Начальные иллюстрации

Начальные иллюстрации

Пролог

Пролог

Впервые я встретил Аяко-сан во время случившейся трагедии.

— ... Я возьму заботу об этом ребёнке на себя, — благородный голос прозвучал среди взрослых людей в чёрном. Он был не таким уж и громким, но в нём ощущалась спокойная решимость, он разрушил собиравшуюся мрачную атмосферу.

Это случилось после похорон.

Жившая по соседству семья... Погибла в аварии.

Вдвоём они отправились на небеса.

Мне тогда было десять, я ничего не понимал, когда родители взяли меня на похороны.

Ничего не понимал.

Весь этот ладан и деньги в качестве поддержки на церемонии... И погибшие.

Умершая пара... Они были хорошими людьми. Когда я с утра шёл в начальную школу, они всегда улыбались и здоровались. Вместе с нами ходили в парк и на барбекю.

Я не понимал, что значит умереть, но становилось печально от того, что мы больше не увидимся.

А ещё... Я думал, что будет с Миу-тян.

Это их пятилетняя дочь.

Они пошли забрать Миу-тян из садика, чтобы втроём пообедать в ресторане... Когда случился несчастный случай.

Она больше никогда не увидит папу и маму.

Это настоящая трагедия.

Однако.

Сама Миу-тян пока ещё не поняла, что случилось. Все похороны она оставалась озадаченной и тихой точно кошка.

Похоже пока не поняла, что матери и отца больше нет.

Может не понимала, что значит смерть. Я и сам в свои десять лет это плохо понимал, а ей в пять лет было ещё сложнее с этим.

Взрослые в чёрном смотрели на неё и всё говорили «бедная». Грустно-грустно.

Будто... Уже всё.

Будто... Это конец.

Безмятежная служба подошла к концу, и взрослые начали есть в отдельной комнате. Похоже это было то, что подают на похоронах. На столе были саке и суси.

Когда настало время для выпивки... Взрослые заговорили на насущные темы. Насущные, грубые и жестокие.

... Потому и говорю, что я не могу её взять.

... Я тоже. И так трое детей.

... Брат, а ты что? Ты же всё ещё один?

... Чушь не неси. С ребёнком я никогда не женюсь.

... Отдадим соответствующим органам?

... Нельзя, это скажется на нашей репутации.

... Точно, будто избавились.

... Мам, тогда давай ты.

... Я и так за отцом присматриваю. И тебе бы пора уже перестать всё на меня скидывать, может уже будешь помогать ухаживать за отцом?

Это всё переговаривались родственники Миу-тян.

Они спорили, кто возьмёт девочку.

И по факту... Делать этого никто не хотел. У всех свои семьи, и им было не до чужих детей.

Они так и продолжали перекидывать её друг на друга.

Не знаю, понимала ли Миу-тян их слова... Но взрослые решили, что пятилетний ребёнок ничего не понимают, и болтали что хотели.

Я в свои десять понимал, насколько это было мерзко.

Кто-то даже начал говорить «вместо того, чтобы остаться одной лучше бы она с родителями...» и тут.

Бам!

Ударив по столу, женщина поднялась.

— ... Я возьму заботу об этом ребёнке на себя.

Благородный голос разрушил мрачную атмосферу.

— Слышали? Я возьму её... Ребёнка сестрёнки.

Все поражённо замолчали, а женщина повторила.

Похоже она была младшей сестрой погибшей женщины.

От прекрасной девушки ощущалась исходившая мягкость.

Ей было около двадцати лет.

У неё были мягкие черты лица и слегка наклонённая по краям форма глаз... Но сейчас в них был тихий гнев, она рассерженно посмотрела на родственников.

— П-погоди, что ты говоришь, Аяко? — попыталась пресечь её сидевшая рядом женщина.

Похоже её мать.

— Возьмёшь её... Будто ты сможешь. Ты в этом году только работать начала... Когда тебе о ребёнке заботиться...

— Прости, мама. Но... Я решила, — отмахнулась она от матери и тут же пошла.

— Я не хочу, чтобы Миу-тян даже лишнюю секунду здесь оставалась, — Аяко-сан подошла прямо к сидевшей девочке.

Присев, она посмотрела ей в глаза.

— Миу-тян, будешь жить со мной?

— С тётей Аяко?..

— Да, вместе с тётей.

— ... Но я живу с папой и мамой.

— Миу-тян, твои папа и мама... Сейчас очень далеко. Потому вы не сможете жить вместе.

— ... Значит я одна?

— Да. И я тоже сейчас одна.

— Тётя Аяко тоже?

— Верно. Вот такая беда. Нашла себе работу и решила жить одна... До этого я всё время с семьёй жила, потому одной мне грустно, — сказала Аяко-сан.

Нежно посмотрев на девочку, она протянула ей руку.

— Мне одной очень грустно, потому я хочу, чтобы ты жила со мной. Будешь, Миу-тян?

— ... М. Да, — кивнула девочка, и Аяко-сан лучезарно улыбнулась.

— Отлично! Давай ко мне!

Взяв её на руки, она её прижала к себе.

— Ва! Давно я тебя на руки не брала, Миу-тян, ты куда тяжелее стала. Как бы мне не переломиться.

— Хи-хи. Это на тебя похоже, тётя.

— А, так только плохие дети говорят. Вот тебе.

— А-ха-ха, прекрати тётя Аяко, щекотно.

Вдвоём они весело засмеялись, точно позабыв, что находятся на похоронах.

Люди вокруг молчали. Это был священный момент, который никто не мог нарушить.

Я... Не мог оторвать взгляда от Аяко-сан.

Она протянула руку девочке, которая оказалась в отчаянной ситуации, и теперь сияла для меня ярче солнца.

Она была точно героиней или святой, превозмогшей трагедию, и похитила моё сердце.

Повседневность и перемены

Повседневность и перемены

Вот допустим тебе кто-то признаётся... Говорит «Я тебя люблю. Давай встречаться», а потом добавляет «Но я не требую сразу дать ответ».

В таком случае эти люди какое-то время не будут видеться.

Как-то неправильно находиться рядом с человеком, пока не дашь ответь... Да и просто неловко.

Я решила по возможности не видеться, пока не дам ответ, так будет правильнее по отношению к тому, кто признался.

Однако.

В нашем мире не всё настолько удобно. Когда приходится видеться каждый день с тем, кто тебе признался, тут и неловкость, и напряжение, и со всем этим придётся жить.

Это относится и ко мне, и к Таккуну.

Всё же мы... Соседи.

И даже после признания вынуждены часто видеться.

Таккун каждый день провожает мою дочь, а я сама попросила его побыть её репетитором.

И вот сегодня.

Таккун придёт позаниматься с Миу.

Пим-пом.

Около пяти вечера... Незадолго до установленного времени в дверь позвонили.

— А... Да, — ответила я... Из ванной.

Пока мыла её, перепутала кран и окатила себя, вот и пришлось уже мыться.

— Быть не может... Уже пришёл?

Я рассчитывала выйти до того, как он придёт... Но что-то всё слишком быстро.

Из прихожей послышался знакомый голос «Простите».

Точно Таккун.

— ... Миу, эй, Миу! Я выйти не могу, давай ты... А. Точно, она же в магазин пошла...

Сказала «я в магазин» и ушла. Что же мне так не везёт?

Выключив воду, я опять подумала.

Ч-что же делать...

Заставлять ждать неправильно. Но... Не в одном же полотенце выходить, стыдно ведь... А?

Кстати.

Кажется было уже нечто подобное.

Где-то год назад я тоже мылась в душе и пришёл Таккун.

Что я тогда сделала?

Год назад...

— Да. Добро пожаловать, Таккун.

— А. Здравствуйте... А-Аяко-сан?! П-почему вы в таком виде?!

— Прости, что так одета... Просто я только что из душа.

— Так ведь... Н-нельзя. Вы в одном полотенце... Оденьтесь.

— И-хи-хи. Ну чего ты, Таккун. Чего засмущался? Неужели... Заинтересовался мной?

— ... М?! Нет, ну...

— Шучу. Хи-хи. Конечно молодому парню вроде тебя неинтересно обнажённое тело старушки вроде меня.

— Э-это...

— ... Это, Таккун. Мне бы не хотелось, чтобы другие соседи меня увидели, потому хотела бы, чтобы ты поскорее зашёл и закрыл дверь...

— А! П-простите!

Да.

Точно!

В том году я не нервничала и вела себя как обычно.

А значит... И сегодня надо так же себя вести!

Ситуация одна, и если буду реагировать иначе... Если специально оденусь... В-вроде как покажу, что меня это волнует!

Будто выкажу, что после признания увидела в нём мужчину!

А значит... Понятно, что надо делать.

Решившись, я взяла полотенце.

— Д-д-добро пожаловать...

— А. Здравствуйте... М?!

Дрожащим голосом я поприветствовала его и открыла дверь, а Таккун сразу же заговорил громче.

— А-Аяко-сан?! В-вы чего в таком виде?..

Реагирует так же как в прошлый раз. Весь красный переволновался.

Да, его реакция осталась прежней.

А вот моя изменилась.

— П-п-прости! Я-я в душе, в душе! В таком виде, виде...

От стыда и смущения язык не совсем ворочаться перестал. Не могу вести себя так же как год назад.

Почему? Как так?

Чего я так... Смущена?

Ну я голая в одном полотенце... Конечно смущена. Под полотенцем ведь ничего!

И год назад было стыдно... Но сегодняшний стыд с тем не сравнится. Все тело пылало, и огонь был готов вырваться из головы.

Не могу посмотреть в лицо Таккуну...

Плохо. Очень плохо.

Совсем не так как год назад.

Сейчас я... Считаю Таккуна мужчиной. Я знаю, как он на меня смотрит, и стоять в таком виде перед ним ужасно стыдно.

Ах.

Прокололась я... Что ни думай, точно прокололась.

Чем я вообще занимаюсь...

Прямо извращенка... А? Если подумать... В тот раз я трусики надела, так что не как какая-то шлюшка в коридор побежала.

А?

Неужели я так смущаюсь из-за того, что в этот раз...

— ... Н-нельзя же так, Аяко-сан... Пусть после душа, выходить в коридор в таком виде...

Пока я зависла в шоке от того, что на мне даже трусиков нет, Таккун отчитывал меня.

— А если на вас кто-то нападёт, что делать будете?

— Н-ну... Ты слишком сильно беспокоишься, Таккун. Будь я ещё молодой девушкой вроде Миу, а на старушку вроде меня-то кто набросится...

— Это не так! — он не дал мне продолжить унижаться.

А потом закрыл дверь и спокойно продолжил.

— Аяко-сан... Вы не старушка. Вы красивая и очаровательная женщина. Как минимум... Один человек, который готов на вас наброситься, есть.

— ... А? Т-ты чего такое говоришь?

— П-простите. Но что я ещё могу? Когда любимая девушка в таком виде прямо передо мной.

— Л-любимая... У, у-у-у!..

Смущённо Таккун смотрела прямо на меня. Когда он так смотрит... Я уже вообще ничего не понимаю. От стыда у меня уже вообще голова закипела.

— Это, в-в общем... Больше не открывайте дверь в таком виде.

— Х-хорошо. Я же не всем подряд в таком виде открываю. Я знала, что это ты, потому и...

— А?

— ... А. Н-н-нет! Я не собиралась тебя поразить таким развратным видом!

— В-всё нормально! Я всё понимаю!

Мы оба расшумелись. Смущённые, мы покраснели, температура в коридоре поднялась.

Эх... И чем я только занимаюсь?

Выскочила в прихожую без трусиков и теперь случаю поучения парня, который младше меня... Для взрослой настоящее позорище.

И вот, пока я позорилась.

— Я дома.

Точно специально Миу из магазина вернулась. В руке был пакет с мороженным.

— А? Братик Таку, ты уже пришёл... Мама? А ты чего в таком виде?

— А, это, ну... Нет, всё не так...

— ... Ха-ха.

Я пыталась найти оправдание, а Миу хитро улыбнулась.

— Я и не знала, что вы так продвинуться успели.

— А?

— Ладно, я пошла к себе. Развлекайтесь тут, пока занятия не начались. В принципе можно и без них сегодня обойтись.

— Э, а... П-погоди, Миу! — кричала я, а она проигнорировала и ушла на второй этаж.

— Ч-что же делать? Она ведь всё не так поняла.

— ... Нет, думаю, она всё поняла и специально повела себя так.

— В-вот как...

Я вздохнула с облегчением. Ну, если спокойно подумать, радоваться рано. Дочь застукала в таком виде, ещё и повеселилась... Та я теперь мамаша.

— Аяко-сан, неужели... Вы говорили обо мне с Миу?

— Н-не говорила... Она похоже сама всё поняла... Догадалась как-то.

— А... Вот как. Ну, я ведь как открытая книга, — усмехнулся Таккун.

А? Открытая книга? И эту книгу только я из-за своей непроходимой тупости не прочитала?

— ... М. А, это... Слушай, Таккун, — прокашлявшись, заговорила я.

При этом старалась держаться как можно спокойнее.

— Раз уж ты пришёл так рано... У тебя ведь есть время до занятий?

— Время?

— Я бы хотела с тобой немного поговорить, — сказала я. — Вдвоём, очень серьёзно.

— ... В таком виде?

— Я-я переоденусь! — топнув, сказал я. И тут между ног подул ветерок. Ну и что там с моим спокойствием?

— Таккун, тебе чёрный кофе?

— Д-да.

Одевшись, я приготовила напитки в «Dolce Gusto».

И села напротив него за столом в гостиной.

Таккун слегка нервничал.

Немудрено. Всё же его позвала девушка, которой он признался, и теперь мы тут один на один сидим.

Он нервничал, и я от этого ещё сильнее нервничала.

— Это... Для начала давай всё обобщим, — решилась и заговорила я в этой напряжённой атмосфере. — Таккун... Ну, ты м-меня... Любишь?

— ... М?! Ч-чего так внезапно?.. — он смущённо прикрыл рукой рот. Похоже это его привычка, когда смущается. Узнала что-то новенькое. Знаю его десять лет, а есть то, что мне о нём неизвестно.

Не догадывалась.

Вообще не догадывалась.

А как он выглядел, когда признался?..

— ... Да. Л-люблю.

Смущённой он всё же смотрел на меня, когда сказал это. И когда договорил, прикрыл рот.

— Не спрашивайте такое...

— П-прости. Это, и ещё я хочу узнать, — взволнованно продолжала я. — Что именно... Ты хочешь делать?

— Ч-что именно?..

— То, что ты меня любишь, я поняла... Но ты думал о том, что будет потом?

— Ну... — вначале запнулся, но потом он серьёзно посмотрел на меня. — Я хочу серьёзных отношений. И в будущем... Я думал жениться.

— Жениться?!

Он сказал это на удивление прямо.

— Ч-что ты такое говоришь, Таккун?..

— ... Простите. И правда. Как-то неубедительно это слышать от студента.

— А, нет, я не о том... Я вообще не тебя имела ввиду.

Как бы я не про то, что придётся отдельно от семьи жить.

— Пойми, Таккун... Я... На десять лет старше тебя.

— Я-я знаю.

— К тому же... У меня Миу. Я незамужняя мать-одиночка...

— Я это тоже понимаю. И если вы не против... В будущем я бы хотел воспитывать вместе с вами Миу как свою дочь. Я бы хотел, чтобы мы трое были семьёй.

— ...

— Потому я и хотел признаться, когда найду работу...

— ...

Я ничего не могла сказать.

Слушаю его и понимаю, насколько он серьёзен. Само признание было спонтанным, но Таккун серьёзно обдумывал будущее со мной.

От его серьёзности... Внутри всё сжимается.

Одинокая женщина просто не может не ощутить этого.

... Ах, боже, ну что это?! Что с ним такое? Чего он такие смущающие вещи говорит?! Чего он меня так любит?!

Он всегда думал о нашем будущем... М?

А? Погоди-ка.

Всегда?

— Это, Таккун... Я ещё хочу спросить, а когда ты... Полюбил меня?

— Когда... Десять лет назад.

— Д-десять лет?! — у меня глаза широко открылись от удивления. — Десять лет... Тебе же тогда всего десять лет было!

— Верно.

— Ты ещё с тех пор меня любишь?!

— Н-ну да.

Я была ошарашена.

Это... То есть Таккун уже десять лет безответно любит меня?!

Прямо вот так!

Десять лет назад... Таккуну было всего десять.

Тогда этот маленький милый мальчик... Влюблённо смотрел на меня?!

— Десять лет... А... Это... А? Десять лет назад мы ведь только встретились...

Я удочерила Миу и переехала в этот дом десять лет назад. Тогда и познакомилась с Таккуном.

— Это... Была любовь с первого взгляда, — засмущался Таккун, проговорив это. Хватит уже. У меня так сердце не выдержит. Все эти романтические разговоры уже невыносимы.

— Когда я впервые увидел, подумал, что вы красивая... И когда мы мылись вместе...

— М-мылись?! — прервала я. Мылись. Точно. Когда-то давно я мылась вместе с Таккуном. Мы промокли под дождём, и я сама предложила.

Ну и конечно же.

Мы же в ванной были, потому оба голые...

— П-п-погоди... Таккун. Ты уже тогда... На меня так смотрел?!

— Т-так смотрел?

— Ну... Как на женщину...

— ... М?! Н-ну, — он не мог сказать. Эта реакция была красноречивее всякого ответа. Я готова была сгореть от стыда.

Да быть не может...

Я ведь тогда совершенно ни о чём не переживала.

И была полностью открыта.

И грудь, и попка, и...

— У, у-у... Нет... Жестоко, Таккун...

— Ч-что!.. Я-я ведь не виноват! Вы сами тогда зашли! Я хотел сразу же уйти, а вы не позволили и стали меня мыть...

— Что?! П-прекрати! Звучит так, будто я с тобой маленьким что-то странное делала!

— Не говорите так!

— В-всё не так... Ты же для меня был ребёнком... У тебя писюлька как фасолинка была и волосики совсем не росли.

— ... М! Не вспоминайте, мне стыдно!

— М-мне самой стыдно! Тебе-то хорошо, ты вырос! А я... Уже тогда взрослой была! И ты всё видел...

А, у.

Какой я тогда была?

Ходила перед Таккуном голой. Мыла его. И ноги расставляла, в ванную забираясь. Ува, стыд какой!

— ... Не расстраивайтесь так сильно.

Мой стыд был близок к отчаянию, когда Таккун попробовал меня взбодрить.

— Н-не переживайте так. Хоть я и смотрел, я же тогда десятилетним ребёнком был... Потому почти всё время на одну грудь и смотрел!

— И о чём мне после этого не переживать?! — выкрикнула я.

Хочу запереться в своей комнате и плакать, но я пересилила себя и взяла кружку.

Вместе с кофе я проглотила собственный стыд.

И поставила пустую кружку.

— ... Ах. Прости, что-то я перенервничала, — я попыталась снизить скопившееся волнение.

Успокойся. Таккун ни в чём не виноват. Я сама относилась к нему как к ребёнку и полезла в ванную.

— В общем... Я всё поняла. Ты совершенно серьёзен, Таккун.

Когда я сказала, на его лице появилось облегчение.

А я ощутила боль в груди.

Подавляя её, я добавила «но».

— Я не могу быть с тобой, — сказала я.

Чётко и ясно сказала. Я должна была сделать это.

— Это...

Таккун тут же напрягся, в глазах была боль. Видеть его таким было больно... Но я продолжала.

Закрыть сердце и надеть маску.

Как член общества, как мать я надела маску взрослой.

— Мне приятны твои чувства, Таккун. Прости, что ты влюбился в такую как я. Но... Пойми. То, что мы будем встречаться, совершенно лишено здравого смысла.

— ... Здравого смысла? — совсем поникший парень поднял голову. — Какого здравого смысла?

— А?

— Что значит, что это лишено здравого смысла?

— Это... Ну здравого смысла. Понимаешь же.

— Не понимаю.

Он поднялся.

В глазах была тревога, но он не сомневался.

— Я вам не нравлюсь, вы не представляете отношений со студентом... Или может у вас уже есть любимый мужчина... Это обидно, но такое я могу принять. Но... Слова про здравый смысл я не принимаю.

— ... Н-но это невозможно. У нас слишком большая разница в возрасте.

— Для любви разница в возрасте не помеха, вы сами так говорили.

— М-может и говорила конечно...

Я это сказала, потому что думала, что ты Миу любишь!

И не думала, что всё так выйдет!

— Будь реалистом, это невозможно.

— ... Вначале говорите про здравый смысл, теперь просите быть реалистом.

— В любом случае так и так это невозможно! — проговорила я и глубоко вздохнула. Успокойся. Не будь эмоциональной. Скажи всё как надо.

— ... Таккун, всё не так просто. Любовь и брак — это дело не только двоих. Есть ещё работа и мнение окружающих... А ещё у тебя есть родители.

— Мои родители?

— Да. Не думаю, что они обрадуются, если ты женишься на женщине за тридцать, у которой уже ребёнок есть, — я продолжала. — Думаю, ты и сам знаешь... Твои родители очень помогали мне и Миу. Когда я начала жить в этом доме с ней, твои мама и папа столько всего сделали для меня. Я вообще не представляла, что делать с ребёнком, а они раз за разом приходили ко мне на помощь...

Когда на выходных была важная работа, я много раз просила семью Атерадзава присмотреть на Миу. Когда у неё начинался жар в садике или начальной школе, они забирали её вместо меня.

От них же я узнала всё, что надо для поступления в начальную и среднюю школу, про районное собрание и ассоциацию жильцов, а ещё где поблизости дешёвые магазины и фитнес-клубы.

Они постоянно помогали нам.

Я полагалась на них больше, чем на собственных родителей.

Думаю, без них я бы не вытянула Миу.

— Я... В неоплатном долгу перед твоими родителями. Потому... Прошу понять. Ты старший сын семьи Атерадзава, которая обо мне заботилась... И вряд ли твои родители одобрят то, что ты будешь встречаться с женщиной с ребёнком. И я не могу таким образом отплатить им за всё добро, что они для меня сделали.

— ... Наверное, — в задумчивости Таккун кивнул. — Хотелось бы сказать, что жениться я собираюсь не ради родителей... Но это ход мыслей бессовестного ребёнка. Брак — это дело не только двоих человек. Я... Очень дорожу своими родителями и не хочу их расстраивать.

— Так ты понял. Вот и хоро...

— Но не переживайте! Я знал, что вас будет это волновать...

Я уже хотела с облегчением вздохнуть, когда Таккун сжал кулак и заговорил.

— Я уже всё обговорил с родителями!

— ...

Что?

Эпилог

Эпилог

Утро матери-одиночки начинается рано.

Продрав глаза, я поднимаюсь и готовлю обед в школу дочери.

Ну... В последнее время я расслабилась.

Но сегодня встала как полагается.

Я выспалась и встретила утро в хорошем настроении.

И когда я поставила завтрак на стол.

— Ва! Блин, блин продрыхла!

Услышала шаги, и вниз спустилась моя дочь Миу.

«Продрыхла» это она сама придумала, или все молодые люди так говорят, я не представляю.

Не знаю.

Я очень многого не знаю.

О том, как выросла моя дочь, и о чувствах парня, живущего по соседству.

И... О своих чувствах тоже.

Став взрослой, я так и не узнала жизнь...

— Плохо, плохо... Из-за того, что мама совсем никуда не годится, мне надо раньше вставать... А? Мама?..

— Прости, что я никуда не гожусь.

Увидев меня, она застыла, а я продолжила говорить.

— Доброе утро, Миу.

— Д-доброе.

— Ну же. Завтрак остынет, ешь скорее.

— ... А-ха-ха. Что, обычная мама вернулась.

Она засмеялась и села за стол.

Я налила кофе и села напротив.

— Иногда можно немного и побездельничать. Так и мои навыки в домашних делах прокачиваются.

— Может тогда и дальше будешь на постоянной основе домашними делами заниматься?

— Нет, давай без этого.

— Вот ведь...

— И всё же... Мама, ты сама простота, — поражённо сказала Миу, глядя на меня. — Помирилась с братиком Таку и стала прежней.

— П-помолчи...

— Поблагодарила бы. Всё благодаря моему невинному обману.

— ... Да, спасибо уж, — усмехнувшись, сказала я. Хотела недовольно хмыкнуть, а вышло скорее кисло.

— Эх. И всё же мама у меня — ходячая головная боль. Столько шума, и в итоге «давай пока побудем друзьями»... Прямо как ученица средней школы.

— ... А, а, помолчи-ка.

... Могла бы прямо этого не говорить...

Я и сама понимаю, что слишком нерешительная и в делах любовных как какая-то ученица средней школы...

И вот... Когда мы закончили завтракать.

В дверь позвонили.

Мы вдвоём направились в прихожую... И там был он.

Таккун.

Атерадзава Такуми-кун.

Мальчик, живущий по соседству... Нет.

Уже не мальчик.

Я не вижу в нём мальчика.

Мужчина...

— Доброе утро, братик Таку.

— Доброе, Миу.

Первой поздоровалась Миу, а он ответил.

А потом посмотрел на меня.

Слегка смущённо, но Таккун смотрел прямо на меня.

Я тоже смутилась... Но взгляда не отвела.

Я смотрела прямо на парня.

— Доброе утро, Аяко-сан.

— Доброе, Таккун.

Мы поприветствовали друг друга как обычно.

Но... Теперь это было как-то иначе.

Может мне просто показалось.

А может отличия... Изменения только впереди.

Как же изменятся наши отношения?..

— ... Ну и чего вы с утра в гляделки играете?

«... М?!»

Издёвка Миу вернула нас в чувства и мы отвернулись.

— Я мешаю, так что пойду вперёд.

— ... Не издевайся. Пошли уже.

— Да, да. Мама, я пошла.

— Я пойду, Аяко-сан.

— С-счастливого пути.

Я проводила их.

Закрыла дверь... И вздохнула.

Ах.

Слава богу.

Всё прошло как обычно... Кажется.

Ещё недавно, когда видела Таккуна, сердце как безумное стучало, а теперь вроде успокоилось.

Избавившись от напряжения, я вернулась в гостиную... А на телефон по Line пришло сообщение.

Отправитель... Тот, с кем я только что рассталась.

— Т-Таккун?..

Я удивилась и открыла сообщение.

Так были слова приветствия: «Доброе утро, Аяко-сан. Рад, что вы снова взбодрились»... Но следующие слова поразили меня.

«Аяко-сан, у вас есть планы на выходные? Если нет, может сходим куда-нибудь вдвоём?»

— ... А, а, а?! — озадаченно кричала я и упала.

Это... Приглашение на свидание?!

Так ведь и есть?!

Больше... Он чувств скрывать не будет?! Никаких кручёных, теперь будет бросать прямые?!

Ну даёт!

Идёт напролом!

... Буду стараться, чтобы вы полюбили меня.

В голове всплыли те слова.

Нет, ну... Это ведь слишком внезапно. Конечно он сказал, что будет стараться, но можно ведь и помедленнее? Он же говорил, что больше не будет гнать...

Я была смущена и озадачена... А ещё немного счастлива, даже не знаю, что со мной будет.

Катсураги Аяко.

Мать одиночка тридцати с небольшим лет.

У меня милая дочь, но за мной ухаживает молодой человек, который предпочёл моей дочери меня.

Это ведь... Странно, и всё же.

Если так всё дальше и пойдёт... Это лишь вопрос времени, когда я окончательно сдамся.

Послесловие автора

Послесловие автора

Когда вырастаешь, любовь становится очень сложной. Помимо люблю — не люблю есть ещё работа, доходы, сбережение, женитьба, родители, дети и много всяких других условий. Это не обычная история о том, где важны одни чувства. У школьников достаточно «Я тебя люблю. Давай встречаться», а взрослых такие яркие чувства смущают. Даже если ничего не выйдет, через пару лет школьник сменит обстановку, и в его отношениях произойдёт сброс, а у взрослых такого не бывает. Повзрослев, люди боятся действовать. Они начинают бояться любви. Из-за определённых условий главная героиня в этом произведении была вынуждена стать матерью... Стать «взрослой». И, живя взрослой жизнью, она получает неожиданное признание, которое её пугает, заставляет искать оправдания и сбегать, но в итоге она в открытую встаёт перед реальностью.

С вами Нозоми Кота.

Рад приветствовать вас в «Dengeki Bunko».

Это история о женщине, которая взяла на воспитание ребёнка сестры, став матерью-одиночной, и долгие годы любившем её парне. Ни к чему говорить, что история полностью в моём вкусе.

Я хотел написать историю про мать, живущую по соседству!..

Что касается жанра... То это невинная любовная комедия про молодого парня и маму-соседку. Никакого гарема, я хотел написать про чувства к одному человеку. И немного бесполезной информации, все фамилии персонажей взяты из трудночитаемых мест в Тохоку. Действительно бесполезная информация.

Теперь благодарности.

Господин редактор. Спасибо, что пропустили такой безумный проект. Ещё до того, как я успел обрадоваться разрешению начать писать, я был поражён другим: «Что, серьёзно, для Dengeki Bunko?» Гиуниу-сама, спасибо за прекрасные иллюстрации. Мама Аяко вышла такой милой мамочкой.

И конечно же огромное спасибо читателям, которые держат эту книгу в руках.

Надеюсь, увидимся во втором томе.

Нозоми Кота

Иероглиф «река»

Иероглиф «река»

Это история с тех времён, когда мне было десять.

Тогда в отношении себя я ещё использовал более детское местоимение.

Миу я звал Миу-тян.

А Аяко-сан мама Аяко.

События десятилетней давности...

С тех пор, как я мылся вместе с мамой Аяко, прошло около недели.

— ... Похоже Миу-тян уснула, — как можно тише проговорил я рядом со спящей девочкой.

— Похоже на то, — так же тихо ответила мама Аяко.

Сегодня меня пригласила пятилетняя Миу-тян поиграть дома у семьи Катсураги.

Место... Детская комната на втором этаже.

Мы играли втроём, и вот Миу-тян начала клевать носом.

Она уже в том возрасте, когда хочется поспать во вторую половину дня.

Вначале она всё упиралась: «Давайте дальше играть!» — но мама Аяко умело уговорила её, и девочка легла спать.

— Прости, Таккун. Сегодня выходной, а тебе приходится играть с Миу, — сказала она, пока я прибирал игрушки.

— Нет, всё в порядке. Планов у меня всё равно не было.

— Но... Ты ведь мальчик, и тебе наверняка было бы веселее с одногодками, чем с маленькой девочкой вроде Миу.

— Мне весело играть с Миу-тян.

— Правда? Ты ведь не пытаешься вежливым быть?

— Не пытаюсь. Я рад, что меня пригласили. Ведь... Дома у Миу-тян...

— ... М?

— Н-ничего!

Опасно! Я чуть не сказал: «Я могу увидеться с мамой Аяко».

Я не соврал, когда сказал, что мне весело играть с Миу-тян. Она мне как младшая сестрёнка.

Но...

Больше всего я радуюсь тому, что могу увидеться с мамой Аяко. Я счастлив просто потому, что могу видеть её, я горд тем, что играя с Миу-тян, немного помогаю маме Аяко.

Ведь я очень люблю маму Аяко...

— В-в общем всё нормально. Можете звать в любое время. Ведь я очень люблю Миу-тян.

— Хи-хи. Какая Миу счастливая. Рядом с ней живёт такой замечательный старший брат, — мама Аяко счастливо улыбнулась.

Слава богу. Она не заметила мои чувства.

Если бы узнала сейчас... Ничего хорошего точно не вышло бы.

Если ребёнок вроде меня признается ей в любви, только озадачит. Потому признаюсь, когда стану большим.

Так я решил для себя.

— Отлично.

Мама Аяко принесла ещё один футон из соседней комнаты и стала стелить рядом с Миу-тян.

— А? Это зачем?

— М. Я тоже решила немного вздремнуть. Я вчера допоздна работала. Всё же работать из дома тяжело. Если не будешь сам время контролировать, так до ночи и засидишься.

Похоже она собралась лечь рядом с Миу-тян.

А значит... Мне пора идти.

Странно ведь, если они спать будут, а я по дому слоняться.

— Ладно, мама Аяко, отдыхай. А я пойду, дверь на замок закрою...

— А? Таккун, ты уже уходишь? — удивлённо спросила она.

— ... А? Так ведь раз вы спать собрались, мне наверное домой стоит пойти... — ответил я, а она вначале выглядела озадаченной, а потом сказала так, будто это само собой разумеющееся:

— А с нами не ляжешь?

— А, мама Аяко!..

— М? Что?

— Я-я не против поспать. Тоже слегка сонный, и время как раз подходящее... Но... Почему мы должны вместе лечь? — говорил я под одеялом.

Обращаясь к лежавшей рядом женщине.

Да. Я лежал на одном футоне с мамой Аяко. Своей силой взрослой она перетащила меня, и мы теперь лежали вместе.

У... Б-близко!

Тело мамы Аяко очень близко!

И... Я касался её тут и там!

— Я только эти два могла быстро приготовить. Потому нам остаётся только спать вместе.

— Т-тогда... Я с Миу-тян лягу. А ты можешь спокойно одна лечь...

— Нет. Вдруг... Миу проснётся? — спросила мама Аяко.

Причём очень серьёзно.

— Когда у тебя будут свои дети, поймёшь... Уложить ребёнка спать днём — это бонусное время.

— Б-бонусное время...

— Возможность перевести дыхание в весёлые и неспокойные дни... Потому, Таккун, прошу, очень прошу, не разбуди Миу.

— П-понял...

Когда она так просит, я могу лишь согласиться. Это был крик души той, кто уже прошла через воспитание ребёнка.

Я решил ничего не говорить и тихо лежать с мамой Аяко... Но... У-у!..

— Хи-хи. Йей.

— Хья.

Она обняла меня со спины, и я издал странный звук.

— Ва. Ты такой тёплый, Таккун.

— П-прекрати. Мама Аяко, мне стыдно!..

— Подумаешь. Будем спать, прижимаясь.

Я сопротивлялся, но оказался в объятиях мамы Аяко. Она крепко прижалась ко мне. Спиной... Скорее всего я ощущал грудь. Я сразу же вспомнил голую маму Аяко в ванной, и моя голова была готова закипеть.

— Таккун, тебе не нравится, что я тебя обнимаю?

— Н-не то, чтобы не нравится.

— Тогда можно.

— Ва... Н-не надо, мама Аяко...

— Ах, как же хорошо. Так успокаивающе...

— Я-я не подушка-обнимашка... Мама Аяко... А? Ч-что? Мама Аяко?..

— ... Су.

Я извернулся и посмотрел, что позади, и увидел, что мама Аяко уснула.

— А, а...

Уснула? В такой момент?

Обнимая меня!

Прижимаясь к спине грудью!

— У, у-у...

Я просто застыл как каменный в объятиях мягкого тела мамы Аяко.

В итоге легли спать в форме иероглифа «река».

Пока не проснулась Миу-тян... Я так и лежал, не способный успокоиться.

Примечание:

Данная глава является экстрой к первому тому манги.

Массаж

Массаж

Это случилось не так давно.

Незадолго до того, как я признался Аяко-сан.

Я ещё был подростком, речи про двадцатилетие пока не шло.

То есть я по сути ещё был ребёнком.

Вторая половина выходного дня.

Дома у Аяко-сан.

— ... Отлично, заменил.

Я заменил лампочку в коридоре и закрутил крышку.

Когда всё вернул на свои места, я слез со стула.

— Спасибо, Таккун.

Убедившись, что я спустился, Аяко-сан убрала руки со стула, который придерживала.

— Выручил. И прости, что прошу с таким помочь.

— Что ты.

Я пришёл поделиться грушами, которые нам прислали родственники, и меня попросили поменять лампочку. Она пробовала сама это сделать, но для Аяко-сан это оказалось слишком сложно.

— Я просто не могла дотянуться, как бы ни старалась... И Миу нет, так что даже стул подержать некому было...

— Не надо глупости делать. Вдруг свалилась бы и поранилась. С этим я всегда могу помочь, так что не стесняйся и зову.

— Хи-хи. Спасибо, Таккун. На тебя можно положиться.

Эти слова наполнили меня радостью.

— Эх. Но всё же в такие моменты я задумываюсь. Когда надо залезть высоко или использовать силу... Было бы неплохо, если бы у нас папа в семье был.

Но следующие слова встревожили меня.

— А-Аяко-сан... Н-неужели у тебя кто-то такой есть?..

— А?..

— Мужчина, которого ты рассматриваешь как будущего супруга...

— ... А-ха-ха. Нет у меня никого такого.

Я вздохнул с облегчением.

Ох, прямо отлегло.

Слава богу... Если бы оказалось, что у неё парень есть... Я бы от шока прямо тут умер. Пусть она и не моя девушка, и вообще по сути никто, но ощущение такое, будто это измена. Не могу не думать: «Я же её первый полюбил».

— Просто подумала, что неплохо было бы иметь дома сильные мужские руки... А, и всё же. Я была бы рада, если бы ты стал частью нашей семьи.

— ... А? Т-то есть...

— Да. Как муж Миу, — с улыбкой сказала Аяко-сан.

Я уже на что-то надеяться стал и тут впал в отчаяние.

— А, но с такой невестой мне будет неловко перед семьёй Атерадзава. Из Миу та ещё жена.

— ... Между мной и Миу ничего такого нет.

— Ладно тебе, неизвестно, что нам будущее готовит, — весело говорила она.

Да уж. Всё же не воспринимает она меня как мужчину. А ведь я стал высоким и уже могу достать до лампочки, до которой сама Аяко-сан не достаёт... Но я всё равно остаюсь для неё соседским мальчиком. И думает она обо мне не как о своём парне, а о парне дочери.

Я погрузился в свои мрачные мысли... И тут заметил.

— ... А? У тебя с плечом что-то?

Кривясь, она потирала плечо.

— Да... Болит немного. Похоже потянула, пока пыталась лампочку поменять.

— Всё хорошо?

— Хоть и больно, но немного. Плечи затекают. Уже давно с ними такая беда.

А... Ну да... С размером груди Аяко-сан немудрено, что плечи устают.

— Это... Если не против, может я сделаю тебе массаж?

— А? Правда?

Конечно предложение явно слишком откровенное, но Аяко-сан обрадовалась.

— Ура. Таккун сделает мне массаж, — сказала она и приступила к подготовке.

Аяко-сан подошла к дивану в гостиной... И улеглась на него. А? Да ну... А?

— Ну, Таккун, прошу тебя. Разомни моё затёкшее тело!

— ... А? Но, это... Почему на диване?

— А? Ты же массаж делать собрался?

Я предложил плечи помассировать, а она похоже подумала про всё тело.

— Ну же, прошу.

... Случилось нечто неожиданное.

Аяко-сан лежала передо мной, подставив спину.

Совершенно беззащитная.

Да уж... Это вызывало множество эмоций. Она доверяет мне или просто за мужчину не считает?

Скорее всего второе.

— Это... Откуда начать?

— М. Откуда удобнее. У меня всё тело точно деревянное. Начни с того места, которое больше нравится.

С того, которое больше нравится?!

Ощущение такое, что желания во мне сейчас вырвутся... Но я сдержал свои позывы.

Начать я решил с безопасной поясницы.

— ... Хи-хи.

— Ч-что такое?

— Немного щекотно. Можешь делать чуть сильнее. Не сдерживайся.

— Ладно.

— Ах. Д-да, да... Вот так.

— ...

— Ах... Вот там, это так приятно!..

— ...

— Ах, м. Ещё, да... Как чудесно, Таккун, продолжай!.. Сильнее!..

Это награда?!

Или какое-то наказание?!

Каждый раз, как я касался её, Аяко-сан сексуально стонала... Невыносимо! Мою способность здраво соображать скоро унесёт!

Дальше... Я стал перечислять простые числа, вспоминать лица родителей и бабушек с дедушками, прикусывал щёку, в общем шёл на разные уловки, чтобы продолжить массаж.

Поясница, спина, плечи, и вот я закончил.

— ... А? Аяко-сан?..

— Х-с...

Я заметил, что Аяко-сан уснула.

Я продолжал делать массаж, стараясь не обращать внимания на её стоны, потому сразу и не обратил внимания.

— ... Даже не переживает, везёт, — усмехнулся я и накрыл её одеялом.

Когда она так беззащитно спит, в голове сами собой не самые красивые мысли появляются, но я смог сдержаться. Если сделаю что-то непотребное, предам её доверие. Пусть даже... Это доверие основано на её отношении ко мне как к ребёнку.

Я встал и вздохнул.

Она будто вообще не замечает моих чувств. И это ничего. По крайней мере, сейчас.

Но когда-нибудь...

Примечание:

Данная глава является экстрой к второму тому манги.

Гавайский Зет

Гавайский Зет

Это случилось не так давно.

Ещё до того, как я признался Аяко-сан.

Тогда я ещё был пятнадцатилетним старшеклассником.

Как-то летом, пять лет назад...

«Спа-курорт Гавайский Зет».

Самый большой в Тохоку курорт.

Каждый год семьи Катсураги и Атерадзава ездят туда вместе.

Правда старшеклассникам уже неловко участвовать в таких семейных путешествиях. Но я... Всегда ждал эту поездку.

Каждый год ждал это событие.

Ведь...

Раз наши семьи вместе, я мог пойти с Аяко-сан в бассейн.

— ... Кажется до начала выступления ещё есть время.

— Да. Похоже мы рано.

Территория бассейна, заполненная людьми.

Я и Аяко-сан вдвоём находились на зрительских местах.

В этом году поехали все члены семьи Катсураги, и Миу была с бабушкой и дедушкой в игровом центре.

А мои родители были на горячих источниках.

И мы пришли посмотреть на популярный танец хула... Правда пришли немного рановато.

А вокруг нас пока ещё было не так много людей.

— Чем займёмся?

— Эй, Таккун, может поплаваем немного?

— А?..

— Покажешь мне, как надо плавать.

Аяко-сан направилась в сторону бассейна.

И... Сняла парку.

У меня дыхание перехватило.

Голубое бикини.

Это был скромный достаточно закрытый купальник... Но для старшеклассника вроде меня уже это было очень волнительно.

— Показать?.. Аяко-сан, ты плавать не умеешь?

— .. Не уверена.

— Не уверена?

— Уже столько лет прошло, не уверена, умею ли ещё плавать... На занятиях я плавала. Но с тех пор больше десяти лет прошло, и я уже не уверена, что помню, как это делается... — с серьёзным выражением на лице говорила Аяко-сан.

— И раз такая возможность, я подумала, что лучший пловец секции устроит для меня урок.

— ... Да я как бы не лучший.

Весело общаясь, мы вошли в бассейн.

Там было много народу, прямо не протолкнуться.

Для того, чтобы плавать, даже пяти метров не набиралось.

— Кролем тут не поплаваешь, тогда брассом. Им можно и там, где мало места, заниматься.

— Хорошо. Раньше он мне тяжело давался. Хотя это не значит, что у меня вообще не получалось...

— Может попробуешь?

— Хорошо, — кивнула Аяко-сан и поплыла брассом.

Хоть и сказала, что у неё плохо получалось, но на дно она не пошла, хотя движения и правда были неуверенные.

Она едва на поверхности держалась.

И вперёд практически не проплыла.

— Пха... Хм. Всё же непросто.

— Работай ногами больше.

— В-вот так?

— Нет, представь, как бьёшь ступнями по воде...

— У, не понимаю. Таккун, возьми меня за ноги и покажи, как надо.

— ... А?

— Давай.

— Д-да...

Аяко-сан взялась за край бассейна, а я разволновался.

Обойдя, я взял её за ноги.

А потом руками стал помогать двигать ногами.

Когда сделала это... Заметил.

— ... М?!

Нет, погоди-ка!

Плохо! Это очень плохо!

Смотрю на неё сзади, и понимаю, как всё плохо!

Это... Во многих смыслах опасное зрелище!

Угол, с которого нельзя смотреть!

— А, понятно. Значит, так.

— ... М.

— М, так. Так.

— ...

Какое-то время она продолжала практиковаться.

Аяко-сан изо всех сил занималась, а я изо всех сил подавлял рвущиеся эмоции.

— Фух... Спасибо, Таккун. Ага, немного я разобралась.

— Д-да нет...

— Что такое? Ты весь красный.

— Н-ничего.

— Хм? Ну тогда ладно, — сказала Аяко-сан и выбралась из бассейна. Скоро представление начнётся, так что нам уже пора туда.

— Потом ещё поучи меня плавать.

— Это... С-с радостью.

Я попытался ответить спокойно, но сердце чуть ли не выпрыгивало из груди. Теперь я ждал следующую поездку в «Гавайский Зет».

Однако...

В итоге уроки по плаванию я давал лишь раз.

Со следующего года хоть Аяко-сан и приезжала с нами, она не надевала купальник и лишь наблюдала за тем, как плаваю я с Миу.

И в следующий раз в купальнике я увидел её лишь через пять лет.

Летом, когда мне уже было двадцать...

Примечание:

Данная глава является экстрой к третьему тому манги.

Подготовка и воплощение

Подготовка и воплощение

День. Обед в университете...

— Первое свидание. Ну ты молодец, Такуми.

Я рассказал, что было утром, и на лице сидевшего напротив Сатои появилась улыбка.

Ринго Сатоя.

Пол... Мужской.

Выглядит как обычный модный парень. В женской одежде он ходит за пределом университета, а здесь в обычной мужской одежде. Не приходит в женском, чтобы не заставляли переодеваться, чтобы подтвердить, что это и правда он.

Ну, трансвеститом он сам себя не признаёт.

Как сам говорит: «Я не трансвестит, просто ношу милые вещи, которые мне идут».

Без разницы, мужские или женские, просто носит всё, что нравится, а ещё пользуется косметикой и красит ногти. Приверженец моды унисекс.

В женской одежде он выглядит как стройная красотка, но парни Сатое не нравятся.

Ему нравятся девушки, с ними он и встречается.

— Это свидание может иметь большое значение в зависимости от того, какой эффект ты произведёшь на Аяко-сан. Возможно это будет судьбоносный момент в твоей жизни.

— ... Давай без этого. Забавляешься так, будто к тебе это отношения не имеет.

— Так не имеет. Меня чужие отношения не интересуют. И если не лезть слишком глубоко, можно с превеликим удовольствием за ними наблюдать, — весело ответил он, а я тяжело вздохнул.

Он знал о моих чувствах к Аяко-сан, и вот такой была его позиция.

Немного весело, немного забавно.

Моя любовь для него просто представление.

Слишком уж легкомысленно он относится. Ну, я не возражаю. Скорее меня бы смутило, если бы он лез и серьёзно меня поддерживал.

Всё же моя любовь только моя.

И если нужны будут советы, он прямо и даст их, если попрошу, вот и недавно в кино позвал, чтобы настроение мне поднять после того, как меня отшили. Он друг, на которого можно положиться.

— ... Понял. Буду стараться, — больше себя убеждая, сказал я.

— Тут можно всё испортить или наоборот лучше сделать, так что любые средства хороши. Вот я и хочу попросить совета.

— Совета. Тут... Я не советчик, — Сатоя развёл руки. — Я вообще-то красавчик и довольно популярен... Но встречался только с ровесницами. А с женщинами в районе тридцати я на свидания не ходил, потому никаких идей.

— ... Вот как.

— Как студенты на свидания ходят, рассказать могу, но как взрослую женщину порадовать... Ну, когда это двое взрослых... Тут разве что могу сказать, что без машины тут ничего не выйдет.

— ... Понятно.

Я совсем приуныл.

Наш район Тохоку.

Тут не то, что у семьи, почти у каждого человека машина.

В отличие от крупных городов, где все на поездах и такси ездят, тут многие передвигаются на машинах.

Когда становишься полноправным членом общества — обычное дело завести машину.

Так что... Даже у студентов некоторых они есть.

И они популярны.

Студенты с машинами очень популярны.

Ну... Тут можно оступиться и будут тобой пользоваться как службой перевозки грузов или такси.

— Такуми, у тебя права есть?

— Да. Прошлым летом получил. Так что... В случае чего машину могу напрокат взять.

— На прокат. Думаю, всё же не стоит... Хм, не знаю. Попробую у девчонок спросить.

— Спасибо тебе.

— Да ладно, ты же мне часто помогаешь. В том году я бы без тебя кучу предметов завалил. К тому же.

— К тому же?

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — Сатоя улыбнулся. — Весело наблюдать за чужими отношениями... Так что и счастливый конец увидеть хотелось бы.

— Сатоя...

Меня обрадовали его слова.

Всё же повезло, что у меня такой хороший друг.

— Спасибо. Я буду стараться.

— Ага. А... И ещё, Такуми. Прозвучит противоречиво... Тут важно ещё не перестараться с энтузиазмом.

И правда противоречиво после всего.

— Свидание с той, кого ты уже давно любишь... Я понимаю, что ты будешь взволнован, и будешь испытывать давление. Но лучше сильно не грузиться из-за этого. Аяко-сан просто устанет с тобой, главное, чтобы было комфортно.

— ...

Понимаю.

Тут важно не перестараться и не опозориться.

Сатоя всё верно говорит... Но.

— Понимаю... Глупо простить, чтобы всё шло как по маслу.

— ...

— И всё же... Ну ты чего? Ты наконец-то можешь пойти на свидание с Аяко-сан... Просто веди себя как полагается мужчине.

Все эти десять лет.

Я любил её и продолжал надеяться.

Что когда-нибудь пойду на свидание с Аяко-сан.

Конечно мне нравилось, когда она относилось как к сыну или младшему брату... Но вместе с тем я ощущал какую-то пустоту.

Было так неловко, когда она брала и гладила меня по голове с улыбкой на лице.

Мы ещё не встречаемся. Но уже сдвинулись с того момента, когда она считала меня просто сыном.

Глупо думать, что я не буду рад.

И что меня не будут переполнять эмоции.

— Это свидание... Обязательно пройдёт хорошо, — поклялся я себе.

Первое свидание с Аяко-сан.

Провал недопустим.

Иначе... Никакой я не мужчина.

***

Я дома.

Вечером. Миу вернулась из школы и подошла ко мне, пока я готовила ужин на кухне.

Уверенно.

Бодрой походкой.

И с улыбкой, которая с лица не сползала.

— Я всё знаю, мама. У тебя на выходных свидание с братиком Таку.

— ... М.

У-у... Ну точно знает.

Я ещё утром подумала: «Наверняка Таккун всё ещё с Миу».

Но хотелось отправить поскорее.

Видно же, что прочитано, неправильно с ответом затягивать... К тому же.

Чем больше времени пройдёт, тем сложнее ответить.

Вместо того, чтобы ломать голову, что делать, я решила поддаться моменту и ответить.

— Раз идёте на свидание, значит скоро уже встречаться будете.

— Ч-что ты говоришь. Это... Ещё не решено.

— А? И ты это после всего говоришь?

— Подумаешь... На свидания не только влюблённые ходят. И раз пригласили, неправильно отказываться... И выходные у меня свободные! Да, мне заняться нечем! Главная причина в том, что я свободна!

— Эх... Снова какую-то фигню несёшь.

Я затараторила, а Миу поражённо пожала плечами.

Слушай, мама... Что за «хорошо»? Тебя на свидание позвали, а ты ответила «хорошо».

— А... О-откуда ты даже это знаешь?

— Я как раз в телефон братика Таку смотрела, когда ответ пришёл. Вот и увидела.

— Как же так...

— Даже мило. Вот такие ответы и дают, когда пытаются скрыть, что очень взволнованы. Это как говорить «я в этом деле очень опытная», прямо утверждаешь, что опыта нет.

— ... М!

Р-раскусила!

Дочь знает обо всём, что я думаю!

Как так-то?! Мой ребёнок понимает, о чём я переживаю... Как же стыдно!

— М-Миу, хватит над взрослыми издеваться, — подавляя стыд, я перешла в режим матери. — Всё не так... Ага, вообще не так. Ты всё не так поняла. Старшекласснице не понять смысла этих трёх слогов. Это может понять лишь взрослая женщина, попробовавшая и сладость, и горечь...

— Свидание мамы и братика Таку.

... Вообще не слушает.

Эй, слушай меня, мама тут оправдаться пытается.

Не честно так.

Жестоко... Миу. Мама расплакаться готова.

— Если свидание пройдёт хорошо, ваши отношения продвинуться вперёд. А. Можешь в принципе не возвращаться. Можете переночевать где-нибудь.

— Т-ты о чём говоришь? Не буду я нигде ночевать и вернусь домой.

— А?.. Так после свидания вы сюда?.. Тогда я переночую у кого-нибудь из подруг...

— Это что за забота такая?!

— Так ведь... Я хочу вас поддержать, и я думала, что когда-нибудь вы будете заниматься этим в этом доме... Но как-то слегка неожиданно.

— Говорю же: сдалась мне твоя забота! Не останется никто на ночь, и не вернёмся мы сюда вместе! У нас будет... П-правильно свидание.

— Правильное... Это какое?

— Ну какое... Мы пообедаем вместе, поболтаем... И перед ужином вернёмся.

— Вы что, в средней школе учитесь?!

— Н-нормально это! Для первого раза вполне!

Мы уже совсем раздухорились.

Миу продолжала поражённо смотреть на меня.

— Ладно... План свидания не ты составлять будешь, а братик Таку. Он тебе ничего не говорил?

— ... Пока нет. Сказал что напишет, когда решит.

Таккун пока определяется с планом действий, а я только и могу ждать... Вот что делать-то?

А если он свидание с ночёвкой устроить решит?!

А вдруг... Он уже номер в гостинице забронировал!

Возьмёт номер в гостинице на горячих источниках, а нас перепутают с супругами и дадут номер с одной комнатой и футоны рядом стелить придётся, вначале ляжем по углам, а потом во сне будем приближаться, и всё как в любовных комедиях будет...

Нет.

Нет, нет. Точно нет.

Чего я только придумываю.

Воображение разыгралось.

Такого ведь быть не может.

Всё же пригласил меня... Таккун.

— ... Таккун ничего такого странного точно не придумает. Он заботится обо мне и тебе... А.

— ... Хе.

Точно убеждая, сказала я, а уголки губ Миу приподнялись.

— Как же ты доверяешь братику Таку.

— Н-нет. Я не в этом смысле...

— Начинайте уже встречаться.

— ... А, блин, помолчи уже!

Мне её не переубедиться, потому я решила ретироваться.

— А-ха-ха. Ладно, буду ждать. Как же захомутает тебя братик Таку на этом свидании, — весело сказала она.

Захомутает.

Как-то странно прозвучало.

Я иду на свидание... Чтобы меня захомутали.

Я ведь тётя, которая на десять лет старше, странно, что он меня любит.

Таккун.

Атерадзава Такуми-кун.

Парень, которого я знаю с девства, и я не замечала, что он уже десять лет в меня безответно влюблён.

Мы столько раз веселились втроём, я ходила с Таккуном в магазины... Но вот так куда-то мы пойдём вдвоём впервые.

Это наше первое свидание.

«Хо, свидание на выходных с тем парнем. Я даже завидую», — в трубке прозвучал довольный голос Оиномори-сан.

После ужина Миу ушла в свою комнату на втором этаже...

А я по работе позвонила ей... И тема как-то перешла на мои отношения.

В последнее время это постоянно происходит...

«В тот раз всё сложно было. Ну а теперь... Похоже ваши отношения развиваются».

— ... Ну, да.

Вообще мы ссорились.

Ужас что было.

Но если в итоге посмотреть, отношения и правда стали развиваться.

«Да уж... Я и правда завидую. Я бы тоже хотела на свидание с двадцатилетним студентом. Уже устала от того, что нормальных мужчин нет толком».

— Хватит издеваться... Я ведь серьёзно.

«Хм? Что серьёзно? Иди и развлекайся на свидании».

— Ну это да... Но... Я стесняюсь, не привыкла я к такому.

«А... Ну да, ты же мать-одиночка, которая замужем не была, Катсураги-кун. С тех пор как взяла Миу-тян, ни с кем не встречалась, только работа, да ребёнок».

— ... В-верно. Это... Оиномори-сан, когда на свидание приглашают... Ч-что женщина делать должна? — не зная, что делать, я спросила у опытной женщины.

Ну, может это и не самое верное решение, ведь она трижды разводилась из-за своих измен, но хоть в любви она лучше меня разбирается.

«А-ха-ха. Тут не о чем переживать».

Меня напряжение и беспокойство были готовы раздавить, а она рассмеялась.

«Пришлось бы думать, как захомутать мужчину, который тебе приглянулся... Но тут-то всё наоборот».

— Наоборот...

«Вы поменялись местами. Парень, который в тебя безнадёжно влюблён, пытается придумать план, как заполучить твоё расположение».

— Что... У-у.

Такие неожиданные слова смутили меня.

Безнадёжно влюблённый парень пытается придумать план, как заполучить моё расположение... Как бы и без того всё понимаю, но так неловко слышать.

«Катсураги-кун, тебе не о чем переживать. Это он должен голову ломать, а ты просто жди».

— ...

«Инициатива у тебя. Здорово ведь. Молчи, а он пусть старается. А ты ещё решать будешь, встречаться с ним или нет. Играть с влюблённым сердечком молодого парня. Многие женщины о таком мечтают».

— ... Может и здорово было бы думать так.

Другие возможно и правда будут мне завидовать.

Я мать-одиночка, а ко мне подкатывает молодой парень.

И не просто, чтобы развлечься... Это искренние чувства, его первая любовь.

Он серьёзно задумывается о браке.

«Хм. Катсураги-кун, ты ведь серьёзная женщина. И раз инициатива на твоей стороне, всё равно будешь подходить к делу серьёзно. Первые отношения — это когда все козыри на руках, а ты их даже не используешь».

— ...

«Как в маджонге, новичок собрал ментин, а сам об этом не знает».

— ... Как в маджонге.

Ментин... Это сокращение «мендзентинисо».

Это когда ты собираешь плитки одной масти, очень сильная комбинация. Но... С ней очень сложно. Новички не знают, что делать и паникуют.

Вот такая двусмысленная вещь.

Для опытного человека это отличный шанс, а для новичка повод понервничать.

Прямо как... У меня сейчас.

Ситуация выгоднее некуда... Такая хорошая, что я даже не знаю, что делать.

«Можно ещё и отказаться. Чтобы понять, насколько инициатива на твоей стороне, неплохо будет понаблюдать за реакцией».

— Н-не могу. Я просто не смогу такого сделать, — я продолжила. — Я больше... Не хочу убегать.

С тех пор, как Таккун признался... Я только и делала, что убегала.

Предложила притвориться, будто признания не было, пыталась заставить меня возненавидеть.

Только и пыталась сбежать.

Но.

Больше я не побегу.

Что бы ни было дальше... Будем мы встречаться или нет.

Я буду смотреть прямо на него, приму его чувства и отвечу.

Это моя ответственность перед тем, кто уже десять лет любит меня.

— ... Я и так сбегала, не давая ответа. Это нечестно. Так что... Я больше не хочу играть с его чувствами. Я решила ответить на них, не сбегая.

«... Хи-хи. А-ха-ха», — после непродолжительного молчания Оиномори-сан рассмеялась: «Да, как по-молодецки сказала. За это я тебе обожаю, Катсураги Аяко».

— ... Это похвала была?

«Конечно. Ты не притворяешься взрослой, а совершенно честна, это так чудесно», — весело сказала она: «Из всех мелких хитростей могу дать лишь один совет», — продолжала Иономори-сан: «Повеселись».

Это... на удивление простой совет.

«У тебя свидание будет. Не зацикливайся и просто веселись. Стань двадцатилетней... Нет, подростком и насладить молодостью сполна».

— ...

«Уверена, он тоже этого хочет».

— ... Вот как, — я кивнула и слегка вздохнула. — Хорошо. Не буду лишний раз думать и просто повеселюсь.

«То-то же. Ну... Это само собой разумеющееся».

Она явно подшучивала надо мной.

«Как бы ты формально ты себя ни вела... Я же слышу... Ты места себе не находишь, Катсураги-кун».

— Что?

«Ну чего смутилась? Свиданию в любом возрасте люди радуются».

— П-погодите, Оиномори-сан.

«Ха-ха-ха. Да не смущайся ты. Буду молиться за твою удачу», — засмеялась она и повесила трубку.

А я с телефоном распласталась на столе.

— ... У-у, Вот чего она... Говорит что хочет.

Лицо покраснело, а мысли стопорились.

А потом с губ сорвались довольно жалкие слова.

— Ну ладно... Ничего ведь не остаётся. Буду веселиться.

Когда сказала... На меня накатила неловкость.

Веселиться.

Да, точно.

Я... буду веселиться.

На первом свидании с Таккуном.

Неуверенность и напряжение остались... Но было и предвкушение.

У меня была ответственность «не сбегать»... И в итоге я стала ждать свидания.

Я начала представлять, что же придумает Таккун, и сердце забилось быстрее.

— ... М!

Блин!

Ну чего я!

Мне же уже тридцать.

Я же взрослая женщина.

И всё же... Места себе не нахожу из-за свидания... Так радуюсь.

Как же стыдно за себя.

Тем же вечером...

После ужина я получила сообщение от Таккуна.

По поводу свидания на выходных.

Там было место и время встречи.

Возражений не было, и я согласилась.

Хорошо хоть не позвонил.

У меня бы от напряжения и волнения голос дрожал.

И... Уверена, Таккун думал так же. Для него это первое свидание, он ещё сильнее меня переживает.

Пока мы не переставали думать об этом, время шло...

И вот настал долгожданный день.

Началось надо первое памятное свидание... Ну вроде как.

И к какому концу оно приведёт.

Нет.

Может не к концу, а к началу.

***

— Сегодня было весело, Аяко-сан.

— Ага, весело, Таккун.

Побывав в разных местах, мы поужинали и теперь наслаждались морским видом, идя по дороге.

Любуясь звёздами, я вспоминала, что сегодня было.

— Но, Таккун... Это точно ничего? Мы в таком дорогом ресторане были. Прости, всё же мне стоило самой за себя заплатить.

— Всё хорошо, не переживайте. Я же с родителями живу и мне больше не на что с подработки деньги тратить... К тому же если вы рады, значит лучшего применения деньгами я бы и не нашёл.

— Что... Ну тебя, Таккун.

Смутившись, я опустила голову. Ах, прямо какой-то сон... Вот уж не думала, что у нас будет такое взрослое свидание...

Какое-то время мы молча шли... И вот.

Моих пальцев что-то коснулось.

Я даже не заметила.

Наши пальцы переплелись.

Так естественно...

— Э, а...

— П-простите, случайно.

— С-случайно...

— Если не нравится, я отпущу.

— А?.. Д-да нет... У-у.

Не честно. Не честно такие вопросы задавать.

Я не могла ни согласиться, ни возразить, и просто держалась за его руку. Мужская рука была куда больше моей. И когда пальцы переплелись, сердце стало биться как безумное.

У, плохо.

Ничего хорошего. Я так нервничаю.

Как неловко.

Слишком уж... Удачное настроение!

Свидание подходит к концу, мы идём по набережной, рядом Таккун... Прямо всё подталкивает...

— ... Н-нам наверное уже пора возвращаться, — стараясь переключиться, сказала я и высвободила руку. — Уже так поздно, и Миу ждёт...

Оправдываясь, я ускорилась...

Жамк.

Со спины... Меня обняли.

Я оказалась в объятиях больших рук.

— А... А?!

От неожиданности я ударилась в панику... А он зашептал.

Его голос слегка дрожал от напряжения.

Но был таким сладостным.

— А если я скажу... Что не хочу возвращаться?

— ... М?!

Мозг перегрелся и начал плавиться.

Звёздное небо, вечернее море.

И... Влюблённые мужчина и женщина.

Казалось, что сейчас на заднем плане заиграет какая-нибудь красивая мелодия.

— ... Н-нет, нельзя, Таккун... У меня ведь му... В смысле нет. У меня любимая дочь есть... Нет, она конечно нас поддерживает... Но бельё на мне... Вообще нормальное... Н-но подожди! Я не из тех, кто на первом свидании доходит до конца...

— ... Ты о чём, мама?

Меня разбудил голос дочери.

Прекрасная набережная... Нет, обычное утро, а я на кровати.

Пока я лежала под одеялом, на меня поражённо смотрела Миу.

— А... М-Миу?

— Доброе утро, мама.

— Д-доброе... А? Почему ты здесь?..

— Ты всё не просыпалась, и я пришла тебя будить. Соберись уже. Сегодня у тебя свидание с братиком Таку.

Да. Точно.

Сегодня... Моё свидание с Таккуном.

Потому вчера вечером я никак не могла заснуть... И в итоге проспала.

Я посмотрела на время на телефоне, было уже больше восьми утра.

Встречаемся мы в десять тридцать, потому времени у меня достаточно, но для домохозяйки я встала слишком поздно.

— Ты во сне стонала и говорила «нельзя, Таккун»... Что тебе приснилось, мама?

— М?! Н-ничего! Вообще ничего! Самый обычный сон!

Она с подозрением спросила, а я как ненормальная принялась оправдываться.

У-у!

Что за сны мне снятся?!

Пусть сегодня свидание... А у меня воображение как у девочки разыгралось.

К тому же.

Оно у меня... Прямо устарело.

Прямо как в старом сериале!

Не к стене прижал или взял за подбородок, а обнял со спины!..

Возраст мой, возраст!

Прямо как у подростка воображение!

И это я в эпоху Сёва родилась!

— Ладно уж, постарайся, — обронила Миу, пока я хваталась за голову. — За меня не переживай. Можешь домой на ночь не возвращаться.

— Что... Я-я ведь тебе уже говорила... Не слушает...

Я собиралась возразить, а Миу покинула комнату.

— ... Эх, — я вздохнула.

Слишком много для одной ночи, я уже без сил. Эх, как же я нервничаю. Переживу ли я свидание?..

Отгоняя беспокойство, я встала с кровати и начала приводить себя в порядок.

Я решила снять пижаму... И тут.

Телефон у кровати завибрировал.

Я посмотрела на экран и удивилась.

Звонок от... Мамы Таккуна.

Арерадзавы Томоми-сан.

— А-алло.

«Алло, Аяко-сан?»

— Да. Доброе утро, Томоми-сан.

«Доброе. Простите, что так рано».

— Всё в порядке... Вы что-то хотели?

«Это... Не знаю, как бы сказать», — Томоми-сан не могла подобрать слова: «Аяко-сан... Вы куда-то собираетесь сегодня с нашим Такуми?»

— Э-это... Д-да, — странно было бы отрицать, и я согласно кивнула. У, как стыдно. Как стыдно говорить матери парня, что я иду на свидание с её сыном.

Я места себе не находила, а Томоми-сан сказала.

— По этому поводу... Давайте всё отменим?

— ...

Волнение сошло. Меня точно холодной водой окатило. Стыда не было, волнение поубавилось. Я наконец смогла спокойно соображать.

А...

Ну да. Точно. Оно и понятно.

Похоже я всё не так поняла.

Чему только радовалась?

Конечно родители парня не примут тётечку вроде меня. Она конечно сказала, что признаёт меня... Но ведь вполне и передумать могла.

Конечно она против наших отношений...

— ... Хорошо. Я поняла. Надо было с самого начала отказаться. Простите за доставленные неудобства, мне очень жаль.

«А? В-вы о чём, Аяко-сан?» — Томоми-сан была озадачена, услышав мои извинения: «Это я должна извиниться. Мне очень жаль».

— А?

А? Чего? Чего-то я не понимаю.

«Вы ведь время выкроили, а он...»

— А... Это, с Таккуном что-то случилось?- спросила я, и Томоми-сан ответила:

«У него температура поднялась и он спит».

— ...

Шокированная я не могла подобрать слов.

Наше первое свидание «отменено из-за плохого самочувствия», вот такой неожиданный исход.

Одинокая волчица и налёт

Одинокая волчица и налёт

Небо было голубым.

И в этот обычный будний день посреди дня ничего не предвещало.

— Ах, давно не виделись, Катсураги-кун.

— Оиномори-сан...

Я открыла дверь и застыла.

Фигура модели и брендовый брючный костюм, который ей очень шёл.

Формальная одежда и растрёпанные волосы. Но такая дикость странным образом сочеталась с костюмом и предавала непропорциональную привлекательность.

Ей было уже за сорок, но лицо молодое и кожа ухоженная.

А ещё... Глаза.

Глаза дикой волчицы не изменились с нашего знакомства.

Оиномори Юмеми.

Директор компании «Лёгкий кораблик», в которой я работаю.

— Я сегодня встречаюсь с Сорой-сенсеем, вот и подумала к тебе заглянуть, — усевшись на диване, озвучила причину Оиномори-сан.

Сора-сенсей — это опытный иллюстратор, живущая неподалёку. Мы несколько раз работали вместе и неплохо поладили.

— Я не против... Но хотелось бы, чтобы вы хоть предупреждали за день, что придёте, — наливая заваренный в «Dolce Gusto» кофе, сказала я. — Всё же люди обычно не приходят посреди дня без предупреждения.

— Прости. Хотела увидеть удивлённое лицо Катсураги-кун.

Она извинилась, хотя раскаяния на лице не было.

Эх. Совсем не изменилась.

Ведёт себя как ультрамен какой-то.

Сколько раз её идеи у меня землю из-под ног выбивали.

— Но мы и правда давно не виделись, Катсураги-кун, — взяв кружку, полная эмоций, сказала Оиномори-сан. — Уже с полгода?

— ... Верно. Хотя из-за того, что каждый день общаемся по телефону, этого совсем не ощущается.

— Ха-ха-ха. Точно.

Компания «Лёгкий кораблик».

Харизматичный редактор крупного издательства Оиномори Маюми ушла и организовала свою фирму. Спектр деятельности разнообразен, даже сложно объяснить... Но всё это связано с индустрией развлечений, например играми, аниме и ранобе.

Я устроилась десять лет назад и до сих пор продолжаю работать.

По большей части работаю я из дома.

Иногда приходится куда-то сходить, но в основном работаю я перед компьютером, а общаюсь по телефону и почте.

Так что видимся мы довольно редко.

Эх... А она вообще не стареет, даже завидно. И не подумаешь, что уже за сорок. Если ещё постарается, то на двадцать с лишним тянуть будет.

— Пока не виделись... Ты слегка округлиться успела, Катсураги-кун, — задумчиво сказала она.

— А... Округлиться?

— Да. Жирком заплывать.

— Вы о моей фигуре?!

Это она не про духовный мир?!

Без всяких метафор, говорит, что я вес набрала?!

— ... Оиномори-сан, это что по работе, что в личной жизни сексуальное домогательство, моральное домогательство. Вам ещё не пора?..

— Я-я же пошутила. Да уж... Ты всё такая же суровая.

На миг она испугалась.

— Ладно, я не про фигуру. Раньше ты более колючей была... А тут прямо ощущается, что стала более привлекательной как женщина, чем раньше была, — сообщила Оиномори-сан.

Видящие насквозь глаза смотрели на меня.

— Влюбляясь, женщина расцветает.

— Что... Н-ни в кого я не влюблена.

— Хи-хи. Да не смущайся ты.

— Я и не смущаюсь. И вообще... Предвзято говорить, что я поменялась! Думаете, что влюбилась, вот вам и кажется.

— Ха-ха-ха. Может и так.

Я возражала, а она оставалась спокойна.

— И всё же, Катсураги-кун. Пусть не подтверждено, что ты влюбилась... В тебя-то кое-кто влюблён.

— ...

— И где сейчас этот Атерадзава Такуми-кун?

— ... Д-думаю, дома. Сегодня он говорил, что не идёт в университете... Он утром Миу написал. Лекций сегодня не будет, так что он будет заниматься дома.

— Хо, как удачно, — улыбнулась Оиномори-сан. — Что ж, Катсураги-кун, давай возьмём суси.

«Конечно... На троих», — дико улыбнувшись, добавила она.

***

Небо было голубым.

«Таккун, ты уже пообедал?»

«Ещё нет...»

«Не хочешь у меня суси поесть?»

«А можно? Я с радостью, но чего так внезапно?»

«Да так... У меня тут один странный человек, но если ты не против».

Я получил странное приглашение и направился в дом Катсураги по соседству... Там меня ждали не находившая себе место Аяко-сан, дорогие сиси на троих.

И.

— Ах. Рада знакомству, Атерадзава Такуми-кун.

Женщина дикой наружности в костюме.

— Ну-ну, не стой, проходи и присаживайся.

— ... Д-да.

Она усадила меня, будто это её дом. Так естественно велела это, я даже послушался.

— Что ж, давайте отметим нашу встречу... Будем! — она села на диван напротив и действовала в собственном темпе, Аяко-сан пыталась угнаться за ней. И я взял стакан со стола.

— Кстати, Атерадзава-кун, ты суси любишь? Может тебе что-то не нравится?

— А... Д-да нет, люблю. Да и нет такого, что бы мне не нравилось...

— Вот как, ну и хорошо. А я суси только с сёмгой люблю, так что все остальные можешь есть.

— Э, а...

— Да не стесняйся. Ты молодой, ешь как следует.

Она принялась накладывать мне суси кроме тех, что с сёмгой.

Дорогие ведь блюда.

А она как ребёнок «буду только с сёмгой»... Хотя какая разница.

Нет, постой-ка.

А кто она?

Такая значительная, ведёт себя как дома, так кто же она?

— П-прости, Таккун... За то, что так внезапно позвала.

Я ничего не понимал, и передо мной извинилась сидевшая рядом Аяко-сан.

— Я была против, но она не слушала...

— Да ничего страшного... Так кто это?

— А, она...

— О, я ведь ещё не представилась. Вот, прошу.

Она не дала договорить, положила палочки и из кармана достала визитку.

Сидя она протянула её, но я встал и принял двумя руками.

Это, их ведь так принимать надо.

— Фамилия Оиномори, имя Юмеми. Хочу весело проживать каждый день... Ну, можно сказать, что я женщина с лёгким на подъём характером, — сказала она и вернулась к еде.

Подавленный исходившей от неё силой, я посмотрел на визитку и удивился.

— Директор компании «Лёгкий кораблик»... А? Директор?!

Я тут же поднял голову и посмотрел на Оиномори-сан, а потом на Аяко-сан.

— Аяко-сан, вы ведь там работаете...

— ... Да.

— Так этот человек... Ваш директор...

— ... В-всё так. К сожалению.

На её лице перемешались разные чувства.

Я снова посмотрел на Оиномори-сан. Вот уж не знал. Начальник Аяки-сан такая открытая красотка.

— Я не номинально на должности. Создала компанию — должна управлять. И за должность не держусь. Если надо, могу хоть сейчас приемника назначить. Ну что, Катсураги-кун? Займёшь должность директора?

— Прекратите шутить. Наша компания работает благодаря вашим личным связам.

Не знаю, насколько она была серьёзна, но Аяко-сан это предложение поразило. По их общению было видно, что они уже давно знают друг друга.

— Ну вот. Я представилась. И кстати... Атерадзава-кун.

Съев суси с сёмгой, она запила его чаем и задала вопрос.

— Ты влюблён в Катсураги-куна?

— Пф.

Я подавился суси. Миг, и я уже тут задыхаюсь.

— Ч-что?..

— Хи-хи. Можешь не скрывать. Я от Катсураги-кун уже всё слышала.

— Оиномори-сан!.. А... П-прости, Таккун... Это, я с ней на личные темы общаюсь, так что... — запереживала Аяко-сан.

— Ну так что?

— ... Ну, в-влюблён.

— Т-Таккун... Блин.

Вытянувшись, Оиномори-сан садистски улыбнулась и спросила, а мне оставалось лишь кивнуть. От стыда я умереть был готов. И Аяко-сан рядом смутилась.

— Хи-хи. Вот как. Ну и хорошо.

Мы краснели, а женщина наслаждалась нашей реакцией.

— И всё же... Ты ведь ещё так молод. Тебе сколько, двадцать? В твоём возрасте полюбил женщину вроде Катсураги-кун...

С интересом она смотрела на меня.

— Тебе нравятся женщины постарше?

— Пф... Кхе-кхе, кхе.

Я подавился ещё сильнее. Суси не туда попало. Я не мог ответить, и зазвучал взволнованный голос Аяко-сан:

— Подождите... Ч-что вы говорите, Оиномори-сан?!

— Двадцатилетний парень влюбился в тридцатилетнюю женщину. Вывод напрашивается один. Ему нравятся зрелые женщины.

— ... То есть вы меня зрелой женщиной называете?

— Ты отличная зрелая женщина.

— Н-не зрелая! Пока ещё нет! — протестовала Аяко-сан, но Оиномори-сан гнула свою линию и дальше:

— Что? Ни к чему стесняться того, что тебе зрелые женщины нравятся, Атерадзава-кун. Сейчас жанр «зрелая женщина» среди мужчин очень популярен. Вполне себе обычный фетиш.

— ... Это. Не сказал бы, что мне нравятся зрелые женщины, — ответил я, отдышавшись. — А, нет... Может и нравятся. Простите, я и сам не очень понимаю.

— Хм? Не понимаешь? Ты точно про свои вкусы говоришь?

— Да... Просто кроме Аяко-сан я ни одну женщину не любил. И не думал, что мне может нравится... Я думаю только об Аяко-сан.

— ...

— Я и с друзьями говорил, и всё равно в голову только Аяко-сан приходила... Думаю, она единственный тип женщины, который мне нравится... А? А?

Атмосфера стала какой-то странной.

Аяко-сан вся красная опустила взгляд, а на лице задававшей вопросы Оиномори-сан была неловкость.

— Надо же... Катсураги-кун. Ну и парень в тебя влюбился.

— ... О-отстаньте.

— Хи-хи. Да уж. А ведь я поиздеваться хотела. А ты меня дара речи лишил... Настоящий мужик, Атерадзава-кун.

Ничего не понял, но кажется я подрос в её глазах.

— Жалость-то какая. Если бы тебя женщины старше интересовали, я бы составила ей конкуренцию. Вместо Катсураги-кун сестрёнка показала бы всё очарование взрослой женщины.

— ... Оиномори-сан, вы не в том возрасте, чтобы сестрой называться.

— Сестра — это не возраст, а состояние души.

— Не честно, меня зрелой женщиной называете, а себя сестрёнкой. Вы-то куда более зрелая, вам уже сорок два.

— С-сорок два?! — удивлённо выдал я и уставился в лицо Оиномори-сан.

Быть не может.

Лет тридцать... Нет, почти тридцать, так я подумал.

— Вы на сорок не выглядите. Такая молодая.

— Спасибо. Мне приятна твоя забота.

— Нет, это никакая забота... Когда увидел, я подумал, что вы моложе Аяко-сан.

Я так же поражённо говорил... И тут заметил.

Плохо.

Это было ужасно!

Я сейчас сказал лишнего!..

— ... Хе.

Ну вот.

Была неловкая атмосфера, а теперь всё точно замёрзло.

Аяко-сан мрачной тенью накрыло. В глазах был гнев, но сильнее всего ей завладело отчаяние.

— ... Хм, вот как. Я старее сорока двухлетней... Вот как ты меня видишь, Таккун...

— Нет, всё не так! Аяко-сан, вы тоже молодая! Просто я... Знаю ваш возраст... Вот и сопоставил его с внешностью Оиномори-сан...

— ... Хи-хи-хи. А-ха-ха-ха! Ты прости, Катсураги-кун.

Я пытался поддержать женщину, а Оиномори-сан рассмеялась.

А потом весело и с сарказмом продолжила:

— Да уж, завидую я тебе. Я-то молодо выгляжу, потому что выгляжу не так уважительно. Завидую я тебе, что тебя воспринимают на столько, сколько тебе есть. Может расскажешь, как больше чувства достоинства проявлять?

— ... М!.. О-Оиномори-сан, у вас его нет, потому что вы ведёте себя странно и не в соответствии с собственным возрастом.

— А ещё у меня фигура лучше, и в отличие от тебя, лентяйки, я три раза в неделю хожу в тренировочный зал, чтобы заниматься.

— ... Я-я мать-одиночка, у меня домашних дел много! У меня в отличие от других обязанности есть!

— Ну да. И парень, который влюблён в тебя, сказал, что я моложе выгляжу. Отсюда можно сделать лишь один вывод: как ни посмотри, я моложе.

— ... Р-разве вам не понятно?! У Таккуна запущенный случай увлечения зрелыми женщинами, вот его мозг и подстроил всё так, будто я старше!

Из-за моих неудачных слов женщины начали ссориться.

И теперь у меня уже запущенный случай со зрелыми женщинами.

— Хо. Сдаваться ты не собираешься.

— Конечно.

— Хорошо. Тогда... Сразимся.

Аяко-сан обнажила клыки, и Оиномори-сан улыбнулась ей.

— Устроим состязание и выясним, кто из нас моложе выглядит.

— Состязание?.. Какое?

Женщина зловеще улыбнулась и сказала:

— Назовём его... «Если ты не молода, и тебе больше подошла смущающая одежда, ты победила».

Правила оказались просты.

Всё как в названии... Надо было надеть смущающий наряд, и кому он больше пойдёт, та и победила. Хотя кто тут ещё победитель.

Решение будет принимать судья.

Ну и понятно... Судья я.

... Втянули, однако.

Оказался затянут в поединок, в котором участвовать вообще не хотелось.

В-вообще не хочу.

Пусть всё с моих слов началось, но не судить же мне теперь.

— А-Аяко-сан...

— Всё в порядке, Таккун.

Я обратился к женщине и услышал, что её голос дрожал, но при этом в нём ощущалась решимость.

— Я ни за что не проиграю.

— ...

Нет, ну. Может не будете пытаться победить в состязании, которое счастливой вас не сделает? Я бы хотел, чтобы к вам вернулась рассудительность.

Но похоже состязание женщин было не остановить.

— ... Эх. И как так вышло?

Я вздыхал, оставшись в гостиной один.

А они пошли переодеваться в «смущающую одежду для немолодых».

Аяко-сан стала искать по дому, а у Оиномори-сан похоже всё было в её сумке.

И что же они наденут?

— ... Таккун, я захожу.

Первой переоделась Аяко-сан.

Дверь гостиной открылась.

Увидев её... Я обомлел.

Школьница.

Нет... Не школьница.

Для школьницы она слегка взросло смотрится.

Рубашка, свитер, юбка... Символ молодости, который дозволено носить лишь подросткам. И в этой одежде... Аяко-сан покраснела до ушей.

Чтобы победить, она ещё и в позу встала... То ещё зрелище.

— Н-н-ну как? Похожа я... На старшеклассницу?

— ...

— ... Эй, Таккун... Прошу, не молчи. Я не хочу, чтобы ты вообще на это никак не отреагировал. От такой твоей реакции... Под машину броситься хочется.

— Э-это.

Тридцатилетка в школьной форме лишила меня дара речи, а Аяко-сан была готова расплакаться.

Не хватало, чтобы она под машины бросалась, потому я пытался выдавить из себя хоть что-то.

— Это, ну... Сурово...

— Сурово?! У-у, у-а-а... Н-ну да, понимаю. Что ни думай, сурово... Тридцатилетняя в форме старшеклассницы... Даже стыдно, что я на свет родилась...

— Да нет! Не сурово! Я хотел сказать, что сурово размел маловат!

Аяко-сан давила депрессия, а я пытался что-то сказать.

— Она... Миу? — поинтересовался я, и женщина кивнула.

Так форма Миу. Скорее всего запасные рубашка и юбка, а свитер Миу не надевает, потому что не сезон.

— Размер... Нормальный?

— Н-нормальный... Хотя на животе жмёт.

— Это не нормальный...

— Ну а что поделаешь?! Я не виновата, что Миу такая худышка! Почему моя дочь такая худая?! — это только вывело Аяко-сан из себя.

Она из-за талии переживала, но меня больше волновала... Её грудь.

Два холма были перетянуты, и пуговицы были готовы оторваться.

Н-ничего себе...

Как выпирают...

— Э-эй, Таккун... Так как тебе? Скажи прямо... Мне идёт? Похожа я на старшеклассницу?

Она задала вопрос, и ответить на него было очень сложно.

— Это, как бы сказать... В определённом смысле идёт.

— В-в определённом смысле?

— Нет, нут... Старшеклассницей вас не назвать, больше на косплей похоже... Но как косплей очень даже.

— ... Это похвала?

— Похвала...

Я не врал. Видя Аяко-сан в таком наряде... Я не мог успокоиться. Безнравственно и запретно, даже глаза слепит.

В разных смыслах сурово... Это же сурово?

— Очень обворожительно.

— ... У-у. Что-то меня это не радует.

Хоть и сказала это, была слегка рада.

Похоже её устраивало.

И как бы сказать... Такая Аяко-сан даже милая. То, что она в своём возрасте занимается таким... И правда мило.

Я снова испытал на себе силу её очарования (?)... И тут.

— О, старшеклассница, — прозвучал голос Оиномори-сан.

Она наконец переоделась и пришла в гостиную.

— Хи-хи-хи, понятно, это одежда Миу. Косплеишь старшеклассницу... Ты хороша, Катсураги-кун. Подходишь серьёзно к такому глупому состязанию. Твоя прямолинейность мне ещё десять лет назад приглянулась.

Мы посмотрели в направлении двери... И были шокированы.

Тем, что Оиномори-сан в той же одежде.

— Что... П-почему... — голос Аяко-сан дрожал.

— Почему... Не переоделись?!

Так и есть... Она была в том же костюме.

Вообще не изменилась с тех пор, как покинула гостиную.

— Вы ведь должны были переодеться для этого смущающего состязания...

— М? А... Так я тебя обманула, — ответила она.

Спокойно.

Прямо вообще обыденно.

— Будто я бы стала в странной одежде расхаживать. Хи-хи-хи. А ты повелась на такую нелепую ложь.

— ...

— А, конечно же я проиграла. Чистая победа, Катсураги-кун. Вот уж не думала, что ты даже до такого наряда дойдёшь. Да, сурово. Реально сурово... Хи-хи-хи, тебе идёт... Ха-ха-ха.

Не способная сдержаться, женщина рассмеялась.

Похоже мы всё это время плясали под её дудку.

С самого начала она игралась с нами.

Победившая в сражении, но проигравшая в войне Аяко-сан рухнула.

— ... Блин, ненавижу вас! — плакала она.

И когда передо мной была тридцатилетняя школьница в слезах, я даже не знал, что можно сказать.

***

Я ещё какое-то время не могла прийти в себя... Но не может же тридцатилетняя женщина в таком виде плакать, я собралась и вернулась в свою комнату.

— Хи-хи. А ну-ка соберись, Катсураги-кун.

Пока переодевалась, вошла Оиномори-сан.

— Я пришла извиниться. Прости, мне жаль. Хи-хи-хи.

— С улыбкой на лице не извиняйтесь! — гневно кричала я, оставшись в одном лифчике.

Эх... Вся рубашка мятая. Прости, Миу. Потом поглажу.

— Я правда разозлилась! Увеличьте зарплату вдвое, иначе не прощу!

— Да без проблем. Вдвое. Ладно, поняла. Со следующего месяца будет.

— ... Прекратите. Меня бесит такое ваше отношение, Канемори-сан[✱]Со словами играется. Женщину зовут «волчий лес», а она её переименовала в «денежный лес». Ну, по сути неугомонный мешок с деньгами..

— Не можешь ты прямо говорить.

Блин, ну её...

Почему у меня такой начальник?

Почему нашей компанией управляет бестолковый директор?

— Ладно тебе, главное ведь, что всё хорошо. Ты смогла покосплеить перед Атерадзавой-куном. Раз у него такие своеобразные увлечения, то теперь он ещё сильнее тебя полюбит.

— ... Что-то меня не радует, что он полюбит меня сильнее из-за такого.

— Хм? Вроде радовать должно, что тебя сильнее любят.

— Это... Просто фигура речи такая, — отмахнулась я.

Вот так болтая, я уже готова была выдать искренние чувства.

Сама не заметила, как заговорила от всего сердца.

— Хи-хи. Легко же тебя подначить, Катсураги-кун, — веселилась женщина, подняла руки и потянулась. — М. Не зря зашла. Посмотрела на косплей Катсураги-кун и познакомилась с Атерадзавой-куном.

— ... Так вы из-за Таккуна пришли.

— Ну да. Ради того, кто может твоим мужем стать. Должна же была я его оценить.

— Ч-что вы говорите? Мы... Пока не знаем, как всё сложится.

— Ой. Точно. У вас же сейчас период полный чувств, когда из друзей вы во влюблённых превращаетесь.

— У-у...

Она точно издевалась, и я могла лишь мычать.

Оиномори-сан посмеялась, но тут.

— Но знаешь... — она вздохнула.

— ... Лучше тебе от него отказаться.

С насмешкой и смирением холодно сказала она.

— А?..

— Ты всё переживала, вот я и пришла выяснить, что он за парень... Но честно, такого я не ожидала. Обычный студент, каких везде полно, — с лёгкой издевкой спокойно говорила женщина. — Симпатичный, но не красавчик... Он студент, так что за душой у него ничего. Живёт с родителями, машины нет. Я понимаю, почему ты не видишь в нём мужчину. Если не привлекают парни моложе, то для тридцатилетней женщины в нём нет ничего особенного. Поиграться можно, но я бы не стала рассматривать вариант встречаться с ним с заделом на будущее, — она усмехнулась. — К тому же... На него нельзя положиться. Он унылый. В день свидания заболел, тоже большой минус. В такие моменты жалкие мужчины ничего не стоят. И как-то слегка отвратительно, что он был десять лет безответно влюблён. Прямо какой-то преследователь, — женщина всё ещё продолжала. — Есть мужчины и получше. Могу познакомить. С состоятельными мужчинами, которые тебе подойдут...

— ... Оиномори-сан, — губы стали двигаться сами. — Будете и дальше оскорблять его, и я разозлюсь.

Сама удивилась... Как мой голос дрожит.

Я злюсь.

Грудь переполняла злость, голос и тело дрожали.

— Позволю себе поправить. Таккун не безответственный. Он серьёзный, искренний, добрый и на него можно положиться, — я уставилась на собеседницу.

На начальника, который дал мне работу.

С тех пор, как устроилась, я впервые так ей возражала.

— С тех пор, как я удочерила Миу, все эти десять лет... Я могла положиться на него.

Я вспомнила, что было.

Все эти десять лет... Рядом всегда был Таккун.

Всегда рядом и всегда поддерживал.

— Он был рядом и я не замечала... Но когда у меня возникали проблемы, в первую очередь... Я обращалась к нему.

Я этого никогда не замечала.

Это было так привычно, что поняла я это слишком поздно.

— Когда я была на работе, а Миу одна дома, именно он приходил с ней поиграть... Помогал готовиться ко всем мероприятиям, и ещё серьёзнее меня подходил к её экзаменам...

Пальцев не хватит, чтобы всё пересчитать.

Он столько раз выручал меня.

— Более надёжного мужчины я не знаю.

— ...

— Может он и не состоятельный экономически... Так ведь он студент! Но в его будущем я уверена! Он найдёт хорошую работу и станет много зарабатывать! Я знаю! И лицо... М-мне оно нравится! Таккун классный! И фигура отличная, он ведь пловец! Мне всё в нём нравится!

— ...

— И ещё... То, что он десять лет был влюблён... Я мерзким не считаю. Вначале я удивилась и не знала, что делать... Но теперь я рада. Он целых десять лет меня любил...

— ...

— В-в общем Таккун — замечательный мужчина! И если вы ещё что-то плохое про него скажете, Оиномори-сан, я вас не прощу...

— ... Пф. Хи-хи, а-ха-ха-ха!

Я кричала на неё, а она расхохоталась.

— А-ха-ха. Вот как. Понятно. Ну тогда...

Смеясь, она открыла дверь.

— ... Скажи это ему лично.

Она сунула руку за дверь... И затащила внутрь того, кто был снаружи.

— А... Т-Таккун?! — удивлённо вскрикнула я.

В комнате оказался смущённый парень.

— П-простите, я... Вас долго не было, и я пошёл проверить... А вы начали разговаривать.

— Хи-хи-хи. Дрянной ты мальчишка, Атерадзава-кун. Подслушиваешь женский разговор.

Было видно, что Оиномори-сан наслаждалась этим.

Точно смотрела на попавшуюся в ловушку добычу.

— Оиномори-сан, неужели вы с самого начала знали, что Таккун здесь...

— Шаги услышала и поняла, — бесхитростно ответила она.

Позор.

Меня проверили.

Она услышала, что Таккун поднимается, и подстроила ловушку.

Специально злила, чтобы Таккун всё услышал.

Знала, что я возражать буду.

— Хи-хи. Прости, что всего наговорила про тебя. Это...

Она положила руку на плечо Таккуну, извиняясь, а потом бросила на меня взгляд.

— ... Серьёзный, искренний, добрый, на которого всегда можно положиться мужчина, Таккун, верно?

— ... М?!

Издевается!

Она надо мной издевается!

Ува! Стыд какой! Чего я наговорила?! Разозлилась и несла такое!

— В-всё не так, Таккун! Это... За что купила, за то и продаю... А не как-то иначе... Правда, ну...

— В-всё хорошо, я понимаю...

Мы оба краснели.

— Ха-ха-ха. Какие же вы оба милые.

Одна Оиномори-сан веселилась, она повернулась к нам спиной и покинула комнату.

— Ладно, мне уже пора возвращаться. Я уже порядком насладилась вашей молодостью.

— А... А.

— Оставайся такой же молодой, Катсураги-кун.

Я думала пойти за ней, чтобы проводить, а она обернулась и сказала:

— «Молодость — это не возраст, а состояние души»... Так сказал Сэмюэл Эрман, американский поэт, и это мой девиз.

Это... Я и так знаю.

Этот девиз написан на стене компании в её кабинете.

И не известный отрывок, а полное стихотворение.

— Сколько бы лет ни было, если жить полной жизнью, душа не постареет и не увянет. Так что, Катсураги-кун, вкладывайся полностью в работу и любовь. Рано тебе ещё пока возраст как причину использовать, — сказала она, довольно улыбнулась и спустилась вниз.

Женщина забрала свою сумку в прихожей и ушла.

А я и Таккун лишь наблюдали, как она уходит, полная уверенности в себе.

Прямо... Ощущается величие.

— Оиномори-сан невероятна.

— ... Точно.

Отчасти с восхищением, а отчасти с недовольством я согласилась.

Вела она себя как ей самой хотелось. Заставила плясать под свою дудку.

Да уж... Тот ещё директор.

Наглая, высокомерная, к деньгам и любви она относится пренебрежительно. В любом возрасте она остаётся избалованным ребёнком, который никого не слушается... И всё же.

Не могу я её ненавидеть.

Я ей благодарна.

И никаких слов не хватит выразить мою благодарность.

Только устроившись, я стала матерью-одиночкой, но до сих пор продолжаю работать, и всё благодаря Оиномори-сан.

— Прости, Таккун. Втянула тебя моя начальница в свои забавы.

— ... Да нет, ничего страшного, — покраснев, Таккун отвёл взгляд.

— М? Ты чего?

— Нет, ну... А-Аяко-сан, — смущённо говорил он. — Может... Оденетесь?

— А?.. Кья!

Я опустила взгляд, увидела, в чём была, и закричала.

Я-я не оделась!

Внизу юбка... А вот сверху один лифчик.

Ува... Б-блин! Пока переодевалась, Оиномори-сан стала говорить всякое про Таккуна, вот я остановилась и принялась возражать... И всё в таком виде!

Прямо в лифчике!

— Нет... У-у, Таккун, чего так поздно сказал...

— П-простите, просто момент подобрать не мог... А. Я пойду.

Таккун убежал, а я, завалившись, провожала его взглядом.

Неужели... Это тоже Оиномори-сан спланировала?

Специально устроила всё, когда я переодеваться буду...

У, а, блин!

Терпеть её не могу!

Рай и веселье

Рай и веселье

С даты переноса свидания прошла неделя.

И вот снова настал день свидания.

Мы много всего обсудили... И в итоге отказались брать машину в аренду и поехали на моей.

Потому и встретились на парковочном месте возле моего дома.

Девять утра пятьдесят пять минут.

За пять минут я вышла из дома... И в это же время как раз вышел и Таккун.

— Доброе утро, Аяко-сан.

— Д-доброе, Таккун.

Он был напряжён, и я слегка повысила голос, когда ответила.

— ... Как самочувствие?

— Отлично. На этой неделе каждый день до восьми спал.

— А-ха-ха... Здоровый сон.

Мы перешучивались, но разговор был каким-то беглым.

Скорее всего дело в восприятии друг друга.

Восприятии как мужчины и женщины.

Это наше первое свидание.

Один раз всё сорвалось, и теперь мы не могли унять напряжение и беспокойство...

— Аяко-сан... — после недолгой тишины сказал Таккун. — Вам идёт эта одежда.

— ... М.

— И причёска немного другая, вы сегодня не такая как обычно... Очень... Красивая.

— ... Т-так ведь, я специально для свидания нарядилась.

Я смутилась. Вообще я эту одежду специально для свидания купила.

У, плохо, плохо.

Что мне со смущением делать? Он мне точно джеб отвесил... И так весь день будет?

— Н-ну, отправляемся?

— Да. И... Спасибо, что одолжили машину, — он поклонился и направился к месту водителя.

— ... Уверен, что поведёшь? Могу и я.

— Всё хорошо. У вас такая же машина, как у мамы. А я на ней много раз ездил.

После такого будет неправильно ещё больше с расспросами лезть.

Я села на пассажирское сидение, а Таккун на место водителя.

— Так... И куда мы?

Когда он удобно сел и отрегулировал зеркала, я задала вопрос.

— Это ну... Просто подождите, — хитро ответил он. Всё ли в порядке будет? Неужели опять что-то сложное придумал ради меня...

На лице появилось беспокойство.

— А. Не переживайте, не в какое-то странное место, — добавил Таккун. — Вы там уже бывали.

Сам в себе он был не уверен, но вёл машину умело.

Даже лучше меня. Обгонял и перестраивался с лёгкостью, и с обычной дороги на скоростное шоссе выехал, не паникуя.

Ехали мы около часа.

По скоростной трассе мы покинули префектуру... И вот оказались на месте.

— Это...

Я удивилась, выходя из машины.

На стоянке... В основном были семейные машины. Семьи со стоянки направлялись ко входу.

За входом можно было увидеть американские горки и колесо обозрения.

— П... Парк развлечений?

Это... Парк развлечений, расположенный за пределами префектуры.

Самый большой тематический парк в Тохоку.

И я... Не могла скрыть удивления.

Куда же повезёт меня на свидание Таккун? Я много всего представляла, но точно не парк развлечений.

К тому же здесь...

— Весной мы приезжали сюда с клубом, проводили вечеринку для новичков. Новички тут разгадывали загадки семпаев... Ну, такие вот студенческие игры, — выйдя из машины, Таккун встал рядом со мной. — Аяко-сан... Вы ведь тоже здесь бывали.

— ... Да. Правда давно.

Тогда Миу была ещё маленькой.

Вдвоём мы приезжали сюда веселиться.

— Я помню, вы рассказывали, что ездили сюда с Миу... И фотографии показывали. Миу на них была такой счастливой.

«Но», — продолжал парень.

— Вас на фотографиях почти не было.

— ...

Это... И понятно ведь.

Всё же Миу снимала... Я.

Раз пришла с маленькой дочкой в парке развлечения как мать я и фотографировала её. Меня я только пару раз работников просила снять.

В основном там были фото ребёнка.

Куда важнее улыбка ребёнка. Неправильно, что в первую очередь веселится родитель.

Хотя не скажу, что мне это неприятно.

Если Миу весело... Если остались фотографии с моей радостной дочкой, мне этого достаточно.

Пусть меня в альбоме почти нет, мне не обидно.

— Но...

— Так что сегодня я буду вас снимать, — сказала Таккун. — До этого все десять лет во все радостные моменты вы думали о том, чтобы сфотографировать Миу. Но сегодня... Думайте не о дочери, а о том, чтобы самой повеселиться. Я хочу, чтобы вы насладились парком развлечений.

— ... М.

Я не знала, что сказать.

Таккун... Придумал такое.

Я десять лет ставила на первое место дочь... И не жалела. Пусть бывало тяжело, однако у меня были счастливые воспоминания, которые были приятнее в сто раз.

Но.

Я совру, если скажу, что мне и самой этого не хотелось.

Совру, если скажу, что не приходилось терпеть и сдерживать.

Эх... Да уж.

Я ощущала тепло в груди.

За эти десять лет Таккун так хорошо узнал меня... Я в очередной раз в этом убедилась.

— Это... П-простите. Всё же... Парк развлечений — это по-детски.

Я молчала, и он с тревогой заговорил.

— Н-нет, не в этом дело... Мне всё нравится... Просто я так рада, что ты думаешь обо мне, я... Всегда хотела повеселиться в таком месте... Но.

— Но?

— ... Как-то неловко. Что я тут веселиться буду... — я сказала о том, что меня беспокоит. — Я здесь без ребёнка... И старушка вроде меня будет на свидании в парке развлечений веселиться...

— Что? Вы из-за этого переживаете?

— Ж-женщины о многом переживают!

— Я уже говорил, никакая вы не старушка. И в парке аттракционов все вне зависимости от возраста веселятся.

— П-правда?

— Да. Ну, пойдёмте.

— ... А-ага.

Таккун повёл меня внутрь.

Наше первое свидание в парке аттракционов... Началось.

Мы прошли через ворота, и всё переменилось.

Тут было столько аттракционов, захватывающих дух, и магазинов со всякими сувенирами. И среди всего этого ходили улыбающиеся люди.

— Всё же на выходных тут много семей.

— Точно. Но... Парочек тоже много.

Как и сказал Таккун, здесь можно было увидеть много влюблённых парочек.

Но... Все они преимущественно молодые.

Подростки, может двадцать с небольшим.

Женщины лет тридцати все с детьми, а вот наедине с любимыми почти и не видать никого.

Что же делать?

Всё же не место мне тут...

Это будто какой-то сон.

Всё такое нереальное.

Расскажи прошлой мне об этом, я бы рассмеялась, не поверив.

Я с Таккуном на свидании в парке развлечений...

— А. Аяко-сан, смотрите.

Я не могла успокоиться, когда он обратился ко мне.

И указал... На карусель.

— На фотографиях было, как Миу на ней катается.

— Точно. Она ей очень понравилась, Миу трижды прокатилась.

Меня захлестнули воспоминания.

— Тогда... Может и вы прокатитесь? — обыденно предложил Таккун.

— ... А?

— Прокатитесь на карусели.

— ... Нет, нет-нет, подожди.

На карусели? Я?

Я в мои тридцать на белой лошадке?

— Н-нет, Таккун. Там наверняка... Ограничения по возрасту! Наверняка что-то вроде... «Просьба женщин старше тридцати воздержаться»...

— Не написано там такого.

— Но... Я ведь уже взрослая, как я могу на карусели кататься?

— Обычно. Вон, люди же катаются.

— Т-так ведь там взрослые с детьми, разница есть. Другое дело, был бы со мной ребёнок...

— Всё в порядке. Никто из-за этого не переживает.

— Э, э, э...

Таккун был настойчив, и мы встали в очередь.

Она была небольшой, так что наш черёд настал быстро.

Мы вошли внутрь и я села на белую лошадь.

Перекидывать ногу не хотелось, потом я решила сесть, сведя ноги... Нет, прямо как принцесса, как-то стыдно. А, ничего не понимаю. Как в данном случае себя тридцатилетней женщине вести!..

— Ува... Довольно высоко.

— Всё в порядке, Аяко-сан?

— ... В-в порядке, в порядке...

Это ничего? Что тётя вроде меня без ребёнка на карусели катается? Люди странно не смотрят?

— Осторожно, держитесь крепко. Ну, я пошёл.

— Ага... А?.. А-а?! П-подожди, Таккун!

Он усадил меня на лошадь и собирался остановить, а я остановила его.

— Т-ты куда?!

— Как куда, наружу.

— Ты не будешь со мной кататься? Побудь рядом.

— А? Я собирался выйти и сфотографировать, — спокойно сказал он.

Да быть не может!..

То есть я одна кататься буду?!

— Как сниму, буду у выхода ждать.

— С-стой... Всё же я не хочу...

«... Аттракцион запускается».

В микрофон заговорил сотрудник парка.

С-стой, подожди, Таккун... Не бросай меня одну в этом сказочном месте!..

... Моё сердце рыдало, но было поздно.

Таккун убежал, а карусель начала двигаться.

Играла лёгкая музыка, всё вокруг крутилось, лошадь поднималась и опускалась.

И всё это... Угнетало тридцатилетнюю женщину.

Вся эта сказочность морально давит!

Ува.

Не хочу.

Я одна катаюсь на карусели. Мне больше тридцати, а я на белой лошадке сижу. Вокруг дети с родителями и я!..

В поисках помощи я посмотрела на Таккуна... А он с телефоном в руке невинно улыбался.

— ... Что? Ва, нет... Н-не снимай!.. — крикнула я, прикрывая рукой лицо, но из-за музыки он меня не услышал. С телефоном в одной руке он махал мне другой.

Эх... Блин.

Весело ему.

Что весёлого в том, чтобы меня снимать...

— ... М.

У-у, блин... Что же это такое?

Стыдно так, что даже невыносимо.

Это вообще нормально?

В моём-то возрасте?

Могу ли я веселиться на свидании в парке развлечений?

Полная стыда, я начала ощущать, как грудь заполняется теплом...

И уже начала позировать перед Таккуном.

Улыбалась и показывала знак «мир».

Раз парень, который мне нравится, сказал, что хочет сфотографировать меня, хотя бы это я должна сделать.

Я не буду сомневаться.

Я слезла с карусели так, чтобы не привлекать внимание семей и побежала к Таккуну.

— Отлично получилось.

— ... Да, и правда.

Как я устала. Особенно морально.

— Я как следует снял.

— У-у... С-снял.

— Да, на видео.

— На видео?!

— Вначале я хотел сделать фотографии... Но подумал, что лучше видео. И в итоге теперь у меня всё: от момента, когда вы лицо прятали и до тех пор, как начали позировать...

Н-нет!

Я думала, он фотографирует, вот и старалось, а он видео снимал!..

Хотелось закричать, чтобы он удалил.

— Слава богу. Вы выглядели такой радостной.

Он радостно смотрел видео, а я не могла ничего сказать. Не честно, так не честно. Когда он такой, я не могу попросить его удалить...

— У-у... Блин. Таккун, хватит смотреть, пошли уже дальше.

— А?..

— ... Что за удивлённое лицо?

— Ну... Просто подумал, что вы стали вести себя активнее. Хотя конечно я рад, что вам понравился.

— ... С-стыдно всё это конечноно сегодня я решила повеселиться от души. Так что... Пошли уже.

— ... Да.

Когда я сказала это, Таккун радостно кивнул.

Дальше мы пошли на американские горки.

— Аяко-сан, вы нормально переносите такие страшные аттракционы?

— Если очень страшные — то нет... Но такое мне нравится. И здесь мне прокатиться хотелось... Но в тот раз я была, когда Миу была ещё маленькой.

— Да, тут по росту ограничения.

Американские горки довольно популярны, и тут очередь. Мы встали в неё и медленно продвигались вперёд.

— Это, Аяко-сан...

В этой шумной толпе Таккун решительно сказал мне.

— Можно взять вас за руку?

— А?

— Ну, чтобы случайно не потеряться.

Перетерпев смущение, он протянул мне руку. По глазам и голосу было ясно, что для этого ему надо было набраться мужества.

Но...

— ... Н-нет.

Я отдёрнула руку.

Причина... Её не было.

Просто... Слишком неожиданно это, я удивилась.

После я тут же принялась объяснять:

— Просто... Неизвестно, кто нас может увидеть... Да и вряд ли мы в очереди потеряемся.

— ... Н-ну да, простите, — поникший Таккун убрал руку.

А?

Отказался?..

... Ну оно и понятно. Я же отказала. А он взял и смирился. М... А если бы настоял, я бы позволила взять себя за руку. Если бы он как во сне был напористее...

Я посматривала на него.

Таккун... Такой расстроенный.

Ува, прямо видно, что поник. Ну да, он ведь набрался смелости и предложил, а я решительно отказала.

У-у... Ну не будь таким, Таккун... М, эх, блин!

— ... А? — в следующий миг прозвучал его удивлённый голос.

Оно и понятно.

Я ему отказала... А теперь сама взяла за руку.

— Аяко-сан...

— Б-блин, не понимаешь ты женское сердце, Таккун, — сказала я.

Я говорила, опустив взгляд.

— Получив отказ, нельзя так сразу сдаваться. Надо быть настойчивее. Женское «нет» иногда значит «да»... Потому мужчины должны уметь читать между строк...

— ...

— Н-не то, чтобы я говорю, чтобы ты напирал! Это в теории! Я в общем говорю!

... А, блин, что я несу? Явно что-то бессвязное. Превращаюсь в какую-то проблемную женщину.

Я начинала ненавидеть себя, но.

— Понятно, я запомню.

Он нежно сжал мою руку в ответ.

— ... Ты слишком доверчивый, Таккун.

— Доверчивый — это ведь хорошо.

— Если слишком доверчивый, тебя плохие люди могут обмануть, так что мне теперь переживать. Помнишь? Как мы пошли покупать рождественский подарок для Миу? Я сказала тогда, что как десятитысячному покупателю мне дали игрушку «Лавкайзер Солитии», и ты поверил...

— ... Вообще-то я всё понял.

— Понял?!

После американских горок, мы стали посещать самые разные аттракционы.

Летали, кружились, катались на горках, где в воду врезаешься, крутили педали на монорельсе.

Обедать мы стали чуть позже, чтобы избежать толпы, и заняли место на террасе при кафетерии.

Мы наслаждались парком аттракционов...

А Таккун уловил момент и сфотографировал меня.

Вначале было жутко неловко... «Разве весело старушку фотографировать?» — смущалась я, но уже успела привыкнуть.

Как бы.

Становилось... Только веселее.

Весело.

Очень весело.

Мы катались на аттракционах, фотографировались, пообедали в кафе и даже поддались настроению, купили блинчики и ели на ходу.

Я будто в юность вернулась.

Мы словно парочка студентов...

— Сразу как-то блинчики захотелось, стоило увидеть.

— Понимаю. Хотя по вкусу они такие же как и везде.

— Точно.

Мы остановились с краю дороги и ели купленные блинчики.

У меня с клубникой, а у Таккуна с шоколадом и бананом.

Ага, всё же блинчики — это здорово.

— А. Таккун, у тебя крем.

— А... Правда?

— С другой стороны, повернись.

Я протянула руку к его щеке.

Вытерла рукой крем и слизнула.

— Хм, с шоколадом тоже вкусно.

— ... М.

Таккун покраснел.

Видя его лицо, я поняла, что сделала.

— А... П-прости! Что-то я воспоминаниям предалась и...

— Н-нет, всё в порядке! Простите, что смутил!

Мы извинились друг перед другом.

Ах... Ну вот снова.

Вытерла крем с лица и слизнула... Я так делала, когда Таккун маленьким был.

Взрослые так часто с детьми делают... Но ведь и у влюблённых такое есть?.. Тогда всё в порядке? Нет, но мы ведь пока не встречаемся... Хм.

Мне становилось неловко, пока мы шли по парку.

— Аяко-сан, смотрите, — Таккун указал в толпу.

— Похоже там можно сделать памятную фотографию, давайте тоже.

— А?

— Давайте сфотографируемся.

— Точно... Давай.

Было неловко, что он только меня снимает, а тут такая возможность.

Мы подошли к толпе и встали в очередь... И наконец поняли, что там происходит.

Сотрудники выдавали фото-реквизит и фотографировали на фоне колеса обозрения.

Только реквизит этот... По большей части всякие сердечки.

И в очереди в основном парочки стояли. И сейчас фотографировалась парочка, так близко друг к другу стоят и заигрывают, пока их снимают.

— ... Это похоже для влюблённых.

— Точно...

— Ч-что делать будем?

Всё-таки участвовать в подобном... Нет.

Мы уже столько отстояли, и будет более неловким отказаться теперь. У-у... Даже не знаю. Что делать?

— Всё в порядке... Тут не только для парочек надписи есть... И ещё вон есть те, кто на пары не похожи.

Таккун был прав, Тут были люди с детьми и просто женатые пары. Группа парней-старшеклассников взяла сердечки и весело кто-то говорил: «Блин, какие же мы одинокие!»

Похоже услугой мог воспользоваться любой.

— ... Хм, вроде и правда всё нормально.

Ну раз тут такое... То и мы попробовать можем.

«А теперь... Докажите что вы парочка», — вот такого из любовных комедий точно не будет!..

Испытав облегчение, мы стояли в очереди.

«Да, спасибо за ожидание».

«Следующие, пожалуйста, выбирайте реквизит. Парень сюда, девушка сюда».

«Молодой человек, можете придвинуться немного сюда. Юная особа, вот так и продолжайте стоять».

Персонал фотографировал и общался с посетителями.

Очередь продвигалась...

И вот настал наш черёд.

«Выбирайте реквизит пожалуйста. Это...»

У сотрудника на лице была рабочая улыбка, но тут он на миг замешкался. И...

«Сестра сюда, а брат — сюда», — сказали нам.

Глядя на нас, именно так и сказали.

— ...

Сердце сразу же застыло.

Эх...

Вот как.

Мы не похожи на влюблённых. Как бы молодо я ни выглядела, на двадцатилетнюю не тяну.

Всё хорошо.

Я не злюсь и отчаиваться не собираюсь.

Они просто... Напомнили мне о правде. Я уже начала думать, что у нас тут студенческое свидание... А они остудили пыл.

Да, да. Тут радоваться надо. Лучше пусть нас братом и сестрой считают. Если бы за мать с сыном приняли... Вот это был бы шок. Хотя может нас за мать с сыном и приняли, и просто на всякий случай решили сказать, будто мы брат и сестра.

Я уже столько всего обдумала, и тут.

Хвать.

Меня обхватили за плечо.

А потом... Обняли.

— Девушка! Вот кто она!

Так сказал Таккун.

Он обнял меня и громко сказал это.

И его слова отразились в барабанных перепонках и в груди.

«А... Простите, мне очень жаль», — сотрудник тут же поклонился.

Взяв инвентарь, мы пошли на место фотографирования...

И атмосфера... Не была неловкой.

— ... Я вообще-то не девушка.

— Нет, ну, — Таккун не нашёлся, что сказать. — Просто обидно было... Вот и вырвалось, простите.

— Я не злюсь... Просто удивилась. А ты довольно решительный оказался.

— Это, ну... Вы же сами говорили быть настойчивее.

— ... Вот ведь. Не так сразу.

Ах...

Не могу.

Хотелось выглядеть сестрёнкой, а ничего не вышло.

Я стала отворачиваться.

Не могла посмотреть в лицо.

И не могла показаться.

«Да, снимаю!»

Когда мы были на месте, на нас навели камеру.

«Молодой человек, чуть правее. Юная особа... Это, можете поднять голову?»

— ... Д-да.

Я подняла голову и улыбнулась.

Но точно неудачно.

И не потому что на лице не было эмоций или была наигранная улыбка для фотографий.

А потому что я вся покраснела, глаза были влажными, и я могла лишь улыбаться от переполнявшего меня счастья.

И вот...

Мы гуляли по парку, рассматривали сувениры и решили сходить на последний аттракцион.

И последним местом в парке развлечений... Ясно, что должно быть.

— Ва, к-как высоко... — я выглядывала из кабинки колеса обозрения.

Через окно можно было увидеть весь парк, и люди внизу были точно точки. Высоко. Выше, чем я думала. Даже немного страшно, как высоко...

— Хороший вид.

Сидевший напротив Таккун похоже совсем не боялся высоты. Он спокойно смотрел вниз.

Я посмотрела на него, и появилось желание пошалить.

Я достала из кармана телефон и сфотографировала его.

— А... Ч-что?

— Да так. Просто посмотрела на тебя и вот захотелось.

— Вряд ли может быть весело фотографировать меня.

— ... Я тебе это столько раз говорила за сегодня. Очень много.

— Нет, вас стоит фотографировать! Вы такая красивая, живая и милая, одно удовольствие вас снимать...

— ... М! В-всё, хватит! Считай, что настало время мести! Дай и я тебя сниму!

Я направила на него телефон, и он смущённо стал прятать лицо.

— Что? П-прекратите... Просто я больше хотел вас фотографировать.

— Н-ну нет, моя очередь! И не смей меня снимать...

Я встала, чтобы забрать его телефон, и тут.

Вух.

Кабинку зашатало.

— ... Кья.

Я потеряла равновесие и посмотрела за окно. И от страха всех сил лишилась.

— Аяко-сан!

Я была готова упасть... А Таккун вытянул руки и подхватил меня.

И падая, я завалилась ему на грудь.

Всем весом я опёрлась на него, а он меня крепко обнял.

— ... Хха, хха. С-страшно было.

— В-вы в порядке?

— Да... Спасибо, Такку...

Я подняла голову, чтобы поблагодарить, и тут поняла.

Близко.

Мы невероятно близко.

Наши тела соприкасались. Я прижималась к нему грудью и ноги странно переплетались.

И ближе всего было... Лицо.

Наши лица оказались так близко.

Губы могли соприкоснуться в любой момент...

«... М!»

Мы тут же отвернулись и разошлись. Хоть и переживали, что кабинку шатает, мы как можно быстрее вернулись на свои места.

— П-простите, я... Случайно.

— Нет... Всё хорошо. Не переживай.

Внутри сразу же стало неловко.

Эх, ну вот снова. А ведь было так хорошо, надо мне было такое выкинуть...

После... Было недолгое молчание.

Кабинка поднималась и вот оказалась на самом верху.

И тут.

— ... Аяко-сан, — заговорил Таккун. — Спасибо вам за сегодня.

— А...

— Я рад, что смог пойти с вами на свидание.

‑ Т-ты чего так формально?

— Просто подумал, что должен сказать. Мне было... Так весело. Я смог прогуляться с вами вот так... Моя многолетняя мечта сбылась.

— Мечта? Ты преувеличиваешь, — натянуто улыбнулась я. — ... И я тоже должна тебя поблагодарить, — я продолжала. — Спасибо, что позвал меня на свидание, Таккун. Сегодня было очень весело.

— Правда?

— Правда, очень весело. Вначале я удивилась, что ты привёл меня в парк развлечений... Но мне было очень весело.

Когда я сказала это, он с облегчением улыбнулся.

На все мои действия он отвечал очевидной радостью.

Видя это, я в очередной раз поняла, что он меня любит, и лицо слегка запылало.

— Благодаря тебе у меня было лучшее свидание в парке развлечений.

— Что... Вы меня слишком нахваливаете. Ничего я особого не сделал.

— Нет, всё благодаря тебе. Если бы ты не позвал... Сама бы я сюда не приехала. Мне ведь... Уже столько лет.

Конечно это не запрещено... Но я сама предпочитаю сдерживаться.

Такое дозволено лишь молодым, а я себя ограничиваю от подобного.

Я работала в компании, воспитывала Миу, и сама не заметила, как мне тридцать стукнуло...

Я стала взрослой.

Должна была стать взрослой.

Не могла и дальше оставаться ребёнком.

Использовать слово «молодость» просто чтобы повеселиться я уже не могу.

И я не считаю, что была неправа.

Даже если бы у меня была возможность всё переиграть, я бы сделала тот же выбор.

Но...

Я и не знала.

Я и не знала, что во мне ещё есть такое.

Что-то вроде сожалений.

Блин... И всё из-за Таккуна.

Он никак не даёт мне успокоиться...

— ... Можно ещё раз пригласить вас? — спросил он.

Смотрел прямо на меня, такой серьёзный.

— Я бы хотел побывать с вами ещё много где.

— ...

Я почувствовало, как запылало сердце.

Я уже думала, что смирилась, но сожаления и желания, которых я не замечала, разгорелись с новой силой.

Я не могла смотреть ему в глаза, потому стала смотреть в окно.

Вниз смотреть было страшно, потому я посмотрела в небо.

И вот.

— ... Да, — обронила я.

Только это.

Больше я ничего не могла.

Небо голубое, для заката ещё рановато.

А я подумала, быстрее бы конец дня.

Будь кабинка освещена закатным светом, он бы не увидел, как от стыда запылали мои щёки.

Ну вот, как-то так.

На этих поэтических строках я бы хотела окончить наше свидание...

Однако.

После кое-что случилось.

Вот уж я не ожидала.

Что такое будет по пути домой.

Читать лишь тем, кому интересно. Глоссарий «Лавкайзер»

«Лавкайер Скорость»

Итадори Тие

Четырнадцать лет. Второй класс средней школы. Использует «волнительный посох». Одна из пяти основных Кайзеров (хотя Лавкайзер Китти, которая тоже одна из пяти, умерла в первой серии, потому сложно говорить «пять основных»).

Ребёнок-сорванец. Любит Землю и сама любима природой. В свободное время гуляет по горам, может победить кабанов и медведей голыми руками. Убитых зверей съедает, даже косточек не оставляет.

Её вырастил тигр... Хотя оберегать её начали до рождения. От матери она унаследовала любовь к природе и отношение к жизни и смерти. На первый взгляд похоже, что она ни о чём не думает, но привычная к закону джунглей, она спокойно может убивать других в королевской битве.

Девушка основывается на принципе: «Если убила, должна съесть без остатка», потому думала, что должна есть даже побеждённых Лавкайзеров, но хоть «Лавкайзер Джокер» был прорывным, такое не могли показывать в по телевизору.

Но потом в продажу поступила авторская версия, где девушка представлена такой, какая она есть.

В бою полагается на силу и скорость. Использует свои дикие повадки и инстинкты. В её посохе есть семицветная атрибутная атака и тринадцать механизмов изменения, но она использует его только чтобы бить.

Как уже было сказано, у неё суровый подход к жизни и смерти и предрасположенность к природе, и благодаря этому она раскована и прямолинейна в бою, отсюда её популярность.

Этот персонаж выбыл на рождество. Получив смертельные раны, девушка ушла в горы, она отдала свою плоть зверям и с улыбкой вернулась в землю. То, что её съели медведи, кабаны, птицы, обезьяны и другая живность, вызвало моральную травму у детей по всей стране.

Рождество отчаяния

Так озаглавили этот эпизод «Лавкайзер Джокер» в сети.

Основной Кайзер Лавкайзер Скорость умерла на рождество, и в сети начали приводить доводы за и против такого решения, после чего это событие стали называть «рождество отчаяния». Поступило много жалоб от родителей, которые купили на рождество игрушки «Скорости».

Жалобы ни к чему в итоге не привели, но «Скорость» в итоге воскресили. Было официальное изображение с актрисой озвучивания с окончания съёмок, где ей вручали цветы, так что зрители удивились, поняв, что персонажа воскресят.

Ночёвка и страсть

Ночёвка и страсть

Лифт поднялся на нужный этаж.

— ... Вон там свет горит, — напряжённый Таккун указал на мигающий номер комнаты. Похоже так тут указывали на выбранный номер.

Издавая неприятные хлюпающие звуки, мы шли по ковру.

Мы промокли с ног до головы. И обувь, и бельё, всё было мокрым.

Когда вошли внутрь... Это оказался обычный номер гостиницы.

— Ва... Самый обычный.

— Точно, я даже не ожидал...

— ... Таккун, ты бывал в таких местах?

— К-конечно нет! А вы, Аяко-сан?

— А-а?! Н-нет! Я сегодня впервые!

Неловко переговариваясь, мы поставили вещи.

Оставленным здесь полотенцем я вытерла одежду и сумку.

— Что ж, Аяко-сан, — сказал Таккун. — Идите первой в душ.

— ... А? — похоже мой голос прозвучал странно.

Парень тут же принялся пояснять.

— Н-нет! А, ну... В смысле да, я понимаю, как это звучит, но я не о том... Просто говорю, что иначе ведь простыть можно.

— П-поняла. И ты прости, я не так поняла, — я извинилась. — ... Ладно, я пойду, раз ты предлагаешь.

Я направилась в ванную.

В отличие от обычного отеля раздевалку и комнату ничего не разделяло, это просто было одно общее помещение.

Не зная, что делать, я взяла сменную одежду, зашла в ванную и там стала раздеваться.

— ... Эх... — вздохнула я.

Из-за дождя замёрзла, одно только лицо пылает.

И почему так?

Как так вышло?

Думала, что свидание так замечательно закончится.

Почему мы... Оказались в любовном отеле?!

Вернёмся немного назад.

Мы покинули колесо обозрения, посмотрели сувениры... И перед закатом покинули парк развлечений.

Больше планов не было, и мы собирались вернуться домой.

Было немного рано, но вечером обещали сильный дождь.

Таккун сказал, что в таком случае лучше вернуться пораньше.

Конечно же... «А если я скажу, что не хочу возвращаться?» не прозвучало. Ага, ага. Не было такого. И не могло быть.

Свидание, которое заканчивается в тот же день — лучшее!

— Простите, Аяко-сан, что приходится вести.

— Да ничего. Ты меня сегодня везде водил, так что уж это я могу.

В машине по пути домой...

В качестве благодарности я решила сама сесть за руль.

Мы съехали со скоростного шоссе на обычную дорогу.

Ещё тридцать минут и свидание закончится.

— Думаю, успеем до того, как дождь пойдёт, — сказал сидевший на пассажирском сидении Таккун.

А тучи впереди сгущались.

— Ну и хорошо. Не хотелось бы, чтобы одежда промокла.

— А, она ведь новая.

— Э... А. Д-да вот случайно купила! Просто приглянулась! Я её не специально для сегодняшнего свидания брала... — принялась я оправдываться... И тут.

Бам.

Что-то будто лопнуло, и машина стала издавать странный шум.

И руль в руках себя стал странно вести.

— А?.. А? Ч-что это за звук был?..

— ... Скорее всего колесо прокололи.

— А! Ч-что... А? Что тогда делать?!

— Успокойтесь!

Я ударилась в панику, а Таккун был решительным.

— Не жмите резко на тормоза, а снижайте скорость и припаркуйтесь на обочине. Если колесо, то будьте спокойны... Не надо паниковать, всё нормально.

— ... А-ага.

Его уверенный голос вернул мне рассудительность.

Мы остановились на обочине и вышли из машины... Заднее колесо спустило. Воздух вышел, и его придавило весом машины.

— На что-то наехали, наверное...

— Наверное. И теперь дырка... Как давно вы на этих колёсах ездите? — осмотрев колесо, спросил Таккун.

— Это, как купила, около пяти лет.

— Тогда оно уже отслужило своё. Просто стёрлось. Ну, главное, что это не на большой скорости случилось. Аяко-сан, у вас есть договор с сервисом?

— А, да... Когда машину покупала, мне их рекомендовали, правда так и лежит. Ни разу не пользовалась... Это, где-то карточка была...

— Может в бардачке с документами? Вроде все обычно там хранят.

— А. Точно, вспомнила! Там и есть!

Я не представляла, что делать, а Таккун оставался спокоен и говорил, что надо.

Я набрала номер сервисного центра.

— ... Да. Хорошо...

— Ну что?

— ... Похоже как раз сегодня здесь много вызовов... Сразу они приехать не смогут. Придётся около часа подождать.

— Вот как...

Солнце садилось, тучи становились мрачнее. Если прождём час, попадём под дождь.

Эх, и как так вышло... Такое замечательное свидание было, и вот что в конце случилось.

— Аяко-сан.

Я приуныла, когда ко мне обратился Таккун.

— Может я попробую починить?

— ... А?

— Ну как починить, просто колесо поменять.

— П-поменять?..

— В багажнике должно быть запасное колесо на такие случаи, — сказал он и открыл багажник.

Убрал коврик... И там было странное углубление.

И в нём тонкое колесо и инструменты.

— Слава богу. В последнее время оставляют только рем комплект вместо запаски... Дыра довольно большая, вряд ли бы получилось её залатать.

— А? А? Что это? Здесь... Открыть было можно? Откуда там колесо?.. А? Я его там не оставляла.

Я снова была в панике, всё же сколько лет ездила на машине, а про это место и что там хранится, не знала.

— Под багажником обычно хранится запаска и набор для ремонта. Ну... Многие об этом не знают. Хотя в автошколе этому учат, — улыбнулся Таккун.

Кстати... Вроде меня такому не учили.

А, блин. Я уже и не помню, что было.

Куда там... Уже ведь больше десяти лет прошло.

— Ну ладно.

Взяв колесо и инструменты, он положил их рядом.

— Таккун... Сможешь исправить?

— Ну, думаю поменять получится.

— Н-ничего себе...

— Да в этом ничего особенного. Просто замена колеса.

— Но... У тебя ведь даже своей машины нет. Так откуда ты это знаешь?

— Зимнюю резину я всегда менял. И на машине матери, и отца тоже. В сервисе за это две тысячи йен берут, а так я карманные деньги получал.

А... Так он уже такое делал.

Ведь и правда, я видела, как Таккун с колёсами у их машин возился.

— Запаску я впервые ставлю... Но думаю, справлюсь. Я практиковался.

— Практиковался?

— Это...

На мой вопрос на его лице отразилось «прокололся», и он начал бормотать:

— Когда мы в тот раз должны были на свидание пойти, я много вариантов отрабатывал... В том числе и пробитое колесо...

— Т-ты даже такое продумал?

— ... А-ха-ха. Ну да. Из-за того, что ко всему готовился... Слёг из-за недосыпа, — усмехнулся он и сунул под машину домкрат. — Но похоже мне это пригодилось.

— Таккун... Могу я чем-то помочь? Если да, ты говори.

— Спасибо. Могли бы фонариком посветить. Тут темно.

— Да, хорошо.

Я включила фонарик на телефоне и посветила ему.

Таккун умело обращался с инструментами, поднял машину и менял колесо. Такой серьёзный, прямо видно, что на него можно положиться.

На запасном колесе похоже ездить долго не рекомендовалось.

Потому мы направились в авто-салон на шоссе.

Сколько их тут.

Рядом с крупными дорогами таких мастерских было много.

Мы вошли в один... И нам сказали, что проще новое купить. Про другие колёса сказали, что их тоже менять пора, и в итоге я поменяла все четыре.

Работу они завершат завтра к полудню.

Мы покинули салон и отправились на остановку.

К сожалению все рейсы уже ушли, и нам пришлось идти пешком.

— Завтра надо будет сюда вернуться. Думаю, я возьму мамину машину.

— Очень меня выручишь. Спасибо.

Солнце уже село.

Мы шли, освещённые светом магазинов, постепенно ускоряя темп.

Некогда нам было гулять и видами любоваться.

Уже дождь начался.

До ближайшей остановки... Было ещё далеко.

— Простите, надо было взять ещё один зонт.

— Нет, ты не виноват. Ты прости, что я зонт забыла...

— Ничего не поделаешь, мы ведь думали, что вернёмся раньше.

Дождь обещали вечером, и я не приготовила зонт. Потому мы вдвоём были под складным зонтиком Таккуна.

Мы были под одним зонтом... Но романтики не ощущалось.

Места не хватало.

Дождь усиливался, и он нас не защищал.

Мы спешили на остановку... И тут.

— ... Аяко-сан, вы в порядке?

— Н-не в порядке... Прости, я... Не в той обуви, чтобы бегать.

— Тогда не торопитесь сильно.

— Н-но дождь... — сказала я и.

Шу-у.

Он усилился.

Полило как из ведра, и капли забарабанили по асфальту.

— Ува... К-какой сильный.

— Как полил... Аяко-сан, уходим отсюда.

Мы поспешили под крышу.

От сильного дождя маленький зонт вообще не защищал. Таккун накрыл им меня, и мне его забота была приятна... Но дождь всё равно попадал на меня, точно наплевав на заботу парня, и я вся промокла.

Мы спрятались под зданием с надписью «ищем арендаторов» совершенно мокрые.

— Хха, хха... Как ливанул. Не думала, что он такой сильный будет...

— Точно...

— Таккун, вот. Вытрись платком. Хотя вряд ли он поможет...

— Аяко-сан, вначале вы... М?!

Он не договорил, покраснел и отвёл взгляд.

— Ты чего?

— Это... Аяко-сан, ваша одежда...

— А... Кья?!

Я опустила взгляд... И поняла, что она просвечивает.

Через мокрую белую одежду было видно кожу и бельё.

Плохо.

Плохо то, что одежда просвечивала... Но ещё хуже, что был виден лифчик. Просто сегодня... На всякий случай, прямо на всякий пожарный, я надела своё счастливое бельё.

— У-у... В-всё не так, Таккун! Я не постоянно ношу чёрное бельё... Просто сегодня случайно надела...

— Нет, ну... В общем накиньте.

Я паниковала, а он накинул на меня куртку.

— Она мокрая, но так хоть прикроетесь.

— С-спасибо.

— Но... Что будем делать?

Таккун посмотрел в небо.

С тёмных небес вниз струился дождь.

— ... Останавливаться дождь не собирается.

— Судя по прогнозу, он будет до утра идти.

— Вот как... И что тогда? Мы уже промокли, и на такси не поедешь... У-у...

Было холодно, и я начала дрожать. Холодная одежда и бельё вытягивали из тела тепло.

— Вы в порядке, Аяко-сан? Вам не холодно?

— Нет, я больше за тебя переживаю. Вдруг снова простынешь. Найти бы теплое место...

Мы стали осматриваться вокруг... И одновременно заметили.

Увидели одно здание.

Тут таких полно.

Возле дороги... Много любовных отелей.

«...»

Атмосфера сразу же стала странной. Вывеска с названием и цена за номера сияли ярким розовым цветом, мы даже речи лишились.

Понимаю.

Головой всё понимаю.

В нынешней ситуации... Лучше в отеле пересидеть. Можно от дождя укрыться и там душ есть. И феном можно высушить одежду. Неплохо остаться до утра.

Лучше варианта попросту нет.

Но... Сердце себе покоя не находило из-за специфичности отела.

У-у, почему? Ну почему?

Почему именно любовный отель?!

В обычный отель было бы странно идти... А тут ещё и любовный...

— А, а-ха-ха. Не в таком же месте останавливаться... Да?

Я рассмеялась, пытаясь что-то сделать с неловкой тишиной, но.

— ... Идёмте, — сказал Таккун.

Красный и серьёзный.

— Других вариантов нет... Потому прошу.

— Н-но...

— Обещаю, я ничего не сделаю!.. — сказал он и поклонился.

Раз так просит... Мне осталось лишь кивнуть.

Ну и вот.

Мы сбежали от дождя... И вынуждены были укрыться в любовном отеле.

Это он предложил... Но я понимаю, что Таккун ничего такого не задумал.

Он просто переживал за меня, и я не хотела, чтобы он простыл.

В общем мы действовали вполне логично, думая друг о друге.

Логика понятна.

Но.

Что не поддавалось логике... Заставляло сердце биться быстрее.

Как вошли, сердце билось как ненормальное.

— П... Прости за ожидание.

Я помылась, переоделась и вышла из ванной.

А он мою одежду феном сушил. Когда разделась в ванной, я её выставила, и он стал сушить.

— Спасибо, Таккун. Дальше я сама, а ты иди.

— Да... Она ещё немного влажная...

Он обернулся и застыл.

Скорее всего... Из-за моей одежды.

На мне был белый гостиничный халатик.

Сменной одежды не было, потому пришлось его надеть. Бельё тоже промокло, так что под ним ничего...

— ... Нет. Не смотри так! Не смотри, Таккун.

— У-а... П-простите. Просто это так вызывающе...

— ... М! Н-ну а что я поделать могу?! Больше ничего нет!

А, блин... Как стыдно. Лицо пылает. Тут ничего не поделаешь, и мне приходится стоять перед Таккуном без белья и в одном только халатике.

Прямо как голая!..

— Это... Ну я пойду в душ.

— Да. А я позвоню Миу. Ну это... Скажу, что сегодня не вернусь.

— ... Хорошо.

Он ответил мне так же неловко, взял халат и пошёл в ванную.

— ... Эх.

Оставшись одна, я села на диван и тяжело вздохнула.

— Ч-что же делать?.. Я переночую с Таккуном!..

Ещё и... В любовном отеле.

Такая щекотливая ситуация.

— В-всё хорошо! Таккун сказал, что ничего не сделает... Я ему доверяю! Всё в порядке, всё в порядке, ничего не будет, ничего не будет... — волнуясь, я кричала самой себе.

— ... А. Точно, телефон.

Я достала телефон.

Я позвонила, и Миу тут же ответила.

Я вздохнула, чтобы успокоиться, а потом объяснила так, чтобы она всё верно поняла... Про любовный отель я конечно умолчала.

— ... Да, прости. Поешь сегодня одна. В холодильнике вроде жаренный цыплёнок был... Д-да нет, что ты говоришь?.. Всё не так, правда больше ничего не оставалось!.. На какие несколько ночей?.. Н-нет, нет, ч-что ты придумываешь!.. Нет, нет же, обычный отель! Самый обыкновенный! Такой обычный, что обычнее некуда!.. Название?! Название отеля, это... А, батарея села, прости, пока, — я повесила трубку.

Фух. Вроде как-то отмазалась... Хм, ну это всё. Ни о чём думать не хочу. Главное сказала, что не вернусь, и ладно.

— Это, дальше... Надо посушить одежду Таккуна. Он же о моей заботился, а свою на потом оставил.

Я взяла фен и вместе со своей одеждой стала сушить одежду Таккуна.

Пока занималась этим... Он вышел из ванной.

В таком же халате как и я.

Скорее всего без белья, только в этой белой ткани.

— ... Аяко-сан, вы тоже смотрите.

— ... М! Н-не смотрю, не смотрю!

Стоило ему смущённо сказать, я тут же отвернулась. У, блин. Случайно посмотрела. На приоткрытую грудь. Сложно было устоять.

Мы же почти что голые...

— Я помогу сушить.

— ... А-ага.

Мы продолжили вместе, но я не могла посмотреть на него. И Таккун весь красный молчал.

Ах, блин, как неловко.

Так неловко... У меня голова кружится.

Надо было что-то с этим делать, мой взгляд забегал... И я кое-что увидела.

А.

Ува...

Откуда здесь это?..

— Что такое?

— А, это... Вот, увидела.

У умывальника стояла бутылочка, которую я взяла.

Размером отлично вписалась в ладонь.

Было написано «Lotion».

— А, а-ха-ха... Вот что значит любовный отель. Даже обычный лосьон оставили.

— Э... А, нет, — Таккуну похоже было тяжело говорить. — Это... Конечно это лосьон для кожи.

— ... А?

— Но думаю, он не такой, какой вы себе представляете...

— ... А-а-а-а?!

Мне по голове точно молотом врезали.

Я снова проверила, был написан полный состав и мелким шрифтом «лосьон применять на кожу».

Ува.

О-опозорилась! Вот я опозорилась! Так постыдно напутала!

Такая срамота, я просто в отчаянии.

— ... Пф, — а Таккун прыснул. — Нет, простите. Я не смеюсь. Не смеюсь... Ух... Хи-хи-хи.

— Что... Нашёл над чем смеяться!

— Простите... Просто смешно. Вы перепутали.

— Ух!.. Н-ну и что. Да, перепутала!

— Вряд ли в любовных отелях очищающие лосьоны оставляют.

— Я-я-то откуда знаю! И может в каких-нибудь и оставляют...

— Может и оставляют... Хи-хи, а-ха-ха-ха.

— У, чего смеёшься!.. Таккун, ты дурак...

Он хохотал, а я злилась как ребёнок.

Хорошо или плохо.

После лосьона атмосфера стала более непринуждённой.

Всё ещё было неловко, но мы уже могли нормально разговаривать.

Когда одежда высохла, мы заказали еду и стали смотреть телевизор.

... Раз это любовный отель, я думала, тут одна порнушка, но и обычные передачи есть.

Мы общались, смотря всякие передачи и сериалы, совсем позабывав, что находимся в любовном отеле.

Но...

Этому пришёл конец.

— ... Давайте ложиться спать, — напряжённым голосом после одиннадцати сказал Таккун.

— Ну да... — кивнула я, и на этом всё.

Мы оба посмотрели на кровать.

В углу кровати была большая кровать на двоих.

Да, это ведь любовный отель.

Конечно же... Кровать только одна.

Мы это понимали ещё до того, как пришли сюда.

Но всё это время пытались не обращать на проблему внимания.

— Аяко-сан, ложитесь на кровати, — первым нарушил неловкое молчание он. — Я лягу на диване.

— А... Это как-то неправильно.

— Не переживайте. Просто... Мне будет неловко, если вы ляжете на диване. Я так заснуть не смогу.

— Но...

— Пожалуйста.

Мы продолжали ещё какое-то время спорить, но в итоге я уступила.

Постелив, я поработала с прикроватной панелью... Точнее повоевала с ней, и приглушила свет.

— Ладно, спокойной ночи.

— С-спокойной...

Пожелав приятных снов, мы легли.

Я на большой кровати, а Таккун на узком диване.

— ...

Конечно же... Я не могла заснуть.

И так нервничала из-за того, что осталась в любовном отеле, так ещё и за парня переживала.

Я бросила на него взгляд.

Он лежал на узком диване, поджав ноги. Наверняка неудобно, всё ворочается.

— ... Не спится?

— А... Простите, я слишком шумлю?

— Нет. Не шумишь... Просто подумала, что тебе неудобно.

— В-всё хорошо. Тут вполне можно спать... Ну и если что, ночь можно потерпеть.

Так спокойно сказал это. Явно обо мне заботится. Конечно мне его доброта приятна, но от этого уже даже больно.

— ... Таккун, — я заговорила. — Когда мы перед отелем были, ты же говорил. Что ничего не сделаешь.

— А... Д-да.

— Мы ведь пошли сюда, потому что больше вариантов не оставалось... И ты ничего такого не замыслил.

— К-конечно.

— ... Да. Я тебе верю. Ты ничего не задумал. И пообещал, что ничего не сделаешь.

«Потому», — сказала я.

Я прямо слышу, как безумно бьётся моё сердце, пока я одеяло приподнимаю.

— Давай спать вместе.

Мы снова начали спорить, но в итоге Таккун сдался и лёг на двуспальную кровать.

Конечно прижиматься как влюблённые мы не собирались. Одна кровать, одно одеяло, но каждый на своей стороне.

Тут места достаточно, чтобы спать вдвоём и не прижиматься.

И всё же...

Сердце всё никак не унимается.

— ... М.

Что делать, что делать, что делать?

Я сплю, сплю с Таккуном!..

Ах, как так вышло... Хотя это ведь я предложила. Сама позвала, так что чего уж теперь начинать, но... У, а.

Конечно я верю Таккуну. Верю, но... Бывает же такое, что у мужчин голову срывает! Вроде всё понимает, а тело не слушается!

Таккун, он ведь... Влюблён в меня.

То есть сейчас он в кровати с любимой женщиной... И в такой ситуации мужчина вполне может не сдержаться!..

И вдобавок... Я сама его позвала.

Если у него там внизу всё взорвётся... Мне даже и пожаловаться не на что будет.

И если подумать... Мы сейчас ещё и без белья, что ещё опаснее.

О чём я думала, приглашая в таком виде мужчину... Теперь жертву из себя не состроишь.

Ну, если уж что-то случится, то случится...

Нет... Это не значит, что я хочу, чтобы он на меня набросился.

Просто, ну... Если у него внизу всё будет готово взорваться, а я начну возражать... Ладно бы ещё подростком была, но мне тридцать и я сама его позвала, что-то не уверена, что сработает оправдание «я не это имела ввиду»...

Его нижняя часть.

Нижняя часть Таккуна... Ува! Плохо, плохо, я вспомнила! Вспомнила, что случилось, когда я приходила его проведать!

Его «мужчина» выпирал из пижамы, устремившись вверх...

У-у... Нет, нет, не думай об этом... Ах, не хотят воспоминания уходить. Раз увидела и всё, не стирается из головы.

— Аяко-сан...

— Д-да?!

Позади прозвучал голос Таккуна. Я уже кучу всяких непристойностей представила, потому странным голосом вскрикнула.

— Ч-что-то не так?

— Нет, ничего.

Выкидывая все эти мысли из головы, я пыталась говорить спокойно.

— Таккун... Ты что-то хотел?

— Нет, просто заснуть не могу. Вы тоже не спите?

— ... Да. Никак не засну.

— Ну да.

— А-ха-ха, никак заснуть не выходит...

Я бросила взгляд за спину и увидела, что он тоже посмотрел себе за спину. Мы вместе отвернулись.

Отведя взгляды, мы начали говорить.

За окном всё ещё шёл дождь. Но мы же в любовном отеле... Тут отличная звукоизоляция, дождя почти не слышно.

Потому.

Даже если говоришь тихо... Можно услышать друг друга.

— Кстати... Раньше мы тоже спали вместе.

— Верно. Втроём с Миу.

— Да. Все втроём...

Всего я уже не помню, но такое несколько раз было. Таккун приходил к нам поиграть, Миу клевала носом после обеда и мы ложились спать все втроём.

— ... Раньше это было нормально. Я могла спокойно спать с тобой.

Но... Теперь всё иначе.

Когда лежу рядом с ним, становится так стыдно.

— Эх... В последнее время постоянно так.

Раньше и правда всё было проще.

И накормить с ложки, и взять за руку... Когда Таккун был маленьким, я с лёгкостью это делала, а теперь не могу.

Он стал взрослым... Но главная причина.

В том, что я узнала о его чувствах.

В том, что я теперь знаю, как он на меня смотрит.

— ... П-простите.

— А? Т-ты чего так вдруг?

— Это всё из-за меня. Своим признанием я доставил вам много хлопот.

— Ты не виноват. Это всё я...

— Сатоя тоже так говорил. Признание — это бомба, способная уничтожить отношения. Если подумать... Наверное так и есть. Нам уже... Не вернуть всё назад.

— ...

Да, наверное так и есть.

Нам не вернуть всё назад.

Раньше мы были просто соседями.

Потому как ни старайся, как раньше уже не будет.

— ... Я всё время жалел. Лучше бы я не признавался. Если бы я этого не делал, у нас всё было бы как и всегда...

«Но», — он продолжал.

Голос был приглушённым, но в нём ощущалась решимость.

— Теперь... Я рад, что признался.

— А?..

— Из-за того, что признался... Смог узнать Аяко-сан, которую не знал, — его голос был очень счастливым. — Я вас очень смутил своим признанием... И чувствую себя виноватым из-за этого... Но в то же время считаю, что когда вы смущаетесь, выглядите очень милой.

— Что... Т-ты об этом думаешь?!

— Простите, думаю... — виновато сказал он, но отрицать не стал.

А-а мне теперь о чём думать!..

Смущённая я милая... Ч-что это вообще?

Радоваться или злиться, вообще не понимаю...

— Благодаря признанию я увидел Аяко-сан такой, какой не видел раньше... А вы увидели меня. И немного... Признали мужчиной. И этому... Я очень рад.

— Таккун.

После признания наши отношения изменились.

Точно после взрыва.

Но не только в плохую сторону...

— Я-я тоже рада... Некоторым вещам... — сказала я, хотя под конец уже не так убедительно. — После твоего признания... Я о многом думала, многое заставило меня поломать голову... Было непросто... Но я не думала о том, чтобы ты этого не делал.

— ...

— Я твердолобая... До признания даже не замечала твоих чувств. Если бы не признался... Возможно я бы никогда их не заметила.

Отчасти я этого не замечала, потому что думала поддержать любовь дочери.

И если подумать... Это было жестоко.

Я не замечала его чувства ко мне и пыталась поддержать чувства к другой.

— Так что... Я рада, что ты мне признался. Благодаря этому я смогла принять твои чувства, — сказала я. — Спасибо, Таккун. За то, что набрался храбрости и признался.

— Аяко-сан.

— И всё же... П-прости. Что не смогла сразу же ответить... Из-за моей нерешительности... Мы всё ещё в подвешенном состоянии.

— Нет, всё нормально. Я ведь уже говорил... Меня всё устраивает. И я буду ждать ваш ответ.

— ...

Ах, какой же Таккун хороший мальчик.

Нет.

Неправильно называть его хорошим мальчиком.

Не мальчик... Мужчина.

Он потрясающий мужчина.

На свидании, когда лопнула шина, и когда мы пошли в отель... Он был таким классным и надёжным, и главное заботливым.

Я ощущаю исходящую от него любовь, и меня тянет к нему.

Я не могу оторвать от него глаз, рядом с ним или нет, я думаю только о нём.

— ... Если бы, — начала я.

Отвернувшись от него, я говорила в пустоту.

— Если бы я была моложе, решение было бы принять проще.

Ничего удивительного, что я считаю так. Это понятно. Но не думать об этом я не могу.

— Если бы мы были одного возраста... Учились бы вместе, у нас бы не было никаких сложностей, всё было бы куда проще...

Если бы я была моложе.

Если бы я была ребёнком.

Если бы... Не было Миу.

Скорее всего, я бы начала встречаться с Таккуном.

Ведь... Не было бы причин, чтобы отказываться.

Я бы дала согласие, и мы стали бы парой, который все завидуют.

Но... Нынешняя я этого не может.

Взрослая я продолжает стоять на месте.

... Рано тебе ещё пока возраст как причину использовать.

Так мне сказала Оиномори-сан... Но я так не могу.

Не молодая.

Никакая я не молодая, Оиномори-сан.

Я уже не в том возрасте, чтобы просто влюбиться... И у меня Миу. Моя дорогая дочка.

Эх...

Всё думаю «если»... Какая я жалкая.

«Если бы не было Миу», я даже представлять этого не хочу, Считать Миу помехой... Я сама себя за такое ненавижу.

А вдруг.

Дальше я буду думать об этом лишь чаще?

Мои отношения с Таккуном станут глубже, а Миу...

— Хм. Даже не знаю... — после паузы сказал Таккун.

Он отвечал на мой монолог.

— Я не думал. О том, что было бы... Будь вы моложе.

— А? Вот как.

— Я думал об обратном. Мне хотелось быть старше и соответствовать вам. Но... Я ни разу не думал о том, чтобы вы были моложе, — продолжал он. — Ведь я полюбил вас... Когда вы стали мамой Миу.

— ...

— Я полюбил вас, когда вы взяли себе дочь сестры и стали заботливо растить её. Потому... Если бы мы были одного возраста... Ходили бы в один университет и встретились где-нибудь там... Возможно я бы не влюбился в вас.

— ...

— А, нет, наверняка в университете вы были привлекательной! Просто, как бы сказать...

— ...

Он пытался оправдаться, а я молчала.

Ведь.

Пыталась сдержать слёзы.

Ах...

Вот как.

И чего я переживаю из-за всяких глупостей?

Мужчина, который сказал, что любим меня такую, какая я сейчас... Атерадзава Такуми.

Все эти десять лет он всегда был рядом и поддерживал меня больше чем кто либо.

И... Смотрел на меня больше чем все остальные.

Это не просто внезапное проявление чувств. Он всё знает обо мне, принимает меня и громко говорит «люблю».

И пусть я на миг подумала о Миу как о помехе, мне из-за этого стыдно.

Таккун... Вообще о таком не думал.

Он не считает мою дочь помехой, а частью моей жизни.

Он принимает всё во мне...

— ... Хи-хи, — я смогла сдержать слёзы и рассмеялась. — Всё-таки любишь ты зрелых женщин, Таккун.

— А? Нет, я не о том...

— Хи-хи. Я пошутила.

Смеясь, я перевернулась.

На другой стороне кровати я увидела его спину.

Не то, чтобы у меня фетиш по поводу спин... Но когда увидела её, сердце забилось быстрее.

Лицо покраснело, и я стала хуже соображать.

— Э-эй, Таккун, — чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди, заговорила я.

— Тебе... Не холодно?

— А... А вы как? И правда прохладно. Я позвоню и попрошу одеяло...

— Д-да нет! Не настолько!

Он был слишком уж чутким, так что я в спешке его остановила.

— Холодно... Совсем немножко. Скорее всего... Всё дело в этом свободном пространстве. Из-за того, что между нами столько места, когда двигаюсь, становится прохладно... Так что, — сказала я.

И сама не понимала, почему я это делаю.

— Можно придвинуться?

— А...

— Т-так ведь прохладно. И если прижмёмся, обоим спать приятнее будет, вот и всё... Не подумай, больше ничего...

— Я... Н-не против.

— ... В-вот как. Тогда... Позволь побеспокоить.

Я начала приближаться к нему под одеялом.

Сердце всё ещё пыталось выпрыгнуть, но всё же постепенно...

И хоть я и сказала «прижаться», прямо прижиматься я не стала.

Слегка коснулась руками и ногами.

И лишь от этого я ощутила его тепло... И тело так быстро согрелось.

— ... И правда так теплее.

— Ага... А, но, Таккун, только сюда не поворачивайся. Так и лежи.

— Почему?..

— Потому.

Просто... Не хочу, чтобы он видел.

Нельзя, чтобы он моё лицо увидел.

Такое довольное, что аж стыдно, лицо...

Я приложила руки к его спине.

Такая большая и тёплая спина.

Странное ощущение.

Сердце бьётся так быстро, но на душе спокойно.

Меня всю окутало это теплое спокойствие.

И я не заметила, как совершенно счастливая заснула.

Мать, дочь и парень

Мать, дочь и парень

Радостный и смущающий поход в семейную ванную подошёл к концу и вот я отдыхал в комнате.

С ума не сошёл, но был очень близок.

Тело пылало, и голова была мутной.

Главная причина в том, что я долго в горячей воде просидел... Но и зрелище оказало не малую роль.

Было просто супер.

Аяко-сан в ванной просто незабываема.

Её лицо в горячей воде порозовело и было в разы сексуальнее... А формы под мокрым полотенцем были просто провокационными.

Несколько часов назад я увидел её в вызывающем купальнике и подумал, что больше мне жалеть не о чем, и смог увидеть что-то ещё более непристойное...

Понимаю, что смотреть нельзя было, но бороться с инстинктами я не мог и поглядывал на неё.

Эх... Она точно это заметила.

Вдруг возненавидела.

И ещё... То, что я показывать не хотел, она ведь не поняла о чем я.

Правда считала, что речь о моём заде.

А, блин, она меня точно возненавидела...

Выставил своё половое влечение.

— Ах. Что случилось, братик Таку?

Пока я размышлял с горящим лицом, вернулась Миу. Она заметила меня, подошла и села.

На лице была хитрая улыбка.

— Похоже ты устал.

— ... Интересно, из-за кого.

— А-ха-ха. Похоже было весело. Отлично я спродюссировала развратный моментик.

Она беззаботно смеялась, будто ничего плохого не сделала.

— Значит, встретились? Миг, когда ты увидел обнажённую маму, обладал разрушительной силой?

— ... Ну да.

Похоже Миу собиралась именно столкнуть нас.

Я вошёл в ванную, Аяко-сан вошла, мы встретились, и на этом всё.

Она даже не думала, что мы будем мыться вместе.

Раз так... Ни к чему рассказывать ей, что случилось. Всё же стыдно. Да и сложно говорить, как я там возбудился.

— Так, а куда мама пошла?

— Купить мне чего-нибудь попить.

— Хм, вот как.

— Послушай...

— Братик Таку, — проигнорировав меня, она заговорила. — Подними голову.

— Голову?

Озадаченный, я сделал это.

— Да, да... Немного выше. Ага, отлично.

Под мою голову... Скользнули ноги Миу.

Я оказался на её бёдрах.

— ... Ты что делаешь?

— М? На коленях позволяю полежать, — ехидно она смотрела на меня сверху.

— Это я понял. Мне интересно, зачем.

— Ну а почему бы и нет.

— ...

— Да не хмурься ты. Радоваться надо. Ты лежишь на коленях у настоящей старшеклассницы. Такое никакими деньгами не измерить.

— ... Я же говорил, что меня старшеклассницы не интересуют.

— Да. Говорил. Тебя могут обрадовать только мамины пухлые ножки.

— Не говори, что они пухлые...

Хотя у Аяко-сан бёдра... И правда пухленькие!

В голове всплыл образ вытянутых в горячей воде прекрасных ног.

Они не толстые, но и худыми их не назвать, прекрасные бёдра умеренной пышности. Я их едва касался, но до сих пор ощущаю их мягкость.

— ... Прости.

И вот.

Из моих грёз меня вернул в реальность голос Миу.

Голос перестал быть весёлым и стал грустным.

— Наверное, я слегка перестаралась.

— ... Ну ты, — я вздохнул. — Не извиняйся до того, как я злиться начну. Я так разозлиться не смогу.

— На это и расчёт.

— ...

— Шучу, прости. Просто чувствую себя виноватой.

— Не передо мной, а перед Аяко-сан извиняйся.

— Да, знаю.

Наступила тишина. Было тихо и так спокойно, что я упустил возможность слезть с её колен.

— Братик Таку, — над головой звучал голос Миу. — Ты помнишь... Обещание?

— Обещание?..

— Десять лет назад, нет, наверное всё же девять... — девушка подняла голову и посмотрела куда-то вдаль.

Она словно вспоминала счастливые времена.

— Мама из-за работы засела в комнате, мы делали всякие украшения из бисера... А я показала тебе свою картинку. Та, которую мама в рамку вставила, на ней ты и я. Помнишь?

— ... Помню... Забудешь такое, — ответил я.

Я не мог забыть.

Для меня это было одно из особенных незаменимых воспоминаний.

Однако признать это было стыдно, вот я и дал такой невнятный ответ.

— ... Вот как. Значит, помнишь.

Миу на миг запнулась, а потом радостно улыбнулась.

— Я думала, ты забыл такое давнее обещание.

— Я думал, что скорее ты забыла. Тебе же тогда всего шесть было?

— Так ведь шесть уже, конечно я помню.

Нечто важное... Она не забыла.

Мягко улыбнувшись, девушка убрала ноги.

— Всё, время лежания на коленях окончено, — отшутившись, Миу покинула комнату.

***

Выйдя, я закрыла дверь.

— ... Хи-хи.

А, плохо.

В итоге... Рассмеялась.

Такое довольное лицо никому нельзя показывать.

— Вот как... Так братик Таку помнит обещание.

Наше детское обещание.

Обещание жениться.

Обещание жениться, когда станет взрослым.

Со стороны это может показаться глупостью.

Глупость или каприз.

Детское обещание жениться не имеет под собой никакой силы. Скорее уж придерживаться данного слова и через десять лет... Это даже слишком.

Но.

Братик Таку помнил.

Помнит, что обещал жениться.

А значит... Мне и этого достаточно.

Большего я даже желать не могу.

Я не буду жалеть о том, чего не попробовала и всеми силами поддержу маму и братика Таку...

И.

Когда меня переполняет счастье, иногда, очень изредка я становлюсь беззащитной.

Потому...

— ... Миу?

Я не заметила.

Рядом со мной была мама, державшая спортивные напитки.

***

Когда я позвала стоявшую перед комнатой Миу, она удивилась.

— Мама...

— Ты чего, Миу? Стоишь здесь.

— Да просто... — смущённо она отвела взгляд.

— ... Эй, мама, — теперь точно ища что-то, она посмотрела на меня. — Можно... Спросить.

— А? Спросить что?

— ... М. Да ничего. Могу и не спрашивать, — слегка безразлично и со слабым облегчением ответила она. — Это напитки для братика Таку?

— Да, верно. Наверное, много набрала.

— Так неси скорее. Братик Таку там уставший.

— Интересно знать, из-за кого...

— Ну да. Прости.

Голос был весёлый, но Миу поклонилась.

— Я поняла, что неправильно было отправлять вас в ванную вместе.

— ... Извинилась как полагается, — я вздохнула. — Ладно. Н-ничего страшного не случилось. Для взрослой женщины вроде меня столкнуться с мужчиной в ванной не страшно.

— Хм, вот как.

— Лучше бы перед Таккуном извинилась.

— ... Он то же самое мне сказал, — озадаченно произнесла Миу.

— ... Слушай, Миу... Чего ты добиваешься? — спросила я.

Я стала совершенно серьёзной.

— Специально передо мной заигрываешь с Таккуном, постоянно провоцируешь меня... То, что в ванной было, ты будто издеваешься над нами... Я вообще не понимаю, о чём ты думаешь.

Слова лишись от сердца.

В нём было непонимание... И просьба о помощи.

Я устала от её бессвязных действий, а ещё испытывала вину.

Казалась себе жалкой, ведь я не понимаю чувств дочери.

— Миу... Прошу, расскажи, — я умоляла. — О чём ты думаешь? Чего добиваешься?

— ... Не понимаешь.

Ответ был... Холодным и небрежным.

А ещё слова звучали озадаченно и расстроенно.

— Ты ничего не понимаешь, мама.

Чистые глаза Миу были направлены на меня.

Холодные и слегка разочарованные.

— Н-не понимаю... Потому и спрашиваю. Мама не бог, я не пойму, пока ты мне всё не расскажешь.

— Да нет... М, а, ну тебя, — обронила она и протянула руку к моему пакету. — Не хочу я путешествие портить. Продолжим, когда вернёмся.

«Я возьму», — добавила она.

Взяла из пакета спортивный напиток и удалилась.

— Миу...

Я так и осталась стоять.

Бросала молчаливые вопросы ей в спину.

Миу.

Чего же ты хочешь?

Почему не рассказываешь мне о своих чувствах?

И...

... Вот как... Так братик Таку помнит обещание.

На самом деле... Я слышала это.

То, что проговорила Миу, стоя перед дверью.

Тогда она выглядела такой счастливой. Это была не специально состроенная улыбка, она счастливо улыбалась от всего сердца.

Когда я увидела её... Я вообще перестала понимать.

Эй, Миу.

О чём ты думаешь?

Не понимаю... Что я не понимаю?

Что это было за обещание, которое она дала с Таккуном?

Потом... Всё было как обычно.

Когда вернулась в номер, Миу как и обычно была весёлой, и я старалась вести себя привычно.

Включив телевизор, мы весело болтали до вечера.

И вот уже было одиннадцать вечера.

Пора уж ложиться... Но перед этим надо было решить один важный вопрос.

И это... Кто и где будет спать.

— Эй, братик Таку, давай ляжем на одном футоне? — хитро улыбнулась Миу, выложив футоны в ряд. На лице Таккуна появилась озадаченность.

— Вот уж не надо.

— А, да ладно тебе. Раньше же так спали.

— Сколько лет с тех пор прошло?

— Миу. А ну прекрати. Мама не разрешает.

— Хм. Тебя это не касается. Можешь одна в углу спать.

— Неизвестно, что ты можешь выкинуть, потому будешь спать рядом со мной. А я лягу между тобой и Таккуном.

— То есть... Чтобы забраться под футон Таккуна.

— Что?.. Я такого не сделаю!

Мы начали спорить, и в итоге было решено, что Таккун будет в центре. Ну, так лучше всего.

Мы приготовились ко сну и выключили свет.

Вначале Миу стала пытаться пролезть к Таккуну, но только первые пять минут.

В тёмной комнате стало тихо.

Никто не разговаривал.

Они оба уже заснули.

А я... Никак не могла.

Нервничала, потому что рядом Таккун, но и ещё кое-что волновало меня.

Миу.

О чём думает моя дочь?.. Об этом я думала под одеялом.

Перед ними я вела себя как обычно, но в голове была целая куча мыслей.

Голова от них прямо разрывалась.

— ...

Заснуть я не могла и тихо поднялась. А потом бесшумно покинула комнату.

Я шла по тёмному коридору одна.

Я шла, полагаясь на слабый свет, когда моё внимание привлеки огни торгового аппарата.

Я купила чай без кофеина, прислонилась спиной к стене и стала пить.

На противоположной стороне было окно.

Через него было видно, что на улице.

По ту сторону был вечер и в небе сияли звёзды.

Свет далёкий и прекрасных звёзд завладел моим вниманием... И тут.

— Аяко-сан, — меня позвали.

Я обернулась и увидела, как ко мне подходит Таккун.

Слегка взволнованно он смотрел на меня.

— Таккун...

— Что-то случилось, раз ты в такое время решила выйти?

— ... Просто не спится. Тебе тоже, Таккун? А... Прости, неужели это я тебя разбудила?

— Нет, мне тоже не спалось. Я понял, что ты вышла, и последовал за тобой.

Значит Таккун тоже не мог заснуть.

— Прямо как ребёнок, никак в путешествии не спится.

— Точно.

Я отшутилась, и Таккун усмехнулся. А потом посмотрел на вечернее небо за окном.

Я проследила за его взглядом и тоже посмотрела на улицу.

— Сегодня звёзды такие красивые.

— Точно. И в ванной тоже красивыми были...

— В ванной...

— Да, в уличной ванне вид просто замечательный... — говорила я, и тут на меня накатил стыд.

Ува, блин!

Чего я сама про совместное купание заговорила?!

Таккун покраснел, ему было неловко. Вспоминал купание. И я тоже вспоминала... Так стыдно, что умереть хочется. Что я за самоубийца такая?

Стало неловко.

— Это... Аяко-сан, — заговорил Таккун. — Ты какая-то задумчивая была... Всё в порядке?

— ... Я правда так выглядела?

— Ну да, — неуверенно, но он всё же сказал это.

Помолчав, я не выдержала и вздохнула.

— ... Да. Меня кое-что волнует...

— Неужели... Миу?

— У. Это так очевидно.

— Очевидно, достаточно посмотреть на неё.

Он скривился.

Похоже вспоминал внезапные перемены в Миу.

— ... Если честно, мы недавно поссорились немного.

— Поссорились?..

— А, но ничего серьёзного. Это даже настоящей ссорой назвать сложно... Скорее уж во взглядах не сошлись.

Не сошлись во взглядах.

Я смотрю на дочь, она смотрит на меня, и вроде должны видеть друг друга, но глаза не встречаются, а слова хоть и доходят, но как-то иначе, я испытывала странное чувство отчуждённости.

— Я не понимаю, о чём думает Миу... Я попросила её обо всём рассказать... Такое случилось впервые, потому я была в замешательстве.

Не понимаю.

Не понимаю, что испытывает Миу.

Я набралась храбрости и спросила, а она отказалась говорить.

Оиномори-сан сказала, что это вполне нормально, но я не могу быть такой оптимисткой.

— ... Если бы.

Мои мысли постепенно становились более мрачными.

Я начала думать, что ничего не могу.

— Если бы я была её настоящей мамой... Возможно у меня бы всё получилось.

Будь я её родным родителем.

Если бы мы были связаны кровью.

Если бы я была почившей сестрой.

Возможно я бы смогла понять дочь.

А если бы не смогла, то не испытывала бы такой тревоги и была бы куда спокойнее.

— Будь мы родными матерью и дочерью...

— ... Аяко-сан, — решительный голос пробился до моего сердца, затягиваемого тьмой.

Я подняла голову... И увидела серьёзные глаза Таккуна.

— Даже если ты шутишь, я разозлюсь.

— А...

— Аяко-сан... Ты и так её самая настоящая мать, — Таккун говорил от всего сердца. — Все эти десять лет ты была рядом с Миу, любила и растила её... Если эти чувства не настоящие, то что настоящее?

— ...

— Уверен, Миу думает так же. Потому... Я не прощу того, кто скажет, что Аяко-сан ей не настоящая мать. Даже если... Это будешь ты сама.

— Таккун...

За его тихим гневом скрывалась невероятная доброта... Этот суровый взгляд согрел мою грудь.

Сердце стало биться быстрее, но стало так спокойно... Меня окутало необычайное умиротворение.

— ... Вот как. Прости, такие жалкие вещи говорю.

Какая же я жалкая.

Просто безосновательно жалуюсь. Думаю о том, что было бы, если бы я была её настоящей матерью... Я просто сбегаю, думая об этом.

— ... И ты прости. Что-то я излишне лезть со своим мнением стал.

— Что ты. Спасибо, Таккун. Благодаря тебе мне немного полегчало, — улыбнулась я. — Странно... Слова Таккуна... Проникли прямо ко мне в грудь.

Они отразились в моём сердце глубже, чем слова кого-либо ещё.

Это странно... Но теперь я немного понимаю.

Это из-за того, что Таккун по-настоящему любит меня.

Переполняющие его чувства в словах проникли в моё сердце...

— Всё же Таккун... Для меня особенный.

— ... В каком смысле? — разволновался он и смотрел на меня с надеждой.

А я с запозданием поняла, что ляпнула не пойми что.

— Э... А, нет, это... Особенный не в странном смысле! К-как бы сказать... — я оправдывалась как могла. — Всё же... Мы очень давно знаем друг друга. Раньше ты присматривал за мной, и я могу доверять твоим словам, наверное в этом...

— ... Не только «раньше».

Пока я оправдывалась, он шагнул навстречу мне.

И.

Его руки... Оказались на моих плечах.

— А?..

Сердце подпрыгнуло.

Большие мужские руки.

Но они нежно держали меня и слегка дрожали.

Едва освещаемый коридор...

Глаза, которые смотрели прямо на меня.

В них были напряжение и беспокойство, но ещё сильнее страсть и решимость.

— Аяко-сан, если ты разрешишь, то и впредь... Я бы хотел быть с тобой. Всегда...

— Таккун...

Меня точно затягивало в его решительные глаза. От слов сердце будто таяло, в голове было опьянение.

— Аяко-сан...

Он сжал руки сильнее и притянул меня.

Я уже не могла сопротивляться.

Дальше всё зависит от него.

«...»

Молча мы смотрели друг на друга. Секунда, две, три... Миг длился вечность, время вокруг нас текло иначе. Мы ничего не говорили, но понимали мысли друг друга.

Здесь никого.

На нас смотрит лишь вечернее летнее небо.

В таком случае... Можно было отбросить благопристойность и оправдания и отдаться парню передо мной.

Лицо Таккуна становилось всё ближе.

Не думая сопротивляться, я прикрыла глаза...

Шлёп, шлёп.

И тут по коридору стали разноситься шаги.

Мы тут же отошли друг от друга.

К нам шла... Незнакомая пара лет сорока. Такие же постояльцы как и мы. Тихо разговаривая, они прошли мимо нас.

Задержав дыхание, мы ждали, когда они уйдут.

Сердце... Стучало просто пугающе быстро.

А в голове резко прояснилось.

— ... М.

Стоп. Погоди-ка.

Что... Я только что сделать пыталась?!

Думала позволить это Таккуну?!

П-плохо, плохо!.. В том, что было, вообще ничего хорошего... Всё случилось слишком естественно, вот я и поддалась моменту. Я точно была пьяна. Подумала «будь что будет»!..

Что это? Что это было?!

Магия поездки какая-то?!

— ... Аяко-сан.

— Д-да?

Я вздрогнула и обернулась, и увидела, что вся страсть в его глазах пугающим образом улетучилась.

Неловко и неуверенно Таккун заговорил:

— Уже поздно, давай возвращаться.

— ... Давай, — бессильно кивнула я.

Вдвоём мы пошли в наш номер.

Я испытала облегчение... Но между тем и что-то вроде разочарования.

Тревоги поутихли, но теперь я не могла заснуть уже по другой причине.

Врач и штора

Врач и штора

— ... Эх, я уже реально ничего не понимаю... — жаловался я, держа в руке хайбол.

Рядом сидел Сатоя и смеялся над тем, каким я был жалким.

Вечером перед Обоном...

Мы выпивали вдвоём в комнате Сатои.

Как и подобает студентам, пили в квартире.

Его дом был за пределами префектуры, потому здесь он жил в апартаментах, предназначенных для учащегося. Чтобы избежать скоплений людей, он решил съездить домой в начале месяца.

Аяко-сан поехала домой, и он во время Обона был свободен, как я слышал.

И потому предложил выпить.

Что я, что он не особо пьющие... Но сегодня мне что-то захотелось.

— Чёрт... Чувство такое, будто помру скоро...

— Хи-хи-хи. Что-то ты совсем расклеился, — Сатоя взял стакан и смеялся так, будто его это вообще не касается.

— ... Эх, я уже реально ничего не понимаю... — жаловался я, держа в руке хайбол.

Рядом сидел Сатоя и смеялся над тем, каким я был жалким.

Вечером перед Обоном...

Мы выпивали вдвоём в комнате Сатои.

Как и подобает студентам, пили в квартире.

Его дом был за пределами префектуры, потому здесь он жил в апартаментах, предназначенных для учащегося. Чтобы избежать скоплений людей, он решил съездить домой в начале месяца.

Аяко-сан поехала домой, и он во время Обона был свободен, как я слышал.

И потому предложил выпить.

Что я, что он не особо пьющие... Но сегодня мне что-то захотелось.

— Чёрт... Чувство такое, будто помру скоро...

— Хи-хи-хи. Что-то ты совсем расклеился, — Сатоя взял стакан и смеялся так, будто его это вообще не касается.

Кстати, пили мы баночный Chu-Hi.

Похоже ему нравится сладкий алкоголь, напоминающий сок.

— Нечасто ты выпить вот так хочешь.

— ... Иногда бывает, — сказал я и наполнил опустевший стакан виски и газировкой. Когда пью хайбол, обычно думаю о балансе, но сейчас вкус меня не волнует. Главное напиться.

— Я вообще... Не понимаю Аяко-сан.

Из-за алкоголя я говорил то, чего обычно бы не сказал.

— Вначале внезапно поцеловала, а на следующий день появилась неловкость, я думал, что она собиралась что-то сказать, но тут вмешалась мама... Что это вообще было? Что за кокетство такое? И что мне делать теперь?..

Я только и мог думать о поцелуе Аяко-сан.

Неожиданный и первый в жизни поцелуй.

К тому же поцеловала меня та, кого я люблю.

Конечно я рад.

Я даже не представляю, сколько раз представлял, как целуюсь с ней. Я прокручивал разные ситуации.

Но... Такой точно нет.

Поцеловала, а потом стала избегать.

— Ладно тебе. Она же написала. После того, как вернётся, вы поговорите, так что потерпи пару дней.

— ... Ну да.

Сегодня с утра пришло сообщение.

«Когда вернусь, хочу поговорить с тобой».

«Выкрои для меня немного времени».

Когда такое говорят... Конечно остаётся лишь согласиться.

До конца Обона терпеть ещё два дня.

При том, что я десять лет ждал, это вообще немного.

Но...

— Сейчас... Пара дней кажутся длинными как сама жизнь.

О чём она хочет поговорить?

О чём сейчас думает?

Я много о чём думал, и невыносимо хотелось узнать ответы.

Три дня Обона казались целой вечностью.

— Не понимаю я Аяко-сан... Любое её действие заставляло моё сердце биться быстрее. Всегда так было...

Я безответно люблю её уже десять лет.

Любой неосознанный жест заставлял моё сердце трепетать.

Для неё я был лишь мальчиком... Потому Аяко-сан была беззащитной и открытой, и всяких пошлых событий из-за этого хватало.

Её белье... Если начистоту, то я видел его очень много раз.

— И правда. В этот раз точно виновата Аяко-сан, — согласился Сатоя. — Когда ты сказал, что уже десять лет влюблён в женщину, которая тебя на десять лет старше, я всё думал, что это за прекрасная взрослая такая... Но Аяко-сан совсем на взрослую не похожа, — усмехнулся он. — Конечно она полноправный член общества и отличная мать... Но когда дело касается любви, она в этом не разбирается и будто вообще ничего не может... Если честно, то её можно считать проблемной.

— Эй, ну-ка хватит. Не говори гадости про Аяко-сан.

— А?..

Я начал возражать, а на лице Сатои появилось выражение, будто его предали:

— Я думал тебя поддержать... И вообще-то это ты начал.

— Просто меня бесит, когда это другие говорят, — отпив, я продолжил. — ... Если честно, я и сам слегка задумался. С Аяко-сан довольно непросто... Ей ведь и правда уже за тридцать. Но... Ничего не поделаешь, мне даже это в ней нравится!

Эх, плохо.

Неведение меня бесит... Но я ещё больше рад тому, что она меня поцеловала.

Гнев угасает, а чувства к ней становятся сильнее.

— Чёрт... Не могу я, люблю и всё. Что бы она ни делала, люблю... Что с ней не так, может она демоница какая? Так меня с ума сводит, может она невероятно опытна в любви?

— Нет, это вряд ли, — получил я опровержение. — Ваши отношения явно не на том уровне... Вы скорее как любители, не понимающие правил, всё на месте топчитесь.

— ... М, — я только и мог что замычать. Слова были обидными, но и возразить я ничего не мог.

Мы топчущиеся на месте любители.

Возможно так и есть.

При том, что я безответно люблю её вот уже десять лет, то я точно любитель.

Про любовные похождения Аяко-сан я ничего не слышал, но не похоже, что она за десять лет с кем-то встречалась, и Миу говорила, что это не так.

Что я, что она в делах любовных любители.

И когда сходятся такие как мы, со стороны это выглядит забавно. Какие-то низкопробные мытарства.

— Вернёмся немного назад, — спокойно заговорил Сатоя. — Так ты говоришь, что она неосознанно раскачивала лодку. И всё потому, что не замечала твоих чувств. Но... Теперь-то всё иначе.

— ...

— Аяко-сан знает о твоих чувствах. Потому теперь делает это осознанно. Как бы ей ещё повертеть тобой... Как бы заставить волноваться.

— ...

Это... Может и так.

На следующий день после поцелуя.

Когда мы встретились на следующий день перед домой, похоже ей было неловко и она избегала меня.

И если говорить грубо, выглядело так, будто она считала, что с чем-то облажалась.

И пока она оправдывалась... Выглядела взволнованно и виновато.

Её беспокойство и серьёзность были до боли понятны.

Ей хотелось сбежать, он она не могла.

Аяко-сан сомневалась и испытывала затруднение.

— Понимаю, что ты разочарован... Понимаю, что хочешь быстрее получить какой-то ответ, но не стоит спешить. Потерпи два дня и наверняка услышишь желанный ответ.

— ... Ну не знаю. Вдруг она меня отошьёт.

— Не будет такого... Как мне кажется, хотя утверждать не могу. Всё от Аяко-сан зависит, — усмехнулся Сатоя. — Тебе остаётся только верить и ждать. После всего буйства событий это отличный повод выдохнуть и взять перерыв.

— Думаешь?

— И она тоже немного отдохнёт и приведёт чувства в порядок. С ней Миу, так что ничего плохого точно не случится, — спокойно сказал Сатоя, но было видно, что он верит в Миу.

Хм. Кстати, я слушал, что после семейной поездки она встречалась с Сатоей... Между ними тогда что-то было?

Почему он настолько в Миу верит?

— В общем это лишь вопрос времени.

— ... В каком смысле? «Осталось немного подождать и всё разрешиться» или «для разрешения требуется время»?

— М, в обоих.

— В обоих?

— Ещё немного осталось, но надо немного времени.

Прозвучало противоречиво, но в целом я понял.

Осталось немного, но и надо немного.

Вроде и мелочь, но и просто пропустить нельзя.

Потому... Это вопрос времени сразу в двух смыслах.

Я даже восхитился немного.

— Хотя мне откуда знать, — но тут Сатоя безответственно добавил, портя всё.

— Ты не знаешь?

— А-ха-ха. Такуми, скажу тебе вот что. Пьяных лучше не слушать. Звучит вроде красиво, но это же всё под настроение. Глупо всё всерьёз воспринимать.

— ... А, вот как.

Вздохнув, я снова отпил.

Мы продолжили пить, болтая обо всём подряд... Но вот когда на часах было уже больше девяти.

— ... М? А это не дождь идёт?

— И правда... Ва, как полил.

Мы открыли занавески и увидели, как идёт сильный дождь.

Мы сидели в закрытой комнате при включенном телевизоре и пили, потому и не могли этого заметить.

— Серьёзно?.. А по прогнозу дождя не обещали.

— Что будешь делать, Такуми? Могу зонт одолжить.

— Зонт в такой дождь не поможет.

— На ночь останешься?

— Да... Прости.

Как и полагается студенту я с лёгкостью принял решение переночевать вне дома.

— Хи-хи. Давно ты у меня не ночевал. Даже настроение поднялось, — весело сказал Сатоя, когда я написал маме и вернулся за стол. — Этой ночью я не дам тебе заснуть.

— ... Когда ты в прошлый раз это сказал, сразу же заснул.

— Что будем делать? Устроим соревнование по макияжу?

— Это без меня.

— А, почему? Весело ведь. Сейчас парни красятся. Неправильно такое не признавать.

— Это парням с милой мордашкой вроде тебя идёт, а здоровяк вроде меня смотреться будет ужасно.

— Это дискриминация. Есть много высоких трансвеститов.

— Ну буду я и всё.

— Бу. Ну и ладно. Не заставлять же, — слегка дуясь, сказал он. — Тогда расскажи что-нибудь забавное, — продолжил парень.

— ... Хватит просить не пойми что.

— Ничего ведь сложного. Что-нибудь, связанное с Аяко-сан.

— С Аяко-сан?

— Ага, расскажи... Какую-нибудь пикантную историю с ней.

— ... Что-то запрос проще не стал.

Да уж, я вздохнул.

Видать из-за алкоголя Сатоя слишком уж возбудился.

Хотя внешне это не заметно, потому и не ясно, пьян ли он.

Пикантную историю.

Ну... Есть такая!

У меня много пикантных историй с Аяко-сан!

Всё случившееся за десять лет я хранил в своей голове.

Она всегда относилась ко мне как к ребёнку, потому была беззащитной и открытой, и удачных моментов было с избытком.

Потому из такой кучи выбрать что-то одно было сложно...

Но одна история сразу же всплыла в голове.

Да, точно.

Это было почти десять лет назад.

Тогда я был ещё мальчишкой.

И называл Аяко-сан «мама Аяко».

Тогда тоже неожиданно пошёл дождь.

***

— А... Сегодня же семьи Атерадзава и Катсураги должны были устроить весёлую барбекю-вечеринку, но такой ливень начался, — расстроенно сказала мама Аяко, стоя в своей гостиной. — В такой дождь ничего не выйдет, придётся перенести барбекю на следующую неделю. А значит сегодня будем играть у нас, да!

— Да.

— Д-да...

Шестилетняя Миу бодро подняла руку, но десятилетнему мне было слегка неловко.

Гостиная семьи Катсураги.

Как и сказала мама Аяко, мы должны были устроить сегодня вместе барбекю.

Мы уже всё приготовили, но тут внезапно полил сильный дождь.

Пришлось перенести.

Но ждавшая этого дня Миу очень расстроилась, потому мы решили втроём поиграть у них дома.

— Таккун, чем хочешь заняться?

— Чем хочу заняться?..

— Выбирай. Хоть в семью, хоть в конструктор.

— ... Э-это.

Хм.

Всё же мама Аяко относится ко мне прямо как к детсадовцу.

А ведь мне уже десять.

В этом возрасте уже на PS или DS играют.

— Не знаю, пусть Миу-тян выбирает.

— Ах. Что и ожидалось от Таккуна. Хороший братик. Молодчина, — похвалила она и погладила меня по голове.

У... И правда как с ребёнком обращается.

— Так чем хочешь заняться, Миу?

— Так, — после вопроса мамы Аяко она задумалась. — Поиграем в больницу! — ответила девочка.

— В-в больницу?

— Ага. Братик Таку, ты знаешь? Сейчас в Лавкайзере есть врачи.

— Знаю...

— ... Вот! В этом году в Лавкайзере всякие медицинские штуки!

Мама Аяко тут же присоединилась:

— «Лавкайзер белый»... После амбициозного прошлогоднего «Джокера» он так не впечатляет... Но я не ожидала, что утром в воскресенье появится что-то про врачей. Прямо даже захотелось что-то себе.

— ...

— Перевоплощаясь, героиня-врач побеждает сами болезни, вполне стандартная развязка... Но с другой стороны в университетской больнице происходит настоящая политическая драма. Сокрытие медицинских ошибок, кража докладов, устаревшее общество, в котором доминируют мужчины, серьёзный конфликт сторон... И в этой прогнившей больнице появляется одинокая и талантливая женщина-хирург!

— ...

— Классически она собирает товарищей, и сбор команды для сложных операций выглядит просто отлично. На этой неделе она подружилась с гениальной медсестрой операционной, и на следующей неделе должна появиться анестезиолог... А.

Заболтавшаяся мама Аяко наконец пришла в себя.

Потому что я поражённо смотрел на неё.

— ... В-вроде как вот так там. Я вполглаза смотрела, потому всего и не знаю. Миу хочет смотреть, вот и я смотрю. А вообще в воскресенье утром поспать хочется.

— А? Мама, ты что говоришь? Я же говорила, что могу записать, но ты обязательно хочешь смотреть трансляцию... М-м.

— Миу. Тс, тс.

Миу-тян начала серьёзно говорить ей, а мама Аяко в спешке прикрыла ей рот.

Похоже она подсела на «Лавкайзер» по воскресеньям.

Я это заметил в том году, когда мы вместе покупали подарок на рождество для Миу-тян.

Но Мама Аяко скрывает от меня правду.

Хотя тут вроде нечему стесняться.

Ну, может дело во взрослой гордости, которой я всё равно не понимаю.

Нельзя было ударить по её достоинству, так что я притворился, что ничего не заметил.

— М. Тогда как хочет Миу, будем играть в больницу.

Мама Аяко принесла со второго этажа игрушки.

Шприц, стетоскоп, всё, чтобы можно было играть в больницу.

Вот, братик Таку. Будешь врачом.

— А? Да ладно. Давай лучше врачом ты будешь, Миу-тян.

— Ладно тебе. Я буду Дзинко-тян, и когда врач ошибётся, я об этом сразу скажу.

— ... А?

— А, это пару недель назад было, — я ничего не понял, а мама Аяко стала со знающим видом кивать. — Она подмечает все болезни, которые терапевты упускают. Такая классная. Хоть и хирург, но осматривает лучше всяких терапевтов, вот что значит одинокий талантливый хирург Утодзака Дзинко. Она вежливо вклинивается, когда терапевты ставят неверные диагнозы, но всегда серьёзно говорит «некомпетентный врач — это уже преступление», она до смешного высокомерная и настоящий стоик... Прямо настоящая королева! Миу, ты выбрала этот момент... В деле явно разбираешься.

— ...

Вот о чём речь.

Вообще хотелось спросить, это вообще нормально, что героиня в передаче для детей такое говорит?..

Значит я терапевт, которого будет поправлять гениальный хирург.

— Значит Таккун терапевт, а Миу у нас Дзинко-тян... А я выходит больная.

Роли были распределены.

Со стетоскопом на шее я сел на пол, мама Аяко села передо мной.

Миу-тян встала немного на расстоянии.

Там, откуда должна появиться главная героиня, когда осмотр закончится.

Мы приготовились и начали играть в больницу.

— Это, — я пока не знал, как себя вести.

— ... Таккун, тут можно неточно всё делать. Ты ведь не видел ту сцену с медосмотром. Так что не волнуйся и импровизируй, — тихо сказала мама Аяко.

Совет был добрым... Вот только делать всё кое-как, когда была исходная сцена, немного страшно.

— А, Катсураги-сан. Что сегодня случилось?

— Кхе-кхе. Сенсей, у меня со вчерашнего дня кашель никак не проходит.

— Кашель? Это очень нехорошо.

— Кхе-кхе. Сенсей, вылечите меня поскорее.

Я и мама Аяко играли в больницу.

... Можно было подумать о том, чем мы занимаемся, раз взяли и оставили Миу-тян, но я решил и сам об этом не думать.

— Позвольте послушать вашу грудь, — не задумываясь, я сказал как и полагается говорить врачу.

И тут до меня дошло, что я ляпнул.

А? Грудь?

Послушать грудь...

— Прошу, сенсей.

Не замечая моей паники, мама Аяко подалась вперёд.

А потом задрала футболку... А точнее притворилась.

Я испытал облегчение от того, что она не сделала этого на самом деле, но при этом она прямо передо мной выставила свою грудь.

— ... М!

У меня дыхание перехватило.

Б-большая...

У мамы Аяко грудь очень большая.

Без смущения она выставила передо мной огромную грудь, в которой моё лицо провалиться могло.

Казалось, что она своим весом раздавить может.

— ... Что такое, Таккун? — озадаченно спросила мама Аяко, когда я застыл. — Ну же, потыкай быстрее. Стетоскопом.

— ... М.

Серьёзно?!

Мне этим игрушечным стетоскопом можно прикоснуться к груди мамы Аяко?!

Ч-ч-что же делать?..

Конечно это не то же, что лично касаться... Но когда такой маленькой игрушкой тыкаешь, это ведь почти одно и то же.

У мамы Аяко большая грудь... И если спросить, хочу ли я её потрогать, то... Ну да, хочу... Н-но нельзя ведь, ни в коем случае нельзя!

С такими мыслями я трону её грудь во время детской игры!

Это разрушит доверие мамы Аяко ко мне!

... Хотя она сама со мной как с ребёнком обращается.

Эх... Что же делать?

Трогать нельзя. Не могу я этого сделать. Но... Если буду сомневаться, она же поймёт, что я как-то не так на неё смотрю, и ей тоже станет неловко.

Если притворюсь невинным ребёнком и потрогаю, то точно никто не пострадает... Но так я стану обманщиком... У-у, у-у-у!..

— Таккун? — с беспокойством обратилась мама Аяко, пока я был под влиянием тяжких дум.

— Блин. Делай всё как надо, мама, — прозвучал недовольный голос дожидавшейся своего часа Миу-тян.

Она быстро подошла и встала позади мамы Аяко.

А потом.

— Когда даёшь врачу тебя послушать... Надо вот так делать! — сказала она, взялась за края футболки мамы Аяко и задрала её.

И в результате.

Колых.

Два огромных холма стали раскачиваться прямо передо мной.

— ... М.

От неожиданности я никак не отреагировал, даже отвернуться забыл, просто смотрел и всё.

Из-под футболки показались... Сиськи в лифчике.

От фиолетового лифчика с узорами исходило взрослое очарование.

Она и так выглядела большой, так ещё и оказалась зажата в большом лифчике.

К тому же из-за того, что футболку резко задрали, она стала выскальзывать из белья...

— Кья...

— ... У, у-ва-а-а-а!

С небольшим запозданием мама Аяко закричала, а наблюдавший за всем этим я наконец пришёл в себя. Тоже с запозданием вскрикнул и отвернулся.

Сердце билось как безумное, а лицо горело.

Н... Ничего себе, что я увидел.

Я увидел нечто невероятное!

Она... Выпрыгнула прямо будто взорваться собиралась.

— Н-ну-ка, Миу... Нельзя же так, — поправляя футболку, женщина переключилась на Миу.

— М. Так ведь... Так ведь перед врачом обязательно надо грудь показать.

— Мы вообще-то просто играем, — смущаясь говорила мама Аяко, поправляя лифчик через футболку. Всё ещё краснея, я посмотрел на неё... Всё же не успокоиться мне.

— ... Прости, Таккун. Пришлось увидеть такое.

— Нет, в-всё в порядке.

Я всё ещё не успокоился, но смог ответить нормально.

— Эх... И всё же не страшно, — усмехнувшись, сказала женщина. — Увидел только Таккун.

— ... А?

— Было бы плохо, окажись тут твой папа.

— ...

Она сказала это без задней мысли, но после её слов моя голова поостыла.

Почему?

Почему если это я... То «не страшно»?

То, что я увидел, это ничего, а если бы увидел папа, ей бы это не понравилась.

Причину... Я понял, подумав совсем немного.

Для мамы Аяко... Папа «мужчина», а я — «ребёнок».

Ей было неловко показывать бельё мужчине, но не смущало то, что его могу увидеть я.

Ведь я... Ребёнок.

Я для неё как сын или брат.

Мама Аяко не воспринимает меня как мужчину.

После мы почти сразу же закончили играть в больницу.

Миу-тян отыграла роль главной героини во время осмотра, но тут мама Аяко...

— А, Миу, там ведь немного не так было.

— Нет, нет, Дзинко-тян такого не говорила.

— Вот так. Дзинко-тян такую позу принимает.

Начала давать пылкие советы.

Миу-тян начала от этого уставать, сказала «хватит», и мы закончили игру в больницу.

А потом мы заговорили о следующей игре.

— Это, давайте... В прятки! — сказала Миу.

Прятки дома.

Довольно популярный вариант, когда на улице дождь.

В результате «камень-ножницы-бумага» водить стала Миу-тян, а мы прятаться.

— Раз, два, три.

Девочка стояла в коридоре в углу, закрыв глаза, и громко считала до ста.

Мама Аяко сразу же поднялась на второй этаж, а я стал осматриваться на первом.

Так.

Где бы спрятаться?

Тут было важно... Что это «чужой дом».

Пусть мы хорошие соседи, но я чужой здесь.

Гость, посторонний.

Так что если рассуждать здраво... Слоняться везде и всюду я не мог.

Хоть мы и играли в прятки, взять и подняться на второй этаж я не мог, и не мог по их шкафам лазить.

Я же уже школьник.

И рассуждал соответствующе возрасту.

Хотя где бы я ни решил спрятаться, мама Аяко не разозлится... «Ты же мне как родной», — с улыбкой скажет она, но не нужна мне такая доброта.

Это вопрос вежливости и здравого смысла.

Чужой дом — это чужой дом.

И я хочу быть человеком, который следует этим правилам... А ещё хочу, чтобы мама Аяко думала: «Ах, какой Таккун вежливый мужчина».

В общем.

Из-за моих взглядов, мест, где я мог бы спрятаться, было не так много... И надо было подумать ещё кое о чём.

Прятки — это любимая игра Миу.

Тут главное, чтобы ей весело было.

Нельзя слишком хорошо прятаться.

Неправильно серьёзно соревноваться с девочкой, которая на пять лет младше.

И неправильно прятаться там, где она не сможет найти.

Но и слишком очевидное место не подходит. Нужно что-то среднее, чтобы надо было немного поискать.

К тому же прятаться я мог...

В местах, куда можно гостю.

Там, где моё обнаружение сойдёт за достижение.

... Важны были эти два пункта.

— Это... А. Там будет неплохо.

Я вошёл в гостиную и нашёл неплохое место.

За шторой у окна.

Что если спрятаться здесь?

Хм... Вполне неплохо.

Это гостиная, где мы играли, так что можно не переживать, что я гость. Шторы длинные, и если спрятаться в них, найти будет не так-то просто... Но я слегка выпираю, так что если будет старательно искать, то найдёт.

Ага, ага, отличное место.

— ... Пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре.

Времени ещё хватало, но я предпочёл спрятаться поскорее.

Я закутался в штору, стараясь, чтобы это выглядело как можно естественнее. Если сразу не найдёт, можно будет высунуть руку или ногу.

Затаив дыхание, я стал ждать... Счёт уже перешёл за семьдесят, когда случилось кое-что неожиданное.

Вшух.

Штора раскрылась.

— А?..

Я удивился. Счёт ведь ещё не закончился. Я думал, что это Миу-тян поспешила, но.

— А, Таккун?..

Передо мной была мама Аяко.

— Таккун, так ты здесь прятался? Я и не заметила.

— П-почему? Мама Аяко ведь на второй этаж пошла.

— Да, это был обман.

— Обман?..

— Ты же слышал, как я громко топала? Потом я тихо спустилась... Так я решила провести Миу, притворившись, что спряталась на втором этаже.

— ...

— Взрослые настоящие стратеги.

— ...

Она говорила самоуверенно, а я не знал, как на это реагировать.

Не слишком ли далеко она заходит?

Во время игры в прятки с шестилетней дочкой хитрые трюки придумывает.

В-вообще не по-взрослому!..

— Обманув Миу, я думала спрятаться в японском шкафу... Но случилось кое-что незапланированное.

— Незапланированное?..

— ... М-места мало оказалось, я не влезла.

Настоящий провал.

— Вещей там конечно много, но я думала, что как-нибудь залезу, но попа, как бы я ни пыталась... А, н-нет! Не то, чтобы у меня попа больше стала, дело вообще не в этом! У всех взрослых она такая большая... — пыталась оправдаться мама Аяко. — Так что я стала искать другое место... А тут ты прячешься. А, и что же теперь делать?.. — озадаченно сказала она.

Миу уже до девяноста досчитала.

— А, блин, времени не осталось... Ну ладно.

Загнанная мама Аяко... Сделала нечто неожиданное.

— Таккун, я с тобой залезу!

— ... А?!

Я даже согласиться не успел, как она подскочила ко мне.

Покрутившись, она закуталась в штору.

Конечно же вместе со мной.

Скрученные в скрутку мы были невероятно близко.

— А, а-а?..

— А. Не двигайся, Таккун. А то Миу нас найдёт. И прижмись ближе, надо, чтобы мы меньше места занимали.

— Не...

Я попытался отодвинуться, но мама Аяко притянула меня.

А потом... Жамк.

Чтобы мы заняли ещё меньше места, крепко меня обняла. Из-за разницы в росте моё лицо оказалось зажато её грудью.

— Сто! Всё, я иду искать! — прокричала закончившая счёт Миу.

И вот я услышал, как она поднимается наверх.

— ... Отлично. Миу клюнула на мою уловку и пошла на второй этаж. Похоже получилось выиграть время, — мама Аяко радовалась, вот только мне было не до веселья.

Какое преимущество даёт выигранное в прятках время? Ничего ведь не закончится, пока нас не найдут... Так и хотелось по этому поводу высказаться, но сейчас было не до этого.

Ува.

Ува-а-а-а-а!

Что это, что?!

Это... Просто невероятно!

У меня лицо в груди утопает... Нет.

Наверное правильнее сказать, что оно зажато.

Из-за того, что она крепко меня прижимала, я даже через одежду чувствовал, какая она мягкая. И не только грудь. Живот и бёдра тоже... Мама Аяко вся очень мягкая, она будто обволакивает моё маленькое тело.

Тело мамы Аяко большое, мягкое и тёплое... А ещё от него приятно пахнет.

Понимаю, что нюхать грубо, но из-за того, что нос утыкается в её грудь, нюхать приходится.

Мы были скрыты во тьме шторы.

Вблизи я ощущал тепло, касания и запах... Видно было плохо, потому остальные чувства обострились, и сердце никак не унималось.

От возбуждения и напряжения я уже плохо соображал.

— ... Таккун? Ты в порядке?

Видать из-за того, что я ничего не говорил, мама Аяко начала переживать.

— В-в порядке...

— Вот как. Тогда потерпи ещё немного. Всё начнётся, когда Миу спустится на первый этаж.

И чего мама Аяко такая серьёзная?..

И вряд ли Миу-тян даже через пять минут спустится.

На втором этаже много мест, где спрятаться можно.

А мне всё это время терпеть придётся...

И тут случилась новая атака.

— Фух... Что-то жарковато стало.

Жарко.

Мы прижимались друг к другу, к тому же были в штору замотаны. Конечно тут стало жарко. Не то, чтобы прямо невыносимо, но пот выступил... И потеть сейчас было смерти подобно.

Вух.

Мы оказались в настоящей парилке. От мамы Аяко и так приятно пахло, и теперь этот запах стал лишь сильнее.

И я уже привык к темноте... И видел прямо перед глазами огромную грудь. Глубокая ложбинка. На мягкой коже выступили капельки пота... Я уже совсем соображать перестал.

Здравомыслие куда-то уносит, прямо перед мной грудь... Нет, н-нельзя, нельзя!

О чём я только думаю?!

Такое недопустимо!

Мама Аяко ведёт себя так беззащитно, потому что не считает меня таким!

Я не могу предать её доверие!

Она считает меня маленьким, потому касается и трогать позволяет... А я, я так...

— ...

Я поднял голову, и наши взгляды встретились.

— М? Что такое, Таккун?

Мама Аяко... Выглядела такой прохладной.

Конечно тут было жарко, и на её лбу тоже выступил пот, так что лицо прохладное не в смысле жары.

А в том, что она спокойная.

А я от возбуждения и стыда был готов удариться в панику, но мама Аяко вообще не волновалась ни о чём.

Хоть мы и прижаты так.

Хоть я... И касаюсь её груди.

— ... Мама Аяко, ты в порядке? — вырвалось у меня.

— А?

— Вдруг тебе неприятно? Вот так... Прижиматься ко мне.

— ... Это, — на лице появилась озадаченность.

Похоже она не поняла смысл вопроса.

— Не неприятно...

— ... Ты не против с кем угодно так прижиматься?

— А, а-а? К-конечно нет... — поражённая, она продолжала. — Как бы... С незнакомым мальчиком я бы точно не стала так обниматься. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то вот так меня касался...

Она говорила дальше.

Добро улыбаясь.

— Но против Таккуна я ничего против не имею. Ведь я тебя очень люблю.

— ...

Это «очень люблю»... От которого всё болело в груди.

Мама Аяко наверняка любит меня.

Дело не в самомнении, я рассуждаю в данном случае вполне объективно.

Она испытывает ко мне симпатию.

Но это «люблю» не такое же «люблю» как моё.

Не как к представителю противоположного пола, а как к брату или ребёнку.

Потому она и прижимается так спокойно и вообще не переживает из-за этого. Когда я вижу её бельё или когда мы крепко прижимаемся, мама Аяко ничего не испытывает.

Моё сердце билось как безумное, а сердце мамы Аяко никак не реагировало.

И слова «очень люблю» ничего не стоили.

Отчего было очень-очень обидно...

— ... А! Я вижу ноги! — прозвучал громкий голос Миу-тян.

А потом штору отдёрнули и нас нашли.

— Мама и братик Таку найдены.

— Ах... Нас нашли.

— Вот ты где была... А я думала, что ты на втором этаже.

— Хи-хи-хи. Ты слишком наивна, Миу.

— Но больше не прячьтесь в одном месте. Теперь не ясно, кто следующий водит.

— А, и правда... Это, тогда следующим...

— ... Я буду водить, — сказал я и, не дожидаясь их ответа, отправился в коридор.

Закрыл глаза и стал считать до ста.

Хотелось вести себя как обычно, но я всё ещё весь горел.

И это было... Не из-за того, что лицо оказалось между грудей мамы Аяко. Возбуждение и стыд разом прошли.

Сейчас в моём сердце поселились... Обида, грусть и негодование.

Понимаю, что это неправильно.

Для мамы Аяко я ребёнок.

Ведь я... И правда ребёнок.

Как бы ни вытянулся, я всё ещё ребёнок.

Конечно она обращается со мной как с ребёнком.

Сейчас... С этим ничего не поделаешь.

Но я не знаю, что будет в будущем. Я вырасту и вытянусь, и тогда мама Аяко будет смотреть на меня иначе. Она увидит во мне мужчину.

Потому я буду стараться.

Стараться в долгосрочной перспективе.

И когда-нибудь стану мужчиной, который заставит сердце мамы Аяко биться быстрее.

***

Хоть меня и попросили рассказать что-нибудь пикантное, но так я снижу ценность этих воспоминаний, да и не хотелось выставлять напоказ личную жизнь Аяко-сан.

Так что я опускал кое-что, упрощал, и в итоге история получилась скучное.

— ... Так вот, я хочу сказать, что Аяко-сан — очаровательная женщина... М?

Сатоя успел уснуть.

В руке он продолжал сжимать банку, улёгся на стол и мирно посапывал.

— ... В итоге уснул, — вздохнул я.

Всё же это «не позволю тебе заснуть» от предыдущего ничем не отличалось.

Ну... Я и сам виноват, что скучно рассказывал. Из-за того, что опустил все пикантные моменты, в итоге просто стал нахваливать Аяко-сан.

Я поднял спавшего Сатою как принцессу и отнёс на кровать.

А сам вернулся к столу и продолжил пить.

— ... Прятки?

Старые воспоминания воскресили старые чувства.

Да, точно.

Тогда она обращалась со мной как с ребёнком, и потому всяких пошлых моментов было с избытком.

Но в детстве меня это не радовало.

Когда я касался её груди, она не злилась и не ненавидела меня... Я не был рад, что у меня есть привилегии, которые хотело бы получить большинство мужчин.

Конечно было приятно, и я очень возбуждался, но больше было обидно.

Со мной обращались как с ребёнком... А не как с мужчиной, и это было невыносимо.

Я хотел скорее вырасти.

— ... Хорошая история.

Я улыбнулся.

— Я был лишь соседским мальчишкой... А сейчас переживаю, будем ли мы встречаться или нет.

В определённом смысле моя мечта сбылась.

То, о чём я мечтал в детстве... Заставить сердце Аяко-сан биться быстрее, я постепенно приближался к её исполнению.

Правда не знаю, о чём она сейчас думает.

Но при том, что она делает много непонятного и неожиданного... Она пока в нерешительности.

И я не представляю, что будет дальше.

Однако сейчас чувства чуть-чуть успокоятся, и можно будет хвататься за своё счастье.

Ведь такая любовная комедия с Аяко-сан и была моей детской мечтой.

— ...

В таком случае может и хорошо, что мы получили ещё немного времени.

Теперь можно вспомнить прошлое и немного привести в порядок чувства.

Подготовиться морально.

И принять.

Каким бы ни был её ответ, никуда не сбегая, принять его.

И ещё... Я решил ещё раз сказать.

«Всё же я тебя очень люблю».

Каким бы ни был её ответ, мой останется прежним.

Таким он был на протяжении десяти лет...

Читать лишь тем, кому интересно. Глоссарий «Лавкайзер» 4

«Лавкайзер белый»

Пятый сезон аниме, показываемого по воскресным утрам.

«Краснее красного, чёрная белизна, что темнее тьмы».

Основная тема — медицина. Место действия — университетская больница; из другого мира начали вторгаться человекоподобные вирусы... Чтобы спасать тех, на кого напал «вирус наоранайн», в бой вступают врачи.

В основном героини перевоплощаются и побеждают человекоподобные вирусы, но немалую часть времени здесь занимают дрязги и противостояния внутри больницы. Героини могут вообще не перевоплощаться, а до самого конца проходить через больничную драму. Тут помогали люди, замешанные в медицине, и методы лечения с кабинетами были срисованы с реальных. В первой серии внезапно умирает пациент, и авторы показали зрителям «достойную смерть», но этот сезон подан совсем по другим углом, нежели «Джокер».

Лавкайзеры здесь после превращения становятся меньше микрометра, проникают в тела пациентов и сражаются с «вирусом наоранайном». Однако героиня Утодзака Дзинко (смотри ниже), не так доверяла этим превращениям, использовала современную медицину и с помощью хирургии расправлялась с врагами.

Предметами и оружием для превращения являлись скальпель, шприц, ножницы и другие медицинские принадлежности. Но в третьей серии героиня высказывает всё неопытному врачу: «Не уверен, не трогай шприц», её серьёзность напугала детей, так что случился неприятный провал, когда при виде игрушек в форме шприца малыши говорили: «Дзинко-тян разозлится, так что он мне не нужен». Потому хоть сериал был оценен высоко, продажи игрушек были неважными.

Утодзака Дзинко

Двадцать восемь лет. Хирург. В данный момент выходит четырнадцатый сезон, и она считается самым старым персонажем (за исключением героев-нелюдей). Её подруги-лавкайзеры тоже подросшие медицинские работники, и на данный момент их средний возраст составляет тридцать два года.

Одинокий гениальный хирург. Она обладает навыками, за которыми другим не угнаться, и без труда проводит сложные операции. Однако характер у неё высокомерный и холодный. Не присоединяется ни к одной из фракций, не слушается ничьих приказов. Игнорирует иерархию университетской больницы и действует так, как сама пожелает. К неопытным врачам испытывает что-то близкое к ненависти, осуждает всех, кто допускает врачебные ошибки и работает без стремления. Не счесть тех людей, кто после её упрёков и обвинений вынужден был оставить врачебную практику. Из-за такого отношения все старались избегать её в больнице, но её свирепый нрав стоика говорил, что она думает о пациентах. С ними хоть она и сохраняла дистанцию, но была относительно добра, и её репутация считалась положительной. В больнице были те, кто это понимали.

На отчуждённость Дзинко и её талант большое влияние оказала умершая мать, которая была полевым хирургом.

Она решила сражаться как Лавкайзер белая, но сделала это ради собственных навыков и жизней пациентов. Чтобы спасти всех от «вируса наоранайна» и понимая свой предел в сражении в одиночку, она создала команду хирургов. Но у её товарищей были такие же выдающиеся навыки и сложные характеры, потому всех их называли «одинокими гениями». Не признававшая ничего кроме собственных навыков Дзинко собрала таких же как она и создала команду.

Тема была медицинской, и в начале передачи Дзинко рекомендовала детям мыть руки. Но эту сцену сделали ещё до того, как было решено, что из себя будет представлять персонаж, потому здесь она в отличие от сериала весело улыбается и танцует.

Страница книги Тебе нравлюсь я, а не моя дочь?! в интернете

Table of Contents

0 Начальные иллюстрации

Пролог

3 Повседневность и перемены

Эпилог

9 Послесловие автора

10 Иероглиф «река»

11 Массаж

12 Гавайский Зет

1 Подготовка и воплощение

4 Одинокая волчица и налёт

6 Рай и веселье

7 Ночёвка и страсть

5 Мать, дочь и парень

2 Врач и штора

О книге