другой. Точно так же, как младенец, проверяющий пределы того, что ему можно, чтобы увидеть, в какой момент его отчитают родители.

Поздней ночью.

— Ваше решение, мой лорд?

В спальне Императора, Мелисса накинула тонкое одеяние на своё обнажённое тело и прижалась к Гулу. В свете лампы ее золотые кудри блестели на подушке. Девичья улыбка, ее тонкие пальцы проследовали вдоль груди Императора. Кто знает, что за сладкие речи шептала она?

— Пока здесь есть девушка из Гарберы, их страна не сможет вмешиваться. И внутренние споры Энде достигают своей точки кипения.

Ее шепчущие слова касались непосредственно национальных дел.

Гул рассматривал волнистую, янтарную жидкость в винной чашке, которую Мелисса протягивала ему. По природе он не был императором, который одобрял вмешательство женщин в политику. И все же в его глазах не было гнева, скорее они были наполнены светом, настолько скучным, что он казался вялым.

— Это уникальная возможность. Милорд, разве вы не позволили этому ужасному преступнику жить именно потому, что вы тоже этого ожидали?, — Мелисса хихикнула, ее глаза сверкали.

— Нет… Возможно, убийство Его Императорского Высочества кронпринца было… — пробормотали она эти слова.

Гул краем глаза посмотрел на свою жену. И уже просто от этого Мелисса начала дрожать.

— Вы говорите так, как будто это ваш собственный план, но это лишь часть “гадания”, которое вы получили от старейшин, а?

— К-Конечно, – Мелисса, казалось, изо всех сил пыталась вернуть свою улыбку.

Он перевел взгляд на чашу с вином в своей руке. Покачивая рукой с чашей, внезапно остановился и пристально посмотрел на свое лицо, отраженное в жидкости.

Часть 2

В городе Килро, в районе расположения всех более или менее жилых кварталов, стоял шум. Хотя, с учетом сказанного, это не было повторением того же скандала, который разразился в Солоне, когда рабы подняли восстание. Обычное население было совершенно спокойно, а шум и суета распространялись среди тех, кто находился в замке.

Федом Аулин не находил себе места с самого утра. Он провел инструктаж среди своих камергергеров и рабов и торопливо собирался уходить.

— Поторопитесь!

Обычно он не был тем человеком, который стал бы кричать на других, но этот раз стал исключением. Он пребывал в таком отчаянии, что даже пинал своих рабов, чтобы они спешили с приготовлениями.

Все это можно понять.

Ведь именно здесь, в Килро, собрались ведущие деятели антиимперской фракции, вызванные сюда самим Федомом. Они разделяли общее желание противостоять тирании императора Гула, поддерживая наследного принца Гила, но, когда Гил умер, их надежды были полностью разрушены, а план на полпути провалился.

То, что произошло незадолго до того, как кто-либо смог придумать правдоподобную причину для своего ухода из Килро, повергло всех в хаос. Прибыл посланник из Солона. Что еще хуже, он приехал на авианосце «Индиго», указывающем на то, что его послал непосредственно сам Император.

Члены антиимперской фракции, в том числе и Федом, побледнели, как только увидели прибывший корабль.

Он определенно что-то подозревает.

Федом продвигал свой план вперед с максимальной осторожностью за пределами любых оплошностей. Он не мог позволить себе быть обнаруженным даже его собственной семьей. Но, конечно, чем больше людей он собирал, тем больше становился риск утечки информации.

Он не мог остановить дрожание своих рук.

Когда посланник высадился, то не пошел навестить владыку домена Индолфа Йорка и не сообщил Федому Аулину, что его конец настал, вместо этого он встретился только с одним из них - Набарлом Метти.

Набарл был солдатом, который возглавлял отряд из пятисот человек. Находясь не под непосредственным командованием какого-либо из двенадцати генералов, он иногда принимал на себя обязанность по защите города или выступал в роли подкрепления, когда штурмовые силы нуждались в дополнении. Его формирование напоминало наемный отряд, а сам Дом Метти был семьей, которая первоначально выросла из наемников, но три поколения назад император лично признал их достижения и все их люди были назначены в рядовые солдаты с регулярной оплатой.

Учитывая беспорядки, которые только что возникли в Килро, он отправился туда под предлогом помощи в поддержании безопасности, но в действительности он принимал участие в частых, тайных встречах с Федом и другими людьми. И точно так же, как и их, смерть принца лишала его возможности реализовать свои амбиции.

Сам император, по какой-то лишь ему известной причине, приказал тому самому Набарлу вернуться в Солон. Он сел на авианосец, как только тот закончил пополнение запасов.

— Сэр Набарл, что происходит? Сэр Набарл! – Все члены антиимперской фракции, конечно, задавали ему вопросы, но…

— Мне жаль. Его Величество поручил мне срочное дело.

В итоге Набарл вылетел, не раскрывая никому, что это было за «срочное дело».

— Тцц это плохо, - пробормотал Мерлок, один из оставшихся членов антиимперской фракции и бывший член Имперского Совета, его голос слегка дрожал. Он являлся человеком, который всегда выглядел очень худым и бледным, как инвалид, но теперь его лицо было настолько бледным, что он казался на грани обморока.

– Этот проклятый Набарл может предать нас. Что, если он сообщит обо всем Его Величеству?

В Килро собралось семь членов антиимперской фракции и, само собой разумеется, эта же мысль пришла в голову остальным шестерым.

В результате пятеро из них поспешно начали готовиться к отъезду в Солон. Они не могли позволить себе отставать от Набарла. Им нужно было как можно быстрее встать на колени перед Императором и продемонстрировать, что они не имели ни малейшего намерения восстать.

В Килро располагалась большая база авиаперевозчиков. Ни у одного из них не было своих кораблей под рукой, но в таком месте, как это, пока они не щадили своих денег, дворяне могли купить себе корабль.

Именно поэтому Федом спешил с приготовлениями к отправке в Солон. Если Набарл действительно сообщит о них, тогда как главарю, собравшему антиимперскую коалицию, Федому грозит самая серьезная опасность.

Скорее, скорее ... Он решил не идти в Солон, а направиться в Бирак, где вместе с семьей он сядет на корабль, чтобы отправиться на восток или запад - в любом случае ему нужно покинуть Мефиус.

Но ... где-то, в глубине души, была часть Федома, которая оставалась спокойна. Он признал, что если Набарл действительно собирается предать их, то в его поведение промелькнули странные моменты.

Пока он собирал свои личные вещи, погрузившись в думы, Индолф Йорк вошел в его комнату. Он был одним из двенадцати генералов и его только что назначили править Килро.

— Лорд Аулин, даже вы уходите?

Нетерпение и упрек чередовались в его пристальном взгляде на Федома. Он был единственным, кто не собирался ехать в Солон. Ведь он не мог покинуть Килро, разве что только в случае чрезвычайных обстоятельств. После восстания рабов прошло лишь два месяца, и находился он здесь по прямому указанию Императора, к тому же он потратил немало времени на то, чтобы приложить все усилия для обеспечения мира и порядка в этом городе.

— Каждый из вас ведет себя как ребенок, чей отец только что вызвал их. Однако я думал, что вы, лорд Аулин, мужественный человек.

«Ты бросаешь меня?» было негласным посылом к едким словам Индолфа.

Федом неискренне улыбнулся.

— Пожалуйста, будьте спокойны, генерал. Ничего еще не решено. Мы все просто хотим выяснить для себя, что происходит, но никто не думает разорвать узы, которые мы образовали здесь, в Килро.

— Ну, в таком случае, здорово, – генерал не собирался менять свой саркастический тон.

— Я, конечно, считаю, что эти узы прочны и их нелегко разорвать, но разве не похоже, что Набарл действительно связан с Императором?

— Касательно этого, – желание быстро закончить свои приготовления, естественно, заставило Федома вспыхнуть. Не то чтобы он был черствым настолько, что не мог думать ни о чем другом, кроме побега.

— У меня есть сомнения на этот счёт.

— Сомнения?

— Если Набарл намеревается сообщить о нас, почему посланник прибыл именно из Солона? Набарл мог придумать какое-то оправдание и уйти самостоятельно. Кроме того, генерал, вы, наверное, видели это и сами - лицо лорда Мерлока было бледнее обычного, но после того, как Набарл встретился с посланником, он выглядел так же плохо, как и лорд. Он был белым, как простыня! Он так же боялся, что наш план разоблачили. Мы не должны спешить с предположением, что он предаст нас.

— Но, - покачал головой Индолф, - разве это не одно и то же? Для Императора совершенно неестественно вызывать Набарла напрямую. Его Величество, вероятно, что-то подозревает и вызвал Набарла, потому что он самый младший из нас и самый лёгкий в уговорах. «Вы молоды и поэтому вас обманули. Я могу быть с тобой снисходительным, поэтому расскажи мне все о плане и его главаре». Император, вероятно, намеревается получить от него все, что угодно, сказав что-то в этом духе и…

— И поэтому! – Крикнул Федом, застигнув Индолфа врасплох. – Потому что есть такая вероятность, я и спешу в Солону.

— Н-но ведь я не могу покинуть Килро. Конечно же, вы можете посочувствовать тому, как я себя чувствую.

Федом отчаянно пытался помешать своим лицевым мускулам показать, насколько он сыт по горло этим разговором. Уж скорее это Индолф похож на ребенка, который был в ужасе от гнева его отца, кричащего на него.

Но вот почему ... вместо того, чтобы испытывать нехватку времени, к Федому пришли другие эмоции. Вот почему человек перед ним вряд ли перейдет на другую сторону.

Пятеро, которые спешили в Солону, вполне могли подумать о том, чтобы взять на себя инициативу и предать других, чтобы защитить свои жизни и имущество, но Индолф Йорк, с другой стороны, пока не смог встретиться с Императором. Если он настолько боится того, что все будет раскрыто, он, скорее всего, захочет ускорить план.

— Хмм. — Федом Аулин снова торопливо надел на себя фальшивую улыбку. Он считал, что должен решить главную проблему этого человека.

— Все в порядке, генерал. Я бы никогда не бросил вас. Вы забыли, как мы клялись разделить одну и ту же участь? Независимо от того, какие мерзкие планы император Гул Мефиус использует, чтобы сбить нас, они не сработают. Этот старик больше не может видеть ясно.

— О, - прозвучал глубоко взволнованный голос Индолфа. Он знал, как опасно открыто критиковать Императора в этот момент. Он был тронут, что Федом делится своими мыслями с ним, несмотря на темноту, которая может ждать их впереди.

— Император, безусловно, боится. Уже многие считают его поведение странным. В Солоне я смогу переманить их на нашу сторону. Император сам роет себе могилу, а значит мы сможем легко найти немало новых товарищей для нашего плана.

— Я вижу. Я вижу. Как и ожидалось от вас, лорд Аулин, - выражение лица Индолфа сияло.

Проведя с ним ещё некоторое временя, Федому наконец удалось выпроводить своего напарника.

Он коротко вздохнул. То, что он сказал Индолфу, не было ложью, сфабрикованной на месте. Находясь в Килро, он несколько раз отправлял своих людей в Солон, чтобы оценить, как там идут дела. Одной из его причин было, конечно, убедиться, что фракция Императора не заметила намерений его группы, поэтому, когда этот авиаперевозчик приземлился без предварительного предупреждения, кровь Федома стала холоднее, чем у кого-либо.

Во всяком случае, это факт, что в Солоне становится всё хуже.

Избавившись от страха, охватившего всё его тело, Федом закончил свои приготовления, затем встал у окна и посмотрел на башню, стоящую в точке вылета авиаперевозчика.

Согласно последним сообщениям, в Солоне произошел пожар за день до церемонии поминовения в храме богов-драконов. Пожар возник в особняке, который когда-то был резиденцией Оубэри Билана. Говорят, что пламя пылало всю ночь, сжигая особняк до основания. Поскольку внутри не было слуг, то никто не пострадал, да и окружение в равной степени не было затронуто пламенем.

Это гнев принца, - шептали некоторые люди. Поскольку императорская семья использовала утверждение о том, что они произошли от Бога-Дракона Мефиуса, чтобы увеличить свою власть, можно было ожидать, что Император Гул воспользуется этими слухами, чтобы внушить людям благоговейный страх, однако Император вместо этого консультировался со старейшинами.

— Нет, это, конечно, обиженная душа Оубэри Билана. Из-за его желания заявить о своей невиновности, он нападает на Солон, даже когда он сам еще жив, - ответили они.

Какое к черту «желание заявить о своей невиновности»? Федом был настроен скептически касаемо этого. Оубэри убил принца, так почему они чувствовали необходимость изо всех сил говорить в его защиту?

Это… возможно здесь не о чем беспокоиться, но, с другой стороны, поскольку Гул однозначно был замешан в этом, то Федом был совершенно уверен, что он не затеял что-то подобное без чёткого плана.

Или пожар мог быть подстроен непосредственно по собственному приказу Императора. Затем попросившего старейшин высказать свое мнение по его просьбе, чтобы он мог использовать это для чего-то ...

В этот момент прибежал камергер, чтобы сообщить ему, что все приготовления завершены. Федом, взмахнув плащом, немедленно направился к месту вылета авиаперевозчика.

Поскольку после того, как он поднялся в небо, ему предстояло подумать и о многих других вещах, то на данный момент он перестал размышлять над пожаром в Солоне.

Федом не был богом, поэтому, естественно, он не мог знать этого в то время. Что его понимание ситуации было наполовину верным, а наполовину нет. Кто-то действительно поджег резиденцию Оубэри. Но этот человек не был подчиненным Мефиуса.

Часть 3

Несмотря на то, что он был заперт в своем особняке, разговоры других людей доходили до него. Саймон Родлом услышал об инциденте на церемонии поминовения почти сразу же, как это произошло.

Он не был лично знаком с Раймондом, но несколько раз встречался с его отцом. Это происходило в те дни, когда Совет еще работал.

Раймонда заключили в тюрьму по обвинению в осквернении церемонии. Судить по делу его будут не в Солоне, а в Недайне, куда его и перевели. Это было односторонние решение, принятое владыкой Недайна, Джэирусом. Другими словами, император Гул Мефиус показал, что совершенно не заинтересован в этом вопросе.

Саймон посмотрел на письмо, которое лежало на его столе, в нём он писал петицию Императору, но затем остановился на полпути.

— Он приказал мне оставаться под домашним арестом. Его Величество даже не взглянет ни на одно письмо, которое я напишу.

Если бы Император слушал своих слуг, такая ситуация никогда бы не произошла. Саймон Родлом откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Когда между Гарберой и Энде возникла ссора, и наследный принц Гил послал подкрепление Гарбере, Саймон защитил его действия и вступил в прямую борьбу против воли Императора. Даже если бы он признался сам себе, что в тот раз сказал слишком много, то понял бы, что Гул в этом случае даже не слушал бы мнения того.

В результате Саймон оказался в своем доме взаперти. В какой-то момент Император настолько рассердился на него, что грозился изгнать его из Мефиуса, но, в конце концов, остыл, ведь не мог же он изгнать ближайшего из своих приближенных.

Хотя ...Те же Одайн Лорго и Роуг Сайан, два генерала, которые, как считалось, также одобрили действия принца, посылающего подкрепление, держались подальше от Солона. Даже не получив возможности объясниться, они были в одностороннем порядке осуждены Императором.

Опасаясь спровоцировать гнев Императора, ни один аристократ не пришел навестить Саймона. Все, что он получил - это письма от его дочерей и зятьёв, которые беспокоились о нем, но это было просто потому, что он отдал строгие приказы своей семье не приближаться к нему.

Заат Кварк.

Саймон внезапно вспомнил это имя, когда вызывал камергера для приготовления чая. Несколькими месяцами ранее, во время Фестиваля основания, Саймон отправился навестить Заата, который также находился в то время под домашним арестом. Позже Заат перебросил свои войска переворота и смены власти в Мефиусе, но в то время он был не более чем человеком, виновным в выражении своего мнения Императору. Но, несмотря на это, Заату было приказано оставаться дома, не имея возможности сказать «да» или «нет» и когда Саймон навестил его, он откровенно выразил свое недовольство.

Вспоминая об этом, тогда Саймон пытался успокоить и переубедить Заата, но не могло ли это быть знаком, предвещающим его собственную судьбу.

Мог ли быть прав в своих действиях Заат? Саймон всю жизнь служил императорской семье Мефиуса, но были времена, когда даже он чувствовал, как эти сомнения проносятся у него в груди. Эти мысли противоречили самому его образу жизни и для Саймона, уже давно переступившего совершеннолетие, они были тяжелее всего.

— Нет. — Саймон уныло вздохнул и сделал глоток теплого чая.

Тьма начала окутывать пейзаж за окном. Когда он встал этим утро, его план на этот день заключался в том, чтобы написать письма, а затем взглянуть на две или три книги, но он прервал написание писем и делал что-то еще, что-то другое, словно желая отвлечься от всего того, что его беспокоило.

Заат был не того калибра, чтобы стать настоящим правителем. Но тогда кто мог им стать, кроме Его Величества ...

Императорская линия никогда не прерывалась. Корона на их голове и власть в их руках, все императоры Мефиуса принадлежали к одной родословной. Если она когда-либо и будет прервана мятежом или восстанием, то чтобы решить, кто будет следующим на троне, сперва прольются реки крови, а по всей стране будет бушевать хаос, подобный буре.

Раны десятилетней войны еще не зажили, да и сама империя сейчас значительно ослаблена. Кроме того, отношения между ним, Гарберой и Энде, в настоящее время были весьма нестабильными. Вдобавок ко всему, хотя они и связаны союзом с Гарберой, принцесса Вилина, которая должна была выйти замуж за Мефиуса, теперь оказалась в крайне шатком положении.

Излишне будет говорить, что это произошло из-за смерти ее жениха, наследного принца Гила. Прошло уже почти два месяца с тех пор, как Гил скончался, но она все еще оставалась в Мефиусе. Ходят слухи, что она собирается остаться хотя бы на похороны, что с одной стороны делало честь принцессе Вилине, но также было широко признано, что ее присутствие с каждым днём становится всё большей неприятностью.

В императорской семье не было другого молодого человека, чей возраст подходил бы ей по возрасту. В этом случае правильнее для неё было вернуться назад в Гарберу. После этого пришло бы время изучить другие альтернативы: рассмотреть новый брак между принцессой Инэли и кем-то из королевской семьи Гарберы, выработать какую-то другую меру или даже пересмотреть сам альянс на корню. В последнее время Император часто встречался с посланниками из Энде и окружающие его люди, которые любили выглядеть так, как будто понимают его намерения, ходили, объявляя, что это, дескать, нормально для принцессы погрязнуть в девичьих чувствах, но вскоре она вынуждена будет принять решение о своей дальнейшей судьбе.

Сам Саймон не мог не почувствовать определенное сострадание к принцессе Гарберы. Она была известна тем, что лично управляла дирижаблем, как во время покорения Рюкона, так и во время восстания Заата, но после того, как ей сообщили о смерти наследного принца, она едва выходила на публику. Из того, что он услышал, когда пришли посланцы из Гарберы и подняли тему будущего принцессы, все что она сказала, это пара слов о том, что она остаётся в Мефиусе.

Какой бы храброй она ни была, ей исполнилось всего четырнадцать лет. Но опять же, всегда было так, что высокорождённые дамы всегда являлись разменными картами между воюющими страны. Даже Саймон не был склонен поддерживать принцессу Вилину в какой-либо степени. Тем не менее никаких сомнений не возникало в том, что будущее союза с Гарберой будет жизненно важно для определения того, что Мефиус будет делать дальше.

Саймон отпил последний глоток, оставшийся в его чашке. На самом деле я пил чай в такое неловкое время, ведь скоро будет обед. Пока он задавался вопросом, пойти ли ему на кухню и сказать им немного задержать ужин, вместо этого он обнаружил, что его зовёт камергер. Который выглядел удивительно взволнованным. Саймон обладал развитой интуицией.

— Посетитель? — спросил он.

Ведь он предупредил даже свою семью не приближаться к нему, но увидев, как камергер кивнул, он задумался.

Неужели мой приговор отменили? Он был готов ко всему, тем не менее, когда камергер назвал имя посетителя, Саймон замер в неподходящей для одной из ведущих фигур Мефиуса позе так, что на первый взгляд он выглядел почти сбитым с толку.

— Это… я бы очень хотел оказать подходящий приём для вас, но… – Саймон проводил гостя к креслу в гостиной, отдавая указание камергеру приготовить новую порцию чая.

На самом деле, когда он услышал о личности своего посетителя, он задался вопросом, должен ли он допустить его в резиденцию. Однако, хотя до этого дня они почти никогда не разговаривали друг с другом, он всё же слышал немало анекдотов и пересудов о личности этого человека - отказ в приёме сейчас определенно приведёт к его возвращению во второй, третий и четвертый раз. Поскольку это вызовет только ненужные проблемы в будущем, Саймон решил, что нет смысла откладывать сегодняшнею встречу.

— И моя ситуация, и ваша принцесса деликатны. Я удивлен, что вы смогли приехать сюда.

— Поскольку всё настолько деликатно, все кажутся весьма обеспокоенными, - улыбнувшейся ему в ответ, была не кто иная, как та, о ком Саймон думал совсем недавно. Третья принцесса Гарберы, Вилина Ауэр.

— И поэтому не было никого, кто мог остановить меня напрямую. Они зашли так далеко, поскольку надеялись, что я получу удовольствие, когда куда-нибудь выйду.

Она поблагодарила слугу, который предложил ей чай. Наблюдая, как девушка обхватывает чашку обеими руками, как будто желая согреть свои руки, хотя сейчас явно не холодно, Саймон задумался - слухи говорят, что она подавлена отчаянием, но это явно не так. Но в то же время он не мог отрицать, что когда-то по девичьи полные контуры ее лица стали уже. Однако было слишком рано, чтобы ее черты лица стали похожи на взрослые. Просто ее глаза казались большими, да тень душевной боли иногда проявлялась на ее лице. Несмотря на это, голос Вилины был чист и эти большие глаза смотрели прямо на него. В этом она нисколько не изменилась.

Что ж, теперь ... С тех пор, как он услышал ее имя, Саймон так и не смог избавиться от своего смущения.

— Итак, принцесса… Почему вы пришли ко мне?

Обычно, Саймон не был бы таким неуклюжим, чтобы переходить сразу к делу, но час был поздним. За окном темнота становилась все глубже.

— Верно, - Вилина отпустила чашку и снова улыбнулась, - я пришла поболтать за чаем.

— А?

— Вы - ведущая фигура в Мефиусе, лорд Родлом, и я пришла выпить с вами чаю.

—Это…

— В этом нет другого смысла. С тех пор, как я приехала в Мефиус, я почти не разговаривала ни с одним джентльменом, кроме наследного принца. Люди говорят, что если вы хотите узнать о ситуации в доме, вы должны пообщаться с женщинами, поскольку они знают всё о творящихся делах в доме, но если вы хотите узнать о стране, нужно говорить с мужчинами.

Сквозь дымку пара лицо Вилины выглядело несколько эфемерно. Саймон криво улыбнулся.

— Я человек без власти, принцесса. Его Величество не доверил мне ни земли, ни солдат. Ну, то единственное, что я накопил - это праздные годы, поэтому могу предложить одну или две темы вместо пирожных.

В Мефиусе, конечно, нет ни одной девушки, похожей на нее. Хотя, улыбаясь и общаясь с ней, Саймон чувствовал определенное восхищение, но также и нечто странное в отношении четырнадцатилетней девочки. Она слишком привыкла к тому, чтобы быть рядом со взрослыми, что, несомненно, было признаком высокорожденной молодой леди, но всё же он немного неохотно использовал этот пример к данной ситуации - в отличие от принцессы Инэли Мефиус, она, казалось, не преуспела в искусстве использовать свой возраст и положение, чтобы соответствовать своему окружению и в последствии приобрести их привязанность.

— О чем мы будем говорить?

— Ну что ж, - сразу же ответила Вилина, даже не делая вид, что задумалась об этом, - я бы хотела услышать истории о Его Величестве Императоре.

— О Его Величестве?

— Да, – как бы нагло ни было ее предложение, выражение лица Вилины оставалось безразличным.

Саймон почти потерял дар речи, но затем быстро опомнился. Он даже начал наслаждаться нетрадиционным поведением принцессы.

— Я понимаю. Хотя боюсь, что истории старика будут немного скучными.

С этим предисловием Саймон начал рассказывать об Императоре и о себе, служившим ему большую часть своей жизни.

— Как наследник Дома Родлом, я служил Его Величеству с детства. У моего дома есть обычай учиться вместе с сыновьями императорской семьи.

В те дни, кроме Гула, существовало два других кандидата на престол. Хотя он являлся старшим сыном, у Гула было слабое здоровье, и к тому же он с трудом доверял другим людям, поэтому он был несколько отстранён от общества.

Оглядываясь назад, Саймон полагал, что это, вероятно, началось, когда во время одной из охоты на драконов, которая широко известна по всей стране, Гул стал свидетелем, как его мать умирает прямо на его глазах. В то время ему не исполнило и десяти лет.

Служить ему оказалось не самой простой задачей. Он был капризным и быстро начинал кричать, когда что-то ему не нравилось. Он также был глубоко подозрительным и Саймону потребовалось почти пять лет, чтобы убедить его, что он не враг ему, а союзник.

— С самого детства он очень легко поддавался эмоциям. Именно поэтому он не очень хорошо воспринимает аргументированные доводы. Если вы попытаетесь наставить его с помощью логики, он будет сопротивляться, поэтому лучше будет сказать ему: «Я понимаю ваше мнение, но позвольте мне дать вам мое в качестве альтернативы».

Кроме того, еще лучше сделать это на публике. Гул имел тенденцию начинать спорить, когда он был наедине с кем-то, но если он был перед другими людьми, то мог превратить это в демонстрацию щедрого принятия чужого мнения. С этого времени Гул осознал, необходимые «качества для императора». Саймон помог обнаружить и воспитать те «качества», к которым так стремился Гул, поэтому давал советы таким образом, чтобы не отталкивать Гула, все время становясь ближе к нему.

— Его Величество склонен уходить в свою оболочку, но именно поэтому, когда он примет кого-то в качестве союзника, эта связь будет очень прочной. У него есть такая застенчивая улыбка, которую он когда-либо показывал только своим друзьям, что мне очень понравилось.

Отчасти, благодаря беспощадным усилиям Саймона, Гул постепенно научился самоконтролю и тому, как превратить свою изначально подозрительную природу в такую, которая наблюдала за окружающими, что позволило ему расширить его поле зрения.

Затем, когда ему было семнадцать, он дебютировал в войне против Гарберы. Ему было предоставлено только пятьдесят солдат, но он заслужил достижение единоличного убийства вражеского командира. Получив от этого значительную уверенность в себе, Гул продолжил собирать опыт и строить прочную основу для того, чтобы в конечном итоге стать императором Мефиуса.

Хотя одна проблема все еще осталась. Гул должен был жениться до того, как вступит на престол, но, к ужасу окружающих, он продолжал оставаться одиноким в течение очень долгого времени. Саймон также напоминал ему об этом снова и снова, но…

— Я не скаковая лошадь. Не беспокойся о том, что произойдет после моей смерти Саймон, потому, что если это произойдет, я умру, оставив все тебе.

Было невозможно сказать, шутил он тогда или говорил это серьезно.

Ему было за сорок, когда он в конце концов женился на девушке по имени Лана. Несмотря на то, что ее семья была из знати, долгое время служившей императорской семье, это не был Дом, который ранее имел связи через брак с правящей семьей.

— Из-за этого Ее Величество Лана совсем не была знакома с обычаями императорской семьи. Другие члены семьи оскорбляли ее за спиной и критиковали ее в лицо, но каждый раз Его Величество защищал свою жену.

Могло показаться, он делал это потому, что теперь ему было что защищать, но на самом деле Гул приобрел «качеств» государственного деятеля больше, чем когда-либо прежде, именно после свадьбы Ланой.

— Хотя… я верю, что в определенном смысле именно леди Лана защищала Его Величество и руководила им больше, чем я когда-либо мог.

Лана быстро уловила характер Гула и легко справилась с тем, с чем Саймон боролся до тех пор. Хотя обычно она говорила мало, тем не менее она взяла на себя инициативу высказывать свое мнение Гулу таким образом, чтобы он не предавал эти «качества». При этом она часто помогала слугам, вызвавшим гнев Гула за ту или иную ошибку. Вдобавок ко всему, она всегда публично оставляла за гулом последнее слово, поскольку заботилась о том, чтобы сохранить самооценку Императора…

Достигнув этой точки в своей истории, Саймон внезапно моргнул, словно возвращаясь к реальности.

— Вместо того, чтобы рассказывать об Императоре, я боюсь, что заставил тебя слушать ворчание старика, - пожилой дворянин растерянно рассмеялся, но…

— Нет, совсем нет, – Вилина покачала головой.

Поскольку чай остыл, Саймон собирался попросить еще, но в этот момент она снова сказала «нет».

— Большое спасибо, — принцесса опустила глаза. – Приехав из другой страны, я, вероятно, не буду иметь удовольствия встречаться с вами так часто, как хотелось бы, но от всего сердца благодарю вас за сегодняшний вечер и за этот редкий шанс поговорить с вами, лорд Родлом.

Она ушла.

До самого конца ни Вилина, ни Саймон не произнесли имени покойного наследного принца. Саймон думал, что это странно, учитывая её визит он предполагал, что она перенесет тему разговора с Императора на Гила Мефиуса.

На самом деле Саймон чувствовал себя несколько недовольным этим.

Эта принцесса ... Зачем она пришла? Он не мог прочитать её намерения. Пришла ли она развлечь себя, играя милостивую даму?

Во всяком случае, он вышел проводить ее, когда она выходила из особняка с горничной, которая, очевидно, ждала ее в другой комнате.

Я говорил слишком много сегодня.

Возможно, ему не хватало разговоров, так как у него не было посетителей. Когда он вернулся в свою комнату, Саймон с горечью вспомнил разговор с Вилиной. Он чувствовал себя жалким за то, что так хвастливо говорил об Императоре. Если бы он мог справиться с ним даже на десятую часть, как он хвалился принцессе, то не находился бы в своём нынешнем положении.

Ах! Саймон оказался поражен чувством удивления, прежде чем смог сказать себе, что он должно быть ошибся.

Нет ... но ... этого не могло быть ...

Учитывая личность принцессы, она не могла рассматривать нынешнее поведение императора Гула как праведное. В конце концов, Император пытался помешать подкреплению добраться до ее родной страны, Гарберы. В тот момент Саймону показалось, что принцесса могла просто собирать информацию, чтобы противостоять Гулу, её «врагу».

Другими словами, это было проявлением ее намерения пожертвовать собой, приехав к Мефиус.

В таком случае она может прийти снова… Саймон вздохнул.

Однако его прогнозы окажутся совершенно неверными. Через два дня после посещения его особняка Вилина сделала то, чего не ожидали ни Саймон, ни кто-либо еще во дворце.

Намерения

Намерения

Прошло три дня с церемонии поминовения. В последнее время в императорском дворе Солона царила мрачная атмосфера, но сегодня утром все выглядело немного иначе. Накануне Колин Исфан, курировавший вопросы, касающиеся аудиенций Императора, получил от принцессы Вилины просьбу об аудиенции.

Первоначально очередь принцессы должна была быть вечером, но, когда Император лично просматривал расписание, он дал ей разрешение на самую раннюю аудиенцию.

Зал для аудиенций оказался необычайно переполнен для столь раннего часа дня, вероятно, это произошло потому, что людям действительно любопытно, решила ли принцесса Гарберы все-таки свой собственный образ действий. Вокруг того, какой день она объявит, как дату своего отъезда, ходило много споров, вследствие чего здесь присутствовало большинство знати, живущей в Солоне или его окрестностях.

«Леди Вилина Ауэр, принцесса Гарберы».

После объявления глашатая тонкая нога ступила на красную ковровую дорожку, протянутую вдоль зала для аудиенций. Иностранная принцесса, которая должна была стать женой наследного принца, шла вперед с прямой спиной и твердым шагом. Ходили слухи, что она якобы измучена смертью жениха и беспокойством о неуверенности в своей судьбе, но взгляд ее был тверд.

Ее платиновые волосы ниспадали на спину, Вилина преклонила колени перед троном.

– Для меня большая честь встретиться с вами, ваше величество.

После приветствия Вилина перешла к цели своего визита. И собравшаяся толпа, отчаянно пытающаяся не дать проявиться любопытству на лицах, услышала нечто неожиданное.

– Я хочу, чтобы мне позволили ненадолго покинуть Солон.

Солон? Ненадолго?

Люди смотрели друг на друга. Они бы поняли это, если бы она сказала, что хочет покинуть Мефиуса, но она прямо ограничила себя «оставлением Солона». И только «ненадолго».

Что теперь на этот раз?

На лицах зевак появилось разочарованное выражение. Однако среди них были и те, кто начал шептаться:

Нет, не торопитесь. Она, должно быть, не решается внезапно вспомнить о возвращении в Гарберу, поэтому говорит об этом окольным путем.

Тем не менее:

– Я бы хотела отправиться в Недайн. Я слышала, что там сейчас находится лорд Роуг Сайан.

В тот момент, когда прозвучало имя Роуга, в зале воцарилась тишина. Роуга Сайана держали подальше от Солона, потому что он навлек на себя гнев Императора за то, что он закрыл глаза на то, как принц, вопреки воле Императора, привел подкрепление к Гарбере. Люди, собравшиеся из праздного любопытства, со страхом подняли глаза, чтобы увидеть, каково сейчас выражение лица Императора.

Сидя на троне в своей обычной позе, подперев подбородок рукой, Гуль Мефиус спросил: «Какие дела у вас с Роугом, принцесса?»

В настоящее время он не проявлял ни намека на гнев. Однако быстрее, чем дворяне могли с облегчением похлопать себя по груди, Вилина ответила:

– Я слышал, что оставшиеся в живых имперские гвардейцы Его Высочества наследного принца находятся на стороне лорда Роуга. Мне еще предстоит поблагодарить их за спасение моей родной страны. Поэтому для чести я хочу обратиться к ним, - объявила она ясным голосом.

Тихий ропот голосов прокатился волной по залу, когда с губ каждого сорвался лепет. Слова Вилины не только одобряли действия Гила, бросившего вызов Императору, кроме того, она намеренно говорила о «чести» по отношению к людям, которые допустили или содействовали этим действиям. Другими словами, это то же самое, что если бы она заявила императору Гулу, что то, что он сделал, было неблагородно.

«Ч-что она говорит?» Один дворянин украдкой взглянул на своего соседа. Я знаю, что принцесса доблестная, но не собирается ли она бросить вызов Его Величеству в лицо?

Нет, она просто невежественный ребенок. Она считает, что для нее нормально говорить всё, что ей заблагорассудится.

Совершенно не обращая внимания на напряженную атмосферу, внезапно охватившую большой зал, принцесса ожидала слов Императора, все еще склонив голову.

Прошла одна секунда. Потом две. Три.

Помощники Императора никогда раньше не чувствовали, что время может идти так медленно. Казалось, что сама тишина превратилась в клыки и когти какого-то демона, разрывающего их хрупкие сердца.

– Ой?

Когда голос императора Гуля Мефиуса прозвучал как низкое рычание, плечи всех присутствующих дернулись. Все слуги смотрели вниз, словно пытаясь избежать ревущего упрека, который собирался обрушиться на зал, как раскат грома. Тем не менее:

– Посланники из Гарберы должны прибыть в следующем месяце, однако ... – то, что сказал Гул, создало впечатление, что он не возражает против слов принцессы.

– Мне понадобится около недели, - ответила Вилина.

– В таком случае, - Гул слабо улыбнулся, - тебе не нужно было так стараться, принцесса. То, что вы видели у Солона и Апты, тоже было лишним. На этот раз тебе следует расправить крылья.

Император говорил великодушно даже с учетом того, что Вилина своими словами «сошла с уготованного ей пути», к тому же её просьбу можно легко воспринять как желание раскритиковать действия Императора перед ним и его слугами. Гул, будучи Гулом, смеялся над тем, что и сам «сошёл с пути», чтобы указать на это.

Напряжение в зале не утихало до тех пор, пока принцесса не извинилась перед императором. Спокойно подумав об этом, можно понять, что Вилина оставалась гостьей из другой страны; даже если то, что она сказала, не соответствовало мыслям Императора, он не мог наказать ее в одностороннем порядке.

Однако все понимали, что, если кто-либо, кроме принцессы, скажет такую неудобную правду, то, даже если они окажутся столь же влиятельными, как Саймон, их тут же посадят в тюрьму. Пожалуй, это было самым трудным в Императоре.

Или, скорее… Наверняка один или два человека думали примерно так: если бы он действовал тиранически даже по отношению к Вилине, гостю, оставленному на их попечение из-за рубежа, это означало бы, что у него больше нет необходимого калибра стать императором и тогда высока вероятность, что вассалы Мефиуса объединятся и выступят против него.

Однако император оставался таким же дальновидным, как и раньше. Просто, хотя он был дальновидным, он также стал необычайно самоуверен.

Гул Мефиус, несомненно, непростой правитель.

Вилина покинула Солон через три дня после аудиенции. Для неё подготовили авиаперевозчика, но она предпочла путешествовать в конном экипаже. Её сопровождали более пятидесяти солдат, которым поручили охранять её и Терезию, её горничную, которая приехала с ней из Гарберы. В Недайн поспешно отправили гонца, чтобы сообщить о приезде принцессы, так что из Недайна прибудут еще солдаты, которые встретятся с ними по пути.

– Принцесса, погода действительно прекрасная, - сказала Терезия, глядя в окно кареты.

Вилина слабо улыбнулась.

– Кажется, тебе есть что сказать. Терезия, всякий раз, когда ты так говоришь, это означает, что ты либо отругаешь меня, либо дашь совет. И сначала ты начинаешь молвить о погоде, чтобы меня подготовить.

– Вы очень проницательны. Почему вы вообще не посоветовалась со мной? Касательно аудиенции у Его Величества. Сказать, что вы хотите поблагодарить его за подкрепление Гарбере, уже звучит как сарказм против Императора.

– Я думала, что если бы я сказала тебе, ты бы не согласилась, Терезия.

– Конечно нет.

– Даже я не просто бездумный ребенок. Я действовала только после очень глубокого размышления.

«Как так?» Терезия ничего не сказала, но изгиб ее губ передал подобные слова. Вилина притворилась, что не видела, и вместо этого, как и Терезия, посмотрела на небо через окно. Погода оказалась не такой ясной, как говорила горничная бывшей главы Гарберы, но небо было таким синим, что привлекало взгляд, иногда выглядывая сквозь дыры в серых облаках.

Тем не менее… Терезия изучала профиль своей молодой хозяйки. Если бы Вилина посоветовалась с ней, она, естественно, выразила бы свое возражение, но она также, от всего сердца, поддержала бы ее во всем, что она хотела сделать.

Сколько времени прошло с тех пор, как скончался наследный принц Гил?

То смутное и хаотичное время в Крепости Апта спонтанно всплыло в ее сознании. Принца Гила застрелили ...

Когда она получила известие, Вилина пробормотала одно слово - «Невозможно» - и помчалась через крепость. Говорили, что Гила застрелили, когда тот вышел на балкон, и что он упал в реку Юнос. Немедленно собрали поисковый отряд, даже сама Вилина присоединилась к шеренге дирижаблей. Летать посреди ночи, конечно, очень опасно: Терезия просила её остановиться, но Вилина, казалось, даже не слышала ее и пролетела вдоль Юноса до предела запасов эфира своего корабля.

Когда она временно вернулась, чтобы пополнить их, пришла новая информация. Поисковая группа заметила солдат из подразделения «вороной» дивизии, несущихся по противоположному берегу. Часть поискового отряда была отправлена в качестве посыльных к таурийской стороне с просьбой разрешить пересечь границу. Между тем с каждой невыносимой для нее секундой, Вилина летела так близко к границе, как могла.

Даже когда поверхность реки начала отражать утренний свет, эти усилия нечего не принесли. Истратив эфир и вернувшись в крепость неизвестно сколько раз, Вилина получила еще одну свежую новость.

Один из поисковых отрядов Имперской гвардии наткнулся на «вороную» дивизию, которая пыталась бежать, перейдя границу с Таурией. Они почти уничтожили друг друга. Среди охранников, которые пали жертвой во время боя и не вернулись в Апту, числились двое, на которых полагался принц: Орба и Шике. Принцесса знала их обоих.

Услышав о гибели тех, кого она знала одного за другим и измученная ночными полетами, принцесса больше не могла стоять. Четырнадцатилетней девушке должно было казаться, что мир, который она знала, рушится. Терезия поспешно подбежала, позвала помощь и привела принцессу обратно в ее комнату в крепости.

После этого время пролетело с головокружительной скоростью. Прибыла помощь из Бирака и Солона, чтобы помочь в поисках, а также добавлены дирижабли на целый батальон. Таурия помогала искать на границе, но из этого тоже ничего не вышло. Даже когда ее уговаривали вернуться в Солон, Вилина отказывалась сдаваться до самого конца и управляла кораблем так часто, насколько это было возможно, пока, наконец, не прибыл посланник непосредственно от Императора, которому она не могла сопротивляться.

Терезия вспомнила тот последний день в Апте.

Спросив разрешения у камергера, прикрепленного к принцу, мальчика по имени Динн, Вилина вошла в личную комнату принца. Казалось, что принцесса, окончательно смирившись, искала подарок на память, с помощью которого она могла бы погрузиться в воспоминания или спрятать при себе. Тем не менее:

– Он лжец, - блеснули голубоватые глаза Вилины. – Такой человек, который обманывает своих друзей, чтобы обмануть врагов. В Крепости Заим, на Празднике Основания Мефиуса, а также в битвах между Аптой и Таурией ... он всегда такой.

– Как я не заметила до сих пор? Принц снова обманывает нас, значит, он что-то замышляет. Сколько раз он думает, что сможет меня обмануть? Хорошо, Терезия, протяни мне руку. Где-то в этой комнате определенно есть секрет. Или, может быть, письмо ко мне ...

Из-за накопившегося за предыдущие дни истощения, Вилина находилась в, своего рода, маниакальном состоянии. Забыв печаль и отчаяние, лицо ее юной госпожи озарилось веселыми улыбками – для Терезии ужасно больно было видеть это. Ей казалось, что за время, потраченное на обыск комнаты принца, каждая минута, каждая секунда разрушит жизнерадостные чувства принцессы, эта жестокая реальность утонет, как вода, поглощаемая шелковой нитью, и что в конце концов она будет сокрушена печалью и отчаянием даже сильнее, чем прежде.

Ее прогноз оказался верным. Небо за окном прояснилось, и в этот момент прибыл корабль, чтобы забрать ее, но до самого последнего момента Вилина оставалась в комнате принца. В завершение она, наконец, перестала ходить по комнате, перестала рыться по полкам, перестала даже разговаривать с Терезией и просто стояла на месте. Терезия не могла найти слов, чтобы утешить свою хозяйку, которая находилась в таком состоянии.

Принц Гил Мефиус жесток.

Со своей невестой, которая уехала далеко из своей родной страны в страну, которая до недавнего времени была их врагом, которая вела непрерывные и кровопролитные битвы против них, - он ни разу не сказал мягкого слова и не сделал ни единого подарка. Несмотря на то, что её всегда своенравная принцесса прилагала большие усилия, чтобы подавить себя, познакомиться с этой страной и попытаться понять принца - каждый раз он уклонялся от проблемы, погружался в свою работу и оставлял принцессу одну.

Действительно жестоко.

Но даже в этом случае, наконец ... наконец, Терезия заметила, что между молодой парой начал зарождаться взаимный обмен чувствами. Вот почему она не могла его простить. За то, что так внезапно исчез. За то, что оставил Вилину одну в этой стране.

После того, как они вернулись в Солон, Вилина говорила все меньше и меньше. Выходило, что в Апте было лучше, ведь там она каждый день ходила на поиски, пока совершенно не выматывалась. По крайней мере, ей нужно было что-то делать. Тогда ее не мучили собственные зловещие мысли, и она не чувствовала, что ее тело разрывает на части от горя.

Как будто сама душа вырвана из ее тела - Терезия не одна так думала.

Однако две недели спустя Вилина снова изменилась. Она сидела одна на своей кровати, склонив голову и выражение ее лица было вялым, погруженным в собственные мысли.

– Я делаю это неправильно, - внезапно подумала Терезия, когда их разговор вот-вот заканчивался. Стремясь не исчерпать темы для разговора, она вспомнила об Имперской гвардии, которая когда-то служила принцу. Терезия слышала, что выжившие после битвы с «вороной» дивизией были включены в состав дивизии Роуга Сайана. Среди них остались Говен, командующий гвардейцами, и Пашир, который сражался с Орбой за маску в финале гладиаторского турнира фестиваля Основания. А также приемная дочь Говена, Хоу Ран, которая, что необычно для женщины, работала укротителем драконов.

Как только она услышала об этом, брови Вилины дернулись. «Проклятье», - тут же подумала Терезия. Она знала привычки девушки, которой служила много лет. Так как же она могла не осознать, что Вилина натолкнулась на ту или иную идею?

Роуг Сайан рассердил Императора, и в настоящее время держится подальше от Солона, в городе под названием Недайн. Терезия уже несколько смирилась с тем, что тогда заговорила об этом в последней, отчаянной попытке поддержать разговор, этакий гамбит.

И, как и ожидалось, Вилина и Терезия теперь тащились в карете, запряженной лошадьми, по дороге в Недайн.

Терезия вздохнула. В скорости принятия решений и действий Вилины не было ничего необычного. Хотя Терезия почувствовала, как у нее похолодела кровь, когда она услышала, что принцесса сказала то, что прозвучало как вызов Императору, на самом деле она уже не думала, что уехать в Недайн – такая уж плохая идея.

Она не знает, что ее госпожа намеревается там сделать, но, когда кто-то из близких тебе людей умирает, это заставляет пересмотреть свой взгляд на множества вещей, находящихся внутри тебя, в том числе тех, которые со стороны казались совершенно не связанными с тобой, чтобы в итоге ты смог научиться принимать эту новую реальность. Сама Терезия поступила так же, когда ушли из жизни ее родители и младший брат.

И всё же:

– Принцесса, – в этой ситуации Терезия определенно должна предупредить хозяйку. – Принцесса, я на твоей стороне, несмотря ни на что.

– Конечно, я это знаю.

– В таком случае есть одна вещь, о которой я хотела бы попросить вас. Повелитель Недайна, Джэирус Абигоал… Полагаю, вы уже знаете это имя, принцесса.

– Угу...

Вилина слегка кивнула. Этот звук, напоминавший нечто среднее между «ага» и «хм», очень похож на тот, который издавал ее дед, Йорг, когда хотел показать кому-то, кому он доверял, что он слушает то, что они говорят. Если Вилина подобным образом подражала своему деду, то обычно это происходило, когда она делала важный вид и хотела скрыть свои намерения от другого человека.

– Я искренне прошу вас не допрашивать лорда Абигоала напрямую и не ругать его, как вы поступили с Его Императорским Величеством. Принцесса, ваше положение здесь, в Мефиусе, сейчас очень непростое. Пожалуйста, не усложняйте его еще больше.

– Я знаю, - ответила Вилина, подперев щеку рукой.

Она слышала, что лорд Джэриус и служивший ему молодой дворянин по имени Раймонд поссорились в присутствии Императора. После этого Раймонда заключили в тюрьму. Терезия, естественно, понимала, что ее хозяйку это беспокоило. Зная личность Вилины, она вполне могла отругать владыку владений прямо ему в лицо, тем самым вызвав ненужный шум.

– Обещайте мне, принцесса.

– Ты такая настойчивая. Я не буду его допрашивать или ругать. Обещаю, - безразлично сказала Вилина.

Карета неторопливо двигалась по шоссе. Они должны прибыть в Недайн вечером на третий день после того, как покинули Солон, и именно в этот день они встретились со стражей, присланной из Недайна.

– Принцесса, - крикнула Терезия, выглянув в окно. Всадников возглавлял старый солдат с загорелой кожей: Говен, который когда-то являлся командиром Императорской гвардии принца. Он подошел к карете и поздоровался с принцессой. При этом он ни слова не сказал о наследном принце.

- Угу, - милостиво кивнула Вилина, бросив несколько задумчивый взгляд на солдата-ветерана.

Часть 2

В день отъезда принцессы Гарберы из Солона императорская принцесса Инэли Мефиус раздраженно расхаживала по своей комнате.

Являясь дочерью Мелиссы, второй жены Гула, она также старалась не выходить из дома с тех пор, как ей сообщили о смерти наследного принца. Хотя в случае Инэли причина оказалась несколько иная, чем для королевской принцессы. Когда она приехала в Апту, ее подозрения, что наследный принц мог на самом деле быть самозванцем, превратились в обвинение. Как раз, когда она поверила, что все станет интересно, она услышала новость о том, что принц убит.

Не может быть.

Инэли не могла этого принять. Не только потому, что ее с трудом заработанное развлечение рассыпалось в ее руках, но и потому, что она предполагала, что самозванец, выживший в императорском дворце и на поле битвы, не умрет так легко.

Кто этот человек?

Его лицо так похоже на лицо ее сводного брата, что почти страшно. Даже его отец, император Гул, ничего не заметил, когда они встретились. Однако человек внутри полностью отличался от Гила, которого Инэли хорошо знала. Этот человек блестяще использовал солдат, казался почти безразличным, когда противостоял Заату Кварку, нацелившему на него ружье и кроме того, он выглядел выдающимся фехтовальщиком.

Однажды она задалась вопросом, может ли он быть кем-то из высокопоставленных лиц, однако, если это действительно так, то просто немыслимо, чтобы кто-то столь талантливый, чье лицо выглядело в точности, как лицо наследного принца, мог не привлечь внимания Мефиуса. Может быть, кто-то привез мальчика из другой страны, нашел раба или другого скромного человека, который оказался похож на Гила? Неужели этот кто-то, полагая, что он может быть полезен в качестве двойника, затем обучал его долгими годами образованию?

Тогда этот кто-то...

Пока Инэли, покусывая большой палец, глубоко задумалась, в дверь постучали. Она нахмурилась, сузив глаза.

– Разве я не говорила, что никто не должен входить? - спросила она пронзительным голосом. В последнее время она часто повышала голос на дамских горничных и благородных барышень, с которыми обычно ладила.

– Прошу прощения, принцесса. Ваша сестра, принцесса Флора, говорит, что искренне желает вас видеть.

– Флора?

Инэли закрутила золотые волосы вокруг пальца. Для ее младшей сестры было необычным приходить к ней лично. Она нехотя разрешила ей войти.

Флора, ведомая высокой горничной, робко появилась. Как и Инэли, она являлась ребенком Мелиссы от предыдущего брака и была на пять лет моложе своей сестры. Во время фестиваля Основания в том году ей исполнилось одиннадцать.

В свои одиннадцать Инэли уже дебютировала в высшем обществе и ей было назначено множество частных репетиторов, поэтому она помнила, как стала занята почти каждый день. Однако Флора по своей природе замкнутая девушка, к тому же в прошлом ее часто болела. У неё нету близких друзей, а с тех пор как ее мать стала императрицей, у неё редко появляется возможность покинуть внутренние помещения.

– Что ты хочешь? Пожалуйста, будь краткой.

Инэли остановила горничную, которая собиралась разложить чай и холодно попросила ее уйти. Наполовину спрятавшись за высокой спиной горничной дамы, Флора низко опустила голову. В отличие от Инэли, унаследовавшей светлые волосы матери, у Флоры были темные, рыжевато-каштановые волосы отца. Возможно это потому, что у нее тонкие черты лица, но она производила немного подавленное впечатление по сравнению с яркой красотой ее матери и сестры.

Неловкая тишина затянулась и Инэли уже собиралась раздраженно открыть рот, когда горничная дамы объяснила вместо Флоры.

– Ее высочество сказала, что хотела бы прочитать книгу со своей старшей сестрой.

– Книгу?

Инэли заметила, что Флора держит в руках большую книгу.

У тебя все еще есть эта книга? Дорожить чем-то в этом роде…

Она чувствовала себя сытой по горло. Это книга, полная иллюстрированных сказок, которую их покойный отец купил, когда они были очень маленькими. Первоначально книга принадлежала Инэли, но Флоре она очень нравилась, и когда она была маленькой, то часто просила свою старшую сестру почитать ей эту книгу. В итоге, несколько лет назад, Инэли подарила ее ей во время фестиваля Основания.

Это произошло спустя год после смерти их отца.

Подражая взрослым, Инэли закрыла глаза и покачала головой.

– Больше не нужно её читать, потому что она уже прочитана более чем достаточно. Флора, тебе стоит прекратить читать такие детские книги и почитать что-нибудь, что поможет тебе улучшить себя. Как и сказала мама, скоро у вас появятся инструкторы по танцам и рисованию. А теперь скорее возвращайся в свою комнату.

– …Да, старшая сестра, - ответила Флора, все еще прикрываясь горничной. Медленно шагая, она вышла из комнаты.

Как только дверь закрылась, Инэли обняла руками свою узкую талию и пожала плечами с явным раздражением.

Разве не было бы хорошо, если я тоже могла бы вести себя так же по-детски?

На самом деле её раздражение вызвано не только принцем Гилом. В прошлое утро, когда императорская семья сидела вместе за завтраком, император внезапно объявил, что Инэли скоро исполнится семнадцать, а значит скоро настанет время подумать о партнере для тебя.

И хотя она ответила на слова Гула улыбкой, сердце Инэли покрылось льдом. Под «партнером» он, конечно же, имел в виду партнера Инэли по браку. Она не знала, были ли те, кого он имел в виду, из их страны или за её пределами. Тогда же, когда ходили слухи, что принцесса Вилина, краеугольный камень мира с Гарберой, скоро вернется в свою страну, до нее доходили слухи, что уже сама принцесса Инэли с большой вероятностью будет обручена с кем-то из королевской семьи Гарберы. А также то, что Таурия пыталась понять, как укрепить их новый союз через брак.

Это не смешно.

В тот момент она абсолютно не хотела уезжать из Мефиуса в чужую страну или выходить замуж за грубого мефийского аристократа или хамского военного.

Пускай Инэли всего лишь шестнадцатилетняя девушка, но она уже пережила щенячью любовь с одним из своих репетиторов. В настоящее время в ее сердце никого нет и, в отличие от других, она не тосковала по самой любви. В действительности она вынашивала нежелание женщины выходить замуж только для того, чтобы служить политическим инструментом, но, что более важно, мысль о том, что она станет не чем иным, как опорой для мужа с тыла, наполняла Инэли страхом.

Я не принцесса, которая является номинальной фигура. Однажды я прославлю свое имя по всей стране и даже по всему миру.

Именно благодаря своему тщеславию она смогла преодолеть шок от слов Императора в то утро или даже от смерти сводного брата.

Ей нужно двигаться, пока еще есть время. Во-первых, ей нужно доказать, что она достаточно компетентна, чтобы действовать как правая рука Императора.

А для этого мне нужно разгадать тайну Гила Мефиуса. Этот человек определенно является самозванцем. Но если я скажу это отцу в столь поздний час, меня просто осмеют.

Это напомнило ей, что до и после Фестиваля Основания дворянин по имени Федом Аулин очень быстро сблизился с Гилом. Когда Инэли заподозрила принца в мошенничестве, она лично задала Федому наводящие вопросы. Судя по тому, что заметила Инэли, Федом далеко не так умен, как он считает себе. И хотя он притворился равнодушным, но не смог скрыть своего смятение в глазах.

Если Федом замышлял заменить наследного принца двойником, то это, несомненно, ужасное преступление, которое могло повергнуть страну в шок. Более того, поскольку «смерть принца Гила» была официально объявлена после якобы смерти самозванца, это означает, что настоящий Гил Мефиус уже скончался. И если к этому причастен Федом Аулин ...

Тогда это вполне может быть какой-то заговор Федома. В конце концов, тело Гила Мефиуса до сих пор не найдено. Поскольку он бросил вызов Императору из-за того подкрепления Гарбере, они, должно быть, боялись, что их упрекнут за это, и что если будет проведено тщательное расследование, его настоящая личность будет раскрыта - поэтому они заставили его временно исчезнуть, а на самом деле, за кулисами, Федом собирает сочувствующих, чтобы свергнуть отца и, когда придет время, наследный принц Гил снова появится на сцене ...

Инэли не отличалась особой проницательностью. Она скорее из тех, кто легко впадает в эмоции и не задумывается над интеллектуальными вопросами. Однако ее почти навязчивая вера в то, что самозванец Гил должен быть жив, чтобы она могла отомстить ему, очень приблизила Инэли к истине.

«Мне нужно встретиться с Федомом».

Как только Инэли пришла к такому выводу, в дверь снова постучали. Горничная сообщила ей, что посланник прибыл от друзей Инэли, Батона Кадмуса и Троа Хергея. Однажды они вместе с Гилом отправились в резиденцию Роуга Сайана. Думая об этом сейчас, она точно уверена, что примерно с того времени Гила сменили.

Посланник принес приглашение выйти и повеселиться с ними. Она оказалась заперта во внутренних помещениях дворца так долго, что ей, должно быть, сейчас душно, так что она теперь, не выйдет с ними на арену гладиаторов или на долгую конную прогулку, или куда-нибудь еще?

Инэли фыркнула и попросила горничную дать какой-нибудь подходящий повод, чтобы отослать его.

«В такое время. Флора тоже, ну правда, как долго они все будут оставаться детьми?»

Что касается Инэли, ее собственные мысли и заботы всегда являлись ее наивысшим приоритетом, а все остальное было совершенно тривиальным.

Брат.

Инэли внезапно вздрогнула, широко раскрыв глаза. Ее чистая белая кожа быстро покраснела, когда кровь прилила к голове.

«Ты ничего не знаешь. Если ты еще раз вякнешь, я задушу тебя собственными руками. Поняла, девочка?»

Тонкие плечи Инэли затряслись, мышцы спины содрогнулись и вскоре все ее тело забилось в мелкой дрожи. Время, когда самозванец Гила Мефиуса назвал ее соплячкой, живо вспомнилось ей. Она бессознательно скрипнула зубами.

Этот человек должен быть жив. Чтобы я могла убить его собственными руками. Нет, даже если он действительно уже мертв, я приглашу колдунов, разбирающихся в глубочайших тайнах магии Востока, чтобы оживить его, ведь я хочу лично убивать его снова и снова!

Примерно в то же время, как будто на смену Вилине, в Солон прибыл авиаперевозчик. Оттуда появился Набарл Метти, который, казалось, вылетел из него. Со стороны выглядело так, что этот военный офицер отправился в Килро, чтобы помочь недавно назначенному лорду Индольфу, но, разумеется, он являлся одним из членов антиимперской фракции, откликнувшийся на призыв Федома.

Сразу после ухода Набарла из Килро собравшиеся члены антиимперской фракции выглядели очень бледными, но лицо самого Набарла на самом деле ничуть не отличилось от их. Приближаясь все ближе к императору Гулу Мефиусу, он начал выглядеть так, словно мог упасть в обморок в любой момент.

– Ч-что мне делать? – Он спрашивал себя снова и снова.

Путешествие на авианосце было похоже на дорогу к эшафоту или на арену гладиаторов, где ждали драконы-людоеды. Он нервничал, как загнанный в угол зверь, кричал на рабынь, которые помогали ему готовиться, хотя они не сделали ничего плохого и махал на них кулаками. У него темная сторона характера, которая всегда презирала женщин.

Теперь, когда он прибыл в Солон, у него все еще не появилось четкого ответа. Как и опасались Федом и другие, он раздумывал признаться во всем и рассказать всю информации, которую он знал о них и тем самым спасти от наказания только свою шкуру.

«Но… разве Император позволит мне просто сорваться с крючка?»

После того, как его сначала будут пытать и заставят рассказать всё, что он знает, затем его люди и его имущество будут конфискованы, а сам его дом будет разрушен. Набарл считался слишком толстым для солдата и отчасти из-за этого по его лбу без конца струился пот.

Его заставили ждать, но не в большом зале, используемом для аудиенций, а в одной из комнат главного дворца, которые считались зарезервированными для личного пользования Императора. Ему казалось, что его большое тело тает с каждой минутой ожидания.

Через полчаса Гул пригласил его войти. На столе перед Императором была разложена карта. Рядом с ним собралось несколько человек, которые служили его штабными офицерами.

– Я больше никого не вызывал, - заговорил Гул.

– Да, - ответил Набарл хриплым голосом.

– Набарл.

– А-да.

– Раньше ты всегда выступал за захват Таурии силой, чтобы вырваться из тупика между тремя центральными странами, не так ли?

Гул принес несколько документов. Перед началом десятилетней войны с Гарберой Набарл определенно выступал за нападение на Тауран, он и его отец разработали стратегию, которую они и отправили Императору. В конце концов, когда разразилась война с Гарберой, его предложение забыли.

– Этот план составлен десять лет назад, но он очень интересный. Вот отчеты, сопоставляющие информацию от шпионов, отправленных на запад. Я оставлю это тебе. Разработай новую стратегию в сотрудничестве с моими штабными офицерами.

– Да… А?

Когда он встал по стойке смирно, на лбу Набарла выступил пот. Перед ним Гул зловеще улыбнулся.

– Тем не менее, у нас мало времени. Мы можем ждать не больше недели ... Ты ведь справишься, правда?

Часть 3

Сгорел особняк Оубэри Билана...

Посетитель прибыл, когда он получил эту информацию. Ноуэ Салзантес махнул рукой, на которой надето кольцо с лазуритом, и посыльный исчез за другой дверью, когда его новый посетитель вошел в комнату.

– Кто-то приходил?

Зенон Ауэр, второй принц Гарберы, вошел в комнату и спросил без каких-либо предварительных требований. Ноуэ постепенно привыкал к личности этого принца, которая представляла собой озадачивающую смесь резкости солдата, скакавшего по полям сражений, с приличием и великолепием аристократа.

– Это было неважно, поэтому я попросил его уйти.

– Да? Заставить меня подождать не такая уж проблема.

Ноуэ и Зенон. Раньше их никогда бы не увидели вместе во дворце. А уж тем более подумать о том, что они достаточно близки, чтобы приходить и уходить из личных покоев друг друга? Что ж, те, кто знал их лучше всего, оказались больше всего поражены резкой переменой. Зенон настолько не любил Ноуэ, чтобы публично заявить, что изобретательность другого противоречит рыцарскому пути, в то время как Ноуэ, хотя никогда открыто не спорил со своим социальным начальником Зеноном, всегда имел сардонический блеск в глазах и явно смотрел на него свысока.

Когда лорд Эрик из Энде окружил крепость Заим, действия Ноуэ и Зенона противоречили друг другу. Их мысли и намерения расходились друг с другом, и из-за этого Зенон за очень короткое время битвы почти оказался захвачен врагом. Если бы имперский принц Гил из Мефиуса не прибыл с подкреплением, это, безусловно, стало бы его судьбой.

Однако именно из-за того, что они попали в это затруднительное положение, оба раскаялись в своей чрезмерной самоуверенности и пришли к признанию навыков другого.

Какое-то время они вели пустую беседу. Принесенный чай был охлажден на вкус Ноуэ. Гарбера, активно использовавшая авиаперевозчиков, владела пещерой на суше за северным морем, в которой они хранили лед, струженный с вечно заснеженных гор. Несколько раз в год этот лед продавался на рынках по высокой цене. Хотя Ноуэ известен как денди, его комната на деле обставлена очень просто, а сам он предпочитает не тратить слишком много денег на свою личную жизнь. Это была одна из немногих роскошных вещей, которыми он позволял себе наслаждаться.

– Похоже, что Мефиус до сих пор не устроил похороны принца Гила, - затронул главную тему Зенон. – И из-за этого мы не можем добиться возвращения Вилины. Почему колеблется император Гул? Я слышал одно мнение, что он не может смириться со смертью своего сына и бежит в объятия религии, но я не могу поверить, что противник, с которым мы сражались в десятилетней войне, может быть настолько слабоумным.

– Гул уже в преклонном возрасте. Его первенец, Гил Мефиус, был его долгожданным наследником, поэтому неудивительно, если его любовь к нему действительно глубока. Тем не менее…

– Тем не менее?

– Согласно большинству историй, которые я слышал при дворе, похоже, что принц Гил, напротив, подвергся остракизму со стороны своего отца. Даже после того, как он официально стал наследным принцем в тринадцать лет, Гул оставался известен тем, что заменит его, если найдется мальчик с большим талантом, даже если он будет только дальним родственником императорской семьи. Он, Гул, без колебаний изменил бы положение своего собственного сына.

– Хм, - Зенон зачесал назад свои мягкие платиновые волосы, которые так похожи на волосы его сестры, - до меня доходили слухи, что принц Гил является «дураком». Дело дошло до того, что большинство наших гарберских рыцарей надеялись, что, когда он унаследует трон, это значительно ослабит Мефиус.

– Я тоже проявил некоторую небрежность из-за этих слухов.

Эти слова прозвучали опасно для Ноуэ. Ведь он, по собственной инициативе, в полной мере воспользовался Праздником Основания Мефиуса, чтобы попытаться ослабить их страну, но из-за принца Гила это закончилось неудачей, к тому же то время Ноуэ также пыталась совершить убийство принцессы Гарберы - другими словами, младшей сестры Зенона.

Его действия оказались продиктованы убеждением, что это будет на благо Гарберы, но даже в этом случае Ноуэ сомневался, сможет ли он реализовать тот же план, но уже сейчас. Я стал мягким? Нет, просто, поскольку принцессу так любят по всей стране, я считаю, что есть другие способы использовать ее.

Доверие и связи между людьми — это не то, к чему можно отнестись легкомысленно. Ноуэ считал, что ему самому не хватало знаний в этой области. Таким образом, Зенон и Вилина, которых вполне можно было назвать объединяющими силами, так важны как для Гарбера, так и для самого Ноуэ.

Зенон тем временем предположил, что Ноуэ использовал слово «небрежен» в общем смысле. Вспоминая трехстороннюю встречу возле Заима между Гилом, Эриком и им самим, а затем вспомнив и поведение мефийского принца, он кивнул.

– Я тогда подумал, что слухи явно ошибочны. Унизительно признавать, но нельзя отрицать, что молодой принц оказался тем, кто задал темп встречи от начала и до конца. Может быть, Гул на самом деле состоял не в плохих отношениях с сыном, а скорее боялся его компетентности?

– Есть сообщения, что он предостерег принца от отправки подкрепления в Гарберу. Совершенно естественно, что политики не будут ценить того, кто их игнорирует и выделяется как герой. Что еще хуже, таким человеком стал его кровный сын и наследник престола. И к тому же Император по-прежнему страстно привязан к власти ...

– Это ситуация, вероятно, могла быть более опасной, чем сейчас, если бы Гил был ещё жив.

Зенон беспомощно пожал плечами, затем посмотрел на пустое место.

– Что ж, на данный момент в Мефиусе всё достаточно опасно. Мы не можем оставить Вилину там, но сказав это, мы будем выглядеть так, будто пытаемся вернуть ее силой, вследствие чего искры могут также попасть на Гарберу. Когда внутри страны возникают проблемы, достаточно легко направить острие копья в сторону другой силы. Когда есть иностранный враг, у союзников нет выбора, кроме как объединиться.

Зенон также слышал, что император Мефиус пытался приблизиться к Энде. Фактически, сам Эрик имел в виду это во время их трехсторонней встречи. И когда ему сообщили, что его старший брат, лорд Джереми, по всей видимости, также установил связь с императором Мефиуса другим путем, краска полностью сошла с лица Эрика.

У Энде присутствуют свои внутренние проблемы, но в тоже время нельзя сказать, что сама Гарбера составляет единый блок.

– Что ваш брат и Его Величество сказали о том, как поступить с принцессой?

– Они нерешительны, - скривился Зенон, как будто чувствовал себя опозоренным. – Все, что мы можем сейчас сделать - это подождать. Мы еще не знаем, как будет обстоять вопрос об альянсе с Мефиусом и другими подобными вещами. Все, что я хотел услышать, это хотя бы одно твердое заявление, которое могло бы объединить страну.

К огорчению Зенона, ситуация в стране снова стала нестабильной.

Смерть принца Гила вызвала раскол в общественном мнении. Те, кто был менее чем доволен союзом с Мефиусом, активно начали говорить о том, насколько удачной оказалась смерть наследного принца, говоря, что им следует вернуть принцессу, а затем уладить дела с Мефиусом. По их словам, теперь, когда Энде также политически нестабилен, время пришло. Те, кто так говорил, в основном считались сторонниками Рюкона. Его восстание в крепости Заим по-прежнему оказывало огромное влияние на рыцарей Гарберы, которые начинали открыто говорить, что он должен быть удостоен чести за то, что рыцарски умер за свою страну. Излишне говорить, что Рюкон являлся предателем и мятежником, так что это можно считать признаком того, что престиж королевской семьи падает. Ситуация могла стать спусковым крючком к погрому, но они вдвоем намеренно избегали ее.

– Тем не менее, моя бедная младшая сестра, - вздохнул Зенон. – Люди говорят о судьбе женщины, родившейся в неспокойные времена, но она всего лишь юная девушка, и судьба уже бросала ее во все стороны.

Если подумать, семья, в которую должна вступить Вилина, трижды менялась менее чем за год.

Во-первых, это помолвка с Рюконом, решение о которой принималось год назад. Именно Ноуэ являлся тем, кто заложил основу для этого, а Зенон одобрил это. Однако король Гарберы, Айнн Ауэр, стремился сблизиться с Энде, поскольку ему срочно требовалось заключить с ними военный союз. В итоге, за кулисами он сначала убедил Рюкона и Зенона согласиться, а затем начал подготовку к свадьбе Вилины с лордом Эриком из Энде.

Однако, как только это произошло, они получили предложение мира от Мефиуса. Переговоры с Энде считались неофициальными, поэтому после некоторых мучений Айнн Ауэр выбрал союз с Мефиусом. Семья, за которую она должна была выйти замуж, менялась снова и снова, без какого-либо учета ее собственных желаний, а затем, когда все было окончательно решено за Мефиусом, наследный принц Гил скончался. Даже Ноуэ испытывал к ней определенное сострадание. Однако, несмотря на эти чувства, Ноуэ хладнокровно отнесся к нынешним обстоятельствам Вилины. Он слышал, что в Мефиусе мнения о том, как с ней поступать, разделились.

Вполне возможно, что, не устраивая похороны принца, Император на самом деле активно пытается убедить принцессу остаться - так он видел текущие положение вещей. Император мог планировать какое-то крупномасштабное мероприятие в ближайшем будущем и намеренно держал Вилину в Мефиусе, чтобы Гарбера не могла вмешаться.

С одной стороны, уделяя пристальное внимание тому, что происходило в Мефиусе, он также должен продолжать следить за внутренней ситуацией в Гарбере.

Именно я подтолкнул Рюкона вперед, как героя, пока он был жив, так не значит ли это, что я несу ответственность в этом вопросе. Должен ли я пойти и лично встретиться с его сторонниками?

Ноуэ не очень верил в свою способность убеждать других людей, но им однозначно нельзя позволить устроить конфронтацию с королевской семьей, и он не мог оставить это Зенону, который сам является членом королевской семьей.

– Вы скоро вернетесь в Мавант?

– Да. Я хочу реорганизовать Орден. Многие ребята из моего подразделения дислоцируются в Маванте, так что есть много людей, которых я хочу увидеть снова, поскольку прошло достаточно много времени.

Зенон, будучи Зеноном, хорошо понимал, что со смертью принца Гила отношения между тремя странами могут снова разорваться по швам и рухнуть. Так что он сосредоточит свои усилия на подготовке.

– Перед этим, боюсь, мне нужно пойти показать себя в Котджун Хаус.

– Что?..

Ноуэ лишь слегка улыбнулся и воздержался от соболезнований. Дом Котджун считается влиятельной аристократической семьей в Гарбере, но из-за своего происхождения их часто презирают за спиной как «Дом ростовщиков». В частности, Зенон всегда держался от них на расстоянии.

– Передайте привет мисс Риноа Котджун.

– Что? Я планировал взять тебя с собой. Ты сделаешь это гораздо более гладко, чем я.

– Мисс Риноа меня не любит. Наверное, по той же причине, что и определенный принц.

Его резкие слова рассмешили Зенона. Чай совсем остыл.

Угли войны

Угли войны

Часть 1

– Пожалуйста, подождите, - изменив тон, один из них подошел к Шике. Судя по его оружию, он, несомненно, являлся таурийским солдатом.

– Куда вы едите, сэр Шике? Думаю, сегодня вечером ваше подразделение не должно было получить никаких приказов.

Его окружили семь или восемь человек. Каждый из них одновременно зажег факелы в руках. Когда его фигуру осветили огни, Шике отчаянно подавил свою внутреннюю панику.

Судя по тому, как они сознательно потушили огонь и скрылись, они не могли следовать за ним из Таурии. Засада располагалась здесь с самого начала. Другими словами, окружение Орбы уже какое-то время должно быть находиться под неусыпным наблюдением.

Если его поймают здесь, то, несомненно, секретное сообщение, прикрепленное к его груди, будет найдено, а затем ситуация повернет в худшем из возможных направлений. Для Орбы это, по всей видимости, тоже не закончится ничем хорошим. Шике намеренно улыбнулся.

– Здравствуйте, спасибо за вашу тяжелую работу. Но разве это не перебор? Я союзник, даже если я мефиец.

– Я хочу, чтобы вы это доказали. Не могли бы вы подойти сюда?

Те, кто окружал Шике, являлись подчиненными Натокка, командира Шестого армейского корпуса. А тот, кто приказал им следить за Орбой, был лорд Таурии, сам Акс Базган.

Поскольку Орба поспешил покинуть Эймен, Акс стал подозревать его личность. И дело даже не в том, что он ощущал от него признаки предательства. Но становилось очевидным, что Орба больше не мог считаться просто одноразовым наемником.

Поэтому Акс сообщил своим людям следовать за Орбой, приказав им держать его под наблюдением и следить за его передвижениями. Его выбор человека, кому можно было бы поручить эту работу, являлся не более, чем простым совпадением, но когда Натокк получил приказ, его осенила мысль...

Как раз в то же время среди людей Натокка ходили определенные слухи. Это касалось Орбы - героя, победившего Гарду.

Раннее отряд Натокка находился в авангарде атаки на Апту. Пока отдельные силы двинулись во вражеский тыл, им поставили задачу привлечь внимание врага, но вместо того, чтобы поймать Мефиуса в ловушку, они сами попали в засаду.

Во главе отряда, устроившего эту засаду, находился фехтовальщик в железной маске.

Сам он не называл себя «Орба». Однако, как только они заключили мир с Мефиусом, информация из соседних стран сразу стала доступной. Конечно, это включало в себя множество героических подвигов, совершенных менее чем за полгода Гилом Мефиусом, который победил силы Акса, а также, помимо этого, заключил мирное соглашение, и среди этой информации были анекдоты об одном из его подчиненных, таинственном мечнике в маске. Он победил великого полководца Гарбера Рюкона, а затем великолепно выиграл гладиаторское соревнование, проводившееся в столице Мефиуса, Солоне.

Как оказалось, его зовут Орба.

Слух распространился среди подчиненных Натокка. Сам Натокк услышал об одноименном фехтовальщике в маске вскоре после поражения Гарды. Натокк только мельком видел их обоих, но их телосложение выглядело одинаково. Совпадение или...

В то же время, как его охватило внезапное подозрение, он получил приказ от Акса следить за Орбой. Следовательно, Натокк ужесточил за ним бдительность намного более тщательней, чем кто-либо другой сделал бы, если бы получил подобные инструкции.

Именно поэтому Шике был пойман в эту сеть наблюдения.

– А звучит так, будто я уже враг для вас, - он сделал мрачное выражение лица, пусть и чувствовал на себе холодный пот. – Теми, кто победили Гарду, является наш отряд. Вы же не можете всерьёз думать, что я шпион, посланный Гардой или Мефиусом, не так ли?

– Я прошу доказательства этого. Если вы сможете доказать свою невиновность, то, в качестве извинения за нашу грубость, позвольте нам угостить вас. Уже так поздно. Мы могли бы расслабиться и выпить вместе.

– Чего? Похоже мне не стоило ехать в эту страну. Может, мне посоветовать Орбе поторопиться и собрать отряд?

Глаза Шике метались по сторонам, пока он делал вид, что оборачивается.

Должен ли я вернуться сейчас? Он задавался этим вопросом, но, судя по состоянию солдат, ему не удалось бы избежать расследования, если бы он пошел сейчас с ними.

В таком случае.

– Черт, это глупо. Зря я стал наемником таурийцев. Я возвращаюсь в Мефиус. Передайте привет парню в маске. В следующий раз, когда мы встретимся, мы будем находиться по разные стороны. Я согласен с тем, что наша связь с местными оказалась настолько слабой. Можете так ему и передать.

У него не оставалось другого выбора, кроме как погнать лошадь вперед, как только он увидит любую возможность.

После этого Орба сможет обращаться с ним как с «дезертиром». Если расследование затянется, Орба, конечно, также будет привлечен, но пока секретное сообщение не обнаружится, он, как герой, спасший запад, сможет вырваться.

Окружение вокруг Шике стала еще более узким. Один из солдат поднял пистолет в руке. Даже если он пришпорит свою лошадь, его шансы на успех будут равняться не более пятидесяти процентам. Как только он собирался нанести резкий удар ногой в бок своей лошади...

– Ува!

– Ой, ч-что за…

Кольцо солдат на мгновение пришло в замешательство. Издалека в них бросались камнями.

– Эй, вы, зердианские солдаты! Вы собираетесь драться с членом нашего отряда?

Сбитые с толку солдаты направили свет на голос, откуда внезапно появилась огромная тень.

– Гиллиам!

Как показал крик Шике, появившийся силуэт принадлежал фигуре гигантского наемника Гиллиама. Он встряхнул своими гривистыми волосами и бородой, угрожающе улыбнувшись.

– Что вы собираетесь делать, если Мефиус снова нападет, пока вы тут ссоритесь? Если он хочет уйти, отпустите его. Солдат, который убегает в последний момент, бесполезен с самого начала.

– Подождите, сэр Гиллиам. У нас нет... Агхх!

Камень, брошенный Гиллиамом, попал протестующему солдату прямо в нос. Мефиец вел себя так легкомысленно, как если бы он был пьян.

– Эй, Шике. Мы давно знаем друг друга, но это прощание. Куда бы ты ни собрался, быстро убирайся отсюда. Но запомни мои слова, если мы встретимся на поле боя, я тебя не отпущу. Я уже какое-то время думал, что ты неприятный, поэтому, если я снова тебя увижу, сразу раскрою тебе череп.

– Это именно то, на что я надеялся, - весело рассмеялась Шике.

– Подождите. Ублюдки, делайте, что хотите ...

Несколько солдат повернулись к Гиллиаму. Несмотря на то, что он швырял в них камни, они приблизились к нему и попытались повалить его. Однако Гиллиам легко справился с атакующими солдатами и сам сбил их с ног.

В это же время.

Воспользовавшись своим шансом в тот момент, когда их внимание оказалось отвлечено, Шике резко пнул лошадь в бок. С ржанием лошадь помчалась вперед.

– П-подожди!

Солдаты попытались поспешно схватиться за шею лошади или за ноги Шике, но их руки схватили пустоту. Шике на коне собирался исчезнуть в темноте за пределами их света.

– Дерьмо!

Солдаты получили строгий приказ от Натокка. Один из них поднял вытащенный им пистолет. Он собирался прицелиться в лошадь, но ее очертания уже почти полностью поглотила тень. Пусть и без особой надежды на успешный выстрел, но он все же нажал на курок.

Выстрел.

Вместе с тем тень на коне, казалось, сильно дернулась, но, по всей видимости, его просто задели, а может, он просто оказался удивлен звуком выстрела, однако сразу поправил позу и исчез из поля зрения.

Оставшись позади, Гиллиам весело рассмеялся. Вскоре все солдаты столпились вокруг него, но, пусть и без возможности двигаться, он все равно смеялся.

Хммм. Внутри он издевался над самим собой. Достигнуть всех этих подвигов и думать, что отношение к ним изменится по сравнению с теми днями, когда они были гладиаторами.

Гиллиам начал действовать сразу же после того, как понял все то, к чему стремились Орба и Шике. Он просто не мог вынести того, как Шике, после встречи с Орбой наедине в медицинском кабинете, тайком передвигался один. На самом деле, «неприятным» он считал того мальчика, мысли которого невозможно было понять.

Но...

Этот парень всегда делает все возможное, чтобы победить.

Он, определенно, признал это. И поэтому подумал, что в случае необходимости он может просто одолжить свои силы ради этого. Он подумал, что, если он возьмется за топор рядом с тем местом, где находится этот мальчик, он сможет увидеть что-то сверх того, что он знал до сих пор.

Во всяком случае, наследный принц Мефиуса и герой запада. Нет на свете двух таких других интересных парней.

В прошлом Гиллиам когда-то был солдатом, который встал на сторону определенной фракции. Проиграв тот бой, он попал в рабство и, как гладиатор, размахивал мечами и топорами. В настоящее время он стал известным наемником.

Но к чему могло привести положение наемника? Если его жизнь собирается состоять из безмозглого размахивания сталью, ему следует хотя бы выбрать более интересный вариант.

Гиллиам продолжал притворяться пьяным и плевать на солдата, который пытался связать его. Когда солдат вздрогнул, он громко рассмеялся. Даже получив сильный удар в живот, он ничего не почувствовал.

Не теряя времени, подчиненные Натокка отправились в казармы 5-го армейского корпуса, где находился Орба. Когда они выбили дверь ногой, он сидел в постели.

На нем была одета маска.

Но он не вооружился ни мечом, ни ружьем. В руках у него лежала книга.

– Какие дела у вас ко мне посреди ночи? - спросил Орба. Невозможно было определить его выражение лица, но сквозь маску его глаза резко блестели.

На мгновение мускулистые зердианские солдаты затаили дыхание. Хотя у него поблизости не виднелось оружия, у них проступило пугающее чувство, что в любой момент он бросится на них с голыми руками.

В тот момент гнев Орбы был безграничен. Услышав незадолго до сего момента выстрел, сейчас он мог спроецировать его на них.

Один из солдат пришел в себя.

– Мне очень жаль, но я прошу вас поехать с нами. Если вам нужно взять с собой какие-то личные вещи, пожалуйста, приготовьте их немедленно.

Солдаты были вооружены штыками, но на него не указывали.

– Ничего подобного, - пожал плечами Орба. – Мне ничего не нужно. Я пойду с вами. О, но ...

– Но?

Его глаза опасно блеснули в темноте, и на мгновение солдаты снова затаили дыхание. Но то, что сказал Орба, было...

– Не трогайте мою маску. Это личный подарок от принцессы Эсмены. Никто не должен тронуть его даже пальцем.

Часть 2

К северу от Гелио, на расстоянии, которое можно преодолеть за два с половиной дня на скачущей лошади, находилась сравнительно большая деревня. Она процветала в основном за счет торговли с кочевниками. Говорили, что, поскольку западное озеро Куран считалось священным, предки жителей расчистили местность для деревни с намерением защитить эту священную землю.

Встреча между Aксом и старейшинами из основных кланов должна была состояться примерно в дюжине километров к востоку от деревни.

Сама деревня внезапно ожила благодаря Аксу и огромной толпе людей, которые спонтанно собрались вокруг него.

Везде, где он проходил по пути, Акса приветствовали. Каждый раз, когда он приближался к городу или деревне, толпы людей собирались по обе стороны шоссе, чтобы хоть мельком увидеть его. Его имя неоднократно называлось. Глаза, обращенные к нему, были глазами тех, кто смотрел на несравненного короля.

Оседлав коня, Акс находился на пике своего триумфа. Он глубоко чувствовал, что могущество Дома Базганов наконец будет восстановлено, причем не кем иным, как им самим.

– Похоже, мне нужно поблагодарить Гарду, - подумал он мимолетно.

Поскольку этот колдун безудержно разгуливал, став смертельным «врагом» Запада, он приобрел статус благодатной почвы для такого героя, как он сам, чтобы выступить вперед и продемонстрировать свою мощь.

Даже в мифах и легендах злобные «враги» существуют только для того, чтобы герой усердно трудился и в конце концов одолел их. Хм, это может стать основополагающим рассказом о возрождении Зер Таурана.

Акс Базган с удовольствием предавался детским фантазиям.

В этой деревне тоже планировалось провести приветственный банкет. Все знатные жители села подходили один за другим, чтобы поприветствовать его.

Более того, выяснилось, что несколько молодых людей из этого села присоединились к карательным силам против Гарды. Акс лично похвалил заслуги одного из тех, кто выжил и стал второстепенным героем в деревне. Щеки юноши вспыхнули, а его лихорадочно пылкие глаза потемнели.

Если бы Акс тут же приказал «умереть за него», то парень вполне мог бы перерезать себе горло своим мечом. Неудивительно, что Раван Дол в каком-то смысле опасался славы Акса больше, чем врага, но самому Аксу этот фанатичный экстаз юноши виделся как согревающий его сердце бальзам.

В доме старосты деревни завели танец, который считался фирменным для Таурана, пусть, поскольку это всего лишь сельская часть Таурана, ни внешний вид, ни движения танцующих девушек не были особенно изысканными.

«Я скучаю по танцам Джайны.»

Выражая внешнее удовлетворение, Aкс мысленно думал о своей жене, бывшей танцовщице.

Изменилась мелодия флейт, и танцующих девушек сменила другая группа. Большинство из них не сделало ничего, чтобы опровергнуть впечатление Акса, но одна красавица привлекла его внимание.

О, это редкость для сельской местности.

Ее осанка выглядела легкой, а движения - от развевающихся волос до кончиков пальцев ног - очаровательными.

Поскольку Aкс остался очень доволен ею, после того, как групповой танец закончился, красавица осталась стоять и танцевать перед ним.

Он продолжал пить. И даже напился, что было необычно для него.

Неудивительно.

Несмотря на то, что Акс был уверен в своей стойкости к алкоголю и в своей выносливости, покинув Таурию, чтобы победить Гарду, была организована серия встреч в Эймене, в ходе которых такие вещи, как выпивка, стали довольно частым явлением. Конечно, приятно понимать, что с этого момента его будут восхвалять как величайшего героя Запада, но, с другой стороны, осознавать, что теперь к каждому его поступку будет обращено максимальное внимание, ощущалось немного утомительным.

Алкоголь и танец красавицы, казалось, просочились в его тело.

Ночь стала поздней, и Акс пригласил красавицу в комнату, которая служила его жилищем.

Акс до сих пор полон энергии, но после того, как он сделал Джайну своей женой, не появилось ни единого слуха о его любовных интрижках. И наложниц он тоже не брал.

Удивившись самому себе, он спросил:

– Ты. Как твое имя?

Она на мгновение остановилась, наливая спиртное.

– Меня зовут Тахи, господин.

Красавица сказала свое имя, сверкнув отражением ярких темно-черных ламп в своих глазах.

Акс снова приказал Тахи танцевать.

Когда он смотрел, как она танцевала одна, в тусклом тусклом свете, без одежды, Акс и сам начал чувствовал себя так, как будто он выскользнул за пределы реальности.

Совершенно естественно, что в итоге они вместе лежали в постели.

Даже тогда Акс находился в сонном трансе. Пламенная кожа, мягкие губы и гибкие конечности Тахи стали цепями, лишившими разум и тело Ака свободы. Это чувство комфорта ощущалось странно. Откуда-то не по своей природе, его, казалось, переполняло желание передать все свое другому человеку и просто заснуть.

И поэтому, когда Тахи оседлала его грудь, как если бы она ехала на лошади, с кинжалом в руке, он выглядел так, будто бы смотрел спектакль из театрального представления, и не мог понять, что его жизнь в опасности.

Несколько пухлые губы Тахи раскрылись в улыбке, и она взмахнула рукой, направив лезвие к груди Акса.

В этот момент снаружи послышался грубый шум.

Прозвучал звук, похожий на звук удара тысячи армейских сапог или звук молнии, только что упавшей рядом. Это был повторяющийся рев драконов.

Невидимая цепь оказалась сорвана с тела и разума Акса.

– Ах ты с…!

Он протянул руку за мечом, но не почувствовал даже подушки, которая должна была быть там.

Быть обманутым женскими уловками.

Акс горел от сожаления, а Тахи прищелкнула языком. Однако она сразу же поставила клинок в боевую стойку и толкнула его вперед. Акс дважды увернулся, но его тело ощущалось вялым. Даже его мозг казался замедленным, как будто в него проникло какое-то постороннее вещество.

– Кто угодно. Кто-нибудь, идите сюда.

Он хотел крикнуть, но из него просочился только голос, хриплый, как у старика.

Когда Тахи прыгнула в третий раз, Акс споткнулся о собственные ноги и упал.

Для человека, которого всюду превозносили, точно он правитель Запада, жизнь оборвалась после того, как он попал в лапы женщины, которую сам же и пригласил в свою спальню...

Пока Акс думал об этом, только клинок собирался вонзиться прямо в его сердце, снова послышался вой дракона.

– Почему здесь драконы!

Кричала не Тахи, а солдаты возле жилых домов.

– Прогони их!

– Ублюдок, что ты здесь делаешь… ~Ува!

Сразу после этого дверь спальни открылась, и то, что предстало перед ними, не выглядело ни мускулистым солдатом, ни новым убийцей, сообщником Тахи. Это был очень обычный, на первый взгляд, мужчина средних лет слабого телосложения.

Когда Акс, Тахи и солдаты, мчащиеся сзади, уставились в удивлении и замешательстве, мужчина средних лет удовлетворенно кивнул сам себе.

– Это случай, когда тебя выдал стойкий запах Гарды. Как и ожидалось.

– Это ты мне помешал? – горько выплюнула Тахи. Выражение ее лица приобрело выражение ненависти, и теперь она выглядела совершенно иначе, нежели та девушка, которая танцевала перед Аксом.

– Не я. Мои милые дети. – У него сохранилась такая же улыбка, как когда он показывал детям фокусы. Акс не был знаком с ним, но этот человек был торговцем, который путешествовал вместе с драконами.

– Голоса этих детей мешают эфиру. Подойди и позволь себя спокойно связать. Ты больше не будешь свободно передвигаться.

–Не стоит недооценивать меня, я Тахи.

Сказав это, Тахи ударила ногой по полу. Одним прыжком она оказалась прямо перед купцом. Рев драконов прозвучал трижды. Очевидно, их оставили в саду.

Тело Тахи задрожало и покачнулось.

Как по волшебству, торговец вынул из груди длинную веревку и небрежно бросил ее. Одна из уловок, которую он продемонстрировал на публике, заключалась в том, чтобы использовать лассо, дабы им поймать шею дракона, который находился вдалеке, но на этот раз он безошибочно обвился вокруг шеи Тахи и, неоднократно обвиваясь вокруг ее чувственных конечностей, не давал ей двигаться.

Это была сильная способность. Тем не менее:

– Нгх!

Как только Тахи издала звук, веревки разорвались в воздухе, и ее гибкое тело подпрыгнуло гораздо выше. Приземлившись позади торговца, она проскользнула мимо ошеломленных солдат и исчезла из виду.

– О, – повернувшись в том направлении, в которое она рванула, торговец заговорил без улыбки и вздоха.

– Это сюрприз. Если бы она оказалась обычным колдуном, то не смогла бы использовать ни одного магического трюка после того, как эфир был нарушен. Быть может, это не имеет отношения к нам.

Наконец придя в себя, солдаты окружили торговца с обеих сторон.

– Б-ублюдок!

– Не двигайся!

– Подождите, - остановил их Акс взмахом руки.

Обычно он сердито бы зарычал на солдат за то, что они так легко позволили подозрительному человеку приблизиться к нему, но в этом случае он сам пригласил гадюку в свою спальню. Его голова все еще ощущалась затуманенной, и он прижал к ней руку.

– Ты сказал Гарда? Эта женщина, кто она? И кто ты такой?

– Вам действительно следует быть осторожным, господин Акс Базган. – Как будто игнорируя вопрос Акса, торговец кивнул, все еще закутанный в тюрбан с застрявшими в нем перьями. Это тоже был жест, напоминающий жест фокусника перед зрителем.

– Похоже, колдуны тоже не могут игнорировать тебя. Хотя на западе мы и не можем беззаботно вмешиваться. Однако если бы мы сейчас потеряли господина Акса, для нас это стало бы тяжелым ударом. Пусть это только сейчас, в данный момент, я не могу обещать, что через год или даже завтра все будет по-прежнему.

– Колдуны, не так ли? Значит, эта женщина действительно выжившая из подчиненных Гарды.

– Это наполовину верно, наполовину нет. Поскольку Гарда не уничтожен.

– Что!

– Упс, мне было дано строгое указание не давать слишком много ненужной информации. У людей есть свой путь, а у злых духов - свой. Говорят, что слишком глубокое проникновение двух областей друг в друга приводит в беспорядок даже золотую середину судьбы. За сим я откланиваюсь, господин Акс. Правитель запада.

– Подожди!

На этот раз Акс собирался отдать приказ солдатам схватить человека. Но в руке, которую он поднял, ощущалось что-то странное. Казалось, что генерал-губернатор Таурии снова попал в магическую ловушку.

– Вам нужно запомнить только это, - голос торговца уже затих, но все еще сопровождался гудящей реверберацией. – Вы спросили меня, кто я, но мое имя не имеет значения. Однако я родом из деревни Барбарой. Пока запомните только это.

Акс резко огляделся, но вокруг стояли только солдаты, которые выглядели так, как будто они тоже только что пришли в себя, а фигура купца исчезла.

Он мобилизовал очень много солдат и приказал им обыскать окрестности, но мужчину средних лет, трех необычных драконов, которые были с ним, и, конечно же, танцовщицы, называвшей себя Тахи, найти не удалось.

Вскоре начался рассвет. Акс купался в лучах солнца, которое ярко сияло над горным хребтом, и, когда тени рассеялись, он начал задаваться вопросом, не оказались ли все события той ночи иллюзиями.

Тем не менее…

Гарда и… Барбарой.

Акс крепко сжал боевой веер, который держал близко к себе. На данный момент имя Гарды не нуждается в объяснении. Что касается Барбарой, то это название деревни, которая, как говорят, расположена вокруг священной земли Куран. Согласно легенде, рюджин, коренные жители планеты, были перемещены туда человечеством и всё еще живут на этой земле.

Его внезапно охватила мысль, что между яростью колдуна, называвшего себя Гардой, и внезапным вторжением Мефиуса может существовать доселе неизвестная связь.

- Хм, - громко фыркнул Акс. – Какие бы заговоры ни лежали под поверхностью этого мира, все они - просто приготовления, которые позволят мне, Аксу, управлять всеми западными землями. Так же, как и сам Гарда. Я не могу умереть, пока мощь Дома Базган не осветит всю эту западную пустыню. Это единственное, в чем можно быть уверенным. Это единственное, о чем мне следует переживать.

Следующее, о чём подумал Акс, было ...

«Хорошо, что Равана здесь нет.»

Нет большего позора, чем быть убитым женщиной, которую он призвал сам. Прямые ругательства - это нормально, но в случае с Раваном он определенно столкнется с безжалостным и нескончаемым сарказмом.

В то же время, когда он подумал: «Если бы здесь присутствовал Раван, я бы вообще не попал в такую ситуацию», Акс почувствовал себя некомфортно уже по другой причине, а именно, что его жизнь стала мишенью.

Часть 3

Вернувшись домой после сбора дикорастущих растений, Роне увидел толпу людей вокруг своего дома и криво улыбнулся. Однако, сдерживая это чувство, он громко крикнул:

– Привет!

Толпа сразу же разлетелась, ее участники разбежались в разные стороны. Большинство из них были мальчиками-подростками.

– Это похититель Мефийки, - насмешливо крикнул один из них.

Затем другой сказал: «Он снова похитил кого-то в горах».

– В следующий раз найди для нашего брата хорошую невесту, ладно!

Загорелые молодые люди шумели отчасти, чтобы скрыть смущение. В этом не было ничего удивительного. Приграничное село казалось относительно большим, но даже так численность населения не доходила и до тысячи. Вокруг него простирались только горы и дикая местность, поэтому мальчики жаждали волнения.

Но Роне это понравилось. Не прошло еще и трех месяцев с тех пор, как они прибыли в эту деревню к западу от реки Юнос. Другими словами, даже несмотря на то, что они считались мефийцами, жители тауранской деревни тепло их приветствовали. Сначала его жена скучала по жизни в городе, но теперь она подружилась с женщинами ее возраста, и ее фигура, когда она возделывала поля, постепенно приобрела привычный вид.

– Бобы, которые я посадила, наконец-то стали достаточно твердыми, чтобы раздавить их, - сказала она не так давно, гордо показывая их Роне.

Он был одновременно удивлен и тронут тем, что его жена, привыкшая к зажиточному образу жизни, стала такой решительной. Хотя их жизнь трудно назвать легкой, но они были в безопасности.

Однако…

Роне по-прежнему беспокоился о дочери. Поскольку полгода назад в их среде произошел полный переворот, Роне считал вещи из их прежней жизни далекими, но для его дочери тот кошмарный день все еще казался произошедшим будто вчера. Он не смог адаптироваться так же гибко, как его жена.

В этом случае Роне столкнулся со странной преемственностью.

Случился инцидент, про который дети кричали, называя его «похитителем». Примерно полмесяца назад, возвращаясь с ежедневной работы по сбору дикорастущих растений, он внезапно заметил тропу в сторону, по которой раньше не ходил. Он любил изучать окрестности, поэтому любопытство овладело им, и он повернул ноги в том направлении.

К тому же урожай выдался плохим. Он не нашел ни съедобных растений, ни какой-либо их замены. Когда Роне собирался вернуться домой, он заметил фигуру человека, которая выглядела прислоненной к дереву.

Человек получил множество ран. Похоже, он успел худо-бедно оказать себе какую-то медицинская помощь, но кожа, просвечивающая сквозь грубую повязку, была обожженной и темной от застывшей крови, прилипшей ко всему лицу, а одежда находилась в печальном состоянии

Он задался вопросом, может ли быть, что этот человек был пойман где-то на воровстве в городе и, будучи изгнанным, превратился в бродягу.

Человек все еще дышал. Роне какое-то время колебался, но как человек, которого выгнали из того места, где он родился и вырос, он в чем-то походил на него. Подняв тело на плечи, он вернулся в деревню.

Они поделились своими скудными припасами, позвали пожилого мужчину, который был единственным в деревне, кто имел какие-либо медицинские знания, и залечили раны. Хотя, по сути говоря, это означало только применить лекарство, приготовленное из отжимов трав, и заменить повязки на новые.

И пускай этот человек пришел в себя, но явно пережив ужасный опыт, продолжал лежать весь день в кровати и даже сейчас почти не разговаривал. Похоже, ему каждую ночь снились кошмары. Однако в эти последние несколько дней он, казалось, снова обрел присутствие духа, его настороженность по отношению к Роне и его семье значительно уменьшилась, и он бормотал слова благодарности, когда они приносили ему еду.

В любом случае, когда это произошло, Роне почувствовал облегчение.

– Это… - бессознательно пробормотал Роне вчера утром, когда его ноги остановились на горной тропе.

Менее чем в километре от того места, где он нашел первого человека, он наткнулся на другого человека, который потерял сознание.

На этот раз это была женщина. Более того, девушка, выглядящая всего на четырнадцать-пятнадцать лет. Ее состояние было не таким ужасным, как у мужчины, но у нее шла кровь из головы, а кожа приобрела пепельный цвет.

К тому же было еще два странных момента. На девушке было что-то вроде летного костюма для полета на дирижабле, а также, вероятно, она не являлась ни зердианкой, ни мефийкой.

Роне счел это подозрительным, но и на этот раз он не смог проигнорировать ситуацию, поэтому в конце концов привел девушку обратно в деревню.

«Ты - человек, который умеет подбирать людей», - сказал глава деревни, наполовину изумленный, наполовину раздраженный.

Естественно, девочка стала притчей во языцех. Как и в случае с этим мужчиной, Роне предположил, что она попала в бродяжничество или рабство, но в любом случае она оставалась молодой девушкой. Возникли самые разные слухи. Ходили рассказы, что она - женщина из другой страны, сбежавшая потому, что какой-то иностранный король собирался заставить ее стать своей любовницей, или что она принцесса из прибрежной страны, которую занесло сюда течением после того, как корабль, на котором она плыла, потерпел кораблекрушение.

Красивая девушка, потерявшая сознание в горах, особенно вызвала интерес у молодых людей, и их, жаждущих заглянуть внутрь, часто находили около дома Роне.

Пока он их отправлял, доктор снова оказал ему помощь.

– Не о чем беспокоиться, - кивнул доктор, оставив спящую в постели девушку. – В травме головы нет ничего серьезного. Она ослабла после того, как израсходовала много сил, но она должна значительно поправиться после двух-трехдневного отдыха и правильного питания.

– Я вижу.

– Все еще…

– Все еще?

– Ничего, – старик покачал головой и вышел из дома. Роне мог легко догадаться, о чем думал доктор. Мужчина - это одно, а с девушкой ... слишком много загадок. Доктор, вероятно, боялся, что это принесет неприятности для деревни.

Она располагалась недалеко от границы с Мефиусом, и они буквально только что узнали, что неподалеку произошла вооруженная стычка.

Это была еще одна причина, по которой молодежь казалась более резвой, нежели обычно.

Ситуация снова находится на грани боевых действий.

Будучи практически в эпицентре подобных событий, Роне с тревогой задавался вопросом, пусть она и оставалась всего лишь одной девушкой, благоприятно ли ее загадочное появление для деревни в целом.

Он вошел в дом как раз в тот момент, когда его дочь выходила из комнаты для гостей, в которой она лежала.

– А этот ребенок?

– Она проснулась. Я как раз готовлю завтрак с мамой, так что подожди немного, отец.

О... Глаза Роне расширились. Его дочь, похоже, немного изменилась. Когда он привел мужчину, она не избавлялась от страха и настороженности, но, несомненно, чувствуя жалость к девушке младше ее, она начала активно заботиться о ней.

– Послушай, - сказала она, повязывая фартук, - не задавай этой девушке слишком много вопросов. Похоже, она не хочет говорить о себе.

– Да уж.

– Немного похоже на нас…

Прервав свои слова, его дочь начала готовить еду. Роне понял, что она хотела сказать.

Они тоже имели свои секреты.

Роне Джейс.

Полгода назад он был рядовым солдатом в столице империи Солоне. Более того, он являлся частью Императорской гвардии императора Гула Мефиуса.

Его дочь звали Лейла. Благодаря влиянию отца, солдата императорской гвардии, она выросла, ни в чем не нуждаясь. Примерно в то время, когда ей исполнилось восемнадцать, она вышла замуж за человека того же возраста и с таким же военным прошлым.

Счастье Лейлы должно было быть на пике, но его внезапно отняли, и тем, кто стал причиной ее, а также всей остальной семьи Роне, падения, стал Гил Мефиус, тот самый сын императора, которого Роне поклялся защищать.

Гил провозгласил свое «право на первую ночь», чем никогда не пользовалась императорская семья, и силой заставил Лейлу переспать с ним. На этом катастрофа не закончились. Тем, кого заставили стоять на страже у дешевой гостиницы, в которую он ее привел, был ее собственный отец, Роне.

Для Роне это было сродни кошмару.

Он прорвался через дверь, чтобы удержать принца Гила и остановить это варварство. Конечно, он знал, что это приведет к его собственной гибели. То, что произошло дальше, все еще цеплялось за его барабанные перепонки…

Выстрел.

Когда звук выстрела эхом отозвался в его голове, Роне задрожал. Они запутались, Роне нажал на курок, а Гил - преемник трона Императорской династии Мефиус - упал на грязный деревянный пол безмолвным трупом в луже крови.

Обнимая рыдающую дочь, Роне смирился со смертью. Он считал, что до тех пор, пока он может защитить свою семью, не имеет значения, будет ли он разорван на части или вынужден сражаться с сотней гладиаторов, или заживо съеден драконами.

Кроме того, первым, кто прибежал на место происшествия, стал знатный человек по имени Федом Аулин. Надежды на побег тут же испарились.

Но затем ситуация изменилась в странном направлении.

– Принц еще дышит. То, что здесь произошло - позор для императорской семьи Мефиуса. Ни с кем об этом не говори. Вместо этого, если ты оставишь все мне, твоей семье не придется ни о чем беспокоиться, – сказал Федом.

Его слова звучали иррациональными и принудительными, но все сложилось так, как он сказал. После ухода семьи Роне преследователи не отправлялись из замка, а о смерти наследного принца Гила не сообщалось публично. Более того, очень скоро после этого Гил Мефиус, который должен был умереть, отправился в долину Сейрин, чтобы провести свадебную церемонию с принцессой из соседней страны Гарберы.

Роне и его семья покинули столицу до того, как рассказы о героических подвигах Гила распространились по Солону. Ведь они опасались за свою безопасность. Не нужно быть гением, чтобы понять – дело пахнет национальным заговором.

У них также имелось намерение избежать расследования, так как многие из приглашенных на свадьбу гостей знали, что Гил воспользовался правом на первую ночь. Незадолго до этого семья супруга Лейлы косвенно предложила расторгнуть помолвку.

Они бродили с места на место в Мефиусе и когда-то даже были на грани поселения в деревне недалеко от Апты.

Однако до него дошли слухи, что Гил Мефиус прибудет в качестве лорда-защитника Апты. Он не хотел, чтобы это имя доходило до ушей его дочери. Более того, он получил письмо от человека, которого хорошо знал в деревне, где ранее они на месяц, или около того, останавливались. В нем говорилось, что человек, который утверждал, что является одним из его знакомых с Солона, пришел навестить его, однако Роне его не знал.

Его прислал Федом?

Роне вздрогнул и побледнел. Разыскивая его по прошествии стольких лет, он задавался вопросом, не пытается ли он убить его, чтобы закрыть ему рот.

Роне немедленно собрал их вещи и уехал с женой и ребенком. Они пересекли границу по горной тропе к северу от вершин Бельганы. Десять дней они ехали на юг. Это стало путешествием в новую страну.

Его жена и ребенок начали проявлять усталость, когда они случайно оказались в этой деревне. Естественно, это было зердианское поселение, но в то время отношение к Мефиусу оставались дружественным. Это произошло потому, что не кто иной, как Гил Мефиус, примирился с Таурией. У самого Роне остались смешанные чувства по этому поводу, но, в любом случае, жители деревни принимали иностранных путешественников без подозрения.

Через несколько дней после того, как они остановились, узнав, что Роне и его семья не имеют особого назначения, глава деревни предложил им дом и поле.

С того момента, как они покинули Солон, его дочь Лейла пребывала в глубоком отчаянии. Она так много размышляла об опасениях отца по поводу ее предполагаемого суицида. Однако, будучи вынужденной прекратить свое путешествие для жизни в этой деревне, мало-помалу она начала подавать признаки выздоровления.

Но тогда, примерно двумя месяцами ранее, в деревню дошли совершенно неожиданные - и, надо сказать, очень запоздалые - новости.

Сообщение о смерти принца Гила.

У Роне Джейса возникло странное чувство шока, но, что бы ни случилось, он оставил все Федому и сбежал из Солона. Он не останавливался на этом больше, чем это было необходимо, однако, когда Лейла услышала об этом, она замкнулась, как и прежде. Возможно, это произошло потому, что, хотела она того или нет, это заставило ее вспомнить те времена, или, может быть, это произошло потому, что она сохранила странное чувство утраты, когда тот, на кого она горько возмущалась, внезапно умер.

Это снова займет много времени? Роне тревожился на этот счет, но затем Лейла сопоставила свои обстоятельства и обстоятельства той девушки, так что по итогу неудивительно, что она начала ей сочувствовать.

– Я пойду и поговорю с ней немного, - сказал Роне Лейле. – Спокойно, я просто поболтаю.

– Будь осторожен.

– Вырастив дочь, могу с уверенностью сказать, что у меня есть минимум деликатности.

– Так ли это? - Лейла невольно улыбнулась.

Когда он открыл дверь, девушка смотрела в окно с кровати. За ним виднелась изгородь. Именно там так отчаянно собиралась толпа молодежи.

– Они сильно шумели? - как можно мягче спросил Роне.

Девушка посмотрела на него. Ее голова была обмотана повязкой, но других очевидных повреждений не наблюдалось. Взглянув на нее снова, она имела вид светлокожей девушкой с пропорциональными чертами лица. Он помнил, что Лейла прежде носила одежду больше своих размеров. Несмотря на то, что выглядело это малость абсурдным, ее неподвижная фигура, лежащая на кровати, залитая ярким солнечным светом, падающим из окна, казалась Роне изображением из сказки.

– Ты - отец Лейлы? - Спросила девочка ясным голосом. – Спасибо, что спасли меня.

– Нет, нет, я просто проходил мимо.

Роне продолжал говорить ни о чем конкретном, притворяясь, что наводит порядок в комнате для гостей. Ее лицо выглядело немного усталым, но, похоже, она не испытала никаких последствий от травмы. Как и сказал врач, она просто полностью вымоталась.

– Вы меня ни о чем не спрашивали.

– Я не против подождать, пока тебе захочется поговорить. Это спокойная деревня, и люди, которые здесь живут, неспешно движутся со временем и с природой.

Девушка слегка опустила глаза и, казалось, с этим единственным изменением в выражении лица выразила благодарность.

– Моя дочь принесет что-нибудь поесть позже. К тому же она легкомысленная девушка. Поскольку в деревне у нее не так много друзей-сверстников, было бы большим подспорьем, если бы ты стала той, с кем она могла бы поговорить.

– Конечно, - улыбнулась девушка.

После того, как он вышел из комнаты, Роне уставился на дверь, которую он только что закрыл, словно пытаясь увидеть ее с другой стороны.

«Ага, похоже, она не обычная девушка.»

Роне служил Имперским Гвардейцем в столице Солоне. Он был знаком со многими людьми, не говоря уже об императоре, множестве дворян, солдат, ученых и богатых купцов.

– У этой девушки есть понимание, - подумал Роне.

Столкнувшись с человеком впервые в незнакомой стране, с каким отношением к нему следует относиться? Какие слова следует выбрать? Под «пониманием» Роне имел в виду манеры людей, принадлежащих к высшим классам.

«Я должен пока присмотреть за ней.»

А затем, если он оказался прав, он хотел собрать информацию о стычке между западом и Мефиусом. Может быть, есть какая-то связь.

Если возможно, Роне хотел защитить раненого мужчину и девушку.

Но их существование могло стать угрозой для его семьи.

Может так статься, что жизни, подобранные этими руками, так и...

В его голове снова эхом отозвался выстрел.

После того, как Роне покинул комнату для гостей, девушка снова посмотрела в окно.

Платиновые волосы блестели в утреннем свете. Само собой разумеется, что она была третьей принцессой Гарберы, Вилиной Ауэр.

После того, как она заблудилась на горной тропе и окончательно потеряла сознание, ее нашел Роне.

По правде говоря, она о многом хотела у него спросить. Чем закончилась битва между Мефиусом и Таурией? Были ли заметны движения из любого лагеря? Известно ли, что она, королевская принцесса, пропала без вести, независимо от того, сделали ли Мефиус или Гарбера официальное заявление.

Но если ее личность будет раскрыта, Роне может немедленно известить Апту, после чего ее наверняка отправят обратно в столицу Мефиуса, Солон, или в Гарберу.

А потом…

Принятие решения понести позор, вылететь из Апты и передать секретную информацию Таурию потеряло бы всякий смысл.

Вилина крепко ухватилась за край одеяла.

Так или иначе, она хотела остановить войну между Мефиусом и Западом. Поглощенная этой мыслью, она даже вовлекла Крау с Хоу Ран и прыгнула в дирижабль. Бывшие императорские гвардейцы, служившие принцу, содержались под арестом в Апте. Император Гул Мефиус, похоже, хотел обвинить Таурию в убийстве принца, чтобы использовать это как предлог для нападения на западные земли. Таким образом, они, давшие показания о преступлении генерала Оубэри, стали помехой. Если бы все осталось как есть, Говена и Хоу Ран могли бы казнить за сговор с Западом и участие в убийстве принца.

В этой ситуации она не хотела сбегать в безопасное место в одиночку. Но при этом, что могло ее крошечное «я» сделать самостоятельно? Фактически, она оказалась ранена сразу же после попытки остановить войну.

«Пускай я родилась в королевской семье...»

Ее спасла доброта незнакомцев.

Она не имела никакого влияния в этой стране, где ее никто не знал. На самом деле, что бы случилось с ней, если бы мимо случайно не прошел Роне? Голодный волк вряд ли оставил бы ее в покое, объяви она: «Я принцесса Гарбера». Голод казался невозможен для члена королевской семьи. Выброшенная в ночь, она действительно ничего не могла сделать и тихо перестала бы дышать.

Она думала о том, как ужасно плакала от собственного бессилия.

Права, обязанности и власть королевской семьи - что это на самом деле?

«Королевская семья обязана посвятить себя делам страны».

Это слова, которым дедушка научил её в прошлом. И это слова, которые она сама говорила наследному принцу Мефиуса в прошлом.

Верила ли она в это тогда?

Теперь, когда ей снова предложат эту идею, мысли Вилины будут парализованы.

Рука Вилины оторвалась от одеяла и коснулась медальона, висящего у нее на шее.

В этот момент дверь снова открылась, и появилась Лейла. На ее подносе лежал хлеб и мясной суп.

– Это какой-то амулет? - спросила Лейла. Ее яркий голос и выражение лица, должно быть, унаследовались от отца, поскольку ее улыбка была очень похожа на его.

Она поставила поднос возле подушки на кровати.

– Или это подарок от твоего любовника?

– Нет, – думая, что ее могут заподозрить в том, что она что-то скрывает, Вилина показала Лейле обратную сторону, на которой не был изображен национальный флаг Гарбера. – Это был подарок от меня.

– А? Его отклонили?

Вилина рассмеялась ее откровенности. Лейла выглядела смущенной.

– Извини, это прозвучало грубо.

– Все в порядке. Но… это могло быть что-то вроде того.

– О мужчине, который так себя повел, получив подарок от такой милой девушки, как ты, лучше всего быстро забыть. Ему определенно нравятся мужчины. Ты знаешь веру Бадайна? Видимо, он из тех верующих, что практикуют такие обычаи и…

Зайдя так далеко, Лейла далеко высунулась из окна.

– Привет! - крикнула она.

Мальчики снова начали появляться у изгороди.

– Уаах! - их голоса казались паническими или, возможно, взволнованными.

– Ах! - воскликнула Лейла странно высоким голосом. – Разве это не Леннус из соседнего дома? А ведь он раньше даже цветы мне дарил, бабник.

Несмотря на это, Вилина снова улыбнулась.

Пар от супа был немного теплым.

Погруженный

Погруженный

Часть 1

Несмотря на то, что в королевстве Гарбера он считался признанной и известной дворянской семьей, злобный шепот часто упоминал Дом Котджун, как «Дом ростовщика». Причина этого связана с их происхождением.

Всего три царствования назад они были, так сказать, шахтерами, основным занятием которых являлась добыча костей дракона и хотя они обладали некоторым богатством, их положение оставалось просто положением сильного местного клана. Их благосостояние резко возросло после того, как они обнаружили и добыли залежь из драконьей кости, лежащую в северных горах Гарбера. Затем немедленно связали себя торговым соглашением с королем Гарберы трех царствований назад, который ревностно относился к переработке драконьей кости в невесомый металл.

Хотя отношения между домом Котджун и королевской семьей оставались благоприятными, они держались на расстоянии вытянутой руки. Позже, когда предыдущий король, Йорг, пожелал еще больше усилить военно-воздушные силы, он подумал, что они будут напрямую использоваться в качестве вассалов короля. В то время они договорились, что Дом Котджун получит сорок процентов от богатства, полученного от добычи залежей драконьих костей, которые они сами обнаружили и разработали.

Йорг Ауэр согласился.

Гарбера является страной, которая изначально была построена путем объединения влиятельных региональных семей, однако многие из этих семей вымерли или были уничтожены во время конфликтов в каждой области. Говорили, что котджунский дом нашел среди них семью с таким же именем и купил их родословную по высокой цене.

Таким образом, хотя жители Гарберы и знали, что Дом Котджун состоял из шахтеров в прошлом, те все же официально заявляли, что, оглядываясь на прошлое, они всегда являлись мощной региональной семьей знатного происхождения.

Они накопили большее состояние, чем кто-либо другой в Гарбере - возможно, даже больше, чем сам король - и, ссужая эти деньги аристократам и военачальникам, они накопили еще больше богатства и влияния.

Среди тех, кто считался близок к царю, находилось много людей, которые недоброжелательно относились к их существованию. Тем не менее, помощь Дома Котджун, несомненно, позволила Йоргу, предыдущему королю, разрушить дворянские дома, которые находились на грани отделения от королевской семьи, и вернуть земли, которые раньше были захвачены Мефиусом и Энде.

Более того, все признавали, что именно благодаря средствам и драконьей кости, которые предоставил Дом Котджун, Гарбера в настоящее время может похвастаться мощными военно-воздушными силами, которые позволяют ей оставаться на равных с этими двумя странами.

Риноа Котджун, дочери семьи Котджун, только что исполнилось семнадцать, и, как и многие поколения глав ее дома, она стала известна своей любовью к вечеринкам. Она придумывала тот или иной предлог, а затем устраивала грандиозную вечеринку в их особняке в столице Фозон. Говорили, что Риноа целыми днями занималась только тем, что писала приглашения на вечеринку ведущим аристократам, военачальникам и торговцам.

В тот же вечер холл и сад особняка открыли для проведения банкета. Еда и напитки, заказанные отовсюду, включая редкие и дорогие предметы, были обильно поданы, а находящиеся в зале и выступающие на сцене артисты как местные, так и приехавшие из-за пределов Гарберы купались в аплодисментах, демонстрируя свои первоклассные навыки.

Только что группа мальчиков играла на флейте, при этом стоя на руках.

«Великолепно», - подумал Зенон Ауэр, но сердце его оставалось неподвижно. И дело не в том, что ему не нравилась окружающая обстановка, скорее причина крылась в том, что новость, полученная несколькими днями ранее, повергла его сердце в мрак.

Он знал, что привлекал к себе внимание с тех пор. Это лишь второй раз, когда он присутствует на вечеринке, устроенной семьей Котджун. В центре многочисленных взглядов, которые задавали вопрос о том, что происходит, Зенон слабо улыбнулся, и его выражение лица теперь говорило о том, что он наслаждается представлением от всего сердца.

Казалось, на вечеринке присутствовало больше купцов, чем дворян. Одна из целей вечеринок Риноа состояла в том, чтобы собрать торговцев со всей Гарберы и обменяться информацией. Семья Котджун открыто говорила об этом. И из-за того, что они оставались такими искренними, они избегали образа тайно перемещающихся за кулисами, чтобы зарабатывать свои деньги.

Они выглядели как купцы, действующие как купцы.

– Лорд Зенон, - раздался голос позади него. Когда он обернулся, то увидел Риноа Котджун.

– Мисс Риноа, - его улыбка стала шире.

Когда семья Котджун приглашала на вечеринку, первое, что волновало любого гостя, было то, как ему поприветствовать дочь главы дома Риноа, когда она стояла перед ним.

Одежда, которую она носила, конечно, выглядела великолепна. Хотя её основа была черной, само платье инкрустировали яркими цветами, которые не позволяли ему выглядеть слишком зрелым или становиться слишком темным. Ее волосы украшали фиолетовые бархатные ленты, а на двух пальцах сверкали драгоценности.

Что ж, безопаснее всего хвалить ее одежду и аксессуары, - сказали бы злые и острые на язык.

При королевском дворе Гарберы имя Риноа Котджун считали почти синонимом «простой женщины». У тех, кого в Гарбере превозносили как «красавиц», были круглые щеки, залитые румянцем, большие глаза и светлые волосы. Поэтому женщины обычно наносили макияж, чтобы глаза выглядели большими, но у Риноа преобладали узкие, вздернутые глаза и худое лицо, которое, казалось, сужалось до острого подбородка.

На самом деле, ее внешность была не такой плохой, как утверждают слухи, но, поскольку она оставалась молодой девушкой, к тому же далеко не типичной, то вокруг неё кружило много слухов, наполовину незнакомых, наполовину из ревности, о ее внешности и личность.

– Так хорошо, что вы пришли. Несмотря на то, что я написал вам приглашение, лорд Зенон, я смирилась с тем, что это снова будет пустой тратой времени.

Получив бокал с вином, протянутый спонсором вечеринки, Зенон залпом выпил все содержимое.

– Видите ли, я понял, что забыл выразить благодарность.

– Ваша благодарность?

Зенон объяснил, что, когда он ранее находился в Заиме, инженерная группа Дома Котджун подготовила современный корабль для его Ордена Тигра.

– О да, это имело место быть, не так ли? Но до сих пор вы часто оказывали нам честь получать от нас такие вещи, так почему же на этот раз вы решили выразить благодарность лично?

– Ах, это, я ... думал, что не очень любезен по отношению к твоему дому.

– Лорд Зенон, вас ценят за ваш рыцарский дух. Такие люди, как из дома ростовщика, не соответствуют вашим идеалам рыцарства Гарберы, не так ли?

Риноа заявила об этом публично. Зенон кисло посмотрел, но, как ни странно, когда это говорила Риноа, он не почувствовал в этих словах никакого сарказма или насмешки. Вероятно, потому что и выражение ее лица, и тон оставались яркими. В семье Котджун не было ни одного мрачного человека.

– Кстати, говоря о том что вы стали действовать по-другому. В последние время вы, кажется, близки с сэром Салзанте.

– О, вы слышали об этом, мисс Риноа?

– Даже если бы я это сделала, никто не удивился бы больше, чем я, поскольку я предполагала, что отношения между вами двумя подобны маслу и воде.

– Это не было чем-то настолько экстремальным. Можно просто сказать, что до сих пор у нас возникло несколько недоразумений.

По приглашению Риноа, Зенон направился к стулу в нише холла. В соседнем саду можно было увидеть танцующих на сцене молодых мужчин и женщин.

– По правде говоря, я думал, что вы пригласили и Ноуэ тоже.

– Я ни разу не посылала этому джентльмену приглашения. Конечно, если ваше высочество скажет, что вы хотели бы, чтобы он сопровождал вас, я бы не отказалась от этой просьбы, - решительно сказала Риноа, с улыбкой на лице. – Просто представив, как пью чай напротив того человека, мысли которого я не могу угадать, заставляет меня дрожать. Есть ли что-то приятное в общении с этим джентльменом?

– Вы довольно необычны, - столкнувшись с этой женщиной, Зенон имел множество возможностей криво улыбнуться. – Ноуэ - любимиц придворных женщин. Ну, из-за этого он также часто вызывает их антипатию.

– О, в этом смысле я в порядке. Поскольку я недостаточно красива, чтобы соответствовать его стандартам, верно?

Он не мог ответить «правильно».

Увидев, что Зенон пытается сохранить нейтральное выражение лица, Риноа легко рассмеялась.

– Будь то сэр Салзантес или то, что вы оказали нам честь приехать сюда, вы определенно изменились, ваше высочество.

– Вы так думаете? Хм, трудно понять самого себя.

Зенон сделал вид, что использует ладонь как зеркало и рассматривает свое лицо под разными углами. Это была плавная контрмера, но ...

– Если бы я любила сплетни, я бы сказала, что из-за того, что вы попали в трудное положение в Энде, вы потеряли свой рыцарский дух и стали трусом, лорд Зенон. – Риноа тоже сказала это с улыбкой. У Зенона почти случился непроизвольный приступ кашля.

– Но это всего лишь чушь, сказанная начинающим шахтером, - осуждая себя, Риноа спокойно говорила на опасные темы. Например, впоследствии она сменила тему и прокомментировала его старшего брата Разетту, другими словами, человека, который стоял первым в очереди на трон.

– Этот джентльмен такой легкомысленный, и, кроме того, у него, кажется, так много свободного времени каждый день, что мое сердце согревается при виде его.

Принц Разетта служил командиром рыцарей Ордена Белой Цапли, элитной гвардии королевской семьи. Это была важная роль, которая одновременно заключалась в охране королевской столицы, но оценка Риноа, казалось такова, будто: «Он пренебрегает своей работой».

Одна из причин, по которой Зенон плохо справлялся с Риноа, заключалась в том, что он чувствовал себя так, как будто его собственная природа подвергалась испытанию. У него создалось впечатление, что ей нравится стремиться к конфронтации.

– Мой брат - серьезный человек. Какой бы ни стояла перед ним задача, он вложит всю свою энергию в ее выполнение.

– Да, в самом деле. Лорд Разетта, конечно, не может быть плохим человеком. Например ... если бы он присутствовал на вечеринке, увидев, что я так оделась, и чтобы не задеть мои чувства, этот джентльмен к этому времени умело бы придумал правдоподобный комплимент.

– Что вы пытаетесь сказать?

– Мы говорили о том, что лорд Разетта - добродетельный человек. Не так ли?

Люди в зале косо наблюдали за разговором между ними. Несмотря на это, Риноа сознательно и открыто поднесла свои губы к его уху.

– Кажется, что все здесь не могут не интересоваться вами, ваше высочество. Хотя это также может быть из-за слухов о леди Вилине.

– Это чушь.

Поскольку он догадывался, что эта тема поднимется, выражение лица Зенона не изменилось.

До Гарберы дошла информация, что Мефиус двинул свою армию на Таурию. Очевидно, это произошло в отместку за убийство принца. Хотя одно это не могло омрачить его сердце, ходили слухи, которые жители Габеры не могли игнорировать.

Принцесса Вилина предупредила Таурию, и с тех пор ее держали под стражей в Мефиусе.

Эта новость пришла всего за три дня до этого.

– Если это правда, - сказал Ноуэ, когда Зенон пригласил его в свои покои, - Гул, вероятно, хочет посмотреть, как отреагирует Гарбера, намеренно распространяя слух, и в то же время подчеркивает, что не будет его вины, если что-то неудачное может случиться с принцессой.

Конечно, поскольку Зенон оставался Зеноном, он был возмущен тем, как император Гул использовал смерть принца Гила Мефиуса как предлог для вторжения в Таурию. Ему не составило труда представить, что, как и он, его младшая сестра оказалась яростно рассержена, к тому же только она была достаточно стремительна, чтобы сообщить эту новость в Таурию и предотвратить внезапное нападение.

Это моя младшая сестра, которая не может солгать.

Если бы он остался тем же Зеноном, что и прежде, он вполне мог бы пойти на Мефиус с мечом в руке, чтобы вернуть свою сестру. Нет, даже сейчас у него хватало духу сделать это. Но в то же время он считал, что его младшая сестра не хотела бы, чтобы Гарбера и Мефиус скрестили мечи.

Если она донесла информацию до Таурии, то это потому, что ее собственные принципы не выдерживали этого, и у нее не оставалось другого выбора, кроме как попытаться остановить войну, даже если это означало противостояние ее родной стране.

– Действительно, это чушь, - сказала Риноа. – Однако есть те, кто так не думает ... как тот джентльмен.

Она указала на человека, который стоял примерно в центре зала. Зенон посмотрел в эту сторону, и на мгновение на его лице появилось сложное выражение.

Саламанд Фогель, заместитель командира рыцарей Ордена Барсука. Мужчина поистине мощного телосложения.

Они несколько раз стояли на одном поле боя. В свои двадцать восемь лет его возраст был практически таким же, как и у Зенона. Это смелый и решительный человек, чей характер не выдавал впечатления, производимого его квадратной и выдающейся челюстью. Нельзя отрицать того, что они были соратниками, которые вместе бросили вызов смерти, за исключением того, что этот человек являлся горячим поклонником Рюкона.

Когда королевская семья подумывала о том, чтобы положить конец десятилетней войне, женив Вилину на Гиле - или, скорее, когда слухи об этом факте начали распространяться по Фозону - появилось много офицеров и солдат, которые остались недовольны этим. Собственно говоря, Зенон тоже к ним относился, но поскольку он также являлся членом королевской семьи и, кроме того, знал, насколько истощена их армия, он наконец согласился с решением своего отца.

В то время, после ранения в битве с мефийской армией, Саламанд Фогель лечился у себя дома. Уже чувствуя себя подавленным из-за этого и крайне недовольным решением королевской семьи, он однажды вечером напился и спел импровизированную песню, смысл которой заключался в том, что «настоящий рыцарь, подобный сэру Рюкону, заслуживает престола Гарбера». Его товарищи сообщили о нем, и он даже был на время брошен в тюрьму.

Командующий Орденом Барсука отчаянно умолял в его пользу, и Саламанд был освобожден, но тем временем произошло восстание Рюкона и его подавление армией Мефиуса.

Говорили, что, несмотря на то, что Саламанд только что обрел свободу, он горько плакал, не заботясь о том, чтобы кто-нибудь его увидел.

– Я тоже хотел остаться верным рыцарству сэра Рюкона. Рыцарство Гарберы погибло вместе с ним.

Зенон вспомнил, как он отчаянно скрипел зубами, услышав эти слова. Он сам стремился быть образцом рыцарства во всем, что говорил и делал. Пойманный между его неспособностью простить Рюкона за предательство своей страны и его собственными попытками соответствовать этим рыцарским идеалам, сердце Зенона оказалось потрясено.

Риноа продолжала шептать: «Ни на кого не обращая внимания, этот джентльмен распространяет слух о том, что действия леди Вилины основаны на вере в Гарберу. И что мы должны воспользоваться этой возможностью, чтобы спасти принцессу от коварного Мефиуса.»

Зенон почувствовал, что теперь он может понять, почему Риноа пригласила его сюда. И, как он и представлял, она поманила Саламанда, чтобы они могли поговорить лицом к лицу.

– Принц Зенон, вы проявили великолепные способности в войне с Энде.

– Нет, это было далеко не так безупречно, как ходят слухи.

Они пожали друг другу руки.

Ростом и шириной он выглядел воином, достойным имени Ордена Барсука. Даже когда он смотрел ему прямо в глаза, его взгляд не дрогнул. Зенон не был настолько экспертом в чтении мыслей, чтобы понять, что задумал его противник, просто по выражению его лица.

«В конце концов, я должен был привести Ноуэ», - эта бесполезная мысль мелькнула в его голове.

Придя к этому, это станет проблемой, если поклонники Рюкона активизируются. Если они спровоцируют Мефиус, Вилина может оказаться в еще большей опасности, чем она уже находится. Вот почему Зенон нанес первый удар.

– Что касается того, как я отбросил Энде, то это просто потому, что Мефиус прислал подкрепление.

Саламанд задумчиво почесал квадратную челюсть. - Тем не менее, этот Мефиус. В настоящее время это страна, которая действует полностью вопреки справедливости.

– Правосудие согласно кому? В каждой стране и у каждого человека своя справедливость. Вы, конечно, патриот и прекрасный рыцарь, но для меня идеалы рыцарства и потребности страны могут отличаться. Чувство ценностей может быть разным. Не следует называть кого-то аморальным только потому, что его образ мышления отличается от вашего собственного.

– Принц Зенон, вы говорите, что я действую против своей страны?

– Теперь посмотри сюда. Наклеивать ярлыки на противников и преследовать их или заставлять их преследовать тебя – явно не лучший способ претворить свои идеалы в жизнь. Да ведь ты бы ходил каждый день с обнаженным клинком в руке. - смеясь, сказал Зенон.

Хотя внешне Саламанд сохранил улыбку, подходящую для банкета,

– Даже тогда, я не думаю, что буду возражать.

– Что ты сказал?

– Ради того, чтобы жить в соответствии с моими идеалами, я был бы не против, если бы мне каждый день приходилось сражаться с теми, кто встанет у меня на пути и пролить их кровь своим мечом. Как я ранее и сказал.

Этот человек безжалостен. Сохранив нежную улыбку, характерную для королевской семьи, Зенон внутренне выругался. Саламанд явно не из тех, кто болтал и бездействовал. Даже если это успокаивало союзника, в настоящее время для Зенона не было ничего более тревожного. Он раздумывал, не прервать ли сейчас обсуждение, но ...

– Разве это не то же самое для вас, лорд Зенон? – Саламанд запротестовал. – – Рыцарство - это не то, что один объясняет другим, а то, что он воплощает. Я надеюсь, что мне удастся воплотить это в жизнь посредством постоянных вопросов, поиска ответов и ежедневных усилий. То, что вы, лорд Зенон, образ рыцаря в королевской семье, не согласны со мной, действительно прискорбно, - заявил он.

По сути, он затевал драку. Тем самым он сказал следующее: «нынешняя королевская семья Гарберы не воплощает идеалы рыцарства.»

На мгновение Зенон посмотрел прямо на него с серьезным выражением лица.

Люди, которые вокруг наслаждались банкетом и обнимали своих друзей за плечи, внезапно начали обращать внимание на разговор между ними. Они смотрели, затаив дыхание - или, может быть, лучше сказать - они нашли другой источник развлечения на вечеринке.

Сам Зенон был известен как беспощадный полководец. Он сделал шаг ближе к человеку, который открыто с ним не соглашался.

Пока они гадали, собирается ли он его ударить, Зенон сердечно похлопал Саламанда по плечу. Вокруг разразился переполох, который не был ни восхищением, ни разочарованием.

– Ты как искатель истины, Саламанд, - весело сказал Зенон. – Если бы каждый рыцарь стал так же строг к себе, как ты, это было бы замечательно. Тем не менее...

– Тем не менее?

– Также нужно обращать внимание на то, что говорят другие люди. Люди становятся низкорослыми, если они хоронят себя только в собственном мышлении. Я тоже был таким. И из-за этого я практически загнал себя в угол в битве с Энде. Необходимо внимательно наблюдать за теми, кого вы ненавидите, или даже за теми, кого вы считаете врагами, поскольку они вполне могут быть зеркалами, отражающими вас самих.

Саламанд ничего не сказал, но его глаза явно выражали презрения к Зенону. Несомненно, он думал, что тот просто выстраивал красивые слова, чтобы на время сгладить ситуацию и убежать от их поединка.

Зенон быстро разглядел эмоции другого, но, ничего больше не сказав, повернулся к нему спиной и вернулся туда, где сидела Риноа.

– Если бы вы остались такими, какими были раньше, лорд Зенон, - сказала она, протягивая ему новую чашу с вином, - здесь уже начались бы проблемы.

– Все так, как вы и сказали. Я стал трусом.

– Что вы. То, что вы, лорд Зенон, закончили спор и просто отвернувшись от него, теперь называете себя «трусом», я бы не сказала даже в шутку.

Риноа улыбнулась еще ярче, чем раньше, когда он задавался вопросом, является ли это ее способом критиковать его.

– Ну вот, она стала непостижимой девушкой, - подумал Зенон, снова осушая содержимое чашки. С раннего детства дочь Дома Котджун привозил её отец для участия в жестких деловых операциях.

Выражение ее лица стало несколько серьезным. – Будьте осторожны. Фактически, этот человек Саламанд только недавно начал появляться на банкетах, устраиваемых семьей Котджун.

– Хм?

Если подумать, то, как и Зенон в прошлом, человек, проповедовавший до такой степени благородное рыцарство, вряд ли имел какие-либо добрые чувства к дому Котджунов. Значит, он только недавно начал приближаться к ним.

Военные фонды… не так ли?

Выражение лица Зенона на мгновение стало жестким.

Увидев это, Риноа поставила бокал с вином.

– Не могли бы вы подарить мне танец? – протянула она руку.

Часть 2

В другом месте, в Сафии, столице великого герцогства Энде, страны, которая стояла на равных с Мефиусом и Гарберой в центре континента.

Подобно радужному мосту, пересекающему поверхность земли, бесчисленные павильоны сверкающего, белого дворца, которые также назывались «Тысячи крыльев», образовывали декоративный пояс, опоясывающий главную святыню.

Почти на самой высокой точке развевался флаг древней магической династии. Именно флаг провозглашал легитимность власти двора Энде.

Изначально Энде являлась землей, которой управлял лояльный вассал легендарного короля Зодиаса, основателя династии магов, который, как говорят, правил континентом более ста лет. Через некоторое время Зодиаса больше увлекали магические исследования, нежели управление страной. Из-за этого и движимый необходимостью вселять страх и трепет на западе, который оставался вне контроля короля, герцог Энде дал название великое герцогство Энде землям, которыми он управлял в рамках династии Зодиаса.

В одну бурную ночь Зодиас внезапно скончался от странной болезни, и весь континент погрузился в хаос долгой борьбы за престолонаследие. Подобно гиенам и стервятникам, собирающимся вокруг свежей падали, многочисленные генералы и лорды заявляли, что именно они заслуживают место преемника, и продолжали кровавый конфликт, даже когда больше не оставалось ни страны, ни престола. Среди всего этого регион Энде решительно хранил молчание.

Не обращая никакого внимания на предложения союзов, сделанные другими державами, они просто сосредоточились на защите своих границ от любого захватчика, который пытался их пересечь. Они выжидали своего часа более десяти лет, пока третий герцог Энде не решил, что долгая война окончательно ослабила окружающих лордов и выступил со своими войсками, чтобы объединить всю землю. Назвав себя законным преемником, он назвали себя императорами Энде. Это стало началом эпохи, известной в истории как «бывшая империя Энде», но продлилась она очень недолго. Это произошло потому, что в тот же период на востоке континента восстало и образовалось новое королевство Аллион.

Тот, кто правил как король-основатель Аллиона, оказался тем, кого когда-то назначили защищать столицу династии, генерал Арма Джамиль. Когда внутренние восстание превратило столицу в море пламени, Арма, который, как говорили, сам её поджег, использовал возможность разграбить сокровища столицы, а затем бежал на восток. Опираясь на свое значительное состояние, он взял на службу бывшие воинские части и бродячих воинов и, как и Энде, он выжидал и экономил силы.

Арма взял в жены целых сотню женщин и заявил, что одна из них является внебрачным ребенком короля Зодиаса. Что сделало его, как ее мужа, законным правителем династии.

Конечно, конфронтация между Энде и Аллионом стала неизбежна.

Однако, в то время как авангард от Аллиона вступал в схватку с пограничными войсками Энде, везде конфликты постепенно утихали, страны и державы с формами правления, очень отличавшимися от династии, создавались одна за другой.

Эта ситуация ознаменовала конец тысячелетней эры столетней династии*, и мир уже погрузился в более простые и более дикие времена, где конфликты теперь стали гораздо больше связаны с борьбой за землю с с помощью мечами и оружия, чем с борьбой за печать утраченного государя.

[П/П: Используются иероглифы «столетняя династия» (百年 王朝), в то время как фуригана читается как «тысячелетие» (ミ レ ニ ア). Я предполагаю, что слово «миллениум» используется для обозначения того, что это была утопическая золотая эра, а не для того, чтобы быть какой-то странной ошибкой в цифрах.]

В таком состоянии Энде и Аллион временно сложили оружие. В последовавших за этим мирных переговорах герцог Энде согласился больше не называть себя императором, а взамен Аллион пообещал не посылать солдат в Энде в течение десяти лет.

С того времени, хотя Энде и Аллион держались на расстоянии друг от друга, они несли один флаг и утверждали, что их две нации совместно унаследовали традиции и родословную Династии. Влияние династии быстро произвело глубокое впечатление на культурный стиль Энде. Во многих из его знаменитых зданий, в том числе в вышеупомянутом дворце «Тысячи крыльев», а также в его картинах и музыке хранилось множество шедевров, принадлежащих школе античности. Жители Энде презирали такие вещи, как искусство из Гарберы, которое соседняя страна Мефиус - со смесью мазохизма и зависти - ценила как «культуру», но которое, по их мнению, существовало всего несколько десятилетий и могло таким образом называться не более чем причудой, недостойной их внимания.

Таков нынешний Энде.

Все, кто там живут, хвастаются, что Сафия является самой великолепной столицей в мире, но в настоящее время ту же самую столицу охватили опасения из-за семейной ссоры, которая, точнее говоря, демонстрирует человеческое поведение в его самом диком и примитивном виде

Противостояние двух князей, наконец, достигло апогея.

Старший из братьев, Первый принц Джереми, который обычно притворялся принадлежащим к умеренной фракции и вел себя так, как будто его совершенно не интересовала борьба за престолонаследие, теперь начал набрасываться на своего младшего брата.

– Марш на Гарберу является актом произвола со стороны моего младшего брата. Он сфальсифицировал слова нашего отца, великого князя, чтобы выглядело так, как будто он это позволил, а затем переехал в армию из-за своих личных чувств и как способ продемонстрировать свою силу. И, в конце концов, какие результаты это принесло? Не имея возможности предвидеть, что Мефиус пришлет подкрепление, он беспомощно поспешил домой, не сделав ни единого шага к столице Гарберы. Энде стал - посмешищем. Как может такой глупый и неотесанный хам выдержать всю тяжесть бремени управления этой исторической страны?

Если взглянуть на вещи под другим углом, Джереми начал говорить именно так, потому что он больше не мог игнорировать существование своего брата. Примерно в то же время, когда принц Эрик двигался к Гарбере, произошел инцидент, когда дикие драконы начали неистовствовать в Дайране, районе на севере Энде. Чтобы защитить землю, с которой он был близок с раннего детства, Эрик немедленно развернул армию и быстро и отважно истребил всех драконов.

Этот подвиг распространился не только по Дайрану, но и по всему Энде и привел к изменению властных отношений в Сафии. Хотя якобы у Джереми все еще оставалось много дворян, поддерживающих его, появилось немало голосов, которые задавались вопросом, не заслуживает ли такой человек, как Эрик, способный быстро принимать решения и действовать, стать следующим Великим герцогом.

Джереми был человеком, который понимал тонкости суда. Поэтому он мог почувствовать, что атмосфера опасна для него.

Если я не нападу сейчас, другие дворяне будут постоянно втягиваться в эту атмосферу - это еще одна причина его нетерпения.

С другой стороны его младший брат, Второй принц Эрик.

Естественно, он заметил, что подул ветер, толкающий его сзади. Итак, Эрик принял быстрое решение, что настало время переходить в наступление.

– Во-первых, в Дайране никогда не появлялось ни одной записи о диких драконах. Вдобавок ко всему, это выглядело так, как если бы их появление оказалось приурочено ко времени моего отсутствия, точно так же, как если бы за этим стоял чей-то замысел. Это напоминает мне, что мой брат Джереми, кажется, по какой-то причине близок с Бюром Колдовства. Не так давно слуги видели, как он крадется оттуда и туда, - громко прокомментировал он.

После беспорядков в Дайране Эрик наблюдал за своим братом. В результате он смог раскрыть, что Джереми лично контактировал с Бюро Колдовства, и когда этот скандал охватил весь двор, то, что выглядело просто сдвигом в «атмосфере», превратилось в нарастающий «ветер».

И руководящие деятели герцогства стремились выяснить, в каком направлении будет дуть этот ветер. В каком-то смысле это стала более жестокая схватка, чем просто драка между братьями что было вполне естественно, учитывая, тот факт, что с кем они станут сотрудничать сейчас, будет означать разницу между небом и землей для их жизни в будущем.

Тактика информационной и психологической войны применялась повсюду. Были те, кто делал вид, что остался с одним, пока накапливал информацию о стороне старшего брата Джереми. Появились те, кто распространял ложные слухи о том, что младший брат Эрик готовит свои войска для атаки на Сафию, и даже те, кто отчаянно пытался привлечь на свою сторону служителей, которые смотрели за больным и прикованным к постели великим князем ...

Неслышимый для уха грохот невидимых мечей, копий и стрел разнесся по всей Сафии.

– Подойти ближе. – В круглой комнате раздался звонкий голос.

Стены, которые изначально должны были быть серыми, сияли золотом. Это произошло из-за света, исходящего от высокой колонны, которая, казалось, целиком скопирована с космического корабля иммигрантов, возвышалась в центре зала. Свет исходил от сферы размером примерно с человеческую голову.

Несколько выше нижней части колонны лучи разделялись в восьми направлениях, и незадолго до того, как они достигали стен круглой комнаты, в конце каждой из которой располагалось место, в котором установили стулья с высокими спинками на пьедесталах.

На каждом из них сидел человек, так что они, по сути, окружали столб. Все они были одеты в длинные мантии, доходившие до щиколоток, а их воротники плотно застегнуты. Поскольку они низко надели капюшоны, их лиц не было видно.

– Похоже, что эта страна вступает в новый этап своей истории. – сказал один из них.

Затем другой встал. – Будет определенный беспорядок. Можно сказать, что Джереми и Эрик борются за власть. Но это все. Мы сторожа до последнего. Для нас битвы, политические раздоры и даже взлеты и падения стран - не более чем рябь единственного камня брошенного на поверхность океана. Волны океана легко поглотят их, и рябь вскоре исчезает.

Он заговорил строго, и все маги одновременно кивнули. Человек, поднявшийся, чтобы сделать это заявление, был Водан, Директор Колдовского Бюро Энде. Длинная борода на подбородке которого вплеталась в косу в стиле аристократов времен Древней Династии.

– Разве это не так, Хезель?

У основания колонны, куда упал взгляд Водана, стоял одинокий мужчина. На нем тоже был халат с капюшоном, но его одежда выглядела несколько грязной, руки связаны за спиной, а колени прижаты к земле.

Мужчина обратился к нему, когда Хезель с болью поднял голову и, казалось, что-то сказал, но голос не прозвучал.

Водан щелкнул пальцами.

– Снимите это, - приказал он.

Позади Хезеля по стойке смирно стояли двое солдат с копьями в руках. По обе стороны от их лиц что-то вроде бледной татуировки в виде молнии тянулось от век до губ. Они принадлежали к особому классу солдат внутри Энде, тем, кто охранял Бюро Колдовства. Они протянули руки и сняли металлический ошейник с шеи Хезеля.

– Мастер Водан, - послышался хриплый голос изо рта Хезеля. Он попытался продолжить, но находился в ужасно ослабленном состоянии, и у него разразился приступ сильного кашля.

Водан поднял руку.

– Все хорошо. Ваши пять чувств были отключены на месяц. Ваш голос не выйдет легко даже на третий день. Но когда я вижу тебя, который для меня как любимый сын, доведенный до этого состояния, я все еще не могу винить себя за то, что зашел слишком далеко. Грех, который ты совершил, и есть та могила. Вы не только сблизились с принцем Джереми и запросили финансовую помощь только на основании своей собственной власти, но также вынудили принца убрать сосуды колдовства из подполья. Кажется, вы использовали своих подчиненных для их изучения, это также заслуживает сурового наказания.

Его голова опустилась, Хезель не двигался.

Сосуды колдовства являлись множеством артефактов, которые переданы в Энде из древнего династического периода и могли быть названы самим символом Великого княжества. Хезель использовал их, чтобы возродить древнее колдовство, которое манипулировало драконами. Благодаря ему появились драконы, которые внезапно неистовствовали в области Дайрана. Другими словами, Хезель оказался замешан в чем-то, что сильно повлияло на политику Энде. Хотя Бюро Колдовства считалось одним из институтов страны, оно по своей природе должно было дистанцироваться от политики и правительства.

– На предыдущей встрече были те, кто сказал, что мы должны изгнать вас навсегда, как мы сделали с этим дураком Рейзусом. Но вы молоды и подаете больше надежд, чем любой другой колдун вашего поколения. Поэтому от моего имени Водана Директора Бюро Колдовства, я отправил вас в тюрьму на месяц. Если вы узнали из этого ...

– Н-но, - прервал его Хезель. Его голос звучал слабым и хриплым, но, должно быть удивительно, что у него осталось достаточно сил, чтобы вообще говорить, поскольку Водан непреднамеренно замолчал. Хезель постепенно поднял голову, хотя его шея и плечи дрожали, как будто кто-то крепко держал его. – Сила и влияние принца Эрика также увеличились. Если бы второй принц, не разбирающийся в колдовстве, занял трон Великого Герцогства, мы оказались бы в невыгодном положении.

Когда Водан услышал это, он, казалось, восстановил самообладание и покачал головой.

– Вы говорите, что действовали, имея в виду Бюро? Разумеется, принц Джереми лучше понимает колдовство, чем кто-либо другой в последующих поколениях Великого Герцогского Дома. Я бы пошел дальше и сказал, что он проявил интерес, поскольку этот человек в значительной степени изучал артефакты. Похоже, он очень заинтересован в использовании магии для управления. Если бы он стал Великим Герцогом, наше Бюро Колдовства действительно, вероятно, получило бы большую силу, чем когда-либо прежде.

– В этом случае...

– Власть бесполезна, - бессердечно заткнул его Водан. – Сила, которая может быть продемонстрирована только внутри страны, не имеет значения. Скажем, например, что Энде будет на грани разрушения в результате какого-то бедствия. Мы будем сотрудничать, чтобы защитить страну, но если в конце концов это станет опасным, мы с такой же легкостью отказались бы от него. Ценные бумаги для нашего сохранения - это знания и колдовство, мы не можем обменять их на какую-либо одну страну. Если впоследствии нам нужно будет искать новое место для поселения, это будет просто вопросом создания новой организации.

– ...

– Кроме того, если вы говорите, что действовали, имея в виду Бюро, как вы объясните роман с Гарберой? Когда генерал по имени Рюкон поднял восстание, принц Джереми тайно оказал ему помощь. Это тоже было вашим предложением. Что вы пытались сделать, напрасно затягивая внутренние раздоры Гарберы?

– Что ж, - глухим голосом произнес Хезель из глубины своего грязного капюшона, - принц просто подумал, что это хорошая возможность разрушить отношения между тремя странами.

– Ваш скрытый мотив ясен как день. Как только Гарбера будет нейтрализована, вы бы направили внимание принца на запад. Ваша цель - да, действительно, это Барбарой, не так ли?

Когда произнесли слово «Барбарой», по комнате распространилась безмолвная суматоха. Семь колдунов, которые до этого молча наблюдали за происходящим, несколько раз взглянули друг на друга.

– Вы не должны вмешиваться туда. – Прежде чем беспокойство утихло, директор Бюро волшебства предупредил его тоном более сильным, чем тот, который он использовал до сих пор. – С самого начала мы, Бюро Колдовства Энде, не существуем ни ради страны, ни просто ради передачи техник колдовства потомкам. Мы существуем ни для чего другого, кроме как защиты предсмертного желания Короля Магии Зодиаса, наблюдая за судьбой - предсказания, будущее - которое он сотворил для этой земли. Повтори это, Хезель. Какие были последние слова, которые царь Зодиас однажды передал верным ему колдунам?

– Прежде всего, защищай Барбарой до последнего.

Когда он говорил, дыхание Хезеля стало прерывистым. Водан кивнул, но Хезель сразу оборвал его слова.

– В последние годы в Барбарой наблюдается движение. Колдун по имени Гарда появился на западе, и, поскольку эфир там сильно нарушен, как он мог не пробудиться на некоторое время? Несмотря на свои страхи, ты, Мастер Водан, безусловно, должен понять. Когда король Зодиас отдал приказ защищать Барбарой до последнего, это было не потому, что он дорожил этой землей. У короля имелся план. Он даже решил предупредить нас, что этот план будет напрасным если другие люди приблизятся вслед за ним, к этому ужасающему существу, которое даровало королю знание магии. Сейчас, когда Барбарой снова собирается двинуться в путь, нам нужно принять меры. Какой толк упрямо защищать завещание короля Зодиаса, того, кто унес Коготь Бога Дракона и исчез, словно убегая из этого мира? Директор, если Барбарой окажется в наших руках. Тогда наше Бюро Колдовства могло бы заново ...

– Тишина! - взревел Водан. – Вы говорите о зле. В пространстве, где вы ничего не видите и не слышите, о пустом пространстве, в котором вы не можете ни к чему прикоснуться, как если бы вы плыли по космосу - хотя вы были заперты в этой тюрьме колдовства в течение месяца, никто бы не поверил. Я без колебаний хваляю вашу храбрость. Но, повторяю, вы молоды. Слишком молоды. Что касается Гарды и Барбарой, мы, конечно, должны усилить наш мониторинг, чтобы быть готовыми к этапу, когда нам нужно будет вмешаться. Естественно, то же самое касается внутренних дел Энде. Когда дело касается мира людей, мы должны оставаться «глазами» до конца. Мы не можем быть «устами», которые тревожат Судьбу. Невозможно, чтобы вы не понимали смысла этого.

– …

– Мастер Водан, - один из колдунов, который до этого момента наблюдал, молча открыл рот, - этот человек более опасен, чем Рейзус. Вы снова заключите его временно в тюрьму и призовете к исправлению? Или вы поступите с ним как-то иначе?

Водан задумался на мгновение.

– Хезель. Я предоставлю вам отсрочку на одну неделю. Дайте телу отдохнуть. После этого вас снова вызовут сюда. Если к тому времени ваши намерения не изменятся, мне придется подумать о том, чтобы запереть вас в этой тюрьме навсегда. Вы понимаете?

– … Да. – Хезель ответил слабо. Дело не в том, что он оказался ошеломлен словами Водана, а скорее в том, что ослабленное состояние его тела, наконец, сказалось. И, во-вторых, это явно не та ситуация, в которой он мог что-либо сказать.

Поддерживаемого с обеих сторон татуированными солдатами, Хезеля вывели из зала, как будто его утащили.

Пройдя по длинному коридору, его бросили в маленькую голую квадратную комнату.

После того, как солдаты ушли, Хезель, лежа лицом вверх на полу, смотрел на низкий потолок, не шевелясь.

– Я молод, не так ли? – Хриплый голос сорвался с его потрескавшихся губ. – Конечно, я молод. Гораздо больше, чем мой отец, который пережил сотни лет.

Слова, которые он произнес, были странными, но, хотя его глаза оставались тусклыми, в них не проступило ни гнева, ни страха, ни даже раздражения.

Вместо этого на его губах появилась бесстрашная улыбка.

– Я немного устал от этого. Бесценные колдовские сосуды Энде не заслуживают особого внимания. Что же до простого наблюдения за вещами ... Я бы предпочел развести огонь хаоса. Неужели центр континента скоро загорится? Или рябь от того единственного камня, который я бросил, погасит пламя?

Хезель наполовину приподнял верхнюю часть своего тела, и капюшон упал с его головы.

Хезель, член Колдовского Бюро Энде, был тем же человеком, который посетил колдуна, ставшего Гардой во время недавних потрясений на западе. Однако ожога, нанесенного ему в то время подчиненной Гарды, ведьмой Тахи, нигде не было.

Фактически, его черты изменились. В то время у него было молодое красивое лицо юноши, но теперь его бледное лицо выглядело несколько плоским, и казалось трудно определить его настоящий возраст.

Это лицо в прошлом также видели при императорском дворе Мефиуса.

Часть 3

Аск*, который принадлежал к Дивизии Крыльев Рассвета, со сложным выражением лица смотрел вниз на область, расположенную в западном углу крепости Апта.

[П\П Это не опечатка просто похоже автор столкнулся с нехваткой новых имен в тайтле, либо же это издержки анлейта, «Ax» и «Aks» поэтому чтобы избежать путаницы я слегка переделаю имя этого парня]

Именно там, на участке первого этажа, где крепость обращена к обрыву, в настоящее время содержатся бывшие императорские гвардейцы, в том числе Пашир.

Среди офицеров крылатых драконов Акс легко обладал самым выдающимся телосложением. Однако на днях, когда он обменялся ударами с Паширом, занявшим второе место в гладиаторском соревновании, его отправили «отдыхать» прямо на старте. Он все еще чувствовал пульсирующую боль от того места, где кулак, похожий на камень, врезался ему в челюсть. Он потер ее, но в его сердце пылал гнев и негодование.

Он любил и уважал седого генерала Роуга Сайана. Поскольку генерал поддерживал князя, который выступал против императора, его положение было понижено, но Аск думал, что действие его правильные, ведь он уже давно стал для солдат «как второй отец». Однако, когда он услышал, что Императорская гвардия принца станет их коллегами, он почувствовал сильную антипатию.

Те, кто принадлежали к армейскому корпусу, который в основном используется в воздушно-десантных боях, все они находились на одной «лодке» и имели между собой более сильную связь, чем с обычными сухопутными солдатами. Они товарищи, разделившие ту же судьбу, поскольку в подобной обстановке, если будет допущена ошибка хотя бы на одном из назначенных им постов, все они могли упасть с небес.

И тут в их среду входила куча посторонних. К тому же они являлись подчиненными принца, который, как легко догадаться и стал причиной того, что Роуга Сайана держали подальше от столицы. Кроме того, Пашир являлся отвратительным преступником, который когда-то пытался восстать против Мефиуса. Естественно, он не мог приветствовать их с распростертыми объятиями.

Поэтому он и затеял ту ссору с Паширом. Что касается того, почему он выбрал его, то в качестве предупреждения он намеревался избить самых храбрых из них.

Но все получилось так легко, как хотелось. Звание Пашира, занявшего второе место на гладиаторском турнире, и его история бывшего раба на мечах, очевидно, стояла не только для галочки.

Но теперь Пашира и остальных задержали по подозрению в связях с Западом.

Аск определенно не перестал быть недоволен Паширом, но ему также трудно поверить в то, что новоприбывший снова намеревался причинить вред Мефиусу или что он оказался связан с западом.

Большинство Имперской гвардии были людьми, которые оказались выведены из рабства наследным принцем Гилом. Звучало немыслимо, чтобы они стали участвовать в убийстве принца. Даже если бы Запад действительно предпринимал попытки переманить его и предлагал ему план по убийству, было более естественным предположить, что такой человек, как Пашир, категорически отвергнет подобные предложения.

Поскольку война с Таурией зашла в тупик, настроение Роуга не улучшилось. Поскольку он хорошо знал личность «отца». Аск, конечно, понимал, что у него нет энтузиазма по поводу этой войны. Напротив, на самом деле баланс его эмоций изменился в необычном направлении, и казалось, что он делал все, что мог, чтобы остановить драку.

И, зараженный чувствами своего начальника, Аск тоже почувствовал отвращение к этому.

– Это глупая война, - вздохнул и пошел. Но прежде чем он сделал хотя бы несколько шагов, женщина позвала его остановиться в проходе в стороне. Он узнал ее лицо, она являлась служанкой в Апте. Не подобающая своей юной и тихой внешности, она взяла Аска за руку и попыталась пригласить его в свою комнату.

– Ой, ой, еще средь бела дня! – Он возражал, но она выглядела отчаянно решительной и не отпускала его руку.

Аск подумал, что дурачиться для разнообразия - не так уж плохо, но когда дверь в комнату открылась и он увидел, что на кровати уже поджидала другая женщина, он, как и следовало ожидать, был удивлен.

Более того, она выглядела необычайно манящей красавицей, такой бледной, что казалось, будто с нее слили все краски.

Аск рефлекторно сглотнул. Чувство предвкушения закружилось в его груди, но затем женщина заговорила.

Спустя полдня Аск подбежал к генералу Роуг Сайану.

– Что случилось, вам есть что обсудить? Это редкость.

– На самом деле, генерал, я хочу кое-что спросить у вас.

С этим предисловием Аск повел генерала в ту же комнату, в которую его пригласила служанка.

– У подразделения дирижаблей возникли проблемы с людьми генерала Набарла. Будет хорошо, если это только обычная драка, но отряд и люди Набарла содержались в одной комнате. Другая сторона уже вытащила мечи и ружья, при таком раскладе будет убийство. Генерал, не могли бы вы подойти и пообщаться с ребятами из части?

Как только он это услышал, Роуг помчался по коридорам со скоростью, не соответствующей его возрасту. Шумиха между Аском и Паширом - это одно, но такая шумиха, как это, была, так сказать, уже его собственной ошибкой в том, что он не смог сплотить людей.

Когда Роуг открыл дверь, на мгновение выражение его лица стало таким же, как у Аска полдня назад.

На кровати лежали две женщины. Одной из них была слуга, которая пригласила Аска. У другой было незнакомое ему лицо. Ее черты лица выглядели настолько красиво, что даже Роуг опешил. Цвет лица у нее был бледный, как у голубя, а губы, налитые румянцем, от этого еще более соблазнительно блестели.

– Это произошло давно, генерал. – Но когда красавица заговорила, прозвучал голос мужчины.

Взгляд Роуга загорелся, и не потому, что Аск тихонько закрыл за собой дверь. А потому что он вспомнил этот голос и, взглянув на него снова, он узнал человека перед ним как кого-то, кого он уже встречал.

– Ты Шике?!

– Генерал, пожалуйста, понизьте свой голос, - переодетый женщиной Шике приложил палец к своим красным губам.

Роуг поспешно закрыл рот и повернулся к Аску, который стоял наготове позади него. У большого крылатого дракона-офицера было смущенное лицо.

Когда он состоял в Имперской гвардии, Шике мало разговаривал с этим человеком. Вспомнив об этом, Шик сначала попросил девушку-служанку, с которой он уже ранее был знаком - поскольку Орба попросил его собрать информацию о форте, у него не оставалось другого выбора, кроме как сблизиться с ней - позвать Аска, а затем попросил его, чтобы тот привел генерала.

– Я-я уверен, что слышал, что ты пропал без вести после боя с «Вороной дивизией». Как ты выжил? И чем ты занимался до сих пор? Твои товарищи в настоящее время заключены здесь, в Апте. О, это потому, что ты узнал об этом, ты намеренно замаскировался и пробрался сюда? Только не говори мне, что собираешься их спасти. Какой великолепный дух, сделать это, не беспокоясь об опасности для собственной жизни, однако в нынешних обстоятельствах ...

– Генерал, генерал, пожалуйста, успокойтесь, - с улыбкой прервал Шике слова Роуга. Сразу после этого его охватил приступ кашля. Некоторое время его спина и плечи дрожали от этого.

– Я, конечно, волнуюсь за них, но у меня есть другая причина, чтобы специально приехать к вам, генерал.

– Понятно, - как будто смущенный потерей спокойствия, Роуг глубоко вздохнул. Неудержимые эмоции поднимались из глубины его сердца. Сознательно не позволяя себе думать о том, что это было, он снова уставился на Шике. – Но это впечатляющая маскировка. Нет, если я правильно помню, ты также выдавал себя за красивую рабыню во время восстания Заата Кварк.

– У вас хорошая память.

Шике время от времени морщился и выгибал спину, как будто он находился в плохой физической форме. Каждый раз, когда он это делал, служанка тревожно гладила его спину.

Роуг почувствовал сильное сердцебиение.

– В тот раз… это произошло по приказу принца. Что насчет этого времени? Ты пропал без вести после боя с «Вороной дивизией», почему ты рискнул вернуться в Апту?

Шике молча вынул из груди письмо и протянул его генералу.

Роуг прочитал его одним махом.

– Невозможно, - сказал он шепотом. Затем он прочитал его снова с самого начала. Находя забавным, как эти действия отражали его собственные, Шике чуть не рассмеялся, но снова начал кашлять.

Дыхание Роуга постепенно стало грубым. Наконец, еще раз взглянув на весь документ, он спросил – Это правда? – возможно, из-за того, что его эмоции боролись со всех сторон, его лицо выглядело довольно невыразительным.

– Там все написано.

– В течение трех дней? - пробормотал Роуг в своем сердце. Через три дня принц направится к границе и явит себя. Да ... Принц Гил Мефиус. Если содержание этого письма правда, то он узнал о плане генерала Оубэри убить его и намеренно использовал время этого плана, чтобы броситься в реку.

Намерение состояло в том, чтобы пролить свет на план Оубэрии, надеясь поймать отряд, которому поручили его осуществить, но в итоге принц почувствовал, что за ними стоит «еще более темная тень», и на время спрятался на западе, притворив собственными силами свою смерть.

Его дыхание все еще звучало грубым, Роуг несколько раз закрыл глаза, а затем широко открыл их.

Принц жив.

Почему, просто подумав об этом, он почувствовал, как будто яркий луч света освещает и его самого, который чувствовал себя окутанным тьмой, и будущее Мефиуса? Императорский принц Гил стал героем, прославившимся менее чем за год, тем не менее, было неизвестно, есть ли у него политическая находчивость.

Однако он законный наследный принц.

Прямо сейчас это стало самым важным для Роуга. Важнее всего то, что законный член императорской семьи открыто критиковал нынешний курс императора.

С бледным лицом Шике наблюдал за противоречивым поведением Роуга. Через некоторое время ветеран-генерал заговорил.

– Понятно.

Это все. Он не сказал, верит ли он содержанию письма или нет. Он также не говорил о том, что намеревался сделать. Напротив, он спросил.

– Что ты собираешься делать дальше?

– Я, - прервал себя Шике, чтобы прочистить горло, - я вернусь на запад. На самом деле, когда я уходил, произошел переполох, и меня беспокоит ситуация там. Я должен вернуться, чтобы проверить ...

– Ты не можешь, - заявил Роуг.

– Генерал…

– Что бы не произошло, сейчас мы находимся в состоянии войны с Таурией. Это неоспоримо. Я не могу просто отправить обратно к силам врага человека, который побывал в нашем лагере.

– Я не годен для шпионажа. Я привлекаю слишком много внимания.

– Как ты посмел так говорить, когда до такой степени замаскировался. В любом случае, ты остаешься в Апте. Я найду ту или иную причину, чтобы предоставить тебе комнату. Затаись пока там.

– Генерал, - покачал Шике своим бледным лицом. Сбежав как дезертир, он не верил, что сможет вернуться в Таурию в нынешних обстоятельствах. Но он боялся, что ситуация может осложниться для Орбы. Ему также нужно сообщить ему, что он смог благополучно покинуть Таурию с письмом, но… – – Генерал, я…

Когда Шик попытался встать, Роуг с силой потянул его за руку. Когда служанка закричала, тело Шике резко упало вперед. Роуг пристально посмотрел на его спину и сказал.

– В тебя стреляли.

Причина, по которой женская одежда, которую он носил, так странно выпирала на спине, заключалась в том, что повязки там неоднократно наматывались вокруг него, в то время как спереди дополнительная набивка действительно выглядела как набухшая грудь.

– Ты виделся с врачом?

– Кажется, пуля застряла, - улыбнулся Шике, его лицо побледнело.

– В твоей нынешней ситуации ты не мог пойти к хорошему врачу. Это явно был нелицензированный врач, незаконно практикующий в каком-то закоулке.

Утверждение Роуга оказались правильными. Когда Шике покидал Таурию, его подстрелил один из солдат сзади, составлявший часть засады. Стальная пуля прошла от его спины до нижней части груди. То, что он не упал тогда с лошади, действительно делало его достойным быть известным бывшим гладиатором.

Хотя по дороге он оказал себе элементарную медицинскую помощь, осталось достаточно трудно подавить жар и боль, которые грызли его изнутри. Честно говоря, его не удивило бы, если бы он упал в обморок, увидев Апту. Как бы то ни было, он стиснул зубы и пробрался в город, который когда-то был ему хорошо известен, и, используя в качестве платы все, что ему удалось вынести из Таурии, вызвал закулисного врача.

Но, как сказал Роуг, он не мог пройти надлежащее лечение. Его гноящаяся рану просто перевязали свежей повязкой и дали только жаропонижающее средство.

– Этот кашель вызван повреждением твоих внутренних органов. Оставлять все это так опасно. Я снова и снова видел, как люди смеялись один день, а на следующий день падали замертво. В любом случае, в таком состоянии ты не доберешься до Таурии.

– …

– Я найду тебе армейского хирурга из отделения «Крылья рассвета». Он мой друг, так что не волнуйся.

Говоря это, Роуг осторожно толкнул Шике обратно на кровать. Использовав всю свою физическую силу только для того, чтобы так сильно подняться, Шике рухнул на нее без какого-либо сопротивления.

После этого Шике перевели в комнату, где ему оказал помощь армейский хирург.

Лежа в одиночестве на белоснежной кровати, он находил ситуацию раздражающей и странной.

Высоко над ним располагалось окно, и этот вырезанный квадрат стал его единственной точкой контакта с внешним миром. Солнце встало, затем зашло, тени сгустились, затем снова взошел день. Если только он не спал, Шике смотрел на этот вид, не уставая от него.

С тех пор прошло два дня ... нет, уже три?

Он решил, что голова у него нечеткая из-за лекарства. Значит, Орба сейчас приближается к границе. Или, может быть, поскольку он понял, что сети расставлены, а наблюдение за ним усилено, он еще не покинул Таурию.

Шик больше ничего не могл сделать. Он мог делать ставку только на способности Орбы и удачу в том, что будет дальше.

Здесь, в Апте, не звучало никаких заметных движений. Армия тоже еще не пошевелилась. Роуг, поверивший письму, должен всеми возможными средствами сдерживать главнокомандующего Набарла.

Но все же, на третий день - если Орба не сможет появиться как Гил Мефиус, генерал не сможет больше сдерживать Набарла.

Вспомнив реакцию Роуга после прочтения письма, Шике слабо улыбнулась.

Ты не мог сыграть принца больше полугода назад.

Несмотря на это.

Разве это не интересно? Если бы не нынешнее состояние Мефиуса, генерал, возможно, не увидел бы твое выживание как луч света во тьме.

Верно.

Разве не все, даже боль и страдание, будет проложенным ради тебя путем?

Я полагаю, что помимо индивидуальных способностей, прежде всего, ситуации, в которых они необходимы, создают героев.

Да, этого мне не хватало.

Шике вырос в бедной семье. Оба его родителя работали в поте лица, но даже в этом случае было трудно заработать на дневную еду. Тем не менее, даже живя такой жизнью, мать Шике всеми средствами пыталась гарантировать, что ее сын не утратит своей гордости. Она покупала книги, даже когда это означало обходиться без еды, она дала ему образование и научила его основам этикета, а также иностранным словам, которые знала сама.

Его мать утверждала, что, прослеживая свою родословную до далекого прошлого, она произошла от аристократической линии династии Магов. Казалось, что в период своего расцвета он даже имел право наследования престола, хотя его ранг в порядке старшинства был низким.

Действительно ли это правда или нет, он не знал. Но, по крайней мере, его мать в это верила. Или, может быть, в жизни, потягивая мутную воду, она нашла эмоциональный костыль, поверив в эту заплесневелую старую историю.

Но для совсем юного Шике, а также для его отца это стало обузой.

Его отец исчез, как будто сбежал от его матери, которая казалась полностью поглощена своей гордостью за эту очень сомнительную родословную. С тех пор его мать изливала всю свою любовь на Шике. Несмотря на то, что ей приходилось продавать свое тело, чтобы заработать их ежедневный доход, она позаботилась о том, чтобы он получил образование, купила ему дорогую одежду и научила его изысканным танцам и искусству фехтования.

Голос его матери, когда она обняла его за плечи и прошептала: «Кровь семьи Эланд течет в тебе». Неустойчивый блеск в ее глазах, то, как она прикасалась к нему, само ее существование, так сказать, угнетало Шике.

«Мама...» – мысленно позвал Шике, все еще глядя в высокое окно.

Я не смог быть тем сыном, на которого ты надеялась. Но тот повод для гордости, который ты видели во мне, я нашел в другом месте.

Так что я…

Это произошло через два дня после того, как Шике удалось добраться до крепости Апта.

Конечно, Говен, Пашир и остальные не знали, что он рядом. В этом узком и замкнутом пространстве их нетерпение и раздражение только усиливались.

Для них это лишь еще один день, когда не произошло улучшений по сравнению с предыдущим.

Но уже в сумерках раздались далекие крики, которые полностью изменили судьбу бывших имперских гвардейцев.

Говен, когда-то надзирающий за рабами-мечниками, с самого начала имел дурное предчувствие. Крики доносились со стороны драконьего загона.

В тот день Хоу Ран все свое время провела присматривая за драконами. Это случилось в то время, когда она возвращала их в клетки после прогулки.

Когда последний дракон возвращался в свою клетку, и прежде чем она смогла должным образом повернуть ключ, ее схватили сзади.

Ее рот заблокировали, а ее саму оттащили к участку травы.

Обычно несколько рабов помогали в крупномасштабных задачах, таких как чистка драконьих клеток, но когда дело доходило до самих драконов, поскольку Хоу Ран заботилась о них в одиночку, в этом районе не осталось ни тени человека.

Хоу Ран придавили несколько мужчин.

Она не могла издать ни звука, но пристально смотрела на них. Что касается мужчин, то их похотливые взгляды открыто поглощали вид тела Ран, на котором красные лучи солнца и тени клеток бросали пятнистый узор.

Это были те самые солдаты, которые всегда вульгарно окликали ее, и, вероятно, являлись людьми Набарла.

– Во всяком случае, она женщина с запада. Никто не будет винить нас, даже если мы будем делать с ней то, что нам нравится.

– Мы позаботимся о тебе, как не смогли бы зердианцы.

Руки мужчин скользнули по смуглой коже Ран.

Она не могла сопротивляться им. Бешеное дыхание Ран безуспешно вырвалось из щели между ее ртом и руками.

Когда мужчины начали снимать с нее одежду, большой силуэт внезапно заслонил свет от заходящего солнца.

Большая тень, охватившая также конечности Ран, принадлежала Байану - дракону среднего размера, которого только что пустили в клетку.

Его глаза налились кровью. Он вырвался из клетки с достаточной силой, чтобы сломать ее.

Быстрее, чем люди смогли закричать, его пасть открылась, вытягивая за собой струйки слюны. Клыки, похожие на мечи, пронзили мужскую шею сзади, и ярко-красная кровь брызнула свободно. Раздались крики и гневный рев, но рык дракона заглушал их.

К тому времени, когда прибыли солдаты, которые услышали шум, с обнаженными мечами и ружьями, люди, прижавшие Ран, все погибли.

– Занять позиции!

Когда человек, похожий на капитана, отдал приказ, солдаты упали на одно колено и приготовили оружие. Прежде чем он смог отдать приказ стрелять, человеческая фигура быстро встала между пушками и пожирающим плоть драконом.

Ран выглядела полностью залитой кровью, а ее глаза наполнились слезами.

– Я его успокою. Уберите оружие.

– Убирайся оттуда. Если ты не двинешься, мы тебя пристрелим.

– Этот ребенок ждет, когда он вернется. Я пообещала защищать его до тех пор.

Как только она заговорила, Ран повернулась спиной к ряду стволов ружий и вцепилась в шею Байана. Дракон взревел, из его пасти хлынула кровавая пена. Он тряхнул шеей, как от раздражения, и тело Ран швырнуло на землю. Байан угрожающе обнажил клыки. Кровь возбудила его. Когда дело доходит до этого, даже укротители, которые знали дракона годами, могли оказаться съеденными.

Но Ран не сдавалась и снова и снова бралась за Байана. Даже когда его хвост врезался в нее и клыки натянулись прямо перед ней, она отчаянно обняла его за шею, погладила его чешую и что-то прошептала ему. Все ее тело уже было покрыто порезами и синяками от того, что ее время от времени отправляли в полет, и потому, что ее кожа разрывалась, когда она царапалась о твердую чешую дракона.

Ее щеки, разорванные в клочья, уже были покрыта не только мужской кровью, а и её собственной.

Наблюдая за тем, как она все же прижималась к дракону, солдаты оказались совершенно ошеломлены. Пока они стояли неподвижно, голос Байана постепенно становился тише. Когда он перестал топать ногами и махать хвостом, безвольно опустив голову, Ран, казалось, прислонился к дракону и медленно опустился вниз.

Она потеряла сознание.

Когда Набарл получил известие, на мгновение на его лице не проступило ни удивления, ни радости.

То, что только Хоу Ран будет ограничена менее строго, было связано с тем, что он решил, что, если вокруг женщины с запада возникнет хоть одно беспокойство, он сможет извлечь пользу из этой ситуации, но он определенно не ожидал, что все пойдет как надо, вплоть до того, что всем солдатам будет поручено следить за тем, как ее чуть не съел дракон.

И все же

– Эта проклятая западная женщина. Итак, она раскрыла свое истинное лицо. – Набарл вскочил со стула, как будто действительно прибывал в ярости.

– Должно быть, она стремилась разрушить этот лагерь изнутри. Бросьте этих ублюдков в клетку! В качестве примера и в качестве возмездия они должны быть расстреляны.

Лев и девушка, и надгробия

Лев и девушка, и надгробия

Часть 1

Через два дня после заключения Орбы в тюрьму Боуван Тедос отправился навестить мудреца Равана в его комнату.

Первоначально он хотел провести перекрестный допрос, как только узнал об этом, но из-за того, что подкрепления со всех концов прибывали в Таурию одно за другим, он задержался. Вот почему он хотел выразить свои жалобы на этот счет Равану, а не только по поводу обращения с Орбой, а еще также из-за слухов о том, что Раван планировал задержать возвращение в замок генерал-губернатора Таурии Акса Базгана.

– Это будет похоже на нытье, но я не могу справиться со всем в одиночку.

– Это станет ценным опытом для тебя. – Раван лежал животом на простыне, расстеленной на полу и курил.

Теоретически он достаточно поправился, чтобы стоять и ходить, но для этого ему нужно использовать трость. Хотя старик выглядел так, будто его не заботили взгляды окружающих, Боуван знал, что на самом деле он ценил свою гордость. Пока он не привыкнет к трости, он не перестанет ненавидеть, как выглядит неуклюже его фигура во время ходьбы. Он, вероятно, не собирался делать ни единого шага на улицу, пока не научится ходить с ней намного лучше. Из-за этой идиосинкразии*, Боуван, которому он доверял, видел его в позах, подобных этой, когда он лежал на животе.

[П\П Идиосинкразия (от греч. ίδιος — своеобразный, особый, необычайный и σύνκρασις — смешение) — индивидуальный, присущий конкретному человеку, физиологический или психический способ реагирования на раздражитель.]

– Когда придет время, тебе придется отдавать приказы и командовать войсками из других стран. Ты должен лично осмотреть каждое из их лиц. Если ты сейчас встретишься с ними лично, это изменит мир к лучшему в будущем.

– Я понимаю это, но ... верно, Мастер, сейчас важнее Орба, - перешел к основной теме Боуван.

Тем, кто распространил сеть наблюдения вокруг Орбы и его товарищей, был Натокк, командир 6-го армейского корпуса. Спросив его, он услышал, что получил приказ лично от Акса и разрешение от Равана.

«Я не слышал об этом ни слова» - подумал, хотя он и считал, что не должен жаловаться, учитывая, что в основном он являлся лишь нынешним главнокомандующим армией Таурии и все же он чувствовал себя смущенным этим фактом.

– Что с ним сейчас происходит?

– Он находится в заключении. Он не разговаривает, даже когда его просят объяснить для чего он отправил секретного посланника в Мефиус. Обычно его бы пытали по подозрению в связях с вражеской страной, но ... В любом случае.

Он считается героем, победившим Гарду. Более того, он совсем недавно добился успеха в битве против Мефиуса. Но когда дело доходило до самого важного, то есть когда дело доходило до защиты страны, Боуван мог становится способен на хладнокровную жестокость. Если отношение Орбы продолжит быть слишком упорным, то он готов будет отправить его в подземную камеру пыток.

– Хм, - выдохнул Раван табачный дым, - но даже если он отправил секретное сообщение, каково его содержание? Учитывая, что это Мефиус, есть очень мало вещей, о которых стоит сообщить ему, например, о формировании нашего войска. В конце концов, эта война такая же, как и в прошлый раз и внезапная атака больше не сработает. Возможно, Орба и его товарищи могли действовать изнутри Таурии одновременно с атакой Мефиуса, но ... это тоже нереально. Орбы и его друзей слишком мало.

Также возникла трудность, как поступить с отрядом Орбы. Можно было предположить, что мефиец Гиллиам, который встал на пути людей Натокка, является соучастником предательства, но как насчет таких, как Талькот или Стэн, которые являлись наемниками в Таурии задолго до прибытия Орбы, или Курун, который был солдатом в Гелио?

Конечно, поскольку их нельзя было оставить просто так, то как и Орбу, всех их заключили в большую камеру.

Другими словами, и в Апте, и в Таурии, двух городах, разделенных рекой Юнос, Орба и немало его знакомых вновь оказались лишены свободы.

– Вот почему нам нужно, чтобы Орба собственными устами рассказал нам, что это за содержимое. Мастер Раван, не могли бы вы пойти и увидеть его лично?

– Извини, но я не собираюсь идти на поводу у дурака, - очень ясно сказал Раван. – Даже если я приду сейчас, маска не заговорит. В какой-то момент он сам придет и будет умолять о пощаде. Более важная проблема - обеспечение условий для Таурии, - Раван перешел к другой теме, завершив тему Орбы на время.

Однако на следующий день, когда Боуван вышел из здания замка, чтобы получить очередной рапорт от пограничников.

– Сэр Боуван - кто-то окликнул его верхом. У него была темная черная борода и синие доспехи. По слухам, это один из братьев Синий Дракон Кадайна, Нильгиф.

Он только что прибыл в Таурию накануне поздно вечером. Но только он и его старший брат прошли через ворота. Когда их спросили о кадайнских солдатах, которых они должны были возглавить, они небрежно ответили: «Они медлили. Они, вероятно, прибудут через два или три дня».

Хотя на первый взгляд его тело выглядело тяжелым, Нильгиф ловко спрыгнул с лошади без малейшего труда.

– Я слышал об Орбе, - сказал он.

– Орба?

– Не прикидывайся дураком. Кажется, его задержали.

Боуван нагло врал. Но внутренне он выругался. Предполагалось, что арест Орбы будет строго охраняемым секретом. Официально он еще не оправился от полученного ранее огнестрельного ранения, и было решено, что ему следует сосредоточиться на лечении.

Кто слил информацию?

– Это потому, что он мефиец?

– Что вы имеете в виду?

– Среди людей Таурии ходят слухи, что, поскольку он бывший житель Мефиуса, вы собираетесь сделать его примером и казнить.

– Это смешно.

– Верно. Это смешно. Но я еще не выплатил свой «долг» ему. Помимо того факта, что он спас мою семью, наша борьба во время войны также еще не решена. Я буду сильно недоволен, если вдруг с ним случится что-то нехорошее.

– Нильгиф, где твои манеры?

На этот раз появился Красный Дракон, Молдорф. Боуван видел его издалека во время битвы на Холмах Колдрина. Хотя в то время они считались врагами.

– Сэр Акс - герой, который спас весь западный регион, а Орба известен как его самый сильный «меч». Нильгиф, слухам нельзя доверять. Сэр Боуван уже давно осознает, что, если его казнят, Таурия попадет под обвинение со всех концов запада. Хотя Молдорф извинился за грубость младшего брата, его слова были инсинуацией*, направленной против Боувана.

[П\П Инсинуация (от лат. insinuatio — вкрадчивость, заискивание) —злостный вымысел, внушение негативных мыслей, тайное подстрекательство, нашептывание, преднамеренное сообщение ложных отрицательных сведений (или даже клеветническое измышление), выставление мыслей и поступков своего противника в таком свете, который может ему навредить, и имеющее целью опорочить кого-либо исподтишка, подаваемое намёком (т. е. не прямо, а косвенным указанием на факты и обстоятельства) или тайно]

– В самом деле, - покачал головой Боуван, его лицо выглядело старательно пустым, - Орба - наемник из нашей Таурии. Хотя вы являетесь нашим партнером по альянсу, я не могу просто раскрыть, где он сейчас находится и какое задание ему поручено. На этом ...

Боуван вскочил на коня и уехал от Красного и Синего Драконов, но, конечно, это не разрешило ситуацию. Если бы об этом даже говорили в народе, они бы больше не смогли скрыть ситуацию с Орбой. Но если выяснится правда о том, что он был заключен в тюрьму за то, что отправил секретное сообщение Мефиусу, моральный дух в Таурии скатился бы в хаос.

Ээх, с ним сложно иметь дело. Итак, почему именно Мефий?

Гнев Боувана усилился. Если дело дошло до этого, возможно было бы лучше, если бы огнестрельное ранение стало еще хуже и он умер. Станут ли они тайно лишать его жизни, или, из соображений его достижения в победе над Гардой, сорвут его маску и выбросят вон?

«Однако будет жаль», - подумал Боуван. – «Теперь, в такой момент будет большой потерей отказаться от этого человека. А точно нет другого выхода нет?»

Из-за этой мысли во второй половине того же дня Боуван заполнил промежуток своего напряженного рабочего графика, лично зайдя в комнату, в которой заключили Орбу.

– О вас ходят слухи, - сказал Боуван. - Судя по всему, есть много голосов среди людей, умоляющих спасти вашу жизнь. Вы сами распространили слух, ожидая, что все так и будет?

Он всего лишь пытался добиться признания Орбы, который находился здесь с той самой ночи и не видел больше никого, кроме солдат Таурии.

Со своей стороны Орба молчал. В этой унылой комнате, где внутри стояли только стол и стул, он казался подобен закованному в цепи дракону, терпеливо и тихо присевшему на корточки. Но даже когда он настаивал на этом притворстве, острый взгляд, скрытый за маской, казалось, говорил, что он точил свои клыки и когти, и что любой человек, который неосторожно подойдет слишком близко, будет разорван на куски и сожран одним ударом.

– «Сними маску»! - Не получив никакой реакции, Боуван был захвачен порывом закричать и с силой сорвать железную маску. Его лицо собеседника было скрыто, что не давало никаких указаний на чувства или намерения другого.

Но он терпел.

Когда Боуван уже собирался уходить, Орба открыл рот.

– Третий день.

– Что?

– Сегодня третий день с тех пор, как я приехал сюда. Это правильно?

– Да все так.

Банальная вещь. Он решил, что эта банальная вещь станет поводом для разговора, но, вопреки его ожиданиям, Орба снова закрыл рот.

Боуван Тедос некоторое время стоял неподвижно, но ему оставалось еще много дел, которые нужно закончить до конца дня. Поэтому в конце концов, он ушел.

Даже после того, как Боуван ушел, Орба остался сидеть на стуле.

Хотя казалось, что ничего не изменилось, то, как он иногда вставал и беспокойно бродил по комнате, показывало, что это не потому, что он оставался спокойным и собранным. Но если он сосредоточится только на чем-то одном, он боялся, что это может его парализовать.

Иногда он вел себя так, как будто тренировался с мечом, хотя у него ничего не было в руках. Что касается того, о чем он думал, это не имело прямой связи ни с Мефиусом, ни с Таурией, а скорее похоже на то, что если «я столкнусь с таким противником, как Молдорф или Нильгиф верхом, как мне с этим справиться?»

Время, потраченное на ожидание, расстраивало. Когда Боуван приехал в гости, он почти спонтанно ухватился за возможность, так как знал, что ему снова придется долго ждать, если он упустит ее.

Вместо этого он вспомнил о поле битвы. Великие генералы Молдорф и Нильгиф считались мастерами владения копьями верхом. Он боролся против обоих, но довольно трудно сказать, что он одержал чистую победу в обоих случаях. С этого момента, когда он будет сражаться с такими же противниками, как они, как с ними бороться?

Вначале Орба предполагал двухэтапную атаку копьем и мечом. Он не смог бы противостоять им в лобовой атаке копьем. Итак, он держал поводья во рту и, метая копье правой рукой, он использовал инерцию, чтобы вытащить меч левой и сковать удары.

Он даже практиковал движение. Конечно, так как он находился в заключении, у него конфисковали все виды оружия, и он не мог тренироваться, используя меч. Однако, несмотря на юный возраст Орбы, у него имелся богатый опыт практических боев. Воспоминания о множестве боев помогли в тренировке миража.

Неплохо, но ...

После того, как он повторил движения достаточно для того, чтобы его дыхание участилось, Орба нащупал другой метод. Трудно свободно держать в руках лошадь или дракона с оружием в обеих руках и тем более, если это происходит в пылусражения. Кроме того, если он с самого начала будет держать в руках оба оружия, то можно легко угадать его намерения.

Так что нужно держать меч на поясе и начать с копья.

Орба пристально смотрел в темноту, и из нее вырисовывалась фигура Красного Дракона Молдорфа. На расстоянии, которое не было ни слишком большим, ни слишком близким, он метнул копье. Для этого не требовалось прикладывать все силы. Напротив, чтобы плавно выполнить свой следующий ход, он не должен быть ни слишком сильным, ни слишком слабым. Поскольку это был Молдорф, он легко отбил копье. Орба наклонился вперед и рванул лошадь. Отбив копье, Молдорф выхватил собственное копье и поскакал вперед к теперь уже с пустыми руками Орбе. Он чувствовал, как ветер свистит мимо его лица.

И в этот момент…

На долю секунды Орба, казалось, упал вперед, а затем обнажил меч на поясе.

Лошади проезжали мимо друг друга. От резкого удара по торсу Молдорф упал с лошади - его мысленный образ мог дойти лишь до этой точки.

Что действительно здесь важно, так это то, что движение извлечения из ножен меча, вытащенного из его ножен, и движение удара по туловищу противника должны действительно быть одним и тем же.

Я не должен использовать длинный меч.

Длина короткого меча, который он получил от своего брата Роана, будет идеальной.

Орба, один, неоднократно практиковал сгибание в коленях и сутулость из переднего положения, обнажая меч. Он начал потеть, и, хотя он был поглощен движением своего тела без сознательной мысли, он смог на короткое время забыть о своем нетерпении и сожалении. Это не способ убежать от реальности, а скорее изгнать негативные эмоции, которые в противном случае могли бы взять под контроль его тело и разум.

А потом, сразу после того, как Боуван Тедос ушел, Орба, оставшись позади, сел на стул и размышлял.

Третий день не так ли?

По его подсчетам, если бы Шике скакал вперед в течение дня, он должен уже достичь Апты. Если он поедет туда еще через три дня, как обещано в письме, ему придется уехать отсюда самое позднее до наступления ночи.

В его окружении не было ничего, кроме тени человека. Звук затих до такой степени, что стал гнетущим.

Я совершил глупую ошибку.

Чувства, которые он почти забыл во время движения, непреднамеренно воскресли. Он горел от жестокого сожаления, и его голова, казалось, бурлила.

Он определил свое решение, когда написал это письмо. Ему не нужно было, чтобы Шике напоминал ему об этом. Потому что до сих пор - на протяжении всей битвы против Гарды на западе - он не думал о будущем, в котором он сбросит маску.

Но куда я тогда вообще смотрел?

Он всегда тщательно готовился до такой степени, что это раздражало его товарищей, но на этот раз он так спешил двигаться вперед, что совершенно не замечал своего окружения. В результате он оказался в ситуации, когда вообще не мог двигаться.

Я ни на что не смотрел. У меня не было четкого ответа на вопрос, кем я был и кем хочу быть.

Не осознавая, что он делает это, Орба взял маску в руку.

Что я хочу делать?

За последние три дня он ни разу не смог разгадать эту проблему. Он никогда не мог принять решение, не сомневаясь.

Думать о том, чтобы снова стать наследным принцем Мефиуса, вернуть это лицо нужно...

Чтобы остановить войну с Таурией. Но что тогда? Продолжить как наследный принц? Планируя участвовать во всех войнах в этом мире? Притвориться, что я могу создать мир, в котором никто никогда не грустит и никто не теряет жизнь?

Хотя я не сторонник Бадейна.

Я …

Хотел стать героем.

Руководить десятитысячной армией, вести свою страну к победе - вот каким героем он мечтал стать. Такого рода существование, о котором будут говорить в будущих историях наряду с великолепными иллюстрациями.

– Ха, - внезапно Орба встал и резко выдохнул. Он чуть не подался вперед от оставшейся инерции, а затем вытащил невидимый меч на поясе и взмахнул им горизонтальной линией.

– Ха.

– Ха-ха-ха.

Если бы кто-то ассимилировался в тени и внимательно наблюдал за Орбой в этой комнате, он мог бы задаться вопросом, не сошел ли он наконец с ума.

Рассмеявшись, Орба покатился по полу, затем посмотрел вверх, в потолок, и несколько раз ударялся кулаком о землю в припадке веселья.

Кто он есть?

Он продолжал спрашивать себя об этом с раннего детства.

Его старший брат, Роан, сказал, что никто не может знать ничего подобного.

Его подруга детства Алиса сказала, что это глупо.

И тогда смелая четырнадцатилетняя принцесса из Гарбера спросила самого Орбу - Орба, кто я?

Орба какое-то время неудержимо фыркал, а затем, когда его припадок смеха закончился, он внезапно замер, глядя в потолок.

– Это глупо, - сорвался с его пересохших губ короткий шепот. – Ты права, Алиса. Это глупо, что-то в этом роде.

Он закрыл глаза.

Невозможно было сказать, кто периодически появлялся в его мыслях, какие сцены, когда и где.

Орба внезапно вскинул обе ноги в воздух, а затем, на одном дыхании, поднял свое тело, когда они снова упали на землю.

Я сделаю это.

Мой противник в этом бою - Гул. Этот ублюдок. Люди, будущее, как будто я забочусь об этом сейчас.

Ты, тот кто заберет все у меня, ты, тот кто снова сожжет людей, которых я знаю. Всё. С меня хватит.

Часть 2

По мере того как слухи об Орбе распространялись все дальше и дальше, к Боувану Тедосу стало приходить множество людей, чтобы просить пощады для него.

– Если вы уже начали поднимать эту тему из-за беспочвенных слухов, что вы будете делать, когда Мефиус начнет настоящую информационную войну?

Большинство из них ушли, когда Боуван упрекнул их, но оставались и такие, кого нельзя просто игнорировать. Командующий драгунами Гелио, Ласвиус, а также синих и красных драконов Кадайна. Обе стороны отправили письмо. Хотя якобы они заняли позицию, что «эта новость недостоверна», их содержание на деле являлось фактически петицией.

Или, по крайней мере, над своей полной формальной подписью Ласвиус написал следующее:

… Хотя предполагается, что могут быть определенные обстоятельства, поскольку Его Высочество Роже Гелио с нетерпением ждет встречи с Орбой снова когда-нибудь в будущем, мы по-прежнему ожидаем, что к нему будут относиться снисходительно.

В то время как Драконы-Близнецы Кадайна утверждали, что:

... наша госпожа, принцесса Лима Кадайн, очень обеспокоена тем, что во время вторжения Мефиуса с Орбой может случиться что-то нехорошие, поскольку он мефиец. Мы твердо верим, что и впредь будем смеяться вместе с принцессой над ее совершенно беспочвенными страхами.

Когда Боуван показал ему эти две записки, Раван Дол засмеялся. И так много смеялся, что подавился табачными парами, от которых его спина задрожала, и на мгновение он потерял сознание от боли.

– Ну, - к тому времени, как он заговорил, прошло немало времени с тех пор, как он пробегал глазами по буквам, - а третье? – Спросил он.

– А?

– Не было письма? Значит, тебе об этом сказали из первых рук?

– … Да, - неохотно признал Боуван.

Есть ещё один человек, который пришел к Боувану, чтобы проверить слухи, которые он услышал об Орбе.

Сама Эсмена Базган.

Когда ему сообщили об этом, стратег снова заговорил.

– Сможет ли он сделать шаг в это время или нет, нет никаких сомнений в том, что этот мужчина доставляет беспокойство. Пока наш господин не вернется, единственное, что нужно сделать, это держать его в секрете под замком.

– Что вы думаете об этом секретном сообщении?

– Действия этого человека слишком сбивают с толку, если это просто сговор с Мефиусом. Что мне делать в подобной ситуации? Как быть, я решу позже. Хорошо, теперь я перестану об этом беспокоиться.

Боуван мог только вздохнуть в ответ. Глаза Равана ярко сияли. Они горели намерением, потому что жизнь стоила того, чтобы снова жить теперь, когда он нашел кого-то нового, помимо Aкса, который смог бы сыграть роль ученика, но сам Боуван совершенно не осознавал этого…

– В любом случае, мы распределили наши силы вдоль границы и уже наблюдаем за Мефиусом. Натокк усиливает внутреннею охрану. Так что устранение любых проблем, я оставил на него. Другая сторона определенно сделает свой ход.

Однако, - он замахал обеими руками, - появилось движение совсем другого направления. Я ожидал этого, но оно выходит за рамки того, что я думал.

– Вы этого ожидали?

– Да, ведь это я распространил слухи об Орбе.

– Мастер, - опешил Боуван.

Согласно объяснениям старого стратега, он не принимал участия в сражении, в котором победили Гарду, и не мог впоследствии собственными глазами оценить ситуацию в различных западных странах. Итак, поскольку он не мог оценить влияние Орбы из первых рук, он так действовал для того, чтобы иметь возможность измерить его.

– Если он остался незначительным, любая возникшая проблема вскоре исчезла бы, просто оставив его запертым как есть. Если он стал влиятельным, нам нужно было бы тщательно продумать, как и когда его использовать.

Боуван чувствовал себя подавленным, но, поскольку ему оставалось еще кое-что, кроме писем, что сказать старику, он собрал всю свою энергию. Прежде всего, это общение доказало, что все идет в соответствии с предсказаниями старика.

– Орба говорит, что хочет тебя видеть, Мастер. Может, тогда он все раскроет.

– О, ты готов вытолкнуть старика, которого даже не держать ноги?

– Ничего не поделаешь. Я умоляю вас о помощи.

Когда он опустил голову, Боуван впервые почувствовал, что ненавидит старого стратега, которого всегда любил и уважал. Он испытал то же чувство, что испытывает и Акс Базган.

Раван направился в комнату, где заперли Орбу, со скоростью, с которой его несли ноги. Его спина оставалась криво согнута, а походка выглядела неуклюжей, так как он еще не привык ходить с тростью. Вооруженные охранники сопровождали его со всех сторон, но когда они нечаянно протянули руку, когда Раван, казалось, вот-вот споткнется, старик бросил на них свирепый взгляд.

Он терпел унижение, пока они, наконец, не прибыли, затем Раван приказал всем убраться из комнаты. Дверь осталась заперта, а солдаты встали на страже снаружи.

Старый стратег и молодой герой смотрели друг на друга по обе стороны стола.

– Я считаю, что мы впервые встречаемся лицом к лицу, сэр Орба.

– ...

– О? Разве ты не позвал мне сюда, потому что у тебя было то, о чем ты хотел поговорить? Если ты не имеешь со мной дела, я, пожалуй, пойду. В этом мире у меня осталось совсем немного времени, и я не могу позволить себе его тратить.

– Я, - сказал Орба, глядя прямо на Равана, который опирался своим весом на трость, чтобы поддержать его спину. – Я хотел бы, чтобы вы разрешили мне вернуться в Мефиус.

– В Мефиус?

– Да.

– И что бы вы там делали?

– В Апте есть генерал, с которым я знаком. Я также хорошо знаю его личность. Если я смогу убедить его, эту войну можно будет остановить до того, как она начнется.

– О? Ну, ты был мефийским гладиатором. Не так уж странно, что ты знаком с генералом, но все же ты наивен.

– Наивен?

– Эта ситуация не изменится, если не считать чувства одного-единственного генерала. Тот, кто отдал приказ, это сам император Гул Мефиус. По общему мнению, эта война позиционируется как месть за наследного принца. Вполне достаточный лозунг. Из-за этого поднятые мечи нельзя вернуть в ножны, если только сам император не решит это сделать. В таких обстоятельствах победа над одним генералом в лучшем случае позволит нам выиграть время.

– Гул Мефиус не верит в своих вассалов, а его вассалы, в свою очередь, больше не верят в него. Если хотя бы один генерал выступит против него и поднимет знамя праведности, многие пойдут вместе с ним.

– Даже так.

– Я всё еще наивен?

– Именно так. Вы говорите так, будто хорошо знакомы с внутренней ситуацией Мефиуса, но не демонстрируете никаких оснований для этого. На самом деле, когда в Мефиусе произошли волнения и тот человек Заат поднял восстание, за ним никто не последовал. Насколько я могу судить, Гулу удалось умело сплотить страну. Хотя он делает это практически во время террора, его способность связать страну вместе, не вызывая беспорядков, неоспорима.

– У Заата не имелось объединяющей силы. И он не размахивал великим делом.

– Итак, согласно тому, что вы говорите, у этого генерала, которого вы знаете, есть объединяющая сила, чтобы свергнуть правление императора? Как его зовут?

– Роуг Сайан. Также высока вероятность, что Одайн Лорго, который находится с ним в Апте, поддержит его.

– Я слышал эти имена. В самом деле, они оба выдающиеся генералы. Даже в этом случае вероятность схода лавины очень мала. Как и думал, это приведет лишь к тому, что вы потянете время. Что ж, это будет нам на пользу. Наша сторона могла бы подумать о том, как вмешаться, используя возможность внутренних раздоров врага. Может быть, лучше сделать так, чем совсем ничего.

– Нет. Я бы хотел, чтобы Запад воздерживался от ненужного вмешательства.

– Что вы сказали?

– Я не допущу, чтобы ни один солдат с любой стороны пересекал границу. Я так сказал.

– Вы не потерпите этого?

– Именно так.

– Вы говорите очень величественно. Тогда я спрошу: Кто ты? Ты знаком с мефийскими генералами, хорошо знаешь внутреннее положение Мефиуса, а также отдаешь ему и Таурии приказы о сдержанности.

Раван впился взглядом в маску Орбы, как будто мог видеть сквозь железо, но Орба со своей стороны оставался спокоен.

– То, о чем вы спрашиваете, - это то, что старый мастер вроде вас уже должен был понять, не так ли

– Что вы сказали?

– Или вы действительно не знаете? Такой человек, как ты, Раван Дол, опаснейший стратег Таурии? – в его голосе слышалась явная насмешка.

В тот момент Орба, несомненно, ошибся в обращении со стариком. Взгляд Равана Дола мгновенно расслабился, он вернулся к своему обычному спокойному выражению лица и неторопливо поднялся со стула.

– Вы играете великого человека. Но этого вполне достаточно, и у меня, Раван Дол, нет времени играть тебе вторую скрипку.

Он щелкнул пальцами, чтобы вызвать стражу.

Дверь открылась, и в поле зрения показались несколько солдат с ястребиными чертами лица. Раван молча прошел через вход.

– Мастер Раван. – Когда чей-то голос позвал его сзади, старый стратег не останавливал своих шагов. Он приказал солдатам закрыть дверь.

Дверь издала тяжелый звук, но как только она начала захлопываться, он услышал, как тот сказал.

– Кажется, веер войны благополучно вернули.

Раван внезапно остановился. Орба продолжил.

– Я слышал о восстании Расвана Базгана. Думая об этом, я чувствую облегчение, что оно было возвращено в нужное время. Если бы кто-то столь ненавидящий Мефиус, как Расван, занял трон, это стало бы проблемой и для меня.

Раван протянул руку. Перед тем, как дверь успела закрыться, он проскользнул обратно через щель. С бесстрастным лицом он еще раз отдал солдатам приказ отступить.

Когда дверь захлопнулась, Раван зашагал к Орбе. Когда он подошел к нему достаточно близко, чтобы почувствовать его дыхание на лице, он сказал.

– Сними маску.

Орба не ответил. Но под маской он улыбнулся. Глядя на него прямо, Раван широко открыл глаза и изменил слова.

– Пожалуйста, разве нельзя просто снять маску?

Улыбка Орбы стала шире, и гнев сразу же залил лицо Равана. А затем эта ярость растаяла, как лед.

Прошло какое-то время.

–Немудрено, - сказал Раван.

Железную маску положили на стол.

Раван снова прошептал: «Немудренно». Как всегда, у старика оставалось выражение лица, наполненного отрешенностью от мирских забот, но его темно-коричневые руки слегка дрожали.

– ... Почему ты не раскрыл свое лицо с самого начала? Это ведь гораздо эффективнее, чем произносить сотню слов.

– Я подумал, что внезапно открывшееся мое лицо с большей вероятностью усилит подозрения, – Орба слегка пожал плечами. – Кроме того, Таурия только что воевала с колдуном вроде Гарды. Я также волновалась, что меня могут обвинить в использовании колдовства.

– Значит, ты даже знаешь о Гарде.

– Стратег ... Стратег ... Кто убил Гарду?

– Ах, ах. Да, верно ... – Раван несколько раз кивал, совершенно не похожий на хитрого стратега. Затем он глубоко вздохнул. – Не то чтобы эта мысль не приходила мне в голову. Но это слишком ... Это действительно просто слишком нелепо. Я старею. Хотя я говорю себе, чтобы не должен ослеплять себя здравым смыслом, я оказался пойман им также, как когда и в Апте. Ты ... Нет, Ваше Высочество, вы бомбили свою крепость, как бы высмеивая мои предсказания.

– ...

– Конечно, если бы вы отдали приказ генералам, то вполне могли бы изменить нынешнее положение дел. Но это опасная авантюра. Мефиус может быть охвачен пламенем гражданской войны.

– Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы предотвратить распространение этих пожаров. И с этой целью Таурия, нет, сотрудничество Запада будет необходимо, - сказал Орба. Его манера речи и тон голоса оставались такими же, как когда он находился в маске, но он несколько проецировал атмосферу другого человека.

– Конечно, - как и прежде кивнул Раван Дол, но по этому единственному жесту видно ясно, что его манеры изменились по сравнению с теми, что были раньше. – Чтобы избежать войны с Мефиусом, мы продемонстрируем всю нашу силу.

– Ты мне доверяешь?

– А? – Раван в изумлении широко раскрыл глаза. С резкостью, не подобающей старику, выражение его лица стало странно юмористическим. Ц – Ага. После этого, я не думаю, что когда-либо снова увижу что-то столь же загадочное или подозрительное. Как вы думаете, что я буду делать в такое время, «Принц»?

– Ну тогда...

– Я перестану беспокоиться. – Раван засмеялся, показывая неожиданно белые и здоровые зубы. – Прежде всего, эта ситуация интересна. Стоит поставить на карту скромную голову одинокого старика.

– Я обязан тебе.

– Тогда вы поедете в Апту?

– Немедленно, если возможно.

– Я понимаю, - согласился Раван.

После того, как Орба снова надел маску, Раван хлопнул в ладоши и позвал солдат. После обмена мнениями не более нескольких минут Орбу тут же легко освободили.

Как только солдаты поспешили сообщить свой отчет, они снова остались одни.

– Мы не можем ждать долго, - сказал Раван. – Есть приготовления к войне, которые будут сделаны до тех пор. После того, как Ваше Высочество уйдет, и если будет казаться, что Мефиус снова собирается вторгнуться, мы, конечно же, будем защищаться изо всех сил и подумаем, как атаковать если мы увидим любую возможность сделать это.

– Это правильно.

– В таком случае, можем ли мы сказать, что Орба, герой в железной маске, умер?

– Убит Мефиусом или казнен за то, что планировал предательство, в зависимости от того, что вы предпочитаете. Вы не могли даже подумать, что Орба говорил о себе и как он это говорил, но однако ...

– Однако?

– Принцесса Эсмена очень поддерживала меня сзади, поэтому, пожалуйста, скажите ей правду и поблагодарите ее за помощь.

– Я обязательно так и сделаю.

Освободившись из заточения, Орба появился у восточных ворот Таурии незадолго до наступления темноты. Он сидел верхом на коне, и капюшон плаща, который он носил, скрывал непривлекательную маску. На поясе у него висел новенький меч и его обычный короткий меч.

Он не уходил один. В обмен на отмену приказа наблюдать за отрядом Орбы, Раван дал Натокку новые инструкции выбрать несколько человек и отправить их в сопровождении Орбы.

– Сопровождайте его до мефиской границы. Вы не должны позволить ему получить ни единой царапины.

Когда он получил этот приказ, Натокк, естественно, оставался несколько подозрительным, но он полностью верил в Равана Дола. Поэтому он предположил, что у него есть какой-то план.

Более того, также по приказу Равана, к тому времени, когда Орба отправился в Апту, другая группа уже ушла вперед и покинула Таурию в облаке пыли. Несколько человек заперли в клетке, которую тащили драконы.

Во всяком случае, Орбе дали шесть охранников, все из которых сидели на лошадях. Один из них посмотрел на темнеющее небо и зажег сосновый факел. Когда он подошел к Орбе, пламя отразилось в маске под капюшоном.

– Мы выдвигаемся?

Поскольку он не знал, какую позицию ему следует занять, его речь оставалась грубой. Ведь перед ним находился герой-фехтовальщик, которого подозревали в измене.

– Ага, - тот же самый Орба лишь раз кивнул.

Каждый из них хлестнул лошадей и бросился вперед. В небе над головой засверкали одна звезда, затем две.

Из-под капюшона и за маской глаза Орбы были устремлены прямо вперед.

Их взор устремился на Апту.

Крепость, которую он когда-то получил.

А также землю, которую он сам когда-то покинул.

Приближалось время забрать все это обратно.

Часть 3

Группа зердианских торговцев шла по дороге, ответвляющейся от шоссе.

Хотя они, безусловно, так и выглядели, а в телегах с лошадьми лежали свертки, наблюдавший, однако, определенно заметил необычную остроту в их глазах и поведении.

Их насчитывалось больше пятидесяти, и большинство из них являлись зердианцами, хотя никто из них в настоящее время и не жил на западе. Вместо этого они поселились в святилище Драконьих Богов в Солоне, столице нынешнего врага Запада, Мефиуса. Когда старейшины еще жили в горах на границе, они являлись воинами, которым было поручено охранять их, и поэтому они знакомы с окружающей местностью.

Следующие за ними двадцать человек являлись мефийскими солдатами.

Это группа, которую послали из Апты на поиски Вилины. Выражения лиц мефийцев выглядели напряженными. Когда им сказали, что они будут переходить границу к северу от реки Юнос, они задались вопросом: «Вы серьезно?». А вот зердианцы не колебались. Раньше они уже разделялись на небольшие группы и расходились, вероятно, чтобы пойти и получить информацию от членов тех же горных племен, что и они сами, но теперь они перестали делиться свою численность и, после того как все перегруппировались, двинулись вперед твердыми шагами.

Более того, перед мефийцами поставили унизительную задачу при переходе границы. Их заставили раздеться до пояса и связали руки веревкой. Это было нужно для того, чтобы когда им бросила вызов гарнизонная охрана, они смогли оправдаться тем, что «мы поймали солдат, бежавших с поля боя». Они завершила рассказ, объяснив, что собираются продать их в рабство. Охранники останавливали их два или три раза, пока они шли вдоль границы, но, поскольку зердианские купцы, несомненно, выглядели крупными и смелыми, все им поверили.

Поскольку они имели дело с зердианцами, мефийские солдаты подозревали более чем один или два раза, что они попали в ловушку, но они получили этот приказ от самого генерала Нарбала, кроме того, они не видели никакой выгоды для зердианцев в их захвате.

Так они ехали на юг по реке Юнос около недели.

Затем зердианцы остановились.

В поле зрения виднелась деревня. Дома были подобны каменным выступам, возвышающимся над мягко холмистой почвой.

– Это там? – ведущий зердианец - человек по имени Кирилл, с которым встречался Набарл, - указал, когда увидел деревню. Зердианец, который был немного старше остальных, выбранных в поисковую группу, кивнул.

Это означало, что здесь находится принцесса Вилина.

Кирилл почесал остроконечную бородку.

– Будет лучше искоренить это, чтобы не оставлять бессмертную обиду?

– Искоренить что? – Один из мефийских солдат отругал его. – Эту деревню?

– Не будь дураком, - возразил другой из них. – Нам просто нужно сказать им, что мы пришли забрать принцессу Мефиуса. Они не окажут особого сопротивления.

– Это вражеская территория.

– В-в таком случае, будет лучше, если вы, зердианцы, притворитесь, что выполняете задание Таурии. Мы одолжим вам наши доспехи и оружие. Если вы замаскируетесь под таурийских солдат ... – Понимая, что другие были серьезны, мефиец сделал поспешное предложение.

Им следует избегать ненужных драк. Как и сказал Кирилл, они сейчас на вражеской территории. Шум может привлечь внимание ближайших врагов.

Однако.

– Вон там, – зердиец, который был примерно того же возраста, что и Кирилл, указал на единственную дорогу, ведущую в деревню.

Кирилл пристально посмотрел, потом резким голосом сказал.

– Ваше предложение отклонено.

К деревне приближалась очередь людей. Судя по внешнему виду, вооруженная группа, несомненно, являлась таурийскими солдатами.

Вилина уже провела в деревне восемь дней. За время, прошедшее с момента ее пробуждения, она выздоровела и стала помогать семье Джейсов в их работе.

С учетом сказанного, работа, с которой могла помочь Вилина, оказалась очень ограниченной. Утром она кормила цыплят, затем получила корм от Роне, когда он вернулся с гор, и заботилась о лошадях. Она также набрала воду из деревенского колодца и отнесла ее жене Роне, которая работала в поле.

Однажды она накормила мужчину, который спал в отдельной комнате. Она уже слышала, что Роне спас ему жизнь, но тот лежал спиной к двери и совершенно не обращал внимания на Вилину. Иногда он подавал голос, как будто ему снился кошмар.

Хотя она была ограничена в том, что могла делать, время пролетело в мгновение ока, пока она работала. Она часто слышала, как дворяне Гарберы говорят о том, что «когда тот уехал из города, и пошел поработать в деревне, прочувствовал всю неторопливость, будто очутился в совершенно другом мире от этого шумного двора», но она всегда думала, что это откровенная ложь.

Вечером она поела, а затем провела время до того, как солнце полностью село, с Лейлой.

Лейла любила Вилину как настоящую младшую сестру. У каждого из них имелись свои обстоятельства, и они никогда не говорили вместе о своем прошлом, но из этого Лейла тем более смогла понять, что Вилина несла рану в своем сердце.

Вечером восьмого дня.

– У тебя такие красивые волосы, Луна, - изумилась Лейла, расчесывая волосы Вилины сзади.

«Луна» стало вымышленным именем, которое использовала Вилина.

За исключением семей высшего сословия, у зердианцев не было обычая купаться в горячей воде. В этой деревне также, так как поблизости протекала река, люди ходили и умывались в ней или набирали воду в ведра, чтобы мыть волосы и тело. Поначалу Вилина стеснялась обнажаться перед другим человеком, однако у нее не оставалось другого выбора, кроме как согласиться с этим, поскольку ее жизнь зависела от других. В такие моменты Лейла заботилась о Вилине как о младшей сестре.

– Нет ни мефийцев, ни, хотя эта грубость с моей стороны, зердианцев с такими красивыми волосами. Ты ...

Лейла внезапно замолчала. Ей было неприятно бездумно любопытствовать. Хотя Вилина чувствовала благодарность за все внимание, которое она получала, однако это также было болезненно.

Лейла сгладила ситуацию, рассказав о разных забавных историях, произошедших в деревне. При этом она нашла время, чтобы тщательно очистить волосы Вилины.

Внезапно вспомнив о своей матери и Терезии, Вилина посмотрела через окно на небо, усыпанное бесчисленными огоньками.

Это все так далеко.

Ее грудь сжалась от непреодолимой тоски по дому.

Гарберы, страны лугов. Страны, которую защищают отважные рыцари и быстрые дирижабли. Когда она живо вспомнила королевский двор, где она жила до четырнадцати лет, с его знакомыми тропинками и цветочными садами, к которым каждый из них вел, веки Вилины стали горячими.

Как она сбегала с учебы и баловалась тут и там. Терезия каждый раз преследовала ее, но у Вилины имелись укрытия по всему дворцу. Были также времена, когда она приходила туда, где работали взрослые, но повара, садовники, кузнецы и все, кто работал на авианосцах, являлись союзниками Вилины, поэтому, когда приходила Терезия, они изображали невежество. Когда ее брат Зенон находился при дворе, они часто играли в бирки или устраивали дуэли на игрушечных мечах.

А еще ее дед, Йорг. Как она с нетерпением ждала, что они два раза в сезон будет развлекаться на королевской вилле, где жил ее дед.

Дедушка...

Жар за веками стал невыносимым, поэтому Вилина закрыла глаза и позволила текущей воде смыть пролившиеся слезы.

Ей было интересно, слышали ли люди из ее родной страны, что она предала Мефиус и выдала секретную информацию. Как отреагировал ее дед, когда услышал? Аплодировал ли он ей, восклицая, что он не ждет ничего меньшего от дочери Гарберы и его внучки, или он сетовал на то, что его внучка оказался под влиянием текущих чувств и задела их национальные интересы?

Думать об этом было напрасно. Она уже давно прошла через этот внутренний конфликт и приняла решение. Но то, что она приняла решение, не противоречит тому, что у нее остались сомнения.

Возможно, потому, что она заметила чувства Вилины, Лейла пригласила ее в свою спальню в тот вечер и долго разговаривала с ней после того, как погас свет, их подушки оказались выстроены рядом. Она рассказала о некоторых молодых людях из числа жителей села. Несмотря на то, что «Леннус из соседнего дома» был моложе Лейлы, то, что бесхитростный мальчик тепло посмотрел на нее, заставило ее почувствовать себя не только наполовину смущенной, но и наполовину гордой.

– Но разве не похоже, что ты собираешься его украсть? Во всяком случае, с тех пор, как ты приехали, он постоянно на тебя смотрел.

– Что-то вроде этого… – Вилина отрицала это, чувствуя себя неловко. Она не привыкла к таким девчачьим разговорам.

Лейла нечаянно захихикала.

– Не беспокойтесь о том, чтобы никого не побеспокоить. Ищи кого-нибудь хорошего, Луна. Кстати ты должна первой мне сказать, если найдешь его.

Лейла легонько толкнула Вилину локтем в сторону. – Жениться на ком-то, иметь собственного ребенка… Это счастье определенно можно найти где угодно. Даже если культура и ценности разные, даже в другой стране и в другой культуре, это определенно нормальное явление. – Голос Лейлы стал почти шепотом.

«Вероятно, такая жизнь возможна», - подумала Вилина. Если бы она не выросла в королевском дворце ... если бы она родилась обычной городской девушкой, хотя ее непослушная личность могла бы доставить неприятности ее родителям, когда она была маленькой, но когда она стала взрослой, она бы тоже стала осознавать противоположный пол, проводя целые ночи, сплетничая об этом с другими девушками ее возраста. А потом, в скором времени, она вышла бы замуж за кого-нибудь, став родителем с собственным ребенком на руках ...

Слова Лейлы, которые говорили: «Ты можешь остаться здесь навсегда, если хочешь», – эхом отозвались в ее сердце.

Вилина боялась той, кто почти хотел такой жизни и если бы ее пребывание здесь продлилось дольше, это желание, несомненно, только усилилось бы.

Я родилась в королевской семье.

Это факт, который не изменился, независимо от того, на какую жизнь она надеялась. Поскольку она родилась в королевской семье, у нее имелся долг. Даже если у нее уже почти не осталось силы.

На ум снова пришло лицо деда, которого она вспомнила раньше. Как и лицо ее отца тоже.

В сердце Вилины оставалось еще одно, лицо молодого человека, на которого, несмотря на то, что он происходил из высокого происхождения, смотрели свысока жители его страны и пренебрегал даже его собственный отец, но который преодолел все трудности.

И поэтому, встречая утро девятого дня, она решила, что, проработав до заката, она обсудит этот вопрос с семьей Джейсов во время ужина.

Завтра уйду.

Тауриа или Апта. Приближалось время принимать решение.

Вилина повернулась спиной к доброте Лейлы и, как будто ее толкнули, приняла решение.

Конец того дня наступил в мгновение ока, а к деревне приближалась некая группа.

Как будто они ждали решения Вилины, эти фигуры казались воплощением будущего, которое она выбрала. В легких доспехах и вооруженных слегка изогнутыми мечами, а также старомодными ружьями, верхом на конях приближалась группа из тридцати человек, высланных из Таурии. Вскоре около половины из них ждали наперевес за пределами деревни, в то время как оставшаяся половина разговаривала со старостой.

– Мы слышали, что в этой деревне есть девушка, которая выглядит так, как будто она из чужой страны.

Когда он услышал, чем они занимаются, староста деревни подумал, что девушка, в конце концов, оказалась причиной неприятностей, но солдаты просто сказали, что они «пришли за ней», и воздух вокруг них не заставлял его чувствовать, что будет драка.

– Пожалуйста, подожди немного, - в это время казалось, что глава деревни собирается выйти из своего дома.

Поскольку он не мог понять ситуацию, он подумал, что следует спросить мнение девушки, но ...

– Ах! – Он слышал, как солдаты возле дома подняли шум.

В тот момент, когда он сам вышел из дома, причина этого оказалась прямо у него на глазах.

Вилина лично выступила вперед. Прежде чем сопровождавшая ее растерянная семья Джейс позвала лидера поисковой группы.

– Я доставила вам неприятности.

– Единственное, что имеет значение, - это то, что вы в безопасности, - с сердечным облегчением сказал капитан. – Мы все спасены благодаря тебе, принцесса. Если бы мы потеряли благодетельницу, мы не смогли бы встретиться лицом к лицу ни с нашими предками, ни с нашими потомками. К счастью, мы удостоились чести сопровождать вас, принцесса, вы, равны герою, убившему Гарду.

Жители деревни потеряли дар речи.

Вилина вежливо поблагодарила старосту деревни и подошла к семье Джейсов. Хотя она собиралась заговорить, она не знала, что сказать. Поэтому Вилина просто приложила руку к груди, как придворный аристократ Гарберы и глубоко поклонилась.

В нем заключался смысл оставить часть ее, которая не являлась принцессой Гарберы.

Роне и его жена обменялись взглядами. Лейла могла только позволить своему рту открыться от изумления.

– Сейчас хорошее время, - сказал Кирилл в тот же момент.

Они затаились недалеко от села. Он выбрал нескольких своих людей, а также солдат Мефиуса, чтобы они следовали за ним. Затем он отдал отдельные приказы оставшимся зердианцам и приказал им уйти и сделать что-нибудь еще.

Место, где скрывались Кирилл и остальные, казалось, служило общественным кладбищем, и с холма, густо заваленного землей, им открывался прекрасный вид на группу таурийцев, а также на принцессу Вилину.

– Хорошее время?

– Напасть на них.

Мефийцы в ужасе смотрели на Кириллла.

– Не будь дураком. Если мы выйдем сейчас, принцесса может пострадать. Вместо этого мы должны отступить и поставить солдат вперед в засаде по пути, по которому они будут идти. Как только они окажутся достаточно далеко от деревни, мы сможем застать их врасплох и ...

– В настоящее время вражеских солдат мало. Мы сможем вернуть принцессу быстрой внезапной атакой.

– Ты, должно быть, шутишь.

– Если ты этого не сделаешь, я заставлю тебя это сделать. – Оба его глаза странно блеснули, Кирилл поднял руку.

В следующее мгновение раздались выстрелы. У мефийцев не осталось времени сдерживать свое удивление.

Люди, которых оставил Кирилл, подкрались к таурийским солдатам, ожидавшим у входа в деревню, и по его сигналу начали стрелять. Сделав сначала один, затем два залпа, они сразу же отступили. Несколько солдат, спасшихся от ран, поспешно бросились на коня и отправились в погоню.

– В-враги!

– В атаку!

Оставшиеся солдаты попали в ловушку.

Настроение в деревне полностью изменилось.

Люди, собиравшиеся перед домом старосты села, закричали и, потянув за руки женщин и детей, побежали к домам.

Пока мефийцы пребывали в шоке, Кириллл еще раз махнул рукой.

Больше выстрелов. На этот раз они прогремели поблизости.

Дым поднимался от стен и земли вокруг домов. Один мужчина, который не спешил убегать, получил удар в живот и беззвучно свернулся. Люди Кириллла рассредоточились по деревне.

И они были вооружены не только ружьями, над головами людей свистел звук стрел. Стрелы с огнем на кончиках пробили крыши домов и груды сена. Дым и пламя начали подниматься по всей деревне. Хаос стал еще хуже.

В тот момент, когда это пламя ярко осветило его лицо, Кирилл внезапно встал и побежал вниз с холма. При этом он крикнул.

– Мефийские солдаты! Меня преследуют мефийские солдаты. Пожалуйста, помогите мне!

И несомненно, там под прикрытием лежали вооруженные солдаты Мефиуса, куда он указывал.

Это смешно!

Больше чем удивлены или разгневаны, Мефийцы оказались совершенно ошеломлены.

Из числа матерей и детей, которые пытались спастись от выстрелов и огня, несколько таурийских солдат, а также несколько пылких молодых людей, вооруженных топориками и мотыгами, бросились один за другим туда, где находились мефийские солдаты, прячась.

Они сократили дистанцию, прежде чем те смогли убежать.

– Нгх!

Не в силах вынести это, один из них поднялся, вытащив меч, и нанес удар крестьянину, который шел впереди. У него было удивительно рябое лицо, и он находился в том возрасте, когда его еще можно его назвать мальчиком. Рука, в которой он держал свою мотыгу, оказалась отрублена наполовину и отправлена в небо.

– Леннус! – закричала Лейла, но, конечно, это имя ничего не значило для мефийского солдата.

Дальнейшие крики и рев разорвались с оглушительной силой.

Вилина инстинктивно сдержала Лейлу, когда та собиралась побежать к сидящему на корточках мальчику, чью руку отрезали.

Выведенные из равновесия и вынужденные сопротивляться, Мефийцы не могли понять намерений Кириллла.

Воспользовавшись мефийскими солдатами в качестве приманки, Кириллл и его люди легко смогли подобраться к принцессе. Но вытащить ее из деревни, конечно, будет сложно. Вот почему мефийцы не могли понять, о чем он думал. Однако ответ оказался прост.

Кириллл и не собирался ее вытаскивать. Он подойдет к ней посреди хаоса и убьет ее. Кроме того, им самим нет необходимости выживать. Они должны выполнить свой долг, как им приказали, и умереть, как им приказали. Это все, ради чего они существуют.

Так весело.

Каждый раз, когда он отталкивался от земли, расстояние до Вилины сокращалось. Обычно апатичное лицо Кириллла стало сияющим и живым.

Как и сказал тот Мефиец, конечно, намного легче было бы убить таурийских солдат, если бы они стреляли в них после того, как те покинули деревню, и они, безусловно, смогли бы захватить и принцессу.

Но это совсем не весело.

Когда он почувствовал эфир, поднимающийся из множества мертвых потоков на его лице, он жаждал смерти. Потому что тогда его призовут к богам-драконам. Он считался набожным верующим, который принес им много смертей и много эфира.

Внимательно следя за происходящим позади и делая вид, что убегает, Кирилл на глаз измерил расстояние между собой и Вилиной. Он приложил руку к груди. То, что он извлек, оказалось небольшим V-образным боевым бумерангом. Он в основном состоял из невесомого металла, сделанного из очищенных костей дракона, и являлся орудием убийства.

С ним в руке он сделал большой взмах движением вверх и бросил его.

Воздух стал настолько туманным, что больше ничего не было видно, и бумеранг поглотило небо. Оттуда он нарисовал дугу и вернулся, рассекая ветер. Он рассчитал, что тот идеально ударит Вилину по голове.

В этот момент Лейла оттолкнула Вилину, чтобы броситься вперед, но упала на землю. Удивленная, Вилина протянула руку и наклонилась. Бумеранг пронесся над ее головой. Несколько прядей волос, разбросало в воздухе.

Кирилл прищелкнул языком, но когда пораженная Вилина обернулась, чтобы оглянуться, она стала самой картиной беззащитности. Он стер все выражение со своего лица и побежал прямо к ней.

– Принцесса, сюда!

Между ними ворвался капитан поисковой группы. Естественно, он не разглядел замысел Кириллла и планировал увести принцессу в безопасное место из-за нападения Мефиуса. Это могло причинить ей вред.

Кирилл пробежал мимо него. Кровь хлынула из шеи капитана, и он упал боком. В руке Кириллла был зажат кинжал. С его кончика капала кровь, как если бы он рисовал позади себя красную линию, он приблизился к Вилине.

– Кто-нибудь! - воскликнула Вилина. Под рукой у нее не имелось оружия. Она собиралась увернуться от атаки Кириллла, когда в этот момент она наткнулась на Лейлу, которая сидела у ее ног.

Вилина упала, ее тело накрыло тело Лейлы. Инстинктивно она пыталась хотя бы защитить эту жизнь. Тепло, которое Вилина чувствовала собственным телом, было тем же теплом, которое защищало ее последние несколько дней.

Увидев прекрасную возможность, Кирилл поднял клинок.

Возвращение

Возвращение

Часть 1

Примерно в тоже время на тренировочной площадке драконов в Апте собралось очень много людей.

Толстые колья один за другим вбивали в землю этого открытого пространства. Каждый из более чем пятидесяти кольев скоро будет использован, чтобы кого-то распять. А именно гвардейцев бывшей императорской гвардии принца.

К тому времени, как Роуг Сайан заметил суматоху, приготовления уже более чем наполовину завершили. Одайн, который расслаблялся в своей комнате, тоже уловил ветер перемен и помчался вместе с ним. Они вдвоем строго расспрашивали Набарла об этом, но нынешний главнокомандующий Апты хладнокровно ответил.

– Мы скоро проведем здесь казнь.

– Вы сами произвольно решили это?

– Не всё. Поскольку Его Величество будет нуждаться в информации, некоторые из них будут оставлены. В остальном это вопрос морального духа войск. Из-за нынешнего шума солдат раздражало то, что решение этой проблемы длилось так долго. Публичная казнь стаи, сговорившейся с Таурией убить принца, поднимет им настроение.

Шум вызван тем, что дракон, которым управляла Хоу Ран, растерзал некоторых людей Набарла до смерти. Выражение лица Роуга стало горьким.

– Когда мы спросили ее об этом, она объяснила, что тот защищал её. Пока нет никаких доказательств того, что они связаны с Таурией. Вы не слишком торопитесь?

– Есть ли свидетели, которые могли бы поддержать оправдание этой женщины? Правильно, нету. Я верю отчету своих подчиненных. Если бы вы оказались на моем месте, вы бы поступили точно также.

– Однако…

– Помимо всего прочего, вы требуете доказательств? Его Императорское Высочество, наследный принц, был застрелен и погиб. Первоначально Имперская Гвардия возложила ответственность за это преступление на генерала Оубэри, однако генерал уже освобожден в Солоне, и Его Величество заявил, что в этом виновата Таурия. Генерал Сайан, не говорите так бездумно. Ваши слова только что могут быть восприняты как прямая критика Его Величества.

Лицо Роуга залило кровью.

Спорив с ветераном-генералом, Набарл оставался от начала и до конца резок. На самом деле это его не интересовало. В конце концов, казнь Имперской гвардии являлась не более чем чем-то добавлением к его оправданиям за поражение в битве, и не было чем-то особенно продуктивным.

Не пройдет еще и нескольких дней, как войска каждого из двенадцати генералов, вероятно, будут отправлены в Апту, и, если это произойдет, не было никакой гарантии, что он останется верховным главнокомандующим. Набарл очень хотел возглавить новое нападение на Таурию с его нынешней военной мощью. Казнь представлялась ему чем-то вроде ритуала. Для него это означало стереть с лица земли свое поражение, так и подстегнуть солдат.

– Я потерял своих лучших солдат, - закрыл глаза Набарл. – В их смерти был бы смысл если бы они погибли на поле битвы, но вместо этого они были растерзаны до смерти драконом, которым управляла рабыня. Как я могу объяснить это их семьям, ожидающим их возвращения? Пожалуйста, не пытайтесь меня остановить, сэр Роуг. Как и сейчас, это то, что необходимо сделать. Безусловно, вместе с рассветом должна пройти казнь.

Когда ему сказали, что это будет на рассвете, Роуг закрыл рот.

Согласно письму, примерно в это время должен прибыть наследный принц Гил Мефиус. Это позволяло Роугу рискнуть.

Если он приедет, хорошо. Но если он этого не сделает ...

– Ты веришь в это? - спросил Одайн, шедший рядом с ним после того, как они покинули Набарла.

– Верю во что?

– Что мы обсуждали.

Роуг Сайан показал Одайну письмо, которое доставил Шике. Его реакция не сильно отличалась от собственной реакции Роуга. Он был удивлен, но не взволнован. Он также не заявил, что намеревался сделать в связи с этим.

Пока они шли плечом к плечу, Одайн осторожно сказал, понизив голос.

– Разве не потому, что ты в это веришь, ты пока что отступил?

– Возможно...

Несмотря на то, что это стояла глухая ночь, фигуры множества людей можно было увидеть в свете костров, которые зажгли в железных корзинах вокруг тренировочной площадки. Они находились там, чтобы наблюдать за казнями.

– Что значит "возможно"?

– Я не знаю. Я правда не знаю. Но… правда это или нет, я благодарен за это письмо.

– Благодарен? – Глаза Одайна удивленно расширились от неожиданных слов.

Роуг Сайан улыбнулся. – Это дало мне стимул принять решение.

– …

– Хотя я недоволен всеми вещами в текущем состоянии Мефиуса, я не собирался ничего с этим делать. Я оправдался тем, что уже слишком стар и что это работа для молодых. Я и сам этого не осознавал. – Пока они шли, Роуг сузил глаза, словно смотрел на что-то ослепительное. – Итак, без этого письма я тоже мог бы в конце концов повести своих людей через границу с Таурией. Но благодаря этому - верю я в это или нет - это отдельный вопрос - я решил подождать три дня в качестве мефийского воина. И я дам свой ответ, подумав об этом как воин. Меня заставили осознать это… Одайн, если на рассвете принц не появится, то…

– То что потом?

– Я остановлю казнь. Даже если мне придется сразить самого Набарла.

– Генерал!

Словно ожидая, что в него внезапно выстрелят, Одайн осторожно оглядел всех вокруг. Рядом стояли часовые и несколько солдат, но эти слова, похоже, не дошли до них. Сам Роуг все еще улыбался.

– Пока во мне осталась жизнь, я не позволю ни одному солдату пересечь границу. Его Величество естественно будет в ярости. Но я горжусь принадлежностью к Сайанскому дому, и мы поддерживали страну как мефийские воины из поколения в поколение. Если тот же самый дом Сайан продемонстрирует свою военную мощь в последний раз, даже Его Величество кое-что осознает.

– Сэр Роуг ...

– Ты молод. Тебе не нужно следовать за мной. Для меня мои мужчины, как моя семья. Они того же мнения, что и я. Но я не собираюсь вовлекать в это никого, кроме своей семьи.

– Даже я… – Одайн собирался заявить, что разделяет его волю, но тут же остановился. Независимо от того, насколько сильно он испытывал антипатию к императору, которому так не хватало праведности, если он присоединится к действиям Роуга, то не только он сам окажется в опасности, но и его семья в Солоне тоже. То, как Роуг ясно сказал о своей «семье» ... другими словами, он был готов пожертвовать ими.

У Одайна перехватило дыхание, когда он подумал о собственных колебаниях по сравнению с глубиной решимости ветерана-генерала.

Возможно, потому что он заметил мысли Одайна, Роуг весело рассмеялся. – – До этого мы не были особенно близки, но я рад, что приехал сюда, у меня появился друг. Поэтому ты будешь жить. Если все, кто разделяет это в сердце, будут убиты в бою, Мефиус будет покрыт еще большей тьмой, чем сейчас. Так что ты будешь жить. Я хочу, чтобы вы жили и терпели, пока ждете своего часа. Тогда, возможно, если найдутся те, кто посчитает, что в моих действиях есть какая-то праведность, ты сможешь привлечь их на свою сторону. Даже один убежденный человек может быть засчитан победой.

Лицо Роуга оставалось спокойным, когда он объяснял план, который работал с предпосылкой его собственной смерти. Возможно, теперь, когда он избавился от всех сомнений, он почувствовал себя лучше, потому что лицо Роуга выглядело посвежевшим, когда он хлопнул Одайна по плечу.

– У Мефиуса светлое будущее. Ты так не думаешь? Хорошо, сегодня вечером давай выпьем вместе. Я не позволю тебе сказать нет. Пока одни ждут, мужчины поднимают шум. Хорошо, пошли.

Два генерала покинули тренировочные площадки.

Когда Одайн на мгновение оглянулся, он почувствовал, что колья, освещенные огнем, выглядели подобны надгробиям самого Мефиуса, и вздрогнул.

Семь фигур на лошадях мчались вперед с поднятыми вверх факелами. Они ехали из Таурии.

Поскольку это было время войны, можно часто увидеть такие отряды, патрулирующие повсюду, даже вдали от городов. Солдаты прибыли не только из Таурии, но и из Гелио, Кадайна или Черика. Лицо Орбы оставалось скрыто под его капюшоном. Поэтому он остался незамеченным.

Хотя по пути они останавливались на базе ретранслятора дирижаблей, которая также служила лагерем для охранников, до границы все равно требовалось преодолеть два дня пути. А недалеко от Апты уже протекала река Юнос. Группа в основном хранила молчание, гнав лошадей вперед.

Всем было о чем подумать. Солдаты-таурийцы вообще не были проинформированы о том, что планировал делать Орба, в то время как у Орбы сложилось сильное впечатление, что он жестко ехал по дороге, по которой он никогда не сможет повернуть назад, точно так же, как если бы он мчался по мосту, горящему позади него.

И все же он не пожалел.

Это борьба. Борьба.

В доказательство тому, что его кровь шевелилась.

Его враг колоссальный.

Хотя он уже проходил битву за битвой, на этот раз его противник намного сильнее. Так что, чтобы бороться с ним, он тоже должен стать нечто большим.

Один за другим он мысленно перебирал процессы, чтобы добиться этого. Однако среди них не появилось ни одной вещи, которую он принимал как должное. Он мог только думать о многих ловушках, которые лежали на пути впереди.

Даже это чувство напряжения в настоящее время уже стало приятно Орбе.

Жребий брошен. Он больше не колебался между тем и этим. Орба никогда не чувствовал себя таким живым, как когда он достиг стадии, когда ему нечего делать дальше, кроме как действовать.

Прошел день, пока они шли мимо места, недавно превращенного в поле битвы.

Они вздремнули в казарме перевалочного пункта и сразу же снова ушли. В этом лагере, конечно, находились только мужчины, но всего неделей ранее было исключение. Кто-то, кто тоже являлся иностранцем. Но Орба этого не знал.

Когда день умирал, и они быстро ехали сквозь сумерки.

– Эй, вон там, - сказал один из таурийских солдат.

Когда они посмотрели, казалось, что сбоку поднимается пламя. Поскольку он находился в том же направлении, что и заходящее солнце, раньше они не замечали, но теперь, когда горящие солнечные лучи потускнели, всадники могли видеть свет пламени.

На вопрос что там, оказалось, что в этом направлении есть небольшая деревня. Солдаты начали шевелиться.

– Это не может ли быть нападение мефийских сил?

– Новостей о пересечении границы не было.

– Могли ли ублюдки подкрасться к пограничникам?

Каждый из них натянул поводья и остановил лошадей. Орба не стал исключением.

Нападение на деревню.

Выражение его лица под капюшоном изменилось. В своем воображении он видел пламя, поднимающееся из каждого дома, и людей, бегающих между ними, пытаясь убежать. Армейский отряд, одетый в черное с головы до пят, гнался за ними. Кричащие женщины и дети, раздавленные копытами лошадей, молодые люди, чьи головы летели, когда те пытались сопротивляться, - один за другим мелькали образы, а затем исчезали. То время из его детства совпало с настоящим.

– Что мы делаем?

Солдаты таурийцы начали дискуссию перед Орбой.

– Если это действительно мефийские войска, подобраться к границе будет невозможно.

– Вернемся в лагерь. Мы можем известить Таурию с помощью дирижаблей.

– Прежде всего, я пойду проверю ситуацию. Остальные остаются здесь в режиме ожидания и…

В результате группа была разделена на три части. Двое пойдут в деревню в качестве разведчиков, еще двое вернутся в лагерь. Остальные трое, включая Орбу, останутся там, где они находились в режиме ожидания, но ...

– Нет, - покачал головой Орба. – Мы подойдем как можно ближе к границе.

– Что?

Солдаты Таурии оказались ошеломлены. Орба уже гнал лошадь вперед. При виде его высокомерного поведения самый молодой солдат в группе зарычал.

– Вы просто собираетесь прыгнуть в объятия врага. Мефиус уже переправил через Юнос вброд.

– Нет времени.

– Времени. Времени для чего? Нам ничего не сказали. Даже если для тебя это не имеет значения, это одна из наших деревень вон там. Это…

– Если не согласен, делай, что хочешь. Я иду вперед, - бросил в его сторону Орба и хлестнул свою лошадь.

Оставляя солдат позади, он уверенно шел вперед. Под колышущимся капюшоном его глаза резко блеснули. Он тоже не хотел покидать деревню. Он тоже был обеспокоен тем, что Мефиус мог занять границу, но это звучало еще более веской причиной, чтобы поспешить вперед.

С другой стороны, лидер таурийских солдат, которых он оставил, принял решение.

– В любом случае, нам нужно проверить ситуацию на границе.

Отдав каждой группе, одна направлялась в деревню, а другая возвращалась в лагерь, свои соответствующие приказы, он затем с темсамым молодым солдатом погнался за Орбой.

– Тск, - молодой солдат неохотно заставил лошадь пошевелить ногами.

Орба не собирался оглядываться.

В его ушах раздался выстрел.

Он прозвучал не с какого-то далекого направления, то есть не из деревни. Звучало совсем рядом.

Он выхватил меч из-за пояса.

Несколько фигур внезапно выпрыгнули с обочины дороги.

Выстрел.

При этом Кирилл отпрыгнул назад.

– Не двигайся.

Его дымящееся дуло пистолета крепко прижалось к Кириллу, к нему подошел Роне Джейс. Они столкнулись друг с другом с принцессой и Лейлой между ними.

– Забудь об этом.

Говоря это, Кирилл снова широким движением взмахнул рукой. От него в воздухе пронеслась черная тень. Роне инстинктивно отступил, и он пролетел над его головой. Увидев, что он проходит мимо, Роне хотел уже сердито спустить курок, когда,

– Утка! – Вилина вскрикнула в то же мгновение.

Он как раз вовремя понял, что делает оружие, которое вот-вот должно было положить конец его жизни. Его воинские инстинкты ожили от резкости этого голоса. Изначально он являлся человеком, обладавшим достаточными навыками, чтобы его выбрали в качестве одного из Императорских гвардейцев. Когда Роне нагнулся, Кирилл бросился бежать.

Роне поправил прицел, но было уже поздно.

От удара длинных ног Кирилла оружие полетело. Затем, используя отдачу своего действия, чтобы кружиться, как акробат, он поймал бумеранг в воздухе.

Он приземлился позади Роне. Почти в тот же момент, когда бывший имперский гвардеец высвободил блеск клинка на его талии, Кирилл взмахнул кинжалом, который держал в одной руке, тем же движением прицелившись в спину Роне. В почти художественный момент мечи столкнулись.

Полетели искры.

Оба повернулись друг к другу. Их лица стали близки. Они приложили все силы, чтобы нарушить это равновесие. Роне имел преимущество и в оружии, и в телосложении. Постепенно он сокрушил Кирилла грубой силой.

Внезапно Роне бросился вперед. Кирилл немедленно ослабил свои силы, присел, повернулся на правой ноге, когда Роне начал спотыкаться, и в итоге споткнулся о землю.

– Отец!

Голос дочери звенел в ушах, Роне быстро перевернулся, когда за ним пронеслось лезвие. Дважды, трижды он едва увернулся от него, но движения Кирилла оставались безжалостно точными, и на третий раз лезвие загнало его в угол, из которого он уже не мог избежать удара.

– Подождите.

Вилина.

Никто этого не осознавал, но она подняла пистолет, выбитый из руки Роне, и стояла рядом с ними.

Кирил ни секунды не дрогнул. Его меч опустился на шею Роне.

– Ха!

Он вскрикнул, как птица дурного предзнаменования, и попятился назад. Из-под земли поднялось облако пыли. Кончик его ног был почти порван.

Произведя выстрел, Вилина сократила расстояние между ними и снова приготовилась. Глаза Кирилла наполнились удивленным восхищением.

– Ты действительно это сделала, принцесса.

– Ты назвали меня «принцессой»? Судя по твоему поведению, ты знаешь, кто я?

– Конечно. Третья принцесса Гарберы, Вилина Ауэр. Возвышенное существование, подобного которому нет второго в этом мире.

Когда он официально объявил ее имя, Роне и Лейла ахнули. Однако Вилина не уделяла им внимания. Ее сердце колотилось. Вонь пороха наполнила ее нос до слез.

Выполняя наставления деда и чтобы защитить себя, Вилина продолжала практиковаться в стрельбе, но, конечно же, это стал первый раз, когда она стреляла в человека.

– Хм, - тем не менее, она подняла свой тонкий подбородок, и ее манеры оставались высокомерными до последнего, – если у тебя есть дела со мной, то это не имеет ничего общего с сельскими жителями. Почему ты сделал что-то подобное?

– Ради достижения своей цели я не мог позволить себе выбирать средства… - выражение лица Кирилла на мгновение стало печальным, – но … это ложь. Я сделал это, потому что это весело.

– Весело?

– Из-за всех тех усилий, чтобы зайти так далеко, я не мог допустить чтобы стало скучно, если бы единственной добычей остались мелкие таурийские солдаты. Если битва не будет водоворотом криков и крови, эфир, который люди выпускают перед смертью, не будет очищен.

В глазах Вилины вспыхнул раскаленный гнев. Краем глаза она увидела падающий труп мужчины, которому живот пронзил мефиец. В то время как юноша, которому отрезали руку и который даже сейчас терял сознание от агонии, несомненно, был тем человеком по имени Леннус, который подарил цветы Лейле.

– Негодяй. – Голос Вилины звучал так, как будто он мог убить его. – Не двигайся. Если ты ценишь свою жизнь, брось оружие и сдайся вместе со своими товарищами.

– Поскольку я не ценю её, я буду сопротивляться тебе.

Кирилл лукаво улыбнулся и быстрым движением швырнул бумеранг. Пораженная, Вилина перевела взгляд влево и вправо, и в это мгновение Кирилл пустился в бег. Двигаясь так быстро, как будто он летел, он сократил расстояние в мгновение ока. Когда принцесса осознала это, она подняла перед собой пистолет, но было уже слишком поздно. Кирилл ударил ее кулаком по животу.

Вилина без слов упала на колени. На секунду ей показалось, что из ее тела выхватили весь кислород. Кирилл легко выхватил пистолет из ее трясущихся рук.

– Вы должны обратить пристальное внимание. Не будет второй столь благородной жертвы, как вы. Чтобы повысить качество, я хочу, чтобы вы еще больше ненавидели и отчаивались. – Кирилл облизнул губы.

Как раз в этот момент таурийский солдат поднял свой меч позади Кирилла и прицелился в него, но оружие, которое Кирилл бросил некоторое время назад, вернулось, разорвав ветер, и поразило солдата, который стоял всего в нескольких шагах от него, в заднию часть его шеи

Не обращая внимания на кровь, хлынувшую, как бушующий водопад, Кирилл плавно вытащил его. Как брошенная кукла, солдат упал на землю.

Кровь жертвы размазалась по нему, как косметика, Кирилл еще раз перевел взгляд на отца и ребенка Джейса.

– Держись подальше! - крикнул Роне, но не Кириллу. Его жене, которая с бледным лицом собиралась броситься к ним. Сам он стоял перед Кириллом с мечом в руке.

Вилина едва могла держать их двоих в поле зрения. Стло тяжело дышать. Черные тени свисали с ее век, и если ее сознание еще немного упадет, две фигуры окутает волна тьмы. Когда голос прошептал ей, что так будет удобнее, она стиснула зубы и отвергла его.

Черт побери! - Обиженные проклятия, которые иногда произносили солдаты Гарберы, отозвались эхом в сердце Вилины.

Хотя она изо всех сил старалась оставаться в сознании, она не могла свободно пошевелить даже пальцем. Не подозревая, что из ее рта текут слюни и что ее глаза наполняются слезами, третья принцесса Гарберы проклинала свое бессилие, поскольку она не могла даже пошевелиться.

Всегда ... всегда ... В такие моменты она осознавала, каким незначительным существом она является, хороша только для того, чтобы быть сбитым с толку, не имея возможности что-либо сделать.

По мере того, как расстояние между ними сужалось, казалось, усиливалось чувство угнетения, исходящего от огня. Роне был готов взмахнуть мечом. Но не потому, что он ухватился за брешь, а потому, что он больше не мог выдерживать напряжение - другими словами, Кирилл заставил его двигаться. Даже Вилина, любительница, могла это увидеть. И, как она и представляла, Роне двигался по прямой линии, от которой Кирилл легко уклонился, прежде чем уткнуться правой рукой в живот Роне.

– Гха!

Кинжал глубоко вонзился ему в живот, Роне хмыкнул, когда начал падать назад. Кирилл прижался его к себе, чтобы этого не произошло. Раздавались крики жены и ребенка Роне.

– Прекрати!

Голос, который только что сорвался с губ Вилины, пронзил уши Кирилла острее, чем любой другой. Он обернулся с несколько удивленным выражением лица. За это время тело Роне рухнуло.

– Бог мой. У тебя еще хватает смелости говорить. – Хотя глаза Кирилла снова наполнились восхищением, последовали странные слова. – Такая трата. Такое качественное существование следует сохранить для молочного эфира или стать полезным лорду Гарде. Это действительно бесполезная трата, но это приказ, так что тут ничего не поделаешь.

– Что ты такое…

– Что ж, не забудь пролить кровавые слезы, когда будешь смотреть в отчаянии. – Кирилл повернулся к Вилине спиной. Его полное безразличие разожгло ее гнев.

Однако черная завеса уже более чем наполовину закрыла ее сознание. Все ее тело онемело, и через несколько секунд она больше не сможет говорить и потеряет сознание.

Неужели женщина бессильна? Вдали от защиты солдат и народа, разве королевская семья ничтожна?

Она вспомнила ту ночь. Бродя по горной тропе, боясь темноты. Семья Джейса спасла ее от этого. Она узнала, что даже при том, что она из королевской семьей, если она сделала хотя бы один шаг за пределы их территории, нет, из области, которую она сама знала, она вновь опустится до того бессилия.

Хотя свет от костров должен был освещать ее окрестности, в какой-то момент небо, простирающееся над ее головой, стало невероятно темным. В том чернильно-черном небе, на которое она смотрела, не виднелось ни малейшего проблеска надежды. Когда к ней вернулся страх того времени, она потеряла силу цепляться за настоящее.

Я ... королевская семья ...

Даже когда ее душу собиралась поглотить ночь, Вилина спрашивала себя до самого последнего момента.

Королевская семья - да, это «свет».

В сознании Вилины внезапно промелькнула сцена. В Крепости Заим, когда она столкнулась с храбрым молодым генералом Рюконом. Сама Вилина сказала, что этот человек, который безмерно горевал по своей стране, довел её до насилия.

– Королевская семья не является краеугольным камнем страны. Чувство гордости за вассалов и людей одинаково - вы можете найти такой же свет в этой нации.

Из-за этого…

Она хотела стать сильнее. Она хотела стать краеугольным камнем королевской семьи. У людей и у вассалов разные концепции счастья, но они могли разделить надежду. Близкое будущее они могли представить.

Это произошло сразу после того, как битва при Заиме закончилась - поскольку она все еще могла слышать стоны раненых, плач гарберских солдат, а также прерывистое дыхание фехтовальщика Орбы в маске, убившего Рюкона, - Вилина Ауэр подумала, что она хочет стать «светом», подобным этим руководящим принципам.

Правильно, хотя я сама маленькая и бессильная ...

Вилина напрягла последние силы. Она выпустила последний воздух из легких и, не заботясь о том, что из-за этого она может потерять сознание или даже потерять жизнь, открыла рот.

– Кто-нибудь, - воскликнула она. – Есть ли кто-нибудь? Есть ли кто-нибудь, кто победит этих негодяев и защитит благородную кровь королевской семьи Гарберы? Быстрее, быстрее…

Единственным ответом стал громкий смех Кирилла. – Великолепно. Если такие королевские особы, как вы, отдадут приказ, сбегут ли ваши верные подданные даже со всех концов земли? У меня действительно прекрасное настроение.

Вилина продолжила, не обращая на него никакого внимания.

– Есть ли кто-нибудь? Нет ли героя, который ответил бы на голос Вилины Ауэр? Если здесь есть кто-то - кто-то, кого я не знаю или не вижу, даже кто-то, кто сейчас сражается против нас, - кто готов быстро поднять свой меч. Я, принцесса Вилина, буду восхвалять тебя как героя!

Ее зрение было уже практически закрыто. Рот Вилины закрылся, и ее сознание почти исчезло.

Кирилл подошел к кричащей и плачущей Лейле. Жена Роне бросилась защищать ее, но он оттолкнул ее простым «позже».

Он поднял мокрый красный клинок.

– Кто-нибудь…

Хриплым голосом Вилина кричала до конца, закрыв глаза.

Кирилл продолжал громко смеяться. Для него «церемония» приближалась к своему пику, и он мог чувствовать высококонцентрированный эфир на своей коже.

Он собирался нанести удар своим клинком изо всех сил.

Раздалось громкое ржание.

В сторону Вилины подул черный ветер.

Это неслись на Кирилла. Когда он собирался врезаться в него, в глазах Вилины отразилась фигура человека на лошади. Ошеломленный Кирилл отпрыгнул в сторону и едва избежал атаки всадника.

– Ублюдок! – Он закричал непреднамеренно, поскольку его противник не был ни таурийским солдатом, ни, очевидно, мефийским.

На нем была железная маска.

Часть 2

«Этого не может быть», - думал он, но сомнений не оставалось.

Несомненно, это принцесса Гарберы, Вилина Ауэр, которая лежала, словно рухнув, отбрасывая темную тень на землю, освещенную огнем.

Изначально Орба собирался проехать мимо деревни без остановки. Даже если мефийские солдаты вышли из-под контроля, он решил, что его первоочередной задачей остается поспешить к Апте и остановить наступление врага.

Но когда он собирался покинуть деревню, он столкнулся с бегущими из нее зердианцами. Это были подчиненные Кирилла, которые первыми открыли огонь по поисковому отряду, пытаясь разделить противника. Сразу за ними их преследовали солдаты Таурии.

Те, кого назначили сопровождать Орбу, узнали в них товарищей и помогли прогнать зердианцев.

– В чем дело? - спросили конвоиры.

– Мы нашли принцессу Гарберы, - ответили солдаты поискового отряда.

Орба все еще сомневался в собственных ушах, но они быстро объяснили ситуацию. Он понял, что враг обманом заставил их разделиться. Он не помнил, что произошло после этого. К тому времени, когда он это заметил, он уже низко лежал на шее своей лошади, когда она мчалась. Поскольку это мешало бежать, он сбросил плащ с капюшоном.

Каждый раз, когда копыта лошади просверливали дыры в поверхности земли, посылая землю и песок, он приближался к деревенскому шуму и жару огня. И вместе с этим чувства, которые трудно описать, мрачно бушевали в груди Орбы.

И вот - Вилина лежащая в обмороке.

Это отношения, которые он когда-то разорвал.

С того момента, как он бросил своего смертельного врага, Оубэри, в огонь, Орба решил отказаться от своего фальшивого лица. Но не только его лицо. Среди множества вещей, которые он отбросил, была также принцесса из Гарберы. Теперь они снова встретились в другой маленькой деревне, где летели искры. Сердце Орбы сильно билось.

Кирилл, в свою очередь, уже восстановил свою стойку после внезапной атаки. Видя, что внимание врага на мгновение отвлечено от него, он бросил бумеранг.

Вернувшись в себя, Орба инстинктивно попытался его избежать. Однако тот взлетел намного выше радиуса действия его меча. Орба погнал лошадь вперед, не обращая на него внимания. На лице Кирилла появилась улыбка. Словно ведомый врагом, он развернулся и бросился к Орбе в спину. Враг приближался. И тень смерти гналась за ним.

Волосы на затылке Орбы встали дыбом.

Знак.

Когда он был гладиатором, Орба часто чувствовал этот знак смерти, и он научился доверять этому инстинкту. Он снял ногу со стремени и тут же прыгнул. И посмотрел над ним. Гудя, вращаясь, оружие пронеслось под его ногами и ударило лошади в шею. Оно прорезало половину плоти. С жалобным ржанием лошадь потеряла равновесие и бросилась вперед.

Орба приземлился на землю и с мечом в правой руке двинулся, чтобы атаковать Кирилла еще раз.

Кирилл совершенно не ожидал, что он отпрыгнет, но, как будто он тоже стал побужден инстинктом, уклонился с дороги. Он сделал комбинацию колес и кульбитов, и дважды, трижды меч Орбы рассек воздух. Его акробатический стиль боя отличался от любого другого врага, с которым когда-либо сталкивался Орба.

Уклоняясь в четвертый раз, Кирилл попытался контратаковать своим кинжалом. Орба проворно отступил, но на этот раз атаки Кирилла не прекратились. Прыгая на земле влево и вправо, он обрушивал сильные удары. Орбе стало трудно читать его ритм. Как раз в тот момент, когда он подумывал атаковать сбоку, чтобы использовать свой длинный меч для досягаемости, Кирилл крепко прижал локти к флангу и нанес короткий удар, как стрела. Более того, его спина была согнута, как посреди колеса телеги, Кирилл легко наносил удары, находясь в самых невероятных положениях.

Дико.

Сверху, снизу, справа, слева - его движения казались бессмысленными для фехтовальщика. Орба также не мог воспользоваться возможностью для контратаки, и мог только увернуться от падающего меча.

– Ах! – Острие кинжала только что вошло и рассекло вертикальную дыру в тунике Орбы.

Ощущая победу, глаза Кирилла заблестели. Он сделал движение правой рукой и с особой силой бросился с земли.

Он атаковал в прыжке, но Орба едва смог его уклониться.

– Угу, - Кирилл издал немного беспокойный звук.

Ублюдок к этому привык - такое чувство отразилось на его лице. Пристально уклоняясь от его ударов, тело Орбы запомнило боевой стиль противника или, другими словами, его уникальный ритм. В доказательство этому, он постепенно смог отбросить меч Кирилла.

Прямо над головой Кирилла пронеслась стальная масса.

– Дерьмо!

Он уклонился от следующей атаки, сделав сальто назад и вытащил еще один бумеранг из-за пояса. Увидев это, Орба попытался сократить расстояние между ними, но Кирилл вырвался и расширил его. Он высоко поднял оружие.

– Я не буду целиться в тебя, - широко улыбнулся он. Беззаботный Орба собирался броситься на него с мечом в руке, но… – Я отрублю этой женщине голову.

Кирилл бросил бумеранг. Осознав значение этих слов, Орба внезапно остановился. Затем он одновременно развернулся и мчался в противоположном от Кирилла направлении.

На этот раз за Орбой погнался Кирилл.

Свернувшаяся фигура Вилины отражалась в дрожащем поле зрения Орбы. Подняв глаза вверх, бумеранг собрал кинетическую энергию и несся к ней с ужасающей силой.

Он не успеет.

Столь же потрясающие шаги Кирилла преследовали его по пятам. Почти в то же самое время, когда Вилине перережет шею, Орба также получит удар сзади.

Интуитивно догадавшись, Орба тут же вытащил меч за плечо.

Он швырнул его изо всех сил.

Ему потребовалось одно мгновение, чтобы измерить на глаз то, что он делал, и меньше, чем мгновение, чтобы принять решение.

Длинный меч пронзил ночной воздух.

По обе стороны полетели искры. Звук стали раздался прежде, чем он пронзил землю. Бумеранг слегка отклонился от головы Вилины и упал почти в противоположном направлении от ее тела.

– Так ты это сделал. – Орба услышал этот шепот у себе на ухо.

Их разделяло расстояние одного удара мечом. Когда он повернулся, наконечник оказался прямо перед ним. Когда Орба развернулся, он заставил свои сильные ноги подавить импульс, с которым он бежал. Кирил продолжал стремительно мчаться, и меч, который он размахивал, повернулся на его глазах.

Кирилл, однако, также хорошо переносил вес собственного тела. Точнее, с самого начала казалось, что у него не отсутствует такое понятие, как вес, и он сразу же вернулся, чтобы оказаться впереди Орбы.

В руке Орбы уже не было длинного меча.

Блеск кинжала приблизился.

Орба согнул верхнюю часть своего тела. Когда он стал так близко к Кириллу, что оказался слишком близко, он протянул руку к талии. Затем вытащил свой короткий меч и тем же движением вонзил его Кириллу в живот.

– Гаха!

На этот раз, после того как сталь вошла в его живот, короткий меч Орбы с гудением пробежал по воздуху, нацелившись на покачивающегося врага, упавшего на колени.

Когда сталь собиралась разрезать его шею, на губах Кирилла появилась слабая улыбка. Возможно, он чувствовал, что даже его собственная смерть стала жертвой, посвященной богам-драконам.

Орба ничего не знал об обстоятельствах своего врага.

В этот момент подбежали солдаты сопровождения, которых Орба оставил с опозданием. Казалось, они прорвались сквозь запутанную битву между солдатами Мефиуса и Таурии.

Мефийские солдаты, втянутые в бой, с самого начала не имели желания сражаться. Увидев, что число противоположной сторон увеличивается, они немедленно приготовились бежать и бежали из деревни.

– Ах, дорогой! Открой свои глаза!

– Пожалуйста. Пожалуйста, открой глаза. Открой свои…

Теперь, когда бои утихли, мужчины и женщины повсюду цеплялись за упавшие трупы. Орбе хорошо знакомы эти слезы и эти крики.

Он не собирался вмешиваться, но среди убитых был один человек, который мог еще дышать. Он наполовину силой оттолкнул жену и ребенка, которые обнимали его, чтобы взглянуть на его состояние. У него сильно текла кровь из живота, поэтому Орба сбросил тунику, которую разорвал Кирилл, и намотал на него вместо бинтов.

Обнаженный до пояса, он немедленно позвал таурийских солдат.

– Отправь посыльного на ближайшую релейную базу. Пусть они отправят врачей и лекарства на дирижабле.

Он отдавал приказы, как будто это совершенно естественно. Не имея причин идти против него, солдаты поспешно вскочили на лошадь, как им было сказано.

– Не трогай его. Верь в него и жди помощи, - сказал Орба женщине, которая, казалось, была дочерью.

Женщина молча кивнула.

А затем…

–Уво

Услышав голос, похожий на плач, Орба обернулся.

Там стоял одинокий мужчина. Его тело целиком обмотано бинтами, но это было слишком быстро, чтобы залечить раны, полученные во время этого нападения. У него виднелись сильные ожоги на лице, на голове почти не осталось волос, а один глаз заблокирован, поэтому трудно представить, каким было его настоящее лицо. Мужчина указал на Орбу дрожащим пальцем.

– Клеймо. Выжженное клеймо.

Орба обнажился по пояс, и на его спине наверняка виднелось выгравированное клеймо раба. Когда мужчина показал на него, ужасно обожженные губы открылись и закрылись.

– Ты тоже вызывал это пламя? Вжух, вжух, вжух! Оно горит, горит все. Все, кто увидят это клеймо, будут брошены в огонь!

Казалось, он потерял рассудок. Шагая неустойчиво, он выкрикивал эти загадочные слова, пока, наконец, не упал на землю. Женщина, которая оказалась дочерью человека, которого лечил Орба, поспешно бросилась к перевязанному мужчине.

Клеймо?

Орба отвел глаза от мужчины, и его ноги начали двигаться, как будто он принял решение.

Толпа мужчин в настоящее время занималась тушением пожаров, и когда они сердито кричали, снося здания и набирая воду, шум не стихал.

Несколько таурийских солдат собрались в углу деревни. Все они сидели в кругу и взывали к упавшей фигуре. Эта фигура - Вилина Ауэр - выглядела вялой. Орба пробился сквозь солдат и наклонился рядом с принцессой.

Он заложил руки за шею и спину Вилины и приподнял ее верхнюю часть тела. Как будто ее только что вытащили из воды, пот покрыл затылок ее белой тонкой шеи, а длинные волосы прилипли к ней, как водоросли.

При виде ее безжизненного лица сердце Орбы бешено забилось. С момента своего рождения Орба ни разу никому не молился, поэтому в то время он не знал, как облегчить чувство страха в своем сердце. Бездумно, он собирался потрясти ее изо всех сил и громко выкрикнуть ее имя.

Но прежде, чем он смог это сделать, тело Вилины содрогнулось в его руках. Как будто у нее был сильный приступ кашля.

Когда Орба в панике снова подпирал ее спину, она сделала долгий, глубокий вдох, который, казалось, вырывался из самого дна его легких.

Как только он задумался, будут ли веки принцессы непрерывно дрожать, они начали приоткрываться.

Ее влажные зрачки точно отражали лицо Орбы, словно занавес приподнялся.

Не осознавая этого, Орба издал горловой звук.

Пересохшие губы Вилины приоткрылись.

Затем она что-то прошептала, как будто снова потеряла все свои силы, ее голова упала на грудь. Быстро приблизив свое лицо к ее, он понял, что она дышит. Судя по всему, она потеряла сознание.

С еще одним судорожным вздохом Орба отнес ее к месту, где собирались отдыхать раненые.

Глядя на спящую девушку, которая казалась потерянной во сне, он почему-то медленно поднял руку и погладил собственное лицо.

Он ощутил прикосновением железо.

Без сомнения.

Ведь он все время носил железную маску.

Но даже так…

Когда Вилина открыла глаза и посмотрела на Орбу, она на мгновение выглядела пустой, но затем сказала.

– Так в конце концов, это правда ... ты лжец.

Затем с улыбкой она тут же снова заснула.

Гил Мефиус - лжец. Он сказал ей это сам в последний раз, когда он провел с ней в Апте. Он произнес эту фразу, потому что чувствовал себя виноватым по отношению к ней, которая начинала ему доверять и которую он собирался предать.

Но до самого последнего, это был Гил Мефиус. Это не то же самое, как бывший гладиатор в маске Орба.

– …

Из своего туманного сознания принцесса что-то увидела, когда она посмотрела на его маску, нет, за его маской. Некоторое время Орба стоял неподвижно, но вскоре вспомнил, что у него осталось очень мало времени.

– Что нам делать с принцессой?

Направляясь к солдатам, которые вместе консультировались, он сказал.

– Принцесса останется здесь. – Испуганные солдаты повернулись к нему. – Она цела и скоро проснется. В то время я хочу, чтобы ты передал ей сообщение.

– Ч-что?

– Скажи ей, что за ней немедленно приедет приветственная группа из Апты.

– Ты, что ты говоришь?

– Ты же не забыл, что тебе сказал старый мастер Раван?

Солдаты несколько раз переглянулись. Их долг был одним, но понять этого человека казалось абсолютно невозможно. Он бросился спасать деревню, которую, как они думали, он проигнорирует, там нашли принцессу Гарберы, которую искала Таурия, и теперь он говорит, что из Апты будет прислан приветственный отряд. Однако по каждому его действию они могли почувствовать, что он является кем-то, кто отделен от обычных людей, как и положено герою, убившему Гарду.

– Мастер Раван, кажется, доверил тебе кое-что, касающееся Мефиуса.

– Извините, но…

– Я понимаю. Ты, наверное, не можешь об этом говорить. Хм, в таком случае ты поедешь со мной. Так мы оставим принцессу вот так?

– Пожалуйста.

Это казался человеком, который выглядел высокомерным, но в то же время принимал подходящую манеру, когда люди примирялись.

Он немного похож на моего гораздо более молодого кузена, - подумал человек, которого назначили руководителем эскорта Орбы. Между прочим, этому двоюродному брату исполнилось четырнадцать лет.

Хотя они уже находились возле границы, и больше не нужно было беспокоиться о том, что маска будет видна, Орба по какой-то причине сознательно пошел искать плащ с капюшоном, который он выбросил, и еще раз завернулся в него.

Взяв лошадь у одного из членов поисковой группы, они снова двинулись в путь. За их спинами поднимался черный дым из деревни, и они торопились дальше и дальше. После того, как они прибыли на границу во время этой поездки, Орба и его сопровождающие присоединились к другой группе, которая также недавно покинула Таурию.

В клетке находились несколько человек, которых тянули драконы. Когда Орба и остальные были замечены подходящими к ним, клетка распахнулась. Под наблюдением солдат мужчин выстроили в шеренгу. Никто из них не являлся зердианцем, и ни одно из их лиц не было известно Орбе.

Среди них стоял один мужчина, лицо которого скрывал плащ с капюшоном. В точности как у Орбы. Солдаты также казались ужасно внимательными к этому человеку и не приказывали ему самовольно.

Орба взглянул на эту фигуру, и под его маской появилась улыбка.

Как и ожидалось от Равана, он думает обо всем.

Но улыбка сразу же исчезла с его лица, когда они начали следовать курсом через Юнос.

Он не знал, кто напал на деревню. Однако не похоже, что они прибудут до того, как войска Мефиуса пересекут границу.

Маска Орбы начала отражать бледный свет рассвета.

Часть 3

И вот, наконец, начался рассвет.

По сравнению с окраинами Солона, ночи в Апте ощущались на удивление прохладными. Лишь темные тени ночи отступали, оставляя позади прохладный воздух. В то утро ветер был особенно ясным.

– Хорошо, если бы это произошло завтра, - подумал Роуг Сайан, вдыхая аромат бодрящего ветра.

Как это обычно бывает в авиации, большинство людей Роуга были молоды. Они пробыли в Апте недолго, но он слышал, что среди них имелось много людей, которые сразу же начали заигрывать со слугами в форте и городскими девушками, и которые полностью наслаждались временем, прежде чем отправиться на поле битвы.

Это утро выглядело прекрасным днем для прогулки. Роуг думал, что если бы казнь состоялась на следующий день, они могли бы неспешно провести этот особенный период со своими возлюбленными.

Но время приближалось. Он не собирался больше менять свое решение.

Примерно в то же время, когда хребет Бельганских вершин начал сиять белым на западе, бывших имперских гвардейцев стали выводить на открытое пространство. Когда их фигуры оказались видны, люди, собравшиеся вокруг тренировочной площадки, разразились насмешками и гневными криками.

– Как вы посмели предать лорда Гила!

– Неблагодарные!

– Мы будем ссать на ваши трупы!

Гил являлся правителем Апты. Это длилось очень недолго, но, поскольку он совершил много героических действий тогда, его популярность среди горожан оставалась высокой. По сравнению с людьми в столице, Солоне, их горе было намного сильнее.

Однако среди них имелись и те, кто молчал, наблюдая, как бывших императорских гвардейцев привязывали к крестообразным кольям. Поскольку популярность принца оставалась высока, все сплетни, связанные с Гилом, подробно обсуждались в Апте. История о том, что его Императорская гвардия состояла в основном из бывших рабов-мечников, которые стали руками и ногами принца, а иногда и его глазами и ушами, легко вызывала у людей сочувствие и широко обсуждалась в его поддержку. Таким образом, часть населения, которая не доверяла рассказу о том, что гвардия спланировала убийство принца, и которая, отчасти потому, что находилась далеко от Солона, открыто сплетничала о том, что «все это определенно придумали для того, чтобы император мог совершить убийство и начать войну с западом».

И вот так получилось, что на глазах у толпы людей мужчин одного за другим привязали к кольям, на которых их должны будут распять. Если они пытались хоть немного сопротивляться, их били мечами и посохами.

– Дерьмо!

– Мы ничего не сделали. Отпустите!

Помимо того, что изначально они не являлись военнослужащими регулярной армии, они были обвинены в преступлении, которого они не совершали. Нельзя сказать, что они решительно шли навстречу смерти. Были даже такие, которые боролись так яростно, что требовалось несколько охранников, чтобы их усмирить. До такой степени, что казалось, что их могут убить перед казнью.

При этом ни Пашир, ни Говен не потеряли самообладания.

В случае с Паширом он думал, что – ... «Значит, Мефий все-таки убьет меня, а? – Когда он впервые решил хотя бы нанести ответный удар Мефиусу и сразиться, в то время он уже отказался от жизни. Поскольку в него ворвалось странное существо, которым стал Гил Мефиус, конец этой жизни оказался продлен. Вот и все, что нужно было сделать.

Со своей стороны, Говен являлся командующим бывшей Имперской гвардии.

При нормальных обстоятельствах он имел возможность дать показания непосредственно императору, если ему будет предъявлено обвинение в преступлении, но, конечно, император Гул Мефиус не хотел знать реальную ситуацию или, скорее, он смотрел на тех, кто знал подробности преступления. дело как неприятность. Набарл догадывалась об этом и поставила имя Говена на первое место в списке тех, кто должен быть казнен.

Сам Говен оставался таким же спокойным, как и Пашир. Он также нашел некоторое спасение в том, что его приемная дочь Хоу Ран на данный момент избежала казни. Хотя судьба, которая ее ждала, вряд ли удалась – она все равно умница. Намного хитрее, чем те люди, которые смотрят на нее свысока.

Он чувствовал, что, поскольку это Хоу Ран, через несколько дней она будет гнать драконов за горизонт с равнодушным выражением лица и поэтому не беспокоился о ней. Говен широко улыбнулся, когда его привязывали к столбу распятия.

Первоначально он не чувствовал большого несчастья из-за своей жизни надзирателя над рабами, но в то же время он не помнил, чтобы от нее получал какое-то удовольствие. Он отправлял рабов на смерть и ожидал, что однажды они просто умрут в безвестности. Затем он пошел работать на Орбу, который стал дублером наследного принца, и стал жить со своей приемной дочерью. Те дни для него похожи на сон. Так что ему больше не было о чем сожалеть в этом мире.

Вот только ...

Этот парень, где он и что делает?

Фигура Орбы внезапно пришла ему в голову.

И вот так пятьдесят человек наконец привязали к кольям.

Через мгновение шум полностью прекратился. Качество воздуха изменилось. Словно чтобы заткнуть зияющую щель, открывшуюся в шуме, на открытом пространстве появился ряд солдат с ружьями. Командовал ими адъютант Гарет. Если вернуться к истокам, это именно он предложил казнить Имперскую гвардию.

Когда вокруг стало тихо, а их стальные каски залило тусклым светом утреннего солнца, солдаты заняли свои позиции.

Постоянно наблюдая за происходящим, Роуг Сайан вздохнул.

В заключение.

Когда Гарет уже поднимет руку, чтобы отдать команду «Огонь!», люди Роуга бросятся его остановить. Тогда Роуг сам вытащит меч из-за пояса и бросит вызов Набарлу. Он будет использовать его как щит, чтобы захватить его солдат и освободить Имперскую гвардию. После этого он будет ждать приговора от Солона.

И, как он и заявил Одайну, до того момента, как его судьба постигнет его, он не позволит ни одному солдату перейти на запад.

Его чувства прояснились. Последние три дня он почти не ел и не спал. В любом случае, его разбудили бы кошмары, лишь только бы он лег. Семья Роуга находилась в Солоне. Даже если он старался не думать об этом, ему приходили в голову наихудшие возможные сценарии обращения с ними разъяренного императора.

Он видел сцены, в которых его молодая жена и маленький сын превращались в безмолвные трупы.

– Простите меня, - молился он, закрыв глаза.

Когда он открыл их еще раз, солдаты выстроились в очередь. У всех имелись наготове ружья. Затем, когда Роуг глубоко вздохнул, внезапно появился другой человек.

– Ты…

Одайн Лорго. Он искоса взглянул на Роуга и сказал. – Я пойду с тобой. Мои люди поджидают меня возле Апты. Даже если подчиненные Набарла пошлют гонцов, они смогут выиграть нам время.

– О-одайн.

– Генерал, я нелегко выбираю смерть. Но я уже принял решение. Давайте вести войну с императором Мефиусом, мы вдоем, здесь, из Апты. Отсюда мы будем звать наших соотечественников и собирать товарищей.

– Мы не можем. Кто выиграет от этого, если мы восстаем сейчас? Если я поставлю свою жизнь на…

– Для этого уже поздно. Генерал Сайан, я никому не раб. Я думаю за себя и решаю сам.

Взгляды Роуга и Одайна встретились.

Тем временем Гарет встал перед преступниками и вслух зачитал обвинения. Закончив, он отступил к солдатам. Наконец-то пришло время? Люди затаили дыхание при виде этого знака.

Солнце поднялось над горным хребтом, и колья отбрасывали длинные черные тени, которые черным цветом разделяли формы людей.

Рука Гарета поднялась.

На плечи возложили столько оружия, сколько преступников.

В тот момент, когда у Гарета открылся рот, и он, казалось, собирался приказать: «Огонь!»

Вдруг прибежала фигура.

– Генерал, генерал!

Удивлены оказались не только Гарет и Набарл, но и Роуг, который собирался подать сигнал своим людям.

Что-то вроде горящей надежды вспыхнуло в груди старого генерала. Однако.

– Таурийские солдаты, – стражник, наблюдавший за границей, которой служила река Юнос, преклонил колени перед Набарлом. – Таурийские солдаты замечены на другом берегу реки Юнос!

Когда Роуг и другие, в том числе Набарл, бросились к вершине утеса, который выходил на запад, они увидели, что солдаты Таурии действительно выстроились бок о бок на противоположном берегу. Однако, похоже, они не разбили лагерь. Их внимание привлек один-единственный дирижабль. Он развевал пополам черно-белый флаг.

Это обозначало посыльного.

– Кажется, они не спрятали никакого оружия. – Набарл позаимствовал бинокль у пограничников и всматривался вдаль. Он дал разрешение на посадку.

Все выглядели напряженными, когда дирижабль садился.

И когда этот человек - посыльный из Таурии - вышел, он сказал Набарлу нечто странное.

– Солдаты, захваченные Таурией в последний раз, будут возвращены в вашу страну на лодке.

Роуг не мог понять происходящие, почему именно сейчас? Однако Набарл остался доволен.

– Враг нас боится. Они определенно делают это в надежде избежать полномасштабной войны.

Тем не менее, у них не имелось причин отказываться.

Как только Набарл дал свое разрешение, на противоположном берегу тут же спустили несколько небольших лодок. На каждом из них посадили по несколько человек. Естественно, Набарл подозревал, что это могла быть какая-то ловушка, поэтому он отдал приказ пограничникам запускать свои дирижабли с подготовленными и готовыми орудиями. В конце концов, враг мог попытаться отвлечь их внимание, пока они атаковали в другом месте.

Первая из лодок пришвартовалась на берегу. Стало слышно, как один из солдат, вышедших на встречу, возвысил голос от восторга. Казалось, что он их знал. Это означало, что они, несомненно, являются мефийскими военнопленными.

К тому времени солнце полностью взошло, и река Юнос стала ярко-белой. Из-за яркого света с поверхности воды Роуг прищурился, чтобы увидеть.

Когда он смотрел, как люди карабкаются на берег, затем поднимаются по тропе, вырубленной в скале, глаза Роуга сузились по другой причине. Большинство пленников оказались почти голыми, но среди них имелся один человек в глубоком капюшоне, скрывавшем его лицо. Этот человек не подчинялся приказам солдат и смело шагал вперед.

Набарл подумал, что это, должно быть, кто-то из его собственного подразделения. Несомненно, он хотел извиниться за унизительное заключение в плен. Набарл улыбнулся и собирался поприветствовать его, намереваясь щедро обнять его за плечи, когда ...

– Что означают эти ставки?

– Ч-что?

Мужчина в капюшоне кивнул подбородком в сторону линии кольев, которая была видна даже с того места, где они находились.

– Я спрашиваю, что ты собираешься делать дальше.

Э-этот ублюдок. Улыбка Набарла застыла, а глаза гневно вспыхнули. Во всяком случае, казалось, что он не один из его людей. Судя по его манерам, он не попал в плен. Это означало, что он, должно быть, посланник из Таурии. Набарл не знал, сопровождал ли он передачу военнопленных, намереваясь начать переговоры, но, по крайней мере, его манера говорить звучала высокомерно.

– Нет нужды в разговорах. Даже с возвращением заключенных преступление Таурии не исчезнет.

– Преступление? – посреди бледного утреннего солнца мужчина снова посмотрел вниз на линию кольев, которая казалась странно оторванной от реальности.

–Роуг, - крикнул он старому генералу, стоявшему рядом с Набарлом. Обращаясь к нему без всякого уважения. – Что ты думаешь?

Он перевел взгляд из-под капюшона. В этот момент выражение лица Роуга Сайана стало чрезвычайно напряженным.

– Что я думаю и о чем?

– Неужели Таурия виновата в таком ужасном преступлении?

– Т-это ...

Солдаты возле Набарла с сомнением смотрели на взволнованное состояние Роуга. После этого, не дожидаясь ответа, мужчина обратился к генералу, стоявшему на противоположной стороне Набарла от Роуга.

– Одайн.

Одайн Лорго, в свою очередь, стоял прямо, как будто его трясло электрическим током. Его глаза были широко открыты, как будто, свернув за угол переулка, он внезапно увидел лицо человека, который должен был умереть.

– Я тебя тоже спрошу. О каком преступлении говорит генерал Набарл?

– Это, - голос Одайна застрял в его горле. Он громко закашлялся, чтобы убрать это. – Преступление Таурии - это убийство наследного принца. Возможно, из-за того, что он так взволнован, его формулировка прозвучала необычно жесткой.

Набарл насмешливо усмехнулся. – Похоже, таурийские дикари не знают учтивости. Вы уже закончили своё дело. Так что поспеши и возвращайся на свою землю. Хотя как долго эта земля будет твоей, это ...

– Убийство наследного принца? – Игнорируя Набарла, мужчина в капюшоне говорил без интонации. Бросив взгляд на Набарла, лицо которого покраснело от гнева, он по очереди посмотрел на Роуга и Одайна. – Тогда я спрошу тебя еще об одном. Ты веришь, что Таурия действительно убила наследного принца Гила?

– Я… нет, мы… - начал отвечать Одайн, но затем остановился.

Вместо него заговорил Роуг. – Мы не были свидетелями реальной сцены. От начала и до конца именно Его Императорское Величество расследовал ситуацию и пришел к выводу, что это так. Что мы могли сделать, как не повиноваться его словам? Здесь все одинаково, от генерала и до солдата.

Примерно в это время собравшиеся на берегу солдаты затаили дыхание и начали наблюдать за происходящим.

– В самом деле, - заговорил Одайн во второй раз, - однажды мне как-то сказал один человек. – Ты раб, живущий только по чьему-то приказу? - спросил он меня. Несмотря на то, что мне казалось, что он рассекает мою грудь, национальные дела не так просты. В Мефиусе только императорская семья имеет право решать дела и управлять страной.

– …

– Те, кого они видят - для нас весь мир, но только их планы имеют право переместить страну или, другими словами, переместить нас, простых людей. И этот мир, и эта власть по сути являются будущим Мефиуса. Если мы насильственно осуществим будущее, отличное от того, которое решил Его Величество Император, просто под предлогом, что мы не любим подчиняться тому или иному приказу, политика Мефиуса закончится неудачей. Власть будет разделена на две или три части, и даже мирная жизнь, которую люди с трудом могут удержать, исчезнет в огне.

О чем они говорят? Плечи Набарла непрерывно тряслись, он все больше и больше раздражался.

Ему нужно как можно быстрее закончить этот фарс и вернуться к казни. Набарл намеревался сразу же после этого послать гонцов с обращением непосредственно к императору. Они еще раз нанесут Таурии удар своей военной мощью. Теперь, когда противник проявил слабость, возвращая пленников, должно быть хорошая возможность.

Ба, не надо больше прислушиваться. Он находился на грани того, чтобы возвысить голос, чтобы отослать таурийского гонца. И пока он собирался сделать это, тот посланник сказал то, что он не мог пропустить.

– Итак. Что, если будущее, которое видит императорская семья, ошибочно?

– Что!

– Что, если императорская семья попытается вести свою власть по явно неправильному пути? Вы бы все еще слушались, как собаки? Если бы вы знали, что Мефиус погибнет, а его народ будет брошен в огонь, вы бы продолжали рабски трудиться, чтобы осуществить это будущее?

– Т-ты ублюдок, - от ярости Набарл чуть не закружился. – Кто-нибудь схватите этого дурака! Привяжите его к столбу. Пусть таурийские дикари на другом берегу наблюдают за его казнью!

Роуг спокойно протянул руку, чтобы остановить солдат, которые внезапно начали действовать. А потом он заговорил.

– В то время, - его голос стал хриплым, - мы бы дрались. Если будущее, увиденное старыми глазами, ошибочно, мы открыли бы глаза молодым, чтобы увидеть новое будущее.

– То же самое, - кивнул Одайн. – Но мы ведь маленькие люди. Как я сказал ранее. У нас нет ясновидения, чтобы увидеть далекое будущее. То же самое и с оценкой того, ошибочно ли будущее, которое видит Его Величество Император.

– Император ошибается. – Мужчина сказал ясно.

Было такое ощущение, будто беззвучная суматоха дует, как ветер, по всей местности.

Небо стало тускло-синим, облака легкими и низкими.

Набарл уже преодолел свой гнев и оказался совершенно ошеломлен. Рядом с ним Роуг спросил.

– Почему вы так думаете? Как можно так уверенно говорить об этом? Есть ли у вас веские основания утверждать, что Его Величество ошибается? И вы можете нам это доказать?

– Это -

– Ээи, хватит, хватит! - крикнул Набарл, когда его эмоции наконец перешли черту. – Как далеко зайдет эта глупость? Если никто другой не сделает этого, я сделаю это. Я уничтожу своими руками дурака, который утверждает, что слова нашего прославленного Величества ошибочны.

Его рука легла на меч на поясе, который он собирался обнажить одним движением.

На мгновение наблюдателям показалось, что дует ужасно сильный ветер.

На самом деле ветер оставался спокойным. Однако у всех появилась иллюзия, что мечи Роуга и Одайна, которые теперь оказались скрещены перед Набарлом, вызвали ветер с обеих сторон, и что в то же время этот ветер смел капюшон с говорившего человека.

– Э-это… - Глазные яблоки Набарла, казалось, вылезли из орбит, когда он внезапно обнаружил, что два лезвия прижаты к его горлу. – Что это за поведение? Какое-то время я думал, что вы болтаете только ерунду, но вы, сволочи, тоже перешли на сторону Таурии? Итак, вы предатели императорской семьи и враги Мефиуса!

– Посмотри внимательно, генерал Набарл, - выражение Роуга стало выражением лица, подавляющего неудержимые эмоции с мрачной решимостью.

– Что?

– Взгляни собственными глазами на того, на кого ты собирался направить меч.

Набарл отвел взгляд от мечей и вместо этого обратил его к человеку, стоявшему перед ним. Мерцающая река Юнос стреляла ему в глаза бесчисленными стрелами света. В этом свете лицо мужчины сначала показалось темной тенью, которую он не мог четко разобрать.

Когда глаза Набарла, наконец, привыкли к отраженному свету, его голос разразился криком.

– Ах!

Его меч с громким лязгом упал на землю.

– П-принц ...

Имя сорвалось с его дрожащих губ.

– Наследный принц ... Гил Мефиус!

Так произошел момент, когда наследный принц, который предположительно погиб в Апте, снова вернулся к жизни в Апте.

Момент, когда Гил Мефиус вернулся на передовую сцену Истории.

Послесловие

Послесловие

Таким образом, «Rakuin no Monshou» достиг восьми томов.

Когда закончил писать первый роман в серии, сам автор наклонил голову и подумал: «Это! … Как это будет (с точки зрения продаж)?», но прежде чем я это заметил, мы уже работали над восьмым томом.

Я удивлен.

В то же время я очень благодарен моему уважаемому редактору, который неустанно прилагает огромные усилия, чтобы сделать эту работу хоть сколько-нибудь достойной, «3», которая придает глубину миру романа, и, конечно же, всем вам, читателям, которые продолжают поддерживать работу, покупая ее.

Пожалуйста, продолжайте и дальше поддерживать мои героические россказни об Орбе.

Хорошо, итак.

Между предыдущим томом и выпуском этого романа произошли разные вещи. По правде говоря, я исправляю это послесловие через три месяца после того, как впервые закончил его писать.

Шок поразил всю Японию*. Моя семья и я не пострадали, но каждый раз, когда я узнавал из новостей о ситуации в зоне бедствия, мне казалось, что моя грудь сжимается. Тем из вас, кто действительно пострадал, я выражаю свою искреннюю озабоченность.

Хотя это нереально, я не могу не пожелать, чтобы эта история, которая, надеюсь, следует реалистичному повествованию, могла успокоить ваши сердца.

Если вы можете сопереживать персонажам, радоваться им, злиться и грустить из-за них, с нетерпением ждать следующего развития… эти побеги от реальности никогда не могут быть плохими. Потому что я считаю, что если человек может держать в своем сердце другой (или несколько) мир (ов), который отличается от реальности, он может стать «силой», которая изменит эту самую реальность.

Что ж, по крайней мере я надеюсь, что на то время, которое потребовалось для чтения этого романа, ваши сердца смогли насладиться другим миром, а вы сами забыли свои печали хотя бы на час, и что это могло дать вам обновленную энергию. Я могу только молиться об этом.

- Томонори Сугихара

*Этот роман был впервые выпущен через месяц после землетрясения и цунами в Тохоку в марте 2011 года.

P\S Всем привет работяги=), с вами на связи Дядя Сёга! Надеюсь всем угодил с переводом тома к концу месяца)). Честно я старался, руку можно сказать уже набил, осталось поработать над мотивацией и моей ленью. Как показала наглядная практика 3 главы за неделю до конца месяца, пфффф несите еще легкотня). Поэтому касаемо графика выходя следующих томов. Переводу однозначно быть, постараюсь придерживаться плана по тому в месяц, а вот будет ли это в процессе месяца или опять все и сразу в конце, честно не знаю (─‿‿─).

Надеюсь к лету мы вместе дойдем к финалу этой замечательной истории (да-да я тоже не знаю чем все кончится, читаю вместе с вами так сказать с 8 тома).

Касаемо будут ли последующие тома платными, пока не могу ничего сказать, будем решать это с командой перевода, я же не один в конце концов. Да-да ребят это я о вас. Спасибо за вашу помощь, мой бессменный редактор (хотя я слезно просил себе тяночку =() «Tabletboii», ты молодец, хотя как и я подвержен пороку лени

ρ(- ω -、)ヾ(￣ω￣; ).

Ну и конечно же моему боссу «Dyrak_Glen» – этот человек тот самый «батин подзатыльник», когда ты слишком уж сильно чилишь и ничего не хочешь делать, а так же он занимается оформление и релизом моих переводов. Спасибо тебе мужик ヽ( `д´*)ノ.

И последнее, поскольку стали появляться комменты касаемо денежки и мотивации для переводчика, я оставлю тут номер карты, думаю вы знаете что делать – 4817 7601 9448 4386 (да-да карта оформлена не на меня, но я трижды проверил номер, так что все верно)).

Начальные иллюстрации

Начальные иллюстрации

Страница книги Герб заклеймённого в интернете

Table of Contents

4 - 7.4

Пролог

5 - 1.1 Наёмники Таурана

5 - 1.2

5 - 1.3

5 - 2.1 Призрак

5 - 2.2

5 - 2.3

5 - 3.1 Хелио

5 - 3.2

5 - 3.3

5 - 4.1 Сражение у холмов Кордолин

5 - 4.4

5 - 5.1 Подразделение Ласвиуса

5 - 5.4

5 - 6.1 План стратега

5 - 6.3

5 - 7.1 Тот, кто избран

5 - 7.2

5 - 7.3

6 - 4.2

6 - 4.3

6 - 5.2

6 - 5.3

6 - 6.2

6 - 9 Послесловие

Пролог

7 - 2 Меланхолия Мефиуса

7 - 3 Намерения

8 - 4 Угли войны

8 - 5 Погруженный

8 - 6 Лев и девушка, и надгробия

8 - 7 Возвращение

8 - 8 Послесловие

9 - 0 Начальные иллюстрации

О книге