Газировка

Орландо не нравился атрибут омеги. Если быть точнее, ненавидел течку. Однако именно благодаря репродуктивной системе, связанной с этим периодом, Империя предоставляла особую защиту омегам. По мнению Орландо, такого рода защита — не что иное как гарантия власти на брачный союз элиты, ему тошно только от мысли об этом.

Почему в великую галактическую эру используются такие слова, как «спаривание» и «течка» по отношению к людям? Орландо даже мечтал о клубящемся чёрном дыме индустриальной эры. По крайней мере, в то время люди ещё не разделились на альф и омег, не имели второго пола и особых желез.

Лето в Кристо выдалось сухим и жарким. Орландо, вставив монету, пнул ногой торговый автомат, из которого выпала бутылка газировки. Он открутил крышку, и с громким хлопком вырвался холодный, игристый фруктовый аромат.

В магазине жужжало радио, а по нему обсуждали политику Федерации и поддержку региона Кристо. Референдум завершился неделю назад, и Кристо был вновь включен в состав Федерации по прошествии трёх столетий.

Орландо не знал, придет ли конец хаосу в Кристо, исчезнет ли мусор и всякие отбросы на улицах, но ингибиторы определенно станет сложнее покупать — правительство проведёт новую перепись населения до конца года, и только зарегистрированные граждане, альфы и омеги, смогут приобрести ингибиторы.

Молодой гангстер с сигаретой в рту сидел на корточках на обочине, бросая взгляды на парня. Когда Орландо подошёл, он схватился того за икру и легкомысленно присвистнул:

— Жаль, ты не омега.

Орландо выдернул ногу и, разбив бутылку с газировкой о его голову, бросил того через прогиб. Фруктовая газировка продолжала пузыриться.

— Мерзость, — произнёс Орландо, поднимая бутылку, она описала дугу и точно попала в мусорное ведро, стоявшее вдалеке.

Он отошёл от мусорного бака, и тут же услышал звук трущейся одежды и вздохи, из переулка за углом доносился лёгкий сладкой запах, немного похожий на аромат только что созревшего страстоцвета на солнце — это феромон, у какой-то омеги скоро начнется восприимчивый период.

Орландо коснулся ингибитора в кармане, остановился и решил помочь бедняге. На улицах Кристо бесчисленное множество отморозков-альф, и не только их. Мужчина сделал шаг вперёд, и его красивые брови нахмурились, в переулке пахло альфа-феромонами.

— Пожалуйста, не делай этого, — Орландо услышал, как это сказал какой-то мужчина, задыхаясь. Его голос, нежный и чистый, как бокал ледяного шампанского летом, щекотал уши.

Орландо посмотрел на угол улицы, поднял кирпич, взвесив его в руке, и без колебаний вошёл в переулок. Каким бы дерьмовым не был этот альфа, Орландо, без течки, мог уложить троих. Переулок полнился мусором, и за ним прятались два человека. Орландо, затаив дыхание, замедлил шаги с кирпичом в руке.

Альфа с трудом оттащил омегу и что-то ей вколол. Ему не было видно лицо омеги, только то, что у держащего её альфы светло-золотистые волосы, растрепавшиеся и закрывающие глаза. Увидев тень Орландо, тот поднял голову, открывая глаза, чистые, как Адриатическое море, альфа на удивление трезв.

— Тсс... — мужчина вынул шприц и приложил указательный палец к губам, беззвучно пробормотав. — Не пугай маленькую печеньку.

Орландо, поняв, что это не омега сопротивлялась, бросил кирпич с недоверчивым выражением лица. Звук приземлившегося кирпича напугал девушку в объятиях. Она задрожала и крепко обняла человека, стоявшего перед ней, что очень смутило альфу.

Орл протянул руку и вырубил омегу не в себе, позволяя ей упереться на свои руки. Скривившись, он посмотрел в лицо альфе перед ним.

— Хм, ты ввел ей ингибиторы? Это твоя... девушка?

— Мм, но я не знаю эту маленькую печеньку, — альфа выпрямился, засунул руки в карманы и слегка прищурил глаза, принимая ленивый вид. Казалось, он стоит не на жаркой улице Кристо, а на усыпляющем ветерке. Он равнодушно продолжил. — Омега только что чуть не изнасиловал меня... Ах, в Кристо так жарко.

— Улицы Кристо небезопасны. Омегам в таком состоянии опасно выходить на улицу в одиночку. Она просто инстинктивно искала защиту, — Орл нахмурился. Что он ненавидел, так это цикл, при котором невозможно гарантировать себе безопасность, есть только один выход: защищать себя самому, не ища спутника.

— Меня зовут Платон. Ты собираешься отправить её в больницу? — Платон перехватил потерявшего запах омегу. — Он не виноват, что вышел на улицу один. Омеги и альфы — неудавшийся божий эксперимент, что доказывает, что Бог мёртв. Нет, с точки зрения эволюции, Бог, сверхразвитое существо, должен появиться последним. Возможно, Бог ещё не родился, и появится только после того, как исчезнет эхо наших молитв.

Орландо не смог удержаться и рассмеялся.

Платон внезапно сказал:

— Хотя я не знаю, как тебя зовут, могу ли я угостить тебя газировкой со льдом позже? Со вкусом апельсина, с пузырьками, если пить в жаркий летний полдень, от неё будет исходить водяной пар.

— Нет, спасибо, — Орландо отверг его, хотя тот и описывал газировку как нечто привлекательное. Скоро на работу, и ему нужно сэкономить. Прежде чем новая политика, запрещающая покупать не омегам ингибиторы, вступит в действие, он должен приобрести как можно больше ингибиторов.

В Кристо долгое время царила анархия. Хотя омега должен зарегистрироваться, чтобы получить ингибиторы, в Кристо существовала проблема злоупотребления ими, и Империя была не в состоянии что-либо с этим сделать. Второй пол Орландо скрывал. Ингибиторы здесь можно купить и без репродуктивной принадлежности. Он родился на этот свет только для того, чтобы родить благородного альфу или омегу от какого-нибудь аристократа.

Поэтому Орландо зарегистрировался как бета, ведь только беты и альфы могут спокойно гулять по улицам. У альф не так много ограничений, хотя у них тоже имелся восприимчивый период. Постепенно Орландо стал ненавидеть свою принадлежность к омегам: этот статус ограничивал его свободу.

Горячее молоко

Во второй раз Орландо встретил Платона в ресторане быстрого питания, где он всегда работал. Тот по-прежнему выглядел лениво, в сером костюме казался очень худым, а на шее у него висел рабочий голубой бейджик.

Кондиционер в ресторане работал очень хорошо. Платон сидел в углу, заказав только стакан горячего молока, подпирал щеку левой рукой, покусывая соломинку. Он распустил свои светло-золотистые волосы, что теперь свисали ему прямо на глаза. Прошло довольно много времени прежде, чем молоко перестало дымиться, оставшись при этом нетронутым. Платон отличался от других альф, что видел Орландо: он не выглядел агрессивно и вёл себя довольно мягко.

Орландо заплатил за стакан горячего молока без имбирного порошка — жители Кристо не очень любят молочную продукцию, а имбирный порошок как раз затмевает молочный аромат и вкус. Он попросил официанта отнести горячее молоко, и тот заменил старый стакан под предлогом, что молоко остыло. Плат не отказался, поблагодарив, распробовал новое молоко, а после медленно допил его.

Уходя, он заглянул в маленькое окошко задней кухни, но Орландо был занят приготовлением стейка и не заметил. Когда Орландо, закончив работу, возвращался, вновь встретился с ним: Платон сидел в плетеном кресле у двери и грелся в лучах солнца, лёгкий загар украшал его кожу.

Он вручил Орландо коробку с мягкими лепешками, посыпанными морской солью, и попросил его присесть на плетёное кресло напротив.

— Спасибо за молоко. Может поужинаем сегодня вечером? Приглашаю тебя отведать булочки с крабовой икрой, приготовленные на пару — таинственное диетическое блюдо Древнего Востока, — казалось, в его глазах сиял Млечный путь, глядя на человека напротив, он выражал всю свою искренность.

— Меня зовут Орландо, — он бы с удовольствием отведал пышные и мягкие булочки, но его ждала работа. — Извини, у меня сегодня нет времени.

— Ничего страшного, всё в порядке, — Платон улыбнулся. — Я только прибыл сюда из Федерации вместе с армией. В Кристо довольно много омег.

Конечно, Орландо знал, что по сравнению с другими частями Империи, в Кристо наблюдается злоупотребление ингибиторами, а зарегистрированных омег больше, чем в других регионах. Защита омегам нужна не для их благополучия, а скорее для отслеживания.

— Потому что здесь омеги защищена от посягательств.

Платон скривился:

— Почему никто не думает, что на альфу тоже могут напасть? Чрезмерная опека омег — это тоже своего рода дискриминация альф, хотя они заслуживают дискриминации, хахахаха. Беты — наиболее развитый вторичный пол, они рациональны и у них нет восприимчивых периодов, но воздержание тоже плохо.

— Ты можешь жениться раньше, Плат, и тебе не придется воздерживаться от секса, — Орландо, рассмеявшись, заметил: светло-золотистые волосы Платона казались мягкими, как у послушной крупной собаки.

— Вряд ли, несколько дней назад я думал, что люди адские создания, — лениво произнёс Платон, напоминая о пузырьках, лопающихся в газировке. — Люди — очень печальные животные, с момента своего сотворения они не были способны общаться друг с другом. Бог создал мужчину и женщину, чтобы они восхваляли его, женщина тайно молилась, надеясь, что сможет стать лучшей спутницей жизни для своего мужчины; а этот мужчина втайне молился Богу, надеясь, что у него будет больше женщин. Таким образом, Бог, мужчина и женщина никогда не получат друг от друга желаемого. И я тоже не хотел бы крутиться в этом аду.

Орландо считал Платона очень интересным человеком: его не интересовали его принадлежность и пол, лишь его личность. Он остро уловил, что собеседник говорит в прошедшем времени.

— Почему несколько дней назад?

Платон обрадовался, что он заметил эту деталь и заманил его в ловушку

— Потому что ты мой благодетель — твоя реакция говорит, что люди иногда могут понять друг друга, только взглянув. В тот день ты не ударил меня кирпичом, поэтому я решил угостить тебя газировкой.

Орландо чувствовал, что любой, кто останется с Платоном надолго, станет мягким и ленивым, ведь сейчас он чувствовал себя настолько расслабленным, что не хотел идти на работу.

— Разве альфам не хорошо живётся? Закон почти не ограничивает им свободу, омеги же подобны цветкам, выращенным в теплице.

— Нет, альфы слишком дикие, поэтому я воздерживаюсь. В прошлом веке наука провозгласила — Бог мёртв, религиозные моральные ограничения исчезли, и больше не было нужды каяться в своих грехах, — произнёс Платон своим очень спокойным голосом. — В Федерации, в моей юности, люди преследовали похоть — подобно зверям они «любили» друг друга. В то время уровень сексуальной преступности вырос до небес. Людям нужен сдерживающий фактор, будь то религия или что-то ещё, между людьми и животными должна быть разница. Но восприимчивый период заставляет чувствовать, что люди превратились в зверей. Я завидую тебе, беты — почти идеальный вторичный пол."

Беты — почти идеальный вторичный пол. Но Орландо не зачем завидовать.

Орландо бросил взгляд на ленивого Платона. Такими ядовитыми словами можно обелить даже Каина.

Поэтому он спросил:

— Может ли убийца Каин быть хорошим человеком?

Платон говорил такие высокие вещи, что отбелить Каина будет очень просто.

— Конечно, Каин — первый убийца в мире, мог спросить Бога, почему тот не принял его приношение в виде плодов, но убийство Авеля можно объяснить тем, что тот был дураком, восхваляющим безжалостного Бога.

Так может ли Платон доказать, что омега — самый красивый пол? Орландо — не бета, которому завидовал Платон, а омега. Он посмотрел на часы: уже пора идти на работу.

— Извини, Плат, мне пора идти. Приятно было поболтать.

Вдохновение автора: Цянь Чжуншу «Осажденная крепость», Байрон «Каин»

Платон

Орландо расправился почти со всеми гангстерами на улице. Поскольку он был беден и мог жить только в трущобах, где преобладают извращенцы, иногда вёл себя жестоко, чтобы сделать видимость умелого бойца, иначе, сложно предугадать последствия.

Большинство омег в Кристо подписали контракт о поддержке до совершеннолетия. После совершеннолетия омегам будут назначены их супруги альфы. Их Бог любви — холодная распределительная машина... Или, может, Эрос, Бог похоти (1)?

(Небольшое пояснение. Эрос с помощью стрел заставлял людей и богов влюбляться в друг друга, именно внушая это. Можно сказать, древнегреческий Купидон.)

Орландо нравится человеческое тепло, и он отказывается доверять своё будущее распределительной машине. До тех пор, пока есть ингибиторы, восприимчивые периоды проходят гладко.

И он ничем не отличается от беты.

После принятия Кристо в Федерацию, больше половины головорезов исчезло — говорят, их отправили в обязательные учреждения или заставили работать. В последнее время Орландо сильно расслабился, потому, выйдя за дверь дома, сразу оказался окружён группой панков.

Он был благодарен старушке, постоянно ездившей за продуктами на трехколесном велосипеде: она, любительница загадочных восточных механизмов, только увидев подозрительную группу, сидящую на корточках с палками в руках, немедленно развернулась и отправилась в полицейский участок доложить.

Когда прибыла полиция, бандиты, укравшие у него ингибиторы, были все в синяках, но выходили они с видом победителей — даже встали в очередь и сфотографировались с пожилой женщиной.

Орландо не сильно пострадал, потому что, поняв, что ему с ними не справиться, выпрыгнул из окна, но его всё же госпитализировали из-за множественных ушибов мягких тканей. Он расстраивался не из-за боли, ему было жаль ингибиторы, конфискованные полицией — ещё три ампулы и его обвинили бы в распространении наркотиков.

Пожилая дама напротив его дома, руководительница офиса в библиотеке, владелец ресторана быстрого питания и курьер, услышав о госпитализации, пришли навестить его. Платон, часто заходящий в ресторан быстрого питания ради горячего молока, тоже услышал об этом.

Платон зачесал свои светло-золотистые волосы, обнажая лоб, с прямым носом, изгиб от лба к подбородку выглядел чуть ли не идеально. В тот день было очень жарко. На Платоне не было пальто, только рубашка со стоячим воротником в коричнево-белую полоску, пуговицы на вырезе отливали золотистым, ткань была сделана из смеси льна и шёлка.

— Орландо? — Как только он вошёл в дверь и заметил Орландо, позабыл, что находится в больнице. Его голубые глаза никогда не скрывали эмоции, благодаря чему в них можно было увидеть украденные с Млечного пути маленькие звёздочки. Вспомнив, где находится, он подавил искреннюю радость и отложил в сторону загадочное восточное блюдо — суп из сои, ламинарии и свиных хвостов. — Эм... Прости, я имею в виду, Орландо, ты в порядке?

Орландо чистил яблоко для маленькой веснушчатой девочки на кровати напротив.

— Со мной всё в порядке, но прежде чем выписаться, я должен понаблюдаться неделю. Хочешь яблоко?

Орландо решил больше не снимать жильё в трущобах — головорезы, похоже, сошли с ума и начали грабить дома. Цикл приближается, и от его тела могут исходить феромоны. В запасе есть лишь два ингибитора, он не может их использовать заранее, иначе бандиты могут узнать его истинный пол.

Он планирует жить в ресторане, где он работает, босс точно согласится.

— Позволь мне почистить, — Платон взял фруктовый нож из рук Орландо, вымыл руки и яблоко, а затем медленно снял с него кожицу. Разрезая яблоко, оставил на пальцах сладкий яблочный сок, оставшуюся половинку протянул ему. — Орлан, ты занят после обеда? Хочу познакомить тебя с работой — она очень лёгкая, и работодатель приятный.

Нога Орландо всё ещё отдавала лёгкой болью, и он не собирался подрабатывать курьером во второй половине дня. Но думая о предложенной Платоном работе, чувствовал себя странно, однако деньги нужны для покупки ингибиторов до переписи.

— Что за работа?

— Ну... один господин Платон, хочет нанять тебя как повара домой — можешь делать всё, что захочешь, например, остаться на ужин или пойти обратно, — произнёс Платон, доставая ключ. — Хахаха, несколько дней назад я хотел испечь печенье, и в итоге, кухня стала карамельной. Я решил воздерживаться от секса до свадьбы, хотя, вероятно, я никогда в жизни не заключу ни с кем брак, я не буду тебя беспокоить. Конечно, ты можешь отказаться, твой отказ — тоже честь для меня.

Изначально Орландо хотел отказать, но не потому, что Платон альфа, а потому, что это Платон. Может прозвучать очень нелепо, но это правда: даже если розу не называть розой, она всё равно благоухает. Даже если Платон не альфа, Орландо не хочет, чтобы тот узнал, что он не бета: он обманывал его и не хотел быть раскрытым. На самом деле, Платон прав, люди — очень печальные животные, они не способны общаться друг с другом и постоянно что-то скрывают.

Он не боялся, что Платон не сможет контролировать себя, столкнувшись с омегой в течки: тот мог спокойно ввести ингибитор себе и омеге.

— Я отказываюсь, — Орландо принял решение.

— Хорошо. Недавно у меня появилась причина пригласить тебя на ужин, мой благодетель, — Платон произнёс с улыбкой, хлопая прекрасными ресницами. — Это моя благодарность, пожалуйста, не отказывайся так поспешно.

Сизиф

Платон сидел под зонтиком от солнца и угощал Орландо, вписанного из больницы, газировкой, несколько голубей неподалеку, склонив головы, лакомились зёрнами на каменной площади. Орландо всегда считал, что Платон занимается альфа-антропологией или медитациями из-за своего ленивого вида, но сам он сказал, что входит в ремонтную бригаду.

Платон был одет в серый костюм, на шее у него висело рабочее удостоверение — маленький бейджик на синей веревке с надписью: «Федеральная ассоциация по сохранению классической архитектуры|Восточная группа|Платон Миллер».

Платона очень интересовал загадочный Восток, а именно древневосточная архитектура. У него имелось множество фотографий, на которых он стоит на фоне древнего буддийского храма династии Тан, пещер Лунмэнь, обветренной Великой Китайской стены ... Не то чтобы он любил рассматривать фотографии, его скорее впечатлил масштаб древних зданий на фоне реальных людей. Если бы не фотографии Платона, он бы ни за что не поверил, что маленькое чудовище на крыше дворца династии Мин в два раза больше человека.

В последние годы во владениях Федерации становится всё меньше и меньше зданий с восточной архитектурой. На большинстве фотографиях, вставленных в научную работу, Платон ростом 188 см являлся измерительной мерой, на них очень чётко запечатлены древние здания и ленивый Платон: во время обучения в школе он был таким же, только волосы коротко подстрижены.

Платон закрыл журнал с фотографиями, положив планшет в портфель, прикусил соломинку и допил апельсиновую газировку из стеклянной бутылки. Платон любит прикусывать соломинку, когда пьёт.

Погода стояла жаркая, на чистом, безоблачном небе светило солнце. Над ними пролетели голуби, порхая крыльями. Прозрачная пустая стеклянная бутылка покрылась слоем влаги, и капли воды стекали по поверхности вниз.

— Я очень крутой? — Голубые глаза взглянули на него.

Орландо наконец понял, что напоминал Платон: раннее туманное утро, пение малиновки, влажную почву, покрытую мхом, распустившуюся сирень, источающую насыщенный аромат. Сложно описать это чувство, можно только ощутить таинственность и утонченность красоты.

— Без «очень», — Орландо улыбнулся ему.

— Спасибо. Потому что «очень» крутым можешь быть только ты, Орлан, — Платон приподнял бровь и сразу же сменил тему. — Восточная цивилизация действительно прекрасна. Они не верят в религию, но при этом очень дисциплинированны. Именно Восток изменил статус альф, омег и бет в Федерации.

Империя часто поносила Федерацию и проводила идеологическую блокаду, так что Орландо мало что знал об этом. Он получил имперское образование, хотя оно и вызвало приступ тошноты.

Омег в Империи учили быть покладистыми, подчиняться Империи и быть для альф как талисман. Орландо, зарегистрированный как бета, знает, как общество относится к омегам. Омега — это инструмент с хорошо развитой репродуктивной системе, что может с лёгкостью воспроизводить потомство, им необходимо помогать своим супругам в любовный период и ухаживать за ними. Закон не запрещает любить, но почти никто не питает любви к омегам.

Вероятно, в понимании Империи любовь и брак не взаимосвязаны. Определение брака сильно затрагивает любовь — свободу воли, и твердо определяет любовь как нечто неизбежное в браке, что является ложью.

Чем больше омег, тем сильнее военная мощь Империи.

— Какие беты в Федерации? — Закончив, он добавил. — И омеги.

— Только попав в Кристо, я понял, насколько прекрасна Федерация. Права у всех одинаковые, даже у омег и бет, — Платон потёр пальцем стеклянную бутылку, — в Федерации омеги все свободны, и на альф-насильников, нарушивших права омег, вешают отслеживающее устройств. Например, если ты играешь в телефоне и, к тебе подходит насильник, на телефон моментально придет сигнал о приближении. Но никто не думает, что альф тоже могут изнасиловать, они на самом деле не сильные, но, вероятно, потому, что они совершали много бед раньше, люди перестали им верить.

— Это потому, что им раньше предоставлялась чрезмерная свобода. Возможно, вступление Кристо в Федерацию — хороший выбор. Здесь слишком много альф-отморозков, нет, их очень-очень много, — Орландо сразу пришёл на ум альфа, курящий на улице. Если бы мимо него прошёл ничего не подозревающий омега... ему тяжело даже об этом думать.

Платон согласился с его позицией.

— Давным-давно появилась разновидность психологической болезни у омег — феномен Сизифа. Профессионалы называют это феноменом вторичного пола, относится это к омегам, идентифицирующим себя как бета или альфа и отрицающим свой собственный пол и его преимущества. Это связано с коллективной бессознательностью, люди тогда слишком высоко ценили альф. Согласно имеющимся данным, в Империи нет феномена Сизифа, ведь достаточно много зарегистрированных омег.

Платон сощурился, посмотрев на солнце на голубом небе, и надел солнцезащитные очки в тонкой золотой оправе.

— Это явление немного напоминает культурный колониализм: моя бабушка как-то была в Египте и сказала, что там есть странное явление — со спины можно увидеть красивую белокурую женщину, но, увидев её лицо, можно понять, что она не из Европы. Ей не нравится своя врождённая раса, и она изо всех сил старается стать похожей на европейку.

Орландо неосознанно нахмурился, неожиданно не зная, что сказать. Он, омега, замаскированный под бету, всегда думал, что делает это ради выживания, но в глубине души отвергал свой истинный пол. Например, объяснял себе разницу между омегой и бетой только наличием или отсутствием восприимчивого периода и отрицал другие характеристики, присущие омегам.

Сизиф — царь в греческой мифологии, Зевс наказал его и заставил толкать камень на вершину склона, но тот всё время скатывался вниз ... Сизиф толкал камень день за днём, но безуспешно. Как и Орландо, что напрасно считал себя бетой. С каждым любвеобильным периодом камень снова и снова падал на дно склона, как и его сердце.

— Я не бета, — в голове загудело. — Я не бета, которому ты так завидовал.

За тёмными очками сложно определить, что испытывает Платон. Спустя долгое время, а может, всего несколько секунд, Платон улыбнулся.

— Мне нравишься ты, Орландо. Могу ли я любить тебя?

Не Орландо бету или не Орландо омегу.

Платон всегда мог угадать его мысли, именно поэтому он пригласил свою музу — Орландо — на послеобеденный чай.

Барнетт

Орландо подозревал, что за ним следят. Есть очень простой способ проверить, следует ли за вами человек позади — Орландо перешёл дорогу. В зоне реноваций сносятся незаконные постройки, потому на широких тротуарах по обе стороны дороги почти нет людей. Человек позади последовал за ним на другую сторону дороги.

Конечно, за ним следят ещё с ресторана.

— Говоришь, ты не бета, а омега? Ты ухаживаешь за тем человеком? — Человек позади, закурив сигарету, спросил Орландо, что собрался сбить его с ног. Но, обернувшись, он был ошеломлён — семь-восемь человек, до этого бродящих на улице, оказывается состоят в одной группировке.

— Нет, — он сразу же стал всё отрицать. Темноволосый альфа знаком ему, будучи молодым, тот постоянно ввязывался в драку. — Барнетт, давно не виделись. Надеюсь, ты поскорее встретишься со своим парнем и перестаешь меня донимать.

— Жаль, но не тебе решать, омега ты или нет, мой сладкий, — Барнетт закурил сигарету, и люди поблизости окружили его. Очень хорошо — они безоружны. Орландо поднял ногу и сбил с ног несколько человек, испытывая сильную боль от раны на животе, он попытался ударить бету и пробежать сквозь толпу, но был схвачен Барнеттом, подошедшим в неизвестный момент.

Прежде чем быть пойманным, Орландо нанёс удар Барнетту, но боль от вывернутой руки заставила его нахмуриться:

— Ты сломаешь её.

— Сломаю? Слишком просто. Я ведь могу принять твой взгляд за любовь — не смотри на меня так! — Барнетт выбросил окурок. — Я знал, что ты захочешь сбежать. Я намеренно оставил того парня, чтобы задержать тебя. Ты пнул его, ему, должно быть, больно, я обязан отомстить за него, — он вдруг ударил ногой под коленки, и ноги Орландо сами подкосились.

Барнетт крепко прижимал Орландо к себе, не давая поднять глаз: дымящийся окурок мельтешил прямо перед его носом, сигаретный дым смешался с ароматом прохладной мяты. Барнетт потрепал Орландо по макушке, тихо приговаривая:

— Я думал, ты бета, поэтому решил простить твой прошлый проступок. Но за ложь тебе придется поплатиться. Я сейчас возбуждён и хочу тебя, что ты сделаешь?

— Я уже позвонил в полицию, ещё немного и она будет здесь, — Орландо подавил рвотный позыв. — Подожди, скоро ты сядешь в тюрьму.

Словно услышав шутку, Барнетт достал его телефон, передал одному из своих подчиненных, а затем отодвинул воротник куртки, вводя ему что-то.

— Ничего не изменилось после референдума. Ты когда-нибудь видел омегу, подвергшуюся групповому изнасилованию прямо на улице, и как из её задницы вытекает отвратительная жидкость? — Не думаю, что после вступления Кристо в Федерацию, полиция станет эффективнее.

Барнетт холодно наблюдал, как жидкость в шприце исчезает.

— И, возможно, ты не знаешь, но благодаря чиновникам Империи, я смог получить хорошую гражданскую кредитную историю. Я взялся за реконструкцию здесь, и очень хорошо знаком с местностью. Нет нужды ждать того альфу, он не спасет тебя — его вызвали не так давно на работу, — он вытащил иглу и отпустил вывернутую руку Орландо, и та сразу безвольно повисла.

Барнетт встал с Орландо на руках. Рука Орландо не была сломана, он успешно подобрал окурок с земли и ткнул его Барнетту в глаз, после чего тут же поднял ногу и ударил в пах. Барнетт прикрыл глаза, почувствовав чужие руки на шее.

Орландо ступил на Барнетта, не давая тому встать, и оглядел окружающих отморозков, убедившись, что за спиной никого.

— Пусть твои братья уйдут первыми — я позволю вам избежать полиции, только если они будут послушными. Ты знаешь, что я омега, и с таким же успехом я могу снести твою собачью голову, чтобы заставить замолчать, — он приложил всю свою силу, чтобы заставить Барнетта кашлять. — Но ты всё ещё мой младший, Барнетт.

Полиция, переведенная из Федерации, работала очень эффективно и уже прибыла на место. Орландо отпустил Барнетта, взял тёплую воду и сел в полицейской машине. Барнетт признал своё поражение.

— У меня нет феромонного катализатора, я ввел ему физиологический раствор, можно получить отсрочку?

Офицер полиции, бета, заполнявший заявление на месте происшествия, хмуро посмотрел на Барнетта, закованного в наручники.

— Жидкость из шприца будет взята на анализ. Согласно законам Федерации, вам придётся отрабатывать в стенах тюрьмы так, как вы вводили другим гражданам жидкость и подозреваетесь в запугивании. В дополнение к тюремному заключению, вам на один год имплантируют датчик и будут наблюдать. В течение недели после освобождения, вы будете находиться исключительно в районе, где находится ваша жилплощадь. Ваших друзей тоже задержат, даже не думайте о мести, иначе вас кастрируют.

— Он скрывает, что является грёбаным омегой! — Барнетт усмехнулся, указав на Орландо.

Полицейский закончил записывать стенограмму.

— Омеги и беты в Федерации защищены законом, все с рождения равны. Пожалуйста, обратите внимание на то, что говорите, за оскорбление по половому признаку назначается ожесточённое наказание.

Барнетт тут же закрыл рот и свирепо посмотрел на Орландо, что в ответ бросил холодный взгляд, размышляя, не сменить ли ему местожительство. Может, переночевать в дежурке библиотеки несколько дней. Альфа, восприимчивый период, ингибиторы, омега... Орландо чувствовал себя очень уставшим.

В Кристо омеги всегда будут подвергаться унижениям и травле. Что альфа, что омега — неудачный эксперимент Бога, они неудачники, позволившие своему животному началу контролировать себя.

Орландо считал, что восприимчивый период — грех, он никогда раньше не думал об этом с такой точки зрения.

Бета — это самый разумный вторичный пол, и Орландо отказывается быть омегой.

«Симпозиум»

«Симпозиум» или «Пир» — произведение в стиле диалога от Платона, древнегреческого философа. В диалоге обсуждается природа любви.

Когда пришло время ужинать, Платон нашёл Орландо, договорившегося с ним о встрече, в полицейском участке. Но он пригласил его не для того, чтобы отведать таинственную восточную кухню, о которой так хорошо отзывался, а для того, чтобы съесть сэндвичи на скамейке.

Фонтан в центре площади замер, а близлежащие уличные фонари опустили свои головы, излучая двусмысленный, тусклый свет. Целая галактика показалась в эту бархатистую ночи, звёзды слабо светились, а изогнутый полумесяц раскинулся над крышами зданий. Звезды в сочетании с искусственными зданиями создавали иллюзию, будто ты плывёшь по воде или паришь по небу.

— Ах... Млечный путь создан молоком белорукой Геры... — Платон расстегнул верхнюю пуговицу своей белой рубашки и отпил горячее молоко. — Может, проговорим о чем-нибудь прекрасном, маленькая звездочка, например, о том, могу ли я любить тебя?

— Не стоит, ведь я лгу тебе. Плат, ты не знаешь моих мыслей, для тебя я стану адом, — Орландо съел пару кусочков сэндвича, тут же расслабившись, словно попав в мягкое облако. Платон сидел рядом, источая феномены: у Платона приближается любвеобильный период, его феромон мягкие, но не сладкие, похоже на смесь кедра, бергамота и слегка пьянящей амбры.

— Орлан, разве любовь добра и идеальна? — Платон улыбнулся ему.

— Разве это не... разве это не так? — Орландо задал риторический вопрос.

— Люди стремятся только к тому, чего им не хватает, верно? Если я уже наелся, не буду продолжать есть сэндвичи, — он свернул оберточную бумагу в шарик и выбросил в мусорное ведро, стоявшее неподалеку. — Любовь — стремление к красоте и добру.

Орландо кивнул, тут же попав в ловушку аргументов Платона.

— В любви стремятся к красоте и благости, но любовь не содержит нечто подобное. Любовь сама по себе не является чем-то красивым, она допускает обман и сокрытие, поэтому, Орландо, ты можешь принять мои ухаживания. — Платон добавил. — Противоречия складываются в единое целое, точно так же, как смычок и аккорды скрипки, как любовь и ложь. Когда твои глаза впервые взглянули на меня, моё сердце забилось в точности как у Адама, впервые пробужденного Богом...

Платон сложил пальцы вместе, совсем как на фреске «Бытие» Микеланджело — пальцы Бога и Адама никогда не коснутся друг друга, даже находясь так близко, но два пальца Платона соприкоснулись, точно две вселенные пересеклись. — Тогда ты заговорил со мной, и я был невероятно счастлив, мне хотелось только сказать: О, Боги, я действительно люблю его.

Орландо казалось, что он видит взрыв большой звезды, и этот ослепительный белый свет вторгался в его мысли. Он бессознательно потёр пальцы, вдруг вспомнив текст из школы. Орландо, позабавившись, сказал Платону:

— «Любовь — дьявол, любовь — самый злой из всех злых духов. Тем не менее она искусила Самсона, а ведь он обладал несравненной мощью; она соблазнила Соломона, а ведь он был отменно мудр.» Тогда как я, обычный человек, могу сопротивляться этому?

Империя не запрещала любить. Признание любви чем-то ужасным, могло бы показать, что значит настоящая ошибка и притеснение.

— У меня теперь... есть парень? — Платон тут же выпрямился и глупо спросил. По его волосам будто прошёлся электрический ток, и несколько светло-золотистых прядей встали дыбом. Платон выглядел так, словно на него упала самая яркая звезда на небе. На его лице явно отразилось удивление и недоверие, и немного недалекости. — Орлан, могу я опереться на своего парня?

Он, немного подумав, согласился. Платон наклонился и коснулся головой его плеча, и Орландо неосознанно коснулся светло-золотистых волос — он давно хотел это сделать. Волосы, прохладные и гладкие, напоминали лунный свет.

— Орландо, моя маленькая звездочка, — Платон схватил его за руку, что касалась волос, и переплел их пальцы. Его голубые глаза в лунном свете казались прозрачными, глядя в удивлённые глаза Орландо, — ты покраснел.

— ...

— Ты похож на яблоко, что держала Венера (1), такого же цвета, — Платон рассмеялся и отпустил его руку. — Если грязь на моих недостойных руках осквернила тебя, я готов вымолить прощение поцелуем.

(Могу предположить, что имеется ввиду картина «Купидон жалуется Венере» Лукаса Кранаха Старшего.)

Орландо, почувствовав феромоны, исходившие от Платона, ощутил спокойствие и прижался к Платону, скрыв лицо.

— Ох... моя маленькая звездочка такая застенчивая, — его кончики пальцев оторвались от спинки скамейки, обогнули Орландо сзади и повернули его голову к себе. Платон выглядел, как довольный и послушный кот, ждущий поглаживаний. — Орлан, ты можешь трогать мои волосы сколько угодно, я не буду сердиться. Я хочу предаваться с тобой любви, описанной Платоном, а не похоти. Хм... Я даю клятву душой, а не губами.

Похоть...

Орландо слегка нахмурился.

— Плат, существует ли плохая и хорошая любовь? Я чувствую себя виноватым из-за... плохой любви, — он хотел бы прижаться к Платону и целовать его — это желание смущало. — Погоня за плотью низменна и достойна презрения, только платоническая любовь доступна добродетельным душам.

— Я не согласен с тем, что каждый человек рожден с первородным грехом, никто не смеет судит кого-то по меркам добра и зла, — произнёс Платон. — Это как любовь. Возможно, любовь — это не хорошо и не плохо, но есть поведение, вызванное любовью. Если я не могу убить кого-то ради любви, значит это плохая любовь. Любовь не связана с личностями качествами.

Орландо не получил общего образования в области психологии как омега, поэтому чувствовал себя странно. Долгое время он не думал о восприимчивом периоде, считая себе бетой с некоторыми странностями, и просто прилагался на ингибиторы.

Но постепенно он обнаружил, что все проблемы именно в периоде — альфы-отморозки на улице сходят с ума, чувствуя феромоны омег, а Империя рассматривала восприимчивый период омег как награду альфам... Восприимчивый период — первородный грех омег. Орландо был нищим только потому, что постоянно покупал ингибиторы.

— Первородный грех... потому что Ева сорвала этот плод. Тогда зачем Бог посадил древо добра и зла в Эдемском саду и запретил кому бы то ни было срывать его плоды? Но плод был сорван — значит, Бог не всемогущ, раз не ожидал такого конца. В конце концов, он мешал людям обрести мудрость, — Орландо не знал, что сказать: тот отрицал наличие первородного греха, как будто это могло оправдать похоть.

Платон легонько похлопал его по спине, словно поглаживая нервного щенка, и это помогло.

Платон внезапно заговорил:

— Орлан, физиологическое желание, такое как любвеобильный период — это не то же самое, что похоть. В такой момент вполне нормально мастурбировать, принимать ингибиторы или желать кого-то, кто поможет тебе. Если ты не хочешь быть омегой из-за этого, это не твоя вина, а проблема общества. Каждый, за исключением трансгендеров, должен наслаждаться своим изначальным полом и индивидуальностью, а не чувствовать себя связанным по рукам и ногам. И даже если ему не нравится его пол, он должен признавать его красоту. Если я назову красивого и умного генерала-майора «подонком, играющим на эмоциях», у людей сложится о нём плохое впечатление. В этом и есть суть. Может слово «течка» и звучит не очень красиво, однако оно полностью передаёт репродуктивную животную природу. Ну... Возможно, правильно было бы назвать это «физиологической течкой.

У Орландо не было течки, однако он хотел прикоснуться к Платону, в голову приходили разные страстные мысли— Платон не объяснил это явление. Однако на губах Орландо заиграла улыбка.

— Я не ненавижу Бога, хотя в Библии говорится, что он исказил человеческий язык. Поскольку у людей теперь так много языков, Платон, я могу сказать тебе о своей любви на многих языках. Например, Ik hou van je, 我爱你.

(Ik hou van je — «я люблю тебя» на нидерландском, 我爱你 [Wo ai ni] — «я люблю тебя» на китайском.)

Автору есть что сказать:

«Когда рукою недостойной грубо, я осквернил святой алтарь — прости. Как два смиренных пилигрима, губы, лобзаньем смогут след греха смести.» — Уильям Шекспир «Ромео и Джульетта» ( Акт 1, сцена 5)

«Любовь — дьявол... он чрезвычайно умен». — Уильям Шекспир «Бесплодные усилия любви»(Акт 1, сцена 2)

Минеральная вода

Официальная работа Орландо — переводчик текстов для базы данных общественной библиотеки Кристо. Его работа очень проста: он переводит материалы, поступающие в библиотеку Кристо из других регионов, на местные языки, и на этом его работа заканчивается. Так как Кристо принадлежало Империи, здесь царил хаос, и библиотеке не хватало средств на приобретение текстов.

До включение Кристо в Федерацию, у Орландо имелось много подработок, например, до полудня он жарил стейки в ресторане, доставлял экспресс-доставку в Старый город, где половина светофоров не работало, и кормил кошек под ясенем. Семена ясеня представляют собой золотистые пучки и всегда напоминают ему о золотых заколках на чёрных волосах японских гейш. Кажется, такие заколки называются канзаши, а может и нет.

Теперь Восток всегда напоминал ему о Платоне, о его светло-золотистых волосах.

После референдума, общественную библиотеку переименовали в государственную, и тексты стало легче получать. Древние, защищённые документы определенной влажности распространили по всей Федерации. Но с этим в библиотеку передали и огромное количество электронных материалов, а это значит — работы стало больше, как и сверхточной работы и оплаты. Поэтому Орландо уволился со всех подработок и перешёл в дежурную часть библиотеки.

Из-за долгой работы за компьютером у него заболели плечи, и он решил открыть окно, дабы подышать свежим воздухом. Стоя перед окном, он случайно наткнулся взглядом на Платона, что внизу собирал геодезические и картографические инструменты. Возле библиотеки, под древним вишневым деревом, стояло святилище, посвященное иммигрантам, высотой менее метра, говорят, оно имеет долгую историю.

На Платоне надеты солнцезащитные очки в золотой оправе: металлическая цепочка, свисавшая с оправы, напоминала по цвету его волос, линзы меняли цвет с оранжево-розового, на голубой, подобно кончикам пальцев Богини рассвета. Он одет в свободную белую рубашку из льна с застиранными красными и светло-голубыми полосками, рукава закатаны на половину, открывая вид на приятные мускулы.

В конце лета погода на улице стояла сухая и жаркая, как и всегда. Коллега Платона принёс большой пакет с газировкой и подошёл к каждому, раздавая по баночке. Платону досталась апельсиновая. Орландо знал, какая она на вкус, он пробовал — минеральная вода, измельченная мякоть персика и итальянские сладкие апельсины. Бледные губы Плата прикусили соломинку.

Орландо хлопнул себя по лбу и отвернулся. Он хотел бы... притянуть Платона за воротник и поцеловать. Хотел разделить сладкую газировку вместе с ним. Если бы Платон и Елена Прекрасная родились в одну эпоху, изящный изгиб его губ изменил бы историю.

Кто бы объяснил ему, почему он так сильно увлечен губами Платона... Месяц назад, ночью на Масонской площади, он захотел интимно соприкоснуться с ним носами... Может быть, это из-за приближения течки?

Но в последнее время его не беспокоило отсутствие ингибиторов. В Федерации ингибиторы не относят к лекарствам и их можно купить, только зарегистрировавшись как альфа или омега, и объёмом ниже контрабанды. Можно даже купить сертифицированные. С недавних пор Платон выступал посредником в покупке ингибиторов, что было выгодно для Орландо.

Имперские ингибиторы монополизированы государством и распространяются бесплатно исключительно альфам и омегам. Это один из способов контролировать омег, а Орландо, будучи зарегистрированным как бета, мог только покупать лекарство по высокой цене. Кроме военных ингибиторов, позже на рынке появились и другие виды из Федерации, но по очень высокой цене. Скрывая свой истинный статус, ему требовалось покупать достаточно много лекарств, потому он всё ещё оставался беден.

— Орландо, открой окно, здесь так холодно из-за кондиционера. Ты влюбился? — Спросила его руководитель, красивая альфа со светлой кожей и пухлыми губами цвета водяной лилии.

Из открытого окна подул ветерок.

— Да, это так очевидно? — Для Орландо было чем-то новым любить кого-то, любить конкретного человека.

— Думаю, человек, который тебе нравится, внизу. Сейчас ты похож на свежеиспеченный яблочный пирог, приготовленный из самых ароматных карфагенских яблок, — альфа улыбнулась. У неё длинные чёрные вьющиеся волосы, придающие ей сексуальный вид. — Так что, да, твой нынешний настрой заставляет меня понимать, что я не зря голосовала за референдум.

— Руководитель Клэр, вы мне, бете, завидуете? — Орландо встал под палящее солнце, как только Платон с коллегами ушёл.

— Наверное, нет, но мне нравится этот вторичный пол. Иногда я бываю слишком грубой со своей женой, и она говорит, что это из-за того, что я альфа, но я считаю, что это моя индивидуальная чёрта — безрассудство — а не общий признак. Она тоже бета, как и ты. Рядом со своей женой я чувствую спокойствие и нежность и могу любить её, не только занимаясь сексом. Желание обладать и целовать друг друга — одна из особенностей человеческой любви.

Сказав это, Клэр взглянула на настенные часы.

— Ох, Орландо, уже конец рабочего дня. Мне нужно быстро накраситься и встретить свой бриллиантик. Знаешь, когда улыбается, она прям блестит.

— Ах, вы такая счастливая, руководитель Клэр, — Орландо сохранил файлы и выключил компьютер. Он не бета…

Клэр уже собиралась уйти и открыла дверь, как вдруг кое-что вспомнила:

— Кстати, Орландо, пожалуйста, помоги мне вернуть справочник. Увидимся завтра после обеда~

— Что ж, увидимся, — Орландо сел в кресло, как только за Клэр закрылась дверь. Это особенность человеческой любви — хотеть обладать и целовать друг друга — значит это не имеет никакое отношение к полу?

Орландо отнёс справочник Клэр в комнату раздачи, где народу было совсем немного. Из-за тёплого солнечного света ряд широких столов под окнами пустовал. Окно было раскрыто на распашку, ветер развевал серо-зеленые занавески из очень дешёвой ткани, что топорщилась и открывала вид на светло-золотистые волосы человек, стоявшего там.

Орландо сел позади Платона, готовясь отправить ему сообщение с просьбой оглянуться. Он, казалось, чувствовал запах его феромонов, сообщающих о приближении восприимчивого периода.

В комнате раздачи подавали газировку с персиками. Платон в солнцезащитных очках время от времени выглядывал в окно, ожидая кого-то. Он рисовал в тетради человека, стоящего перед окном, и время от времени поглаживал губы на портрете. Платон поднял телефон, взглянув на время, снял солнцезащитные очки и встал, взяв газировку с уже растаявшим льдом и прикусив соломинку.

Орландо опустил голову, дабы отредактировать сообщение, но ещё до его отправки кто-то дотронулся до его головы. Он поднял голову, и Платон, перегнувшись через стол, поцеловал его. Желание обладать и целовать — особенность человеческой любви.

Он ощутил аромат персиков и апельсинов, настолько зрелых, что вот-вот лопнут. Глаза Орландо расширились, ему казалось, он слышит, как лопаются пузырьки в газировке — пузырьки, похожие на золотистые бусинки в чешском бокале.

Платон обнял Орландо и облизал губы, почувствовав, как в ответ его легонько прикусили. Он одарил Орландо красочным, взрослым поцелуем.

Автору есть что сказать:

«Изгиб твоих губ перепишет заново историю мира.» — «Портрет Дориана Грея» Оскар Уайльд

Сын Солнца

Платон убежал... Поцеловав Орландо, он заторможено оглядел его... и убежал.

Орландо вернулся в дежурную на крыше, где временно жил, и ввёл себе ингибитор. Чем дольше омега и альфа находятся в тесном контакте, тем более синхронными у них будут любвеобильные периоды — даже если во время периода они ничего не делали. У Орландо раньше времени началась течка, но он не заметил этого, пока целовался.

Он испытывал смешанные эмоции. Может быть, для других влюблённых поцелуй — это пустяк, однако Платон решил воздержаться от секса и поддерживать с ним платонические отношения. Орландо только что почувствовал феромоны Платона: смесь бергамота, кедра и амбры, — что свидетельствовало о влиянии поцелуя.

Хм... Орландо вдруг осознал: Платон более невинный, чем он сам. В кармане зазвонил сотовый, и он вышел из комнаты, намереваясь ответить на звонок. Государственной библиотеки раньше не хватало средств, именно поэтому верхние этажи пустовали и оставались закрытыми. Огромный стеклянный купол накрывал библиотеку, и солнечные лучи без проблем падали сюда, создавая узоры подобно в морской воде и иллюзию хрупкости.

В трубке послышался голос Платона, телефонный микрофон исказил его голос, сделав спокойным и крайне тихим:

— Орландо, мне жаль...

— Платон, я ввёл ингибитор. Можешь вновь поцеловать меня, как только феромоны исчезнут с моего тела? — Орландо внезапно для себя усмехнулся.

— Орлан... Ты серьёзно? — Платон на другом конце провода на несколько секунд остолбенел. — Я нарушил своё обещание. Я не просто хочу целовать тебя, скорее, я хочу сделать с тобой много чрезмерных вещей.

Орландо прислонился к перилам в коридоре. Малиновка за стеклянным куполом несколько раз подпрыгнула, пока на её перьях играли солнечные лучи, тень на земле следовала за ней.

— Например, заняться со мной любовью и оставить метку, верно?

На другом конце провода повисла тишина.

— Ну... Плат, я не сержусь. Целовать тебя было так приятно. Это так же прекрасно, как пузырьки газировки, что касаются щёк и вызывают зуд, — он мог представить выражение лица Платона прямо сейчас. Ему хотелось прикоснуться к очаровательным длинным светло-золотистым локонам, — ...потому что я тоже этого хочу.

Кто-то подбежал — это оказался Платон. Подбежав, он обнял Орландо, наклонил и положил голову ему на плечо. Орландо был поражен: он не ожидал, что Платон найдет его. Он обнял его в ответ, вновь чувствуя знакомые, но уже более лёгкие феромоны, ему нравился этот запах.

Платон, почувствовав ответное объятие, крепче прижал его к себе.

— Орлан, — Платон, уткнувшись в плечо, приглушённо позвал. Сквозь одежду Орландо чувствовал, как сильно бьётся чужое сердце совсем рядом.

— Ах! — Орландо вдруг тихо вскрикнул: Платон куснул его за шею, и тут же нежно зализал место укуса, по телу прошла дрожь.

— Орлан, прости меня за то, что ушёл. Дело не в том, что я не хотел брать ответственность, — сказал Платон на ухо Орландо, его горячие и влажные губы коснулись мочки. — Не знаю, было ли это из-за феромонов, но мне хотелось продолжать и продолжать. Зная, что мы оба вкололи ингибиторы, я все равно хочу поцеловать тебя. Не важно, омега ты, альфа или бета; не важно, есть ли у тебя физиологическая течка, я знаю, что нарушил обещание.

Солнце освещало тело Платона, и рука, до этого покосившаяся на его спине, коснулась волос, согретых лучами, а затем легонько стукнула по носу

— Плат, ты не нарушал обещание. Да, простое физическое наслаждение непристойно, но моё сексуальное влечение к тебе проистекает из желания быть с тобой единым целым. Я не могу увидеть твою душу, однако знаю, что твоя и моя сделаны из одного материала, я жажду обнять, поцеловать и слиться с тобой телом, чтобы коснуться твоей души. Мне не стыдно, и я не думаю, что непристойное проявление любви — похоть.

— Орлан, моя вторая половинка, солнце, — Платон осторожно обнял его, уткнувшись лицом в шею. Спустя некоторое время он отпустил его, взял за руку и прислонился к перилам рядышком. — Аристофан говорил, что давным-давно существовали особые существа: сын Солнца — мужчина, Сын Земли — женщина и сын Луны — мужчина и женщина одновременно. У каждого из них было по четыре руки, четыре ноги и два лица размером с мяч. Они могли ходить вертикально, вверх ногами и боком, умели разговаривать. Зевс, испугавшись их силы, ударил в них молнией и расколол посередине, разделив на две части, дабы они испытывали страх перед ним, а затем Аполлон, Бог Солнца, сшил их вновь, у каждого было по две руки и ноги, шов остался на пупке.

— Затем начался потоп, земля раскололась, произошло извержение вулкана, и два мужчины, две женщины и мужчина с женщиной разделились. Им безумно хотелось быть вместе и любить друг друга, будучи разделенными они не видели никого другого вокруг, и скучали по своей второй половинке до самой смерти. Так появилась гомосексуальная и гетеросексуальная любовь, — Платон взял Орландо за руку и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони, лёгкий, словно ветерок прошелестел по цветкам яблони. — Орлан, неужели мы два человека, что были созданы из одного тела и души?

В ночь, когда звёздная река текла по небу, Платон объяснил Орландо, что у людей есть два вида желаний: физические и эмоциональные. Орландо чувствовал себя виноватым за желание поцеловать чужие губы, что не являлось физической потребностью. Теперь ему было понятно: желание любить — это инстинктивное стремление к завершенности. Именно стремление к завершенности отличает друзей от возлюбленных.

Автору есть что сказать:

Взгляды Аристофана можно найти в «Симпозиуме» Платона.

Каин

До взлёта самолёта Орландо чувствовал какую-то нереальность происходящего. Нет, надо сказать скорее невероятность. Платон сидел рядом — они отправляются в столицу Федерации, и родители Платона встретят их в столичном международном аэропорту Дуче.

У руководителя Клэр родился ребёнок, и он отправился вместо неё на библиотечный обмен. У него имелось разрешение на работу и въезд в столицу, он совсем не нервничал. Однако Платон также отправился в столицу, и сейчас он сидел рядом. Как только самолёт прибудет, он встретит родителей Платона... Это немного смущает.

Самолет плавно летел в ночной стратосфере, тусклые лампы в проходе салона излучали мягкий свет.

— Орлан, не спишь? — Платон взглянул на него, сидящего прямо, и взял за руку. — Орлан, ты можешь снять повязку с глаз. Там темно, и только город внизу светится.

Он с трудом снял повязку, всё ещё сидя прямо.

— Плат, э-э... я... — Он не знал, что хотел сказать. Орландо очень нервничал — это странное напряжение напоминало туго натянутую скрипичную струну, как бы на ней ни играли, результат был бы замечательным, а не ужасающим.

— Не нервничай, вы уже виделись по видеозвонку, — Платон наклонился и поцеловал его в макушку. — Я обещаю, мои родители не будут задавать много странных вопросов.

— Например...?

— Например, «О, мой Орландо, тебе нравится обнимать Платона, когда спишь?» — Платон усмехнулся. — Но я действительно хочу спросить это и надеюсь, ты дашь положительный ответ.

Платон позабавил его:

— Нет, мне нравится обнимать свою голубую подушку.

— Платон расстроен, — произнёс он, позволяя Орландо опереться на его плечо, нежно касаясь спины лёгкими, как бы подсознательными движениями. Орландо наконец почувствовал себя лучше.

Орландо легонько куснул его подбородок, как бы утешая, и уголки рта Платона тут же приподнялись. Он коснулся лица и носа Орландо, зрачки его прекрасных голубых глаз расширились, пристально глядя на покоившегося человека рядом, Орландо смотрел на него в ответ, а потом нежно поцеловал мягкие губы Платона.

Платон сидел у иллюминатора, и город под крыльями самолёта плел паутину из света по телу Геи (1), Богини Земли. Он похлопал Орландо по плечу и тихо сказал своим ленивым и расслабляющим голосом:

— Как будто внизу множество светлячков. Я слышал, что на древнем Востоке был император династии Суй — тиран с наивной душой, он собрал светлячков со всего Китая и выпустил ночью в долину рядом с дворцом.

Орландо оперся на его плечо, глядя на ночное небо и землю, его напряженные нервы наконец расслабились.

— Должно быть, это было похоже на то звёздное небо, которое видел Кант.

Платон поднял руку и посмотрел на часы.

— На четвертый день Бог создал в небе светящиеся тела, дабы отличать день от ночи: звёзды говорили о наступлении ночи, и что уже больше одиннадцати часов. Моя маленькая звёздочка, хочешь отдохнуть?

Бог сновидений, Гипнос, тайно надел на голову Орландо маковую корону. Кивнув, он уткнулся в плечо Платона и, ощущая на своих щеках светло-золотистые волосы, заснул.

Во сне было темно, слышалось жужжание и хлопанье крыльев большого роя пчёл. Он ощущал тёплое солнце, рябь на воде и отражения в ней, а также сильный аромат роз.

Орландо обрёл свой вторичный пол в возрасте пятнадцати лет. Он купался обнаженный в бассейне из грубой каменной кладки во внутреннем дворе, лежа на краю бассейна с закрытыми глазами, верхняя часть тела оставалась вне воды и грелась на солнце.

Бледно-зеленая водная гладь блестела в лучах, рядом с бассейном цвели розы, пчелы хлопали своими крылышками.

Орландо открыл глаза, он не чувствовал ничего необычного, течка так и не взяла над ним вверх. Так не должно было быть. Он помнил, что в первый раз вырубил себя, дабы подавить неприятное чувство.

На траве у бассейна лежал человек, очень похожий на него, земля впитывала кровь, льющуюся со лба — Орландо знал: это он сам, потерявший сознание.

Подойдя, он попытался помочь, но перед ним внезапно возник Великий Император-тиран — Орландо бесчисленное множество раз видел это лицо по телевидению, — и преградил ему путь.

— Я — Бог, — человек с лицом Великого тирана произнёс. — Каин, ты убил своего брата Авеля, земля поглотила его кровь и принесла её мне, дабы я покарал тебя за злодеяния.

— Я этого не делал, — он взглянул на парня, лежащего в траве, — это я, я умираю, я должен подойти и спасти его.

— Каин, это Авель. Ты убил его из ревности, — Бог продолжил. — Потому что мне понравилось мясо ягнёнка, приготовленное твоим братом, и не понравились зерна пшеницы, тщательно выращенные тобой. Я изгоняю тебя и проклинаю — любой, кто убьёт тебя, понесёт семикратное возмездие.

Орландо отказался принимать наказание:

— Ваше Величество, зачем вы так? Почему Империя так относится ко мне, неужели вас интересует только моё тело?

— Я не Его Величество, я Бог, Каин. Я дал людям жизнь, и вы должны восхвалять меня, а не сопротивляться. Ты убил своего брата послушного омегу, — Бог поднял руку, собираясь наказать Орландо, которого здесь звали Каин.

Орландо нахмурился и посмотрел прямо на Бога.

— У моих родителей только один сын!

— Нет, ты убил Авеля, — божий перстень коснулся его лба.

Орландо снилось это место бесчисленное количество раз. Этот постоянно повторяющийся сон: Бог указывает на его ошибки и, в конце концов, отправляет в изгнание в Кристо, потому что он отказался быть омегой в Империи.

Солнечный свет, дарованный Гелиосом, заставил розы источать сильный аромат. Платон, появившийся в неизвестный момент, отломил колючую розу и ударил ей Бога по руке.

— Почему он должен восхваляет тебя?

Его светло-золотистые волосы ярко блестели на солнце, и легкий ветерок развевал их.

Бог убрал свою руку и ответил уже Платону.

— Я накажу тебя, ядовитая змея, за то, что ты соблазнила Еву украсть запретный плод. Именно из-за твоего искушения человечество совершило первородный грех. Абсолютная преданность и хвала мне — это искупление для всего человечества.

Платон в замешательстве посмотрел на Бога, будто вообще не понимал, о чем речь или считал это всё шуткой.

— Я не ядовитая змея. Даже если и она, то почему люди должны быть благодарны тебе? Ты дал им жизнь, но однажды они всё равно умрут. Когда Ева и Адам поддались искушению и были изгнаны из Эдемского сада, Каин ещё не родился — почему он должен искупить грехи своих родителей? — Произнёс Платон, держа Орландо за руку. — Бог, как ты думаешь, Ева и Адам съели плод добра и зла в Эдемском саду? Если они вкусили плод добра и зла и обрели мудрость, почему же не придумали, как стать Богом, а вместо этого стали глупыми и послушными? То, что змея соблазнила Еву взять, было плодом глупости, названный тобой плодом добра и зла, не так ли?

Бог, выслушав слова Платона, сердито исчез, и сон немедленно рухнул и разлетелся вдребезги.

Турбулентность заставила самолёт слегка трястись. Веки Орландо дрогнули, он проснулся и обнаружил себя укрытым чужим пальто. Сам Платон спал, его красивые ресницы слегка дрогнули.

Автору есть что сказать:

Позже, когда Платон и Орландо жили вместе, их подушки были голубыми~

*********

Вопросы Платона Богу взяты из «Каин» Байрона.

Убитый Авель символизирует Орландо как имперского омегу. Он отказался от своей идентичности, и Авель умер.

Когда Орландо встретился с Платоном в третий раз, спросил его, можно ли отбелить Каина. Потому что знал, что убил внутреннюю омегу в себе, и не мог ответить, имел ли на это право~

Платон появился в солнечном свете Гелиоса, а не в солнечном свете Бога, потому что Бог, с которым отождествлял себя Платон, был греческим, а не древнееврейским.

Изолированный остров

От долгого сна веки Платона немного опухли. Он подтащил к себе багаж и потёр затылок Орландо.

— Хочешь спать?

— Мгм... на самом деле я немного нервничаю, — признался Орландо.

— Ха-ха-ха, всё в порядке, — Платон выпрямился, — потому что сейчас они смотрят на нас сквозь стекло.

— …?!

Орландо повернул голову, но это едва заметное движение заставило его услышать хруст шеи. За ярко освещенной стеклянной стеной стояли двое людей средних лет: у женщины были короткие светло-золотистые волосы, и она оставалась спокойной, как вода в летнюю ночь, как Дафна в серебряном лунном свете. Она улыбнулась ему, обнаружив, что Орландо смотрит на неё и машет рукой.

Платон взял их багаж с ленты, пройдя проверку безопасности, подошёл и обнял родителей.

— Ванесса, Винсент, извините, что вам пришлось встать так рано и встретить меня с парнем.

Орландо машинально обнял мать Платона и поздоровался с ней, понятия не имея, что делать, а после пожал руку отцу Платона Винсенту.

— Господин Миллер... Здравствуйте, я Орландо — парень Платона, родился в Отранто, в Империи, и окончил университет Святого Амвросия.

Винсент улыбнулся и представился:

— Привет, Орландо, моё замечательное дитя. Я Винсент Миллер, отец Платона. Раньше мне казалось, что он не придаёт большое значение любви, как я, и учеба будет его спутником на всю жизнь. Но, увидев тебя, я понял, что его стандарты любви подобны моим.

Платон обнял Орландо за плечи, явно хвастаясь перед родителями своей второй половинкой. Ванесса также положила руку на плечо Винсента:

— Винсент, думаю, Орландо и Платону нужно отдохнуть. Как насчёт того, чтобы сесть за руль? — Затем она утащила его прочь, предоставив им возможность пообщаться.

Орландо ткнулся головой в лоб Платона:

—Я ещё не готов...

Платон потёр ушибленную переносицу, взял его за запястье и направился в сторону парковки.

— Не волнуйся, нам не обязательно ехать домой к ним, у меня есть маленькая квартира. Им двоим совсем не понравится моё вторжение. Ванесса была так шокирована, что у меня появился возлюбленный, что захотела поблагодарить тебя лично, хотя я не понимаю ход её мыслей.

— Плат, ты снился мне в самолёте, — он высвободил своё запястье из чужих лап и взял на себя инициативу пожать руку. — Приятно познакомиться с тобой.

Платон уставился на него своими глазами, похожими на водную гладь моря.

— Орлан, для меня знакомство с тобой — ещё не самое лучшее событие. Я был безумно рад, осознавав, что я не одинок, ведь получил твою любовь в ответ.

Солнце виднелось из-за горизонта, и серо-голубая небесная завеса вдалеке пересекалась с жемчужным нежным солнечным светом, окрашивая всё в цвет лепестков нарциссов. Земля, казалось, была окутана огромной морской пеной, из которой родилась Афродита.

Винсент подъехал, подобрал их, и машина выехала на широкое шоссе. Платон заснул, прислонившись к нему, время от времени его светло-золотистые волосы касались щёк. На нём была одета серая рубашка с рукавами-фонариками и стоячим воротником, из-за чего цвет его лица казался даже немного болезненным.

— Эм... Орландо, могу я потревожить твой отдых? — Тихо спросила Ванесса, сидевшая на пассажирском сиденье впереди.

— Конечно, миссис Ванесса, я не против, — ответил он с заднего сиденья.

— Расслабься, Орландо, мой хороший мальчик, — Ванесса долго молчала, как будто не знала, как начать. В машине слышался лишь стук колес по асфальтированной дороге.

— Возможно, Платон не рассказывал тебе, что в студенчестве мы не планировали заводить детей. Когда он был маленьким, всегда считал себя лишним — мы с Винсентом не замечали этого, пока ему не исполнилось одиннадцать. Позже Платон выбрал экзистенциализм. В то время он был в отчаянии — экзистенциализм говорил ему, что люди, живущие в мире, против него и что люди не способны понять друг друга, а единственная известная нам истинна: мы все рано или поздно умрём.

Орландо припоминал: поедая мягкие лепёшки с морской солью на послеполуденном солнце, Платон сказал то же самое. Он выдвинул философскую идею: другие люди — это ад. Он считал, что люди не могут общаться даже с себе подобными.

Голос Ванессы звучал расстроенно:

— Когда Платон учился в средней школе, шутил с Винсентом: каждый человек — это остров. Между островом Винсента и моим построен мост, поэтому мы способны общаться. Однако постройка моста на острове разрушает экологию, и людям необходимо пожертвовать многим ради коммуникации. Иногда построенный с таким трудом мост может рухнуть от шторма, и тогда связь вновь пропадёт. Платон не хотел общаться с другими — до тех пор, пока позже не обратился к древнегреческой культуре и ориентализму. Слава Богу, он вновь стал жизнерадостным, — Ванесса закрыла лицо руками.

— Извини, мы с Винсентом всегда винили себя за свой эгоизм. Я думала, он будет способен завести друзей, но никогда не сможет никого полюбить из-за своих родителей-неудачников. Орландо, я не знаю, как выразить нашу благодарность. Когда Платон позвонил нам и сказал, что у него появился парень, я предполагала, что он окажется азиатом. Но увидев на видеозвонке стоящего рядом с ним европейца с короткими каштановыми волосами, я чуть не расплакалась. Извини. Спасибо тебе, Орландо. Но... Прости, мне правда жаль, кажется, я давлю на тебя.

Платон разрушил экологическую среду своего изолированного острова. Похоже они оба стали искуплением друг друга.

Поверхностное дыхание коснулось его кожи.

— Миссис Ванесса, Платон очень хороший человек, и многие люди очарованы его обаянием. Например, он часто пьёт горячее молоко в ресторане, и официанты, и кассиры втайне питают к нему чувства. Для меня большая честь, что вы и господин Миллер решили рассказать мне об этом. Возможно, глупо это говорить, но Платон, как вторая половина моей души. Не только он любит меня, но и я стараюсь отдавать ему всю свою любовь.

— Что ж... миссис Ванесса, вы не уделяли должного внимания юному Платону, и я этим недоволен, но он понимает вас. В «Симпозиуме» Платон размышлял о вечности человеческой любви. Из-за такой любви возникает два типа людей: люди, хранящие любовь в сердце и стремящиеся развивать карьеру, как собственное продолжение и порождать мудрость и добродетель; и люди, что создают новых людей и отдают эту любовь им, своей крови и плоти, — Орландо улыбнулся, ощутив тепло человека рядом. — Я гарантирую, что Платон это понимает. Он читал «Симпозиум».

Черно-коричневый фрукт

Занавески от пола до потолка перекрывали дорогу солнечным лучам, пытающимся попасть в комнату. Орландо дремал на диване в маленькой квартирке Платона. Проснувшись, первое что он увидел это переодевающегося мужчину, тот стоял босиком на ковре, и на беломраморной спине виднелись линии мощных мышц — Платон расстегнул молнию и переоделся в свитер-пуловер Орландо.

Орландо подавил желание зевнуть и, прищурившись, произнёс:

— Плат, ты вернулся с утренней пробежки.

— Ох, извини, я тебя разбудил, — он сложил свою одежду и включил торшер рядом с диваном, поставив минимальную яркость, что не ухудшала зрение, темно-бордовый стол излучал нежный ореол.

Платон сел на диван и протянул Орландо стакан воды, диван под ним прогнулся.

— Сейчас только половина седьмого. Не хочешь ещё немного поспать?

Орландо опустил свои отяжелевшие веки.

— Мне кажется я уже сплю, начиная с знакомства с Платоном Миллером и заканчивая данным моментом.

— Да, это сон, мой сон, — Платон лёг боком на диван и коснулся его лба. — В моём сне Орландо любит меня так же сильно, как люблю его я, поэтому я каждую ночь молюсь, дабы Бог сна поскорее помог мне заснуть.

Он запустил руку в светло-золотистые волосы, опустил голову и прислонился к плечу, ощутив чужое тепло и дыхание, а также вибрацию голосовых связок и кадыка.

— Во сне Платона Орландо влюблён в него?

— Позволь мне заглянуть в исторические записи... Да, Орландо точно влюблён в него, — его тело пахло кедром. — Более двух месяцев назад Орландо неосознанно взглянул на Платона, получив приглашение выпить апельсиновой газировки. Осознав, что рассматривает собеседника, он опустил длинные ресницы, чтобы прикрыть свои чёрно-белые глаза, а затем отвёл взгляд. Конечно, плохой парень Платон тоже влюбился в него, поэтому не упустил ни одной его эмоции.

— Нет, нет, — Орландо, улыбнувшись, взглянул на собеседника снизу вверх, он несколько раз отводил взгляд, но в конце концов вновь смотрел тому прямо в глаза. Ресницы Платона отбрасывали небольшую тень на нижнее веко, когда он моргал. — Это произошло раньше.

— Когда мы впервые встретились? Хм... Оказывается, Платон такой очаровательный, — тихо произнёс он, закрыв глаза и прижавшись к талии Орландо.

— Нет, не настолько рано...

— Это произошло... в тот раз, когда я чистил тебе яблоки в палате?

Орландо лежал на диване, лицом к Платону, на подушке из гусиных перьев, он произнёс как-то неуверенно:

— Ты меня не видел. Однажды ты побывал во фруктовом киоске на берегу моря и долго рассматривал черно-коричневый фрукт. Вероятно, ты уже позабыл об этом. Я долгое время рассматривал, и он пах заснеженными горами с большими сосновыми лесами.

— О боже, для меня большая честь быть твоим объектом обожания. Но потом... ты избегал меня больше полумесяца до тех пор, пока тебя не положили в больницу, верно? — Платон уверенно спросил его. — Ты когда-нибудь думал, что, возможно, я тоже тайно влюблён в тебя?

— В тот день ты очень заботился о красивой женщине, и я подумал, что она твоя девушкой, мне в голову пришла мысль, что ты единственный альфа гетеросексуал на моей памяти, но позже я узнал, что был неправ. И... Я, как омега, замаскированный под бету, всегда считал, что способен справиться со всем самостоятельно, — Орландо угрюмо произнёс. — Никогда не думал, что полюблю кого-то, я тайно любил тебя, наказывая себя за обман.

Платон обнял его, прикоснувшись мягкими губами ко лбу.

— Наверное, я пансексуал. А та красивая индианка — наш переводчик, омега, её сумасшедший парень держал её взаперти, не позволяя выйти, из-за виноградного феромона. Когда он был задержал, заботу о ней передали мне. Орландо, я так рад, что признался тебе первым, что влюблён в тебя, а не в кого-то другого. Хочу разделить с тобой тот тропический фрукт из киоска, мы могли бы купить ещё два бокала сладкого эля с прозрачными соломинками.

Орландо вспомнил черно-коричневые плоды, к которым прикасался Платон, плоды, почерневшие и набухшие на солнце, со сладкой и сочной мякотью, что почти лопалась под черно-фиолетовой кожурой, и кисло-сладким запахом, разносимым морским бризом.

Директор государственной библиотеки Кристо как-то организовывал небольшой пикник в сосновом лесу на горе Амор, овеваемой морским бризом с кристально чистого моря, довольно высокая гора. Её вершины всегда увенчаны серебром, под белыми облаками расли большие кедры. Он увидел Платона сквозь высокие сосны: тот стоял в зарослях с маленькими белыми цветочками, похожими на мяту, и ветер развевал его светло-золотистые волосы. Орландо всегда неосознанно стремился прикоснуться к их светлому золоту.

По старому радио директора играло «Как перестать думать о ней», от басов листья в лесу шелестели. Орландо знал, что текст песни — это короткое стихотворение, написанное китайцем с Востока, учившегося в Лондонском университете:

По небу плывут лёгкие облачка,

По земле дует лёгкий ветерок.

Ах!

Лёгкий ветерок развевает мои волосы,

Как перестать думать о ней?

В густом, дремучем сосновом лесу стояла индийский ступа, легенда гласит: это могила любимого питомца индийской принцессы, находившейся в изгнании за границей. Платон и его коллеги делали записи, пока женщина из юго-восточной Азии стояла перед ступой и что-то переводила. У неё была сияющая смуглая кожа, зубы белые, как жасмин, длинные чернильные волосы, свисающие до талии, мягкие, как облака, а на руках — золотые украшения.

Платон держал её сумку и протягивал ей термос, проявляя особую заботу.

Орландо смотрел на них издалека, ощущая странный кислый привкус. Ему хотелось, чтобы Платон повернул голову, тогда он сделал бы удивлённый вид и поздоровался с ним, но побоялся сделать это, из-за риска быть пойманным с поличным. Он постоянно обращал внимание на Платона, точно так же, как человек, смотрящий на ночное небо, что бессознательно замечал самую яркую звезду.

Платон и его коллеги спустились с горы. Они медленно прогуливались по улице у моря, по радио из фруктового киоска доносилась ирландская песня «The Last Rose of Summer». Темноволосая женщина остановилась перед прилавком с фруктами, и Платон вместе с ней. Он взял темно-коричневый плод, слегка понюхал его, затем пощупал кончиками пальцев кожицу, улыбнулся и что-то сказал женщине. Его голубые глаза были подобны ласковому морю.

В конце концов, Платон не стал покупать тот фрукт и положил его обратно на прилавок. Небо напоминало по цвету увядшие розы. Орландо купил черно-коричневый фрукт и сидел с ним бок о бок у моря, наблюдая за волнами. Влажный морской бриз развевал его волосы, и тогда он понял: он влюбился по уши.

Автору есть что сказать:

По небу плывут лёгкие облачка,

По земле дует лёгкий ветерок.

Ах!

Лёгкий ветерок развевает мои волосы,

Как перестать думать о ней?

— Автор стиха Лю Баньнуня «Как перестать думать о ней», автор песни — Ляо Чанъюн.

Яблони

Директор федеральной национальной библиотеки предоставлял им годовой отчёт. «Бета», опустив голову, печатал что-то в телефоне, он, Орландо, и несколько молодых людей снизили средний возраст всех участников встречи.

Платон предложил ему повидаться со своим наставником, и в конце предложения поставил эмодзи старика. Орландо отправил: «Хорошо :D». Под конец библиотечного обмена государственная библиотека Кристо смогла получить средства на строительство нового этажа. Платон, должно быть, всё ещё на совещании.

Сначала Орландо отправился в маленькую квартирку Платона и, когда уже был в метро, вспомнил, что забыл ключи. За одноэтажным жилым домом располагался дворик, дверь оказалась открытой, на заборе красовалась табличка с именем: «Уэсли Чэнь». Во дворе росли яблони, солнце неравномерно освещало деревья медово-золотистым светом, пока тяжелые яблоки свисали с тёмных ветвей. Дрозд прыгал в листве, поднимал голову и пел.

Из дома доносилась тихая музыка, мелодия саньсяни и пение дрозда доставляло странное наслаждение. Полдень, восточная музыка, — всё это хотелось запечатлеть в жёлтый янтарь. Орландо долго слушал, но так и не смог разобрать слова.

Старик с седыми волосами — должно быть, хозяин дома, господин Уэсли, вышел из дома с чайной чашкой в руке — он выглядел почти в точности, как смайлик, отправленный Платоном... Он задумался: выглядел ли так Конфуций, которого уважали Вольтер и Кант?

Старик Уэсли поставил чашку рядом с откидным креслом под яблоней, чайные листья окрасили чашку в прозрачный золотистый цвет, напоминающий солнечные лучи, поднимаясь и опускаясь в кипятке. Неожиданно он заметил Орландо, протянул ему руку и поприветствовал на обычном языке с восточным акцентом.

— Эм... эм... Добрый день, — Орландо долгое время думал, стараясь вспомнить что-нибудь на китайском.

Старик Уэсли удивлённо спросил его по-китайски:

— Эй! Молодой человек, зайдёшь на чашечку чая? — Заметив его озадаченный взгляд, он вновь спросил на международном языке. Орландо с радостью принял приглашение. В тени всё, казалось, светилось золотым, Орландо поблагодарил господина Уэсли.

— Спасибо вам, господин Уэсли. Я понимаю простой китайский, но не могу на нём говорить. Ваши яблони выглядят великолепно.

— «Человек может прожить семьдесят лет, а плоды деревьев три тысячи лет», — Мистер Уэсли прочитал стихотворение на китайском, Орландо не мог его понять, но мог ощутить перепады настроений.

Старик Уэсли сорвал несколько яблок, сполоснул их под краном во дворе и протянул ему одно со стекающими каплями воды. Со своим особым акцентом он начал беседовать с ним, будто со старым другом:

— Сегодня очень хорошая погода, и тени тоже очень красивые. За тенями всегда интересно наблюдать.

Орландо вдохнул аромат яблок и земли.

— Думаю... это потому, что тени обнимают земли со всей искренностью, при этом не оказывая давление на Богиню Земли. Земле нравится носить их на себе. Тени позволяет нам приблизиться к почве до того, как мы столкнёмся со смертью — Бог сказал Адаму, что люди произошли из почвы и в конце концов вернутся в неё.

Господин Уэсли улыбнулся и откусил кусочек сладкого, хрустящего и сочного яблока.

— Спасибо, мой друг, это неожиданный и прекрасный ответ. Помнится мне, в Китае, связь между людьми и почвой больше, чем кажется на первый взгляд. На Западе Гегель отказывался обсуждать естественную красоту, полагая, что художественная красота выше естественной, не имеющей ценности и значения. Могу я процитировать тебе стихотворение эпохи Тан о красоте природы?

Орландо очень этого хотел.

Когда Платон пришёл забрать Орландо, господин Уэсли вручил ему большой бумажный пакет со свежесобранными яблоками, сказав, что это за прослушивание «Западная палата». Он также произнёс Платону и Орландо по-китайски: «Пусть все разумные существа в мире обретут семью», что означает: «Пусть все будут вместе с теми, кого любят».

Старик Уэсли верил, что не только люди способны любить друг друга. Если в этом мире есть призраки и Боги, то они тоже, должно быть, любят друг друга. Китайцы хвалят и благословляют всех существ, способных любить. Уэсли пожелал Орландо и Платону счастья.

Закатное небо напоминало спокойное море: морская синева переходила с светло-красный — цвет прозрачных креветочных панцирей.

Платон подошёл к Орландо, дотронулся до кармана и произнёс:

— Орландо, я тоже сегодня кое-что забыл.

— Ключ? — Он взглянул на Платона и улыбнулся. — А? Это действительно ключ?

— Хм... — Платон приподнял брови и искоса взглянул на чужое плечо, слегка кивнув, он с улыбкой посмотрел ему прямо в глаза. — Нет, не они.

— Бумажник? — Орландо подозрительно нахмурился, пытаясь угадать.

— Моё сердце досталось тебе. Моя грудь опустела и тут же наполнилась любовью, — Платон вложил ключ в руку Орландо и сказал как ни в чём не бывало.

— Что? — Орландо, застигнутый врасплох, улыбнулся. — Плат, ты такой дурачок — в наказание я не верну тебе сердце.

Платон кивнул.

— Хорошо, надеюсь, ты не будешь относиться к нему просто как к украшению с рубином.

— Я соединил твоё и своё сердце, — Орландо посмотрел на небо. — Плат, хочешь пасту с морепродуктами или запеченный рис с ананасами и морепродуктами? Небо немного напоминает по цвету крабовый панцирь. Сходим в супермаркет?

— Замечательное предложение. Орлан, как насчёт того, чтобы начать жить вместе по возвращению в Кристо? — Платон открыл дверь машины и, положив яблоки в салон, открыл дверцу для возлюбленного.

— Хорошо, мы могли бы жить вместе, — тот, не раздумывая, ответил. Платон широко улыбнулся и заговорил с ним, стоя в дверях.

— Когда самолёт будет пролетать над Кристо, я приглашу тебя поужинать. Кстати, какой фрукт ты хотел бы попробовать? Ананас, персик, сладкий апельсин...

Орландо вспомнил новости, в которых говорилось о запахе дуриана, напоминающем биологическое и химическое оружие.

— На самом деле, мне очень интересно, каков на вкус дуриан.

— Э-э... — Платон на мгновение задумался. — Орлан, ты серьёзно?

— Мгм, очень серьёзно, — Орландо искренне кивнул.

Платон на мгновение остолбенел, закрыл дверцу машины, сел на водительское сиденье и пристегнул ремень безопасности.

— На самом деле, я размышлял, презервативы с каким фруктовым вкусом купить, так, с каким вкусом?

Автору есть что сказать:

— «Человек может прожить семьдесят лет, а плоды деревьев три тысячи лет», — Хун Ши.

История чата

За окном шёл сильный дождь, капли воды стекали по стеклу, делая внешний мир размытым. Платон принимал душ.

Единственным источником света в гостиной был торшер, излучавший рыжеватое свечение. Орландо, сидя на ковре, отправил куратору отсортированные материалы, полученные во время библиотечного обмена, и закрыл крышку ноутбука. Подушка упала на ковёр, и Орландо, подхватив её, рухнул на диван.

Он достал из кармана телефон, сел, скрестив ноги, посмотрел на часы, открыл чат и отправил Клэр несколько сообщений, касающихся работы.

— Я закончил принимать душ, Орлан, — Платон переодел футболку и, вытерев волосы, вышел из комнаты. Он небрежно коснулся волос полотенцем, повесив его после на шею, включил телевизор и подключил игровую приставку, после чего приземлился рядом с Орландо. — Я должен покончить с этим сегодня, — услышав музыку из игры, Орландо отложил телефон.

— Это пиксельная версия «Красной крепости»? О боже, я думал, эта игра настолько устарела, что её нигде не найти.

— Хочешь поиграть? — Платон пересел на ковёр, облокотившись на диван, и протянул ему игровой контроллер. — Игру мне подарил мой бывший одноклассник. Дай ка мне вспомнить его полное имя... Евгений Алексеевич Паустовский. На занятиях по теннису в школе мы были в одной группе. В тот день солнечный свет вскружил ему голову, и он, подставив лицо, поймал мяч, синяки через некоторое время стали голубыми.

— Евгений из группы «The bald singer»? — Орландо удивился.

— Ну, да, — Платон кивнул, и, как только вошёл в игровой интерфейс, уставился на экран телевизора, и приказал маленькому танку следовать за другим танком. — На следующий день у группы была автограф-сессия, и Евгений пришёл с большими фингалами — из-за одного видящего глаза, он не мог сделать полную подпись. На следующем уроке тенниса Евгений поблагодарил меня за брошенный мяч и приобретённую быстроту рук и подарил игровую приставку своего старика. Чёрт, меня взорвали.

— Ха-ха-ха, я покончу с этим за тебя, — рассмеялся Орландо, но тут обнаружил, что его маленький танк тоже был подбит. — Что? Нет, нет, нет... В меня тоже выстрелили? — Он перебрался с дивана на ковер. — Давай, нападай!

— Убьём их, на этот раз я зайду слева, — Платон, нахмурившись, нажал «попробовать ещё раз».

За окном лил дождь, только спустя долгое время Платон остановился. Орландо откинулся назад и с опозданием осознал, что оказался в объятиях. Полусухие светло-золотистые волосы рассыпались по шее, делая её влажной.

От тела Платона исходил слабый запах шоколада.

— Шоколадный гель для душа? — Спросил Орландо.

Платон взял его за руку, сохранил прогресс и выключил телевизор. Он скользнул своими голубыми глазами от лба до губ.

— Нет, шампунь, пахнет восхитительно, верно? — он соблазнил его взглядом, нежно подул на ресницы, а затем опустил голову, припадая к губам.

У Орландо завибрировал сотовый, достав его, обнаружил, что пришло новое сообщение.

— По работе? —Платон бросил упавшую подушку обратно на диван.

— Эм...нет, — он разблокировал экран блокировки телефона и ответил Платону.

[Орландо/19:03: Привет, мам, прости, что так долго не связывался с тобой и папой.

Нора/20:41: Всё в порядке, малыш. Как у тебя дела в последнее время? Мы с твоим отцом беспокоимся, безопасно ли в Кристо.]

Платон достал из холодильника бутылку воды и поставил её на стол.

— Пойду высушу волосы.

— Хорошо, — Орландо взял бутылку с минеральной водой и приложил её к лицу, после к плечам.

[Орландо/20:43: У меня встреча в городе Даймон, я вернусь в Кристо послезавтра. В последнее время там довольно много полиции. Я в порядке, а как насчёт вас с папой? Ну... я влюбился.

Нора/20:45: У нас тоже всё хорошо. Поздравляю, Орлан, кто твой возлюбленный?

Орландо/20:45: Он альфа, и его зовут Платон Миллер. В ближайшее время я поменяю идентификационные данные. Мне жаль, но я покидаю Империю.

Нора/20:49: Не думаю, что это так важно. Когда мы с твоим отцом решили завести новую жизнь, никогда не хотели использовать её как дополнение к нашей любви. Орлан, мы с твоим отцом желаем тебе счастья и свободы. Правила имперского общества всегда причиняли тебе невыносимую боль. Мы рады, что ты, наконец, избавился от этого.]

Он потёр глаза, болевшие от слишком долгого созерцания. Чтобы прочитать эти несколько предложений, ему потребовалось много времени. Он перечитывал их вновь и вновь, вычеркивая каждое слово.

До референдума Нора хотела, чтобы он остался в империи. Она верила вместе с отцом, что Орландо найдет себе возлюбленного бету. Он чётко понимал разницу между бетой и омегой, и хоть завидовал бетам, жаждал быть признанным возлюбленным как омега и надеялся утонуть с ним в любви.

[Орландо/20:53: Спасибо, мам, мне следовало связаться с тобой раньше. Пожалуйста, передай от меня привет папе. Я скучаю по вам.

Нора/20:53: Можешь рассказать что-нибудь о своём парне? Знаешь... мы с твоим отцом не были готовы, эм... это было неожиданностью для нас, но поздравляю.]

— Орлан, не хочешь ещё раз искупаться? — Платон, высушив феном свои светло-золотистые волосы, подошёл к нему.

— Плат, не мог бы ты поболтать с моей мамой? — Орландо выпрямился и медленно кивнул.

— Ах—? — он остановился, его тон сменился с утвердительного на вопросительный. — Нет, нет, я имею в виду, конечно, можно. Но... мне, наверное, нужно переодеться.

Орландо улыбнулся ему.

— Не волнуйся, Плат, ты и сейчас очень красивый, тебе не нужно переодеваться или — может быть, ты планируешь подготовить диссертацию на 8000 слов?

— 8000 слов недостаточно, для докторской требуется 100 000 слов. Моим объектом изучения станет Орландо. Я всё ещё учусь, поэтому надеюсь, председатель будет задать простые вопросы. Я очень нервничаю, — Платон подошёл и сел рядом. — Раз я такой красивый, не хочешь меня поцеловать?

Он подарил ему поцелуй поцеловал и протянул телефон.

[Орландо/20:57: Платон рядом со мной, он очень нервничает :D

Орландо/20:58: Первое сообщение было отправлено Платоном, а это — Орландо.

Системная подсказка/20:58: Орландо инициировал видеозвонок

Системная подсказка/22:56: Орландо завершил видеозвонок]

[Нора/01:49: Мы с твоим отцом едва могли спать. Орлан, я желаю тебе счастья.

Орландо/01:50: Спасибо, я люблю тебя.]

Двусторонняя метка

Чистые синие воды Кристо обнимали белую пену, безостановочно целуя плотину и скалы. Во фруктовом киоске на улице Мелес по-прежнему продавались фрукты из тропических и умеренных зон. В воздухе витали запахи манго, ананасов и маракуйя, смешиваясь с запахом моря.

Барнетт с шляпой на голове и маской на лице регулировал движение на улицу Мелес. Орландо не узнал его.

— Эй! — Он остановил его, снял маску и очень неискренне произнёс. — Я приношу свои извинения.

Орландо рассмотрел молодого человека с побитым лицом.

— Извините, кажется, мы с вами незнакомы.

— Не мели чепуху, ты меня знаешь, — Барнетт снял бейсболку и дотронулся до коричневых шипов на шее. — Я Барнетт, выполнял добровольную работу из-за тебя — также я знаю, что тебя зовут Орландо, и ты омега.

Орландо внезапно показалось, что многие события, будто были пережиты им в прошлой жизни. Он почти позабыл своего младшего Барнетта. Раньше на улицах Кристо гуляла довольно много маргинальных личностей похуже Барнетта.

— Ты платишь за допущенные тобой ошибки. Я не принимаю извинения. И, да, я омега, — он достал из кармана ветровки своё новое удостоверение личности, в колонке с гендером красовались пять букв: «Омега».

— Так почему же я тебе не нравлюсь? — Вдруг безучастно спросил Барнетт, а после добавил. — Я альфа, ты омега. В то время ты мне нравился.

— А? Почему ты должен мне нравиться? — Орландо выглядел озадаченно. — А... ты имеешь в виду, что я нравлюсь тебе, потому что я омега? Это называется собственничество и сексуальное влечение. Если бы я нравился тебе, то полюбился бы и бетой.

— У тебя новый парень? Твой бывший не обращал на тебя внимание, он что импотент? Я могу удовлетворить тебя, — Барнетт вызывающе посмотрел на альфу вдалеке: у него были короткие светло-золотистые растрепавшиеся от морского бриза волосы, в определенный момент солнце ослепило его, мгновенно придав голубым глазам бархатный блеск.

Прежде чем он успел среагировать, Орландо пинком заставил его опуститься на колени, чужая рука схватила его за шею.

— Я не расставался со своим парнем, мой возлюбленный подстригся. И воздержание не связано с недееспособностью, любовь — это не секс со случайными людьми. Барнетт, надеюсь, ты будешь внимательно следить за тем, что говоришь, ведь омега всё ещё может размозжить твою собачью голову.

Орландо отпустил руку, и Барнетту оставалось лишь молча злиться. Он присел на клумбу, достал сигарету и в гневе поджёг зажигалкой, зажав сигарету между губами. Знакомый на вид бета подошёл и вынул сигарету изо его рта.

— Детям курить нельзя, — с этими словами он закурил тонкую сигарету и, зажав её между пальцами, затянулся.

— Блять! Держись от меня подальше! — Барнетт показал ему средний палец, надел бейсболку и сердито отправился дальше регулировать движение, крикнув Орландо вслед. — Скоро пойдет дождь!

— Спасибо, что напомнил, — произнёс подошедший Платон, когда Орландо вручал ему баночку эля. Платон потянул за кольцо, и напиток издал приятный шипящий звук. Сквозь тонкую прозрачную соломинку можно было увидеть золотистую жидкость и мельчайшие пузырьки.

— О, Платон, ты подстригся? — Орландо спросил его.

— Круто? — Он взял банку в одну руку и коснулся затылка другой. — Причина, по которой я подстригся, пока останется тайной.

— Круто, — Орландо согласился с ним.

— Сможет ли Орландо жить с крутым Платоном? — Он выжидающе посмотрел на собеседника. Его слова звучали буднично, будто он спрашивал его, не хочет ли тот сходить вместе на футбольный матч.

Орландо сделал задумчивый вид и коснулся коробочки с ингибитором в кармане брюк.

— Хм, Орландо Доусон согласен оплатить половину арендной платы Платона.

Кедры на склоне горы Амолетт окутаны влажным, землистым туманом, тут и там были разбросаны белые цветы — дань уважение почившей собаке индийской принцессы.

Расположившись на куске метаморфической породы, обнажившийся в почве, Платон перефразировал слова индийского переводчика:

— Переводчик говорит, что в индийской религии люди и животные подобны разным частям колеса, что постоянно вращается. Существует круговорот жизни, люди становятся животными, животные — людьми.

Орландо дотронулся до вещички в кармане, и его взгляд упал на надпись на ступе: «Ганеша».

— В индуизме есть Ганеша — Бог с головой слона, а в древнегреческой мифологии Наркисс или Нарцисс. Китайцам нравится естественная природа, они считают, что всё сущее нельзя диаметрально разделять, — произнёс Орландо, — Платон вручил ему ключ. — Бог создал человека по образу Божьему и поручил ему управлять рыбами в море, птицами в воздухе, домашним скотом на земле, насекомыми, ползающими по земле, и всей Землей в целом. Небеса считают, что человек — единственное существо, способное единолично править. Человек — абсолютный правитель, отделенный от природы.

Не так давно он нашёл кардинальные различие между людьми и животными и пришёл к выводу: людей, что являются абсолютными властителями, можно легко отделить от природы. В то время он отрицал человеческие желания, связанные с плотью, например, любвеобильные периоды.

Они медленно спускались с горы вдоль кедрового леса, и ингибитор в кармане теперь стоял на метаморфической скале позади них. Синицы клевали пухлые и сочные красные ягоды и мелкий дикий виноград, время от времени напевая свою мелодию

Орландо приподнял брови и произнёс:

— Помимо Бога, наука и чрезмерный рациональность говорят человечеству о нашем превосходстве, что позволяет нам в очередной раз отрицать природу и агрессивно утверждать: мы можем господствовать во Вселенной. Мы отрицаем свою принадлежность к природе как человеческие существа.

— Или наша природа подобна природе животных. Мы сложные существа, ведь блуждаем между чистой божественностью и чистым скотством, — Платон, о чём-то подумав, вдруг улыбнулся. — На улице Мелес довольно много красивых людей, но я замечу только твои красивые губы. Я влюбился в тебя в первую встречу, но наговорил всяких глупостей. У меня есть шанс исправиться?

— Например...?

— Например, я сказал, что течка превращает людей в зверей. Но звери не сделали ничего плохого, — Платон прикоснулся к губам Орландо, источая феромоны. — То, что ты только что сказал, заставило меня осознать, на самом деле я не хочу влюбляться только в разум и иметь чисто духовное общение. В голову пришла сцена, как два мозга общаются с помощью волн, и это показалось пугающим.

— Безмолвный лес слушает, шелестя зелёными листьями, — Орландо напел мелодию и небрежно облизал пальцы Платона. Улыбнувшись, он взглянул ему прямо в глаза: пышная растительность окрасила их в зелёный, как драгоценные камни. Розмариновое поле колыхалось на ветру, становясь похожим на мягкое море. — Я не хочу и дальше отрицать себя как омегу. Животная натура, данная человеку природой, иногда может быть неплохой, — необъяснимая пульсация распространилась от позвоночника к мозгу и всему телу. — Платон, не мог бы ты, пожалуйста, укусить заднюю часть моей шеи?

Платон выглядел ошеломленно, он дотронулся до желез на затылке.

— Я думал, что буду долго хранить тайну моей стрижки, — легкий ветерок развевал его светло-золотистые волосы. — Но теперь, похоже, я должен рассказать об этом своему Орландо. Я спрятал этот секрет под водолазкой, ожидая, что ты увидишь его своими глазами. Прискорбно, — он приподнял брови, — что человек, который мне нравится, не может оставить мне метку.

Орландо увидел татуировку в виде шестиконечной звезды на затылке Платона. Если бы он был омегой, то здесь располагались железы.

— Хм... так это моя метка для тебя?

— Что ж, двусторонняя метка. Я буду часто стричься, чтобы другие могли видеть метку Орландо на моей шее. Когда будем заниматься любовью, ты можешь кусать меня здесь, — Платон обнял Орландо, и его феромоны смешались с кедром и бергамотом. Платон лизнул затылок. — Вообще-то, я давно хотел откусить здесь кусочек, пока ты не обращал внимания.

Страница книги Маленькая звездочка Платона в интернете

Table of Contents

1 Газировка

2 Горячее молоко

3 Платон

4 Сизиф

5 Барнетт

6 «Симпозиум»

7 Минеральная вода

8 Сын Солнца

9 Каин

10 Изолированный остров

11 Черно-коричневый фрукт

12 Яблони

13 История чата

14 Двусторонняя метка

О книге