Глава 1

— Клянётесь ли вы искренне любить друг друга и быть вместе всю жизнь?

— Да.

— …

Ответ прозвучал без малейшего колебания.

В самый счастливый день на свете, в день свадьбы, выражение лица жениха никак нельзя было назвать радостным — оно было холодным и отстранённым.

Но на его губах играла довольная улыбка, едва уловимая для окружающих, но хорошо различимая для него самого.

В отличие от него, Веразель просто рассеянно смотрела в пустоту. Она должна была ответить на вопрос священника, но не могла.

Стоит ей сказать «да», и пути назад уже не будет.

«Я правда выхожу замуж?»

Невозможно предсказать, что произойдёт в жизни.

Она и подумать не могла, что однажды выйдет за него.

Хотя всё это было её собственным выбором...

— Веразель.

Тихий голос нарушил тишину, и девушка вздрогнула от неожиданности.

Она медленно подняла голову и посмотрела на мужчину, стоящего перед ней.

В чёрном безупречном парадном мундире он сиял, словно истинный главный герой свадьбы.

Его лицо напоминало произведение искусства, созданное скульптором, посвятившим ему всю свою жизнь.

Глаза, будто инкрустированные красными бриллиантами, жёсткие линии угловатого лица, острый, точно наконечник стрелы, нос и плотно сжатые губы.

Совершенство в чистом виде.

Высокий, с широкими плечами, он никогда не пропускал тренировки.

Его мускулистое тело, которое невозможно было скрыть даже под одеждой, сводило с ума множество женщин.

А его парадный мундир был сшит из лучших тканей и создан руками знаменитого дизайнера — единственный экземпляр во всей империи.

Он был безупречно чист, на нём не было ни единой пылинки, ни малейшей складки.

Каждая деталь отражала натуру герцога, стремящегося к идеалу во всём.

И не только его наряд источал запах богатства — свадебное платье, которое носила она, тоже не уступало.

Сшитое на заказ белоснежное платье было настолько роскошным, что его можно было назвать самым дорогим в мире.

Шелковое платье сияло тонким блеском, подчёркивая роскошь. Линия декольте, обнажавшая округлые плечи была расшита серебряным кружевом, украшенным жемчугом и рубинами, что придавало наряду ещё большей изысканности.

Прилегающий по фигуре свадебный наряд в стиле «русалка» был усыпан сотнями мельчайших розовых бриллиантов, которые мягко переливались при каждом движении.

Это был достойный свадебный наряд жениха и невесты, представлявших одну из самых богатых семей империи.

Церемония проходила в храме, а среди гостей присутствовали лишь самые близкие родственники.

— …

Веразель молча смотрела на Честера, который только что позвал её. Лёгкая улыбка тронула его губы.

— Не ответишь мне?

Его голос звучал необычайно ласково, с той нежностью и теплотой, от которых любая женщина почувствовала бы трепет.

— Невеста, Веразель Фросье, клянётесь ли вы искренне любить жениха, Честера Хейлоса, и быть с ним вместе?

Священник повторил вопрос, обращаясь к молчащей невесте.

И в этот момент в наполовину пустом зале раздался тихий голос:

— Разель.

Она повернула голову в сторону гостей.

В первом ряду, в идеально сидящем фраке, сидел маленький мальчик и пристально смотрел на неё.

Теперь пути назад не было.

Сумма, которую ей пообещали, позволила бы ей жить без забот всю оставшуюся жизнь.

Всего один год. Один год — и она сможет не думать о деньгах.

— Хаа… Да.

— Теперь прошу обменяться кольцами, символами вашей любви.

По команде священника они оба достали приготовленные кольца.

На безымянный палец левой руки Веразель легло кольцо с розовым бриллиантом в 19 карат. Оно село так идеально, словно заранее изготовленный ошейник.

После этого Веразель надела на палец Честера кольцо с простым дизайном, украшенное небольшими бриллиантами.

Тот усмехнулся, явно довольный этим моментом.

— С этого момента перед богиней Армикан, покровительницей империи, объявляю вас мужем и женой.

Священник со священным трепетом склонил голову перед статуей богини.

Веразель последовала его примеру, сложив руки в молитвенном жесте.

Но её лицо отражало только тревогу.

Похоже, только сейчас до неё окончательно дошло, что она действительно вышла замуж за герцога Честера.

* * *

— Хаа…

Оставшись одна в комнате, Веразель плюхнулась на огромную кровать.

День был долгим.

С самого рассвета она была занята приготовлениями, а затем — суматошная свадьба.

Но даже после церемонии ей не удалось сразу отдохнуть — снятие всех украшений заняло ещё целый час.

Только на волосах у неё было не меньше десятка шпилек, и, пока их убирали, казалось, будто ей выдирают волосы.

Только выдержав эту пытку, она наконец обрела свободу.

Когда последняя служанка вышла, и воцарилась тишина, Веразель наконец почувствовала покой.

После целого дня в окружении шумных голосов её уши изрядно натерпелись.

Тук-тук.

Раздался стук в дверь.

— Входите, — ответила машинально она, даже не задумываясь.

Скорее всего, это Тиа с предложением горячего чая.

— Ты готова?

Но голос оказался неожиданно низким.

Это не могла быть Тиа…

Веразель резко села на кровати, удивлённо распахнув глаза.

— П-почему вы здесь?..

Перед ней стоял тот, кого она меньше всего ожидала увидеть.

Честер, в непринуждённой домашней одежде.

Лицо Веразель вспыхнуло.

— Что это ещё за вид?!

Она в панике отвела взгляд, но очертания его мускулистой фигуры, едва прикрытой тонким халатом, не хотели исчезать из памяти.

— Такой, который удобен, чтобы обнять невесту.

Честер улыбнулся с коварной улыбкой.

— Что… что вы сказали?

«Объять невесту?

То есть… он имеет в виду…»

— Сегодня же первая брачная ночь.

«Он правда это сказал?

Такого пункта в договоре не было!

Более того… Почему он вдруг перешёл на неофициальное обращение?»

Веразель потрясла головой, надеясь, что ослышалась.

— Мы поженились, так что, разумеется, должны провести брачную ночь. Я уже готов, но тебе, похоже, нужно ещё немного времени?

Его голос звучал чётко, без тени сомнения.

Веразель застыла, словно громом поражённая.

— Ч-что?.. Подождите, это…

Она даже не могла собраться с мыслями, а Честер уже медленно двинулся к ней.

Шаг за шагом.

Мягкий лунный свет, пробиваясь в комнату, очерчивал рельеф его мускулов, поблёскивающих в полумраке.

Полураспахнутый халат приоткрывал тело, которое могло бы заставить любую женщину невольно сглотнуть.

Будто сам творец вылепил его с особой тщательностью…

«Нет, нет, нет!»

Опомнившись, Веразель в панике закричала:

— Н-не подходите!

Она вжалась в спинку кровати, но отступать было уже некуда.

— Разве для брачной ночи нужна подготовка?

Честер уже оказался прямо перед кроватью. Прежде чем Веразель успела что-либо предпринять, он навис над её сжавшимся в испуге телом.

— Ах!..

От внезапно сократившегося расстояния между ними у неё перехватило дыхание.

— Даже не думай о сне этой ночью.

Его голос, наполненный странной хрипловатой ноткой, разлился по комнате, пробирая до кончиков пальцев.

Горячее дыхание Честера коснулось её губ, а его алые, наполненные глубокой тьмой глаза впились в неё с пугающей уверенностью.

Глава 2

За два месяца до свадьбы.

— Если взял деньги в долг, то будь добр вернуть их!

Звяк!

Дорогая ваза с грохотом упала на пол и разлетелась на куски под грубым нажимом чужой руки.

— П-подождите! Я же просил ещё немного времени!

Барон пытался сохранить строгий тон, но это не имело никакого эффекта.

Пришедшие к нему головорезы явно не собирались слушать оправдания. Они рыскали по дому, набивая мешки всем, что казалось ценным.

— Барон, мы и так проявили великодушие и дали вам отсрочку аж на три месяца. Что, вам этого мало?

Веразель, наблюдая за происходящим, поймала себя на странной мысли:

Лицо у него и так суровое, а с таким выражением он прямо-таки настоящий бандит.

Дом, когда-то опрятный и ухоженный, за несколько минут превратился в настоящий хаос.

Веразель перевела взгляд на своё платье.

Его сшили на заказ в лучшем бутике. Дорогая ткань, безупречный крой… Любой бы сразу понял, сколько оно стоит.

И всё это на фоне родителей — отца, который буквально умолял этих людей, и матери, украдкой смахивающей слёзы.

Какой контраст.

Но это была реальность.

— Не нужно было сорить деньгами, — пробормотала она.

Никто, конечно, не услышал её слов — в этом хаосе они потерялись.

— Дайте мне ещё немного времени, — в отчаянии повторил барон. — Если подождёте ещё немного, я отдам всё до последней монеты!

Один из бандитов смерил его тяжёлым взглядом.

— Хорошо. Дадим тебе два месяца. Но заберём кое-что в залог. Если не рассчитаешься к тому сроку… Я заберу даже твою дочь.

Его глаза скользнули по Веразель, оценивающе пробежавшись от головы до ног.

От этого взгляда её передёрнуло.

Она почувствовала, как по коже пробежали мурашки, а живот скрутило от отвращения.

— Что за…?!

— Так что лучше возвращай долг, барон.

— …Я понял.

Барон сдался.

Баронесса, стоявшая рядом, дрожащими руками вцепилась в его рукав — её ноги едва держали.

— Уходим.

Гостиная, только что занятая головорезами, наконец опустела. В разгромленном доме остались всего три человека.

Барон Фросье, его супруга и их дочь — Веразель Фросье, виновница всего этого безобразия.

— Разель… Прости меня. Мне нет оправдания, — барон, боязливо поглядывая на дочь, заговорил с дрожью в голосе.

Веразель посмотрела на отца, растерянного и подавленного. Когда она чуть приоткрыла рот, тот непроизвольно вздрогнул.

— Нет, отец. Вы просто пытались спасти нашу семью.

Ожидая криков и истерики, барон вдруг услышал спокойные, даже теплые слова. Он был так тронут, что его глаза наполнились слезами.

В тот момент он решил, что его дочь наконец-то повзрослела.

— Разель!

Барон сжал её в объятиях, а Веразель похлопала его по спине.

«Это же не ваша вина. Всё это случилось исключительно из-за Веразель».

Веразель Фросье.

Ей исполнилось двадцать, и с того момента, как она дебютировала в свете, она начала утопать в роскоши.

Она покупала одежду и украшения, не соответствующие её положению, гонялась за редкими и дорогими вещами, опустошая казну семьи.

Барон Фросье, души не чающий в единственной дочери, не мог отказать ей. Он хотел дать ей самое лучшее, сделать её счастливой, но из-за этого семейное состояние таяло на глазах.

Хотя семья Фросье не принадлежала к высшей аристократии, они жили безбедно. Однако вскоре ситуация изменилась — деньги закончились, доходы перестали покрывать расходы, а долги начали накапливаться.

Когда задержки зарплат слугам стали регулярными, барон осознал, что что-то пошло не так, и взял кредит в банке.

«Но эти деньги тут же ушли на развлечения Веразель».

Барон брал кредиты, Веразель тратила их. И так снова и снова, пока банки не отказались давать ему деньги.

Не возвращая прошлые долги, он пытался занять всё больше, но даже самые терпеливые кредиторы отказались продолжать этот порочный круг.

А Веразель не заботили проблемы семьи. Всё, что её интересовало, — это вещи, которые могли подчеркнуть её красоту. Она требовала у отца деньги, закатывала скандалы, если он не мог дать их сразу.

Когда банковские займы стали невозможны, барон обратился к ростовщикам.

И вот к чему это привело.

— Разель! Не волнуйся, я не позволю этим мерзавцам забрать тебя!

Веразель мило улыбнулась и кивнула.

— Да, отец. Мы справимся вместе.

— Разель… моя девочка!

Отец крепко обнял её. Но, спрятавшись в его объятиях, она стерла с лица улыбку, её взгляд стал холодным.

«Ну и невезение…»

Она не была той, кто вёл себя столь безрассудно.

Все эти долги были не её, а предыдущей Веразель.

Но именно ей придется затянуть пояс. Какой потрясающий тайминг.

Сегодня исполнилась ровно неделя с тех пор, как она очутилась в теле Веразель.

* * *

— Думаю, этого хватит, чтобы хоть немного расплатиться с долгами.

Она разложила перед собой сумки и украшения, заполнившие гардеробную. Когда они лежали вот так, в одном месте, их количество казалось просто ошеломляющим.

— Неудивительно, что этот дом вот-вот рухнет.

Веразель цокнула языком и принялась разбирать вещи, которые можно было продать. Платья, будучи пошитыми на заказ, вряд ли могли принести большую сумму, даже если удастся их сбыть. Поэтому лучше всего было продать сумки, ожерелья и другие аксессуары.

Особенно те, что выпускались ограниченными сериями, — за них точно можно было выручить хорошие деньги.

— Мерфин.

— Вы звали, госпожа?

Как будто ждал этого момента, в комнату вошел дворецкий Мерфин.

— Всё, кроме вот этих вещей, нужно вернуть. А если вернуть не получится — продать. Наверняка найдутся желающие купить.

Она отложила семейное кольцо, которое носили вместе с родителями, и ожерелье с изумрудом, от которого не могла отвести взгляд с самого первого момента, как его увидела.

Ожерелье было простым, с аккуратно оправленным маленьким изумрудом, и не представляло большой ценности.

“Оставить одно такое можно”, — подумала она.

Ей оно действительно нравилось, поэтому хотя бы эту вещь хотелось сохранить. Опасаясь, что украшения случайно попадут в число вещей на продажу, она тут же надела кольцо на безымянный палец, а ожерелье застегнула на шее.

— В-всё это, госпожа?

Мерфин посмотрел на неё с расширенными глазами, явно не веря своим ушам.

— Да. Многовато, да? Прости. Но я попрошу тебя заняться этим.

— Н-нет… То есть… Госпожа, вы точно уверены?

Веразель посмотрела на пожилого дворецкого. По выражению его лица было видно, что он сомневается в её здравом уме. Она, сохраняя серьезное выражение, твердо ответила:

— Да. Всё в порядке. Продай их.

Её неожиданное поведение было вполне понятно. Всего за неделю она изменилась до неузнаваемости.

На самом деле, это было связано с тем, что ещё недавно она читала один роман.

Дочитав до середины, она легла спать, а когда проснулась — очутилась в теле персонажа, у которого в книге не было практически никакого влияния на сюжет.

Веразель Фросье.

Девица, которая довела свою семью до разорения своими же причудами.

Она поняла это только несколько дней назад — настолько незначительной была её роль.

Однако в середине книги упоминался один мелкий злодей, который купил себе дворянский титул.

И титул этот продал ему барон Фросье.

Другими словами, причиной, по которой барон в итоге был вынужден продать своё дворянство, оказалась не кто иная, как Веразель.

Правда, выглядела она так, что даже случайные прохожие непременно бы обернулись ей вслед.

Её мягкие и ухоженные волосы нежного каштанового оттенка струились по плечам, а зелёные глаза напоминали спелые оливки. Прямой нос и алые губы, подобные лепесткам роз, придавали её лицу совершенную гармонию.

Она никогда не экономила в инвестициях в себя, поэтому её кожа была настолько гладкой и белоснежной, что даже капли росы просто стекали по ней, не задерживаясь.

Она и без того была красивой, но её исключительная внешность — это результат тщательно вложенных средств.

— Ухх… Я, Мерфин, за двадцать лет, что служил вам, ни разу не был так тронут, как сегодня.

Расплакавшийся от переполнявших чувств дворецкий промокнул уголки глаз платком.

Веразель неловко улыбнулась, оставила слова напутствия и поспешно вышла из комнаты. Ведь ещё немного — и Мерфин точно схватил бы её за руки в порыве эмоций.

— Почему именно в такой момент?..

Она устало вздохнула.

Если уж попадать в чужое тело, то почему именно в тот момент, когда кредиторы вот-вот постучатся в дверь?

Согласно сюжету книги, баронский дом Фросье вскоре должен был разориться, а её отец продаст титул какому-то мелкому злодею.

“А что тогда будет со мной?”

Неужели она, будучи дочерью аристократа, в одночасье окажется нищенкой?

“Нет. Ни за что!”

Веразель содрогнулась и решительно покачала головой.

Какими бы ни были судьбы главных героев, сейчас для неё на первом месте было раздобыть деньги.

— Иначе через два месяца меня действительно утащат к ростовщикам…

Сил у её отца, барона Фросье, явно не хватит, чтобы справиться с долгами, так что ей ничего не оставалось, кроме как взяться за дело самой.

Она не хотела вновь жить в нищете, ведь уже прошла через это в прошлой жизни.

На этот раз всё должно было быть иначе.

— Но где взять такую огромную сумму…

Восемьдесят миллионов шиллингов…

Опустив плечи, Веразель брела по улице, бессмысленно блуждая по городу.

Настоящая Веразель вряд ли бы пошла пешком даже на близкое расстояние — она бы села в карету, чтобы не износить платье.

Более того, она всегда носила с собой запасную пару обуви — для улицы и для помещений, чтобы не испортить дорогие туфли.

Но она теперь была другой.

Подол роскошного платья волочился по земле, пачкался и рвался, но её это совершенно не волновало.

Ей было проще идти пешком, чем возиться с каретами и сменной обувью.

— Как же всё-таки раздобыть деньги…

Пока она шла, погрузившись в раздумья, ветер вдруг всколыхнул улицу, тронув подол её платья и приподняв листок бумаги, который держался на стене буквально чудом.

Листок сорвался и, будто птица, поймав поток воздуха, закружился в небе.

Прямо перед её лицом.

— Ах!

Закрыв собой обзор, бумага заставила её вскрикнуть от неожиданности.

Веразель раздражённо сорвала её с лица и уже хотела смять в руке, приняв за мусор, но вдруг заметила на листке слово «шиллинги».

В тот же миг она развернула бумагу обратно.

Затем Веразель начала читать скомканный листок.

[Разыскивается пропавший ребёнок.

Имя: Рафелион Хейлос

Возраст: 5 лет

Особые приметы: чёрные волосы и красные глаза.

Дата исчезновения: месяц назад.

Место исчезновения: дорога между Берни и столицей.

Просьба нашедшему обратиться в герцогский дом Хейлос.

Обещанное вознаграждение — 100 миллионов шиллингов. ]

— Герцог…Хейлос…?

В этот момент в голове Веразель пронеслась строчка из книги:

[Герцогская семья Хейлос, известная как самая богатая в Империи, отчаянно искала пропавшего ребёнка.]

— Вот оно!

В её зелёных глазах вспыхнул огонь азарта, а на губах заиграла самодовольная улыбка.

Глава 3

— Кажется, здесь.

Веразель пробормотала это, глядя на тёмный переулок.

Она вспомнила отрывки из сюжета и поняла, что где-то в этом трущобном свалочном закоулке должен находиться Рафелион Хейлос — разыскиваемый герцогским домом мальчик.

Рафелион Хейлос.

Он был незаконным сыном предыдущего герцога Иорна Хейлоса и, по совместительству, главным героем романа.

Его отец, Иорн Хейлос, долгое время не брал в жёны благородную даму после наследования титула. Причина крылась в том, что у него уже была возлюбленная и ребёнок.

Шесть лет назад, отправившись на отдых в уединенное поместье, Иорн влюбился в простую деревенскую девушку, и вскоре та забеременела.

— А потом… Ах, да, встретил сопротивление.

Герцог пытался взять её в жены, но столкнулся с яростным протестом со стороны своего отца, который не желал видеть в семье женщину низкого происхождения.

В конце концов, лишь несколько месяцев назад, после смерти старого герцога и завершения траурной церемонии, Иорн наконец-то смог отправиться за женой и сыном, чтобы привезти их в свой дом.

Но судьба оказалась жестокой.

Иорн и его жена погибли в результате несчастного случая с каретой, оставив Рафелиона совсем одного.

От удара по голове мальчик потерял память и долго скитался, пока его не нашли люди из герцогского дома и не вернули обратно.

— Это была предыстория героя… А что дальше по сюжету?

Веразель задумалась, восстанавливая в памяти основные события книги.

Сюжет строился вокруг того, как единственная дочь маркиза Хенерона, Эйнсия, приехала пожить в дом герцогов Хейлосов по просьбе её родителей, имевших близкие связи с герцогской семьёй.

Из-за потери памяти Рафелион страдал от постоянных мучительных головных болей, и всякий раз, когда это происходило, его поддерживала Эйнсия, обладавшая загадочной способностью исцелять.

Так они сначала стали друзьями, а затем их отношения переросли в нечто большее…

И вместе они преодолевают трудности и взрослеют. Одним словом, детская «мимимишная история взросления».

Сейчас как раз было то время, когда герцог Хейлос тратил деньги и силы на поиски своего племянника Рафеля.

— Это была свалка, точно.

В романе говорилось, что потерявший память Рафель долго скитался и в итоге какое-то время жил на свалке.

Никому и в голову не приходило, что он может находиться среди мусора, поэтому его так долго не могли найти.

«Ну уж такой шанс я не упущу».

Вознаграждение целых сто миллионов шиллингов. Даже после уплаты всех долгов останется двадцать миллионов — просто колоссальная сумма.

На лице Веразель, которая изо всех сил пыталась сдержать рвущееся наружу хихиканье, отчетливо читалась алчность.

С замиранием сердца она шагнула в темный переулок, даже несмотря на яркий дневной свет.

С каждым шагом под ее ногами хрустел мелкий мусор.

Будь это обычный день, Веразель уже бы устроила скандал, опасаясь, что мусор впитается в ее обувь, но сейчас ей было все равно.

«Какая разница, мусор это или нет. Главное, что у меня перед носом сто миллионов шиллингов».

Переходя в уверенную походку, Веразель миновала темный переулок и вошла на свалку.

Но внезапно ее шаги резко остановились.

«Он правда жил в таком месте?»

Неожиданное зрелище потрясло ее. Она не могла поверить, что здесь вообще возможно выжить.

Окрестности выглядели ужасающе.

Повсюду валялись всевозможные отходы: разбитая мебель, стопки ненужных газет и даже гниющая еда.

Земля была буквально устлана мусором, так что ступить ногой было некуда.

— Угх!

Сильный запах гнили заставил Веразель мгновенно зажать нос.

Резкий, едкий, буквально парализующий обоняние запах. От этой вони даже закружилась голова.

Она огляделась в поисках источника вони, но тут же почувствовала, как от нехватки воздуха она начала краснеть.

Ее взгляд остановился на одном из холмов.

«Это... мусор...?»

Издалека возвышенность могла показаться обычным холмом, но на деле это была гора отходов.

Вокруг нее роились мухи, а голодные собаки и кошки копались в мусорных завалах в поисках пищи.

Шорох. Шорох.

В этот момент, когда Веразель застыла в оцепенении, до нее донесся звук шевелящегося мусора. Звук исходил совсем рядом.

— Кто здесь?

Сначала она подумала, что это просто звери ищут еду, но на мгновение ее пронзила мысль: а вдруг это Рафель?

Веразель осторожно двинулась вперёд.

— Рафель?

Но вокруг были только груды мусора, и ни единого человеческого силуэта.

Она решила, что ошиблась, и повернулась, желая как можно скорее покинуть это место.

Ветер донёс до неё удушающий смрад, и к горлу тут же подступила тошнота. Ещё немного, и её действительно стошнит.

Здесь просто невозможно было выжить.

Никакое живое существо не выдержит в таком аду даже недели, не говоря уже о месяце.

"Лучше бы его тут и не было."

Какой же это ужас — если ребёнку действительно пришлось жить в этой зловонной помойке...

— Ма… ма…

Но тихий, еле слышный голос заставил её снова остановиться.

— Здесь кто-то есть? Это ты, Рафель?

С тревогой она огляделась, но всё, что окружало её, — это по-прежнему мусор.

Где-то вдалеке что-то покатилось, издав глухой звук.

— Па… па…

И снова едва различимый шёпот.

Веразель рванулась вперёд.

Теперь ей было всё равно, что подол её платья волочится по грязи, а дорогие туфли теряют форму на мягком гниющем мусоре.

— Ха-а…

Из её губ невольно вырвался вздох.

Перед ней, без сил распростёршись среди отходов, лежал маленький ребёнок.

Густые чёрные волосы растрёпаны и спутаны, тёмно-красные глаза тусклы, словно лишённые жизни.

Чёрные волосы и алые глаза.

Безошибочный признак рода Хейлос.

Этот ребёнок — Рафелион Хейлос.

— Рафелион…

Веразель зажала рот ладонью.

При виде едва живого мальчика в её груди зашевелилось нечто, что невозможно было выразить словами.

Его худенькое, измождённое тельце было покрыто грязью, лицо осунулось так, что выступали скулы, губы растрескались и обветрились, местами запёкшись кровью.

— …Мама?

Маленькая, дрожащая ладошка судорожно вцепилась в её подол.

Словно ребёнок, который, наконец, нашёл потерянную мать.

Веразель почувствовала, как у неё защипало в носу, а глаза наполнились слезами.

— Нет… Я не твоя мама… Прости.

В её сердце вспыхнули жалость и смутное чувство вины.

Она пришла сюда, думая только о деньгах, даже не пытаясь понять, через что пришлось пройти этому ребёнку…

Она чувствовала угрызения совести.

— Где моя мама…?

— ……

На вопрос Рафеля Веразель не смогла ответить. Она знала правду, но не была настолько жестокой, чтобы сказать ребёнку, оставшемуся в одиночестве, что его родителей больше нет. И не могла настолько бессовестно соврать, что они скоро вернутся.

— Мама… Папа… Мне… больно…

Прозрачные слёзы покатились по его худым щекам. От жалости Веразель осторожно вытерла их пальцами.

Маленький, совсем крошечный ребёнок, который ищет своих мёртвых родителей и плачет… От этого зрелища её сердце болезненно сжалось.

— Ххык… хах…

Рафель всхлипывал, его дыхание становилось неровным. Его лицо раскраснелось, будто налитый жаром сладкий картофель.

Испугавшись, Веразель тут же приложила ладонь к его лбу.

— Он весь горит!

Тело мальчика было горячим, словно он попал в огненную печь. Его веки тяжело опускались, а когда он пытался снова их открыть, проходило несколько долгих мгновений. Лихорадочное дыхание становилось всё слабее.

— Ты сможешь встать?

Нужно было как можно скорее доставить его к лекарю.

Веразель осторожно подсунула руку ему под спину и попыталась поставить на ноги, но мальчик был слишком слаб. Он тут же без сил осел обратно на пол.

— Ххык… Б-больно…

— Всё в порядке. Скоро тебя вылечат.

Она осторожно приподняла его, стараясь не причинить ещё больше боли.

Ребёнок был настолько истощён, что идти самостоятельно не смог бы. Значит, придётся его нести.

— Хык… холодно…

Рафель бессмысленно смотрел в пустоту и бормотал, словно находился в полубреду.

— Холодно? Подожди… что-нибудь тёплое…

Чуть поодаль Веразель заметила одеяло, но оно было перепачкано остатками еды и покрыто толстым слоем пыли. Заворачивать больного ребёнка в такую грязь было немыслимо.

Не раздумывая, она схватилась за подол своего платья и с силой разорвала ткань.

Громкий треск раздался в тишине. Веразель быстро обмотала мальчика лоскутами. К счастью, платье было сшито из плотной трёхслойной ткани, что хоть немного помогало сохранить тепло.

Она скинула свои туфли и сунула ноги в какие-то старые, потрёпанные ботинки, стоявшие неподалёку. Они были не по размеру и дурно пахли, но это не имело значения. Лучше так, чем бежать с ребёнком на руках и упасть.

— Всё будет хорошо. Я спасу тебя.

Веразель крепко прижала мальчика к груди и поднялась на ноги. Несмотря на то, что он был худым, его вес ощутимо давил на её руки.

Она, не обращая внимания на платье, оголившее ноги до колен, шла с Рафелем на руках, направляясь из свалки.

— ...

Тем временем Рафель чувствовал, что тепло, исходящее от Веразель, было похоже на объятия матери. Это был первый добрый жест, который он почувствовал в этом месте, где не было никого, кто мог бы помочь.

Этот человек, который называл его Рафелем, стал для него лучом надежды.

— Мама…

Наверное, поэтому Рафель поднял свою крошечную ручку и крепко схватил рукав Веразель. Он не хотел её отпускать.

С трудом удерживая сознание, он смотрел на лицо Веразель, которое было покрыто потом от усилий, будто пытался запомнить каждую деталь.

Глава 4

— Это переутомление и недоедание.

Лекарь, закончив осмотр Рафеля, посмотрел на Веразель с укоризной. Его выражение лица ясно говорило, что он осуждает её за то, что с ребёнком могло случиться нечто подобное.

Недоедание в наше время... Особенно у ребёнка из дома барона.

Врач покачал головой, думая, что это настоящий конец света.

— Всё будет в порядке?

Веразель продолжала смотреть на Рафеля, лежащего на кровати, и спросила.

Глаза мальчика были закрыты, дыхание частое и слабое, он явно болел. Его губы побледнели и мелко дрожали, а с лба тек пот, который стекал по бледной коже.

— Я выпишу лекарства, но самое главное — это обеспечить ему правильное питание и покой.

Веразель взяла маленькую бутылочку с лекарством, которую протянул врач. Жидкость внутри была красной, как клубничный сироп.

— Давайте кормите его трижды в день и по одной ложке после еды.

Веразель кивнула в ответ, вместо того чтобы говорить.

Врач собрал свои инструменты и положил их в сумку. Он не мог не заметить, как Веразель беспокойно смотрела на Рафеля, не отрывая взгляда. Она явно переживала за него.

Но удивительно, как мальчик мог оказаться в таком состоянии. Он был явно запущен. Видно было, что его долго игнорировали и не заботились о нём.

Человек, которого встретишь не впервые, оказывается совсем не таким, каким он выглядит на первый взгляд. Люди ужасны.

Врач подумал об этом и, поучив себя, покинул комнату.

Если бы Веразель хоть раз взглянула на выражение его лица, она бы поняла, что он думает, и могла бы сразу опровергнуть его. Но она была так сосредоточена на Рафеле, что не заметила этого.

Когда врач ушёл, в комнату Веразель вошла жена барона, Розали, и с нерешительностью спросила:

— Разель, кто этот ребёнок?

— Это ребёнок, который потерял родителей и упал. Я не могла пройти мимо.

В планах Веразель было отнести Рафеля в дом герцога, как только она его найдёт, но прежде всего нужно было позаботиться о его выздоровлении, поэтому она забрала его домой.

Розали, увидев свою дочь в разорванном платье и с распущенными волосами, чуть не потеряла сознание от шока.

Да ещё и с ребёнком на руках…

Розали даже на мгновение испугалась: вдруг у её дочери есть тайный ребёнок, о котором она не знала?

Но, услышав ответ Веразель, наконец смогла вздохнуть с облегчением.

Хорошо, что её опасения не оправдались.

— Вот как… Ребёнок в порядке?

— Да. Если он будет хорошо есть и отдыхать, то быстро поправится, — ответила Веразель, осторожно убирая прилипшие ко лбу Рафеля влажные чёрные пряди.

— М… ма…

В этот момент с его дрожащих губ сорвался тихий стон. Хотя голос был хриплым и осипшим, можно было понять, что он звал маму. Но как бы он её ни звал, его родителей уже не было в живых. Они погибли в той аварии.

Веразель тяжело вздохнула. Она не хотела испытывать жалость, но ничего не могла с собой поделать.

Этот ребёнок напоминал ей саму себя в прошлом. Тогда ей так же отчаянно была нужна чья-то забота и тепло. И Рафель сейчас нуждался в этом не меньше.

— Я сварила суп. Если он проснётся, накорми его, — сказала Розали.

— Да, спасибо.

Потрепав дочь по плечу, баронесса покинула комнату.

Веразель сменила влажную тряпочку на лбу Рафеля и продолжила ухаживать за ним. К счастью, врач оказался хорошим специалистом — горячка, сжигавшая ребёнка, постепенно спадала.

— Скоро ты встретишь свою семью, — сказала она, заботливо укутывая его одеялом до самого подбородка, чтобы ему не было холодно.

Пусть это не родители, но всё же его дядя. В книге герцог Честер был настоящим безумцем по отношению к своему племяннику, так что он обязательно о нём позаботится.

— Так что поправляйся скорее. Тебя ждёт дядя, — мягко сказала Веразель, аккуратно похлопывая ладонью по крошечной груди мальчика, чтобы ему не снились плохие сны.

Её приоритеты незаметно для неё самой уже сместились — теперь самым важным был этот ребёнок. Она ещё успеет подумать о награде, когда Рафель полностью выздоровеет.

***

Прошло невесть сколько времени.

Солнце, стоявшее в зените, начало медленно клониться к закату.

— Уум…

Рафелион с трудом приоткрыл глаза. Моргал несколько раз, пока размытая картинка перед глазами не стала чуть яснее. Он снова моргнул. В глазах отразилось незнакомое пространство.

Рафель осторожно осмотрелся по сторонам.

— Тебе лучше?

Рядом раздался обеспокоенный голос. Он повернул голову. Женщина, которую он видел ранее, сидела рядом. Едва заметив её, у него вдруг сжалось горло, и слёзы подступили к глазам.

— Хорошо, что жар почти спал.

Веразель приложила ладонь ко лбу Рафелиона, проверяя температуру. Он уже не был таким горячим, как в первый раз, а его дыхание стало ровным и спокойным. Значит, он действительно пошёл на поправку.

— Мама…

Рафелион едва заметно пошевелил крошечными пальцами и вцепился в край её одежды. Ему снова хотелось почувствовать то тёплое, мягкое объятие. Такое же пушистое и уютное, как тёплое ватное одеяло.

— Рафель. Я не твоя мама.

Голос Веразель был твёрдым. Как только что вылупившийся утёнок привязывается к первому существу, которое видит, так и Рафель, потерявший память, похоже, принял её за мать. Но правда есть правда. Она не могла быть его матерью.

— Уаааа! Мамочка…!

Стоило Веразель отвергнуть его, как на глазах ребёнка навернулись слёзы. Прозрачные капли, похожие на утреннюю росу, скатывались по его щекам и падали на простыни. Глядя на эти слёзы, Веразель почувствовала укол сожаления и вины. Может, стоило просто промолчать, сказать: «Ну, хорошо, хорошо»?

Но она заставила себя быть жёсткой и, нахмурившись, строго сказала:

— Всё, хватит, Рафель.

— Уааа!

Но разве ребёнок мог перестать плакать всего от пары слов?

Веразель наклонилась, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и молча ждала, пока он сам успокоится. Рафель тянул к ней свои тонкие ручки, прося взять его на руки, но она лишь покачала головой. Ей всегда было трудно устоять перед детьми, но она стиснула зубы и удержалась.

— Хлип… хик…

Громкий плач постепенно стихал. Рафель всхлипывал, шмыгал носом, а потом, с глазами, полными слёз, посмотрел на неё.

— Иди сюда, Рафель.

Только тогда Веразель наконец протянула руки и подняла его.

— Ххх…

Рафель, не раздумывая, уткнулся лицом ей в плечо и снова разрыдался.

— Всё хорошо, Рафель. Не плачь.

Веразель мягко погладила его по спине, пока его слёзы медленно пропитывали её одежду.

— Хлип… Меня зовут… Рафель?

Не желая отпускать это тепло, он крепко обхватил её руками. Такое же мягкое и уютное, как пушистое одеяло.

— Да. Твоё имя — Рафелион Хейлос.

Веразель медленно ходила по комнате, баюкая его в своих объятиях.

— Где моя мама и папа?

Этот неожиданный вопрос заставил Веразель замолчать. Она долго размышляла, как лучше всего объяснить это ребёнку.

— Скоро ты сможешь встретиться со своей семьёй. Он очень-очень хороший человек.

В конце концов, она выбрала уклончивый ответ. Веразель решила, что лучше, если о родителях ему расскажет герцог — его семья, а не посторонний человек вроде неё. Всё, что она могла сделать, — это вернуть мальчика в родной дом.

— Семья?

— Да, семья. Он с нетерпением ждет тебя.

Очень сильно ждет. Он сделал всё возможное, чтобы найти своего племянника. Поэтому Веразель нужно было как можно скорее доставить Рафеля к герцогу.

— А ты не моя семья?

Рафель поднял голову и внимательно посмотрел на неё. В его покрасневших после слёз глазах отразилось искреннее непонимание.

— Нет. Я просто Веразель.

— Ве… разель?

— Угу. Веразель.

— Вера… зель.

Похоже, ему понравилось её имя. Он несколько раз шевелил губами, повторяя его, а на его светлых щёчках распустились ямочки. Этот вид вызвал у Веразель улыбку.

Приятно было слышать, как его звонкий детский голос произносит её имя. Даже… мило.

Она погладила его по голове — и ощутила сухие, спутанные пряди. И только тогда вспомнила, что с тех пор, как привела его домой, времени на то, чтобы помыть его, просто не было. Грязь и пыль слиплись на волосах, а на лице местами оставался чёрный налёт, похожий на золу.

— Рафель, а давай поиграем во что-то весёлоё?

Теперь, когда он немного пришёл в себя, пора было привести его в порядок. Пусть он ещё не полностью выздоровел, но оставлять его в таком состоянии было нельзя. В её голосе звучала почти торжественная решимость, и Рафель тут же оживился.

— Весёлое?

— Угу. Пойдём скорее.

— Игра! Игра!

Рафель с восторгом затопал ножками у неё на руках. Тогда он ещё не знал, что через несколько минут опять разразится слезами.

Вскоре, поняв, что «весёлая игра» — это купание, он разрыдался так громко, что его плач эхом разносился по всей ванной.

— А-а-а! Не хочу!

Глава 5

— Посмотрите на эти чёрные волосы и алые глаза! Это точно тот самый ребёнок, которого ищет господин герцог!

Мужчина с каштановыми волосами и хитрым лицом, напоминающим хорька, горячо вталкивал вперёд мальчика, съёжившегося у него за спиной. Он выпятил грудь, словно был полностью уверен в своих словах, и не забывал сохранять твёрдое выражение лица.

— Хм… Чёрные волосы и алые глаза. В самом деле, совпадает с описанием.

Просторная приёмная была украшена дорогими предметами роскоши. Настолько вычурно, что казалось, будто вся эта обстановка создана исключительно для того, чтобы подавлять гостей и подчёркивать величие герцогского рода. Под массивной люстрой, на изысканном кожаном диване, сидел герцог Честер Хейлос, небрежно закинув ногу на ногу.

Честер Хейлос.

После смерти Иорна Хейлоса он унаследовал титул герцога.

Его аккуратно завязанный шейный платок был украшен изумрудом глубокого зелёного оттенка, напоминающим густой лес. Камень обрамляла золотая оправа, изготовленная по заказу самым востребованным ювелиром того времени. Это украшение стоило бы обычному аристократу нескольких месяцев содержания.

— Да! Это точно тот ребёнок, которого вы ищете, господин герцог!

Мужчина украдкой бросил взгляд на драгоценный камень, сверкающий на платке Честера. Он прищурился, размышляя, настоящий он или нет, и жадно облизывая губы.

Да, он не зря пришёл сюда.

— Вот как.

Честер скользнул взглядом по мальчику, который неуверенно переминался с ноги на ногу. Его острые алые глаза внимательно изучали ребёнка.

Чёрные волосы, алые глаза, маленькое телосложение — всё совпадало с описанием в объявлении.

Но что-то было не так.

Волосы мальчика отдавали странным пепельным оттенком, а его мутный, потухший взгляд напоминал глаза мёртвой рыбы.

Однако пока делать выводы было рано. Возможно, это действительно был Рафелион.

Честер никогда не встречался со своим племянником. Он лишь записал в объявлении то, что слышал о нём от старшего брата. Брат всегда говорил, что мальчик унаследовал его цвет глаз и волос.

— Где ты его нашёл?

Закончив осмотр, Честер наконец посмотрел на мужчину, который до этого момента не сводил глаз с драгоценного камня.

— Ах, да! Я нашёл его в западном приюте. Они сказали, что приютили ребёнка три месяца назад, когда он бродяжничал на улице.

Мужчина спохватился и поспешил с ответом, заметив, что герцог проявил интерес к ребёнку. Он был взволнован. Если Честер поверил его словам и заберёт мальчика, значит, сделка удалась. Скоро 100 миллионов шиллингов окажется у него в руках.

Жадный мужчина уже предвкушал момент, когда получит деньги и сразу же бросится в игорный дом. Он мечтал раздавить самодовольные физиономии тех, кто раньше выгонял его за неимением ставки.

— Роан.

Герцог, всё это время хладнокровно наблюдавший за происходящим, жестом подозвал стоявшего позади него Роана.

— Да, господин.

— Ты и дальше собираешься просто так оставлять Рафелиона стоять?

Слова герцога вызвали на лице мужчины, похожего на хорька, самодовольную улыбку. Теперь он окончательно убедился, что герцог поверил ему и признал ребёнка своим племянником.

Вот оно! Наконец-то долгожданный сто миллионов шиллингов у него в руках!

— Прошу прощения! Господин Рафелион, вам не больно стоять? Может, присядете?

Роан подтащил к ребёнку маленький бархатный диванчик. Мальчик, напуганный неожиданным вниманием и чужой заботой, нерешительно замер, судорожно вцепившись в штанину мужчины.

— О… отец… Ай!

— Лорд Рафелион, похоже, очень взволнован!

Мужчина в панике перебил ребёнка, одновременно больно ущипнув его за руку. Если бы мальчик успел договорить, всё могло бы пойти насмарку. Он проделал такой долгий путь, чтобы добраться сюда, и ни за что не мог позволить, чтобы кто-то догадался, что этот ребёнок — его родной сын.

На магический эликсир среднего класса, изменивший цвет его волос и глаз, он потратил целых десять тысяч шиллингов! На эти деньги вся его семья могла бы прожить месяц.

— Рафель, не бойся. Я твой дядя.

Честер заметил, как мужчина ущипнул ребёнка, и его лицо на мгновение исказилось от гнева. Однако он тут же вернул себе прежнюю невозмутимость и, улыбнувшись, заглянул мальчику в глаза.

— Я-я… то есть…

Рафель, испугавшись улыбки незнакомца, отступил назад и с тревогой взглянул на своего отца. В его затуманенных красных глазах отразилось лицо родителя, на котором застыла грозная маска.

— Господин, всё в порядке.

— Ха-ха-ха. Видимо, после столь долгого проживания в чужом месте он стал очень пугливым.

Мужчина незаметно бросил мальчику предупреждающий взгляд. «Живо иди и сядь на этот диван».

— Д-да…

В конце концов, подчиняясь безмолвному приказу отца, ребёнок неуверенно переставил маленькие ножки. Преодолевая расстояние всего в один метр, он несколько раз оглядывался на родителя, ища у него поддержки. Но тот лишь сохранял холодное, неприступное выражение. С тревогой, готовый в любую секунду расплакаться, мальчик сел в кресло.

— Рафель, всё хорошо.

Честер похлопал ребёнка по худенькому плечу. Роан тем временем вышел из гостиной, чтобы принести напитки.

— К-кхм… А как насчёт денег…?

Мужчина осторожно покосился на герцога Честера и заговорил. Ему не терпелось как можно скорее получить деньги и убраться отсюда. Когда он покупал магический эликсир, ему сказали, что, если не принимать противоядие, эффект будет длиться всю жизнь, и никто никогда не заподозрит подвоха. Но, несмотря на это, страх быть разоблачённым не давал ему покоя.

— Ах, точно. Нужно вознаградить тебя.

Щёлк.

Герцог щёлкнул пальцами, и в комнату вошли двое громил, неся массивный сундук. Вслед за ними в гостиную вернулся и Роан, держа в руках напиток, который обычно любят дети.

— Разумеется, лучше удостовериться в точности суммы.

Мужчины опустили сундук перед ним. Тяжёлая древесина глухо стукнула о пол, и комната наполнилась низким звуком.

— О, не стоит! Разве я смею сомневаться в Вашей Светлости? Я просто заберу деньги и уйду!

Но, несмотря на его протесты, двое громил всё же открыли крышку. Тысячи золотых монет переливались внутри, ослепляя блеском.

— Вы, должно быть, испытываете жажду, молодой господин.

Рохан протянул ребёнку стакан с напитком. Мальчик с любопытством посмотрел на оранжевую жидкость, затем осторожно пригубил её, и тут же его лицо озарилось радостью. Честер внимательно наблюдал за этим.

— Э-это… Это и вправду сто миллионов шиллингов…

Мужчина дрожащими руками дотронулся до монет. Золотой блеск, аромат денег… даже когда он зачерпнул пригоршню, сундук, казалось, совсем не опустел.

Честер с явным отвращением цокнул языком, наблюдая за этим зрелищем. Затем он поднялся со своего места и, сделав несколько широких шагов, оказался перед мужчиной. Глядя сверху вниз на того, кто, пуская слюни, упивался запахом денег, Честер невольно излучал смертельную угрозу. Жестокая, холодная аура, словно он мог в любую секунду разрубить его пополам.

— Значит, ты и есть отец ребёнка.

— Да-да… Ч-что?!

От низкого, словно доносившегося из пещеры голоса герцога мужчина машинально ответил утвердительно, но, осознав смысл сказанного, резко поднял голову.

— Ч-что вы имеете в виду? Я… я отец?!

Роан, тем временем, поднял мальчика с дивана и поставил его перед мужчиной. Глаза того расширились в шоке.

— К-как… Это невозможно…

Он остолбенел, словно превратился в камень.

— Точно такой же каштановый цвет глаз и волос, как у тебя.

"Рафель", сидя в объятиях Роана, счастливо улыбался, наслаждаясь вкусом напитка. Его пепельные волосы и красные глаза исчезли. Теперь их заменили карие оттенки.

— Г-герцог, прошу, пощадите!

Всё пропало. Он попался. Мужчина тут же рухнул на колени перед герцогом Честером, припадая к полу. По едва заметному взгляду Честера Роан понял приказ и вышел из гостиной, уводя ребёнка.

— Думаешь, ты единственный, кто решил провернуть подобную уловку?

Холодный, пронизывающий до костей взгляд герцога впился в мужчину.

— П-прошу… Проявите милосердие…

Судорожно дрожащими руками мужчина вцепился в штанину Честера. Идеально выглаженная ткань тут же смялась от его прикосновения.

Бровь герцога дёрнулась. Не колеблясь ни секунды, он пнул его по руке и холодно произнёс:

— Уберите.

Голос, в котором не было ни капли жалости. Острый, как отточенный клинок, взгляд Честера пронзил мужчину насквозь, заставляя его задрожать от ужаса. Двое громил молча схватили его за руки и потащили прочь.

— В-ваша Светлость! Пожалуйста! Прошу, пощадите!

Его отчаянные крики эхом разносились по просторной гостиной. Но ответа не последовало.

Когда последнего шарканья его ног больше не было слышно, Честер остался в комнате один. Он снова опустился на диван, вытянул длинные ноги, забросив их на стол, и с раздражением сжал переносицу.

— Проклятые твари…

Глухой, хриплый голос, напоминающий рык хищника, разнёсся в тишине.

С тех пор как он начал поиски Рафелиона, это уже была одиннадцатая подобная афера.

Иорн спрятал женщину, которую любил, вместе с ребёнком. Его отец, бывший герцог Луи Питер, пытался убить их обоих.

Логика была проста: нельзя позволить, чтобы простолюдинка стала герцогиней, а её ребёнок, несущий в себе кровь простолюдинов, занял место наследника. Его нужно было уничтожить ещё в зародыше.

Вот почему Честер никогда не видел лицо Рафелиона. Но по какой-то причине эта информация всё же просочилась наружу. Окружение герцога знало, что никто в доме не видел ребёнка Иорна, и, следовательно, никто не знал, как он выглядит.

После этого жаждущие награды мошенники стали стекаться в герцогство. Они приводили детей из сиротских приютов, беспризорников с улицы или, как сегодня, выдавали собственных детей за Рафелиона. И все до единого меняли цвет волос и глаз с помощью магических эликсиров.

— Ради денег готовы продать даже собственного сына…

Но Честер давно предвидел такой исход и заранее приготовил противоядие. Он подмешивал его в напитки, которые давал детям, и спустя короткое время их истинная внешность возвращалась.

Во всех этих мошеннических схемах жертвами всегда становились дети. Жадные взрослые втягивали их в свои грязные игры, даже не объясняя, что происходит.

Голова у Честера раскалывалась от боли. Он провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул.

Тук-тук.

Раздался стук в дверь.

— Входи, — отозвался герцог.

Перед ним появился Роан.

— Господин.

— А ребёнок?

— К счастью, мать, рыдая, прибежала за ним. Я вернул его.

— Понял.

Честер устало потер лицо и прикрыл глаза. Несмотря на бесконечные поиски, о Рафелионе по-прежнему не было ни слуху ни духу. Он искал его повсюду, но даже не знал, жив ли он.

“Пожалуйста, пусть он будет жив…”

— Можешь идти.

— Да, господин.

Когда Роан покинул комнату, в гостиной воцарилась гнетущая тишина. Честер чувствовал себя измотанным. Ему было омерзительно, как люди, ослеплённые деньгами, пытались его обмануть. Если кто-то осмелится провернуть подобную аферу снова, он не оставит этому человеку ни единого шанса.

На фоне зловещего силуэта герцога, известного в высшем обществе как беспощадный холодный зверь, за окнами разгорался кроваво-красный закат.

Глава 6

— Хик… хлюп…

Рафель пытался сдержать слёзы, но его пухлые щёчки раздувались от обиды.

Веразель сняла с него старую, изношенную одежду, которая едва держалась на нём, и переодела в удобные штаны и футболку, что носила в детстве.

Когда она пыталась искупать его, тот так оглушительно орал, что у неё чуть не заложило уши.

— Рафель, прости… Но тебе нужно было помыться.

— Вода плохая! Плохая!

Малыш надувшись отвернулся, демонстративно игнорируя её. Его мягкие чёрные волосы при этом нежно колыхнулись.

Чтобы не пугать его ещё больше, Веразель не стала звать незнакомых ему слуг и всё сделала сама. Рафель был настолько грязным, что на одно только споласкивание водой ушло целых десять минут. Ещё дольше заняло распутывание слипшихся волос и отмывание всего тела. В итоге процедура растянулась на целый час. Но когда он наконец был чистым, его настоящий облик засиял.

Хоть ему было всего пять лет, черты лица уже выглядели идеально. Гладкие, словно струящийся шёлк, чёрные волосы, фарфоровая кожа и ярко-красные глаза делали его по-настоящему притягательным. Его круглое лицо, высоко вздёрнутый нос и молочно-белая кожа ещё больше подчёркивали красоту.

“Вот почему он главный герой.”

Будущее Рафеля выглядело очевидным. Веразель без труда могла представить, сколько женщин будет тайно влюбляться в него. Хотя, как и полагается главному герою, его сердце, конечно же, будет принадлежать лишь одной девушке — главной героине.

— Рафель, прости… Я больше так не буду.

Она сложила ладони в мольбе. Мальчик, всё ещё надувшись, нехотя повернул голову обратно.

— Вода плохая…

— Хорошо-хорошо, Рафель не любит воду. Больше так не буду, прости.

Ласковый голос Веразель быстро успокоил мальчика, и тот тут же бросился к ней, обхватив её ноги. Она подняла его на руки. Только что искупанный Рафель пах свежестью и младенческой чистотой.

— Вода страшная… — пробормотал он, уткнувшись лицом в её плечо.

Боится? Может, это возрастное? Или у него какая-то плохая память, связанная с водой…

Веразель мягко провела ладонью по его спине и осторожно спросила:

— Рафель, можно узнать, почему ты боишься воды?

— Буль-буль… страшно…

— Буль-буль?

— Буль-буль… “глоть”-“глоть”… страшно…

Он издавал звуки, словно пытался описать, как тонул.

— Рафель, ты падал в воду?

— Вода плохая! Страшная! Страшная!

Мальчик забился в её объятиях, отчаянно выражая протест. Он не хотел больше говорить об этом.

— Прости. Больше не буду спрашивать.

Его крошечное тельце дрожало. Веразель не могла продолжать.

Странно… Было ли что-то, из-за чего он мог так бояться воды?

Сколько бы она ни пыталась вспомнить, ничего не приходило в голову.

Хорошо бы, если бы этот страх прошёл…

Погружённая в мысли, Веразель машинально прикусила губу.

Нельзя… Не стоит так привязываться к нему.

В конце концов, герцог позаботится о Рафеле, как только найдёт его.

Всё, что нужно сделать, — вернуть мальчика Честеру Хейлосу, получить награду и уйти.

На этом наша связь завершится.

Привязываться бессмысленно.

— Госпожа, я принесла суп.

— Входи.

На голос служанки Веразель аккуратно усадила Рафеля на кровать.

Дверь отворилась, и вошла девушка с небольшим столиком. Это был детский стол, которым Веразель пользовалась в детстве. Её заботливые родители хранили вещи дочери как воспоминание. По её просьбе служанка достала стол из кладовой и теперь поставила на него тарелку с горячим супом.

— Он тёплый, но не горячий, можно есть сразу.

— Угу, спасибо.

— Если понадобится что-то ещё, позовите меня.

Веразель вложила ложку в маленькую ладошку Рафеля.

— Сможешь сам кушать?

Надо накормить его, чтобы восполнить нехватку питательных веществ и дать лекарство, которое выписал врач.

В супе были мелко нарезанные морковь и брокколи. Овощи были хорошо проварены, мягкие, так что с перевариванием не должно было быть проблем.

— … Моковь…

Рафель сглотнул слюну, разглядывая суп, но, заметив оранжевые кусочки, тихо положил ложку обратно.

— Ты не любишь морковь?

— Угу…

Скривившись, мальчик медленно отодвинул тарелку маленькими ручками, словно не хотел даже видеть ненавистный овощ. Но в этот момент его животик громко заурчал. Он так долго не ел нормально, что наверняка был голоден, но всё равно капризничал!

Веразель мысленно похлопала ему за это — такая сила воли!

— Но если ты не поешь суп, то не станешь сильным и здоровым.

Рафель украдкой взглянул на неё.

Она злится? Рассердится, если я не буду есть?

Но на лице Веразель всё так же играла тёплая улыбка. Она выглядела доброй, и это немного успокоило мальчика.

— Если Рафель хорошо покушает и станет здоровым, то сможет гулять и играть!

Она не сердилась, не ругала его и не заставляла есть морковь. Если насильно кормить ребёнка тем, что он не любит, он лишь ещё больше будет отказываться от этой еды в будущем.

А вдруг мои слова и действия станут для него травмой?

Веразель старалась быть осторожной.

— Тогда давай съедим только три ложки?

— Тли?..

— Угу, всего три. Рафель справится?

Мальчик крепко сжал кулачки и твёрдо ответил:

— Лафель сплавится!

Он не хотел разочаровать её.

Этот серьёзный взгляд на детском личике был таким милым, что Веразель не удержалась и погладила его по щеке.

— А теперь, скажи «а»!

— А-а…

Она аккуратно зачерпнула первую ложку и поднесла к его губам. Рафель зажмурился, несколько раз пожевал и проглотил.

— Ну как? Осталось ещё две ложки. Справишься?

Вкус оказался не таким уж и плохим, и Рафель кивнул.

Если съем все три ложки, Веразель обрадуется и похвалит меня.

Ему не терпелось увидеть её счастливое лицо, и он снова открыл рот, как птенец, ждущий корм от своей матери.

Веразель решила воспользоваться моментом и зачерпнула полную ложку супа.

Рафель удивился количеству, но понимал, что после этой ложки останется всего одна. Теперь уже отступать было поздно.

Маленький ротик жевал без остановки. Щёчки, надутые от супа, выглядели так забавно, что Веразель не сдержала улыбку.

Наверное, вот таково чувство, когда у тебя есть младший братик или сестра…

На душе стало тепло и приятно, словно она пила свежий сладкий какао.

— А теперь, последняя!

С последней ложкой тарелка опустела больше чем наполовину. Всё прошло точно по плану. Веразель сумела накормить Рафеля!

— Умничка. Просто молодец.

Она щедро похвалила мальчика. Но раз уж дело пошло так хорошо, нужно воспользоваться моментом и дать лекарство.

— Рафель, ты же сможешь выпить и это?

Она набрала в ложку розоватую жидкость, которую выписал врач, и поднесла её к нему.

Рафель смотрел на лекарство с любопытством, но инстинктивно плотно сжал губы.

— Мм? Он очень сладкий и вкусный!

Мальчик заинтересовался, но так и не открыл рот. Тогда Веразель решила применить последний, проверенный метод — тот самый, которым её в детстве кормила мама.

— Это самолётик! Вжжжжж!

Она принялась ловко водить ложкой в воздухе, заставляя её плавно кружить и скользить, словно настоящий летательный аппарат.

— Самоётик?

Ах, точно… в этом мире их не существует!

Осознав свою ошибку, Веразель быстро придумала оправдание:

— Это магия, которая позволяет летать по небу!

— Небо? Можно летать по небу?

— Угу. Если Рафель будет хорошо кушать и не привередничать, то однажды тоже сможет летать!

Глаза мальчика загорелись, и он начал следить за ложкой, двигая головой туда-сюда.

Веразель даже захотелось рассмеяться — он напоминал котёнка, ловящего игрушечную удочку.

— Самолёт заходит на посадку! Рафель, скажи «А»!

Ложка, которая кружила перед его глазами, вдруг остановилась прямо перед его губами.

— А!

Рафель, сам того не осознавая, раскрыл рот, и Веразель тут же вложила туда ложку с лекарством.

— Молодец, Рафель!

Веразель с довольной улыбкой щедро осыпала его похвалами, которых он так ждал.

— Хи-хи-хи.

Хотя лекарство он проглотил почти случайно, на его лице расцвела лучезарная улыбка, словно летнее солнце.

Пусть этот момент длится вечно…

Ему нравилось всё: её улыбка, её прикосновения, её добрые слова.

Где-то далеко, на границе утраченных воспоминаний, тени родителей, которых он когда-то знал, постепенно растворялись…

Глава 7

Той ночью.

Веразель заботливо укрыла Рафеля одеялом, тщательно следя, чтобы не осталось ни одного открытого уголка, через который могла бы пробраться ночная прохлада.

— Спокойной ночи, Рафель. Увидимся утром. Если вдруг тебе станет плохо или что-то будет беспокоить, просто потяни за этот шнурок, хорошо?

Она нежно провела рукой по его мягким волосам, но затем убрала руку.

— А-а! Нет!

Рафель резко схватил её за запястье.

На его лице мелькнула тревога, будто он готов был вот-вот расплакаться.

— Рафель?

Веразель обеспокоенно придвинулась ближе.

В его глазах уже блестели прозрачные слезинки.

— Всё в порядке? Тебе больно?

— Не уходи…

Его маленькие пальцы беспокойно зашевелились, но не разжимали её руку, словно боялись упустить.

Заплаканный взгляд молил о чём-то.

Веразель прекрасно понимала, о чём именно.

Он не хотел засыпать один.

— Хочешь, я лягу рядом?

Она с улыбкой вытерла набежавшие слёзы.

Она думала оставить его одного, думая, что так ему будет комфортнее… но, похоже, ошиблась.

Этот ребёнок столько ночей провёл в одиночестве, в холодной и бездушной мусорной свалке. Конечно, ему страшно…

— Да!

Глаза Рафеля тут же засверкали, и он поспешно подвинулся в сторону, освобождая ей место.

Его искреннее желание тронуло Веразель до глубины души.

Как я могу оставить такого ребёнка одного?

Испытывая лёгкое чувство вины, она легла рядом.

— Хи-хи-хи.

Рафель довольно захихикал и повернулся к ней лицом.

В той тёмной свалке, где не было тепла, он провёл слишком много ночей в одиночестве.

Но теперь всё изменилось.

Теперь не было больше пугающих ночей, когда он дрожал от страха и тихонько всхлипывал.

Теперь не было ужаса перед тьмой, которая, казалось, вот-вот поглотит его.

Теперь не нужно было зажмуривать глаза и затыкать уши, боясь, что в темноте прячется чудовище.

Теперь он больше не звал маму и папу, умоляя их прийти.

Теперь он не был один.

Мысль о том, что отныне он сможет засыпать на мягкой постели, под теплым одеялом, рядом с кем-то, кто согреет своим теплом, вызвала у Рафеля счастливую улыбку.

— Я буду рядом. Так что можешь спокойно спать, Рафель.

Веразель легонько похлопала его по спине, когда он повернулся к ней.

— Угу…

Осознание, что он больше не один, принесло ему облегчение. Веки наливались тяжестью, и он лениво протер глаза крохотными пальчиками.

— Всегда… будь рядом… Не уходи…

Голосок его постепенно стихал, пока, наконец, не растворился в тишине.

Вскоре из его приоткрытых губ послышалось тихое, ровное дыхание.

Его маленькая грудь мерно вздымалась и опускалась, словно у крошечной птички.

— Пусть тебе приснятся хорошие сны, Рафель…

Глубокая ночь медленно текла вперёд.

Веразель не убирала ладонь с его спины ещё долго после того, как он уснул.

Она хотела, чтобы он спал спокойно, без кошмаров.

А ведь она и сама давно не чувствовала чужого тепла во сне…

И, возможно, именно поэтому странная пустота в груди теперь будто бы наполнилась чем-то светлым и тёплым.

Она приняла решение.

Встреча с герцогом должна подождать.

Рафель еще не оправился полностью. Когда он восстановится — тогда и отправятся.

Так что пока… ещё немного…

В комнате воцарилась тишина, наполненная лишь их ровным дыханием.

* * *

— Значит, ты хочешь оставить Рафеля у себя, пока он не поправится, и только потом отвезти его в дом герцога Хейлос?

Родители Веразель выслушали длинную историю.

Сразу после рассвета её вызвал отец, и, спустившись вниз вместе с Рафелем, она подробно объяснила всё, что произошло.

Она хотела оставить мальчика с дворецким, но тот ни за что не соглашался от неё отходить, поэтому теперь сидел рядом на диване, прижавшись к ней.

— Этот ребёнок…

Баронесса Розали смотрела на Рафеля с заметным волнением.

Вчера он был весь в пыли и грязи, так что она не могла разглядеть его как следует.

Но теперь, после того как его вымыли, чёрные волосы сияли чистым, глубоким цветом.

И особенно глаза.

Эти большие, настороженные красные глаза…

Полное воплощение рода Хейлос.

— Вот как…

Барон и баронесса не стали расспрашивать дальше.

Они лишь с сочувствием посмотрели на ребёнка.

История о том, как герцог Иорн Хейлос трагически погиб в каретной аварии, была известна всей империи.

Тогда об этом писали в каждой газете.

Согласно статьям, женщина, которая находилась в карете вместе с ним, тоже скончалась на месте.

А это означало, что этот малыш в одно мгновение потерял обоих родителей…

— Разель…

Рафель несмело поерзал маленькими пальчиками и крепко сжал край ее одежды.

Ему было не по себе от внимательных взглядов барона и баронессы. Они были для него чужими, а значит, внушали страх.

— Всё хорошо, Рафель. Они мои родители.

Она ласково погладила настороженного ребенка по голове.

— Ро-ди-тели?..

— Да. Мои мама и папа. Они никогда тебя не обидят, так что можешь не волноваться.

— Мама… и папа Разель?

Услышав эти слова, Рафель широко распахнул глаза и взглянул на барона и баронессу.

— Не бойся, малыш.

Когда их взгляды встретились, Розали тепло улыбнулась.

Эта улыбка была точь-в-точь как у Веразель.

— Вторая Разель!

Рафель с удивлением переводил взгляд с Разель на баронессу и обратно.

Их черты и аура были настолько похожи, что он даже моргнул несколько раз, будто не веря своим глазам.

— Похожи, да? Потому что она моя мама.

Разель тихонько рассмеялась, наблюдая за его искренним удивлением.

Даже она сама не могла отрицать, что внешне почти полностью пошла в мать.

Можно сказать, что ей передались исключительно материнские гены — от отца достался лишь цвет волос.

— А я? Разве Разель не похожа на меня?

Барон, видимо, почувствовал себя обделенным, потому что наклонился вперёд, заглядывая Рафелю прямо в лицо.

Тот внимательно посмотрел то на него, то на Веразель… и резко замотал головой.

— Нет! Ты — не Разель!

— Хо-хо-хо! Ну, в самом деле, Разель куда больше похожа на меня, чем на вас, — баронесса Розали, чтобы сдержать смех, прикрыла губы ладонью.

Барон, явно расстроенный таким категоричным ответом, нахмурился и поднялся с места:

— Ну что ж, идемте завтракать.

В его голосе сквозило явное разочарование, но он не подал виду и первым направился к столовой.

Веразель и Розали переглянулись… и не сдержали улыбок.

* * *

В это же время.

В подземелье раздался низкий, холодный голос.

— Вы правда считаете, что это нормально — до сих пор не найти его?

В полумраке несколько мужчин стояли на коленях, молча глядя друг на друга.

Каждый надеялся, что кто-нибудь из них первым возьмёт на себя ответственность и попробует оправдаться.

— Я задал вопрос. Где ответ?

— М-мы… обыскали всё вокруг, но не нашли даже волоска…

— Вы издеваетесь? Ваша работа — найти его!

Бам!

— А-аах!

В конце концов, потеряв терпение, хозяин с силой ударил мужчину ногой в живот. Тот сжался от боли, скорчившись на полу.

Остальные, наблюдавшие за происходящим, в страхе опустили головы еще ниже. Если они не будут сидеть тихо, следующими могут оказаться именно они.

— П-простите!

— Притащите мне хотя бы труп.

Слова, пропитанные жестокостью, были произнесены так легко, будто ничего не значили. Лицо нанимателя скрывала маска, но очертания его губ выглядели злобными и змеистыми, словно в нем поселилась тень демона.

— Если не можете найти, то хотя бы докажите, что этот ребенок мертв!

Резкий, раздраженный голос эхом разнесся по подземелью.

— Д-да! Дайте нам немного времени, и мы обязательно его найдем!

В глазах человека, смотревшего сверху вниз на своих дрожащих наемников, читалось лишь презрение.

Он неторопливо прошел мимо них, слегка задевая их носками ботинок. Но даже это не помогло ему разрядить ярость.

Презренные ничтожества.

— Месяц. Не больше.

В его холодном голосе звучала застарелая, глубоко укоренившаяся ярость, давняя и неподвластная догадкам.

— Благодарим вас!

Оставив позади склонившихся наемников, наниматель двинулся вверх по лестнице.

Когда заскрипела железная дверь, впуская солнечный свет, сапфир, украшавший его маску, на мгновение сверкнул, заливая подземелье призрачным синим отблеском. Однако он исчез так же быстро, как и появился, словно мираж.

Глава 8

— Дедушка?

Рафель широко распахнул глаза, вопросительно склонив голову набок.

— Да-да, зови меня дедушкой, — с теплой улыбкой сказал барон Фросье.

Четверо сидели за столом, наслаждаясь совместной трапезой.

За последние два дня, привыкнув к новой обстановке, Рафель перестал так сильно бояться барона и баронессы. Вероятно, большую роль в этом сыграла баронесса, в которой угадывались черты Разель. Барон и баронесса тоже уже давно растаяли перед этим крошечным, несчастным ребенком.

— Теперь, когда я думаю об этом, — вдруг сказала мать, — этот ребенок чем-то напоминает маленькую Разель.

От неожиданности Разель распахнула глаза.

С чего вдруг? У нас даже цвет волос и глаз совершенно разный...

Конечно, Рафель был милым и очаровательным, но они совершенно не были похожи.

Может, родители смотрят на него через какой-то особый фильтр? Они говорят, что он похож на нее, но их отношение...

Это же... похоже на то, как ведут себя с внуком?

Реакция родителей оказалась настолько неожиданной, что Разель почувствовала себя крайне растерянной.

— Теперь, когда ты сказала… Возможно, так и есть. Наша Разель тоже когда-то была такой маленькой. Когда же она успела так вырасти… хмф.

Погрузившись в воспоминания, барон Фросье вытер набежавшие слёзы. Для него было непривычно видеть свою дочь такой заботливой с ребёнком. Он даже не знал, что Разель вообще может любить детей. Раньше ей нравились только роскошные, дорогие вещи…

Но в последнее время она словно повзрослела. Эта мысль наполняла барона гордостью.

Разель растерянно наблюдала, как отец вдруг начинает плакать безо всякой причины.

— Ну вот, ребёнок же смотрит.

Розали достала платок и вытерла слёзы мужа.

— Я просто благодарен за то, что моя дочь выросла здоровой.

Барон поспешно смахнул остатки влаги с глаз и с чувством посмотрел на Разель. А она и не знала, как реагировать на такое чрезмерное проявление отцовской любви. Раньше он не раз брал деньги в долг, лишь бы продолжать финансировать её прихоти. Пусть это и было неправильное воспитание, но в основе таких поступков всё равно лежала его любовь.

Такая любовь казалась Разель неестественной.

Она с детства не знала, что такое безусловная забота, не требующая ничего взамен. И именно это заставило её сердце сжаться от боли, напоминая о покойных родителях.

— Дедушка, ты грустишь?

Пока Разель не могла подобрать слов, Рафель вдруг посмотрел на барона своими ясными глазами. Он беспокоился, не вызваны ли его слёзы печалью.

— Это слёзы радости.

— А как это?

— Когда радуешься настолько сильно, что не можешь сдержать слёз.

Барон ласково улыбнулся и потрепал ребёнка по голове.

— Плачешь, когда радостно, и плачешь, когда грустно?

В его голосе звучало искреннее любопытство. В пять лет всё вокруг кажется удивительным, всё хочется понять.

— Когда счастье или горе становятся слишком сильными, да.

Барон с готовностью отвечал на бесконечные вопросы Рафеля, даже не показывая признаков раздражения. Маленькие губы непрерывно шевелились, выдавая новые вопросы один за другим. И это так напоминало ему Разель в детстве…

Фросье смотрел на мальчика с тёплой улыбкой, окрашенной воспоминаниями.

— Давайте уже есть.

После слов Розали семья наконец приступила к трапезе.

Рафель, убедившись, что все начали есть, тоже потянулся за ложкой. Его крошечные пальцы крепко обхватили ручку прибора, и он принялся осторожно отодвигать морковь к краю тарелки.

— Рафель.

Но, конечно, это не могло остаться незамеченным.

Разель сразу же всё поняла и строгим голосом окликнула Рафеля. Мальчик тут же в панике запихнул морковку обратно в суп.

— Хе-хе-хе.

А затем сделал вид, что ничего не произошло, сияя самой невинной улыбкой.

— Вот уж не думала! Он даже морковь не ест, прям как ты в детстве.

— Я?! Да ни за что!

Разель тут же бросила на Розали возмущённый взгляд, категорически отрицая это.

— Разель, в детстве ты тоже не ела морковь и перец.

— …

Сказать было нечего, и Разель просто сжала губы.

Честно говоря, она и сейчас не особо любила перец, иногда специально избегая его в еде.

Я ведь и сама перебираю еду… Как же могу требовать от маленького Рафеля, чтобы он ел всё без разбору?

— Но тебе надо хорошо питаться, чтобы быстрее поправиться…

Рафель немного приуныл и рассеянно размешивал суп, когда барон Фросье, улучив момент, незаметно забрал с тарелки Рафеля всю морковь и отправил её в рот.

Мальчик посмотрел на него с восхищением, словно встретил настоящего героя.

— Тсс!

Барон, проглотив морковь, прижал палец к губам, призывая хранить секрет.

— Тсс!

Рафель радостно хихикнул и повторил его жест.

За считаные секунды они успели стать соучастниками в маленьком заговоре, который оставался тайной для Разель.

* * *

С того дня Рафель окончательно освоился в доме барона.

— Дедушка!

Радостно размахивая листком бумаги, он бросился к барону.

— Ох, осторожнее, а то упадёшь.

Барон перехватил мальчика и прижал его к себе, улыбаясь с теплотой.

— Дедушка, смотри!

Рафель гордо развернул лист перед ним. Он был испещрен черными линиями, нарисованными хаотично, но при этом почти полностью заполнявшими пространство.

— Это дедушка и бабушка! А вот это Разель! А это я!

С гордостью он указал на каждую фигуру.

Оказывается, это была вовсе не бессмысленная каракуля, а осмысленный рисунок. На нем были изображены барон, баронесса, Разель и сам Рафель.

— Мы вместе едим печенье!

Хотя линии были хаотичными, в них всё же можно было разглядеть определённую структуру и сцену.

Барон взглянул на странный рисунок и громко рассмеялся, затем ласково потрепал Рафеля по голове.

Неважно, можно ли разобрать, что нарисовано, или понять, что он говорит.

Главное — это поддержка и улыбка в ответ.

Ведь всё, чего хочет ребёнок, — это признание и тёплая реакция на его старания.

— Мы вместе счастливо делим печенье. Как хорошо получилось!

— Хи-хи-хи! Печенье вкусное!

Рафель, услышав похвалу барона, радостно закачал головой из стороны в сторону. Он делал так только в моменты, когда был по-настоящему счастлив.

— Тогда пойдём есть печенье?

— Да-а-а!

Барон точно уловил настроение мальчика, и Рафель, сияя, радостно вскинул руки. Барон поднял его на руки и направился в столовую. Эти двое прекрасно понимали друг друга.

Тем временем Разель спустилась на первый этаж в поисках Рафеля. Мальчик с воодушевлением выбежал, чтобы показать дедушке свой рисунок, но так и не вернулся.

— Рафель?

Заглянув в столовую, Разель замерла на месте.

— Папа…

Барон и Рафель сидели рядом, оба округлили глаза при её появлении.

И оба были одинаково набиты печеньем, отчего их щёки раздулись.

— Я же просила вас не давать ему печенье перед едой.

Разель неодобрительно покачала головой. Барон поспешно проглотил печенье и попытался оправдаться:

— Нет, это вовсе не печенье, а…

— У вас крошки на губах.

Очевидная улика заставила барона замолчать. Он неловко смахнул крошки с губ.

С тех пор, как они всей семьёй устроили чаепитие в саду, Рафель просто обожал печенье. Оно так ему понравилось, что он начал отказываться от обычной еды, требуя только сладости.

Пришлось пойти на компромисс: печенье — только после обеда.

Но отец без раздумий нарушил это правило.

— Он так сильно его хотел…

Барон поник под укоризненным взглядом дочери. Обычно строгий с другими, перед Разель он всегда сдавался.

— Всё равно нельзя.

Несмотря на строгие слова, в её голосе слышалась мягкость. Она заметила, что с каждым днём отец всё больше вовлекается в игры с Рафелем. Даже его невнятную детскую речь он понимал с удивительной точностью.

Опыт отца, воспитавшего ребёнка, нельзя было недооценивать.

— Рафель, раз ты съел печенье, обед надо поесть.

— Угу! Хи-хи-хи!

Мальчик уже был у неё на руках, его губы были перепачканы крошками, а сам он довольно улыбался. Он явно успел насладиться печеньем вдоволь.

То, что он нарочно нарисовал картину с печеньем, чтобы показать её барону и получить угощение, ни для кого не было секретом.

Глава 9

Прошла неделя.

— Значит, это здесь? — пробормотала Веразель, выходя из кареты и глядя на золотые ворота.

Она собиралась въехать в особняк герцога прямо на карете своей семьи, но на входе её остановил рыцарь, и пришлось выйти.

Как только Рафель полностью оправился, она, как и планировала, отправилась с ним в герцогский дом.

Родители с трудом отпустили Рафеля — расставание для них было нелёгким.

Они простояли у ворот целых двадцать минут, не переставая прощаться, прежде чем, наконец, позволили ему сесть в карету.

Ну, конечно, они ведь провели с ним целую неделю, привязались…

Родители души не чаяли в мальчике. Каждый раз, глядя на него, они вспоминали, как растили её саму.

Для самой Веразель это тоже была неделя, полная тепла и уюта семьи.

Но теперь пришло время прощания.

— С какой целью вы здесь? — спросил рыцарь у ворот, оглядев её с головы до ног.

В его голосе сквозило недовольство. Или ей это только показалось?

— Меня зовут Веразель Фросье. Я привезла ребёнка, которого ищет герцог.

Рыцарь, усмехнувшись, хмыкнул, словно ожидая этого ответа.

— Ха, в особняк нельзя въезжать на личных каретах. Если хотите войти, вам нужно воспользоваться экипажем герцогского дома.

Что за отношение?

Рыцарь стоял, заложив одну ногу за другую, и с откровенно раздражённым выражением смотрел на неё сверху вниз.

— Вот как в герцогском доме встречают гостей. Обязательно передам это Его Светлости, — холодно произнесла Веразель, её зелёные глаза сверкнули.

Рыцарь, осознав свою ошибку, тут же изменился в лице.

— Ах… Думаю, это недоразумение… Я не хотел…

Только сейчас до него дошло, кто перед ним стоит. Он был так привык бороться с мошенниками, что по привычке грубо обошёлся с благородной дамой.

— Неважно, просто вызовите карету, — отрезала Разель, опуская Рафеля на землю.

Она ещё даже не встретилась с герцогом, а уже чувствовала усталость. Похоже, день будет длинным.

— Леди… — нерешительно произнёс рыцарь, бросая на неё тревожные взгляды. Если герцог узнает об этом инциденте, его либо уволят, либо урежут жалование.

— Карету, — чётко повторила Веразель.

Надо было сразу вести себя правильно, а не пытаться исправляться в последний момент.

— Понял… — пробормотал он, сникнув.

Погружённый в отчаяние, рыцарь поплёлся прочь тяжёлыми шагами.

— Ух ты!

Тем временем Рафель, заворожённый огромными воротами, широко раскрыл глаза.

— Такие большущие!

Восхищённо схватившись за руку Веразель, он начал радостно подпрыгивать на месте. Веразель тоже сглотнула, ощущая давление, исходящее от массивных ворот.

Что за чертовщина... Почему ворота такие огромные...

Высотой не менее трёх метров, они подавляли ещё до того, как переступить порог особняка. Блестевшие под солнцем, словно настоящие золотые, ворота внушали трепет.

Если слухи о самом богатом семействе Империи были правдой, то сейчас они явно старались продемонстрировать своё богатство.

Вскоре ворота медленно распахнулись, и Веразель вновь пришлось удивляться.

— Уааа! Такая блестящая!

Глаза Рафеля сверкнули, словно у ребёнка, который впервые увидел звёздное небо.

Серебряная карета, ухоженная до совершенства, сияла без единого изъяна. Казалось, что даже отпечаток пальца мог бы оставить на ней след. Её внешние панели украшали изящные узоры из виноградной лозы, добавляя утончённости и величия.

— Прошу, садитесь.

Рыцарь почтительно открыл дверь, на этот раз явно стараясь быть предельно вежливым. В его взгляде читалась немая мольба.

Ха! Поздно!

Не удостоив его даже взгляда, Веразель с Рафелем вошли в карету, которая, на первый взгляд, казалась вдвое больше той, что принадлежала баронскому дому.

Деньги текут рекой... прямо-таки водопадом.

Как только Веразель осмотрелась, у неё не осталось сомнений. Внутри карета была неприлично роскошной. Мягкие сиденья из бархатных подушек алого цвета, стены, украшенные изящными картинами, создавали впечатление, будто внутри находилось произведение искусства. Как только Веразель осторожно опустилась на сиденье, она почувствовала, что оно даже мягче её собственной кровати.

— Уааау!

Рафель, не скрывая восторга, начал прыгать по подушкам. Но ошеломлённая Веразель не пыталась его остановить — она просто растерянно осматривалась.

Простор кареты поражал. Между сиденьями стояла стеклянная витрина, в которой были аккуратно разложены всевозможные напитки.

— Это прямо как бизнес-класс…

Она вспомнила кадры из видео, где показывали интерьеры VIP-залов в самолётах, только здесь всё было уменьшено и перенесено в карету.

— "Бизнес-класс"? Что это?

— А? Н-ничего…

Опомнившись, Веразель усадила Рафеля обратно на сиденье.

— Тогда мы отправляемся.

Стоявшая на месте карета слегка вздрогнула, приходя в движение. Однако ощущение толчка длилось лишь мгновение.

Карета несомненно ехала, но создавалось впечатление, будто она стоит на месте. Настолько плавным и комфортным был ход.

Интересно, сколько стоит такая карета?

Это было несравнимо с каретой, на которой она приехала из дома барона. В той её так трясло, что чуть не стошнило… Всё-таки деньги решают многое.

— Веразель! Вода пшик-пшик!

Рафель, прижавшийся носом к стеклу, дёргал Веразель за край одежды, возбуждённо указывая на что-то за окном.

— Вода! Пшик-пшик!

— Пшик-пшик?

Что он имеет в виду?

Веразель наклонилась, следуя за его движением. Теперь оба прижимались лицами к небольшому окну, разглядывая улицу. Со стороны это могло показаться очень милой картиной – словно родные брат и сестра.

— Это же фонтан!

— Фонтан?

— Да, фонтан.

Прямо в центре двора перед особняком возвышался огромный круглый фонтан. Водные струи, словно радуга, переливались разными цветами, поднимаясь в воздух и мягко опадая вниз.

— Радуга! Рафель, это же радуга!

Веразель не могла скрыть своего восхищения. Никогда прежде она не видела подобного фонтана.

— О-о… Ладугаа…

Рафель был настолько очарован, что не мог оторвать взгляда от окна. Судя по его восторженному лицу, он сейчас полностью сосредоточился на зрелище.

Всю дорогу до особняка он беспрестанно охал и ахал, поражённый великолепием окружающих скульптур – от величественных статуй львов до огромных ангелов.

Создавалось ощущение, что они не просто въезжают в поместье, а попали в настоящий музей под открытым небом.

Но когда же мы, наконец, приедем?

Прошло уже больше десяти минут с тех пор, как они сели в карету, но особняк так и не появился в поле зрения. Это было похоже не на дворцовые земли, а на целый город.

Веразель откинулась на мягкую спинку сиденья. Она ещё даже не встретилась с герцогом, а уже устала. В книге этот дом просто описывался как роскошный и огромный особняк. Кто бы мог подумать, что он окажется размером с целый городок?

Смогут ли они вообще добраться до него сегодня?

Очередной раз она осознала всю мощь и богатство герцогского рода.

Прошло ещё какое-то время. И только после долгого пути карета, наконец, плавно остановилась.

На лице Веразель отразилась глубокая тень усталости.

— Фу-у-ух…

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

За ними вышел мужчина, представившийся дворецким Роханом, и проводил их в гостиную.

Дворецкий сообщил, что герцог ненадолго отлучился, и, чтобы скрасить ожидание, предложил принести что-нибудь выпить, после чего вышел из гостиной.

— Веразель, что случилось?

Рафель, болтая ногами в воздухе, сидел на кожаном диване и смотрел на неё с любопытством.

Оказывается, только она одна была напряжена.

— Н-ничего…

Веразель бессознательно вытерла вспотевшие ладони о платье. Наверное, её так нервировала сама эта гостиная.

Вкус у него, конечно, роскошный… даже слишком.

Если карета впечатлила, то интерьер гостиной поражал ещё больше. Даже по пути сюда, проходя по коридорам, она не могла не заметить роскошь и изысканность убранства. Будь она прежней Веразель, падкой на красивые вещи, у неё бы просто глаза разбежались.

— Хмм, хм-хм~

Рафель весело напевал себе под нос, очевидно, пребывая в отличном настроении.

Веразель погладила его по голове, дожидаясь герцога.

И вот, наконец…

— Его Светлость герцог.

Тяжёлая, массивная дверь гостиной открылась, и в залу вошёл высокий мужчина в строгом костюме.

Длинными шагами он быстро пересёк комнату и оказался прямо перед Веразель.

— Прошу прощения за задержку. Я — Честер Хейлос.

Честер слегка склонил голову в знак приветствия.

Его низкий, насыщенный голос, словно мягкие волны, прокатился по её слуху.

Веразель, оставаясь сидеть на диване, медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом.

А затем… её рот непроизвольно приоткрылся.

— Чёрт… красавчик…

О нет!

Веразель тут же зажала рот руками.

Что это я только что сказала?! Я сошла с ума?!

Щёки в мгновение ока запылали.

— Красавчик? Красавчик — это что?

А-а-а-а-а-а-а!!!

Веразель в ужасе посмотрела на Рафеля.

Тот, совершенно не догадываясь, в какую ситуацию её загнал, невинно хлопал глазами, действительно желая получить ответ.

Её второй приступ стыда накрыл с новой силой.

Как объяснить такое ребёнку?!

Она густо покраснела и уткнулась лицом вниз. Сейчас ей хотелось провалиться сквозь землю и просто разрыдаться.

А ещё — совершенно не представлялось, как теперь смотреть в лицо герцогу.

Этот день будет очень-очень долгим…

Подумала Веразель, ощущая приближающуюся катастрофу.

Глава 10

Честер Хейлос.

После смерти своего старшего брата, бывшего герцога, он унаследовал титул, будучи вторым сыном семьи Хейлос.

По правилам наследования герцогский титул должен был перейти к Рафелю, сыну предыдущего герцога, но тот даже не был вписан в родословную. Поэтому право наследования перешло к Честеру, и он стал главой семьи Хейлос.

В романе Честер был описан как сумасшедший дядя, обожающий своего племянника, но при этом предельно холодный и суровый со всеми остальными. Однако...

В книге говорилось, что он невероятно красив... И это правда.

За всю свою жизнь Веразель ещё не встречала настолько красивого человека.

Чёрные волосы идеально сочетались с его безупречно чистой кожей. Глубокий взгляд алых глаз, высокие скулы, благородный профиль и решительно сжатые губы... Он буквально сиял.

Но дело было не только в лице.

Широкие плечи, длинные ноги, подтянутое тело, контуры которого угадывались даже под одеждой — всё в нём было идеально.

И даже его аура... Она тоже была безумно привлекательной.

Чем больше она на него смотрела, тем больше ожидала, каким же станет Рафель, когда вырастет.

— Ммм? Разель?

Рафель потыкал её в руку, требуя ответа. Разель подняла голову и прижала палец к губам.

— Тсс…

Пожалуйста, не спрашивай… Если ты продолжишь, я сгорю от стыда.

— Тсс! Хи-хи-хи!

Рафель весело рассмеялся и энергично закивал.

Когда жар на её щеках немного спал, Разель осторожно поднялась. Оставаться сидя, не выразив должного уважения, было бы невежливо. Она не смела посмотреть Честеру в глаза, но, взявшись за края юбки, вежливо склонилась в реверансе.

— Простите за позднее представление. Моё имя — Веразель Фросье.

Честер внимательно посмотрел на неё, с нескрываемым подозрением. Очередная мошенница, надеющаяся задобрить его красивыми словами, получить награду за ребёнка и скрыться с деньгами.

Какая глупость.

Честер уже знал, кто она такая. По пути в гостиную Рохан успел кратко поведать ему о Веразель Фросье. Дочь барона, которая тратила огромные суммы на роскошь, а затем залезла в долги, сначала в банках, а затем и у ростовщиков.

Причина, по которой она пришла к нему, была предельно ясна. Она ничем не отличалась от тех, кто ранее переступал порог его дома. Все они пытались его обмануть, чтобы выманить деньги.

Как только получит награду, снова промотает всё на развлечения и роскошь.

Женщина, которая не заслуживает ни капли уважения.

Алые глаза, полные подозрения, изучали каждое её движение, готовые разорвать в клочья при малейшем проявлении жадности или притворства. Но вместо того чтобы юлить, Веразель сразу перешла к делу.

— Этот ребёнок — тот, кого искал герцог.

Было бы прекрасно, если бы они узнали друг друга с первого взгляда, но Веразель прекрасно понимала, что эти двое никогда прежде не встречались.

Рафелион, сын Иорна — брата Честера, был тщательно скрываемым ребёнком. Даже его младший брат Честер ни разу не видел этого ребёнка.

Трагедия, разыгравшаяся в герцогском доме, была поистине ужасающей.

После долгих лет ожидания Иорн, наконец, получил возможность привести в семью любимую женщину и их ребёнка, но в тот же миг лишился жизни. А его сын, Рафелион, осиротел и остался совсем один.

Но его раны предстояло залечить — с помощью любви главной героини Эйнсии и его дяди Честера.

Честер пытался заменить ему родителей и заботился о нём с удвоенной силой. Он даже отказался от брака ради того, чтобы оставить Рафелю наследство.

Но раз у Честера тоже чёрные волосы и красные глаза, он сразу поймёт, что это его племянник, верно?

Ведь чёрные волосы и красные глаза были отличительной чертой рода Хейлос.

— Драстуйтье…

Рафель неуверенно положил ладони на живот и склонился в поклоне.

— …

Честер молча вглядывался в лицо ребёнка.

Чёрные волосы, не теряющие цвета даже под ярким светом, и умные алые глаза.

Казалось, он чем-то напоминал того самого Рафелиона, о котором его брат так часто рассказывал.

Но это были всего лишь рассказы — сам Честер никогда не видел племянника, так что он не мог быть уверен. Кроме того, этот исхудавший до костей ребёнок…

Его худоба бросалась в глаза настолько, что вызывала отвращение. До сих пор мошенники, приходившие в герцогский особняк, неизменно приводили с собой упитанных, румяных детей, выдавая их за Рафелиона. Но эта женщина…

Она решила вызвать жалость через истощённый внешний вид ребёнка?

Вот ещё что удумала.

Честер совершенно неправильно всё понял.

— Ты и правда Рафелион Хейлос?

— Угу! Я Рафель! Разель сказала, что я Рафель!

От этих слов брови герцога Честера резко взметнулись вверх.

Эта женщина сама заявила, что он — Рафель?

Она заставила ребёнка так себя называть?

Его взгляд, наполненный презрением, пронзил Разель. Она вздрогнула.

Чего он так уставился на меня с самого начала?

Этот горящий, словно пожирающий её насквозь взгляд… Веразель была совершенно сбита с толку.

На лице Честера читалось явное недовольство.

Принуждать ребёнка было сродни психологическому насилию.

И она не только заставила его принять имя Рафелиона, но и внушила ему, что он должен так называться?

Уголки его губ чуть дёрнулись. После многочисленных встреч с мошенниками, пытавшимися нажиться на герцогской семье, он испытывал лишь отвращение к жадным и корыстным людям.

— Где вы его нашли?

— Что?.. А, ну это…

Веразель на мгновение задумалась.

Стоит ли говорить, что нашла ребёнка на свалке? Ведь тогда этот дядя, без ума от племянника, наверняка расстроится.

Она не знала, стоит ли сказать правду или лучше как-то сгладить ситуацию.

Пока Веразель размышляла, Честер только сильнее убеждался в своих подозрениях.

Наверняка пытается придумать место, которое вызовет у меня жалость.

Он уже смотрел на неё сквозь призму недоверия.

— Эм… Я нашла его на свалке и забрала с собой.

В конце концов, Веразель решила сказать как есть. Если бы она попыталась соврать, правда всё равно всплыла бы во время проверки или если бы спросили самого Рафеля.

— Ха…

Честер усмехнулся, будто бы уже ожидал чего-то подобного.

На свалке? Ну уж нет, это слишком. Она всё хорошо продумала.

Сдерживая нарастающую злость, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

Веразель, наблюдая за этим странным для неё поступком, нахмурилась, но затем продолжила:

— И, видимо, из-за сильного потрясения Рафель полностью потерял воспоминания о прошлом.

— Тогда как вы можете быть уверены, что этот ребёнок — Рафелион?

Честер рывком ослабил галстук и грубо пригладил волосы назад.

— А почему вы спрашиваете об этом меня?

Веразель, ошеломлённая, возмутилась в ответ.

Он сам же в объявлении указывал, что ищет ребёнка с чёрными волосами и красными глазами, характерными только для рода Хейлос. Я привела именно такого ребёнка, а теперь он спрашивает, откуда уверенность? Это что, провокация?

— Что ты сейчас сказала?..

— Я привела ребёнка, который соответствует вашему описанию. Так с какой целью вы спрашиваете, как я уверена?

Веразель резко перебила его, глядя с нескрываемым раздражением. Всё это начинало её раздражать.

Я привела нужного ребёнка, а этот человек с самого начала смотрит на меня с враждебностью, а теперь ещё и с претензиями?

Забираю свои слова обратно. Какой ещё «красивый»? Просто мерзкий тип.

Веразель сверлила Честера яростным взглядом.

Он тоже не отводил глаз.

В воздухе повисло напряжение, словно между ними вспыхнули невидимые искры.

— Гляделки! Разель, давай! Разель, побеждай!

Рафель, хлопая в ладоши, азартно подбадривал Веразель. Честер недоверчиво нахмурился.

Ха… Битва взглядов, значит?

Честер с раздражением осознал, что невольно оказался втянут в эту глупую ситуацию с Веразель. Что бы она ни говорила, он мог просто разоблачить её ложь и наказать за попытку обмана.

Но вместо этого он реагировал на каждое её слово. Возможно, причина была в том, что до сих пор никто не осмеливался говорить с ним так дерзко. Ему, главе рода Хейлос, одной из главных опор Империи, низкородная дочь барона даже не пыталась заискивать, а наоборот, смело смотрела ему прямо в глаза. Причём именно она пыталась его обмануть, но при этом ещё и предъявляла претензии.

Может, именно поэтому у Честера внезапно проснулся азарт. Раз уж так вышло, он не собирался уступать этой мошеннице. Он никогда и никому не проигрывал.

Честер сжал челюсти и впился в неё взглядом ещё сильнее. Его глупая гордость просто не позволяла сдаться.

Упёртый чёрт… даже не моргает!

Воодушевлённая поддержкой Рафеля, Веразель тоже усилила напор. Как же быстро «красивый герцог» превратился в «упёртого чёрта».

Она уже не собиралась первой отводить взгляд, но при этом возмущалась его упрямством. Сжав губы и зло прищурившись, она продолжала сверлить Честера взглядом.

Проиграть ему? Да ни за что! Особенно этому наглецу, который с первой же встречи оказался таким грубым!

Тук-тук.

Но даже звук стука в дверь не остановил их молчаливую дуэль. Честер даже не повернул головы, лишь слегка приоткрыл рот:

— Входи.

Как только он дал разрешение, в кабинет вошёл Рохан. С серьёзным выражением лица он подошёл к своему господину, герцогу Честеру.

Глава 11

— Милорд.

— В чём дело?

— У меня срочное дело…

Раз Рохан, который обычно всё решал сам, лично пришёл к герцогу, значит, действительно произошло что-то важное.

Честеру ничего не оставалось, кроме как повернуть голову.

— Победа! Разель выиграла!

Тут же раздался радостный голос Рафеля. Веразель же в душе ликовала.

В этот же момент лицо Честера исказилось от раздражения.

Почему именно сейчас, Рохан?.. Какое отвратительное совпадение.

Но, как ни в чём не бывало, он мгновенно взял себя в руки и с бесстрастным видом произнёс:

— Прошу меня извинить.

Честер сделал вид, что всё в порядке, но внутри у него всё кипело.

— Конечно, пожалуйста.

Веразель с невозмутимым видом одарила его победной улыбкой. Держалась она с истинным достоинством победителя.

Честеру было неприятно даже смотреть на неё, поэтому он резко отвернулся и вышел в коридор вместе с Роханом.

С их первой встречи всё шло наперекосяк.

— Ты победила!

— Да, благодаря поддержке Рафеля!

Они с лёгкостью нашли общий язык и, переглянувшись, рассмеялись.

— Хи-хи-хи.

Рафель, довольный похвалой, застенчиво зарумянился и улыбнулся. А Веразель со вздохом плюхнулась на диван. Эта неожиданная битва взглядов её просто вымотала.

Она потерла глаза, слегка помассировала веки и, чувствуя нарастающую усталость, откинулась на спинку дивана.

Нужно немного передохнуть.

Кто знает, вдруг, когда Честер вернётся, их словесная дуэль разгорится с новой силой.

И в этот раз она тоже не могла проиграть.

* * *

Честер, выйдя в коридор, сверлил Рохана взглядом.

— Что случилось?

Даже по его тону было понятно, насколько он раздражён.

Если бы не Рохан, он бы непременно выиграл у этой напыщенной мошенницы.

Холодный и невозмутимый Честер сам не заметил, как утратил привычное самообладание и ввязался в глупую детскую перепалку.

Рохан слегка опешил.

Его господин всегда избегал пустой возни и без колебаний рубил любые попытки втянуть его в бессмысленные разговоры.

Но сейчас он, оказывается, рычал на женщину, потому что не хотел проигрывать.

И это был не просто кто-то, а сам герцог Честер…

Картина и впрямь странная.

— Прошу прощения, но все запасные флаконы с противоядием разбились.

— Что?!

Если Рохан сохранял спокойствие, то лицо Честера мгновенно перекосилось.

— Полка внезапно рухнула… Прошу прощения. Я уже сделал новый заказ, но из-за редких ингредиентов доставят его только через месяц.

Неожиданный удар по нервам заставил Честера поморщиться. Он грубо провёл рукой по волосам.

— Совсем ничего не осталось?

— Да, простите.

Ему срочно нужно было использовать противоядие на ребёнке, которого привела эта женщина. Только так он мог разоблачить её мошенничество.

Но противоядия нет.

Без него обвинить её в обмане не представлялось возможным…

Честер тяжело выдохнул.

Но и просто так отпускать её было бы слишком мягко.

Эта мошенница не только осмелилась задавать ему вопросы, но и даже не пыталась отвести взгляд, наоборот, смело смотрела прямо в глаза.

Её наглость просто зашкаливала.

Ему нужно было увидеть, как в её нахальных зелёных глазах появится замешательство.

Только тогда он сможет спать спокойно.

Но без противоядия разоблачить её не получится. Если только она сама во всём не признается.

А судя по её поведению, ждать от неё такого не приходилось.

Конечно, перед явными доказательствами любой мошенник склоняет голову. Но сейчас у него не было другого способа предъявить ей обвинение.

— Делать нечего.

Честер решил на этот раз отступить. Его раздражало происходящее, но без противоядия он был бессилен.

— Я сам объясню всё леди и провожу её.

Рохан решил взять ситуацию в свои руки, опасаясь, что его господин снова ввяжется в бессмысленный спор с этой женщиной.

Было очевидно, что чем быстрее он её отправит, тем лучше для Честера.

Даже за короткое время их общения стало ясно, что они совершенно не подходят друг другу.

Они были как огонь и вода, и никто из них не собирался уступать.

— Я скажу ей сам.

Но когда Рохан направился в приёмную, Честер его остановил.

Рохан хотел спросить, зачем господин хочет идти сам, если ему это так неприятно, но, прикусив язык, просто молча последовал за ним.

* * *

— Ну и чего они так долго?

Оставшись наедине с Рафелем, Веразель недовольно пробормотала себе под нос.

Казалось, что с их ухода прошло уже довольно много времени, но герцог так и не вернулся.

Бесцеремонный рыцарь, охранявший входные ворота, явно пошёл в своего хозяина.

Скрестив руки на груди, Веразель бросила раздражённый взгляд в сторону приёмной.

Роскошная, но совершенно безвкусная обстановка идеально соответствовала своему владельцу.

— Ха, ну и дурочка же я.

Как можно было назвать такого мерзкого герцога красавцем?!

Разель с трудом сдержалась, чтобы не выдрать себе волосы.

Если бы можно было повернуть время вспять, она бы ни за что, ни за что не произнесла бы эти слова.

Она бы держала рот на замке. Наверное, тогда у неё что-то с глазами случилось.

Ведь она явно очень сильно ошиблась в человеке.

— Скучно... Когда мы пойдём домой?

Разель повернулась к Рафелю, услышав его вопрос.

Малыш, явно заскучав, надув губки, бесцельно пинал ножкой диван.

— Домой?

— Угу! В наш дом!

Похоже, Рафель по-прежнему считал своим домом её дом.

— Хочу скорее увидеть дедушку и бабушку!

У Разель перехватило дыхание.

Если сказать Рафелю, что отныне ему предстоит жить здесь, как он это воспримет?

Он уже скучает по бабушке и дедушке… Сможет ли он принять правду?

— Прошу прощения.

В этот момент дверь приёмной открылась, и Честер, как и в первый раз, длинными шагами оказался прямо перед Веразель.

— Вы закончили свои дела?

Она демонстративно нахмурилась и поднялась с места, всем видом показывая своё раздражение.

Честер сразу понял, что она требует скорейшего ответа.

— Да, закончил.

— И что теперь?

— Если говорить прямо, противоядие, которое определяет цвет волос и глаз ребёнка, прибудет через месяц.

Честер не видел смысла ходить вокруг да около и сразу перешёл к делу.

— Противоядие?

— Да.

— И зачем оно вам?

Веразель пристально посмотрела на Честера, требуя объяснений.

Противоядие, которое может определить цвет волос и глаз?..

Разве в начале истории упоминалось о таком?

Она слишком быстро читала первые главы, так что теперь даже не могла вспомнить…

Пусть даже такое зелье и существует, но разве оно может подтвердить родственные связи? Черные волосы и красные глаза — это особенность, присущая исключительно роду Хейлос в Империи.

— Магически изменить цвет волос и глаз — обычное дело.

— А…

Только теперь Веразель поняла, почему Честер спросил ее: «Можете ли вы это доказать?»

Нет, погоди-ка…

Значит, он приравнял меня к тем самым мошенникам? Вот почему так злобно на меня смотрел?

— Вы правда думаете, что я обманываю вас, милорд?

Веразель даже не попыталась скрыть свое раздражение. Она привела ребенка домой, а в ответ ее не только не поблагодарили, но еще и приняли за аферистку. Это было чересчур.

— Осторожность не бывает лишней.

— Все запасы зелья, определяющего цвет волос и глаз, закончились. Прошу прощения, миледи, но для нас эта проверка крайне необходима, надеюсь, вы проявите понимание, — Рохан, наблюдавший за разговором, тихо вздознув, добавил несколько слов к сказанному хозяином.

— Ну, это уже слишком.

— До вашего прихода здесь побывало множество людей, — Честер внимательно смотрел ей в глаза, не скрывая недовольства. — Все они пытались изменить внешность ребенка с помощью магии, надеясь получить награду.

— …

Теперь Разель начала немного понимать, почему герцог так настороженно к ней относится.

Но это не оправдывало его поведение. Он не просто относился к ней с подозрением, а сразу записал в мошенницы. И это при первой встрече, даже не зная ее толком. Какая грубость.

— Ладно. Тогда, когда зелье будет готово, сообщите мне. И награду я тоже заберу тогда. Пойдем, Рафель.

Разель протянула руку мальчику.

— Угу!

Рафель радостно улыбнулся и крепко схватился за ее ладонь. Он хотел как можно скорее покинуть это место и вернуться туда, где его ждали дедушка с бабушкой.

Но в этот момент Честер преградил им путь.

— Ребенка придется оставить здесь.

Глава 12

— Почему?

Веразель с недоумением подняла взгляд на него.

Она-то знала, что Рафель — племянник Честера, но это было известно только ей, потому что она читала оригинальный роман.

Сам Честер пока не был уверен в этом. Значит, пока не прибудет зелье, определяющее цвет волос и глаз, Рафель должен оставаться с ней.

Тем более если герцог подозревает ее в мошенничестве.

А теперь он говорит оставить ребенка?

А если через месяц выяснится, что Рафель действительно его племянник? Заплатит ли он ей обещанное вознаграждение?

Этот человек даже не утруждал себя тем, чтобы слушать, а сразу начинал с подозрений. Хорошо, если он хотя бы извинится.

Так же, как Честер не доверял Веразель, она тоже не доверяла ему.

— Он, может быть, мой племянник, — холодно заявил он. — Так что естественно, что он останется здесь.

И Честер не мог позволить ей забрать ребенка.

В этом мире люди использовали даже родных детей ради денег.

Она казалась невинной, но кто знает, на что способна ради выгоды?

У нее и без того болезненно худое тело, а еще она пыталась заставить ребенка запомнить имя Рафелион.

И кто знает, что еще она с ним делала?

Будет ли этот мальчик его племянником или нет, Честер не собирался отпускать его с ней.

— Но ведь еще не доказано, что он ваш племянник. Значит, он должен остаться со мной.

— В течение этого месяца я обеспечу ему лучшие условия.

Они сцепились взглядами, ни один не желая уступать.

Веразель была в ярости. Единственная причина, по которой герцог так настаивал, была очевидна.

Он просто мне не доверяет.

Но она не собиралась с этим мириться.

В конце концов, у нее был козырь в рукаве.

— Рафель, а ты с кем хочешь остаться?

— Эй, нельзя задавать такие вопросы…!

— Разель! Пошли скорее к дедушке!

Рафель без колебаний бросился к ней и крепко обнял за ногу.

— Ребенок хочет быть со мной. А вы предлагаете оставить его здесь насильно? Даже если он этого не хочет?

Она ухмыльнулась и пожала плечами, будто нарочно поддразнивая его.

Честер нахмурился. Ребенок даже не думал менять свое решение и цеплялся за нее, как цикада за старый ствол дерева.

В конце концов, у него не осталось другого выбора, кроме как использовать последний козырь.

— Если вы его не оставите, я не смогу выплатить вам вознаграждение.

— Что?!

Этот ублюдок… Он что, меня шантажирует деньгами?!

Они как два диких зверя, готовые вцепиться друг другу в глотку, уставились друг на друга. Второй раунд был на грани начала.

— Если разойдутся слухи, что вы держите при себе лорда Рафелиона, вы можете подвергнуться опасности.

К счастью, вмешался Рохан и предотвратил неизбежную схватку.

— Опасности?

— У семьи Хейлос множество врагов.

Разель замолчала.

Как и сказал Рохан, в оригинале было много злодеев, покушавшихся на род Хейлос.

Пусть пока еще не выяснилось, что Рафель — родной сын покойного герцога, но враги семьи вполне могли посчитать его угрозой.

Может быть, Честер был прав, и ему действительно лучше оставаться под защитой герцогского дома.

А если слухи все же разойдутся, и на их особняк нападут неизвестные?

Разель почувствовала, как ее уверенность начала колебаться. Возможно, стоило оставить Рафеля здесь, но прежде потребовать расписку о выплате вознаграждения…

— Разель…

Но ребенок, будто все понимая, не отлипал от нее ни на шаг. Более того, почувствовав что-то неладное, он сжал ее подол еще крепче.

Не по годам развитая оценка ситуации.

Похоже, несколько месяцев, проведенные в одиночестве, сильно на него повлияли.

— Нет, Рафель, это…

Веразель не знала, что ей делать.

И тут Честер, наблюдавший за их перепалкой, неожиданно выдал:

— В таком случае, оставайтесь в этом особняке на месяц.

— Что?! Зачем это мне?!

Она уставилась на него во все глаза.

Этот человек сошел с ума?! Несет какую-то чушь!

— Снаружи его может поджидать опасность, а он сам не хочет вас отпускать. Так что оставайтесь здесь, пока не прибудет зелье.

Честер начал испытывать любопытство.

Перед ним она вела себя, как взъерошенная кошка, готовая броситься в атаку, но рядом с ребенком превращалась в покладистого ягненка.

Какой же она была на самом деле?

Она меняла маски с легкостью графа Асуры, и ему вдруг захотелось узнать, какая из них настоящая.

Хотя его предложение и было спонтанным, но, как сказал Рохан, это действительно был лучший вариант с точки зрения безопасности.

А ее вину он сможет выяснить за месяц, пока они будут жить под одной крышей.

Если же выяснится, что она пыталась его обмануть, он не собирался проявлять снисходительность.

Одно дело — бедствующие простолюдины, которых загнала в угол сама жизнь, но дочь барона, привыкшая к роскоши, решила пойти на мошенничество, потому что ей не хватало денег на удовлетворение тщеславия?

Если окажется, что она использовала ребенка как заложника, чтобы обмануть семью Хейлос и получить выгоду, он заставит ее в полной мере осознать, какой опасной игрой она занялась.

— Считайте это мерами предосторожности. Как я уже говорил, если разойдутся слухи, что лорд Рафелион находится с вами, и вне зависимости от того, правда это или нет, вы оба можете оказаться в опасности.

Рохан, быстро уловивший намерения хозяина, поддержал его слова.

Теперь Веразель не могла просто так отказаться — на кону стояла их безопасность.

— Оставайтесь. Я сам все объясню барону Фросье.

Честер скрестил руки на груди и с невозмутимым видом ждал ее ответа.

Хотя ему и не нужно было ждать — он знал, что она согласится.

Роскошный герцогский особняк — идеальное место, чтобы удовлетворить ее жадность и любовь к комфорту. Разве она могла отказаться?

Честер был в этом уверен, поэтому с высокомерием наблюдал за ней.

— Ха-а… Ну, раз уж иначе никак. Покажите, где мне поселиться.

Разель глубоко вздохнула. Она не могла ни оставить Рафеля, ни забрать его с собой, и выбора у нее не оставалось.

Но месяц, проведенный с ним здесь, не казался ей такой уж плохой идеей.

Она сможет подготовиться ко всему, что может случиться, а Рафель за это время привыкнет к новому дому. Возможно, тогда их прощание не будет таким тяжелым.

Так что пока она останется рядом.

Когда прибудет зелье, и выяснится, что Рафель действительно является Рафелионом, ей выплатят вознаграждение, и она сможет вернуть свои долги.

— Рохан, проводи леди в ее комнату.

Честер усмехнулся, словно говоря: Я так и знал.

Так началась их странная совместная жизнь, в которой у каждого были свои цели.

Тогда Честер еще не подозревал, что в конце концов попадется в собственную ловушку.

* * *

Тем же вечером.

Веразель отправила слугу в баронский особняк, чтобы объяснить причину своего месячного пребывания в герцогском доме.

Это решение было совершенно неожиданным, поэтому она не успела собрать свои вещи, и не забыла сообщить, что завтра утром зайдет за ними.

— Блестяшка! Блестяшка!

Рафель, уже готовый ко сну, восторженно смотрел в большое окно, глаза его сияли от восхищения.

Комната, которую выделили им в герцогском доме, хоть и не сравнится с приемным залом, была не менее роскошной.

Она была всего лишь одной из множества гостевых спален, но пол был выложен мрамором, с потолка свисала сверкающая хрустальная люстра, а в центре стояла огромная кровать размера «кинг-сайз», на которой легко могло уместиться пятеро взрослых мужчин.

Кроме того, в комнате был изящный туалетный столик, больше похожий на произведение искусства, и просторная ванная с огромной купелью.

Вся эта обстановка напоминала роскошный гостиничный люкс, а сама комната была как минимум в три раза больше ее спальни в баронском особняке.

— Звезды! Красиво, правда?

Веразель подняла Рафеля на руки.

Ребенок с сияющей улыбкой прильнул к ней. Он всегда чувствовал себя спокойно и уютно в ее объятиях, которые пахли так приятно.

В их глазах, отражающих теплый свет, четко виднелось ночное небо за огромным стеклянным окном.

Тысячи сверкающих звезд создавали потрясающее зрелище.

В ее комнате в баронском доме небо всегда заслоняло огромное дерево во дворе, и она могла видеть лишь его отдельные фрагменты сквозь листву.

Эти проблески среди веток вызывали у нее ощущение замкнутости, словно мир сжимался вокруг.

Она давно хотела комнату с открытым видом, и эта оказалась именно такой.

Без каких-либо преград перед глазами, панорама была поистине восхитительной.

Простор, не омраченный ничем лишним, дарил невероятное чувство свободы.

В этом доме ее мало что привлекало, но вот этот вид действительно был завораживающим.

Ей даже захотелось сфотографировать его, чтобы запечатлеть этот момент.

— Красиво… — тихо пробормотал Рафель.

Он протянул к небу свои коротенькие ручки, словно пытаясь поймать звезды.

Маленькие пальчики сжимались в кулачки и снова разжимались, словно он действительно надеялся ухватить светящиеся точки.

— Ууу…

Но, конечно, поймать ничего не удавалось.

Когда Рафель посмотрел на свою пустую ладошку, на глазах у него тут же навернулись слезы.

Он потянул Веразель за руку, его голос дрожал от обиды:

— Звезды! Звезды! Поймай их!

— Звезды? Их нельзя поймать.

— Нет! Поймай!

Рафель начал капризничать, упорно настаивая на невозможном. Веразель растерялась перед упрямством ребенка.

Это напоминало сцену в магазине игрушек, где дети падают на пол и закатывают истерику, требуя купить им понравившуюся игрушку.

Как же родители обычно справляются с таким?

Она задумалась.

— Поймай! Поймай!

Рафель яростно размахивал руками и ногами, упираясь изо всех сил.

Веразель вспомнила один трюк, который когда-то видела, и решила попробовать.

— Ого, а это что такое?

Она сделала вид, будто увидела нечто удивительное, и с выражением восторга протянула руку к звездам, сжав пальцы в кулак, словно что-то схватила.

— Поймала?! — Рафель тут же прекратил барахтаться и с надеждой уставился на нее, его глаза вспыхнули от ожидания.

Веразель не остановилась на этом: она несколько раз встряхнула кулак, а затем поднесла его к лицу Рафеля и медленно раскрыла ладонь.

— Где звезда? Где?

Мальчик зачарованно следил за движением ее рук, а потом начал тщательно разглядывать раскрытую ладонь.

Но там ничего не было.

Он удивленно заморгал, затем осторожно провел своими крохотными пальчиками по ее руке, надеясь нащупать звезду.

Однако ладонь Веразель была совершенно пустой.

Звезда исчезла.

С недоумением и разочарованием он поднял взгляд на нее.

— Вот же она, — Веразель улыбнулась и нежно прикоснулась к уголкам его глаз.

— Ой! — Рафель залился звонким смехом и дотронулся до своих глаз.

Но, не найдя там ничего, снова нахмурился.

— Их нет…

Он опустил голову, надув губы.

— В глазах Рафеля есть звезды. Они сверкают.

— Сверкают?

— Да. Глаза Рафеля сверкают, как звезды.

Рафель поднял голову и заглянул в теплую, улыбающуюся Веразель.

В ее живых, ярко-зеленых глазах отражался свет звезд.

И в этот момент он понял: вот они, его собственные звезды, которые он так искал.

Глава 13

— Вот же звезды!

Рафель восторженно указал на глаза Веразель, словно сделал великое открытие.

Ах, мое сердце…

Глядя на него, Веразель почувствовала, как сердце болезненно сжимается от умиления.

Эти слова, которые мужчины обычно используют, пытаясь очаровать женщин, в устах Рафеля звучали как самый искренний комплимент.

Как же он умеет подбирать такие чудесные слова? Просто прелесть!

— Спасибо, Рафель.

Они оба улыбнулись друг другу.

Это было такое теплое и светлое зрелище, что любой, увидевший их в этот момент, невольно бы растрогался.

Рафель продолжал беззаботно хихикать, но вскоре зевнул и уютно устроился в объятиях Веразель.

— Хааааам…

После долгой дороги в карете он, конечно же, устал.

Когда Веразель уже собиралась отвести взгляд от окна и уложить ребенка в постель, что-то привлекло ее внимание.

В темноте мелькнул силуэт.

Черные волосы, не скрытые даже тенью ночи, серебрились в лунном свете.

Герцог Честер.

Куда это он собрался посреди ночи?

И какое мне до этого дело? Пусть идет, куда хочет.

— Хмф. Рафель, пора спать.

Фыркнув, Веразель быстро отвернулась. Даже его силуэт она видеть не хотела.

— Ууум…

Но Рафель уже мирно спал у нее на руках.

Она осторожно повернулась, стараясь не разбудить его.

* * *

На следующее утро.

Веразель с раннего утра отправилась в особняк барона, чтобы рассказать родителям о произошедшем.

— Так что не волнуйтесь слишком сильно.

Она улыбалась безупречно спокойной улыбкой, стараясь их успокоить.

Но барон и баронесса все равно выглядели обеспокоенными.

— Все же… Разве тебе будет удобно жить в герцогском особняке?

— Это лучшее решение, если мы хотим, чтобы и Рафель, и я, и вы с отцом были в безопасности.

Веразель крепко сжала руку матери.

За последние двадцать лет они ни разу не жили вдали от дочери, а теперь она собиралась провести целый месяц в герцогском особняке. Для родителей это было поводом для беспокойства.

— Может, хотя бы ты вернешься домой, оставив Рафеля в герцогском доме?..

— А если после этого мне не выплатят вознаграждение?

— Вряд ли герцог поступит так уж несправедливо.

— От этого человека можно ожидать всё.

Лицо Веразель стало твердым. После вчерашнего она была уверена: герцог вполне мог провернуть подобное.

Поэтому единственный способ предотвратить обман — оставаться рядом и следить за ситуацией.

— Ты уверена, что все будет в порядке? Что, если ты совершишь ошибку в герцогском доме…

Розали всерьез переживала за дочь.

Она волновалась не только из-за того, что Веразель придется жить в чужом доме, но и потому, что боялась: вдруг дочь снова возьмется за старое и втянет себя в беду ради пустых удовольствий?

Конечно, в последнее время она казалась более зрелой. Но если вспомнить, какой Веразель была раньше…

— Дело не в этом, мама. Я должна помочь Рафелю адаптироваться в особняке и убедиться, что он хорошо устроился. К тому же, мне нужно получить вознаграждение и выплатить долги семьи.

Услышав про долги, Розали немного успокоилась. По крайней мере, речь шла не о чем-то плохом.

Пока мать и дочь разговаривали, барон молчал, опустив голову.

Его пальцы нервно теребили друг друга, а на лице застыло чувство вины.

— Простите меня… Это все из-за моего бессилия…

Эти слова стали первыми, что он произнес за всю беседу.

Веразель осторожно накрыла его руку своей ладонью.

— Отец, все в порядке. Это моя ошибка, и я хочу сама ее исправить. Дайте мне этот шанс.

— Веразель… Ты так сильно изменилась.

Барон провел рукой по увлажнившимся глазам.

— Ах… Наверное, я наконец-то повзрослела! Ахаха…

Растерянно рассмеялась Веразель, пытаясь скрыть смущение.

Если подумать, раньше она жила только ради удовольствий, а теперь вдруг беспокоилась о долгах и заботилась о ребенке. Для родителей это действительно выглядело непривычно.

Она решила быть осторожнее.

— Хорошо. Но если ты остаешься только ради долгов, знай, что всегда можешь вернуться. Мы обязательно найдем другой выход.

— Да. Не переживайте за меня.

— Если станет тяжело… просто возвращайся домой…

Видя, как отец стиснул губы, пытаясь сдержать слезы, а его нижняя челюсть предательски дрожала, Веразель мягко улыбнулась.

— Я скоро вернусь.

Оставив позади мать и отца, которые держались за подол ее платья, Веразель поднялась в карету.

Вместе с ней погрузили вещи, необходимые для жизни в герцогском особняке на ближайший месяц.

Когда она обернулась, то увидела, что отец все же не выдержал и вытер слезы носовым платком.

Я ведь не замуж выхожу, а всего лишь на месяц уезжаю…

Разель постаралась подавить гложущее ее беспокойство и направилась прочь из поместья барона.

Тем временем на горизонте уже вставало солнце, озаряя мир утренним светом.

Я так любима…

Единственная мысль, которая приходила ей в голову, когда она думала о своих родителях.

Она прекрасно знала, как сложно отдавать кому-то свою любовь, не ожидая ничего взамен.

Даже если это любовь между родителями и детьми.

Веразель в очередной раз убедилась, какими замечательными людьми были ее мать и отец.

И вдруг… она почувствовала тоску по своим настоящим родителям. По тем, чьи лица больше не могла вспомнить, потому что даже фотографий не осталось.

Интересно, Рафель уже проснулся?

Она отбросила мрачные мысли, переключившись на ребенка.

Когда она думала о своих родителях, в памяти невольно всплывал и Рафель.

Теперь ему предстояло расти не с родителями, а с дядей.

Лишенный теплых родительских объятий, в чем-то он был похож на нее саму.

Каждому человеку нужна любовь, которую могут дать только родители.

Сколько бы ни старался Честер, он не сможет заменить Рафелю мать и отца. Так же, как и ей никто не смог.

Веразель стало жалко мальчика, который слишком рано остался один в этом мире, как и она когда-то.

Возможно, поэтому она с самого начала не могла оставить его без внимания.

Этот хрупкий, будто готовый в любую минуту сломаться ребенок… Этот отчаянный плач, с которым он звал маму и папу… В нем она видела саму себя в прошлом.

— Когда вернусь, крепко его обниму.

Если она сможет хотя бы ненадолго заменить ему родительскую любовь…

Она твердо решила, что пока будет рядом с Рафелем, сделает для него все возможное.

На секунду ей пришла в голову мысль взять его с собой к дедушке и бабушке, но тут же перед глазами всплыло лицо Честера, который вчера чуть ли не на стену лез, настаивая, что мальчик должен остаться в особняке.

Она поняла, что лучше сразу оставить эту идею.

Если бы Веразель сказала, что поедет домой вместе с Рафелем, Честер наверняка возразил бы, заявив, что мальчик может и не захотеть возвращаться обратно.

— Даже не глядя, ясно.

Её лицо скривилось от раздражения. Она и думать не хотела об этом скряге.

К тому же было слишком рано, и ей не хотелось будить крепко спящего Рафеля, поэтому она поехала одна.

За маленьким окном кареты медленно светлел утренний сумрак. Когда она доберётся до поместья герцога, Рафель, вероятно, уже проснётся, так что нужно было поторопиться.

— Хааам...

Разель зевнула и откинулась на спинку сиденья. Наверное, из-за того, что ей пришлось вставать так рано, её начала одолевать лёгкая усталость.

Глаза закрывались сами собой.

Карета принадлежала герцогскому дому, а потому ехала плавно, не трясясь на дороге.

Тишина, мягкие сиденья и ощущение безопасности — идеальные условия для сна.

Как раз перед тем моментом, когда её веки окончательно сомкнулись бы...

— Подождите!

Разель резко распахнула глаза, выпрямилась и вскрикнула.

Карета тут же плавно остановилась, без малейшей встряски. Она поспешно открыла дверь и вышла наружу.

— Я ненадолго, просто хочу осмотреться.

— Да, конечно.

Она быстро вышла из кареты.

Только что, засыпая, она заметила в маленьком окошке оживлённый рынок.

А увидев его, тут же вспомнила о звезде, которую накануне искал Рафель.

Это был её шанс действительно подарить ему звезду.

Она направилась к рынку.

В этом месте, полном лавочек с товарами, наверняка найдётся хотя бы одна вещь в форме звезды.

Очевидно, что рынок только начинал оживать: где-то только поднимали ставни, а где-то уже выкладывали товары на прилавки.

Веразель медленно проходила мимо торговых рядов, рассматривая лавки и лотки.

Здесь было много красивых и милых вещей, которые точно понравились бы Рафелю.

Хм... но раз уж на то пошло, лучше выбрать что-то именно в форме звезды.

Она внимательно осматривала товары.

Оказалось, что звёздные украшения встречаются чаще, чем она ожидала: от маленьких часов до заколок, браслетов и ожерелий.

Даже тарелки в форме звезды.

Если подать морковь на такой тарелке, съест ли её Рафель с большим удовольствием?

Представив, как он уплетает морковь, Веразель невольно улыбнулась.

Она с улыбкой купила тарелку и, получив напутствия от продавца, направилась дальше.

Осматривая прилавки в поисках чего-нибудь ещё, её взгляд вдруг застыл на одном предмете.

Снежный шар с большой жёлтой звездой внутри.

Вот оно. Идеальный подарок.

Как только Разель потянулась за ним, откуда-то сбоку появилась ещё одна рука.

Они одновременно схватили снежный шар.

Веразель взглянула на владельца руки, накрывшей её собственную.

— Фу...

— Это ещё что за выражение лица?

Перед ней стоял Честер, нахмурившись и явно недовольный.

Глава 14

Честер снова отправился на рынок.

Он хотел полностью обустроить комнату Рафелиона ещё до того, как найдёт его.

Ребёнка, в чьё спасение он верил.

Рафелион был сыном его старшего брата Иорна — человека, которого он больше всего любил и уважал, который был для него и наставником, и другом.

Хотя Честер никогда не встречался с мальчиком, он хотел воспитать его так, чтобы тот ни в чём не нуждался.

Отдать всю ту любовь, которую когда-то получил от Иорна, и даже больше.

Ведь для Честера Иорн был как отец.

На рынок он пришёл из-за того, что его брат когда-то говорил:

"Его большие красные глаза ярко сияют, когда он смотрит на звёзды... Глядя на него в такие моменты, я каждый раз чувствую, как сжимается сердце. Это хрупкое маленькое существо, которое хочется защищать."

С тех пор Честер при любом удобном случае покупал вещи в форме звёзд.

Он разрисовал потолок в детской светящейся магической краской, выбрал постельное бельё с узором звёзд, поставил рамки в форме звёзд, набрал игрушек в виде звёзд...

Комната Рафелиона уже была буквально переполнена подобными вещами, но Честеру этого казалось мало.

Возможно, так он пытался выразить свою тоску по брату.

Оглядывая лавки, Честер заметил снежный шар с большой звездой внутри и протянул руку, чтобы его взять.

Он был уверен, что такое понравится любому ребёнку.

Но вместо снежного шара его пальцы сжали тёплую белую ладонь.

Честер тут же поднял голову и взглянул в сторону.

Перед ним стояла Веразель, нахмурившись так сильно, что он и не знал, что лицо может так исказиться от недовольства.

Ему и самому ситуация не слишком нравилась, но её реакция казалась чересчур раздражённой.

— Это ещё что за выражение?

— Я взяла его первой.

Веразель постаралась взять себя в руки, но недовольство всё равно проступило на лице.

Она потянула снежный шар к себе, но Честер не собирался уступать и лишь крепче сжал его в руке.

Руки обоих напряглись, и между ними возникла напряжённость.

— У вас отличный вкус, — вмешался продавец, улыбаясь. — Это магический снежный шар: если нажать на кнопку внизу, он начнёт светиться.

Честер был уверен, что Рафелиону такое понравится. Всё, что блестело и переливалось, неизменно привлекало детское внимание.

Веразель бросила на Честера взгляд, полный немого требования отпустить шар.

Но уговоры не действовали на него — он был упрям, как кирпичная стена.

— Кстати, это последний экземпляр, — добавил продавец, довольно потирая руки.

Глаза обоих вспыхнули. Они ещё крепче сжали снежный шар, ни один не хотел уступать.

— Ваша Светлость, я первая схватила, так что отпустите.

— Мы взяли его одновременно. Вы уступите.

Они стояли друг напротив друга, как два ощетинившихся кота, глядя друг на друга исподлобья.

Продавец делал вид, что растерян, но на самом деле не мог скрыть довольную улыбку.

— Вы, кажется, увлекаетесь коллекционированием милых вещиц?

Высокий и серьёзный мужчина, аристократичная дама — и они спорят из-за крошечного снежного шара.

— Мама, смотри! Взрослые дерутся из-за игрушки! — выкрикнул мальчишка, проходя мимо с матерью.

— Тсс! Не говори так! — женщина поспешила одёрнуть его, поняв, что перед ними аристократы, и поспешно увела сына прочь.

Другие прохожие тоже украдкой посмеивались, наблюдая за сценой, но ни Честер, ни Веразель не обращали на них внимания.

Наоборот, Веразель надеялась, что Честер, для которого важна репутация, не выдержит неловкости и первым отпустит снежный шар.

— Не обращайте внимания, — хладнокровно произнёс он.

Однако этот непробиваемый мужчина даже не думал обращать внимание на взгляды окружающих.

Веразель невольно восхитилась его упорством, но в то же время никак не могла понять, почему он из чистого упрямства не желает уступить.

Что он собирается делать с этой игрушкой? Неужели и правда коллекционирует подобные вещи?

— О, а дворецкий тоже пришёл с вами?

Но Веразель не могла проиграть. Она широко распахнула глаза, делая вид, будто увидела кого-то за спиной Честера.

— Что?..

Он точно пришёл один, Рохана здесь быть не могло... Честер нахмурился и машинально обернулся, чтобы проверить.

В тот же миг Веразель резко дёрнула снежный шар к себе.

— Сколько он стоит?

Сегодняшняя победа вновь осталась за ней.

Сжимая трофей в руках, Веразель протянула деньги продавцу.

Честер ошеломлённо уставился на свои пустые руки.

Как я мог попасться на такой примитивный трюк?..

Его алые глаза слабо дрогнули от возмущения.

Веразель, приняв упаковку с купленным снежным шаром, сияюще улыбнулась ему.

Её самодовольная ухмылка без слов говорила: Снова победа за мной.

— Вы не идёте?

Её шаги, плавные и исполненные достоинства, были лёгкими, словно у танцующей перышком птицы.

— Ха…

Честер смотрел, как она удаляется, и вдруг рассмеялся, качая головой.

Странно, но на этот раз он не чувствовал ни раздражения, ни поражения.

Её улыбка, согретая солнечным светом, казалась детской и беззаботной.

Когда он в последний раз видел кого-то, кто смеялся так искренне?

Вокруг него всегда были люди с масками, фальшивыми улыбками и скрытыми намерениями. Эти нескончаемые интриги вызывали лишь отвращение.

А она... радовалась игрушке, как ребёнок.

Странная женщина.

— Нет, нет…

Честер покачал головой и заставил себя стереть с лица появившуюся было улыбку.

Обманщики умеют притворяться.

Что им стоит изобразить искренность, если это всего лишь часть игры?

Честер пришёл к выводу, что Веразель куда хитрее, чем он думал.

А затем, размеренным шагом, направился за ней.

Выбирать больше было нечего, но он всё равно хотел следить за ней поближе.

— Хм-хм-хм~

Впереди Веразель весело насвистывала, явно наслаждаясь своей маленькой победой.

Мысль о том, что Рафель понравится этот снежный шар, делала её ещё радостнее. А уж тот факт, что она выиграла его у этого герцога, радовал вдвойне.

С первой встречи он ей не понравился, и почему-то именно ему Веразель не хотела проигрывать ни при каких обстоятельствах.

Нужно поскорее вернуться. Рафель, наверное, уже ждёт меня.

Она ускорила шаг в сторону экипажа.

— Осторожно, пропустите!

Позади раздался громкий голос, заглушаемый лязгом телеги.

Когда Веразель обернулась, было уже поздно — гружённая повозка неслась прямо на неё.

Дистанция была слишком мала, чтобы успеть увернуться, и, осознав это, она инстинктивно зажмурилась, готовясь к удару.

Но вместо этого вдруг почувствовала, как её тело резко накренилось в сторону, и мир перевернулся перед глазами.

— Ой-ой…

Нос неприятно заныла от удара.

Потирая его рукой, Веразель приподняла голову... и увидела под собой Честера.

Их тела оказались так плотно прижаты друг к другу, что между ними не осталось ни малейшего зазора.

— Вы в порядке?

Два взгляда встретились.

Его голос, такой же уверенный, как и руки, обвившие её талию, прорезал воздух.

Очевидно, он спас её от столкновения с повозкой.

— Да, всё хорошо.

Веразель оперлась на его твёрдую, словно камень, грудь и поспешно поднялась.

Выбравшись из его объятий, она сделала вид, что ничуть не смущена.

Честер, стряхнув с одежды пыль, тоже встал. Тепло её тела уже рассеялось.

— Простите! Простите меня, милорд…

Возница повозки с побелевшим от ужаса лицом рухнул перед Честером на колени.

И неудивительно — он едва не сбил аристократа, а за такое можно было ожидать сурового наказания.

— Будьте осторожнее.

Но вопреки ожиданиям, Честер лишь равнодушно бросил эти слова и принялся собирать выпавшие из телеги вещи.

— Простите! Простите! Я сам всё сделаю!

Возница, низко кланяясь, заторопился поднять поклажу, но Честер, не говоря ни слова, продолжил поднимать рассыпанные товары и укладывать их обратно.

Веразель не могла просто стоять и смотреть, поэтому закатала рукава и тоже принялась помогать.

С дополнительными руками работа быстро завершилась.

— Простите! И огромное вам спасибо!

Возница снова и снова кланялся, после чего поспешно увёл свою телегу.

Честер пригладил взъерошенные волосы. Его крупная ладонь прошлась по чёрным прядям.

Взгляд Веразель невольно остановился на его руке. Похоже, когда он схватил её и повалился на землю, кожа на ребре ладони содралась.

— Вы ободрали руку.

Честер посмотрел на царапину своими бесстрастными красными глазами, а затем спокойно ответил:

— Не стоит обращать внимания.

Я же от беспокойства…

Веразель тихо проворчала, глядя ему в спину.

Правда, вслух сказать этого не осмелилась, а просто беззвучно шевелила губами, словно ругалась про себя. Но когда Честер вдруг обернулся, их взгляды встретились.

Она тут же сделала вид, будто ничего не было, и приветливо улыбнулась.

Выражение лица изменилось так ловко, словно никакой досады и в помине не было.

— Спасибо, что помогли.

Как ни крути, он спас её, а значит, благодарность была необходима.

— Пойдёмте.

Честер пристально посмотрел на её улыбку, но ничего не сказал и отвернулся.

Хм. Неожиданно.

Веразель была уверена, что аристократы очень дорожат своим достоинством и положением, но, вопреки её ожиданиям, Честер не стал ни ругать, ни упрекать возницу.

Но и это всё. Больше она не придавала ему значения.

Она молча последовала за Честером, который уже шагал вперёд.

А тем временем, чуть поодаль, из тени показался чёрный силуэт.

Он с жутким выражением наблюдал за двумя людьми, выходящими с рынка.

Глава 15

— Тогда до встречи.

Дойдя до входа на рынок вместе с Честером, Веразель направилась к своему экипажу.

Честер в ответ едва заметно кивнул и тоже пошёл к своей карете.

Хотя их конечная цель была одной и той же, оба совершенно естественно разошлись по своим каретам.

В отличие от того, как она сюда пришла, теперь руки Веразель были заняты покупками. Она быстро взобралась в карету.

Она и так уже потеряла достаточно времени на покупки, поэтому теперь нужно было поторопиться.

— Отправляемся.

По сигналу кучера карета тронулась с места. Однако, проехав совсем немного, она вдруг остановилась.

Как раз в этот момент Веразель подумала, что теперь можно немного расслабиться и отдохнуть...

— В чём дело? — спросила она, окликнув кучера.

— Похоже, с экипажем Его Светлости возникли проблемы.

— Его Светлости?

Такого поворота Веразель не ожидала. Она отдёрнула тонкую занавеску и выглянула в окно.

— Действительно.

За окном она увидела Честера, стоящего перед своей каретой и обсуждающего что-то с кучером. Его лицо выражало крайнее недовольство. Он нервно провёл рукой по волосам.

Что бы там ни случилось, колесо его экипажа было сломано.

— Госпожа Веразель, может, вам стоит поехать вместе с Его Светлостью?

При словах кучера на её лице отразилось явное нежелание.

Но, как ни крути, и эта карета, и кучер принадлежали герцогскому дому, поэтому сделать вид, что её это не касается, не вышло бы.

— Эх… — вздохнув, Веразель с тихим стоном поднялась.

— Ваша Светлость, вы направляетесь в поместье?

Она распахнула дверцу кареты и громко крикнула.

Честер едва заметно поморщился.

— Если да, поехали вместе.

— Не стоит, езжайте без меня.

С этими словами Честер демонстративно отвернулся.

На лбу Веразель вздулась жила, но она быстро взяла себя в руки и невозмутимо улыбнулась.

— Просто садитесь.

Хорош тот, кто умеет улыбаться в сложных ситуациях, — подумала она.

— Ваша Светлость, колесо полностью разбито. Его замена займёт много времени, — поклонившись, сообщил кучер.

Честер задумался. Долгое ожидание осложняло ситуацию: у него была назначена встреча с Советом Старейшин по вопросу разработки рудников.

Если он опоздает, эти люди наверняка снова начнут ставить под сомнение его компетентность.

— Давайте быстрее. За то время, что вы раздумываете, мы уже могли бы проехать добрую часть пути.

Каждая секунда была на вес золота, но Честер всё равно колебался. А всему виной – женщина, что стояла, скрестив руки, и улыбалась. Она говорила с заботой, но при этом то и дело поддразнивающе похлопывала его.

— Ху-х, тогда поеду первым, — вздохнул он.

— Да, мы всё починим и последуем за вами, — ответил кучер.

Честеру ничего не оставалось, кроме как двинуться к карете. Если старейшины найдут хоть малейший повод зацепиться, они не упустят шанса раскритиковать его.

Он не мог этого допустить. Уж лучше ехать с этой женщиной, чем давать им повод для сплетен.

— Вот и правильно, могли бы сразу сесть, — пробормотала Веразель, наблюдая, как Честер тяжело опускается на сиденье напротив.

Всё равно же поедешь, так зачем было ломаться? – недовольно ворчала она про себя.

Она беспокоилась, не очнулся ли Рафель в её отсутствие. Не начал ли метаться в поисках неё.

— Поехали, — Честер полностью проигнорировал её слова и потянул за верёвку, соединённую с кучером.

Колёса, прежде застывшие на месте, вновь плавно закрутились.

Они сидели, глядя в окна по разные стороны. Честер, закинув ногу на ногу, смотрел в левое окно, а Веразель, сложив руки на коленях, — в правое.

Оба желали лишь одного – как можно скорее добраться до поместья. Это время в компании друг друга было малоприятным.

Ни один из них не проронил ни слова, и в карете воцарилась удушающая тишина.

Хоть карета была сделана с учётом плавности хода, при наезде на крупные камни она всё же вздрагивала.

И каждый раз, когда карета подскакивала, их ноги случайно соприкасались.

Хотя расстояние между сиденьями было довольно большим, из-за длинных ног Честера этого оказывалось недостаточно, и невольные прикосновения повторялись снова и снова.

Но ни один из них не подумал подвинуться.

Причина была проста – никто не хотел уступать.

Посмотрим, кто сдастся первым – ты или я.

Я ещё с первой нашей встречи поняла, что ты упрямый ублюдок…

Веразель нарочно сильнее упёрлась ногой в его.

Честер тут же ответил тем же, усилив давление.

Он был настолько сильным, что её колено бессильно сдвинулось в сторону.

Этот ублюдок…?

Разель исподлобья уставилась на Честера.

А он? Он вальяжно скрестил руки и сидел с таким невозмутимым видом, будто ничего и не происходило.

Ладно, хватит с меня.

Не желая продолжать эту детскую возню, Разель расслабила ногу и откинулась на спинку сиденья.

Всё равно они не из тех, кто ведёт дружеские беседы, так что лучше просто подремать до прибытия в поместье.

И её решение вскоре стало реальностью.

Из-за раннего подъёма и насыщенного дня усталость быстро взяла своё, и Разель погрузилась в сон.

В тишине кареты раздавалось лишь её ровное, спокойное дыхание.

Честер, который всё это время смотрел в окно, на мгновение повернул голову в другую сторону, чтобы размять затёкшую шею.

И увидел её лицо.

Его взгляд невольно задержался.

Она спала, совершенно беспечно, без тени напряжения.

Сейчас она выглядела почти по-детски, так, что и не скажешь, будто ей уже двадцать.

Слишком невинно для человека, погрязшего в роскоши и тщеславии.

Совсем не похоже на того, кто мог бы провернуть аферу ради награды.

Но внешность бывает обманчива.

Честер и сам усвоил этот урок слишком хорошо.

Все говорили, что его отец – человек добрый и великодушный. С широкой улыбкой, мягкими манерами.

Тот самый отец, который без колебаний поднимал руку на собственного сына.

Неприятные воспоминания всплыли в голове, и Честер резко отвернулся.

Он не хотел снова это вспоминать.

Стук!

— Ммм…

Но как бы он ни отворачивался, взгляд всё равно снова вернулся к Разель.

Её расслабленная голова кивнула набок, и она с глухим звуком ударилась о стенку кареты.

Удар был довольно сильным, но она лишь слегка нахмурилась и продолжила спать.

И вот её голова вновь клонилась в ту же сторону.

Но теперь не было ни звука.

Потому что Честер поднялся и успел подставить руку.

Невозможно было просто сидеть и смотреть, как она снова и снова с силой бьётся головой о стенку кареты – даже у наблюдателя лицо начинало болезненно морщиться.

— Ммм…

Веразель что-то невнятно пробормотала и ещё глубже уткнулась лицом в ладонь Честера, словно приняв её за подушку.

Честер нахмурился от странного щекотливого ощущения и осторожно наклонил её голову обратно к стенке, после чего быстро убрал руку и сел на место.

Но его усилия оказались напрасны.

Спустя пару секунд она снова начала клевать носом и с глухим стуком ударилась лбом о стену.

На этот раз её точно должно было разбудить.

Но нет. Она спала как ни в чём не бывало.

— Ха… — Честер невольно усмехнулся.

То ли она была на удивление нечувствительна к боли, то ли просто не обращала внимания.

Наблюдать за этим было мучительнее, чем испытывать на себе.

Он скрестил ноги и откинулся на спинку сиденья.

Больше поддерживать её голову он не стал – понял, что в этом нет смысла.

Когда-нибудь она сама проснётся от боли.

Честер скользнул взглядом по её спящей фигуре, а затем перевёл взгляд на коробку, лежащую рядом с Веразель.

Упакованный в бумагу свёрток – та самая снежная сфера, за которую она недавно устроила целую схватку.

Неужели она купила это для того ребёнка?

— Чушь.

Честер тут же отбросил эту мысль.

Она могла просто разыгрывать спектакль, чтобы создать впечатление заботливой. Или же вещь предназначалась ей самой.

Роскошь всегда идёт рука об руку с расточительством.

Он не был ни сонным, ни уставшим, но всё же закрыл глаза – раздражало, как Веразель постоянно клонила голову взад-вперёд.

Прошло несколько десятков минут.

Тишину вдруг нарушил тихий голос.

— …Мама…

Честер открыл глаза.

— …Мама…

Вновь тот же жалобный, еле слышный голос.

Веразель во сне что-то бормотала, болезненно хмуря брови.

Будто видела кошмар. Честер молча посмотрел на неё. Веразель, казалось, была готова разрыдаться в любую секунду.

Какая же странная женщина.

Она терзает ребёнка морально, но при этом ведёт себя как самая заботливая мать. Глядя на него, возводит стены и сверлит хищным взглядом, словно дикая кошка, но стоит ей выиграть, как тут же озаряется искренней, солнечной улыбкой. А теперь вот зовёт маму во сне, дрожа от горечи.

Её невозможно понять.

— …Мама…

Когда Веразель снова жалобно прошептала это слово, Честер неосознанно двинул рукой.

Будто магнитом притянутые, его длинные пальцы коснулись нахмуренного лба девушки.

Тык.

И внезапно напряжённые черты её лица разгладились.

Теперь она больше не выглядела готовой разрыдаться.

Казалось, кошмар тоже отступил — её губы лишь едва слышно выпускали тихое дыхание.

Может, она так переживает, потому что долго не увидит родителей?

Когда в карете вновь воцарилась тишина, Честер просто отвернулся к окну.

Он сделал это без особой причины.

Просто раздражало слушать её жалобный голос.

Глава 16

— Ох… Голова…

Проснувшись по прибытии в особняк, Веразель схватилась за голову.

Почему так шумит в ушах и ноет затылок?

Неужели этот гад Честер ударил меня во сне?

Это было вполне возможно. Подозрительно прищурившись, Веразель метнула на него испепеляющий взгляд.

— Выходите.

Честер, не ведая о том, что его уже мысленно проклинают, первым спрыгнул с кареты и услужливо придержал дверь.

Веразель фыркнула ему в лицо и изящно спустилась вниз.

— Разель! Уааа!

Как только они ступили на дорожку, ведущую в особняк, дверь внезапно распахнулась, и оттуда с рыданиями вылетел Рафель.

— Не бегите, вы можете упасть! — сзади за ним спешно выбежал слуга.

Ошеломлённая происходящим, Веразель молча смотрела на бегущего к ней Рафеля, а затем сделала шаг ему навстречу.

— Рафель, если будешь так бегать, можешь упасть.

— Разель!

Рафель, весь в слезах, стремительно подбежал и крепко обхватил её за ноги.

— Хык… хнык…

Веразель подняла его на руки, ласково похлопала по спине и провела ладонью по его волосам.

— Рафель, что случилось? Ну? Не плачь.

Голос её слегка дрожал — настолько больно было видеть его в таком состоянии.

— Хик… меня одного… оставила… хнык…

Рафель крепко прижался к её шее и разрыдался, заливая её плечо слезами.

Понимая, что он сейчас чувствует, Веразель обняла его ещё крепче.

— Ну что ты, никогда бы я тебя одного не оставила. Не плачь, хорошо?

То, чего она боялась, всё-таки произошло.

Она надеялась вернуться до того, как он проснётся, чтобы он не волновался, но, похоже, они слишком задержались.

— Он заплакал сразу же, когда проснувшись, не нашел госпожу Веразель… Мы пытались успокоить его и объясняли, что вы скоро вернётесь, но он не переставал плакать… — с виноватыми лицами слуги опустили головы.

— Всё в порядке.

Веразель мягко улыбнулась, давая понять, что на них не сердится, а затем повернулась к Честеру.

— Ваша Светлость, я пойду внутрь.

Честер молча кивнул, и Веразель, держа на руках плачущего ребёнка, поспешила в особняк.

— Простите за беспокойство, Ваша Светлость, — тихо произнёс один из слуг.

— Долго он так плакал?

— С того момента, как проснулся… Так что минут пять, наверное.

— Если случится что-то необычное, сразу доложите.

— Да, понял.

Она выглядела заботливым опекуном, спешащим утешить ребёнка, но Честер не собирался принимать всё за чистую монету.

Отдав распоряжение слугам, он наконец двинулся с места.

* * *

— Рафель, смотри, что у меня есть!

Оказавшись в своей комнате, Веразель усадила Рафеля на кровать и достала снежный шар, который купила на рынке.

— Ххык… хнык…

— Посмотри-ка! Как думаешь, что я тебе принесла?

Рафель, уже почти переставший плакать, взглянул на свёрток в руках Разель. Когда он увидел незнакомый предмет, его слёзы понемногу начали высыхать.

— Прости, Рафель. Я задержалась, потому что хотела подарить тебе это. Я не собиралась оставлять тебя одного, — Разель нежно провела ладонью по его щекам, на которых ещё оставались следы слёз, и вложила в его маленькие ручки аккуратно упакованную коробку.

— Давай откроем?

— Угу…

Рафель кивнул, его голос всё ещё дрожал после долгого плача. Вместе с Разель он начал осторожно разворачивать упаковку. Когда с тонкой обёртки были сняты последние слои, перед глазами мальчика предстала сияющая звезда — та самая, о которой он так мечтал.

Рафель мгновенно прекратил плакать и зачарованно уставился на звезду внутри снежного шара. Веразель с улыбкой наблюдала за его реакцией, довольная, что смогла его порадовать.

— А теперь… смотри! Она ещё и светится!

Она нажала переключатель на основании шара, и внутри зажёгся тёплый жёлтый свет.

— Уааау!

Теперь звезда, освещавшая ночное небо, оказалась прямо в руках у Рафеля.

Разель действительно достала для него звезду.

— Разель достала для меня звезду! — воскликнул он, прижимая снежный шар к себе и радостно пританцовывая на месте. От счастья он не мог усидеть на месте, и его ножки весело затопали по полу.

— Теперь эта звезда — твоя, Рафель, — Разель нежно взъерошила его волосы.

Она тоже улыбалась, глядя, как он радуется, но за её улыбкой скрывалась тревога.

Если он так бурно реагирует даже на её краткое отсутствие, что будет, когда придёт время расстаться через месяц?

Рафель слишком крепко привязался к ней.

После того, как его одинокая жизнь на свалке была согрета её заботой, он боялся, что, если она уйдёт, его снова бросят туда, в ту холодную, бесприютную тьму.

— Рафель, — тихо произнесла Разель. — Тебе больше не нужно возвращаться на свалку. Теперь твой дом — здесь.

Рафель, до этого зачарованно смотревший на звезду, медленно поднял взгляд. Выражение лица Разель было серьёзным, в её словах не было ни капли лжи.

* * *

Несколько десятков минут назад.

Проснувшись, Рафель вдруг понял, что не чувствует рядом привычного тепла.

Его глазки метались по комнате в поисках Разель, а губы дрожали, повторяя её имя. Но ответа не последовало.

Рафель внезапно почувствовал страх.

Он боялся, что снова останется один. Что его вернут туда — в это жуткое, тесное, пропахшее гнилью место.

После серьёзной аварии Рафель потерял все воспоминания, но при этом мог нормально общаться.

Теперь ему приходилось заново узнавать и запоминать этот мир, и первое, с чем он столкнулся после пробуждения, была зловонная свалка. Он хотел покинуть её, но не мог.

Потому что для него весь мир сводился к этой свалке. Так было до того дня, пока он не встретил Веразель.

И пока у него не появилось имя — Рафелион.

С её помощью Рафель обрёл стабильность, но его раны так и не зажили до конца.

В его памяти существовали лишь две вещи.

Одиночество — это свалка. Тепло — это объятия Веразель.

И потому, стоило ему остаться одному, как он тут же вспоминал ту свалку.

В огромном особняке было множество слуг, но без Разель ему казалось, что он в любой момент может снова оказаться на свалке.

— Отныне ты больше никогда не будешь один. Обещаю.

Для него эти слова были благословением. Клятва, что его больше не оставят. Она означала, что отныне в его жизни не будет ночей, наполненных свистом ледяного ветра и жуткими воплями диких зверей.

— Угу!

Глядя на Веразель, Рафель радостно улыбнулся. Её тепло проникало в него, словно свет звезды, сияющей в его объятиях.

Веразель молча прижала его к себе. В этот момент она поняла окончательно. Нужно начинать готовить его к расставанию. Иначе он не сможет его пережить.

* * *

— Подтверждено, что женщина, привезшая ребёнка к герцогу, остаётся при нём.

— А сам ребёнок?

— По слухам, у него чёрные волосы и красные глаза…

Мужчина, знавший о своей вине, нервно покосился на собеседника.

Поручение не было выполнено должным образом. Он устроил аварию, в которой погибли герцог и герцогиня. Но одна червь сумела ускользнуть.

Надо было избавиться и от ребёнка. Они проверили, что он упал в воду, но так и не нашли тела. По приказу нанимателя они прочесали всю округу, обыскали берега реки, но в итоге так и не смогли его обнаружить. А теперь внезапно выяснилось, что дочь барона нашла его и привела в дом герцога…

Тук, тук, тук.

Длинные пальцы постукивали по столу.

Тук, тук, тук.

Размеренные, медленные движения, словно кто-то в уме отсчитывал секунды.

— Пр-простите…

Именно это пугало больше всего. Если бы он взорвался, можно было бы просто упасть ниц и умолять о пощаде. Но сейчас казалось, будто он стоит на тонком льду, который вот-вот треснет под его ногами. От его молчания, от тяжёлого гнета его присутствия сдавливало грудь, было трудно дышать.

— Женщина.

— А, да! Это дочь барона Фросье, Веразель Фросье.

Веразель Фросье.

Разве это не та самая пустоголовая, жадная до роскоши женщина?

Наниматель задумчиво провёл пальцами по подбородку, затем опустил взгляд на стоящего у его ног мужчину.

— Что будем делать?

Мужчина вздрогнул.

От одного этого вопроса его пробрала дрожь.

— Не бойся так. А то я и правда стану выглядеть злодеем.

Будто находя ситуацию забавной, наниматель усмехнулся.

— Пр-простите! Я не это имел в виду…

Мужчина вжал голову в плечи и склонился ещё ниже. Напряжение в воздухе усилилось.

Наниматель снял маску, скрывавшую его лицо. Инкрустированная сапфирами полумаска с глухим стуком упала на пол.

Мужчина невольно широко распахнул глаза. Ещё никогда раньше наниматель не показывал своего лица. Он всегда оставался загадкой. Так почему сейчас вдруг решил раскрыть себя? Ощущение неясной угрозы и страха накрыло с головой.

— Ты не смог выполнить простейшее поручение и загнал дело в тупик.

Скрип.

Когда наниматель поднялся со стула, тот издал неприятный скрежет. Гулкие шаги эхом разносились по комнате.

— Хейзен.

— Да, прикажите.

На зов нанимателя мгновенно появился человек в чёрном. Он опустился на одно колено.

— Убери.

Из его уст прозвучал безжалостный приказ. Голос был бесстрастным, лишённым эмоций и сочувствия.

— Слушаюсь.

Человек в чёрном вытащил меч, висевший у него на поясе, и шагнул вперёд.

— П-простите меня! Пожалуйста, пощадите!

Мужчина отчаянно вскрикнул, почти завопил, но наниматель даже не удостоил его взглядом и спокойно вышел из комнаты.

— Надо было выполнить задание.

Он скучающе зевнул, поднимаясь по лестнице.

Раз уж этому человеку всё равно не суждено остаться в живых, не имело смысла скрывать лицо и носить душную маску.

К тому же, он знал, что герцогский дом втайне ведёт расследование дела с каретой. Ранее он не предпринимал никаких действий, будучи уверенным, что дело было завершено идеально. Без улик виновного не найти. Но ребёнок, которого считали мёртвым, оказался жив.

Если на этот раз не избавиться от него окончательно, рано или поздно это выйдет ему боком.

— Хах...

Он сознательно воспользовался только что созданной гильдией, чтобы при необходимости легко избавиться от неё. Но теперь стало ясно, что выбор был ошибкой. Они оказались слишком бесполезными.

Его взгляд, и без того холодный, стал ещё жёстче.

Выйдя из подземелья, наниматель поднял глаза и взглянул на роскошный особняк.

После императорского дворца это было самое величественное здание в империи. Но оно не принадлежало ему. Оно было слишком далёким, словно неосязаемым, как мираж.

— Господин, всё выполнено.

Хейзен, последовавший за ним, встал рядом.

— Нужно добыть магический артефакт.

Он не мог оставаться бездействующим. Необходимо было что-то предпринять.

— Понял. Я займусь этим.

Наниматель нахмурился, плотно сжав губы.

В его взгляде, устремлённом на герцогский особняк, бушевали зависть и гнев.

Глава 17

Честер сидел в кабинете и просматривал документы, которые передал ему Рохан.

— Всё-таки это нельзя считать простым несчастным случаем.

В отчёте подробно описывались обстоятельства и детали происшествия с каретой, в котором пострадал его брат. Честер, который с момента аварии долгое время вёл расследование, уже понял, что за этим стоит нечто большее. Как и сказал Рохан, списывать всё на роковую случайность было слишком наивно.

— Простите за прямоту, но похоже, это было сделано намеренно.

Кто же осмелился убить моего брата и его семью? И зачем?

Из-за стиснутых зубов Честера вырвался скрежет. Он сжал кулаки так сильно, что те мелко дрожали.

— Кто посмел…

Его охватил такой гнев, что, казалось, ещё немного — и он начнёт крушить всё вокруг.

— Воспоминания господина Рафелиона могут стать ключом к разгадке.

Из троих человек, попавших в ту аварию, двое погибли. Выжил лишь один — его племянник, Рафелион. А значит, именно он, единственный свидетель, мог помочь в поиске виновных.

— Понял. Можешь идти.

— Да, господин.

Резкий звук захлопнутых документов эхом отозвался в комнате. Рохан, стараясь не раздражать хозяина ещё больше, тихо вышел из кабинета.

Честер стиснул губы, до боли прокусив нижнюю. Из неё сочилась кровь, но гнев, бушевавший в груди, не утихал.

Кто-то убил моего брата...

Несомненно, цель была в том, чтобы уничтожить дом Хейлосов.

Бам!

Честер резко вскочил, и стул с треском рухнул на пол. Только свежий воздух мог немного остудить его ярость. Рывком распахнув дверь, он вышел в коридор. Заметив его, слуги, что перешёптывались вдали, в панике разбежались.

— Надоело…

Слегка перекосив лицо, Честер зашагал вперёд. Он прекрасно знал, какие слухи ходят вокруг.

Что он — жестокий убийца, убивший собственного брата ради титула герцога. Старший сын герцогского дома унаследовал титул, а его младший брат оказался ни тем, ни другим.

Но за Честером всегда тянулся один и тот же ярлык:

"Шакал, жадно высматривающий момент, чтобы заполучить титул."

"Как бы он ни делал вид, что ему всё равно, внутри наверняка сгорает от зависти."

"Он пойдёт на всё, лишь бы получить герцогство."

Люди, будучи сами алчными, распространяли слухи о Честере, словно он был таким же, как они.

Из-за этих пустых сплетен его искренняя любовь и преданность брату были жестоко растоптаны. Обесценены завистью и подозрениями. Оправдываться бессмысленно. Это лишь подлило бы масла в огонь и дало новую пищу для пересудов.

— Ху-у-у...

Честер устало выдохнул, как если бы его тошнило от всего этого.

Фальшь. Ложь.

Те, кто притворялся искренними, на деле всего лишь пытались заручиться поддержкой дома Хейлос.

И со временем Честер привык.

Привык надевать маску и вести себя так же, как они.

Каждый, кто окружал его, скрывал за улыбкой свои истинные намерения. Поэтому он не мог верить никому. Даже если кто-то демонстрировал искренность, Честер в первую очередь искал в этом подвох. Потому что в его мире любое проявление доброжелательности могло скрывать клинок. Такова была его жизнь.

— Шейн.

Он направился в рыцарский орден и сразу вызвал капитана.

— По какому делу вы пришли, милорд?

— Отбери лучших рыцарей и немедленно сформируй поисковый отряд.

— Поисковый отряд?

— Да. И с завтрашнего дня мы начнём официальное расследование.

Честер протянул документы Шейну. Пролистав их, капитан побледнел.

— Это правда?..

— Именно это нам нужно выяснить.

В глазах Честера промелькнул острый, опасный блеск. Будь это ниточка или крупица улики — он не оставит ни пылинки.

— Понял. Составлю список и представлю вам отчёт.

После того как Шейн откланялся, Честер направился в сад. Ему хотелось побыть в тишине и привести мысли в порядок. Этот особняк всегда был тих, словно в нём давно никто не жил. Но в саду царила особая, умиротворяющая тишина. Именно поэтому Честер так часто приходил туда. Проходя между ярко распустившимися цветами, Честер опустился на скамью, откинулся назад и устремил взгляд в небо. Оно было чистым, без единого облачка.

Таким же, как в тот день, когда он услышал о той страшной аварии.

— Ху-у-у...

Нахлынувшие воспоминания заставили его тяжело вздохнуть. Он поднял руку и прикрыл глаза, отсекая яркий солнечный свет. Теперь перед ним была лишь тьма. Тьма, что напоминала его собственный мир — пустой, мрачный, без единого проблеска света.

— Вы до сих пор не лечили рану?

Внезапно раздавшийся голос заставил Честера опустить руку.

Перед ним стояла Веразель, держа в руках мяч.

Он нахмурился, глядя на неё.

Как всегда, она просто ворвалась в его мир без приглашения.

* * *

— Разель.

— А?

Рафель, который играл в саду с мячом, тут же подбежал к Разель.

Они с Веразель проводили время в саду.

— Мы не пойдём к бабушке с дедушкой?

Он наконец озвучил то, что держал в себе.

Жить в этом особняке было здорово — просторные комнаты, множество игрушек, а главное, Разель всегда рядом.

Но временами в памяти всплывали добрые улыбки барона и баронессы, их тёплые объятия.

Рафель скучал.

Очень скучал.

— Хочешь увидеть бабушку с дедушкой?

— Угу!

— Мы обязательно навестим их позже. Но теперь ты знаешь, что этот дом — твой новый дом, да?

Разель мягко погладила его по щеке, стараясь скрыть горечь в голосе.

Он был ещё слишком мал, чтобы понять, что значит расставание.

Однажды она объяснит ему, когда он будет готов.

— М-м...

— Хорошо кушай, много играй, расти крепким и здоровым — и мы обязательно их увидим.

Она пыталась его утешить, но мальчик всё равно выглядел подавленным.

— Давай сыграем в мяч?

— Давай!

Разель попыталась сменить атмосферу, и Рафель, пусть и с натянутой улыбкой, кивнул в ответ.

Разочарование было слишком сильным, но пока Разель была рядом, ему становилось легче.

Они продолжили играть в мяч, бегая по саду.

Рафель, несмотря на свои маленькие размеры, двигался так быстро и ловко, что для него это не составляло труда. А вот Разель вскоре начала задыхаться, тяжело переводя дыхание.

— Вы в порядке?

— Ах, Тия...

Служанка, стоявшая неподалёку, протянула Разель бутылку с водой.

Тия только недавно исполнилось восемнадцать. Она была девушкой с яркими рыжими волосами и россыпью веснушек на лице.

Раньше она выполняла в особняке мелкие поручения, но после переезда Разель и Рафеля ей поручили заботу о них.

Она была простодушной, открытой и легко нашла с ними общий язык.

Иногда её чрезмерная прямолинейность вызывала у Разель беспокойство, но Тия вовсе не желала никому зла.

В огромном герцогском доме, где Разель не знала почти никого, Тия была единственным, кроме Рафеля, с кем можно было поговорить по душам.

Хотя она оставалась здесь лишь гостьей, Честер Хейлос предоставил ей возможность пользоваться услугами почти всех слуг.

Видимо, он уделял внимание Рафелю, поскольку подозревал, что тот может оказаться его племянником.

А ещё Разель здесь жилось даже лучше, чем в доме барона. Стоило ей о чём-то попросить — и желание тут же исполнялось.

— Я немного передохну, можешь поиграть с Рафелем?

— Конечно.

Разель сдалась перед неутомимой энергией мальчика и, наблюдая, как Тия бежит к нему, тяжело опустилась на стул.

Если после двух игр в мяч она уже валится с ног, то дальше её явно ждёт бесславное поражение.

Переведя дух, Разель с улыбкой посмотрела на них издалека.

В отличие от неё, Тия, похоже, обладала завидной выносливостью — игра с Рафелем не доставляла ей никаких сложностей.

— Похоже, мне стоит заняться спортом, — пробормотала она себе под нос.

Разель осознала, что у неё не так много сил, как хотелось бы, и твёрдо решила работать над этим.

— Вы в порядке? — осторожно спросил рыцарь Кей. Кей был одним из рыцарей, назначенных для охраны её и Рафеля.

— Конечно, всё хорошо.

Разель беспечно пожала плечами, давая понять, что всё в порядке.

Кей выглядел её ровесником, обладал тёмными глазами и густыми тёмно-синими волосами.

К тому же был высоким и вполне привлекательным, так что, по словам Тии, пользовался немалой популярностью среди слуг особняка.

Хотя внутри герцогского дома охрана им почти не требовалась, рыцари поочерёдно следили за ними.

Герцог предупреждал, что возможна угроза, пусть и маловероятная.

Из-за этого временами казалось, будто и Тия, и рыцари больше следят за ней, чем охраняют.

Но это не имело значения. В конце концов, они хоть иногда заменяли её, когда у неё не было сил играть с Рафелем.

— Ах!..

Вдруг раздался испуганный возглас Рафеля.

Он так сильно ударил по мячу, что тот взлетел вверх и перелетел далеко за пределы сада.

— Всё в порядке, я принесу.

Веразель остановила Тию, уже было собиравшуюся побежать за мячом, и сама поднялась со своего места.

Он упал ближе к ней, чем к остальным.

Веразель поспешила в сторону, куда улетел мяч. Он отлетел так далеко, что ей пришлось пересечь почти весь сад.

— Может, ему стоит стать футболистом? Ноги довольно сильные.

Рафель действительно поражал. Казалось, у него не было того, что он не умел бы делать.

Хотя, конечно, главное его достоинство — это лицо. Идеальное лицо.

Улыбаясь с лёгким чувством гордости, Веразель наклонилась, чтобы поднять мяч... но внезапно замерла.

— …

Подняв голову, она увидела Честера Хейлоса, сидящего на ближайшей скамье.

Уголки её губ, только что приподнятые в улыбке, тут же опустились.

Невезет же.

Наткнуться на человека, с которым совсем не хочется сталкиваться.

Веразель тут же развернулась, намереваясь тихо уйти, пока Честер её не заметил.

Ах, ну вот…

Но уйти она не смогла.

Она увидела порез на его руке. Этот порез он получил вчера, когда попытался защитить её от повозки.

Веразель глубоко вздохнула и, не имея другого выбора, направилась к нему.

Он пострадал из-за неё — она не могла просто проигнорировать это.

— Вы до сих пор не лечили рану?

Честер опустил руку и взглянул на неё.

— О чём вы?

— О вашей ране. Вот этой.

Веразель указала на порез на его руке.

— Вы поранились ещё вчера, но даже не обработали её?

— Оставьте. Не стоит беспокоиться.

Честер равнодушно посмотрел на рану, словно только сейчас вспомнив о ней.

Рана была не такой уж серьёзной, поэтому он решил, что она заживёт сама.

— Можно ведь подхватить столбняк.

Веразель нахмурилась, явно настроившись серьёзно.

Глава 18

Веразель выглядела крайне серьёзной.

Казалось, Честер даже не понимал, насколько опасен столбняк. Если занести инфекцию, дело может дойти до ампутации руки.

— Столбняк? Это что? — Честер нахмурился, явно впервые услышав это слово.

— Ах, в общем… Если хотите сохранить руку, вам нужно обработать рану.

— Я сам разберусь, просто уходите.

Честеру уже начинала надоедать настойчивость Разель. Он лениво откинулся на спинку скамьи.

Похоже, она решила, что теперь стоит притвориться заботливой не о Рафеле, а уже о нём.

Но подобные уловки на него не действовали. Он лишь ещё сильнее сдержал выражение лица, не показывая ни единой эмоции.

— Тия! — проигнорировав его слова, Веразель повернулась и громко позвала девушку.

— Да, леди Веразель… Ах! Ваше Светлость, — только заметив Честера, Тия поспешно поклонилась.

— Тия, где Рафель?

Поскольку Тия подошла одна, Разель сразу же задала вопрос.

— Один из рыцарей играет с ним.

— Тогда принеси, пожалуйста, дезинфицирующее средство и повязку. Очень тебя прошу.

— Эм… Ах, да! Конечно!

Тия тут же кинулась выполнять поручение.

Веразель тем временем села как можно дальше от Честера, но всё же на той же скамье.

В принципе, она могла бы просто уйти. Тия принесёт аптечку, передаст её Честеру, и всё.

Но, судя по его настрою, он даже не подумает воспользоваться лекарствами.

А Веразель не хотела чувствовать угрызения совести. Тем более перед таким человеком, как Честер.

Если рана воспалится, это будет мучить её совесть.

А если потом он решит обвинить её в том, что у него останется шрам… Это станет большой головной болью.

Поэтому ей нужно было убедиться, что он обработает рану.

Она и сама понимала, что её чрезмерное любопытство и забота не всегда уместны.

Но что поделать, если он получил рану, пытаясь её защитить?

— Ха-а… — Честер тяжело вздохнул, глядя на Веразель, которая явно не собиралась уходить.

Скамьи ведь есть и в других местах, но нет, она выбрала именно ту, где сидел он.

Понимая, что избавиться от неё будет нелегко, он медленно выпрямился, намереваясь сам сменить место.

— Ваша Светлость, неужели вы тот тип людей, которые бегут от неудобных ситуаций?

Голос Веразель мягко, но точно ударил по ушам Честера.

Трус…

Его лоб мгновенно нахмурился.

— Конечно, нет.

Честер снова откинулся на спинку скамьи, плотно прижавшись к ней. Он прекрасно понимал, что Веразель намеренно его поддевает, но не мог позволить себе выглядеть жалко.

— Вот и отлично, — усмехнулась Разель.

Она уже достаточно изучила его характер. Честер ненавидел проигрывать, а значит, стоило лишь немного его задеть — и он тут же среагирует.

— Вот аптечка, — подбежала Тия, протягивая коробку.

Получив её, Веразель тут же сунула аптечку Честеру. Тот молча взял её, словно не имея иного выбора.

— Вы же не думали, что я сама буду вас лечить?

Веразель вопросительно взглянула на протянутую ей руку.

— …

Но когда она просто положила аптечку рядом, давая понять, что лечиться он будет сам, уши Честера вспыхнули красным.

Осознав, что протянул руку зря, он резко отдёрнул её обратно.

Его смущение становилось всё сильнее, а уши только больше наливались краской.

— Что, правда? — Веразель удивлённо приподняла брови, заметив его реакцию. — Вы серьёзно думали, что я буду вас лечить?

— Нет.

— Да и вам бы это не понравилось, не так ли?

— Я этого и не просил.

Уши у него уже красные, а он всё ещё делает вид, будто ему всё равно.

— Да-да, поняла. Так что давайте уже, обрабатывайте рану.

— Разберусь сам. Вы можете идти.

Честер глубоко вдохнул, надеясь, что от этого уши перестанут гореть.

— Обещаете? Теперь, когда я принесла вам лекарства, у вас нет оправданий.

Разель поднялась на ноги.

Изначально она хотела остаться и проследить за тем, чтобы он действительно обработал рану, но, видя, как сильно он смущён, решила оставить его в покое.

Она усмехнулась, увидев такую его реакцию впервые, взяла мяч Рафеля и вышла.

— Хаа…

Оставшись один, Честер опустил голову. Ему стало так стыдно, что даже затылок запылал.

Привыкший к тому, что ему помогают, он был уверен, что она окажет ему лечение. Однако, осознав, что ошибся, он вдруг почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Смущённый, он раздражённо сдвинул стоявшую рядом аптечку, но затем снова придвинул её к себе и принялся обрабатывать рану.

* * *

Несколько дней спустя.

Разель вышла на прогулку вместе с Рафелем. В обширных владениях герцога было всё, что угодно, но ей хотелось вдохнуть живую, оживлённую атмосферу. К тому же она с детства хотела, чтобы Рафель получил как можно больше различных впечатлений. Когда его признают племянником герцога, он уже не сможет так свободно разгуливать, как сейчас. Этикет, фехтование, обучение управлению наследием — впереди его явно ждали загруженные дни. До тех пор она хотела позволить ему играть, как ребёнку.

Казалось, Честер не одобрит эту идею, но, к удивлению, он разрешил. Правда, с условием, что их будет сопровождать охрана. Но по просьбе Разеля рыцари держались немного в стороне, следя за безопасностью.

— Ух ты…

Рафель не переставая крутил головой, разглядывая всё вокруг. Разель усмехнулась, наблюдая за его восторженной реакцией. Он был таким непосредственным, что каждый раз выглядел очаровательно.

— Смотри, Рафель. Это леденец.

Веразель взяла с прилавка леденец по форме похожий на трость и показала его Рафелю.

Яркие, разноцветные узоры были красивыми даже на вид.

— Леденьец!

Рафель вытянул руки, подрагивая пальчиками. Его настойчивое требование заставило Разеля вложить леденец ему в руку.

— Сколько он стоит?

— 100 шиллингов.

Разель открыла свой кошелёк из нежно-розовой кожи и, долго роясь в нём пальцами, наконец отыскала 100 шиллингов и передала их продавцу.

Вот беда.

Денег не было. Всего 1000 шиллингов осталось. Ровно столько, что хватит разве что на десять леденцов.

По спине пробежала холодная капля пота.

В особняке герцога не было нужды тратить деньги, но в такие редкие дни, когда она выходила наружу, расходы были неизбежны...

— Леденьец вкусный!

Рафель с сияющей улыбкой сосал леденец, а Разель в ответ лишь неловко рассмеялась.

В её голове сейчас судорожно щёлкал калькулятор. Пусть и небольшую сумму, но заначку на всякий случай иметь нужно. Она не могла просить денег у родителей, которым и без того приходилось тяжело из-за долгов Веразель…

Разель нащупала висевший на шее изумрудный кулон.

Придётся продать его?

Хоть камень и был крохотным, размером с мизинец, за него можно было бы выручить приличную сумму.

А вот кольцо на безымянном пальце было семейной реликвией, и продавать его она не могла.

Значит, остаётся только это ожерелье…

После переселения в тело Веразеля среди множества её вещей взгляд зацепился только за этот кулон.

Именно поэтому, когда пришлось продавать вещи, чтобы расплатиться с долгами, она его не тронула.

Но теперь обстоятельства заставляли её пересмотреть своё решение.

Придя к выводу, Веразель начала осматривать окрестности в поисках ювелирной лавки, где можно было бы продать камень по хорошей цене.

В реальном мире она и так вечно беспокоилась о деньгах, и, похоже, здесь её ждала та же участь.

Как же несправедлива судьба.

— В-в-вор!

Раздался громкий крик, и мгновенно поднялся шум. Разель инстинктивно заслонила собой Рафеля.

Рыцари, которые держались на расстоянии по её просьбе, теперь с трудом пробирались сквозь толпу, чтобы добраться до них.

Раздавались торопливые шаги, и снова по рынку разнёсся громкий голос.

— Поймайте вора!

Все вокруг замерли в поисках источника шума. И в этот момент, откуда-то издалека, огромный мужчина, расталкивая людей, бросился бежать. Бегущий прямо на них вор был похож на неудержимый бульдозер, источая угрозу.

Казалось, он не остановится ни перед кем и снесёт любого, кто встанет у него на пути. Опасаясь, что Рафель может пострадать, Разель отступила назад, стараясь избежать столкновения. Она бы хотела помочь, но одна не могла совладать с этим дикарём. Пока она отвлекалась на вора, Рафель мог пострадать, и это было куда важнее.

К счастью, он был полностью увлечён леденцом и безропотно следовал за Разель, куда бы она его ни вела.

Но звук торопливых шагов становился всё ближе.

Люди вокруг в страхе переминались с ноги на ногу, но никто не решался выступить вперёд. Они опасались, что вмешательство может обернуться для них неприятностями.

Разель старалась увести Рафеля как можно дальше от вора, чтобы избежать опасности.

Но… почему шаги, казалось, приближались именно к ней?

— Ч-что за…

Её глаза широко распахнулись от удивления.

Какого чёрта этот псих бежит прямо на меня?!

Она специально спряталась в углу, а теперь этот подозреваемый мужчина несётся прямо к ней!

— Леди Веразель!

Рыцарь Кэй тоже заметил это и поспешил к ним.

Разель хотела убежать в другую сторону, но с обеих сторон путь был преграждён лавками. Она прижала к себе Рафеля, защищая его.

Звук шагов всё усиливался, эхом отдаваясь у неё в ушах.

Она прищурилась, наблюдая за ситуацией.

Но вдруг…

Бегущий мужчина, хотя перед ним не было никаких препятствий, внезапно запнулся и упал. Он беспомощно замахал руками и рухнул прямо перед Разель. В воздух взметнулась пыль. Разель ошеломлённо смотрела на него.

Этот вор… просто так рухнул перед ней, словно в какой-то комедийной сцене.

Всё выглядело так нелепо, что она даже не сразу поняла, что произошло.

— Чёрт!

Растянувшийся на земле вор раздражённо скривился. Падение оказалось настолько жёстким, что через разорванные штаны сочилась кровь.

Однако, несмотря на травму, он не думал сдаваться.

Бросив быстрый взгляд на преследовавшую его женщину, он поспешно вскочил на ноги…

…и тут же снова бросился наутёк.

— Эй, ты!

Разель крикнула вслед удаляющемуся преступнику.

Но он даже не подумал вернуться за сумкой, которая теперь валялась на земле. Этот вор рисковал, чтобы украсть сумку, даже умудрился упасть и пораниться… но в итоге просто оставил её?

Какой-то странный преступник.

— Вы в порядке?!

— Да-да. Со мной всё хорошо, но, пожалуйста, помогите тут немного прибраться.

Успокоив встревоженного рыцаря, Веразель наклонилась, чтобы помочь торговцу привести в порядок опрокинутые товары.

Опустив взгляд на землю, где ещё не осела пыль, она увидела оставленный дорогой бордовый клатч.

Тем временем его владелица, которая ещё недавно кричала от отчаяния, уже бежала в их сторону.

Глава 19

Разель тихонько кашлянула и сделала вид, что ничего не заметила. Ей совсем не хотелось вмешиваться в эту ситуацию, поэтому она даже не пыталась поднять сумку.

— Блестяшка! Блестяшка!

Но тут из её рук ловко выскользнул Рафель и, не раздумывая, схватил клатч.

Украшения на сумке сверкали на солнце, привлекая его внимание. С сияющей улыбкой он поспешил обратно к Разель.

— Рафель, положи это!

Она в отчаянии схватилась за голову.

— Ох, огромное вам спасибо!

Женщина уже была рядом. Разель едва успела выхватить клатч из рук Рафеля, собираясь снова положить его на землю, как владелица резко наклонилась и схватила его.

— Ой… Нет, я ничего такого не…

— Если бы не вы, я бы потеряла сумку!

Женщина даже не дала ей договорить.

— Но я правда ничего не сделала, — попыталась оправдаться Разель. — Вор просто сам упал и бросил её…

Но её слова пролетели мимо ушей. Женщина схватила её за руки, и в глазах уже блестели слёзы. Казалось, она вот-вот разрыдается от благодарности.

— Я просто не знаю, как вас отблагодарить…

Что с этой женщиной не так?..

Разель быстро высвободила руку и замахала перед собой.

— Нет-нет! Вам не нужно меня благодарить. Я вообще ничего не сделала!

Однако та её не слушала. С полным решимости выражением она крепко сжала клатч и начала лихорадочно рыться в нём, явно собираясь чем-то её отблагодарить.

— Блестяшка… — разочарованно протянул Рафель.

Рафель с грустью посмотрел на сумку, которую у него так резко выхватили.

Ну можно же было взять немного осторожнее…

Разель обняла мальчика, покачав головой, и пристально посмотрела на женщину, которая так неожиданно вмешалась в их день.

Хозяйка клатча, элегантная дама с уложенными в высокую причёску ярко-алыми волосами, выглядела лет на десять старше самой Разель. Её платье, аккуратное и не слишком броское, было благородного светло-зелёного цвета. Оно не пестрило вычурными узорами, но стоило лишь взглянуть на ткань, чтобы понять: перед ней точно представительница дворянского рода.

Но если она дворянка, почему даже не представилась? Разве благородные люди сначала не называют своё имя и не спрашивают чужое?

А эта женщина даже не попыталась узнать, кто перед ней, и, забыв обо всём, просто продолжила копаться в своей сумке.

Словно внешне она была аристократкой, но вот от манер дворянки в ней не осталось и следа.

— Прошу, возьмите это!

После долгих поисков в клатче женщина наконец достала что-то и протянула Разель.

На её ладони лежал браслет, инкрустированный разноцветными камнями. Судя по виду, он стоил немало.

— …Что?

Почему она это даёт мне?

Разель удивлённо подняла голову, а женщина, мило улыбаясь, схватила её за руку.

— Пожалуйста, примите. Я просто не могу уйти, не отблагодарив вас.

— Но у меня нет никакой причины…

— Я вам так признательна! Значит, вы принимаете? Обещаю, я никогда не забуду вашей доброты!

И вновь Разель не дали договорить. Её брови раздражённо дёрнулись вверх.

— Послушайте…

— Огромное спасибо!

Но прежде чем она успела что-то сказать, женщина насильно вложила браслет ей в ладонь — и тут же поспешно удалилась.

Она ушла так быстро, что через пару секунд её силуэт полностью скрылся за толпой.

— Что за…

Разель посмотрела на браслет в своей руке.

Я получила благодарность и подарок… но почему на душе так неприятно?

Наверное, из-за того, с какой поспешностью женщина просто сбежала, словно выполнила некую обязательную миссию.

Браслет действительно выглядел дорогим, но был неудобным, да и его дизайн не особо нравился Разель.

А больше всего её раздражало, как эта дама просто взяла и спихнула его, словно тот самый лист счастья из цепочки писем.

— Разель! Звезда! Звезда!

Рафель внезапно дёрнул её за подол. Он смотрел в одну точку, где на прилавке стояла маленькая музыкальная шкатулка в форме звезды.

Разель подвела Рафеля ближе к ларцу с украшениями.

Продавец, будто только этого и ждал, тут же улыбнулся и заговорил:

— Это последний экземпляр, поэтому отдам подешевле.

— Сколько?

— Всего 1000 шиллингов.

— …

Веразель тут же закрыла рот.

Тысяча шиллингов — это всё её состояние. Если она потратит их, кошелёк опустеет полностью. Она останется без каких-либо сбережений, даже без заначки.

Так нельзя.

Она уже собиралась убедить Рафеля уйти, но...

— Ух ты! Музыка!

Рафель успел открыть шкатулку и захлопал в ладоши от восторга. Изнутри зазвучала красивая мелодия. Музыка ему очень понравилась. Хотя он слышал её впервые, мелодия была удивительно тёплой и уютной.

— Разе-ель...

Он посмотрел на неё влажными, блестящими глазами. Его яркие, чистые, красные зрачки умоляюще дрожали. Этот взгляд был одновременно похож и на взгляд котёнка, и на взгляд крольчонка. И Разель почувствовала, как её сердце дрогнуло.

— Беру.

Она без раздумий открыла кошелёк. Перед этим взглядом она была бессильна.

Да и вообще, какая разница? Есть у меня тысяча шиллингов или нет — особой роли не играет. Но не купить такую вещь для Рафеля? Я бы потом жалела.

— Уаааау!

Рафель взял шкатулку и буквально запрыгал от счастья. Видя его сияющую радость, Веразель поняла, что сделала правильный выбор.

С довольной улыбкой она наблюдала за мальчиком, пока её взгляд вдруг не упал на браслет, который до сих пор лежал у неё в руке.

— Интересно, сколько он стоит?

В тот же миг в её глазах вспыхнул азартный огонёк. Если его продать, можно выручить неплохую сумму. Хранить его было неприятно, а теперь и денег не осталось...

Разель резко вскинула голову и тут же заметила вдалеке ювелирную лавку. Словно сама судьба давала ей знак. Не колеблясь, она взяла Рафеля за руку и направилась туда.

Спустя несколько минут.

Веразель вышла из лавки с мрачным выражением лица и пробормотала:

— Что? Подделка?

Она была явно недовольна.

Та женщина так эмоционально благодарила, так старалась вернуть долг... А оказалось, что в браслете нет ничего ценного. Вставленные в него камни были фальшивыми. Браслет ношеный, да и дизайн так себе, и вообще вся эта ситуация с благодарностью вызывала сомнения...

Хранить такую вещь она точно не собиралась.

Не раздумывая, Разель продала браслет.

Так как браслет оказался подделкой, выручить за него много не удалось, но всё же Веразель получила 200 000 шиллингов.

Вполне достаточно, чтобы оставить на чёрный день.

— Рафель, куплю тебе всё, что захочешь! Пошли!

— Уааа! Разель — самая лучшая!

Как дети, они носились по лавкам, покупая сладости и наслаждаясь моментом.

* * *

— Итак, ты передал его?

— Это...

Мужчина, стоявший с опущенной головой, осторожно заговорил, услышав холодный голос.

— Что это за тон? Ты облажался?

— Нет! Я передал её.

— Тогда какого чёрта ты так мямлишь?!

Звяк!

Стеклянный бокал полетел в пол, разлетевшись с оглушительным звоном. Мужчина в страхе втянул голову в плечи. Он действительно выполнил задание, но вот последствия...

Неизбежно, но докладывать придётся. Пересохшим горлом он сглотнул и, несмотря на дрожь в голосе, заставил себя заговорить:

— Дело в том, что... этот браслет... был продан...

Он пробормотал это так тихо, что голос почти затерялся.

— Громче! — рявкнул работодатель.

— Женщина, которой передали браслет, продала его в ювелирную лавку!

Воцарилась оглушительная тишина.

Работодатель оторопело уставился на него, будто не веря своим ушам.

— Что?

— Как только она получила браслет, тут же отправилась в лавку и продала его...

Невозможно. Этот браслет был сделан по особому заказу. В нём содержался магический артефакт с функцией слежки. Можно было активировать кристалл и видеть всё, что происходило вокруг того, кто носил браслет.

И теперь... этот браслет просто взяли и продали?!

— Я не мог предугадать такого исхода... Простите меня...

Мужчина тут же упал на колени, не смея поднять головы.

— Ха... Ха-ха-ха!

Работодатель вдруг усмехнулся.

Эта сумасшедшая...

Я специально подготовил этот браслет, специально разработал весь план...

А она просто взяла и обменяла его на деньги.

Он знал, что она была жадной, но не думал, что всё обернётся так.

Кулак нанимателя сжался так сильно, что побелели костяшки, а его рука задрожала от ярости.

— Немедленно найди их!

Громкий, резкий голос пронёсся по комнате.

— Д-да, конечно!

Мужчина, дрожа от страха, поспешно выбежал.

Вспыхнувший гнев сжимал горло мужчины, а вены на шее вздулись. Сапфиры, украшавшие его маску, словно дрожали от его ярости.

— Хейзен. Придётся тебе заняться этим.

— Понял.

Глаза Хейзена вспыхнули решимостью, словно он был готов выполнить приказ любой ценой.

Тем временем, ничего не подозревающая Разель вместе с Рафелем радостно звенели колокольчиком в лавке.

Глава 20

С тех пор как они поселились в герцогском поместье, прошла уже неделя с лишним.

Честер ежедневно приказывал Рохану следить за передвижениями Веразель. Сегодня он получал очередной промежуточный отчёт.

— Никаких странностей не обнаружено. Не то чтобы она применяла насилие к ребёнку — наоборот обращается с ним с удивительной заботой. В кругу слуг даже поговаривают, что она идеальный опекун.

Рохан сидел напротив Честера, который молча смотрел в окно. Его взгляд был прикован к саду, где Разель и Рафель с неподдельной радостью играли вместе. Их лица сияли счастливыми улыбками, словно они были настоящей семьёй.

— Кроме того, я выяснил, что все роскошные вещи, которые она покупала раньше, либо были возвращены, либо проданы.

Рохан добавил это после того, как подтвердил, что в комиссионных магазинах появилось множество предметов, ранее принадлежавших Разель.

Он не знал, что именно её на это сподвигло, но ему казалось, что она совсем не такая, как о ней говорили в слухах.

— Действительно, она совсем не похожа на ту, о ком я слышал, — пробормотал он, глядя на играющих Разель и Рафеля.

— Люди так легко не меняются, — скептически отозвался Честер.

— Может, она просто повзрослела?

— …

— Или слухи могли быть преувеличены. Знаете, как это бывает — люди раздувают ложь так, что она начинает казаться правдой.

Рохан украдкой взглянул на Честера, но тот молча продолжал наблюдать за происходящим в саду.

Разель и Рафель, всё ещё весело смеясь, держась за руки, направились в особняк.

Улыбка Разель, обращённая к мальчику, была чистой и искренней.

Безусловно, та Разель, с которой столкнулся Честер, сильно отличалась от той, о которой ходили слухи.

Говорили, что она помешана на роскоши, но он ни разу не видел, чтобы она вела себя расточительно или жадно цеплялась за дорогие вещи.

В их первую встречу он даже заподозрил её в эмоциональном насилии над ребёнком, но после того дня подобных признаков не было.

Напротив, как говорил Рохан, она заботилась о мальчике с удивительной теплотой. Более того, когда они выходили в город, по словам рыцаря, она первой встала на защиту ребёнка.

Честер лучше других знал, как работают слухи. Ложь, повторённая многократно, становится правдой. Он сам был тому доказательством. Он тоже был жертвой.

— Продолжай наблюдать.

Но делать выводы было рано.

Иногда и без огня дым поднимается, но доверять ей полностью он не мог.

— Да. Я ещё раз напомню им, чтобы доставили противоядие как можно скорее.

Рохан понимал, почему его господин так неохотно верит людям, и не стал спорить.

* * *

— Рафель, я тебя найду!

Веразель громко выкрикнула. Они с мальчиком, вернувшись в особняк, играли в прятки.

— Хи-хи!

Рафель съёжился, прижимая колени к груди. Затем осторожно выглянул из-за угла, наблюдая за Разель.

Веразель усердно искала его, оглядываясь по сторонам и заглядывая в каждый уголок коридора.

— Хм!

Мальчик прижался к стене и крепко зажал рот крошечными ладошками.

Его алые глаза горели решимостью — он был полон решимости не попадаться.

— Рааафель~ Где же ты? Может, ты здесь?

Когда голос, звавший его, прозвучал совсем близко, сердце Рафеля забилось ещё сильнее. Волнуясь, он снова осторожно выглянул из-за укрытия.

— Где же ты~?

Веразель заметила чёрные волосы, мелькнувшие из-за колонны, но притворилась, будто ничего не видела, и с ухмылкой продолжила искать.

Нет, нельзя.

Когда Разель подошла совсем близко, Рафель понял, что если останется на месте, его быстро найдут. Это укрытие было слишком опасным, и нужно было срочно найти другое. Стараясь не издавать ни звука, мальчик опустился на четвереньки, опёрся ладонями о пол и тихонько пополз по коридору, пока не свернул за угол.

Сегодня они уже в пятый раз играли в прятки, но до сих пор Разель всегда находила его слишком быстро. Хотя она явно старалась дать ему фору, прятался он настолько плохо, что сделать вид, будто не заметила его, у неё просто не получалось.

Я точно выиграю!

Рафель был полон решимости победить, поэтому, на своих коротких ножках поспешно перебирая по коридору, вскочил на ноги. Оглянувшись, он увидел, что Разель ещё не свернула за угол.

От предвкушения победы на лице мальчика засияла довольная улыбка, и он радостно побежал дальше.

Нужно скорее найти надёжное укрытие!

— Умм…

Но спрятаться оказалось некуда.

Все двери вдоль коридора были наглухо закрыты, а если спрятаться за колонной, Разель его сразу заметит.

— Тогда, я пойду.

В этот момент одна из дверей открылась, и из комнаты вышел дворецкий Рохан.

Увидев его, Рафель ни секунды не раздумывал и со всех ног бросился к нему.

— Спрячь меня!

— Что? Лорд Рафелион, в чём дело?

Рохан сел на корточки и посмотрел на мальчика, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

Пока тот ещё был слишком мал, чтобы называть его "юным господином", Рохан обращался к нему по имени.

— Спрячь меня!

Рафель, оглядываясь через плечо, крепко обхватил дворецкого руками за шею.

— Ах, вы играете в прятки.

Быстро смекнув, в чём дело, Рохан легко подхватил мальчика на руки.

— И куда же мне вас спрятать?

— Быстрее-быстрее!

Рафель тревожно затрепал воротник рубашки Рохана, боясь, что Разель может появиться в любую секунду.

— Тогда давайте поскорее уйдём.

Рохан, как и просил мальчик, направился дальше по коридору, выбрав ближайшую лестницу, ведущую на первый этаж, возле кабинета.

Рафель, удобно устроившись у него на руках, беспокойно оглядывался по сторонам.

— Туда! Туда!

Он резко указал коротким пальчиком на арочный проход.

— В столовую вас отвести?

— Да! Быстрее-быстрее! Ой!

Рафель с восторгом закричал, но тут же испуганно зажал рот руками — вдруг Разель его услышит?

С его больших, сияющих глаз так и читалась тревога.

Рохан невольно улыбнулся, находя этот момент умилительным, и поспешил войти в столовую.

— Отпусти меня! Отпусти!

Как только они вошли, мальчик принялся отчаянно извиваться у него на руках.

Рохан, не возражая, аккуратно поставил Рафеля на пол. Тот тут же сорвался с места и стрелой умчался вглубь столовой.

— Лорд Рафелион, не бегите так, упадёте!

Рохан, беспокоясь, что ребёнок может споткнуться, бросился следом.

— Надо быстрее спрятаться!

Промчавшись через весь зал, Рафель юркнул прямо на кухню.

— А? Лорд Рафелион, здесь опасно!

Как раз в этот момент кухонный помощник, по имени Молс, заканчивавший уборку, заметил мальчика и поспешно вышел ему навстречу.

Рохан тоже тут же последовал за ним внутрь.

— Хи-хи-хи!

Но Рафель, явно решивший, что с ним теперь играют в догонялки, весело захихикал и начал бегать от них по всей кухне.

— Лорд Рафелион!

— Не бегайте, упадёте!

Пока взрослые с замиранием сердца наблюдали за его проделками, сам он ни капли не беспокоился.

Более того, несмотря на влажный пол после уборки, мальчик продолжал носиться так, будто перед ним был ровный, сухой настил.

— Если упадёте, будет больно!

Рохан изо всех сил пытался его поймать, но Рафель, ловко уворачиваясь, всякий раз ускользал из рук.

— Уоо!

— Ох!

В этот момент Молс поскользнулся на мокром полу и с громким грохотом рухнул на землю.

Рохан, бежавший следом, не успел затормозить, споткнулся о него и с силой врезался в кухонный стол.

— Ах! Осторожно!

Молс тут же вскрикнул, но было поздно — от толчка мешок с мукой, стоявший на краю столешницы, перевернулся и полетел вниз.

Прямо на голову Рохану.

Шлёп!

— Кхе-кхе!

Как только он закашлялся, в воздух поднялось облако белой пыли. Теперь всё его лицо было сплошь покрыто мукой, а вокруг на полу выросла целая белая гора из муки.

— Сне-ег!

Рафель, который весело бегал по кухне, тут же подскочил к нему, заворожённо глядя на это зрелище.

Перед ним открылся целый белоснежный мир, похожий на снегопад в стеклянном шаре.

* * *

В это же время Разель стояла перед колонной, за которой недавно мелькали тёмные волосы Рафеля.

Теперь-то уж можно искать?

Она специально делала вид, что заглядывает в разные стороны, чтобы потянуть время. Но раз уж прошло уже немало минут, можно было переходить к делу. Решив, что пора, Разель резко выглянула за колонну.

— Рафель, я тебя наш… э?

Но… никого там не оказалось.

Хотя она не видела, чтобы он куда-то уходил.

— Куда он подевался?

Обычно Рафель не умел прятаться как следует, но в этот раз всё было иначе. Теперь Разель начала искать его всерьёз. Она заглядывала за колонны, обошла коридор, поочерёдно открывала двери и осматривала комнаты.

Но, похоже, в этот раз он нашёл себе действительно отличное укрытие — даже кончика его волос нигде не было видно.

— Рафель, ты где?

Обычно он тут же начинал хихикать в ответ, но сейчас было подозрительно тихо.

Она толкнула очередную дверь.

— Рафель!

Внутри оказался просторный кабинет с огромным письменным столом и высокими книжными стеллажами.

Похоже, это была небольшая библиотека. А между книжными шкафами располагались отличные укромные места, идеальные для такого ребёнка, как Рафель.

Точно, он здесь.

Разель была уверена в своей догадке. Она тут же принялась тщательно осматривать пространство между шкафами.

— Рафель, я знаю, что ты зде-есь~

Но тот, похоже, спрятался по-настоящему серьёзно, и его нигде не было видно. Разель шла вдоль стеллажей, внимательно изучая каждый уголок. Внезапно её взгляд упал на книги, плотно уставленные на полках. Их было невероятно много и на самые разные темы: от истории и культуры Империи до алхимии и магии. Все они казались довольно увлекательными.

— Что это?

На верхней полке её внимание привлекла одна книга.

Глава 21

Название было интригующим:

«Как превратить 10 000 шиллингов в 10 миллиардов»

Звучало крайне заманчиво. И что ещё любопытнее, эта книга находилась на книжной полке семьи Хейлос — богатейшей семьи Империи.

Может, именно благодаря ей они смогли сколотить своё состояние?

На мгновение забыв о прятках, Веразель тут же потянула к себе приставленную к стеллажу лестницу. Поднявшись примерно до середины, она вытянула руку и вытащила книгу. В воздух взметнулись клубы пыли.

Кажется, её давно никто не открывал.

На обложке красовалась надпись:

«Вы тоже можете стать богатым!»

Звучало убедительно.

Может, хотя бы мельком взглянуть на содержание?

Если выплатить долг с обещанного вознаграждения, у меня останется 20 миллионов шиллингов… А если грамотно их вложить, можно будет безбедно жить всю оставшуюся жизнь.

Веразель расплылась в довольной улыбке и раскрыла книгу. И тут лестница под ней неожиданно зашаталась.

— Э-э?!

Она попыталась удержать равновесие, но было поздно — лестница накренилась назад.

Я падаю!

Но прежде чем она успела удариться о пол, её тело поймали крепкие руки, поддерживая за спину и колени.

Руки?..

Не чувствуя боли, Веразель осторожно открыла зажмуренные глаза.

— А-а-а! Что это?!

Честер Хейлос.

Когда он успел появиться?!

Он держал её на руках после падения… И расстояние между их лицами было слишком маленьким. Настолько, что она ощущала его дыхание. Осознав это, Веразель тут же начала извиваться, пытаясь выбраться.

— Опустите меня! Немедленно!

— …

Честер без лишних слов поставил её на землю.

Оказавшись на ногах, Веразель несколько раз встряхнула руками смятый подол платья и поспешно взяла себя в руки.

— Простите. Я не собиралась вторгаться без разрешения… Просто подумала, что Рафель мог здесь спрятаться…

Понимая, что она в этой ситуации неправа, Веразель быстро извинилась.

— Он сюда не заходил.

Честер безмятежно смотрел на Разель. До этого он искал книгу на другом конце комнаты, но, услышав шум, подошёл и увидел, как она падает с лестницы.

Если бы он не вмешался, она могла бы серьёзно травмироваться, поэтому он просто подхватил её.

— А, вот оно что… В любом случае, спасибо. Благодаря вам я не ушиблась.

— …

— Тогда я пойду.

Разель поспешно развернулась, желая поскорее покинуть это неловкое место. Ведь в итоге всё выглядело так, будто она оказалась у него на руках…

Причём не просто так, а в позе принцессы.

Стоило этой мысли вновь всплыть в голове, как её передёрнуло. По рукам побежали мурашки. Она ускорила шаг, но вдруг остановилась и обернулась.

— Вы залечили рану?

Порез на его ладони уже затянулся. Видимо, оставленная ею аптечка всё же пригодилась.

В этот момент выражение Честера стало странным.

Он сам давно забыл об этой царапине, намазав мазь всего пару раз, но Веразель обратила на неё внимание.

— В следующий раз сразу дезинфицируйте раны, — добавила она. — А то ещё правда подхватите столбняк.

Сказав это, Веразель быстро скрылась за дверью.

Честер посмотрел на свою ладонь. Как и сказала она, кожа на месте пореза зажила ровно, не оставив ни единого следа.

Что за столбняк, из-за которого она так переживает?

Хотя, если честно, он не был против её заботы.

Почему — он и сам не понимал.

В одиночестве Честер поднял с пола выпавшую книгу.

«Как превратить 10 000 шиллингов в 10 миллиардов»

Название было до боли прямолинейным. Он даже не помнил, чтобы такая книга стояла у них в библиотеке. Значит, именно её она пыталась достать…

Может, теперь она интересуется не роскошью, а инвестициями?

Подумав об этом, Честер усмехнулся.

* * *

— Рафель!

Спустившись на первый этаж, Разель вновь принялась искать мальчика. Из-за книги она совсем забыла о прятках. А ведь Рафель, наверное, с нетерпением ждал, когда она его найдёт…

— Хи-хи-хи!

Разель вздрогнула, услышав знакомый смех, и повернула голову. Звук доносился со стороны столовой.

Он спрятался в столовой? Сам?

С каждым днём он всё лучше прячется…

Восхищаясь про себя умениями Рафеля, Разель вошла в столовую.

— Снег идёёёт!

Из кухни раздавался звонкий смех.

— Рафель, ты тут?

Когда Разель заглянула внутрь, её тут же встретил радостный голос:

— Разель!

Перед ней стоял Рафель, по уши перепачканный мукой. Его мягкие чёрные волосы побелели, словно их засыпало снегом, а на лице, покрытом белой пудрой, выделялись только огромные сияющие глаза.

— Это что ещё…

Но кухня была в ещё большем беспорядке. Мука рассыпалась по всему полу, а рядом с Рафелем, который весело играл в ней, стояли двое мужчин.

Они выглядели не лучше — такие же обсыпанные мукой с головы до ног.

— Дворецкий?

Разель, узнав Рохана, удивлённо распахнула глаза.

— А, леди…

Рохан тут же вскочил на ноги, явно испытывая неловкость. Рядом с ним поспешно поднялся и Молс.

— Разель! Это снег, снег!

Только один Рафель, сидя на полу, радостно подбрасывал муку в воздух, зачерпывая её пригоршнями. Теперь Разель поняла, что произошло. Он, кажется, принял белую муку за снег, похожий на тот, что падал в стеклянном шаре-сувенире.

— Вы постарались, конечно…

— Простите, нам нечем оправдаться…

Разель взглянула на двух взрослых мужчин, которые, несмотря на свой вид, старались держать лицо, и с сочувствием покачала головой. Затем она подошла к Рафелю и легонько ткнула его в щёчку.

— Нашла тебя!

— Хе-хе, попался!

Рафель, уже вдоволь наигравшись, потянул к ней ручки.

Разель стряхнула с него муку, подняла с пола и прижала к себе.

— Фууух… хааам*...

*(П.П. Зевок)

Насладившись весельем, Рафель, едва уткнувшись в Разель, широко зевнул.

— Простите… Пожалуйста, приберитесь тут, — попросила она.

— Всё в порядке. Мы сами уберём, не беспокойтесь, — ответил Рохан.

Разель поблагодарила их и, обняв Рафеля, покинула кухню.

— Уууу…

Засыпая в её тёплых объятиях, Рафель моргал тяжелыми веками.

— Тебе понравилось?

— Угу… Давай завтра ещё…

Малыш пробормотал что-то нечленораздельное, то ли ответ, то ли каприз. Разель мягко улыбнулась и погладила его по затылку. Рафель, уже впадая в сон, подумал, что этот день был по-настоящему весёлым.

А в следующий миг он мирно заснул в её объятиях.

* * *

Той ночью.

Посреди густой, кромешной тьмы нечто скользнуло в ночи. Двигаясь стремительно и бесшумно, существо достигло величественного особняка герцога. Лёгким, почти невесомым прыжком оно взмыло вверх и приземлилось на забор. Окинув взглядом окрестности, существо вновь прыгнуло вниз.

— Не спи на посту.

— Да понял я…

Рыцари, охранявшие главные ворота, внимательно осматривали окрестности, не подозревая, что уже пропустили незваного гостя. Ловко обойдя охрану, существо мягкими шагами устремилось к особняку. Несмотря на строгую охрану, оно проскользнуло внутрь, оставаясь незамеченным.

Мягкий мех шевелился при каждом его движении. Преодолев десятки метров, существо наконец остановилось перед зданием и тщательно осмотрело окружающую территорию. Несмотря на долгий путь, оно не выглядело ни уставшим, ни запыхавшимся.

Внимательно изучая окружение, существо заметило слегка приоткрытое окно. Его узкие зрачки расширились.

Щель была крошечной, но этого было достаточно. Существо просунуло голову внутрь. Сначала внутрь протиснулись передние лапы и усы, затем в узкую щель просочились два уха, настороженно поднявшись вверх. Следом гибкое тело мягко скользнуло сквозь проём, словно у существа и вовсе не было костей.

Когда туловище полностью прошло, появились задние лапы, а затем внутрь проскользнул и длинный хвост. Изящно помахав хвостом, существо легко спрыгнуло с подоконника на пол.

Оказавшись в особняке, оно осторожно направилось в сторону приближающегося человека.

— Опаздываешь.

Рыцарь Кэй, вернувшийся после посещения главного дома, спешил приступить к своим обязанностям.

— Мя-яу.

Услышав внезапный звук, он опустил магический фонарь вниз.

— Кот?

В свете фонаря на полу коридора сидел кот.

— Мяу.

— Как ты сюда попала?

Кот медленно приблизился и, нежно потеревшись о его ногу, издал тихое мурлыканье.

— Прости, но тебе придётся уйти.

Несмотря на милое поведение, Кэй не мог позволить животному остаться. Он аккуратно поднял кошку обеими руками. Сблизившись, он разглядел её лучше: белоснежная шерсть, разноцветные глаза — один голубой, другой золотистый. На шее виднелся ошейник, инкрустированный рубиновым камнем, что указывало на наличие хозяина.

— Прости, но я выпущу тебя наружу. Возвращайся к своему хозяину.

— Мяу.

Кэй уже собирался направиться к окну, но в следующий миг…

— Мяу!

Глаза кошки вспыхнули в такт с камнем на ошейнике.

— А…

Кэй не успел договорить. Его тело мгновенно исчезло, словно растворившись в сиянии рубина.

Тук.

Магический фонарь, который он держал, безвольно упал на пол. Кошка мягко приземлилась, точно ничего и не произошло.

Затем он легонько коснулся передней лапой драгоценного камня, висевшего на его ошейнике.

В следующую секунду кошка обернулась человеком.

— Фуух...

Приняв человеческий облик, "Кэй" глубоко выдохнул. Он спрятал свои сверкающие в темноте гетерохромные глаза. Теперь его зрачки стали чёрного цвета. Наклонившись, он поднял упавший на пол магический фонарь, затем, словно ничего не произошло, спокойно зашагал по коридору.

Глава 22

Несколько дней спустя.

— Милорд, поисковая группа возвращается.

Стоило Рохану доложить эту новость, как Честер тут же вскочил с места. Отряд, отправленный расследовать дорогу, соединяющую Берни и столицу, завершил задание и возвращался.

Может, им удалось найти хоть какую-то зацепку в деле о смерти брата?

Не теряя времени, Честер быстрым шагом направился к выходу из особняка. Солнце палило нещадно, но он не сбавлял темпа. Вскоре он заметил поисковую группу, приближавшуюся к особняку, и ускорил шаг.

— Ваша Светлость.

Они тоже увидели его и поспешили навстречу.

— Что привело вас сюда?

— Что удалось выяснить?

Честер не стал тратить время на формальности и сразу перешёл к делу.

— Простите нас. У меня нет права смотреть Вам в глаза...

Командир рыцарей Шейн склонил голову. Как и остальные рыцари, вернувшиеся с пустыми руками, он в знак вины склонился в поклоне.

Повисла напряжённая тишина.

Несколько дней они обшаривали место происшествия и его окрестности, но так и не нашли ничего полезного. Случайным несчастным случаем это назвать было сложно — в деле оставалось слишком много нестыковок.

Но всё, что у них было, — это подозрения. Ни одной улики, которая могла бы послужить доказательством. Если кто-то сумел скрыться даже от детального расследования Хейлосов, значит, заговор был тщательно спланирован задолго до этого.

— Вы хорошо поработали, — наконец произнёс Честер.

Он не стал ругать рыцарей. Сейчас это только подорвало бы их моральный дух. Но привкус горечи на языке всё равно остался.

— Мы можем расширить зону поисков. Прикажете немедленно отправить отряд?

— Нет. Пусть отдохнут, пока не поступит новый приказ.

Он велел Шейну предоставить поисковому отряду отпуск и время на восстановление.

Чем больше спешишь, тем дольше добираешься.

Честер понимал, что расследование займёт много времени. Но не собирался сдаваться. Если продолжать поиски, рано или поздно они найдут даже самую крошечную зацепку. Он просто не мог отступить.

Тот, кто убил моего брата...

Я сделаю так, чтобы этот человек мучился настолько, что смерть покажется милостью.

Сжав кулаки так сильно, что на коже вздулись жилы, он взял у одного из опоздавших бойцов поводок.

— Уорден.

Завидев Честера, Уорден радостно замахал хвостом.

— Хорошо постарался?

— Гав! Гав!

Пушистый пёс потёрся мордой о его ногу, выражая всю свою радость. А потом и вовсе завалился на спину, подставляя живот.

— Молодец, Уорден.

Честер тепло улыбнулся и ласково потрепал его по загривку. Такой улыбки он не позволял себе рядом с людьми.

Уорден был бладхаундом, которого Честер и его брат вырастили вместе шесть лет назад. Он обладал великолепным чутьём, поэтому всегда сопровождал поисковые группы. И вот только что вернулся с задания.

Честер гладил пса снова и снова, пока тот не утонул в его заботе. Уорден даже начал вертеться, выпрашивая ещё больше ласки. Честер невольно рассмеялся.

— Передай повару, чтобы приготовил для него что-нибудь особенное.

— Да, милорд.

Раздав команду, Честер распрямился.

— Уорден, жди здесь.

Оставив собаку в прохладной тени дерева, он направился в особняк. Честер мог бы взять Уордена с собой в особняк, но решил оставить его во дворе.

Рафель, увидев огромного пса, мог испугаться.

Честер зашёл в особняк и сразу направился в столовую. И тут же замер на месте.

За обеденным столом сидели Разель и Рафель.

Слишком давно этот зал пустовал. Никто, кроме него самого, не пользовался этим помещением.

— Молодец! Теперь и морковку хорошо ешь!

Честер вот-вот погрузился в тёмные воспоминания, но голос Веразель выдернул его обратно. Она ласково улыбалась и поглаживала Рафеля по голове.

Почему-то Честер не мог вмешаться. Будто бы вторгся в тёплый семейный момент, которому не место в этом мрачном доме. Он развернулся, намереваясь уйти.

Если бы на лице Рафеля было хоть немного беспокойства, он бы немедленно увёл его от Веразель. Но ребёнок сиял ярче солнца. Его улыбка была прозрачной, чистой, наполненной доверием.

— Ваша Светлость.

Честер замер. Разель окликнула его, не дав ни уйти, ни остаться.

— Будете обедать?

Она, видимо, просто заметила его у двери и задала вопрос из вежливости. Разель устала сидеть взаперти, поэтому спустилась вниз и поела вместе с Рафелем.

— Нет.

В этот момент из кухни выскочил шеф-повар.

— Милорд! Как вы и приказали, сырая курица готова! Подавать?

— …

— …

В столовой воцарилась мёртвая тишина. Веразель уставилась на Честера, разинув рот.

Сырая курица?

Вот это вкусы у него…

Она сжала в руках вилку и тут же вскочила с места.

— Эм… Мы уже закончили!

Очевидно, он настолько не хотел, чтобы кто-то узнал о его странных предпочтениях, что даже соврал. Веразель решила оставить его одного.

Она съела всего пару кусочков, ведь всё время уделяла Рафелю.

Но ничего, потом перекусит чем-нибудь.

Честер, не зная об этом, машинально посмотрел на её тарелку.

Почти нетронутая еда.

Когда он вошёл, Веразель как раз кормила Рафеля.

Выходит, она не успела нормально поесть?

Почему-то Честер почувствовал себя так, будто это он её выгнал.

— Нет, оставайтесь и доешьте.

Наверное, именно поэтому он её остановил. Не хотел выглядеть недобросовестным хозяином.

— Всё в порядке, я уже поела.

Но Веразель снова отказалась. Она помогла Рафелю спуститься со стула.

— Быстрее, пойдём играть!

Ребёнок засмеялся и пулей вылетел из столовой.

— Рафель! Не бегай, упадёшь!

Разель быстро поклонилась Честеру и побежала следом. Он рассеянно смотрел им вслед.

— Ваша Светлость? Подавать специальное блюдо?

— Да.

Когда шеф-повар ушёл за сырой курицей, Честер остался один. И только тогда он наконец увидел привычную картину.

Он всегда ел в одиночестве. Обычно прямо в рабочем кабинете.

Даже когда его брат был жив, такие обеды были редкостью. Ведь если он заходил в столовую, то иногда пересекался с отцом.

А это означало унижения, побои и пустые оскорбления. Поэтому Честер с детства привык есть в уединении. Он считал, что так и должно быть.

И тот странный момент, когда кто-то ещё ел в этом доме, казался чем-то чужеродным. Столовая всегда была пустой. Тишина — постоянной спутницей.

Вот каким был его настоящий мир…

— Эм… Ваша Светлость?

Голос нарушил тишину, словно внезапный порыв ветра. Честер медленно обернулся, отыскивая источник звука. В дверном проёме, осторожно держась за арку, выглядывала Веразель.

— В чём дело? — спросил он, стараясь скрыть удивление.

Её чистые зелёные глаза смотрели прямо на него, словно пытаясь рассмотреть что-то важное.

— Сырые продукты не очень полезны, — произнесла она с лёгким укором. — Можно же отравиться.

— Что?..

Заявление было настолько неожиданным, что Честер невольно нахмурился. Веразель же, казалось, действительно волновалась за него.

— Вам ведь нужно долго жить. Ради Рафеля.

— Что?.. — его брови вздрогнули.

— Поэтому, если есть возможность, лучше ешьте приготовленную пищу.

Высказавшись, Веразель с явным облегчением развернулась и ушла. Честер, всё ещё не до конца понимая, проводил её взглядом.

А затем…

— Ха… Ха-ха-ха!

Он вдруг громко рассмеялся, осознав, что она, должно быть, решила, будто сырое мясо предназначено ему.

Глупо. Совершенно нелепо. Но в то же время… почему-то мило.

— Ваша Светлость?

Появившийся с подносом повар с изумлением уставился на Честера, который смеялся так искренне, как никогда прежде.

Как будто брошенный в гладь воды камень вдруг вызвал круги на поверхности его привычного, тихого мира.

Глава 23

— Сырой цыплёнок… Никогда бы не подумала.

Веразель пробормотала это себе под нос, догоняя Рафеля, который бежал впереди.

Она вовсе не собиралась вмешиваться в дела Честера, ведь они не были достаточно близки, чтобы обсуждать подобное. Однако мысль о том, что он мог просто не осознавать риск, заставила её заговорить.

В конце концов, в этом мире сырую пищу, возможно, считали нормой.

— Но всё же… Это не тартар, а сырая курица!

Когда она мельком взглянула на тарелку в руках у повара, то поняла, что курица даже не была разделана.

Её снова удивили странные вкусовые предпочтения Честера.

Переведя взгляд, Веразель заметила, как Рафель носится по зелёному лугу.

Как же он не устаёт?

За последнее время она поняла одно:

Пятилетний мальчишка — это бездонный источник энергии.

Рафель почти никогда не выглядел уставшим. Даже если на минуту присел передохнуть, вскоре он снова вскакивал и мчался дальше.

А его любопытство? Стоило ему заметить что-то новое, он тут же прибегал и засыпал её вопросами.

Однажды подруга, работавшая воспитательницей, рассказывала, что утро в доме родителей мальчиков — это настоящая война.

Тогда Веразель не до конца понимала, о чём речь.

Но теперь…

Теперь она знала это лучше, чем кто-либо.

Она слишком хорошо понимала, почему это называли войной.

— Разель! Хи-хи-хи!

— Рафель, осторожно!

Стоило ей лишь на секунду отвлечься, и вот — мальчик уже кувыркается по траве, катится, смеясь.

Я ведь всего на миг отвела взгляд!

Веразель бросилась к нему, испугавшись, что он мог поцарапаться о камни, скрытые в траве.

— Хи-хи-хи! Это весело! — радостно закричал Рафель.

Рафель, успевший перекатиться прямо к ногам Разель, резко вскочил на ноги.

— Ты не поцарапался?

— Угу! Всё в порядке!

Не замечая, как у Разель внутри всё сжалось от волнения, Рафель лишь беззаботно улыбнулся.

Она незаметно вздохнула и внимательно осмотрела его. К счастью, на теле мальчика не было ни царапины. Вот только одежда, которую она утром нарочно сменила на свежую, теперь выглядела ужасно. Белая футболка и свободные чёрные штаны, удобные для активных игр, были покрыты зелёными пятнами и облеплены травой, словно он превратился в соломенное чучело.

— Весело было?

— Угу! Очень весело!

Опасаясь, что трава могла забиться между складками одежды, Разель тщательно отряхнула его.

— Главное, что ты повеселился, верно?

— Угу!

Как всегда, они переглянулись и дружно рассмеялись. Разель не волновало, насколько испачкалась одежда — её можно сменить. Важно было только одно: чтобы Рафель рос здоровым и счастливым.

Это всё, чего она хотела.

— Всё?

Рафель не мог усидеть на месте и нетерпеливо перебирал ножками, пока она стряхивала травинки.

Разель с улыбкой отпустила его руку, видя, как он уже едва ли не подпрыгивает от нетерпения.

— Готово. Играть можно, но будь осторожен. Ладно?

— Угу, не поранюсь!

Сказав это, он тут же сорвался с места и побежал. Разель, улыбаясь, пошла следом, с нежностью наблюдая за ним.

— Разель!

Вдруг впереди раздался отчаянный крик Рафеля.

— Рафель! Что случилось?!

Испугавшись, Разель поспешила к нему.

— Р-Разель...

— Гррр...

Как только Веразель добралась до Рафеля, её сердце замерло.

Огромная собака, размером с тигра, оскалилась и медленно приближалась к мальчику.

От шока Разель на мгновение застыла, но тут же взяла себя в руки и, как можно ниже пригнувшись, осторожно начала подбираться к Рафелю.

— Рафель, не двигайся. Ни в коем случае не шевелись.

— Ххык... Р-Разель...

Испуганный Рафель рухнул на траву, сев прямо на землю.

— Гррр...

Собака свирепо рычала, морда её сморщилась, обнажая острые клыки.

Её мощное тело подрагивало, а лапы медленно, но уверенно переступали вперёд, приближаясь к ребёнку.

Будто хищник, который нацелился на горло добычи.

Позу она приняла угрожающую, низко припав к земле, и стоило Рафелю хоть немного пошевелиться, как она могла броситься в любую секунду.

— Рафель. Всё хорошо. Я иду, не бойся.

Разель почти ползком приближалась к нему, её пальцы уже касались земли.

Она хотела как можно быстрее схватить его и прикрыть собой, но расстояние между мальчиком и собакой было слишком маленьким.

Если она сделает резкое движение, собака может напасть.

Веразель чувствовала, как холодный пот пропитывает её спину.

— Уааа! Страшно! Страшно!

Рафель, глядя на гигантскую собаку, которая пускала слюну, не выдержал и расплакался.

— Гррр! Гав!

— Рафель!

Стоило мальчику вскинуть руку, чтобы вытереть слёзы, как собака рванула вперёд.

Её пасть раскрылась, обнажая устрашающие клыки.

Веразель, не раздумывая, кинулась вперёд, накрывая Рафеля своим телом.

Она и сама не поняла, откуда в ней взялась такая сила, но это был самый быстрый её рывок в жизни.

Обхватив мальчика, она упала на траву и покатилась, прижимая его к себе, защищая своими руками голову и тело.

— Гррр!

— Уорден!

Собака, уже готовая вцепиться Разель в спину, вдруг остановилась.

Где-то вдали раздался голос, и через мгновение к ним стремительно приближался Честер, держа в руках лакомство для Уордена.

Ещё секунда — и случилась бы катастрофа.

Если бы Честер опоздал хоть на мгновение, клыки Уордена вонзились бы в спину Разель.

Честер мгновенно схватился за ошейник пса и резко дёрнул.

— Назад! Назад, я сказал!

Уорден сначала обрадовался появлению хозяина, но строгий тон заставил его поджать хвост и жалобно заскулить.

Быстро закрепив поводок вокруг ствола дерева, он убедился, что Уорден не сможет приблизиться к Разель и Рафелю.

После этого он тут же направился к ним.

— Вы в порядке? Не ранены?

В его голосе слышалась тревога.

— Разееель! Уаааа!

Рафель снова зарыдал в объятиях Разель, громко и горько.

От его плача Разель сжалась, но всё же открыла глаза.

Её маленький драгоценный мальчик дрожал и ронял крупные слёзы, глядя на неё.

— Рафель, ты цел?

— Уааа! Разель, Разель!

Испуганный, он забился у неё в груди, рыдая ещё громче.

— Всё хорошо. Ты в безопасности.

Разель нежно провела рукой по его макушке, и вскоре рыдания начали стихать. Её собственное напряжение тоже медленно отпускало.

Рафель невредим — и этого было достаточно.

В тот же момент тело Разель, всё ещё напряжённое от стресса, резко ослабло.

— Угх...

Она застонала — её мышцы, перенапряжённые от страха, теперь ныл и отзывались болью.

Честер, не колеблясь, осторожно отделил Рафеля от неё и поднял на руки.

— Уааа! Я хочу к Разель! Разееель!

Рафель отчаянно извивался в руках Честера, пытаясь вырваться и добраться до Разель. Но против крепких, словно камень, рук Честера у него не было ни единого шанса.

— Господин, что случилось?

В этот момент на шум в саду поспешил дворецкий Рохан.

— Немедленно приведи лекаря.

— Лекаря? Кто-то пострадал… Ах!

Рохан ахнул, заметив Разель, лежащую на земле в беспорядке, и Рафеля, всё ещё рыдающего в руках Честера.

— Скорее.

— А, да, конечно!

Рохан тут же повернулся к ближайшему слуге и велел ему немедленно привести лекаря.

Тем временем Честер убедился, что с Рафелем всё в порядке и на его теле нет ран, после чего передал его Рохану.

— Я хочу к Разель! Пусти меня!

Даже в руках Рохана Рафель продолжал извиваться, пытаясь добраться до неё.

— Держи его крепче, чтобы он не смог подойти к леди.

Отдав распоряжение, Честер опустился на колено перед Разель.

— Всё в порядке?

Он внимательно изучал её лицо, пытаясь понять, нет ли у неё серьёзных травм.

Он отстранил Рафеля, потому что услышал, как она стонет от боли.

Вполне возможно, что у неё мог быть перелом.

Если бы она продолжала держать Рафеля, её состояние могло бы только ухудшиться.

— Конечно. Рафель в безопасности.

Разель посмотрела на Честера, который возвышался над ней, заслоняя собой солнце.

Лежать на земле и смотреть на него снизу вверх было крайне неловко, поэтому она попыталась резко встать.

Но ноги, ослабевшие после столь сильного напряжения, её не слушались.

Ран у неё не было, но тело словно перестало ей подчиняться.

Казалось, вместе с жаркой волной адреналина из неё вытекли все силы, и теперь даже пошевелить пальцем было трудно.

— …Вы…

Честер нахмурился и открыл рот, но договорить не успел.

— Простите, что?

Разель не расслышала его слов и уставилась на него в замешательстве.

Честер же сжал губы и отчётливо повторил:

— Я спросил, в порядке ли вы.

Глава 24

Честер был раздражён.

Ребёнок был цел и невредим, это было очевидно. Ведь Веразель закрыл его собой, полностью приняв удар на себя.

Но Разель даже не думала беспокоиться о себе — её волновал только Рафель.

Злость внутри Честера только нарастала.

Он и сам не мог понять, почему так сильно злится.

— Я? Конечно, я в порядке.

Разель заморгала, округлив глаза.

С чего это он вдруг так раздражён?

По нему было видно, что он в крайне плохом настроении. Со стороны можно было подумать, что это он только что катался по земле, защищая Рафеля.

— Ху-у… Вы сможете встать?

Честер глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

Сейчас его эмоции не имели значения. Главное — помочь Разель.

— Эм… Нет.

Она попыталась подняться, но едва напрягла ноги — тут же поняла, что это бессмысленно.

Будто мышцы разорвались, тело совсем не слушалось.

— Разееель… хлип…

Тем временем Рафель всё ещё плакал и пытался вырваться.

— Рафель, всё хорошо. Не плачь.

Даже лёжа на земле, Разель посмотрела на него и мягко улыбнулась.

От его горьких рыданий у неё разрывалось сердце.

— Вы повредили ноги?

Честер внимательно осмотрел её с головы до ног, ища раны или припухлости.

— Нет, просто напряжение спало, и я не могу нормально двигаться.

— Прошу прощения, — сказав это он, не колеблясь ни секунды, подхватил её на руки.

Её привычный взгляд на мир вдруг изменился — перед глазами замелькала трава, и тут же высота резко увеличилась.

Разель невольно вздрогнула от неожиданного чувства парения.

— Ч-что? Нет, всё в порядке! Я скоро сама встану!

Сначала в библиотеке, теперь снова…

Она снова оказалась в его руках, словно хрупкая принцесса.

Разель попробовала вырваться, но тело её по-прежнему не слушалось.

— Рохан, приведи лекаря в комнату леди.

Честер мельком взглянул на Разель, которая в его объятиях выглядела крайне смущённой, после чего уверенно направился вперёд.

С каждым шагом он ощущал слабый аромат её духов, смешанный с запахом травы. Её платье промокло и пропиталось землёй, а вместе с ним влажными становились и его собственная одежда.

Но Честера это нисколько не беспокоило.

— А-а…

Разель, крепко прижатая к его груди, смотрела на особняк, к которому они приближались.

Она чувствовала на себе взгляды слуг, бросающих на них удивлённые и даже недоумённые взгляды.

Все словно спрашивали: Что тут вообще происходит?

То же самое можно было сказать и про неё саму.

Как это вообще случилось?..

Смущение и неловкость накатывали волной.

Она хотела бы хотя бы прикрыть лицо руками, но из-за полного отсутствия сил даже это оказалось невозможным.

Поэтому Разель просто закрыла глаза.

Может быть, так ей будет проще пережить этот момент.

Но жар на её щеках всё ещё выдавал, что любопытные взгляды никуда не исчезли.

Боже… я просто умру от стыда…

Она мысленно застонала, с трудом сдерживая вздох.

Ей оставалось лишь надеяться, что они поскорее доберутся до комнаты.

* * *

— Здесь не болит?

— Нет, всё в порядке.

Прибывший лекарь внимательно осматривал Разель, осторожно надавливая на разные части её тела.

К счастью, серьёзных повреждений не обнаружилось — по крайней мере, до определённого момента.

— А-а-а! Там! Там больно!

Как только лекарь дотронулся до её левой лодыжки, Разель тут же распахнула глаза и вскрикнула.

Острая боль пронзила ногу, и в глазах даже защипало от слёз.

— Здесь?

— Да… а-а, больно…

Лекарь медленно поворачивал её лодыжку, а Разель от боли вцепилась в простыню.

Казалось, будто сотни крошечных игл одновременно впиваются в кожу, причиняя жгучий дискомфорт.

Лекарь продолжал ощупывать ногу, проверяя состояние, а Разель то и дело вскрикивала, с трудом сдерживая болезненные стоны.

— Сильно ли она пострадала?

Честер, который всё это время наблюдал за осмотром, наконец заговорил. Видя, как Разель корчится от боли, он невольно нахмурился.

— Перелома нет, — ответил лекарь. — Скорее всего, она просто подвернула ногу при падении.

Разель выдохнула, когда лекарь, наконец, убрал руки.

Каждое его прикосновение причиняло такую боль, что казалось, будто кости вот-вот треснут.

Сейчас она лежала в постели, куда её перенёс Честер. Чтобы ничто не мешало осмотру, по его приказу Рафеля на время увёл Рохан.

— Вам следует как можно меньше двигаться, — сказал лекарь и приложил к её лодыжке заранее приготовленный компресс.

Прохлада начала распространяться по коже, немного притупляя ноющую боль.

— В остальном с ней всё в порядке?

— Да, кроме левой лодыжки, серьёзных повреждений нет. Пульс и давление в норме.

Разель краем глаза посмотрела на Честера.

Он пристально изучал её лодыжку с таким напряжённым выражением лица, что даже лёд, казалось, не помогал — от его взгляда в ноге становилось только горячее.

— Со мной уже всё в порядке, можете идти, — сказала она, неловко почесав щёку.

Она вовсе не была ранена настолько, чтобы из этого делать такую драму. Всё происходящее казалось ей слишком неудобным.

— Простите.

Честер вдруг тихо извинился, не отрывая от неё взгляда.

— А?.. За что?

Разель удивлённо моргнула, не понимая, с чего вдруг.

— Я приношу извинения за Уордена.

Ему следовало убедиться, что псу надёжно застегнули ошейник. Но он не проверил, и теперь это обернулось таким инцидентом.

Будучи блодхаундом, Уорден обладал сильным инстинктом защиты территории и хозяина. Вот он и напал, увидев Рафеля и Разель.

— Ах, так его зовут Уорден? Ну, ничего страшного. Главное, что и Рафель, и я в порядке.

Теперь стало ясно, откуда в особняке взялась эта собака. Но ведь всё могло закончиться куда хуже...

Если бы её укусила эта собака с такими острыми зубами, она, как минимум, получила бы тяжёлую рану. А может, и вообще отправилась бы на тот свет, толком не успев пожить.

Когда Уорден кинулся на Рафеля, у неё буквально всё похолодело внутри.

В тот момент она думала только об одном — защитить мальчика. Осознания, что сама может пострадать, просто не было. Её тело среагировало быстрее разума.

К счастью, Честер прибыл вовремя, и никто не пострадал.

Разель не винила его пса. Животное не может быть виноватым — оно просто следует инстинктам.

Если уж искать, кто неправ, то это, скорее, ошибка Честера, который оставил охотничью собаку без привязи.

— Я возмещу ущерб.

Честер, не в силах избавиться от чувства вины, заговорил первым.

Она спасла жизнь мальчику, который, возможно, приходился ему племянником. А ещё из-за его оплошности сама могла серьёзно пострадать.

Разель лежала на кровати, к её лодыжке был приложен холодный компресс, и Честер не мог просто оставить это без внимания.

Неприятное чувство давило на него.

— Возместите?

— Если у вас есть желание, скажите. Я выполню.

Это было лучшее, что он мог предложить.

С детства он видел, как его отец решал все вопросы деньгами, и другого способа просто не знал.

— Эээ…

Разель растерялась от столь неожиданного предложения.

Он же даже не представляет, что я могу попросить.

— А если я попрошу купить мне особняк? — с усмешкой пошутила она.

Даже по интонации было понятно, что это просто шутка.

Лекарь, который как раз закреплял шину на её лодыжке, даже не выразил никакой реакции.

Но один человек всё же воспринял её слова всерьёз.

— В каком районе вы хотите особняк?

Честер произнёс это с таким серьёзным лицом, что казалось, он действительно готов купить ей дом прямо сейчас.

— Ч-что?.. Вы же понимаете, что это была шутка?

— Какой площади вас устроит?

— Нет-нет! Я пошутила! Это была просто шутка!

Разель поспешно замахала руками.

Этот человек что, всерьёз воспринимает шутки?

Ну кто в здравом уме будет дарить особняк в качестве компенсации за незначительную травму?

Вот это действительно вершина богатства.

Разель, конечно, любила деньги, но даже для неё это было перебором.

Чрезмерные дары, как и чрезмерная жадность, могли привести к беде.

— ……

Брови Честера едва заметно дрогнули.

Разель и лекарь в душе недоумевали, но сам Честер, похоже, совершенно не осознавал, насколько нелепо выглядит ситуация.

— Просто дайте мне встретиться с Уорденом как-нибудь позже, — с лёгким вздохом предложила Разель, глядя на него.

— …С Уорденом?

— Да. Он должен извиниться.

Разель вспомнила, как по дороге в особняк, будучи на руках у Честера, увидела привязанного к дереву Уордена.

Тот рвался к хозяину, жалобно поскуливая, и выглядел таким несчастным.

— И вас это устроит?

— Да. Этого достаточно.

Разель смотрела на него уверенно, без тени сомнений.

Глаза Честера на миг дрогнули. Он был уверен, что она потребует чего-то грандиозного. Она ведь любила роскошь, а такие возможности выпадают нечасто. И когда она в шутку упомянула особняк, он даже не удивился — был готов к такому.

Но в итоге… она всего лишь хочет извинений?

Чем больше он узнавал её, тем больше понимал, что его представления о ней были ошибочными.

К тому же она бросилась защищать ребёнка, не думая о себе.

А вдруг слухи, которые я слышал, и правда ложь?

А вдруг я сам заблуждаюсь?

— Вам не будет страшно?

— Если хозяин будет рядом и позаботится о нём, то всё будет в порядке.

Разель уверенно улыбнулась, словно всё это было пустяком.

На самом деле она просто завуалированно намекнула, что вина лежит на хозяине пса.

Но Честер, занятый своими мыслями, не уловил её намёка.

Он лишь смотрел на её беззаботную улыбку и думал:

Если я действительно ошибался, то хочу узнать её настоящую немного лучше.

Глава 25

— К Разеееель хочу!

Честер, выходя из её комнаты, заметил, как Рафель извивался в руках Рохана, пытаясь вырваться. Рохан явно изо всех сил старался его успокоить, но, завидев Честера, бросился к нему, словно к спасителю.

Слуги тоже пытались угомонить Рафеля, но безуспешно. Этот мальчишка был упрямее быка.

— Господин!

— ...

Рохан умоляюще посмотрел на Честера.

— Разеееель!

Тем временем Рафель яростно размахивал короткими ручками и ножками, лупя Рохана. Сильным удар не был, но от постоянных ударов на одно и то же место начинало болеть.

Честер, наблюдая за страдальческим выражением лица Рохана, тяжело вздохнул и взял Рафеля на руки.

— Пусти!

Щёки Рафеля раздуло от обиды.

— Рафелион, — строго произнёс его имя Честер.

Мальчик, до этого не унимавшийся ни на секунду, замер от холода, пронзившего его голос.

— Леди сейчас ранена и ей больно.

— …Разель болеет?

— Да.

— Из-за меня?..

Глаза Рафеля мгновенно наполнились слезами, а его маленький подбородок задрожал от волнения.

Честер поспешил его успокоить, пока тот не разрыдался.

— Тсс, всё хорошо. Это не из-за тебя.

— …Не из-за меня?

— Конечно нет. Она просто немного отдохнёт и быстро поправится, так что не переживай.

Слёзы в глазах Рафеля моментально испарились.

Почему-то в словах Честера ощущалась сила. Будто заклинание — казалось, что так и будет.

Возможно, поэтому даже Рафель, который никого, кроме Разель, не слушал, послушно кивнул.

— Я! Я буду защищать Разель!

Он сжал маленькие кулачки и продемонстрировал свою решимость Честеру. В его алых глазах вспыхнула уверенность.

В этот момент Честеру показалось, будто его кто-то ударил по голове.

Мог ли ребёнок, который так искренне доверяет Разель и открыто выражает свои чувства, быть жертвой жестокого обращения?

Нет, абсолютно точно нет.

Он ошибался.

— …Да. Ты должен быть рядом с ней и помогать ей.

— Угу! Я смогу её защитить!

Честер рассеянно опустил Рафеля на пол.

— Разель!

Рафель тут же, словно только этого и ждал, со всех ног бросился обратно в комнату.

— Господин?

Рохан окликнул Честера, который выглядел совершенно потерянным.

Только что его хозяин держал ребёнка так, словно перед ним был не кто иной, как родной племянник.

Чёрные волосы, алые глаза — они были так похожи.

Если бы не магия превращения, никто бы не усомнился, что у них одна кровь.

— Рохан.

— Да, господин.

Очнувшись от мыслей, Честер его резко взглянул на него.

— Добудь противоядие как можно скорее.

Если он ошибался, нужно было как можно быстрее всё исправить.

* * *

— Правда?

— Да. Говорят, она покатилась по земле, спасая ребёнка.

— Вау… Это потому, что мальчик наследник герцогства?

— Кто знает. Может, она просто разыгрывает спектакль перед герцогом? Ты же сам видел, как её буквально на руках заносили в поместье.

Собравшиеся в уголке слуги обсуждали недавние события в поместье. Они явно были недовольны тем, что Веразель и Рафель продолжали жить в герцогском особняке под предлогом «гостей».

— Эта женщина ничем не лучше других. Наверняка рассчитывает на награду. Или просто использует племянника герцога как предлог, чтобы как-нибудь соблазнить его.

Среди слуг особенно недовольной выглядела одна женщина, которая раздражённо пробормотала:

— Ну ведь правда же. Разве логично, что дворянка вдруг пошла на свалку, а потом нашла там ребёнка? Это вообще нормально?

Все взгляды обратились на неё.

Женщина говорила колким тоном, скрестив руки на груди.

Её звали Реджина. Она работала в герцогском поместье вот уже почти три года.

Среди слуг Реджина выделялась привлекательной внешностью. У неё были обычные рыжие волосы и карие глаза.

Она была совсем юной, едва перешагнувшей двадцатилетний рубеж, но старшая горничная благоволила ей, поэтому среди прислуги у неё было немало влияния.

— Н-ну, наверное, да...

— Верно. Зачем дворянке вообще идти на свалку?

Остальные слуги, опасливо переглянувшись, начали поддакивать.

Никто не хотел злить Реджину — иначе им бы пришлось отмывать канализацию, самую грязную и отвратительную работу во всём поместье.

— Вот-вот! Я же говорю, эта женщина наверняка позарилась на богатство герцога!

Реджина усмехнулась и довольно вздёрнула подбородок. Ей было приятно слышать, как её поддерживают, и это только укрепляло её уверенность.

Она ещё больше воодушевилась и продолжила:

— Взяла где-то тощего мальчишку, притащила сюда и думает, что никто не заметит подмену.

Она нервно накручивала на палец волосы, которые так старательно укладывала утром. В её голосе звучала нескрываемая зависть.

Окружающие слуги переглянулись, выглядя неловко. Им хотелось возразить, но никто не осмелился. Они знали: если сказать что-то не то, Реджина устроит им настоящую взбучку.

— Да уж, не похож он на дворянского отпрыска.

— Когда привезут противоядие, правда вскроется.

Единственное, что они могли сделать, — поддакивать ей.

— Эй, вы там! Что за болтовня?! Бездельничать вздумали?!

Мимо проходившая старшая горничная заметила скопление людей и тут же разогнала их. Слуги поспешно разбежались по своим делам.

Одна лишь Реджина осталась на месте. Она не двигалась, вспоминая, как Веразель, словно хрупкая героиня из романтической истории, утонула в объятиях Честера, когда он нёс её в комнату.

Эта сцена глубоко запала ей в память.

— Думаешь, если покажешь себя слабой, герцог тобой заинтересуется? Думаешь, я этого не вижу? — пробормотала она, прищурившись.

Реджина сжала кулаки, её голос прозвучал почти угрожающе:

— Герцог мой. Я никому его не отдам.

* * *

— Разель… Теперь больше не болей, ладно?

Рафель уютно устроился в тёплых объятиях Разель, уткнувшись в неё носом.

Она рассмеялась и крепко обняла его в ответ:

— Конечно.

Каждый раз, когда она прижимала его к себе, мягкий детский запах наполнял её душу спокойствием и умиротворением.

После инцидента с Уорденом Разель вынуждена была соблюдать постельный режим.

Даже выйти в сад на лёгкую прогулку ей не позволяли…

— Нельзя! Разель болеет, значит, должна лежать!

Рафель грозно скрестил руки на груди и посмотрел на неё с таким суровым выражением лица, что Разель невольно усмехнулась.

Как же он был мил, когда делал такие серьёзные лица!

Она бы даже сфотографировала его, если бы могла.

После того как врач сказал, что ей нужно полностью отдыхать, пока не заживёт нога, Рафель изменился.

— Я буду тебя охранять! Разель, лежи смирно!

Стоило ей потянуться за стаканом воды, как он тут же вскакивал и спешил принести его сам.

— Я сам!

Хотя её руки были в полном порядке, он всё равно упрямо подносил стакан к её губам, помогая пить.

Разель с улыбкой принимала его заботу.

Если так ему будет спокойнее, то она с радостью подыграет.

Так, три дня спустя, благодаря стараниям Рафеля, она полностью пошла на поправку.

— Благодаря тебе я так быстро выздоровела. Спасибо, Рафель.

Она прижалась щекой к его мягкому, тёплому лицу.

— Хи-хи-хи! Хорошо!

Рафель весело рассмеялся и обнял её за шею.

Разель ответила ему улыбкой, но где-то в глубине души чувствовала горечь.

Каждый день неумолимо приближал её к расставанию с ним.

Она так хотела провести этот месяц, наполнив его как можно большим количеством тёплых воспоминаний…

Травма лодыжки отняла у неё три дня, и Разель чувствовала ещё большую досаду.

— Разель?

— А?

На зов Рафеля она очнулась от мыслей, и тут же почувствовала, как его крошечный пальчик нажал ей на лоб.

— Морщинка!

— Ах…

Разель едва слышно застонала, осознав, что невольно нахмурилась.

— Теперь нет?

Она поспешно улыбнулась, глядя на него.

— Угу!

Увидев её любимую улыбку, Рафель тоже засиял радостной улыбкой.

* * *

Рыцарь Кей, избегая посторонних взглядов, остановился перед входом в подвал герцогского особняка, куда никто не заходил.

Под его рубашкой что-то слабо вибрировало, источая алый свет.

Он взялся за дверную ручку и попробовал повернуть её. Как и следовало ожидать, дверь была заперта.

Кей немного задумался, а затем вытянул руку — из его указательного пальца выдвинулся острый коготь.

Он напоминал коготь животного.

Просунув его в замочную скважину, Кей провёл когтем сверху вниз.

Раздался неприятный, леденящий душу скрежет, а затем — лёгкий щелчок.

Замок открылся. Зайдя внутрь, Кей достал из-под рубашки спрятанный там медальон.

В него был вставлен рубин.

Он дважды постучал пальцем по мерцающему камню, и в воздухе появился крошечный чёрный объект, плавно зависший перед ним.

[Хейзен.]

Из чёрного объекта раздался низкий голос.

— Да, господин.

Хейзен, замаскированный под Кея, почтительно поклонился, прежде чем заговорить.

Магический артефакт позволял передавать лишь голос, и не отображал изображение, однако он всё равно проявил уважение к своему хозяину.

Это был жест, рождённый глубокой преданностью.

[Как продвигается дело?]

— Еще ожидают прибытия противоядия. Внешне ребёнок действительно обладает признаками наследника рода Хейлос, но полной уверенности пока нет.

Хейзен детально доложил всё, что увидел за эти дни, живя под личиной рыцаря Кея.

Мальчик, находившийся в герцогском особняке, имел алые глаза и чёрные волосы, как и тот, кого они искали — Рафелион.

Но пока не было проведено проверки с помощью противоядия, делать поспешные выводы было опасно.

[Следи за ним. И желательно как можно ближе.]

— Слушаюсь.

Хейзен ровным голосом встал на одно колено.

Магический артефакт, который парил в воздухе, издало низкий жужжащий звук, после чего мгновенно втянулся обратно в его медальон.

Он спрятал украшение под рубашку, скрывая его из виду.

Затем, как ни в чём не бывало, вышел из подвала и вернулся к выполнению своих обязанностей.

Глава 26

Чуть позже полудня.

Разель и Рафель, закончив обед, вышли в сад.

Из-за травмы лодыжки она долго не могла передвигаться, так что выбраться в сад после стольких дней оказалось особенно приятно. Конечно, время от времени она наслаждалась свежим воздухом у огромного панорамного окна, но это не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы ощутить ветер всем телом.

С момента приезда в герцогский особняк Веразель почти каждый день гуляла с Рафелем или проводила с ним время в саду.

Будучи гостьей, она и не могла заняться чем-то другим.

Даже если бы ей захотелось выбраться за пределы особняка, Честер всегда вставал у неё на пути, утверждая, что это слишком опасно.

Так что вот уже больше двух недель её дни проходили между прогулками и отдыхом в саду.

Но после нескольких дней, проведённых взаперти в комнате, она уже начинала задыхаться.

— Вот теперь я наконец ожила.

— Вам было очень скучно, да?

— Ещё бы. Я уж подумала, что меня в тюрьму посадили.

Она, удобно устроившись в кресле, болтала с Тией.

Рафель сидел рядом и грыз печенье.

— Хорошо, что вы так быстро поправились.

— Ну да. Это же всего лишь растяжение. А вообще, у меня отменная координация, между прочим.

Разель рассмеялась, гордясь собой.

Благодаря своей ловкости она отделалась только лёгким растяжением, и этот факт её вполне устраивал.

— Конечно, конечно.

Тия улыбнулась в ответ, хотя прекрасно помнила, как во время игры с Рафелем хозяйка начинала задыхаться после нескольких шагов.

Но делать вид, что верит, было проще.

— Немного прохладно.

Разель потёрла ладонями руки.

Ветер не утихал, а тонкая ткань платья плохо сохраняла тепло.

— Принести вам шаль?

— Не нужно.

Она покачала головой и посмотрела на Рафеля.

— Рафель, тебе не холодно? Может, пойдём в дом?

— М-м… Нет!

Как и Разель, он давно не гулял в саду, так что не хотел уходить. Рафель и так пробыл в саду совсем недолго. Он даже думать не хотел о том, чтобы возвращаться в комнату.

— Тия, посмотри пока за Рафелем. Я быстро схожу в комнату.

Разель встала со своего места. Если она хотела оставаться в саду подольше, стоило захватить верхнюю одежду.

— Я могу принести.

— Нет, я сама. Последние дни я почти не двигалась, так что моё тело просто затекло.

Она остановила Тию, которая уже собиралась идти, и погладила Рафеля по голове.

— Играй пока.

— Угу!

Разель с теплотой посмотрела на ребёнка, который теперь чувствовал себя комфортно не только с ней, но и с Тией, а затем направилась в комнату.

Взяв свой шёлковый шарф и пальто Рафеля, она вышла обратно.

Проходя по коридорам, которые уже стали ей до боли знакомыми, она спустилась вниз по лестнице.

Особняк был настолько огромным, что в первое время её раздражало, как долго приходилось идти из одной части дома в другую. Но теперь она начала к нему привыкать, и даже ощущала некую привязанность.

Разель уже направлялась к саду, когда за спиной раздался голос:

— Слышал, что вы уже поправились.

Она обернулась и увидела Честера, который стоял на расстоянии.

В его руках был массивный поводок. Проследив за ним взглядом, Разель заметила, что рядом сидит Уорден.

— Да. Вы, похоже, были на прогулке?

Разель с любопытством посмотрела на Уордена.

В прошлый раз он безжалостно бросился на неё, а теперь спокойно сидел возле хозяина. Похоже, присутствие Честера сдерживало его.

— У Уордена есть для вас кое-что.

— У Уордена?

Они продолжали разговор, не приближаясь друг к другу, оставаясь на безопасном расстоянии.

Мало ли что.

— Уорден.

— Хнг...

— Давай.

Подстёгиваемый голосом Честера, Уорден сник, его уши бессильно опустились.

Он взял цветок, который протянул ему хозяин, подошёл ближе и аккуратно положил его недалеко от Разель.

Это было то самое извинение, которое она потребовала.

— Ты и правда умный.

Разель с интересом наблюдала за Уорденом и, улыбнувшись, внимательно посмотрела на него. Сейчас он казался совершенно безобидным, словно приручённый ягнёнок.

От свирепого зверя, которого она встретила в саду, не осталось и следа.

Она подняла цветок, который он принёс.

Небольшой жёлтый цветок был довольно красивым.

— Если я его поглажу, он не укусит?

Разель бросила взгляд на Честера.

Уходить просто так ей не хотелось, но она всё же сомневалась — вдруг Уорден снова набросится?

— Вы уверены?

— Да. Было бы здорово подружиться.

Особенно ей хотелось потрогать его шерсть и многочисленные складки кожи. Наверняка он на ощупь мягкий, как плюшевый ковёр.

Честер слегка ослабил натяжение поводка, который крепко держал до этого. Уорден, настороженно обнюхивая воздух, медленно подошёл ближе к Разель.

Несмотря на свою браваду, она невольно напряглась, и её лицо стало заметно серьёзнее. Образ Уордена, яростно бросающегося на неё, всё ещё стоял перед глазами.

— Протяните руку.

— Это точно безопасно?

— Я слежу за ним.

Неизвестно почему, но слова Честера звучали весьма внушительно.

Проглотив комок в горле, Разель медленно протянула ладонь.

Уорден продолжал вынюхивать воздух вокруг, а затем поднёс морду ближе и принялся обнюхивать её ладонь.

Его дыхание слегка щекотало кожу.

— Теперь можете его погладить.

Честер дал разрешение.

Разель осторожно присела на корточки и мягко провела рукой по подбородку пса.

К её облегчению, Уорден не укусил и даже не попытался напасть.

— Ух ты, да у тебя столько складок!

Она сжала в руке кусочек его свободной кожи.

Глубокие морщины на морде и немного грустные, обвисшие глаза придавали Уордену особое очарование.

— Какой у него породы?

— Бладхаунд.

Уордену, похоже, очень понравились ласки Разель — он даже перевернулся на спину, подставляя живот.

— В тот раз ты бросался, как зверь, а теперь хочешь дружить?

Разель рассмеялась, глядя на огромного пса, который так по-дружески заискивал перед ней, и принялась энергично гладить его живот.

Уорден довольно задышал и завилял хвостом, лёжа на спине.

Честер молча наблюдал за этой сценой.

— Спасибо за цветок.

Разель ещё немного почесала Уордена, а затем поднялась на ноги, крепко сжимая в руке подаренный ей жёлтый цветок.

Если подумать, сам факт, что Уорден принёс цветок, значит, что он прошёл специальную дрессировку, верно?

Но представить, как Честер тренирует его, держа в руках цветок, было совершенно невозможно.

Она всегда считала его холодным и бесчувственным, но, оказывается, он не проигнорировал её слова и подготовился.

Это было неожиданно.

— Благодарю. Продолжайте свою прогулку.

Разель вежливо поклонилась Честеру и направилась обратно к Рафелю.

Интересно было увидеть в нём такую новую сторону.

— Гав! Гав!

Уорден, кажется, не хотел с ней расставаться и, оставаясь на месте, жалобно крутился и лаял.

— Уорден.

Честер успокаивающе погладил его по голове.

Он какое-то время смотрел на удаляющуюся фигуру Разель, а затем, когда к нему приблизился рыцарь, передал тому поводок.

— Дальше ты выгуливай его.

После чего сам направился вслед за Разель.

* * *

— Эх…

Разель глубже закуталась в принесённый ею плед, откусила кусочек мадленки и продолжила проводить время с Рафелем.

Причиной её вздоха был Честер.

По какой-то неизвестной причине он всё время находился рядом.

Сначала она подумала, что у него есть какое-то дело, но он даже не пытался заговорить с ней.

— Может, он хочет что-то сказать?

Тия тоже, похоже, только сейчас заметила Честера и шёпотом обратилась к Разель.

— Тогда почему он просто не скажет? Чего он там выглядывает?

— Думаю, это из-за меня. Может, мне уйти?

— Нет, я сама подойду.

Пока Тия и Разель переговаривались, Честер стоял немного в стороне, наблюдая за ними из-под дерева.

— Господин.

К нему подошёл Рохан.

Заметив, что Разель мельком бросает взгляды в их сторону, он тяжело вздохнул про себя. Его господин, наверное, думал, что хорошо спрятался, но, судя по всему, юная леди заметила его уже давно.

— Вы хотите провести время с ней?

— Что?

Честер нахмурился от слов Рохана.

— Вы ведь наблюдаете за ней исподтишка, верно?

— Какое там исподтишка…

Честер недовольно отвернулся, делая вид, что это не так, но внутри был смущён — Рохан попал в самую точку.

На самом деле он специально следил за Разель и Рафелем.

Ему казалось, что он неправильно понял Веразель, и он хотел лично увидеть, как она относится к Рафелю.

Но, вопреки ожиданиям, Веразель мгновенно заметила его присутствие, и теперь ему не оставалось ничего, кроме как стоять тут, пытаясь выглядеть непринуждённым.

— А я-то подумал, что вы решили спрятаться. Хотя, кто станет прятаться так, чтобы это было так очевидно?

Рохан прекрасно понял, что его господин врёт, но сделал вид, будто поверил ему, осторожно намекая, что тот слишком явно себя выдаёт.

— …

Честер был уверен, что спрятался в тени дерева, но, похоже, это было не так.

Он уже на полном серьёзе начал размышлять, не забраться ли ему на дерево повыше.

— Хотите поиграть вместе?

Как оказалось, Разель уже подошла к нему.

Глава 27

Веразель пришлось подняться с места и подойти к Честеру. Она хотела понять, почему он продолжает крутиться рядом.

Может, он хочет поиграть с Рафелем?

Если подумать, Честер и Рафель почти не проводили время вместе.

Разель внезапно задумалась: может, Честер хочет подружиться с племянником, но стесняется проявить инициативу?

Неужели я всё это время слишком плохо о нём думала?

Хотя... Немало людей пытались использовать ребёнка, даже не зная, жив ли он. В такой ситуации неудивительно, что Честер мог заподозрить её.

Она не была в восторге от того, что он считал её мошенницей, но если он действительно начал открываться Рафелиону, ей стоило бы помочь.

— Хотите поиграть вместе?

Но ответ, который она услышала, заставил её лицо заметно напрячься.

— Конечно же, нет.

Честер категорично отверг её предположение.

— Тогда почему вы всё время крутитесь рядом? Разве вы не хотели поиграть с Рафелем? — спросила Разель снова.

Рафель, сидя рядом, болтал ножками, надеясь, что Честер действительно хочет с ним поиграть.

— Кто тут крутится? Я просто хожу по своему дому, вот и всё, —очевидно, что он запаниковал, осознав, что Разель заметила его попытки спрятаться, и теперь несёт полную чушь.

— Ах, вот как? — Разель фыркнула, её голос был полон сарказма.

Значит, он просто пришёл проверить, не делаю ли я что-то нехорошее с Рафелем.

Ну конечно.

Честер всё ещё ей не доверял.

Тот короткий миг, когда она почувствовала, что, возможно, была к нему слишком строга, теперь казался ей глупостью.

— Ладно, тогда мы пойдём в комнату.

Развернувшись на каблуках, она направилась прочь.

Рохан молча таращился на Честера, беззвучно открывая и закрывая рот, будто хотел сказать: «Вы не могли сказать это мягче?»

Но напряжённую атмосферу разрушил детский голосок:

— Давай играть!

Рафель, подбежав к ним, схватил Разель за руку, а другой рукой ухватился за штанину Честера своими маленькими, похожими на осенние листочки, пальчиками.

— Вместе!

Светлая, беззаботная улыбка ребёнка была обращена к Честеру. Честер молча посмотрел вниз на Рафеля, который смеялся, искренне радуясь. Глаза мальчика, блестящие, словно росинки, напомнили Честеру его брата в детстве.

Веразель же в этот момент искренне надеялась, что Честер откажется.

Она не хотела находиться рядом с ним. Да и он сам отказался, когда она предложила ему поиграть.

Поэтому она даже не пыталась скрыть своё раздражение.

Более того, она посмотрела на Честера так, словно требовала, чтобы он не мешал.

— Пойдёмте.

Прочитав её взгляд, Честер без раздумий принял приглашение Рафеля. Ему даже стало интересно — насколько же можно так открыто демонстрировать неприязнь? Это вызывало в нём противоположное желание — наперекор ей всё-таки пойти.

Он сам удивился себе. Даже не подозревал, что у него есть такая черта — делать наоборот, просто из упрямства.

— Вы правда собираетесь с нами? — раздражённо уточнила Веразель.

— Конечно. Ребёнок этого хочет.

На её лице ясно отразилось недовольство. Честер невольно усмехнулся, наблюдая за быстрой сменой выражений на её лице.

Его мир всегда был статичен. Обыденный, механический, без малейших отклонений от привычного распорядка. В обычной ситуации он бы даже не обратил внимания на такое пустяковое дело. Никогда бы не стал ходить вокруг кого-то или проявлять интерес.

Но с того самого момента, как Веразель появилась в этом доме, ему почему-то не удавалось просто игнорировать её.

Будто она вытаскивала из него что-то спрятанное, о чём он и сам давно забыл. Что-то незрелое, упрямое и задорное — то, что, как он думал, давно исчезло в процессе взросления.

— Хи-хи-хи! Руку! — Рафель, звонко смеясь, протянул ему ладошку.

— Что стоите? Почему не берёте? — Разель нахмурилась, упрекая Честера.

Тот, немного помедлив, осторожно протянул руку навстречу. В его большой, жёсткой ладони оказалась крошечная, мягкая детская ручка.

Боясь сдавить её, он тут же расслабил пальцы. В кончиках пальцев отозвалось странное, непривычное чувство.

Будто в груди что-то сжалось, комком подступая к горлу, но в то же время его накрыла волна какого-то тёплого, непривычного ощущения.

Честер прикусил губу, ошеломлённый новым для себя чувством.

— Пойдём скорее!

Рафель, крепко держась за их руки, бодро зашагал вперёд. Троица пересекла двор и направилась в дом.

А затем…

— …?

Оставленный в одиночестве, Рохан замер с растерянным выражением лица. Только что он стоял рядом, но, похоже, никто даже не вспомнил о его присутствии.

Ни ребёнок, ни леди, ни даже его собственный господин…

Провожая взглядом удаляющиеся фигуры, Рохан с лёгким чувством покинутости двинулся следом.

* * *

— Звёзды!

Как только они вошли в комнату, Рафель с гордостью продемонстрировал свой подарок — снежный шар.

— Значит, он был для тебя, — пробормотал Честер себе под нос. Оказывается, тот самый шар, который она купила на рынке, предназначался этому ребёнку.

Он даже почувствовал себя неловко из-за собственной ошибки.

— Он вот так делает! Свееетится!

— Так ты любишь… звёзды, — медленно произнёс Честер, наблюдая, как Рафель с восторгом включает и выключает огоньки внутри шара.

Все дети любят звёзды?

Вспомнив слова брата о том, что Рафель особенно увлекается звёздами, Честер вдруг отметил, насколько этот ребёнок похож на него в детстве.

Чем больше он смотрел, чем больше узнавал, тем очевиднее становилось сходство.

С братом, который всегда был его защитой и опорой, спасавший его от деспотичного и жестокого отца.

— Он считает, что звёзды — самые красивые в мире. А ещё он не любит морковь и терпеть не может купаться. Похоже, вода ему не по душе.

— Вот как.

— Да. И ещё у него очень красивый голос. Он любит ласкаться и, несмотря на возраст, очень заботливый.

Веразель поделилась тем, что успела узнать о Рафеле. Она, конечно, не была в восторге от того, что Честер увязался за ними, но его взгляд не давал ей покоя.

Эти пристальные алые глаза, неотрывно следящие за ребёнком…

Он выглядел так, будто пребывал в смятении.

Будто искал в Рафеле что-то важное, что-то, что было утрачено.

Чувствует ли он неосознанное притяжение крови, которое невозможно разорвать?

Веразель украдкой взглянула на Честера, который молча сжимал губы.

Его алые глаза, наполненные глубокими мыслями, казались особенно серьёзными.

Думает ли он о своём брате, глядя на Рафеля?

Честер искренне уважал и любил старшего брата. В оригинале было сказано, что он заботился о Рафелионе только потому, что тот был ребёнком его брата.

Ещё бы — ведь именно его брат стал для него щитом в детстве, когда их отец не просто был строг, а откровенно издевался над ними.

Заботиться о ребёнке брата, словно о родном сыне, было вполне естественно.

Хм, раз уж мы все вместе в одной комнате, может, сделаю что-то хорошее?

Веразель, конечно, не горела желанием, но всё же решила пойти навстречу.

Честер наверняка станет для Рафеля самым надёжным защитником, когда узнает правду. Но если они подружатся заранее, это будет только к лучшему.

— Рафель, а давай споём для дяди?

— Мерцай, мерцай?

— Угу, мерцай, мерцай

— Хорошо!

Рафель сложил ладошки вместе и прочистил горло.

Разель замахала руками, давая знак начать. Она была уверена: как только герцог услышит, как мило Рафель поёт, его сердце не выдержит.

Её собственное ведь тоже не выдержало.

— Мецай, мецай, звездочка, ласскажи мне по себя~

С серьёзным лицом Рафель широко раскрыл рот и начал петь.

Это была песня, которую Веразель научила его, зная, как сильно он любит звёзды.

Она улыбнулась и подхватила слова, радуясь, что он не сбился ни разу.

— Высоко в небесах, ты сияешь как бриллиант~

— Высоко в небесах, ты сияешь как блиллиант~

Честер, сам того не замечая, с тёплой улыбкой смотрел на поющего Рафеля. А затем его взгляд сместился на Разель, которая пела ещё более увлечённо, чем ребёнок.

Он не мог оторваться.

Как будто попался в ловушку, из которой нет выхода.

Веразель, встретившись взглядом с Рафелем, пела с чистой, лучезарной улыбкой.

Солнечный свет, отражаясь в её улыбке, переливался золотыми бликами.

Она сияла ярче звёзд, была прозрачнее самого чистого озера и прекраснее радуги после дождя.

Будто за спиной Разель сиял огромный ореол света.

Честер моргнул, чувствуя, что его зрение сыграло с ним злую шутку.

В следующий миг ослепительное свечение исчезло, и всё вернулось на свои места.

Ну да, конечно. Я же говорил, что последнее время у меня зрение стало хуже… Уже галлюцинации начались.

— Свети-свекай, звездочка!

— Ух ты! Молодец, Рафель!

Разель захлопала в ладоши, осыпая ребёнка похвалой. Рафель, сияя от радости, расправил крошечную грудь и посмотрел на Честера. Он явно ждал одобрения.

— Герцог, а вы не хотите поделиться впечатлениями?

Разель прищурилась, глядя на него.

Что это за реакция? Почему он молчит? Он же так старался!

Они вместе с Рафелем пели, а он даже бровью не повёл.

Когда Честер почувствовал на себе её разочарованный взгляд, он, наконец, повернулся к Рафелю и потрепал того по голове.

— Молодец.

А потом, будто у него возникли срочные дела, резко развернулся и вышел из комнаты.

— Да что с ним вообще…

Разель нахмурилась: "Когда ребёнок поёт так мило, нормальные люди должны восторгаться, а не бросать сухое "молодец" и уходить!"

Внутри у неё всё кипело от негодования.

Я специально показала ему, насколько очарователен Рафель, а он даже не улыбнулся! Вот же…

— Хииин… Наверное, я плохо спел…

— Что? Нет! Ты был великолепен! Самый лучший! Рафель — прирождённый певец!

Веразель пришлось изрядно потрудиться, чтобы утешить разочарованного ребёнка.

Глава 28

— Что-то случилось, сэр?

Рохан, который стоял за дверью, сразу двинулся следом за Честером, когда тот стремительно вышел из комнаты.

— Нет.

Честер продолжил идти вперёд, стараясь избавиться от беспорядочных мыслей. Но в голове снова и снова всплывала чистая, лучезарная улыбка Веразель.

Её смех, лёгкий, как пушистые облака, будто окутывался мягким сиянием.

— Ха...

Ошеломленный Честер резко остановился и резко покачал головой.

Я не в себе. Как, черт возьми, эта женщина могла показаться мне красивой? Я что, сошел с ума?

— Вы плохо себя чувствуете? — обеспокоенно спросил Рохан, заметив, что Честер вдруг замер с растерянным выражением лица.

В последнее время его странное поведение становилось всё более частым.

— Я схожу с ума, — проворчал Честер, раздраженно проведя рукой по волосам.

Улыбка Веразель уже давно исчезла, растворившись, как дым.

Должно быть, я просто переутомился из-за множества забот.

Иначе почему её улыбка до сих пор не выходит у меня из головы?

— Я на тренировку, — бросил он, резко развернувшись.

Хорошая изнурительная тренировка поможет ему очистить мысли.

Словно спасаясь от чего-то, Честер направился к тренировочному полигону.

Но, живя под одной крышей, невозможно избегать встреч.

И он даже не подозревал, что уже начал склоняться к ней, словно одежда, медленно промокающая под моросящим дождем.

* * *

Два дня спустя.

— Братик!

Герцогский особняк, который до этого был окутан тишиной, наполнился шумом от неожиданного появления нового гостя.

Рафель и Веразель, мирно обедавшие в столовой, удивленно распахнули глаза.

— Братик! Герцог Честер! Ты где?!

Громкий, звонкий голос молодой девушки разносился по особняку.

Веразель с недоумением взглянула на Тию, которая сразу поняла её вопрос и спокойно ответила:

— Кажется, это леди Кейси Ласхаш.

Судя по её безразличному тону, Кейси уже не раз приезжала сюда.

— Ласхаш?..

Имя показалось Веразель знакомым, но откуда именно она его знает?

Оно словно вертелось на краю памяти, но никак не всплывало.

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, но в голове всё равно было пусто.

— Он в столовой? Братик!

Как у себя дома, Кейси свободно расхаживала по особняку и, заглянув в столовую, заметила черноволосого мальчика.

— О? Это гость?

Внезапное появление Кейси заставило Веразель замереть с вилкой в руке, наколотый на неё горошек так и остался висеть в воздухе.

— Чёрные волосы и красные глаза? Неужели это Рафелион?!

Завидев внешность Рафеля, Кейси тут же всполошилась и кинулась к нему. Она с любопытством осматривала его со всех сторон, словно редкую находку.

— Ого! Так его нашли?!

В её голубых глазах сверкало нескрываемое любопытство.

— С-страшно… — залепетал Рафель, испуганно протягивая руки к Веразель.

Та тут же подхватила его, успокаивающе поглаживая по спине.

— Ой, прости-прости! Я не хотела тебя пугать! — Кейси сложила руки, искренне извиняясь, но Рафель упрямо прятал лицо в плечо Веразель и даже не думал поднимать голову.

— Всё в порядке, она не страшная, — мягко пробормотала Веразель, покачивая мальчика в объятиях.

Но Рафель лишь крепче вцепился в её одежду, явно не доверяя незнакомке.

— А ты кто? — Кейси быстро потеряла интерес к нему и переключила внимание на Веразель.

Теперь весь её неуемный интерес достался именно ей.

На вид юной девушке было лет семнадцать, золотистые волосы, заплетённые в крупные волнистые локоны, и выразительные голубые глаза.

Её лицо, ещё не потерявшее детской округлости, казалось кукольным и миловидным, таким, что, казалось, могло завоевать любовь любого.

Веразель внимательно посмотрела на неё. Она уже почти вспомнила, кто эта девица.

Длинные светлые волосы, голубые глаза… Называет Честера братиком…

Ах, теперь вспомнила.

Кейси Ласхаш, единственная дочь графа Ласхаш.

Её отец и отец Честера были близкими друзьями, поэтому дети часто общались с самого детства.

Более того, Кейси очень привязана к Рафелю и считает его своим младшим братом.

В книгах её описывали как девушку с довольно специфическим характером.

Сегодня Веразель убедилась в этом лично — Кейси оказалась не просто шумной, но и довольно бесцеремонной.

Можно ли оставлять её рядом с Рафелионом?

Разель внимательно оглядела Кейси, словно оценивая её на пригодность.

— Няня Рафелиона? Нет, слишком уж она красивая и молодая для этого…

Годится.

— Меня зовут Веразель Фросье. По некоторым обстоятельствам я временно живу в герцогском особняке, — представилась она, довольно улыбнувшись на комплимент.

В конце концов, какой девушке не понравится, когда её называют красивой?

— Ах, та самая Королева Ро… Ой!

Кейси выпалила фразу, даже не подумав, а потом резко замерла, прикрыв рот руками. Она округлила глаза и осторожно покосилась на Веразель, явно испугавшись, что ляпнула что-то не то.

Но та лишь рассмеялась.

В конце концов, её репутация давно была подпорчена слухами о том, что она без ума от моды, коллекционирует лимитированные вещи и спускает на покупки целое состояние.

Более того, в прошлом она даже влезла в долги, но всё равно не смогла остановиться. Слухи о её расточительстве давно гуляли по светскому обществу, так что ничего нового она не услышала. Конечно, такого прямого заявления в лицо она не ожидала, но всё же…

— Прошу прощения! Правда, мне очень жаль! Отец всегда говорит, чтобы я следила за языком… Простите, мне правда жаль…

Кейси в панике даже начала хлопать себя по губам, её лицо было бледным от ужаса.

— Да ничего страшного, ты же не соврала, — Веразель лишь пожала плечами. — Сейчас я уже одумалась.

Глядя на искренне раскаявшееся выражение лица девушки, она вдруг поняла, почему граф Ласхаш так строго велел ей следить за словами.

Если бы она выпалила такое в толпе, наверняка прослыла бы грубиянкой.

— Прости-прости-прости… Джелли…

— Джелли?

Разель вопросительно посмотрела на неё.

Кейси же беззаботно улыбнулась, словно маленький ребёнок.

— Веразель-онни! Сокращённо — Джелли!*

— Джелли…?

(П.П. Если читать имя Веразель на корейском, то это будет "Вераджель". Отсюда и Джел-ли)

На звук знакомого слова из-за плеча Разель робко выглянул Рафель.

Кажется, его заинтересовало новое прозвище.

— Ой, тебе нравятся желейки?

Заметив его любопытный взгляд, Кейси радостно заулыбалась и тут же начала рыться в маленьком мешочке, который был завязан поверх её платья.

Тем временем Веразель начинала теряться в этом хаосе.

Разговаривать с Кейси было как находиться в вихре — она так быстро перескакивала с одной темы на другую, что у неё голова шла кругом.

— Вот, подарок!

Кейси порылась в своём мешочке и вытащила оттуда мармеладного мишку на палочке.

— Вааау! Мишка!

К счастью, это сразу привлекло внимание Рафеля.

Он замахал руками, пытаясь выбраться из объятий Веразель и дотянуться до лакомства.

Кейси довольно улыбнулась и протянула ему мармеладку.

— Мишка, мишка!

Рафель с любопытством разглядывал желейного медведя — потряс его в руке, несколько раз ткнул пальчиком, потом попробовал сжать.

Кажется, подарок ему очень понравился.

Тем временем Веразель, поглаживая его по голове, пристально смотрела на мешочек Кейси.

Что это за волшебная лампа? Как из такого маленького мешочка может появляться такая большая мармеладка?

— Это волшебный мешочек, — пояснила Кейси, развязав сумочку и протянув его Веразель.

— Волшебный?

Растерянно принимая мешочек, Веразель начала изучать его.

На вид он был самым обычным — небольшим, сшитым из коричневой ткани, чуть меньше ладони.

— Да. Из него можно достать всё, о чём подумаешь.

— О… тогда…

— Деньги нельзя. Драгоценности тоже. Всё, что может принести материальную выгоду, не работает.

— Черт.

Веразель вздохнула, разочарованно поджав губы.

Она уже представила, как превратит его в бездонный кошелёк, полный золота…

Но, похоже, Кейси мгновенно разгадала её мысли и сразу же пресекла их.

Я что, так уж очевидно об этом мечтала?

Веразель поспешила принять серьёзный вид, пытаясь выглядеть благоразумной.

— Если хочешь, могу подарить тебе его.

— Э? Нет-нет! Я слишком пристально смотрела на него?

Веразель поспешно вернула мешочек, но Кейси отрицательно покачала головой.

— Это в знак благодарности за то, что ты простила мою бестактность. Только если примешь, конечно.

Кейси полностью оправдала ожидания.

— Правда? Спасибо! Он точно пригодится.

Пусть деньги и не достанешь, но зато можно будет без труда добывать сладости, которые так любит Рафель.

Веразель была в восторге — это был её первый подарок с тех пор, как она попала в этот мир.

А тот факт, что это ещё и волшебный предмет, делал его вдвойне ценнее.

— Но этот ребёнок... Он действительно тот самый Рафельон, которого искал братик? — с нескрываемым любопытством спросила Кейси.

Если уж ей что-то было интересно, то она готова была не спать ночами, лишь бы докопаться до истины.

— Возможно. Пока не используем противоядие, уверенности нет.

— А-а, понятно... Но вы так похожи.

— Правда?

— Да, очень.

Кейси смотрела то на Рафеля, радостно играющего с мармеладным мишкой, то на Веразель, рассматривающую мешочек.

Особенно сильно их роднила кристальная чистота взглядов.

— Выходит, именно ты привела Рафелиона?

— Да, я его нашла.

— Правда?! Где? Братик так долго его искал!

В глазах Кейси вспыхнул неподдельный интерес. Она выглядела так, будто надеялась услышать эпическую историю, полную приключений.

— Ну, это…

Они уже совершенно забыли о существовании Честера и продолжали болтать, полностью погрузившись в разговор.

Глава 29

Честер размахивал мечом на тренировочной площадке.

Яркое солнце заливало его чёрные волосы светом, будто рассыпая по ним алмазные блики.

В воздухе разносился чистый, звонкий звук, когда клинок разрезал пространство.

Красные глаза были устремлены на оружие в его руках, а каждый его взмах напоминал стремительный танец.

Широкие плечи и крепкие мышцы груди создавали совершенную гармонию, будто живописное полотно, ожившее наяву. Засученные рукава обнажали мощные руки, по которым вздулись напряжённые жилы и голубоватые вены.

Вот уже несколько десятков минут Честер неустанно отрабатывал удары, не позволяя себе передышки.

Он даже не заметил, что в особняке объявилась Кейси, известная своим бесконечным щебетанием, за что её прозвали «воробьем».

— Ху-у… — он выпустил тяжёлый выдох.

На его лице ясно читалась усталость. Последнее время Честер практически не спал по ночам. Он не знал, сколько раз за ночь вскакивал с постели и пил ледяную воду.

Всё началось после того, как он услышал, как поёт Веразель.

Раньше она время от времени приходила ему в голову без видимой причины, но никогда ещё мысли о ней не заполняли его разум настолько, что он не мог заснуть.

Почему? Почему в тот день Разель показалась мне такой красивой?

Он не мог найти ответ.

Даже сам для себя.

Клинок, разрезавший воздух, внезапно застыл в воздухе.

Опять этот сияющий, как солнечный свет, улыбчивый взгляд…

— Чёрт…

С лязгом меч упал на землю — Честер раздражённо отбросил его в сторону.

Его взгляд невольно устремился к одному из многочисленных окон особняка.

Тому, за которым находились Разель и Рафель.

С первого же их знакомства она его раздражала. Пришла обманывать, но держалась нагло, с вызовом. Её несгибаемый характер и упрямый взгляд странно цепляли его.

Но чем больше он наблюдал за Веразель, тем яснее понимал — она совсем не такая, какой он её себе представлял.

Она была доброй. Она заботилась о ребёнке. Она не просто заботилась — она любила его. В её действиях не было и намёка на желание использовать мальчика ради собственной выгоды.

Наоборот, она рисковала собой, чтобы его спасти. Пела ему песни, которые сочиняла сама, просто потому что знала, как сильно он любит звёзды. А ребёнок...

Ребёнок отвечал ей искренней привязанностью.

— Так вот в чём дело…

Он просто ошибался в ней из-за своего заблуждения. Наверное, поэтому она так не выходила у него из головы.

Вот это звучит разумно.

Честер кивнул сам себе. Будто с груди спал тяжёлый груз. Сегодня он, наконец, сможет спокойно уснуть.

— Господин.

Рохан появился с чистым сухим полотенцем в руках. Честер взял полотенце и вытер пот со лба.

— Леди Кейси прибыла.

— Зачем?

— Точно не знаю… Сейчас она вместе с леди Веразель и лордом Рафелионом.

— Что?

Честер едва не выронил полотенце.

Этот вечно суетливый, болтливый воробей… с ними?

— …Она с ней встретилась?

— Да. Кажется, они беседуют в комнате.

Честер молниеносно сорвался с места. Он шёл так быстро, что его шаги напоминали бег трусцой. Его выражение лица было напряжённым.

Кейси…

Она любила болтать. Особенно о других людях. Например, о его прошлом. О его детских промахах. О глупых поступках, за которые он до сих пор хотел бы провалиться сквозь землю.

Если уж Кейси открыла рот, то вполне могла разболтать всё это даже человеку, которого видела впервые.

А он…

Он не хотел, чтобы Веразель узнала о его прошлых оплошностях.

Честер ускорил шаг, врываясь в особняк.

* * *

И его чутьё не подвело.

— Джелли! Ты знаешь, какое прозвище у герцога?

Веразель и Кейси сидели в комнате и оживлённо беседовали. Они так хорошо поладили, что совершенно потеряли счёт времени.

— Прозвище?

Разель с любопытством склонила голову набок. Единственное, что приходило ей в голову в связке с Честером, — это что-то вроде "бесчувственный", "хам", "негодяй"…

— Да! Знаешь?

— Хм… Нет, а какое?

— "Не-рот"!

— "Не-рот"?

Звучало как сокращение, но она никак не могла понять, что оно означает.

После долгих размышлений она всё-таки решила уточнить.

— Что это значит?

— "Джэ-су омнын джу-дунъи"!*

Пффф…

(*재수 없는 주둥이 — дословно "невезучий рот", в переносном значении — "рот, который несёт сплошные неприятности".)

Веразель едва не потеряла весь свой аристократический облик и чуть было не расхохоталась во весь голос. К счастью, она в последний момент удержала себя в руках и смогла сохранить лицо.

"Не-рот", "Невезучий рот"…

Разве можно было придумать прозвище, которое так идеально ему подходит?

Разель не смогла сдержать улыбку, уголки её губ дрогнули, выдавая скрытый смех. Глаза Кейси радостно вспыхнули.

— Смешно, правда? Идеально же! Это я придумала!

Кейси, гордясь своим остроумием, самодовольно выпятила грудь. Веразель усмехнулась и одобрительно показала большой палец.

— Хи-хи-хи. Выглядит хорошо, а как рот откроет… Ну, вы понимаете?

Ещё бы!

Она понимала слишком хорошо. Девушки переглянулись и одновременно кивнули. Ощущение было такое, будто только что дали друг другу “пять”.

Какая удача встретить кого-то, кто думает так же!

Веразель начинала проникаться к Кейси ещё большим расположением.

Тук-тук.

— Это Честер, — раздался голос из-за двери.

Разель и Кейси разом втянули воздух и резко сомкнули губы.

Обсуждали Честера, и тут он лично объявился. Однако они быстро взяли себя в руки.

Ну, в самом деле, всего-то прозвище…

— Да, войдите.

Едва Разель дала разрешение, дверь отворилась, и в комнату шагнул Честер. На нём была лёгкая одежда, и, судя по всему, он только что вернулся с тренировки.

Его мускулистые руки были обнажены, рельефно выступая под загорелой кожей. Лицо благородного человека, но тело…

Тело, как у воина.

Разель, не осознавая этого, уставилась на его руки. Она всегда питала слабость к высоким, спортивным мужчинам с крепким телосложением.

— Леди Кейси.

— Бра… Ой, то есть, герцог Честер.

Кейси поднялась со своего места и невинно улыбнулась.

— Что вас привело?

Честер смотрел на неё пристально, с холодной подозрительностью в глазах. Он быстро окинул взглядом Веразель, но та выглядела совершенно спокойно.

Кейси еще ничего не успела сказать?

— Ах, я пришла навестить вас, конечно же.

— Тогда пойдём в гостиную.

Честер бросил Кейси раздражённый взгляд, а затем слегка наклонил голову в сторону Веразель.

— Прошу прощения за беспокойство.

— Джелли, увидимся в следующий раз!

— Да, мне было приятно провести с вами время, леди Кейси.

Кейси энергично попрощалась, а Веразель мягко улыбнулась ей в ответ.

День, который мог стать скучным, благодаря Кейси превратился в весёлый и насыщенный. Она чувствовала, что нашла подругу, с которой легко и приятно общаться.

— Она забавная, правда, Рафель?

— Угу! Веселая!

Рафель радостно улыбнулся и крепко прижался к ней.

Кейси, похоже, могла стать хорошим другом не только для Веразель, но и для малыша.

* * *

Как только они вошли в гостиную, Честер резко развернулся, нахмурившись.

— Зачем?

— Как зачем? Отец хочет тебя увидеть, вот я и зашла за тобой.

Как только посторонние исчезли, они перешли на более непринуждённый тон. Они были практически как брат и сестра, ведь росли вместе с детства.

— Ты не наговорила ей лишнего?

Честер скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Кейси. Она тут же замотала головой.

— Что? Нет! С чего бы мне вообще говорить про тебя? Совсем-совсем не говорили!

Кейси пыталась убедительно отрицать, но её совесть неприятно кольнула. Вся их беседа крутилась вокруг Честера от начала и до конца.

— Кейси.

Его голос стал низким и угрожающим. Он просто спросил, не сказала ли она чего лишнего, а она поспешно отмахнулась, что его даже не упоминали?

Очевидно, что говорили.

Вопрос был в том, что именно. Какие подробности о нём успела выдать Кейси?

Его раздражение нарастало. Но ещё больше его беспокоило другое…

Какой была Веразель, когда слушала всё это? Она смеялась?

— …

О чём я сейчас думаю?

Честер резко нахмурился и прервал поток своих мыслей, пока не зашёл слишком далеко.

— Да не говорила я ничего такого…

Голос Кейси становился всё тише.

Судя по его хмурому лицу, он явно был раздражён.

— Ах, точно! Ты нашёл Рафелиона? Джелли сказала, что зелье еще не использовали! Жаль, конечно, что из-за шока он ничего не помнит…

Кейси поспешно сменила тему. Ей совершенно не хотелось слушать очередную тираду брата.

Честер бросил на неё сердитый взгляд, но потом расслабил выражение лица.

Кейси всегда так делала — ловко увиливала от нотаций, переводя разговор в другое русло. Он прекрасно знал, что она делает это, лишь бы не слушать его нравоучения, поэтому не стал ничего отвечать.

— Это можно будет сказать наверняка, только если попробовать противоядие.

— Ты не доверяешь Джелли, брат?

С каких это пор леди Веразель стала Джелли?

Честер удивился, но быстро отмахнулся от этой мысли. Кейси любит давать людям прозвища — ничего нового.

— Я просто хочу убедиться.

— Брат, Джелли — действительно хороший человек.

Честер мысленно цокнул языком. Даже зная её всего ничего, Кейси уже встала на сторону Веразель.

— Я, признаться, сначала тоже сделала ошибку, поверив слухам, но она великодушно меня простила.

Кейси не могла забыть тот момент, когда Веразель с лёгкой улыбкой приняла её извинения. И, конечно, её незабываемо красивое лицо.

— И к тому же, она очень красивая.

— Тут не поспоришь.

Честер кивнул в знак согласия.

Когда он вошёл в комнату и увидел, как лучи заходящего солнца окрашивают волосы Веразель в золотисто-рыжие оттенки, ему показалось, что она…

— Что ты сказал?

— Что?

Они удивлённо посмотрели друг на друга. Честер даже не осознал, что только что произнёс вслух.

— Значит, ты тоже считаешь, что Джелли красивая?

— Глупости.

— Правда же? Видимо, мне послышалось.

Кейси беззаботно пожала плечами, не придавая этому значения.

Честер облегчённо выдохнул. Чуть было не дал этой болтушке повод для шуток.

Но всё же…

Что за странные мысли витают у меня в голове?

Может, стоило бы пригласить врача и проверить, всё ли со мной в порядке?

Глава 30

Веразель удалось выяснить немало интересного о мешочке, который ей дала Кейси. Ей сказали, что он способен создавать любые предметы, о которых она подумает, и она решила выяснить границы его возможностей. Из-за этого ночь прошла в экспериментах, и она даже не заметила, как рассвело.

Во-первых, мешочек мог создавать мелочи вроде конфет, желе, шоколада и других сладостей.

Во-вторых, он мог производить полезные в экстренных ситуациях вещи: мази от ран, лекарства первой помощи и прочие мелкие, но нужные предметы.

Кроме того, он без проблем создавал пуговицы, ленты, камушки, цветы — в общем, всякую мелочь, не имеющую особой ценности.

Но больше всего Веразель интересовал запрет, о котором говорил Кейсис: мешочек не мог создавать ничего, что приносило бы финансовую выгоду.

Она решила проверить это на практике. Держа в голове образы золота, денег, земельных актов и документов на недвижимость, она засунула руку в мешочек.

Пусто.

Абсолютно ничего.

Ну и стыдоба…

Вынув руку, она почувствовала себя последней жадиной.

Несмотря на ограничения, мешочек оказался весьма полезным. Однако использовать его бесконечно было невозможно. После создания трёх предметов он временно переставал работать. Но через два часа вновь позволял достать ещё три вещи.

Разель проверила это несколько раз, чтобы убедиться, что у мешочка действительно есть кулдаун. Как бы она ни старалась, правило оставалось неизменным: три предмета — два часа ожидания.

— Рафель, играй осторожно, чтобы ничего не разбить.

Веразель сидела на диване у окна и наблюдала за малышом. Тот был в полном восторге от множества игрушек, появившихся в ходе её экспериментов.

Рафель сидел на мягком ковре, катая стеклянные шарики, а потом увлёкся тем, что прикреплял ленточки к камушкам, украшая их. Мешочек оказался неожиданно полезным для создания новых игрушек.

— Вию-у-у-у-у!

Рафель схватил медвежонка из желе, которого дала ему Кейси, и начал бегать по комнате, размахивая игрушкой. Он явно играл в самолёт.

Как интересно…

Здесь ведь нет ни самолётов, ни реактивных двигателей, но ребёнок каким-то образом знает, как они звучат.

Действительно, у детей безграничное воображение.

— Хааа-аам…

Веразель с улыбкой наблюдала за тем, как Рафель самозабвенно играет, но вскоре не смогла сдержать зевок.

Из-за ночных экспериментов с мешочком сонливость накатывала волнами, а тёплые солнечные лучи, проникающие через окно, лишь усугубляли ситуацию. Глаза становились тяжёлыми, веки медленно опускались, закрывая обзор. В конце концов, Веразель задремала, сидя на диване.

— Скучно-о.

Рафель начал озираться по сторонам в поисках чего-нибудь нового. Игрушки, с которыми он только что играл, быстро наскучили. Говорят, дети быстро теряют интерес к вещам, и Рафель не был исключением.

— Разееель…

Не найдя ничего интересного, он оставил игрушки и направился к Веразель. Но та, уставшая после бессонной ночи, лишь тихо дремала, не реагируя на его голос.

— Разель?

Рафель округлил глаза и замахал перед ней руками. Затем подпрыгнул на месте, стараясь привлечь внимание, но всё без толку. Обычно Веразель бы улыбнулась, обняла его или спросила: «Что случилось, Рафель?»

Но сегодня она даже не шелохнулась.

— Хииинг…

Рафель надул щёчки и направился к двери.

Играть больше было не с кем, да и игрушки ему наскучили, поэтому он решил выйти наружу. Может, найдётся кто-то, кто согласится с ним поиграть? Или он найдёт что-то новое, с чем можно развлечься?

— Давай!

Встав на цыпочки, он обеими ручками ухватился за дверную ручку и потянул вниз. Дверь открылась, и из коридора дохнуло прохладным воздухом.

— Хе-хе-хе!

Не раздумывая, Рафель выбежал в коридор и начал бегать туда-сюда. С широко распахнутыми глазами он оглядывал окружающее пространство, радуясь всему новому.

Когда он находился в объятиях Веразель, мир казался совершенно другим. Но теперь, глядя на всё с высоты своего роста, он ощущал совершенно иные эмоции. Огромные колонны, величественные, но пугающие статуи — всё это выглядело совершенно иначе, чем раньше.

Теперь, идя по знакомому коридору в одиночку, он испытывал захватывающее чувство новизны.

Но спустя несколько минут, свободно бегая по пустому коридору, Рафель вновь быстро заскучал. Ведь рядом не было ни единого человека, который мог бы с ним поиграть.

Тогда он начал по очереди открывать двери и заглядывать внутрь. Большинство комнат выглядели так же, как та, где он жил вместе с Разель, поэтому особого интереса у него не вызывали. Но вдруг…

— Уааау!

Открыв очередную дверь, Рафель не смог сдержать восторженный возглас. Его глаза загорелись от восхищения, а лицо засветилось радостью.

— Звёзды! Звёзды!

Перед ним была комната, усыпанная звёздами. От стен, оклеенных обоями с узором звёзд, до множества предметов самой разной формы, но всё с тем же звёздным мотивом. Казалось, всё в этой комнате было связано с ночным небом. С открытым ртом, озираясь по сторонам, Рафель задрал голову и посмотрел на потолок.

— Звёзды…

Там, словно ночное небо, сверкали сотни маленьких светящихся точек. Рафель тут же рухнул на звёздный ковёр и уставился вверх.

Будто сотни звёзд сыпались прямо на него. Его пухлые щёчки слегка порозовели, а на лице заиграла счастливая улыбка.

Сложив ручки на животе, он заворожённо разглядывал потолок.

* * *

Честер Хейлос шёл по коридору. Он только что вернулся от врача после осмотра.

"Ваша Светлость, случалось ли вам испытывать подобные чувства к другим людям?"

"Нет."

"То есть, только когда вы думаете о леди Веразель?"

"…Да."

"Хм… По моему мнению, у вас нет никаких психических отклонений."

Честеру совершенно не понравился взгляд врача, когда тот произнёс эти слова. Сначала он посмеивался себе под нос, а потом посмотрел на него полуприкрытыми глазами с какой-то странной ухмылкой.

От этого ощущения внутри закипало раздражение.

Погружённый в мысли, Честер машинально шёл по коридору, пока вдруг не остановился перед одной из дверей.

— Почему именно эта комната?..

С раздражённым вздохом Честер Хейлос остановился. Как так получилось, что он дошёл до комнаты, в которой жили Веразель и Рафель?

— И после этого врач говорит, что со мной всё в порядке?

Говорить, что с ним всё нормально, было откровенной ложью. Как можно считать нормой мысли и поступки, о которых он раньше даже не задумывался?

— Пустослов старый…

Очевидно, что с возрастом его врач утратил былую хватку. Честер уже начал подумывать о том, что пора его заменить, когда краем глаза заметил, что дверь в комнату Разель приоткрыта.

Где же Рафель?

Неизвестность разожгла в нём странное любопытство. Он даже поймал себя на желании заглянуть внутрь. Мгновенно нахмурившись, Честер тряхнул головой.

Что я сейчас делаю? Стою у чужой комнаты и подглядываю…

Быстро отведя взгляд, он поспешно зашагал прочь. Если бы сейчас столкнулся с Веразель, ему бы даже оправдаться было нечем. Он и сам не мог поверить в нелепость своего поведения, а уж она бы…

— Совсем с ума сошёл.

Честер шагал по длинному коридору, мысленно ругая самого себя. В последнее время он просто не узнавал себя. Даже когда был занят работой, его мысли всё равно возвращались к ней и ребёнку.

Что они делают? Пьют чай в саду? Или, может, нашли какое-нибудь новое развлечение?

Её образ слишком часто всплывал в его голове. И списать это на одно лишь чувство вины было бы странно. Тем более, что он даже не осознавая того, согласился с Кейси, когда та назвала Веразель красивой…

Погружённый в размышления, Честер рассеянно взъерошил волосы и продолжил идти вперёд. Но вдруг его взгляд наткнулся на дверь, оставленную приоткрытой. В тот же миг выражение его лица резко изменилось.

Это была комната, в которую не мог войти никто, кроме него. Даже слугам запрещалось заходить туда для уборки. Но сейчас дверь была открыта. С холодным блеском в глазах он уверенным шагом направился внутрь.

— Кто здесь?

С глухим стуком дверь распахнулась.

— Дядя!

Звонкий голос эхом разнёсся по комнате, заставив Честера вздрогнуть. Он опустил взгляд вниз и увидел Рафеля, растянувшегося на звёздном ковре.

— Звёзды!

Ребёнок, лёжа на полу, улыбался во весь рот и восторженно указывал на потолок. Лицо Честера, только что мрачное и напряжённое, в одно мгновение смягчилось, стоило ему увидеть виновника.

— Ты говорил, что любишь звёзды?

— Да! Звёзды красивые!

Эта комната была специально обустроена для Рафеля — племянника и сына его покойного брата. И теперь, глядя, как мальчик сияет от радости в окружении звёзд, Честер вдруг подумал, что эта комната ему действительно идёт.

— Дядя, ложись! Давай смотреть вместе!

Рафель с улыбкой похлопал по месту рядом с собой, приглашая его присоединиться. Честер подошёл ближе, но продолжал стоять, не решаясь прилечь.

— Ну же, ложись!

Малыш схватил его за штанину и потянул вниз, настаивая. Поддавшись его напору, Честер всё же опустился на ковёр и сел.

— Сияй, сияй, звездочка…

Рафель, раскачиваясь из стороны в сторону, начал напевать песню, которой его, должно быть, научила Разель. Его глаза сверкали от восторга, словно отражая сияние звёзд.

Честер молча сидел рядом, слушая детский голос. Почему-то, глядя на поющего Рафеля, он невольно слышал поверх его голоса ещё один — мелодичный, нежный… Голос Веразель.

Глава 31

— Ммм…

Разель сонно застонала, медленно открывая глаза.

Похоже, я задремала.

— Рафель, прости… Тебе было весело?

Она почувствовала вину за то, что оставила ребёнка одного, и, сложив руки на груди, поспешила извиниться. Но её голос так и остался висеть в воздухе, не встретив ответа.

— Рафель?

Сонливость исчезла в один миг.

Оглянувшись по сторонам, Разель поняла, что ребёнка в комнате не было. Игрушечный медвежонок и снежный шар, с которыми Рафель только что играл, теперь валялись на полу.

— Рафель…

Разель поднялась с места. Теперь, оглядевшись, она заметила, что дверь была открыта.

Но ведь ещё совсем недавно она точно была закрыта…

Её сердце тревожно забилось. Она поспешила в коридор.

— Леди Веразель!

Как раз в этот момент ей навстречу шла Тия. Та как раз направлялась сообщить, что ужин готов.

— Тия, ты не видела Рафеля?

Оглядев коридор и убедившись, что там никого нет, Разель взволнованно спросила.

— Что? Нет, я его не встречала…

— Помоги мне его найти.

— Хорошо. Я спрошу у остальных.

Они разделились: Тия пошла влево, Разель — вправо.

— Рафель, ты где?

Она звала его, но в ответ раздавалась лишь тишина. Сначала она улыбалась, решив, что мальчик просто решил поиграть в прятки. Но с каждой минутой её лицо всё больше бледнело.

Прошло уже несколько десятков минут, но Рафеля нигде не было. Разель начала останавливать слуг, проходящих мимо, и спрашивать, не видели ли они ребёнка. Но ответы были одинаковыми:

— Простите, но я его не видел.

— Нет, лорда Рафелиона я не встречала.

Никто не знал, где он. Тревога сдавила грудь. Рафель любил прятки, но всегда держался рядом с ней и никуда не убегал. А сейчас он пропал без единого слова…

За всё время, что они были вместе, такого не случалось ни разу. Разель была в замешательстве. Этот дом был таким огромным… С чего начать поиски?

— Куда же он ушёл…

А вдруг он бегал и где-то упал? Вдруг сейчас плачет в темноте, зовёт меня, но я не слышу?

Мрачные мысли вихрем пронеслись в голове. Тревога и страх всё сильнее отражались на лице Разель.

Как же так… Стоило мне всего на мгновение задремать, и ребёнок пропал. Всё это моя вина. Как я могла уснуть, когда рядом был маленький ребёнок…

Она винила себя, лихорадочно открывая одну за другой двери в особняке в поисках Рафеля.

— Рафель, где ты?! Рафель!

Она уже распахнула десятки дверей, обыскала все комнаты, но нигде не было ни следа мальчика. Тогда Разель направилась в сад. Она проверила место, где они с Рафелем часто пили чай, но там тоже было пусто.

Ей хотелось обыскать весь сад, но особняк был слишком огромен. Как здание, так и территория вокруг него — всё было слишком масштабным, чтобы обойти в одиночку за короткое время.

— Рафель!

— Леди, что случилось?

Разель уже собиралась снова подняться в дом, когда к ней подошёл Рохан.

— Господин дворецкий! Вы не видели Рафеля?

— Нет, господина Рафелиона я не встречал. Леди, вы в порядке?

Рохан протянул ей платок. Разель так долго бегала по особняку, что теперь тяжело дышала, а её лоб покрылся мелкими капельками пота.

— Рафель пропал… Я всего на мгновение задремала, и…

Чем больше времени проходило, тем сильнее её охватывала паника. Перед глазами всё плыло, и в ушах звенело от нарастающего ужаса. Она даже не заметила, как Рохан протягивает ей платок, а только прикусывала губу, пытаясь справиться с нахлынувшей тревогой.

— Я поищу его вместе. Не волнуйтесь так сильно. Если он всё ещё в особняке, то скоро отыщется.

Стараясь её успокоить, Рохан тут же отдал приказ всем слугам.

— Господин Рафелион пропал. Обыщите каждый уголок особняка!

Все моментально пришли в движение.

— Леди, присядьте, отдохните немного.

Рохан придвинул к ней стул, видя, как у неё дрожит подбородок. Её лицо стало бледным, словно бумага, а пересохшие губы побелели.

Прошёл уже почти час с тех пор, как она начала поиски, но о Рафеле не было никаких новостей.

— Нет! У меня нет времени сидеть! Нужно продолжать искать!

Разель отвергла заботу Рохана и, не теряя времени, снова устремилась вперёд.

Я должна как можно скорее найти Рафеля. Я должна увидеть его собственными глазами и убедиться, что с ним всё в порядке.

— Я буду искать вместе с вами.

Рохан тоже поспешил за ней. Они вдвоём обошли почти весь особняк, снова и снова выкрикивая имя Рафеля.

— Рафель!

Отчаяние звучало в её голосе. Она повторила его имя уже, наверное, раз пятьдесят, когда...

— Разель!

Слабый, но знакомый голос донёсся откуда-то издалека.

— Кажется, оттуда.

Рохан быстро указал рукой в сторону далёкого коридора, и они вдвоём бросились туда.

— Рафель!

— Хе-хе, Разель!

Когда она распахнула дверь в одну из комнат, её взгляд тут же наткнулся на улыбающееся лицо Рафеля. Мальчик беззаботно смеялся, сидя на руках у Честера. Рафель выглядел совершенно невредимым.

— Хаа…

Стоило Разель убедиться, что с ребёнком всё в порядке, как ноги у неё подкосились. Она едва не упала, но Честер молниеносно поддержал её за руку. Рохан тоже тут же шагнул вперёд, но Честер оказался быстрее.

— Вы в порядке?

— А… да…

Она всё ещё дрожала, но, опираясь на Честера, смогла добраться до дивана и сесть. Теперь, когда стало ясно, что ничего страшного не произошло, тревога, терзавшая её всё это время, наконец отступила.

Последний час для неё был сущим кошмаром. Кровь застыла в жилах, холодный пот стёк по спине. Она не хотела переживать такое вновь.

— Что случилось? — Честер заметил, что Разель явно не в лучшем состоянии, и вопросительно посмотрел на Рохана.

— Леди была уверена, что Рафель пропал, и искала его по всему особняку.

— Разель?

Рафель наклонил голову набок, непонимающе глядя на неё. Она выглядела совсем не так, как обычно.

— Как хорошо, что ты цел и невредим…

Собравшись с мыслями, Веразель протянула руки и осторожно взяла Рафеля у Честера.

Сколько бы она ни натерпелась, пока искала этого крошечного ребёнка, всё это теперь не имело значения. Она была бесконечно благодарна лишь за одно — что снова может обнять его.

— Смотри! Дядя дал мне!

Рафель с гордостью показал Разель игрушку — плюшевую звезду, которую он сжимал в руках. Похоже, этот подарок от Честера был для него невероятно ценным, потому что мальчик прижимал игрушку к себе, словно сокровище.

— Звезда?

Лишь теперь Разель смогла внимательно осмотреть комнату, в которой находилась. Комната, наполненная звёздами. Украшенная милыми деталями, она явно была обустроена для ребёнка.

— Что это всё?

— Звёзды, — спокойно ответил Честер, не сводя с неё глаз.

Когда она вошла сюда, её лицо было смертельно бледным, но теперь к щекам постепенно возвращался румянец. Капли пота выступили на её лбу — видно, сколько она носилась в поисках Рафеля.

Теперь Честер окончательно осознал правду. Он больше не мог отрицать её искреннюю заботу о ребёнке. Её отчаяние, её истинные чувства — он не мог списать это на ложь.

Это была моя ошибка. Мои поспешные выводы. Моя предвзятость.

Он давно допускал, что мог ошибаться, но теперь не осталось и тени сомнения.

— Нет, я не об этом… Чья это комната?

— Бывший герцог рассказывал, что лорд Рафель очень любит звёзды, — ответил Рохан вместо своего господина.

— Ах…

Разель в изумлении перевела взгляд на Честера.

То есть... это комната Рафеля?

Герцог, узнав, что ребёнку нравятся звёзды, оформил для него целую комнату в этом стиле?

— Так вот почему тогда… снежный шар…

Она вспомнила, как удивилась, когда этот крупный, суровый мужчина заинтересовался безделушкой. А он просто собирался поставить её в комнате Рафеля.

Разель была слегка поражена его внимательностью. Она знала из книги, что Честер заботился о племяннике, но не ожидала, что он уже заранее готовил для него всё это.

Её взгляд скользнул между Честером и Рафелем. Чёрные волосы и алые глаза. Дядя и племянник. Так вот, когда их видишь вместе... Честер и Рафель действительно были невероятно похожи. Ни единого сомнения — кровь рода Хейлос. Они были семьёй.

— Надеюсь, вы как можно скорее поймете, что Рафель ваш племянник.

Разель мягко улыбнулась, негромко произнеся эти слова. Она надеялась, что наступит день, когда Честер безоговорочно примет Рафеля как родного. Ведь нет ничего печальнее, чем не признать свою настоящую семью, имея её прямо перед глазами.

— Что говорят, когда получают подарок?

— Спасиба!

Рафель, повторяя за Разель, поблагодарил Честера. А Честер...

Он не мог оторвать взгляд от Веразель, сам не понимая, что именно его так зацепило.

Глава 32

— Как же мерзко.

Реджина со злостью отбросила в сторону тряпку, сжимая зубы. Чем больше она думала об этом, тем сильнее её охватывало негодование.

— Всё это только ради того, чтобы понравиться Его Светлости...

Она раздражённо кусала губы.

Вчера Веразель устроила настоящий переполох, разыскивая Рафеля. По приказу дворецкого все слуги бросили свою работу и отправились на поиски ребёнка.

Как же искусно она изображала заботу! Любой, кто видел её, невольно поверил бы в её искренность.

Реджина плевать хотела на то, что остальные купились на эту игру. Проблема была в другом. Похоже, даже хозяин этого дома поддался её лицемерному спектаклю.

— Но... она ведь правда выглядела напуганной...

Шепнула Мюриэль, которая до этого молча чистила лестницу вместе с ней. Вчера лицо Веразель было смертельно бледным, когда она металась по особняку в поисках Рафеля. В её панике не было ни капли фальши.

— Всё это притворство! Разве не очевидно?! — взревела Реджина так громко, что её голос отозвался эхом по всему первому этажу.

Она видела это своими глазами. Когда вошла в кабинет дворецкого, чтобы получить указания, то застала там Честера. И застала его таким, каким не видела никогда прежде. Его алые глаза, глубокие, как тёмные воды, были устремлены только на Веразель. Только на неё.

А ведь её, Реджину, он даже не удостоил взглядом...

— Не может быть. Не может…

Реджина нервно покусывала ногти. Ей показалось, что она на мгновение увидела вспыхнувшие в глазах Честера эмоции. Но она упорно отказывалась в это верить.

Так не должно быть. Рядом с герцогом должна быть только я.

— Ведь он держал меня за руку…

Реджина вспомнила, как впервые оказалась в особняке. Тогда всё было новым, сложным, чужим. Каждую ночь она плакала от усталости и отчаяния. Работы было не так уж много, но хуже всего оказалось отношение слуг.Они считали её чужой и спихивали на неё всю грязную работу. Даже когда она заканчивала свои обязанности, ей подбрасывали новые поручения, например, убирать подвал.

Три года назад случилось то же самое. Она шла в подвал, измотанная, с распухшими от слёз глазами. И вдруг кто-то крепко схватил её за запястье. От неожиданного прикосновения Реджина вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял Честер Хейлос.

Тот момент навсегда отпечатался в её памяти. Он выглядел так, словно вобрал в себя весь свет этого мира. Благородный, величественный, принадлежащий к иному, недосягаемому миру. Настолько прекрасный, что его невозможно было разглядывать слишком долго.

Но почему он обратил на меня внимание?

“Стой спокойно.”

“Что?..”

Реджина покраснела, не понимая, что происходит. Честер продолжал держать её запястье, словно изучая.

“Почему… вы держите меня за руку?..”

Но он лишь пристально смотрел на её ладонь, будто в ней был скрыт какой-то смысл. А затем, спустя мгновение, просто отпустил её и ушёл. Реджина прижала руку к груди, слыша, как бешено стучит сердце, и прошептала, глядя ему вслед:

“Что же это… Кажется, я влюбилась…”

С того дня она узнала, что такое любовь. И с тех пор делала всё, чтобы он заметил её. Она терпела издевательства слуг, старалась угодить старшей горничной, работала, не покладая рук. Ведь только так она могла остаться рядом с ним. Но теперь вся её настойчивая борьба могла пойти прахом из-за одной единственной особы.

— Как она смеет… как эта выскочка посмела посягнуть на нашего герцога… — поднимаясь по лестнице, Реджина сердито бормотала себе под нос.

Ей было неважно, что герцог до сих пор не замечал её. Ведь если она продолжит стараться, однажды он непременно увидит её искренность. Но аристократка, помешанная на деньгах, решившая воспользоваться чистым сердцем герцога… этого она вынести не могла.

Веразель, притворно разыгрывающая заботу об этом ребёнке, и Честер, смотрящий на неё с беспокойством… Реджина снова вспомнила вчерашний день и прикусила губу.

— Нужно лишь немного подождать…

Рано или поздно, как и все остальные, эта лгунья покажет своё истинное лицо. Если этот ребёнок действительно племянник герцога, она останется здесь лишь на месяц. А потом покинет особняк.

— Да, ничего не изменится…

Как только эта женщина уйдет, всё снова станет как прежде. Я вновь смогу быть рядом с ним.

Реджина глубоко вдохнула, разглаживая нахмуренные брови, и, чувствуя прилив уверенности, начала напевать себе под нос.

* * *

На следующий день.

— Фонтан!

Фонтан, который они видели в первый день, снова ярко сверкал, выбрасывая в воздух струи воды. Радужные потоки падали плавными изгибами, и Рафель, заворожённый этим зрелищем, радостно носился вокруг.

— Рафель, смотри под ноги, не упади, — спокойно сказала Веразель, сидя за столиком и наблюдая за мальчиком.

Как неожиданно.

Раньше ей казалось, что Честер — человек, полный подозрения и думающий только о себе. Но чем больше она его узнаёт, тем больше убеждается, что за первым впечатлением скрывается совершенно другой человек.

Конечно, с ней он всё ещё был груб и резок, но это не имело значения. Главное, что он оказался хорошим дядей для Рафеля.

Веразель поднесла к губам чашку с чаем и сделала глоток. Лёгкая сладость плавно разлилась по языку, оставляя после себя мягкое послевкусие.

— Скучно, — пробормотала она, ставя чашку обратно на стол.

После вчерашнего потрясения, когда сердце чуть не выпрыгнуло из груди, в жизнь снова вернулась однообразная рутина.

В этом особняке было всё необходимое для комфортного проживания, но для неё повторяющиеся будни казались утомительными и скучными. К тому же находиться здесь в качестве гостьи слишком долго было неловко.

Как бы ни было жаль Рафеля, Веразель надеялась, что противоядие прибудет как можно скорее, чтобы подтвердить его родство с Честером. А затем она уйдёт. Это будет концом её роли.

Теперь, когда он нашёл свою настоящую семью, ей больше не было смысла оставаться рядом. Может быть, она иногда будет заглядывать в гости — как друг или крёстная, — но только если сам герцог даст на это разрешение.

Хотя... вряд ли он позволит мне это.

Да и сама Веразель не хотела бы надолго связывать свою жизнь с домом Хейлос. У каждого человека есть своё место. И ей пора было вернуться на своё.

Веразель задумчиво смотрела на играющего Рафеля. Даже если она покинет этот особняк, мальчик справится. Рядом с ним будут Честер и главная героиня. Ему предстоит пережить немало трудностей, но он со всем справится. Ведь главные герои не умирают.

В глубине души Веразель хотела бы остаться рядом и помогать ему. Но она не была ни главной героиней, ни даже второстепенным персонажем. Всего лишь мелкой эпизодической фигурой.

В этой истории для неё не было места.У каждого из них был свой сюжет, и если она вмешается, история может измениться. А это означало, что под угрозой окажутся не только события, но и она сама, а также её семья. Поэтому лучшее, что она могла сделать, — держаться подальше от Рафеля после своего ухода.

Но я буду скучать по Рафелиону.

Иногда, живя своей жизнью, она будет вспоминать этот месяц, проведённый в доме герцога Хейлоса. Мысль о скором расставании навевала тоску.

— Попробуйте вот это, леди Веразель, — Тия принесла ещё тёплый, только что испечённый кекс.

— Спасибо, Тия.

— Кекс! — радостно воскликнул Рафель, подбежав и схватив кусочек, после чего тут же убежал.

— Рафель, осторожнее, не упади! — улыбаясь, крикнула ему Веразель.

Она решила, что на время забудет о предстоящем расставании. Сейчас было важнее, какие воспоминания они создадут за оставшееся время. Она хотела запомнить Рафеля таким — беззаботно смеющимся, счастливым.

— Ах, Тия, принеси, пожалуйста, немного желе.

— Желе? Конечно, сейчас принесу!

Тия поспешно направилась к особняку. На чайном столе были только кексы и печенье, поэтому Веразель решила попросить для Рафеля его любимое желе.

Ах, надо было сразу сказать, чтобы принесли в форме медвежат.

— Тия! — крикнула она, но служанка уже слишком далеко и, похоже, не услышала.

Веразель вздохнула и поднялась со своего места. Если поторопиться, можно её догнать.

— Пожалуйста, присмотрите за Рафелем, — попросила она стоявшего позади неё рыцаря Макса и направилась вслед за Тией.

Но та словно испарилась. Пока Веразель оглядывалась в поисках девушки, до неё донеслись обрывки чьего-то разговора.

— Правда?

— Да. Карета прежнего герцога… Говорят, это нынешний подстроил ту аварию.

Что?.. О чём это они?

Заинтересовавшись, Веразель пошла на звук голосов.

— Всё ради герцогского титула, но чтобы убить родного брата…

— Кто это сказал?!

— Упс! Л-леди Веразель…

Слуги резко замолчали и поспешно опустили головы. Судя по их растерянным лицам, они не ожидали, что их подслушают.

Веразель нахмурилась. Это были нелепые слухи, но то, что люди из герцогского дома сплетничают за спиной своего господина, было непростительным.

— Где вы это услышали?

— Э-это…

Они замялись, переглядываясь и не зная, что сказать. Веразель была ошеломлена.

Честер устроил ту самую аварию с каретой, в которой погибли бывший герцог и его супруга?!

Это было абсурдно.

Хотя она читала роман лишь до середины и не знала, кто в итоге окажется виновником, Веразель была уверена, что Честер не мог быть преступником.

Я точно помню, что сначала это описывалось как несчастный случай, но позже появились намёки, что за этим стояла чья-то интрига.

Кроме того, именно Честер лично возглавил расследование и пытался докопаться до правды. Как раз тот, кто страдал больше всех, теперь оказался главным подозреваемым?

Веразель не могла сдержать раздражения.

— Я спросила, где вы это услышали?

— Ну… все так говорят…

— Все? Ты имеешь в виду слуг герцогского дома?

— Д-да…

— Хаа…

Веразель тяжело вздохнула. Теперь стало понятно, почему каждый раз, сталкиваясь с Честером, слуги вздрагивали и смотрели на него с испугом.

Но если эти ложные слухи дойдут до Рафеля, последствия будут катастрофическими. Он ещё даже полностью не восстановил память, а если начнёт ненавидеть единственного оставшегося у него родственника, то, возможно, больше никогда не сможет никому доверять. Это изменит ход всей истории.

— Это неправда. Запомните: ни слова об этом при Рафеле. Более того, я не хочу, чтобы он вообще слышал что-то, связанное с каретами.

— Поняли! Простите нас…

Слуги вжались в себя и покорно опустили головы.

— Здесь холодно. Вам не стоит так долго находиться на улице.

— Кьяаааа!

В этот момент служанка, услышавшая голос за спиной, испуганно вскрикнула.

Глава 33

Честер устало снял очки.

Проблемы с рудником требовали внимания сразу в нескольких направлениях.

Всю ночь он просматривал документы, сверяя данные, и теперь, чувствуя усталость, надавил пальцами на уставшие глаза, а затем поднялся с места.

Подойдя к окну, он увидел Веразель, сидящую в саду за чашкой чая. Этот вид заставил его вспомнить вчерашний разговор с ней.

“Надеюсь, вы как можно скорее поймете, что Рафель ваш племянник.”

И почему-то ему захотелось снова увидеть её светлую улыбку вблизи.

Словно поддавшись внезапному порыву, он направился в сад. Там он заметил, как Веразель что-то искала, осматриваясь по сторонам.

Что она ищет?

Когда он последовал за ней к кустам, то услышал голоса слуг.

— Да. Карета прежнего герцога… Говорят, это нынешний подстроил ту аварию...

Честер остался невозмутимым. Эти слухи не были для него новостью. С самого начала находились люди, пытавшиеся запятнать его репутацию вымышленными историями.

Но мысль о том, что Веразель тоже могла услышать это, вызвала в нём неприятные ощущения.

Он никогда никому не пытался ничего объяснять, но почему-то именно ей захотелось сказать, что это неправда.

А что, если я попробую оправдаться, но мои слова не прозвучат убедительно? Что, если она не поверит мне?

Лучше просто промолчать.

Как и всегда.

Во рту осталось горькое послевкусие, но, похоже, это было наилучшим решением.

Оставалось лишь надеяться, что Веразель не поверит этим слухам. Просто хотелось, чтобы она была другой.

Честер уже собирался уйти.

— Всё ради герцогского титула, но чтобы убить родного брата?..

— Кто это сказал?!

Раздался резкий голос Веразель, и Честер замер на месте.

Резко повернув голову, он увидел её лицо, искажённое гневом, — она смотрела на перепуганных слуг.

— Это неправда. Запомните: ни слова об этом при Рафеле. Более того, я не хочу, чтобы он вообще слышал что-то, связанное с каретами.

Она говорила жёстко, с угрозой в голосе.

А он вдруг почувствовал, как что-то тёплое поднимается в груди.

С лёгкой улыбкой Честер шагнул к ней.

— Здесь холодно. Вам не стоит так долго находиться на улице.

* * *

— О-о, вы здесь… — Веразель заметно растерялась, когда Честер неожиданно появился рядом.

Он слышал?

Она украдкой взглянула на его лицо, но оно оставалось таким же холодным, как всегда.

— Не замёрзли ли вы, стоя тут так долго.

— А… Нет, я уже собиралась зайти. Вы тоже можете идти.

— Д-да, разумеется…

Слуги, побелевшие от страха, неловко повернулись.

Они были настолько ошеломлены, что даже забыли поклониться Честеру и, еле двигаясь, направились обратно в особняк.

Очевидно, что они испугались — ведь Честер, скорее всего, уже слышал разговор.

— А если вы простудитесь?

Честер внимательно посмотрел на Разель. Он действительно беспокоился о её здоровье.

— Мы уже идём внутрь. Просто вышли ненадолго, потому что Рафелю было душно.

Разель, не придавая значения его тону, решила, что он переживает о Рафеле. Она оглянулась и увидела мальчика, играющего в углу.

Он подошёл совсем бесшумно... И по времени совпало так, что он наверняка всё слышал. Но почему не говорит ни слова?

Ей стало как-то не по себе, словно она сама того не желая поддержала его молчаливое соглашение.

Лучше поскорее забрать Рафеля и уйти.

— Рафель.

На зов Разель мальчик резко обернулся.

Но увидев Честера, он вдруг начал беспокойно вертеть головой, словно что-то искал.

— Рафель?

Обычно он бы уже давно подбежал к ней и прижался, но в этот раз он кружил по двору, выглядывая что-то.

Наконец, его большие глаза заметили что-то в траве. Он подбежал, схватил с земли цветок, но взял его не за стебель, а за лепестки, так что они тут же смялись в его маленькой ладошке.

— Дядя! Подарок!

Рафель на коротких ножках подбежал к Честеру, счастливо улыбаясь, и протянул ему цветок.

Он просто хотел отблагодарить его за вчерашнюю звёздную игрушку.

— Спасибо.

Честер без раздумий принял цветок, хотя от него почти ничего не осталось.

И всё же...

Кажется, он начинал понимать, о чём говорил его брат, описывая то самое тёплое, волнующее чувство.

— Хе-хе-хе.

Веразель, умилённая, погладила Рафеля по пухлой щеке. Любое его движение было таким очаровательным, что сердце невольно сжималось от нежности.

— Мы пойдём внутрь.

— Я пойду с вами.

Ах, ну почему опять...

Веразель хотела показать, что ей это не нравится, но, чувствуя себя виноватой, лишь плотно сжала губы.

Хотя она и не была той, кто распространил слухи, сам факт того, что она оказалась рядом в тот момент, заставлял её чувствовать себя неловко.

— Поймайте меня-я!

Рафель с восторгом закричал и побежал вглубь особняка.

Разель хотела рвануть следом, чтобы поймать его, но удержалась — выглядело бы слишком очевидно, что она просто хочет уйти.

— Вам удобно здесь жить?

— Что? Ах… Да, все относятся ко мне хорошо, так что неудобств нет.

Неожиданный вопрос заставил Разель напрячься.

Он подводит к разговору о слухах?

В голове сразу возникли десятки догадок.

— Вот как.

Но Честер лишь кивнул и больше ничего не сказал.

Разель, которая уже приготовилась к сложному разговору, замерла в замешательстве.

Почему?

Почему он даже не пытается объяснить ситуацию?

Хотя она ничего плохого не сделала, от его безразличия ей стало неуютно.

Да и почему сегодня он такой тихий?..

В конце концов, Разель не выдержала и заговорила первой.

— Прошу прощения.

Честер по-прежнему смотрел на неё с бесстрастным выражением.

— За что?

— За слухи. Я не собиралась их подслушивать, но так вышло... Должно быть, вам было неприятно.

— Меня это не волнует.

— Что? Почему? Но ведь вы не виноваты в аварии с каретой! Почему вы не пытаетесь опровергнуть эти слухи?

Если бы Честер действительно собирался прояснить ситуацию, он бы сделал это ещё в самом начале.

Тогда сегодня слуги в особняке не обсуждали бы с такой уверенностью, что он виновен.

Но почему? Почему он не снимает с себя ложное обвинение?

Веразель задумалась.

Можно было бы просто оставить всё как есть, но она не хотела так поступать.

Во-первых, она бы всю ночь мучилась от переживаний.

А во-вторых, этот вопрос касался не только Честера.

Разель не нравилось, что единственный опекун Рафеля оказался втянут в неприятные слухи.

Человек, который заранее подготовил комнату для племянника, которого ещё даже не нашёл, не мог убить свою семью.

С точки зрения здравого смысла это было просто нелепо.

— С чего вы так уверены в этом?

— Потому что вы не такой человек.

Во всяком случае, в романе ты был не таким.

Разель хотелось добавить эту фразу, но она сдержалась.

Она не дочитала книгу до момента, когда раскрывался настоящий виновник, но и в истории, и в реальности Честер никогда не выглядел человеком, который ради собственной выгоды способен предать свою семью.

— …

Глаза Честера чуть расширились — её уверенность его удивила.

— Вы не могли этого сделать.

Он смотрел прямо в её зелёные глаза, которые смотрели прямо на него, не отводя глаз.

Чистые, непредвзятые, наполненные уверенностью.

Что она обо мне знает, чтобы так твёрдо утверждать?

Непривычное волнение пронзило его грудь.

Она понимала его, не дожидаясь объяснений. Верила, даже когда он ничего не сказал в свою защиту.

"Как странно… Почему эта женщина…?"

— Если бы вы действительно были виновны, то Рафель не остался бы в живых. Настоящий он или самозванец — вы бы просто устранили переменную. Никто бы и не узнал.

Честер не ответил.

— Иначе зачем привозить его в дом, если это только добавит слухов? Вам было бы достаточно избавиться от него тихо и без лишних разговоров. Разве что если бы вы были идиотом.

Она говорила быстро, будто давно ждала возможности выложить свои мысли.

Честер невольно задержал взгляд на её губах, ловя ритм её слов, похожих на мелодичное щебетание птицы.

— И вы бы не стали превращать его комнату в настоящий рай. Разве не так?

Веразель наклонила голову, глядя на Честера, который молча сверлил её взглядом.

Его недавнее недоверие к ней раздражало, но он ведь действительно имел основания сомневаться.

Честер же чувствовал себя странно. Будто его охватила лихорадка, будто в голове всё слегка поплыло.

Как она может быть такой?

Он судил её по пустым разговорам, которые пересказывали люди вокруг…

Но она — нет.

Она не поддавалась чужому влиянию и делала выводы только на основе собственного опыта. Она была сильной. Гораздо сильнее и честнее, чем он.

Честер почувствовал стыд за свою прежнюю поспешность.

А затем… Всё вокруг словно исчезло. Осталась только Веразель. Она была единственным, что он видел.

Её силуэт, её лицо, её голос.

Ветер подхватил розовые лепестки и разбросал их по воздуху.

Сакура?.. Осенью?

Это был всего лишь мираж.

Но картина, в которой Веразель стояла на фоне этого фантастического дождя из лепестков, казалась ему слишком прекрасной, чтобы желать пробуждения.

— Ваша Светлость? Ваша Светлость!

Разель помахала рукой перед его лицом.

Честер стоял с приоткрытым ртом, совершенно потерянный.

— С вами всё в порядке?

Озадаченная его странным поведением, Веразель наклонилась ближе, чтобы рассмотреть его лицо.

— …

Честер медленно моргнул, осознав, что Разель так близко, что он ощущает её дыхание.

— Ваша Светлость, вы в порядке? Вы покраснели!

Разель воскликнула, поражённая ярким румянцем на его лице.

Честер вспыхнул ещё сильнее и резко опустил голову.

Но спрятать уши ему не удалось — они стали алыми, как помидор.

— Н-нет, всё хорошо.

— Вы заболели? У вас жар?

Разель обеспокоенно прижала руку ко лбу герцога.

Он же, сгорбившись, поспешно закрыл лицо ладонями.

— Я… я пойду внутрь.

Сгорая от смущения, Честер развернулся и бросился в особняк.

Его сердце колотилось так бешено, что, казалось, ещё немного — и он просто упадёт.

Глава 34

Разель проснулась позже обычного.

Тело было тяжёлым, словно набухшая от воды вата, и её пробирал озноб. Кажется, она действительно простудилась.

Честер вчера как раз говорил про простуду, и вот, пожалуйста — Рафель чувствует себя прекрасно, а вот ей не повезло.

— Р-Разель…

Рафель уже давно встал, умылся при помощи Тии и даже успел плотно позавтракать. Теперь он лежал, положив подбородок на край её кровати, и грустно смотрел на неё, поджав губы.

— Не болей…

Его пухлая ручка нежно погладила пылающую щёку Разель. Тёплое прикосновение заставило её невольно улыбнуться.

— Спасибо. Скоро пройдёт.

— Не умирай… — всхлипнул он.

Из глаз Рафеля покатились крупные, как жемчуг, слёзы.

Эээ?.. Да я просто немного простыла!

Но он выглядел таким несчастным, что она и сама начала чувствовать себя тяжело больной.

— Ну что ты, я же не могу оставить тебя!

Даже сквозь головную боль Разель постаралась мягко его успокоить.

— … Не оставляй меня одного... — он задрожал и вдруг разрыдался.

Разель вздохнула.

Видимо, его опять накрыли воспоминания о прошлом… Он до ужаса боится остаться один.

Его маленькие пухлые губки дрожали так жалобно, что у неё сжалось сердце. Хотелось прижать его к себе, но она боялась заразить ребёнка, поэтому не знала, как поступить.

— Леди Веразель, я принесла суп… Ой? Лорд Рафель, почему вы плачете? — Тия вошла в комнату с подносом и в ужасе подскочила к ним.

— Тия, прости, но успокой его, пожалуйста. Я не могу взять его на руки — вдруг заразится…

— Да, конечно! Лорд Рафель, леди в порядке. Идите ко мне.

Она быстро поставила поднос и подхватила всхлипывающего малыша.

— Уууааа! Разель!

Рафель замахал руками, пытаясь вырваться и броситься к ней.

— Рафель, всё хорошо! Всё в порядке, ничего не случится!

— Уууууааааа!

Разель не могла больше на это смотреть — сердце сжималось от боли. Она прикусила губу и молча жестом дала понять Тие, чтобы та унесла Рафеля.

Если он заразится от неё простудой, это может обернуться большой проблемой. Рафель ещё не до конца восстановился, и даже лёгкая болезнь могла стать для него серьёзным ударом.

— Лорд Рафелион, леди Веразель правда в порядке. Вот увидите, пока мы немного поиграем, она уже выздоровеет.

Тия осторожно шагнула к выходу, но Рафель вдруг начал яростно вырываться из её рук.

— Не хочу! Я буду рядом! Разель!

Тия беспомощно посмотрела на леди. Нельзя было силой забирать ребёнка, который так отчаянно сопротивлялся.

— Нет, он не должен заболеть. Забери его.

Разель упрямо покачала головой. Видя её решимость, Тия крепче обняла Рафеля и поспешно вышла из комнаты.

Её сердце сжималось от отчаяния, пока в коридоре продолжал звучать жалобный плач. Разель тяжело вздохнула и принялась есть горячий суп, который принесла Тия.

Если хорошо поем и отдохну, то быстрее поправлюсь.

Время, которое они могли провести вместе, уже подходило к концу, и ей было жаль тратить его на болезнь. Недавно она уже сидела взаперти из-за травмы, а теперь снова оказалась прикованной к постели.

* * *

— Ууу… Разель…

Рафель всхлипывал, уткнувшись в плечо Тии.

— Лорд Рафелион, давайте поиграем в догонялки?

Тиа пыталась отвлечь его, но тщетно. Рафель надувал щёчки, решительно мотая головой.

— Не хочу!

— Тогда, может, в прятки?

— Не хочу! Хочу к дяде! Дядя!

— Хотите к герцогу? Тогда пойдёмте его искать.

Рафель моментально затих и энергично кивнул. Тия, сочувственно поглаживая его по спине, направилась к герцогу.

* * *

Честер весь день просидел в оцепенении. После встречи с Разель накануне он не мог ни сосредоточиться на работе, ни притронуться к еде.

Он не сомкнул глаз за всю ночь, лишь бессмысленно смотрел в окно, не фокусируя взгляд ни на чём. А стоило только вспомнить лицо Разель — сердце начинало бешено колотиться.

— Почему…

Он никак не мог понять, что с ним происходит. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного, и это сводило с ума.

Неужели я действительно… к Веразель…

— Фух…

Честер тяжело вздохнул, словно пытался выдохнуть вместе с воздухом всю сумятицу в голове.

Всё это время кто-то молча наблюдал за ним.

Рохан стоял рядом, терпеливо дожидаясь, когда герцог подпишет документы по налогам, собранным в этом месяце. Но вот уже два часа, как Честер лишь держал в руках перо.

Пока Рохан ждал, его господин успел испробовать целый спектр странных действий: То он хватался за голову, то тяжело вздыхал, то вдруг усмехался, будто принял некое озарение, а следом мрачнел, погружаясь в бездну уныния.

Это напоминало целый театральный спектакль с одним актёром.

Рохану было необычно наблюдать за столь живыми эмоциями герцога. До сих пор он видел его лишь хмурым, холодным и бесстрастным, но теперь стало ясно — за этой непроницаемой маской скрывалось куда больше, чем он думал. И, кажется, он знал, кто заставил его господина так измениться.

С тех пор как та женщина переступила порог герцогского поместья, Честер словно стал другим человеком.

— Господин, вы уже несколько часов смотрите в один и тот же документ, — не выдержал Рохан в конце концов.

Два часа терпения — этого, пожалуй, было достаточно.

— …Когда ты пришёл?

Честер поднял на него удивлённый взгляд, будто только сейчас осознал его присутствие. Рохан без лишних слов указал пальцем на графу для подписи.

— Пожалуйста, подпишите.

Честер, наконец, понял, что всё это время держал в руке перо. Смущённый, он тихо откашлялся и поставил подпись, тут же передавая бумаги Рохану.

— Спасибо.

Спустя два часа ожидания Рохан, наконец, получил заветные документы. Мысленно радуясь, что теперь сможет покинуть этот кабинет, он поклонился и поспешил к выходу.

— Рохан.

— Да, господин?

Но голос хозяина, прозвучавший у него за спиной, заставил Рохана остановиться.

— Почему ты полюбил Мелони?

Мелони когда-то работала в герцогской резиденции, а теперь была женой Рохана.

Честер задумался. Эти двое едва ли пересекались в прошлом. Что же заставило их внезапно влюбиться друг в друга?

— Что?.. — Рохан, застигнутый врасплох, поднял голову, недоуменно моргая.

Честер смотрел на него пристально, явно намереваясь получить ответ.

— Эм…

Рохан даже не знал, с чего начать. Он и раньше замечал, что его господин уделяет слишком много внимания Веразель, но не думал, что речь идёт о таких чувствах.

— Должна же быть причина.

Рохан задумался.

Но разве для любви нужна причина?

Ведь влюбиться с первого взгляда можно всего за три секунды.

Он хорошенько поразмыслил, но в голову приходил только один ответ.

— Я просто однажды осознал, что люблю её.

— Просто? Внезапно?

Рохан коротко кивнул.

— Да. В какой-то момент это просто случилось.

Этот ответ только сильнее запутал Честера.

Выходит, я сам… просто в какой-то момент полюбил Веразель?

— Это же нелепо…

Он снова погрузился в мысли, тихо бормоча себе под нос. Ещё совсем недавно он считал её такой же, как и остальные — жадной до выгоды, готовой использовать ребёнка ради собственной выгоды…Называл её мошенницей…

А теперь вдруг…

Получается, стоило ему только осознать свою ошибку — и он тут же к ней привязался?

Разве возможно вот так легко изменить своё отношение к человеку?

— В этом мире нет ничего невозможного, — спокойно заметил Рохан, глядя на господина, который, похоже, запутался в себе сильнее, чем ожидал.

— Что…?

— Какими бы ни были обстоятельства в начале, люди, чувства и отношения постоянно меняются.

Чёткий, как пощёчина, ответ Рохана оглушил Честера.

Да, их первая встреча с Веразель была далека от идеала. И всё потому, что он изначально смотрел на неё предвзято. Но чем больше он её узнавал, тем яснее становилось: её улыбка, обращённая к Рафелю, была искренней.

Она всегда заботливо и внимательно относилась к ребёнку. Даже когда услышала сплетни о нём, она с уверенностью заявила, что это ложь.

Неужели всё это было лишь игрой? Пускай даже она лгала ему ради вознаграждения… но мог ли он поверить, что каждая её эмоция, каждый жест были обманом?

Возможно, он уже сам хотел, чтобы она никогда не лгала ему. Чтобы всё оказалось лишь его ошибкой, его заблуждением.

А если, когда противоядие подействует, выяснится, что Рафель вовсе не его племянник и Веразель просто всё придумала?..

Что тогда?

Возможно, он уже не сможет отступить. Потому что его сердце больше не осталось прежним.

Его мысли изменились.

Его чувства тоже.

В конце концов, Честер вынужден был признать:

Он влюбился в Веразель.

Глава 35

Когда Честер, осознавший свои чувства, неподвижно сидел в кабинете, раздался стук в дверь.

— Ваша Светлость, лорд Рафелион хочет вас видеть.

— Дядя!

Из-за плотно закрытой двери раздался детский голос.

— Входите.

Дверь тут же распахнулась, и в комнату вошли Тия, личная служанка Веразель, и Рафель.

— Дядя-я-я-я… уаааа!

Стоило малышу увидеть Честера, как он снова расплакался. Честер нахмурился и вскочил с места, ошеломлённый его крупными, как горох, слезами.

— Дядя, Разель… умрееет!..

— Что ты сейчас сказал? С ней что-то случилось?

Обрывистая, сбивчивая речь Рафеля могла привести к ошибочному выводу.

— Ах, нет, Ваша Светлость, просто у леди Веразель небольшая простуда, и она отдыхает, — поспешила объяснить Тия, чтобы Честер не успел что-нибудь не так понять.

Честер быстро подошёл и, не раздумывая, забрал рыдающего мальчика у служанки.

— Уаааа!

Рафель крепко обнял его за шею и, выплёскивая накопленные слёзы, снова разрыдался.

— Тсс, всё хорошо, — пробормотал Честер, похлопывая его по спине широкой тёплой ладонью. Постепенно рыдания мальчика начали стихать.

— Леди в порядке?

— Да. У неё небольшой жар, поэтому она отдыхает в комнате.

Наверное, вчера слишком долго пробыла в саду и простудилась.

Честер беспокоился о Разель. Он хотел немедленно пойти к ней и проверить, как она себя чувствует, но замешкался.

А что, если она, как обычно, холодно спросит, зачем я пришёл?

Раньше это не имело для него значения, но теперь… теперь подобные слова могли оставить на сердце болезненный след.

— Господин.

Рохан внимательно следил за ним, прищурившись. Он сразу понял, о чём размышляет его господин.

— Говори.

— Говорят, чай из лепестков “золотой волны” помогает при простуде.

Честер удивлённо посмотрел на него, не понимая, к чему он клонит.

Рохан с трудом сдержал вздох. Как же так получилось, что его хозяин — идеальный во всём герцог, умён, красив, искусен в бою, но совершенно не разбирается в отношениях?

С такой внешностью — и ни разу даже не попытаться ухаживать за женщиной… Что же он делал всю свою жизнь?

— Этот цветок растёт в саду. Вы можете взять его и отнести леди.

Это был идеальный предлог, чтобы навестить Веразель и своими глазами убедиться, что с ней всё в порядке.

— Ах, и ещё…

Рохан наклонился и что-то прошептал Честеру на ухо. Честер уставился на него с подозрением, но Рохан лишь уверенно кивнул, давая понять, что его идея безупречна.

* * *

— Кей.

Командир рыцарей Шейн окликнул его. Хейзен, который только что сменился с поста и собирался продолжить слежку за Веразель и Рафелем, был вынужден подойти. Он пробрался в особняк по приказу хозяина и теперь следил за женщиной и ребёнком.

(П.П. Сейчас Кей - это тот “кот” (его зовут Хейзен и он превратился в Кея)

Но жизнь рыцаря в доме Хейлосов была не так проста. Каждый раз, когда он собирался наблюдать за ними, появлялись новые поручения.

Только вчера ему выпало патрулировать поместье. Особняк был настолько огромным, что патрулирование, начавшееся с утра, закончилось лишь поздней ночью. Из-за обрушившейся на него работы Хейзен уже почти забыл, зачем вообще здесь находится.

— Вы звали, командир?

Шейн лениво взглянул на него и безразлично бросил:

— В этот раз ты идёшь с нами на поиски.

— Поиски?

— Да, Его Светлость приказал возобновить операцию.

Честер передал распоряжение возобновить поиски через два дня, и Шейн решил дать Кею шанс. В прошлый раз тот настойчиво просил принять участие в расследовании каретной аварии, но Шейн отказал, и теперь это его немного тяготило.

Кей был новичком в Чёрной Розе, рыцарском ордене Хейлосов. Хотя он уже получил звание рыцаря, большинство в отряде были ветеранами с десятилетним опытом, так что ему предстояло ещё многому научиться. Участвовать в поисковой операции, куда брали только элиту, было для него невозможным.

Но, наблюдая за его упорством, Шейн решил дать ему шанс. Он добавил ещё одного бойца в отряд, чтобы тот мог сопровождать их в качестве помощника, — особых проблем это не создаст.

— …Я пас.

— Разве в прошлый раз ты не хотел пойти?

На обычно невозмутимом лице Хейзена промелькнуло замешательство.

Поиски каретной аварии?!

Это катастрофа. Один выход в экспедицию мог затянуться на несколько дней или даже месяцев.

А значит, всё его прикрытие, все усилия, вложенные в слежку за Веразель и Рафелем, окажутся напрасными.

— Не собираешься отвечать? Это твой единственный шанс.

Шейн нахмурился, не ожидая такой вялой реакции. Он думал, что Кей будет прыгать от радости.

— Можно отказаться?

Хейзен ответил с серьёзным лицом. Он не мог участвовать.

Нет, он не должен был участвовать.

Он пришёл сюда не для того, чтобы стать рыцарем Чёрной Розы.

— Ты не хочешь идти?

Шейн прищурился, подозрительно разглядывая его.

Хейзен понял, что командир рыцарей начал его подозревать. Шейн слишком долго занимал свою должность. У него был острый взгляд и удивительное умение подмечать мельчайшие детали.

Если он продолжит настаивать на своём, то всё может раскрыться. Хейзену не оставалось ничего другого, кроме как склонить голову.

— Простите, я ошибся. Я приму участие.

— Кей.

— Да, командир.

Шейн долго и пристально смотрел на него. Его пронизывающий взгляд, казалось, пробирал насквозь, выворачивая душу наизнанку. По спине Хейзена скатилась капля холодного пота.

— Будь осторожен.

Хейзен нервно сглотнул.

Что он имел в виду? Быть осторожным во время поисков? Или он намекает, что меня уже подозревают?

— Я запомню.

— Можешь идти.

Хейзен неспешно развернулся, стараясь не выдать напряжения, и вышел. Но он всё равно спиной чувствовал пронизывающий взгляд командира.

Он заставил себя спокойно повернуть за угол. И только когда оказался вне поля зрения Шейна, наконец, позволил себе глубоко выдохнуть.

В бою с мечами он мог победить кого угодно. С детства он жил, сжимая в руках холодную сталь. Но убийственная аура, исходившая от Шейна, буквально душила его. Один лишь взгляд мог подавить человека. Шейн не просто так стал самым молодым командиром рыцарей в Империи. Это был не пустой слух.

— Ха-а…

Хейзен глубоко выдохнул, вспоминая, как его пронзительно изучали, словно собираясь разрубить пополам.

Похоже, я больше не могу оставаться рыцарем. Пора вернуть поглощённого рыцаря.

Всё равно, из-за магии тот не вспомнит ничего.

Слишком много угроз.

Шейн.

Работа.

Даже следить как следует не получается.

«Следи за ними внимательно. Чем ближе, тем лучше.»

Вспоминая приказ хозяина, он придумал другой способ.

* * *

Разель выпила лекарство, прописанное врачом, и немного поспала. Когда она проснулась, тело ощущалось легче, чем прежде. Лёгкая головная боль ещё сохранялась, но можно было терпеть.

Как там Рафель? Перестал ли он плакать?

Разель лежала в постели, глядя в потолок. С момента её приезда прошло уже три недели. Рафель изменился.

Он стал гораздо веселее, чем в первый день, и, похоже, уже привык к жизни в поместье.

— Он справится и без меня.

Возможно, несколько дней будет искать её, но вскоре забудет.

Дети быстро всё забывают. Конечно, ей будет немного грустно, если Рафель её забудет. Но если он будет расти счастливым, то этого достаточно. А если немного помечтать…

Когда-нибудь, встретившись вновь, мы сможем улыбнуться друг другу.

— Это Честер.

Вдруг раздался голос герцога, разрывая тишину. Разель не могла встретить его, лёжа в постели, поэтому нехотя приподнялась и прислонилась к изголовью.

— Да, входите.

Она хотела просто спокойно отдохнуть, но теперь снова кто-то пришёл.

Что ещё случилось?

На её лице промелькнуло лёгкое раздражение, но как только Честер вошёл в комнату, оно тут же исчезло.

Он двигался странно — шагал одновременно правой рукой и правой ногой. Никогда прежде такого не случалось. Но после вчерашнего разговора обращаться к ней стало сложнее.

Поэтому он просто повторял про себя сказанные Роханом слова:

«В последнее время барышням нравится полувежливая речь.»

«В последнее время барышням нравится полувежливая речь.»

«В последнее время барышням нравится полувежливая речь.»

Разель некоторое время молча смотрела на застывшего в дверях Честера, а затем заметила цветок в его руках.

— Это что, цветок?

— Подобрал по дороге.

Пробормотал он, прочищая горло и небрежно протягивая цветок.

За дверью Рохан, услышав этот позор, ударил себя в лоб. Имелось ввиду говорить менее формально, но… получилось только грубо.

Глава 36

— Ч-что?

Разель подумала, что ослышалась.

«Подобрал по дороге»?!

Такой абсурдной фразы она просто не могла услышать. Может, она просто неправильно расслышала? От жара у неё заложило уши? Эта фраза была настолько нелепой, что в неё просто невозможно было поверить.

— ……

Честер отличался сообразительностью. Поэтому он сразу понял — что-то пошло не так. Выражение лица Веразель было полным недоумения, а в приоткрытую дверь он заметил Рохана, который отчаянно скрещивал руки, показывая знак «Х».

— …Чай из цветка "Золотая волна" помогает при простуде.

Честер, стараясь выглядеть невозмутимым, сменил тему. Но его красные, словно спелые яблоки, уши выдавали его с головой. Стыд и неловкость захлестнули его разом. Он хотел немедленно выбежать из комнаты и схватить Рохана за грудки.

Зачем он вообще посоветовал мне эту чушь?!

— Ах, спасибо.

Веразель приняла цветок. Глядя, как Честер протягивает его, она вдруг поймала себя на мысли, что цветок ему удивительно идёт. Может, из-за того, что он красив?

Не хотелось признавать, но даже в их первую встречу она невольно пробормотала, что он хорош собой. Так что теперь ей стало понятно, почему говорят, что красивые мужчины хорошо смотрятся с цветами.

— Аромат приятный.

Цветок, названный Золотой волной, действительно оправдывал своё имя, переливаясь оттенками жёлтого и золота. Лепестки были узкими, ярко-жёлтыми, а ближе к сердцевине переходили в насыщенный красный. По форме он напоминал подсолнух, но был среднего размера — примерно с магнолию. Запах был не резким, а лёгким, свежим, как солнечный свет.

— Его можно заваривать сразу, без сушки.

— Тогда я приготовлю вам чай прямо сейчас.

Как только Честер закончил объяснение, в комнату, словно по команде, вошла Тия, неся чайник с горячей водой и чашки.

— А…

Веразель растерялась. Всё происходило так слаженно, будто было заранее запланировано.

Почему этот мужчина вдруг так заботится обо мне?

Под платьем по коже пробежала лёгкая дрожь. Чужая забота, выходящая за границы привычного, вызывала у неё смутное чувство неловкости и дискомфорта.

Зачем он это делает…?

Неужели он так благодарен за то, что она его выручила вчера? Или беспокоится, чтобы Рафель не подхватил от неё простуду? Ах, точно.

Вот оно.

Это не забота, а предупреждение. Иначе у него не было бы причин быть таким внимательным. Веразель опустила цветок на одеяло. Предупреждение, замаскированное под заботу.

Какой хитрец.

Он, наверное, думал, что я ничего не пойму?

Но нет, так просто меня не проведёшь.

Она и так старалась держаться подальше от Рафеля, чтобы не заразить его. Даже не могла взять на руки и утешить его, когда он плакал. И вот теперь Честер читает ей мораль, как будто она ни о чём таком и не думала.

Точно так же, как когда ты только открываешь книгу, чтобы начать учиться, а мама тут же начинает спрашивать, почему ты до сих пор не за уроками.

Веразель почувствовала, как в ней закипает негодование.

— Я и так стараюсь, чтобы Рафель не заразился, — сказала она холодно.

Теперь, когда она уже решила, что этот жест — не искренняя забота, а скрытое наставление, принимать его с благодарностью совсем не хотелось.

— Что?..

— Вы ведь хотели сказать, чтобы я не заразила Рафеля.

— …

Честер промолчал. Будто кто-то окатил его холодной водой.

Он просто зашёл проведать её, посмотреть, как она себя чувствует, и заодно передать цветы. Как это вдруг превратилось в какое-то предупреждение?

Он растерянно застыл на месте, не зная, как реагировать. Такого поворота он точно не ожидал. Честер напрочь забыл, каким был его настрой, когда он впервые встретил Веразель.

— Спасибо, Тия.

Веразель даже не посмотрела в сторону Честера, принимая чашку из рук служанки.

— Разрешите, — раздался голос Рохана, который до этого момента всё наблюдал из-за двери.

Вздохнув, он шагнул в комнату. Теперь он понял, почему Веразель так воспринимала заботу Честера.

Разве его хозяин не относился к ней с подозрением с самого начала? Как она могла поверить в искренность его добрых намерений, если прежде он считал её чуть ли не мошенницей? Они поспешили.

— Господин, вам нужно кое-что проверить.

— …

— Это срочно, прошу уделить внимание прямо сейчас.

Честер, который до сих пор словно окаменел, машинально развернулся, двигаясь неловко, как человек, внезапно вырванный из своих мыслей. Его широкие плечи опустились, когда он направился к двери.

— Тогда мы пойдем. Отдыхайте.

Рохан попрощался с Веразель и последовал за хозяином.

— Кажется, он просто пришёл навестить вас… — Тия нерешительно посмотрела на Веразель, словно подбирая слова.

Она видела, как Честер готовил цветы и передавал их, и сразу поняла, что Веразель всё неправильно истолковала. К тому же Честер очень доходчиво объяснил Рафелю, почему тот не должен сейчас находиться рядом с Веразель. Не только потому, что он мог заразиться, но и потому, что больше всех от этого пострадала бы сама Веразель.

Но больше всего Тия поразила не его забота, а его выражение лица, когда он говорил её имя. Его улыбка. Это было что-то невозможное. Тия проработала здесь не так уж давно, но каждый раз, когда встречала хозяина, он либо оставался бесстрастным, либо мрачно хмурился.

А теперь он улыбался. И не просто улыбался, а смотрел так нежно. Сегодня Тия впервые поняла, что её господин способен так улыбаться. И всё это — из-за Веразель.

— Нет. Это была угроза.

Разель решительно покачала головой.

— Правда?...

Сколько же людей на свете, получая цветы, воспринимают это как угрозу?

Тия благоразумно решила промолчать. Выражение лица Веразель было таким уверенным, словно её слова — непреложная истина. Любые дальнейшие объяснения только усугубили бы ситуацию. Это было нечто, что могла разрешить лишь сама Веразель.

А точнее, это была проблема, которую должен был решить Честер.

* * *

— Я больше не буду слушать твои советы.

Выйдя из комнаты, Честер наконец пришёл в себя и метнул в Рохана испепеляющий взгляд. Он доверился совету человека, который женился по любви, а в итоге получил лишь холодную вежливость Веразель.

— Господин…

Рохан был готов разрыдаться. Как можно было так извратить его слова?! Кто вообще говорит таким неловким тоном, ни с того ни с сего переходя с вежливого обращения на грубое? Он даже не знал, с чего начать разъяснения.

Но по крайней мере, одно он осознал точно и обязан был донести это до Честера.

— Вы должны меня выслушать. Как бы вы ни были сейчас добры и заботливы, леди всё равно вас неправильно поймёт.

— Я больше тебе не верю.

Честер шагнул вперёд, показывая, что разговор окончен.

Какой же я был глупец, что послушался Рохана!

Он никогда не забудет, как исказилось лицо Веразель, когда она услышала его слова. Воспоминание о её выражении снова всплыло в голове, и вместе с ним поднялась новая волна стыда. Впервые в жизни ему захотелось провалиться под землю.

— Но, господин, разве вы не заподозрили её в мошенничестве в первый день?

Рохан, как всегда, продолжал говорить прямо, не обращая внимания на раздражение хозяина. Честер резко остановился.

— Так что не удивительно, что теперь она не может поверить вам.

Челюсть Честера сжалась. Ему нечем было возразить. Он действительно до сих пор не смог окончательно отбросить сомнения.

Ведь он ещё не подтвердил, действительно ли Рафель его племянник.

Он мог лишь надеяться, что Разель не солгала ему. Но если всё же оказалось, что она действительно его обманула… что тогда?

— Я ещё раз потороплю их, чтобы как можно скорее достать противоядие.

Рохан наблюдал, как его господин снова ушёл в свои мрачные раздумья, и вздохнул.

Честер тяжело прислонился к стене. В голове творился хаос, сердце металось из стороны в сторону. Он уже испытывал к ней чувства и хотел полностью довериться, но нерешённый вопрос оставался непреодолимой стеной между ними.

— Передай, чтобы они немедленно его изготовили.

Прежде чем двигаться дальше, нужно было сначала развязать этот узел.

— Да, понял.

Рохан, наблюдая за его мучениями, подумал: Вот это у нашего герцога бурный первый роман… но, разумеется, виду не подал.

Глава 37

Веразель поправилась всего за два дня. И вывихнутая лодыжка, и простуда прошли с какой-то чудовищной скоростью. Наверное, это потому, что здесь были идеальные условия для отдыха, а лечил её один из лучших врачей в Империи.

Сейчас Разель сидела в своей комнате и весело болтала с Кейси, которая зашла её проведать.

— Ты правда всё продала?

— Да, мне эти вещи больше не нужны. С самого начала мне не стоило быть такой жадной, это была ошибка.

Веразель ответила спокойно, без всякого сожаления. Кейси просто поинтересовалась судьбой её коллекции редких сумок, а она без лишних эмоций дала ей понять, что всё распродала.

— Ох… Но ведь ты столько сил потратила, чтобы их собрать. Молодец, Джелли, ты такая решительная.

— Не особо.

Разель улыбнулась и поднесла к губам чашку чая. Она не ожидала, что чай "Золотая волна", который когда-то принёс Честер, ей так понравится.

Даже после выздоровления она продолжала его пить. Чем дольше он настаивался в горячей воде, тем насыщеннее становился аромат, оставляя во рту приятное послевкусие и наполняя тело уютным теплом.

— Ты — “Бу”, ты — “Сы”, а ты — “Стек”. А вот ты будешь “Ло”!

Рафель с энтузиазмом раздавал имена светло-голубым стеклянным шарикам, которые Кейси принёс в подарок.

Так появилось четыре «персонажа»: Бу, Сы, Стек и Ло.

А вместе они образовывали слово “Бусы из стекла”.

— Настоящий гений, не иначе!

Разель с восхищением посмотрела на Рафеля, умиляясь его находчивости. Как он только до этого додумался? Даже не просто умница, а настоящее сокровище.

— Мне кажется, что так думаешь только ты, Джелли…

Кейси покачала головой, наблюдая за тем, как Разель откровенно восхищается ребёнком.

Ветер, ворвавшийся в комнату сквозь распахнутое окно, донёс с собой запах осени. Воздух становился всё прохладнее — приближалась зима

.

— Похоже, пора закрыть, уже прохладно.

Разель поднялась, чтобы прикрыть окно. Но как только она потянулась за задвижкой…

— А-а-а-а!!!

Внезапно белая тень метнулась вверх и, проскользнув внутрь, оказалась прямо в комнате.

Разель так сильно испугалась, что прижала руку к груди. Казалось, сердце рухнуло вниз и тут же снова взлетело обратно.

— Ого! Котик!!!

— Джелли, ты в порядке?

Пока Рафель носился по комнате, стараясь поймать белую тень, Кейси обеспокоенно бросился к Разель.

— Я просто… сильно испугалась…

Стараясь успокоиться, Веразель моргнула и наконец разглядела, что же это было.

— Кот?..

Белоснежный пушистый комок оказался самым настоящим котом.

Чтобы окончательно прийти в себя, она выглянула в окно. Спустив взгляд вниз, увидела далеко внизу землю. Из-за высоких потолков особняка даже один этаж соответствовал второму этажу обычного дома. А эта комната находилась на четвёртом этаже…

То есть кот взлетел на такую высоту?!

Даже учитывая их способность прыгать — это же невозможно!

— Котя!

Тем временем Рафель, вообразив себя кошкой, носился на четвереньках, стараясь поймать пушистого гостя. Дети иногда ведут себя совершенно непостижимым образом. Вот, например, сейчас.

Ведь гораздо быстрее было бы бежать на двух ногах, но он, напротив, решил добавить в процесс руки.

Разель хотелось просто стоять и любоваться этим зрелищем, но…

— Судя по ошейнику, он, похоже, потерялся.

Как и сказала Кейси, у кота действительно был ошейник. На нём болтался небольшой красный камень. А это значило, что у него есть хозяин. Видимо, кто-то из обитателей особняка держал его у себя.

Однако пушистый незнакомец оказался крайне недоверчивым и ни разу не попался в руки Рафеля, беспрестанно носившись по комнате.

— Не-е-ет! Котя, иди сюда!

Но коту явно надоели попытки ребёнка его поймать, и он одним прыжком взлетел на балдахин кровати, где и устроился.

— Ээх, котя-я...

Рафель разочарованно сник и, расстроенный, подошёл к Разель.

— Разель… Котя, котя!...

— Да, он взобрался наверх.

Она нежно провела тыльной стороной ладони по щеке мальчика, успокаивая его.

Но просто оставить его там тоже нельзя.

Так как силой заставить кота слезть было невозможно, все решили просто подождать. А тот, в свою очередь, лениво облизывал лапку, глядя на них свысока.

— Мяу.

Однако прошло всего несколько минут, и кот с грациозной лёгкостью спрыгнул вниз. Прижав уши, он гордо прошёл мимо всех…

Точнее, направился прямо к Разель.

— Котя!

Рафель уже хотел броситься к нему, но Разель быстро обняла мальчика, чтобы остановить. Вдруг кот испугается и снова сбежит на балдахин. Пока она внимательно рассматривала пушистого незнакомца, её взгляд зацепился за одну особенность.

— Гетерохромия…

Один глаз у кота был насыщенно голубого цвета, а второй — янтарно-жёлтый. Этот редкий и завораживающий оттенок заворожил Разель.

— Мяу.

Кот подошёл вплотную, а затем одним грациозным движением запрыгнул ей на колени.

— Котя!

Рафель восторженно захлопал в ладоши, увидев, как пушистый гость облюбовал Разель.

— Ого, похоже, Джелли ему понравилась.

Кейси с интересом наблюдала за тем, как кот, зевнув, уютно устраивается у неё на коленях. А сама Разель чувствовала себя немного растерянной из-за внезапной дружелюбности пушистого гостя.

Кот запрыгнул ей на колени так уверенно и изящно, будто это место изначально принадлежало ему.

— Можно погладить? — Рафель умоляюще взглянул на Разель, а его маленькие ручки нетерпеливо дёрнулись.

— Не знаю, позволит ли он.

Глядя в сияющие от нетерпения глаза мальчика, Разель немного растерянно почесала щёку.

Этот кот им не принадлежал, а вдруг он поцарапает Рафеля?

— Да ладно, попробуем!

Очевидно, Кейси тоже не удержалась перед соблазном потрогать пушистого гостя и сразу потянула к нему руку.

— Шшшш!

— Ай!

Однако кот явно не был в восторге от такой наглости. Вскинув лапу, он цапнул Кейси по руке. А затем, ещё больше разозлившись, ощерился и зашипел.

— Ты в порядке? — Разель с беспокойством посмотрела на Кейси, которая прижимала руку к груди.

Кот же, как ни в чём не бывало, принялся лениво облизывать передние лапки. Наглость у него просто зашкаливала.

— Немного поцарапал… Хе-хе. — Кейси беспечно улыбнулась, показывая царапину.

Тем не менее Разель решила не оставлять это просто так и попросила Тию принести антисептик.

— Рафель, похоже, он не любит, когда его трогают.

— Ээх, но я так хочу погладить…

— Нельзя. Вдруг ты тоже поцарапаешься?

Разель решительно покачала головой.

— Котя…

Рафель совсем сник, печально уронив плечи.

Похоже, характер у этого кота был ещё тот. Тем временем Разель всё ещё сидела с поднятыми руками, не решаясь ни тронуть наглого пушистика, ни согнать его с колен.

И что теперь делать?

— Если его нельзя трогать, то, выходит, страдать будешь только ты, Разель.

Кейси, уже обработав рану, спряталась за её спиной и осторожно заглянула, опасаясь снова нарваться на когти.

— Точно.

Будто не понимая, какую суматоху устроил, кот беззаботно кувыркался на платье Разель. Белая пушистая шерсть терлась о ткань, шурша и оставляя после себя длинные волоски.

С каждым движением он выглядел всё мягче и уютнее. Шерсть была такой гладкой и блестящей, что хотелось хотя бы раз её погладить.

— Мя-я-яу.

Совсем недавно он грозно шипел, а теперь выглядел вполне довольным. Разель невольно протянула руку и провела пальцами по мягкому меху. Она даже не осознавала, что делает, но…

На удивление, кот лишь прикрыл глаза, наслаждаясь её прикосновением. С Кейси он вёл себя совершенно иначе.

— Ух ты! Он и правда тебя любит! — восхитилась Кейси.

Шерсть под пальцами Разель ощущалась словно нежнейший шёлк. Поглаживая его от головы до спины, она наблюдала, как длинные пушистые ворсинки послушно приглаживаются под её ладонью.

— Разель, я тоже, я тоже хочу!

— Шшшш!

Рафель воспользовался моментом и протянул руку, но кот тут же оскалился и вздыбил шерсть.

— Э-эх…

Очередной отказ едва не довёл мальчика до слёз. Он так сильно хотел потрогать пушистого зверька, но тот не позволял.

— Кажется, он принимает ласку только от тебя, Джелли.

Кейси оказалась права. Стоило Разель убрать руку, как кот немедленно потянулся передними лапами и мягко втянул её обратно, словно говоря: «Не останавливайся».

Так он давал понять, что принимает только её прикосновения.

Поняв это, Разель снова начала его гладить, и кот тут же замурчал, довольный происходящим.

Глава 38

Честер нервно расхаживал по коридору, узнав, что Кейси беседует с Разель. Конечно, ему хотелось увидеть Разель, но ещё больше тревожило, что Кейси может нелестно о нём высказаться.

И без того Веразель была не в восторге от него, а если Кейси подольёт масла в огонь…

Честер мерил шагами длинный коридор, кусая губы, и отчаянно пытался придумать, под каким предлогом зайти к ней. Он прекрасно понимал, насколько жалкое впечатление сейчас производит, но не мог просто так оставить ситуацию. Пока он продолжал мучительно размышлять, перед ним появился Рохан, держа в руках небольшой стеклянный флакон.

— Господин, маг нашёл один из образцов противоядия и прислал его.

— Противоядие?

— Да. Позвать господина Рафелиона и леди Веразель?

Честер мгновенно оживился. Наконец-то он узнает правду. Если Рафель и в самом деле его племянник, значит, Веразель не врала, и он зря её подозревал. В таком случае останется лишь извиниться перед ней за все свои обвинения.

А затем, по условиям сделки, выплатить ей обещанное вознаграждение, после чего она покинет этот дом и вернётся в родовое поместье…

— Постой.

Честер резко окликнул Рохана.

— Да, господин? — тот сразу повернулся к нему.

— Значит, она просто уйдёт?..

Как только правда откроется, она покинет этот особняк. Он всё это время только и делал, что подозревал и обвинял её, а теперь она просто развернётся и уйдёт?

Он даже не успел сказать ей о своих чувствах.

Когда она вернётся в родовое поместье, встречаться с ней станет куда сложнее, чем сейчас. Более того, кто знает, захочет ли Разель вообще видеть его после всего, что было? Разве что использовать Рафеля как предлог для встреч, но долго ли он сможет этим пользоваться?

Лицо Честера застывало в напряжении. С тех пор как он осознал свои чувства, бессонные ночи стали для него привычным делом.

Мягкая улыбка, всплывающая в его мыслях вновь и вновь, не давала покоя ни сердцу, ни разуму. А теперь… он просто отправит её обратно? Сможет ли он пережить этот новый для себя, почти лихорадочный, вихрь эмоций?

— Сколько ещё осталось до прибытия нового противоядия?

— Говорили, что на изготовление уйдёт месяц, значит, теперь осталось меньше пяти дней.

Пять дней. По крайней мере, столько времени ему было необходимо. Время, чтобы удержать её рядом. Время, чтобы открыть её сердце.

— Рафеля я заберу сам.

— Что?

— Леди должна думать, что противоядие прибудет через пять дней. Понял?

— Господин, но…

— О том, что оно пришло сегодня, знаем только ты и я.

Технически, это даже не было ложью. Противоядие действительно должно было прибыть через месяц, просто оно оказалось готово немного раньше. К тому же, Веразель изначально рассчитывала пробыть в герцогском особняке месяц, так что проблем с этим не возникнет.

Рохан уставился на своего господина с открытым ртом. Теперь ему стало совершенно ясно, что задумал Честер. Он и представить не мог, что тот пойдёт на такое.

Неужели он настолько хочет удержать леди Веразель?

Рохан прекрасно видел, как с каждым днём чувства его господина к этой женщине только усиливаются.

— Понял вас.

Честер велел подготовить напиток для Рафеля и направился к Разель. Оказавшись у её комнаты, он быстро справился с волнением и произнёс:

— Это Честер.

— Входите.

Разрешение последовало мгновенно, и он тут же открыл дверь, заходя внутрь.

— Дядя!

Рафель тут же бросился к нему, крепко обхватив его ноги. Честер мягко улыбнулся и провёл ладонью по его волосам, успокаивающим жестом.

— Ваша Светлость, что-то случилось?

Это был голос Кейси. Честер поднял голову и посмотрел на Веразель и Кейси, но тут же застыл, увидев неожиданную картину.

— Этот кот...

На коленях Веразель лежал белоснежный кот, довольный ласковыми прикосновениями и даже закрывший от удовольствия глаза. Такое он видел впервые.

— Похоже, он потерялся. Бродил где-то, а потом пробрался сюда через окно.

— Через это окно?

— Да.

Добраться до этой высоты…

Честер прищурился, внимательно осматривая животное. Однако ничего подозрительного в нём не заметил. Ему просто не нравилось, что этот кот так расслабленно принимал ласку Веразель.

— Вряд ли он из этого особняка.

Никто не докладывал о домашних животных во дворце. Скорее всего, потеряв хозяйку, он забрел сюда с улицы.

— Правда? Тогда, может, стоит позаботиться о нем, пока он здесь…

— Ни в коем случае. У Рохана аллергия на кошек.

Это была ложь. Честеру просто не нравилось, что Разель уделяет этому существу больше внимания, чем ему. Он и сам не заметил, как начал ревновать к коту.

Тем временем Рохан, который занимался приготовлением противоядия, неожиданно для себя самого стал аллергиком.

— Что? У Рохана? — Кейси нахмурилась, услышав что-то новенькое.

Честер внутренне напрягся, но не стал ничего пояснять.

— Ах, правда? Значит, оставить её здесь не получится…

Разель разочарованно вздохнула. Ей нравилась мягкая, пушистая шерсть, и она даже подумывала оставить кота, если хозяин не найдётся.

Но, похоже, в этом доме это было невозможно.

— Мяу.

Кот, мурлыкавший под ласковыми прикосновениями, вдруг открыл глаза и посмотрел на Разель. Его взгляд был кристально чистым, будто отражал целую галактику. Этот взгляд словно умолял: «Оставь меня здесь…»

Он казался настолько милым, что Разель даже усомнилась в том, что этот кот может быть своенравной. Это было настолько мило, что сердце сжималось от переизбытка чувств.

— Может, взять его с собой в родовое поместье…

Услышав бормотание Разель, Честер поспешно воскликнул:

— Поручите это Рохану. Он найдёт ему хозяина.

— Но вы же сказали, что у дворецкого аллергия?

Веразель удивлённо посмотрела на него.

— Ах…

Чёрт. Он так старался не допустить, чтобы Разель забрала кота, что совсем забыл о своей лжи. Честер быстро взял себя в руки и невозмутимо добавил:

— Главное — не прикасаться к ней напрямую, тогда всё будет в порядке.

Разель кивнула, приняв его слова без тени сомнения. Честер вздохнул с облегчением, но в то же время ощутил жгучее самоуничижение.

Теперь он ревнует даже к коту? Насколько далеко ещё зайдёт его жалкое поведение…

— Я ненадолго заберу Рафеля. У меня есть кое-что для него.

— Хм…

Кейси, наблюдавшая за Честером, ухмыльнулась, словно наткнулась на нечто крайне забавное.

История с аллергией Рохана была подозрительна сама по себе, но ещё больше вопросов вызывал тот факт, что Честер пришёл за ребёнком лично, хотя мог просто поручить слуге привести его. Ещё раз прокрутив в голове произошедшее, Кейси вспомнила момент, когда Честер согласился с тем, что Джелли красивая. Тогда ей показалось, что она ослышалась.

Но теперь всё стало на свои места. Она только что обнаружила повод для насмешек минимум на ближайшие пять лет. Кейси ухмыльнулась ещё шире, предвкушая развлечение.

— …

Честер, почувствовав её насмешливый взгляд, поспешно отвернулся. Он знал эту её улыбку. Она явно что-то заподозрила, и его спину моментально обдало жаром от смущения.

— Рафель, возвращайся скорее.

Разель помахала рукой малышу, которого Честер легко подхватил на руки. Она улыбалась не ему — но Честер почему-то ощутил, как пересохло в горле, и поспешил скрыться из комнаты.

Если Кейси вздумает начать нести чепуху, лучше быть как можно дальше. Кейси же, глядя ему вслед, не смогла сдержать хохота.

— Пха-ха-ха-ха!

— А? Что случилось?

Кейси, заливаясь смехом, вытирала слёзы и буквально держалась за живот. А Веразель недоумённо уставилась на неё. Её раскатистый смех больше напоминал громогласный хохот крепкого мужчины, чем смех благородной дамы.

Честер, услышав смех, тут же скривился. Его уши покраснели ещё сильнее.

— Ах… Хахахах… Ха-а…

Кейси долго не могла прийти в себя, но когда немного успокоилась, наконец спросила:

— Джелли, а что ты думаешь о Его Светлости?

— Что?

— Какое у тебя от него впечатление?

Её приступ смеха имеет отношение к Честеру?

Веразель нахмурилась, глядя на Кейси, не понимая, о чём она. Она погладила кота, устроившегося у неё на руках, и, даже не задумываясь, ответила:

— Ну… Он просто человек с кучей денег.

Она никогда особо не размышляла о Честере Хейлосе. Так что этот ответ пришёл на автомате.

— И всё?

— Я особо не думала о нём.

Кейси с трудом сдержала новый приступ смеха и кивнула.

— Ну что ж… Жаль.

Она очень хорошо представляла, какие испытания ждут её брата в будущем. И это её только забавляло.

Кейси, сияя от удовольствия, продолжила непринуждённую беседу с Веразель.

Глава 39

— Дядя, куда идём?

Рафель светился от радости, болтая ногами в воздухе, пока Честер держал его на руках.

Он очень любил Честера. Конечно, Тия всегда была с ним нежной и заботливой, но Рафелю нравилось, что Честер, хоть и казался неуклюжим и неловким, иногда дарил ему тёплую улыбку.

Кроме того, Честер часто показывал ему звёзды. А ещё…

Он был его единственной семьёй — кроме Разель.

— Хочу показать тебе одну звезду.

— Звезда! Я люблю звёзды!

Рафель взволнованно захлопал в ладоши. Но больше всего его радовало не это…

А то, что Честер сам пришёл поиграть с ним.

— Да, ты ведь их так любишь.

Смотря на то, как заливисто смеётся ребёнок, Честер невольно улыбнулся.

Дети…

Какие же они удивительные существа. Хотя, возможно, это не про всех. Возможно, особенным был именно этот мальчик.

Раньше Честер всегда считал, что дети — это только обуза. Слабые. Хрупкие. Беспомощные. Он видел это повсюду.

Знал, как его друзья и даже слуги страдали из-за детей, ведь они только ограничивали их. К тому же, его собственное детство было далеко не счастливым… Поэтому он всегда хотел поскорее стать взрослым.

Ребёнок — это слабость. Он не способен принимать решения. Он не может защитить тех, кого любит. За ним нужно присматривать. Всегда.

Именно поэтому, когда его брат Иорн сказал, что ребёнок не только отнимает, но и даёт что-то взамен, Честер не смог этого понять. Даже сейчас, когда он уже давно стал взрослым, дети казались ему только обузой.

Хрупкие. Как стеклянные шарики. Они разбиваются от малейшего удара. И он не знал, как правильно с ними обращаться. И не хотел знать. Но…

Рафель был другим. Этот ребёнок всегда стремился действовать сам. Когда Веразель заболела, он сжимал маленькие кулачки, уверяя, что защитит её.

Честер никогда таким не был. Его детство было совершенно иным. Он прятался. Избегал. Оставался один. А этот мальчик...

Может быть, дело в том, что он не похож на него? Или…

В том, что его волосы и глаза кажутся слишком знакомыми?

Честер не мог отвести взгляд. Красные, как у него самого, глаза...

Каждый раз, когда Рафель улыбался, он непроизвольно улыбался в ответ. Каждый раз, когда брал его за руку, внутри что-то сжималось. Теперь Честер, кажется, начинал понимать слова Иорна.

***

— Хм-хм~

Рафель тихо напевал себе под нос, уткнувшись лицом в плечо Честера.

Этот запах...

Не такой, как у Разель — лёгкий и тёплый. Тяжёлый, глубокий, но… знакомый. Рафель задумался. И вдруг…

— ...Папа?

Запах вырвал из памяти что-то давно забытое.

Ночное небо. Тёплая, большая ладонь, сжимающая его крошечные пальцы. Мягкая улыбка. Надёжные руки, в которых можно спрятаться. Перед глазами начали мелькать образы и голова запульсировала болью.

— А-а…

Рафель сморщился, схватившись за виски.

— Рафель? — Честер резко остановился.

— Что с тобой? Где болит?

— Го-голова…

Голова болела, словно на неё опустилась огромная железная плита. Будто тысячи острых стеклянных осколков пронзают череп изнутри.

— Позовите врача! Быстро! — Честер вскрикнул, оглядываясь.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Рохан.

— Господин! Что случилось?!

— Рафелю плохо! Живо зови лекаря!

Рохан сорвался с места, а Честер зашагал в глубь комнаты, которую он заранее подготовил для мальчика.

— Ух… у-ух… Больно…

Рафель побледнел, лицо покрылось холодным потом. Честер осторожно уложил его на кровать, проводя ладонью по его вспотевшему лбу. Глаза мальчика наполнились слезами и дрожали. Честер тихо похлопал его по спине, пытаясь хоть как-то успокоить.

— Всё в порядке. Тише… Тише, малыш. Сейчас всё пройдёт.

Рафель свернулся калачиком, глухо всхлипывая.

— А-а… Б-больно, дядя…

Маленькая рука вцепилась в его рукав, сжав до белых костяшек. С таким отчаянием, что у Честера защемило в груди.

— Где лекарь?! — Честер прикусил губу, едва сдерживая злость.

Он не мог видеть его таким. Едва дышащий. В холодном поту. Теряющий сознание. Если лекарь не придёт прямо сейчас…

— Ваша Светлость!

В комнату ворвался лекарь, за ним Рохан.

— Скорее, осмотрите его! Живо!

Рафель лишь захныкал, слишком слабый, чтобы что-то сказать. Лекарь бросился к ребёнку, не медля ни секунды и внимательно осмотрел мальчика. Зрачки. Реакция роговицы. Дыхание. Пульс. Сердцебиение. Никаких отклонений.

— Хм… Не вижу серьёзных повреждений.

— Что? Тогда почему он так мучается? — Честер сверкнул глазами, готовыми вот-вот вспыхнуть пламенем.

— Э-э, это… — лекарь вздрогнул под тяжестью его пугающего взгляда и невольно ссутулился.

— Ты что, шарлатан ка..?!

— Голова болит… А-а-а…

Честер едва сдержался, боясь, что громкий голос лишь усугубит состояние Рафеля. Мальчик все так же судорожно сжимал голову, его тело подрагивало, а крупные слезы капали на одеяло.

— Возможно, у него возвращаются воспоминания? — тихо предположил стоявший рядом с серьезным видом Рохан.

— Что?

— Он терял память? — лекарь удивленно вскинул голову.

— Да. Сказал, он ничего не помнит о прошлом.

— В таком случае вполне возможно, что внезапная головная боль вызвана возвращением утраченных воспоминаний. Если раньше он чувствовал себя нормально, а потом внезапно начал жаловаться на боль, это логично предположить.

— И что теперь делать? Просто сидеть и смотреть?

Честер нахмурился, глядя на сжавшегося в комок ребенка, который уже не мог даже толком всхлипнуть от боли. Мысль о том, что он должен просто наблюдать за этими мучениями, не предпринимая ничего, была невыносима.

— Для начала я дам обезболивающее. Пусть примет лекарство, а затем посмотрим, как будет развиваться ситуация.

Лекарь достал из сумки порошок и сироп, быстро смешал их, приготовив лекарство, а Рохан тем временем подал оставленный на столе стакан с водой.

— Рафель, тебе нужно выпить лекарство.

Честер бережно приподнял мальчика, поддерживая его в полусидячем положении.

— Ху-у… Р… Разель… Разель…

Рафель, несмотря на боль, искал Разель. Он так сильно хотел её увидеть. Казалось, что если он окажется в её тёплых объятиях, боль сразу утихнет.

— Позовите леди!

Честер поспешно приказал привести Веразель. Затем, взяв ложку, аккуратно поднёс к губам ребёнка лекарство, которое дал лекарь.

— Хлип…

Рафель всхлипнул и мотнул головой. Оно пахло ужасно, и он не хотел его пить. Стиснув губы, он упорно отказывался открывать рот.

— Рафель. Нужно выпить лекарство, тогда тебе сразу станет лучше.

Честер начинал нервничать. Он хотел, чтобы ребёнок скорее избавился от боли, но тот ни в какую не соглашался делать, как велели.

— Как только ты выздоровеешь, мы пойдём смотреть на звёзды.

При этих словах Рафель слабо поднял мизинец.

— …Обещаешь?

— Да. Обещаю.

Честер крючком зацепил его крошечный пальчик своим, скрепляя обещание. И только тогда Рафель нехотя приоткрыл рот.

Тут же белёсый, жидкий сироп стекал с ложки прямо в его рот. Горький, как и запах, он вызвал у мальчика приступ кашля, но тот с трудом проглотил всё до последней капли.

Потому что очень хотел пойти смотреть на звёзды. Вместе с Честером. И с Разель.

— Пей медленно.

Честер поднёс ему кружку с водой, которую передал Рохан, и дождался, пока тот сделает несколько глотков, прежде чем снова уложить его в постель.

— Если хочешь, можешь поспать. Когда проснёшься, тебе уже не будет так больно.

Он заботливо укутал ребёнка тёплым одеялом до самого подбородка.

Рафель поднял заплаканное лицо и протянул руку к Честеру. Тот тут же понял, что это значит, и осторожно сжал его тонкие пальчики. Он не мог крепко сжать их — боялся, что малышу станет больно.

— Не уходи…

— Хорошо.

Честер кивнул, услышав его дрожащий, полный слёз голос. Затем осторожно провёл рукой по его влажной от слёз щёчке, продолжая смотреть на него. Кажется, мальчику действительно стало немного легче.

— Господин, это была вода с противоядием.

Рохан осторожно посмотрел на Честера и сообщил новость. Только что он дал Рафелю выпить воду, в которую было подмешано противоядие.

— …

В глазах Честера отразился спящий ребёнок.

Те же чёрные волосы, спокойные, дрожащие веки, за которыми прятались красные глаза… Лицо, так похожее на его старшего брата в детстве.

— …Рафелион Хейлос, — его низкий голос глухо прозвучал в комнате.

Это был первый раз, когда он произнёс полное имя мальчика в его присутствии.

Рафелион Хейлос. Ребёнок, который действительно был сыном его брата. Его племянник.

Глава 40

Разель, услышав тревожную новость о Рафеле, побледнела и бросилась в его комнату.

— Рафель!

Резко распахнув дверь, она увидела, как ребёнок лежит в постели, а Честер стоял рядом, охраняя его сон.

— Что случилось? Он в порядке?

— Он выпил лекарство и только что уснул.

Разель поспешила к кровати, чтобы проверить состояние мальчика. Под его нежно сомкнутыми веками всё ещё поблескивала влага. Длинные ресницы, покрытые крошечными каплями слёз, слегка подрагивали в такт его ровному дыханию.

Только недавно он выглядел совершенно здоровым… Почему же вдруг…

— Говорят, у него могла начаться головная боль из-за внезапного возвращения потерянных воспоминаний.

— Если это не болезнь, то хоть что-то хорошее…

Веразель с облегчением выдохнула и прижала руку к груди. Напряжённое выражение лица немного смягчилось.

По сюжету романа, время, когда Рафель должен был вернуть свою память, ещё не наступило. Это означало лишь одно — в будущем ему ещё не раз придётся страдать от обрывочных воспоминаний.

Конечно, вскоре появится главная героиня, которая останется рядом и будет поддерживать его. Но Разель было невыносимо осознавать, что прямо сейчас она не может ничего сделать, чтобы облегчить его боль. С грустью наблюдая за ребёнком, она вдруг заметила его тонкую ладошку, которую кто-то крепко держал.

— …

Разель молча перевела взгляд на Честера. Мягкий полумрак наступающего вечера окутывал лицо Честера, словно становясь его частью. Он сжимал губы, будто сдерживая что-то внутри. Тяжёлый взгляд, застывший на одном месте, выдавал глубокую внутреннюю борьбу. Его выражение лица было таким, каким Разель никогда прежде не видела.

— Вы в порядке?

Первая нарушила тишину Веразель.

Густеющая тьма словно затягивала их всё глубже, и если её не разогнать, могло случиться нечто непоправимое. Честер медленно поднял голову на голос Веразель, и их взгляды встретились.

— Простите.

— Что?..

Слова, сорвавшиеся с его губ, были совершенно неожиданными. Веразель непонимающе уставилась на него.

Наверное, я ослышалась.

Не было ни единой причины, по которой он должен был извиняться.

— Прошу прощения за грубость, которую позволял себе до сих пор, и за то, что несправедливо подозревал вас из-за своих предвзятых взглядов, — Честер продолжил свои извинения, склонив голову.

Разель замерла.

Подождите-ка… Этот человек что, совсем с ума сошёл?

Больным был Рафель, но почему-то Честер вёл себя так, словно это он ударился головой.

Ошеломлённая его внезапной переменой, Разель машинально пробормотала:

— Вы заболели?

Люди ведь начинают вести себя нехарактерно, когда их дни сочтены…

— Я говорю совершенно искренне.

Честер, заметив, как она то и дело меняет выражение лица, слегка улыбнулся. Он сомневался в ней, даже когда видел её такой открытой, такой искренней. Но Разель никогда не врала. Ни разу.

Спящий ребёнок действительно был Рафелионом Хейлосом, а его потеря памяти — следствием несчастного случая.

— Вы точно не больны?

— Совершенно точно.

Разель прищурилась, скрестив руки на груди. Что-то здесь явно было не так, и ей хотелось понять — что именно.

Честер, вопреки своей привычной холодности, теперь улыбался, а его взгляд был удивительно мягким. Всё это было чертовски странно. Особенно этот взгляд. Эти красные глаза, пристально наблюдающие за ней, казались самыми странными из всего.

— Вы какой-то... необычный. Вдруг так переменились.

Разель не могла понять, что у него на уме. В конце концов, она просто отвела взгляд и посмотрела на спящего Рафеля.

Честер молча наблюдал за ней. То, что она его подозревала, было вполне естественно. Он и сам не ожидал, что его чувства будут с каждым днём становиться всё глубже.

— Разель...

Едва приоткрыв веки, Рафель сразу же потянулся к ней.

— Да, Рафель, это я. Ты проснулся?

Веразель тут же наклонилась ближе и аккуратно провела длинными пальцами по его щеке, высохшей от слёз.

— Тебе лучше?

— Хе-хе-хе...

Рафель радостно заулыбался и энергично кивнул. Похоже, лекарство подействовало, потому что его лицо выглядело свежим и спокойным.

— Разель, ложись рядом!

Он хлопнул ладошкой по кровати, приглашая её лечь рядом.

— Рафель, пойдём лучше в нашу комнату.

Эта комната, украшенная множеством звёзд, была специально создана Честером для Рафелиона. Разель знала, что Честер до сих пор не до конца верил, что Рафель — его племянник, поэтому оставаться здесь было не лучшей идеей.

— Ничего страшного.

— Что?.. Но ведь эта комната...

— Всё в порядке. Если Рафель так хочет, ложитесь.

Что с этим мужчиной сегодня?!

Он снова делал что-то, чего от него нельзя было ожидать. Разель подозрительно нахмурилась.

— Лучше пусть он отдохнёт здесь, чем выходить на ночь глядя, —сказав это, Честер неловко заправил выбившуюся из прически прядь Рафеля.

— Разель, скорее!

Из-за нетерпеливого Рафеля ей пришлось подчиниться. Она легла слева от него.

Кровать была настолько большой, что даже если бы рядом легли ещё трое, места хватило бы всем.

— Тогда отдыхайте. Если вам что-то понадобится, просто позовите меня.

Честер попытался убрать свою руку, чтобы дать им возможность побыть вдвоём, но...

— Нет!

Рафель крепко сжал его пальцы.

— Дядя, ты тоже ложись!

Теперь он захлопал по правой стороне кровати, приглашая его лечь рядом.

— Рафель хочет, чтобы вы тоже легли.

Честер смущённо посмотрел на Разель, но та лишь пожала плечами. Она отлично знала: если у Рафеля не будет веской причины отступить, он не сдастся.

— Быстрее!

Малыш настойчиво потянул Честера за рукав. Поняв, что момент для отказа был упущен, тот растерянно лёг рядом.

Рафель, прижавшись к ним обоим, с улыбкой смотрел на потолок, где мерцали нарисованные звёзды.

— Вот это — звезда дяди! А эта — звезда Разель! А вот это — моя звезда!

Пухленький пальчик указывал на каждую из них, давая им имена. Звезда, которую он назвал своей, была заметно крупнее остальных.

— У Рафеля самая большая звезда?

— Угу! Я должен быть большим, чтобы всех защищать!

Малыш надул грудь, изображая серьёзность, но это выглядело так мило, что Разель невольно рассмеялась.

Честер молча наблюдал за ними. Разель и Рафель, смеющиеся и смотрящие друг на друга с такой искренней теплотой, выглядели ближе, чем настоящая семья.

Если бы только и для меня нашлось место рядом с ними...

Эта мысль была столь естественной, что даже не вызвала у него удивления. Незаметно для себя он повернулся на бок, чтобы лучше видеть Веразель.

Лунный свет нежно скользил по её лицу. Светлая кожа, казавшаяся почти прозрачной, ярко-зелёные, полные жизни глаза, пухлые губы, чуть влажные от дыхания...

Честер не мог оторвать взгляд. Будто утопал в этом образе, не в силах выбраться.

Тудум-тудум-тудум.

Сердце колотилось всё сильнее. Тыльную сторону шеи обожгло жаром, а в груди росло неясное, но непреодолимое желание...

— Если хочешь спать, можешь уснуть, — тихо прошептала Разель Рафелю, который уже начинал медленно закрывать глаза.

— Хаааа…

Малыш широко зевнул и окончательно сомкнул веки. Разель повернулась на бок и легонько похлопала его по груди, помогая спокойно заснуть, не чувствуя боли. В этот момент рука Честера чуть заметно потянулась к ней… и застыла в воздухе.

— Мм? Что вы делаете?

Веразель посмотрела на его руку с удивлением.

— Ах…

Честер коротко выдохнул. Он потянулся, чтобы убрать выбившуюся прядь её волос. Хотел видеть её лицо без помех, без этой мешающей тени…

— …Ничего.

Он быстро изменил позу и уставился в потолок. Казалось, даже в кончиках пальцев забилось сердце. Оно так громко стучало, что, казалось, этот звук мог разнести тишину вокруг.

А что, если она услышит?..

— Правда?

Разель не придала значения его поведению и просто убрала выбившуюся прядь за ухо.

Трое лежали на одной кровати, но у каждого в голове были свои мысли.

Маленький Рафель, уже крепко уснув, счастливо улыбался и крепко держал их за руки.

Прошло какое-то время.

Тук-тук.

Ответа на стук не последовало.

— Господин.

Рохан осторожно приоткрыл дверь, но, увидев картину перед собой, тут же снова закрыл её.

Они лежали рядышком, прижавшись друг к другу, словно одна семья.

"Как же естественно леди Веразель смотрится в доме Хейлос…" — невольно подумал Рохан.

Тем временем за окном, прямо напротив кровати, сидел кот с разными глазами. Под холодным лунным светом его взгляду блеснул странный, завораживающий отблеск.

Кот ещё какое-то время наблюдал за троицей через закрытое окно, а затем молча спрыгнул вниз. Высота была приличная, но он приземлился так легко, будто бы парил в воздухе. После этого стремительно исчез в густой траве.

Глава 41

С того самого дня, когда они втроём уснули на одной кровати, в голове Честера крутилась лишь одна мысль.

Как мне к ней подойти?

Он впервые испытывал подобные чувства и совершенно не понимал, с чего начать.

— Ху-у-ух…

Стоя у окна своего кабинета, он пристально смотрел на сад, пока на его лице отражалась глубокая обеспокоенность. Сегодня утром Веразель попросила разрешения пройти в висячий сад.

Честер с трудом удержался, чтобы не предложить пойти вместе, но так и не решился сказать ни слова. Ведь для неё было естественно проводить время с Рафелем, а его самого она, как всегда, даже не рассматривала в качестве компании.

Как будто меня просто не существует.

— Веразель Фросье? — рядом вдруг раздался голос, пока он с горечью обдумывал ситуацию.

Граф Седрик Дюрейко, появившийся без предупреждения, встал рядом и негромко пробормотал. Этот человек иногда наведывался к Честеру даже без особых причин, считая себя его хорошим знакомым.

Честеру, по правде говоря, было всё равно, но сам Седрик ещё с детства был уверен, что они с Честером — близкие друзья.

— Откуда ты знаешь её? — брови Честера дёрнулись.

Он с явным раздражением посмотрел на Седрика, который узнал Веразель и заговорил о ней.

— Она известная личность. Но почему она в этом саду?

— Не твоё дело.

— Говорят, что она не просто жила в роскоши, но даже залезла в долги у ростовщиков. Она вообще хоть немного думает, прежде чем что-то делает?

Седрик цокнул языком и усмехнулся. Чем больше он говорил, тем больше мрачнело лицо Честера, но Седрик этого даже не замечал.

— Ну, раз уж у неё такая симпатичная мордашка, можно использовать её по назначению. Погасить долг, например. Войти в услужение к какому-нибудь богатому аристократу в качестве любовницы — вариант, не так ли?

Он усмехнулся, явно находя свои слова забавными.

Но в следующее мгновение Честер уже не мог сдерживаться. В ярости он схватил Седрика за воротник, грубо притянув его к себе. Его красные глаза вспыхнули, словно пламя.

— Кх-кх! Честер, ты чего это?!

Стальной хваткой он сжал горло Седрика, не оставляя ему ни единого шанса на сопротивление.

Седрик забился в отчаянной попытке освободиться, но мощная рука даже не дрогнула. И только теперь он осознал. Его накрыла ледяная, пугающая до дрожи аура.

— Повтори ещё раз, — голос Честера был низким, срывающимся на рычание, а взгляд — таким, будто он вот-вот разорвёт собеседника на части.

Какой-то мерзавец смеет судить её? Говорить о её внешности, приписывать ей статус любовницы?!

Кровь закипала от ярости, зрение застилал багровый туман. Если бы не последние остатки самообладания, он уже обнажил бы клинок и отрезал бы этот гадкий язык прямо сейчас. Он не помнил, когда в последний раз испытывал настолько жгучую ненависть. Разве что после того самого инцидента с каретой…

— Ч-что повторить?!

Седрик почувствовал опасность. Его лицо стало бледным, как мел, а подбородок задрожал так, что было даже смешно.

Взгляд Честера был настолько свирепым, что казалось, он и правда сейчас перережет ему горло.

— Ты жалкий червяк, как ты посмел…

Честер сжал пальцы ещё крепче, а по его руке проступили вздувшиеся, напряжённые жилы.

— Ч-Честер… Что с тобой…

Седрик был в полном недоумении. Он никак не мог поверить, что Честер разозлился из-за какой-то женщины. Сколько лет он знал этого человека — и за всё это время ни одна девушка не вызывала у него даже проблеска интереса.

Конечно, его слова явно задели Честера, но вот что именно так разозлило его — оставалось загадкой.

Седрик начал судорожно прокручивать в голове всё, что сказал с момента прихода в герцогскую резиденцию. Но как ни старался, ничего, кроме своих насмешек в адрес Веразель, вспомнить не смог.

Он сглотнул, чувствуя, как по горлу катится крупный комок страха.

— Своим грязным ртом ты смеешь произносить её имя…

Лёд в голосе Честера был настолько пронзительным, что Седрик едва не задохнулся от ужаса. Он сжался в комок, но это было бесполезно — Честер был подобен яростному зверю, готовому растерзать добычу. Как загнанная добыча перед хищником, Седрик замер, не в силах пошевелиться. Только его глаза беспокойно метались из стороны в сторону, отражая страх. Как и полагалось в противостоянии хищника и жертвы, соотношение сил было очевидно.

Честер долго и пристально смотрел на него, словно готовый убить, а затем стиснул зубы и резко отшвырнул прочь, разжав пальцы.

— Ух!

Седрик рухнул на пол, жалко растянувшись на земле.

Честер не стал обнажать клинок, вспомнив хотя бы о тех крохах уважения, что когда-то испытывал к нему.

— Исчезни.

Больше нечего было говорить. Честер не мог больше выносить этот гнусный, подлый лик перед собой.

Он итак никогда не считал Седрика другом, но даже представить не мог, что тот окажется настолько мерзким типом. Зато теперь всё встало на свои места, и в его жизни стало одним отбросом меньше.

Честер всегда презирал тех, кто унижал и топтал людей, стоящих ниже их по статусу или силе. И ни за что не стал бы держать рядом с собой такую змею. Даже если бы ему это было выгодно.

— Ты… Ты и правда так со мной поступишь?!

Седрик вскочил с пола, словно пружина. То, что его, мужчину, так легко швырнули, разозлило и унизило его до глубины души. Лицо то краснело, то бледнело от переполнявшей его ярости.

— Лучше тебе больше не попадаться мне на глаза.

Холодный взгляд Честера впился в него, а мышцы на его челюсти напряжённо дёрнулись. Он сделал шаг вперёд.

— Хиик!

Седрик дёрнулся назад, в ужасе прикрывая лицо руками.

— В следующий раз я отрублю тебе голову.

Эти ледяные слова заставили его резко побледнеть. От страха он споткнулся, попятился и, сорвавшись на крик, выпалил:

— Даже если ты унаследовал титул герцога, как ты смеешь так давить на другого дворянина?! Я… Я этого так не оставлю!

Опасаясь, что Честер снова набросится на него, он поспешно выбежал из комнаты.

— Что случилось?

Рохан, стоявший за дверью, удивлённо посмотрел на разъярённого Седрика, а затем осторожно вошёл внутрь.

— С этого момента разрываем все связи с домом Дюрейко.

Семейство Хейлос издавна контролировало поставки товаров для императорской семьи. Графский дом Дюрейко, не имея ни влиятельных связей, ни достаточной силы, использовал репутацию герцогов Хейлос, чтобы вести торговлю с дворцом. И вдруг… полный разрыв отношений.

Это означало не только потерю крупнейших клиентов — императорского двора и герцогского дома — но и полное перекрытие финансовых потоков. Проще говоря, отказ от сотрудничества был равносилен смертному приговору. Несомненно, графство Дюрейко ждала катастрофа.

— Понял, — Рохан кивнул.

Честер же, не оборачиваясь на дверь, снова повернулся к окну. Сквозь чистое стекло он увидел Веразель, освещённую мягким солнечным светом. На её безупречном лице играла тёплая улыбка, способная поднять настроение любому, кто взглянет на неё.

«Говорят, что она не просто жила в роскоши, но даже залезла в долги у ростовщиков.»

Вдруг в голове Честера всплыл мерзкий голос Седрика.

«Ну, раз уж у неё такая симпатичная мордашка, можно использовать её по назначению. Погасить долг, например. Войти в услужение к какому-нибудь богатому аристократу в качестве любовницы — вариант, не так ли?»

Честер знал, что она залезла в долги. Но ни разу не задумывался о том, что из-за этих долгов её могут вынудить выйти замуж.

— Из-за долгов часто выдают замуж?..

Скорее всего, её даже не спросят, хочет ли она этого. Её просто продадут.

Одна только эта мысль вызывала в нём бешеную ярость. Представить, что она окажется рядом с другим мужчиной?..

Нет, это было мучительно. Отвратительно. Не было ничего страшнее, чем видеть, как её улыбка предназначается кому-то другому.

— Для дворянских дочерей из разорённых семей стать чьей-то содержанкой — дело привычное.

Рохан, на мгновение задумавшись, всё же ответил на брошенный в пространство вопрос Честера.

— Узнай, сколько у неё долгов и кому она должна.

Ему не хотелось терять её. Честер молча смотрел на Веразель.

Расстояние между нами.

Хотя бы его я должен сохранить.

* * *

Время летело незаметно. Прошел уже месяц с тех пор, как она жила в герцогском особняке. А завтра наконец прибудет противоядие.

После чего Рафель будет официально признан наследником рода Хейлос.

— Буль-буль!

Рафель и Веразель сидели в ванне с тёплой водой, весело играя с пузырями. Благодаря тому, что Веразель смогла превратить купание из пугающей обязанности в увлекательную игру, Рафель уже не так сильно боялся воды, как раньше.

Хотя затащить его в ванну всё ещё было непростой задачей.

— Разель! Пузырьки!

Рафель, набрав полные ладошки пены, бросил её в сторону Веразель. Лёгкие пузырьки медленно пролетели по воздуху и приземлились прямо ей на нос.

— Пузырьковый нос! Буль-буль нос!

Рафель залился звонким, беззаботным смехом.

Глядя на него, Веразель на мгновение задумалась. Мысль о том, что сегодня их последний день вместе, заставила её сердце сжаться. Но она тут же прогнала эту тяжесть.

Чистый, искренний смех ребёнка словно смывал все тревоги и печали. Переживания ничего не изменят. Поэтому она решила сосредоточиться на этом мгновении — на том, что Рафель рядом.

— Ого, как ты вырос!

Веразель набрала в ладони горсть пены и осторожно водрузила её на голову мальчика.

— Ваааау! Я такой большооой!

Рафель протянул короткие ручки и осторожно потрогал пену у себя на макушке.

Ему, похоже, очень понравилась эта идея. Он взял ещё горсть пушистых пузырей и бережно положил их на ладонь Веразель.

— Буль-буль! Хи-хи-хи-хи!

При смехе его глаза превращались в тонкие дуги, а мягкие щёки забавно приподнимались. Все черты ребёнка — искренняя улыбка, круглый носик, крошечные пухлые пальчики — были очаровательны.

— Это мне подарок? Спасибо.

Какой же он милый. Ребёнок, который достоин быть любимым.

Мысль о том, что она больше не сможет быть рядом с ним, оставляла горький осадок. Но Веразель не подала виду и просто продолжила наслаждаться этим последним купанием вместе с Рафелем.

Глава 42

После купания, переодевшись в пижамы, Веразель и Рафель, как всегда, дружно выпили по стакану сладкого молока.

— А-а-ах! — Рафель довольно воскликнул, а затем, как ни в чём не бывало, провёл рукой по губам, стирая оставшиеся капли молока.

Откуда он только этому научился?

Веразель усмехнулась, поставила пустой стакан на стол и принялась вытирать полотенцем волосы мальчика.

Тёплая ванна и стакан сладкого молока — эта привычка стала их ежедневным ритуалом. Ритуалом, который теперь подходил к концу. Так Веразель хотела показать, что после нелюбимого купания всегда ждёт сладкое вознаграждение. А ещё молоко с сахаром помогало снять усталость после долгого дня и придавало сил, словно тот самый банановое молоко, которое так приятно выпить после купания.

— Где ты научился делать этот «а-ах» после молока?

Рафель, блаженно закрыв глаза, наслаждался тем, как Веразель нежно сушила ему волосы.

— Молс так делает!

Молс — здоровяк, который работал на кухне.

— Рафель, это можно делать только, когда мы вдвоём. В людных местах так не делай, хорошо?

Если кто-то из знати увидит это, ребёнка могут отругать за неподобающие манеры. Когда станет известно, что Рафель — наследник герцогского рода Хейлос, ему неизбежно придётся пройти обучение правилам этикета и знать своё место. Он больше не сможет вести себя так же свободно, как сейчас.

Хорошо, что Честер не сторонник строгих наказаний, но лучше предупредить заранее, чтобы избежать ненужных упрёков со стороны других аристократов.

— Угу! Это наш секрет!

Рафель радостно замахал ручками, довольный тем, что у них теперь есть маленькая тайна на двоих.

Веразель тепло улыбнулась и продолжила сушить ему волосы. Её руки уже начинали уставать, но она не останавливалась. Ведь сегодня — последний день, который они проводят в этом доме вместе.

Когда луна скрылась за тучами, а ночная тьма окончательно окутала особняк, они легли в мягкую, тёплую постель. Рафель, прижавшись лицом к плечу Веразель, задумчиво шевелил губами.

— …А можно, чтобы дядя с нами спал? — Рафель пробормотал это почти неслышным голосом. Он долго колебался, прежде чем заговорить, и в его голосе чувствовалась неуверенность. Ведь он уже не раз слышал отказ от Веразель.

Но, несмотря на это, он снова попросил, потому что та ночь, когда они спали втроём, была для него особенной. Настолько, что ему хотелось, чтобы такие ночи повторялись снова и снова. В его памяти именно тот вечер остался самым счастливым за всё время, что он помнил.

Тёплые, надёжные объятия Веразель и Честера, окутывающие его со всех сторон, — он никак не мог их забыть. Тем более, что это были самые дорогие ему люди.

Головная боль, казавшаяся невыносимой в тот день, и ужасные ночи, проведённые среди груды мусора, давно исчезли из его памяти.

Теперь их место заняли счастливые моменты, проведённые вместе с Веразель и Честером.

— В следующий раз поспим вместе, — ответила Веразель, слегка ткнув пальцем в мягкую, как тесто, щёку Рафеля.

Ей было тяжело отказывать ему каждый раз, но ничего не поделаешь. Тогда так получилось, но нельзя же постоянно спать втроём, когда они даже не семья.

— Когда?

— Хм… через две ночи?

— Правда?

— Да, правда.

— Ура! Хи-хи-хи! — Рафель радостно хихикнул и тут же прижался к ней, уютно устраиваясь в её объятиях. Маленькое тельце легко поместилось в её руках.

Веразель почувствовала, как у неё неприятно першит в горле, будто там застрял колючий комок, а во рту появился горьковатый привкус. Никакого «следующего раза» не будет. Завтра она покинет этот дом. А сейчас, глядя на доверчивую улыбку Рафеля, она с лёгкостью произнесла ложь.

Он ведь поверит.

И даже если это было ложью во благо, ребёнок поняв, что его обманули, испытает сильную боль. Осознавая это, Веразель чувствовала, как ей становится не по себе от самой себя.

— Две ночи!

Рафель сосредоточенно загибал пальчики, считая, и глядя на него, Веразель ощущала лишь нарастающую горечь.

Он верил без тени сомнения, что стоит ему дважды проснуться, и снова наступит та чудесная ночь.

— Рафель, пора спать.

— Угу!

Веразель крепче прижала его к себе, стараясь не обращать внимания на ожидание, которое не могла оправдать. Ей было жаль, что она не может исполнить его желание. И было больно от того, что больше не сможет оставаться рядом.

Рафель быстро задремал, уютно устроившись в её объятиях. Веразель ощущала, как под её ладонью ритмично стучит его маленькое, хрупкое сердечко. Когда она держала его в руках, ей казалось, что она прижимает к себе крошечную, тёплую пташку. Такую слабую и нежную, что сжимать её крепче казалось немыслимым. Ребёнок, который стал дороже любых обещанных ей наград.

Первый друг, которого она обрела в этом месте.

Прощай, Рафель. Спасибо тебе.

И…

— …Прости.

Но Рафель уже крепко спал и не мог услышать её слов. Только дрожащий голос, пропитанный чувством вины, продолжал растворяться в тишине комнаты. Веразель склонилась над ним, её лоб мягко коснулся его лба. А затем, плотно зажмурившись, она проглотила жгучий ком в горле.

И вот настало утро.

* * *

— Принесли ли противоядие? — Веразель, уже сидевшая в гостиной, подняла глаза на вошедшего Честера. После завтрака Рафель задремал, положив голову ей на колени.

— …

Честер промолчал, но его брови дёрнулись.

То, что она заговорила о противоядии едва ли не с порога, казалось ему досадным. Будто она только и ждала момента поскорее покинуть этот дом. И вместе с тем он чувствовал, что винить в этом может лишь себя.

Разумеется, это не её дом. Теперь, когда станет ясно, что Рафель — наследник рода Хейлос, ей полагается вернуться в семью барона Фросье. Он понимал это.

И всё же сердце его продолжало метаться, не находя покоя. С каждым днём его чувства становились всё более запутанными, и Честер не знал, что с этим делать.

— Вот, возьмите.

Рохан, вошедший вместе с Честером, поставил стеклянный стакан перед Веразель. В прозрачном стакане плескалась жидкость насыщенного оранжевого цвета — противоядие уже было заранее разведено в напитке.

— Это точно безопасно для людей? Нет ли побочных эффектов? —сказала Веразель, с сомнением разглядывая стакан.

На вид жидкость ничем не отличалась от обычного апельсинового сока. Но раз это противоядие… Она боялась, что если Рафель его выпьет, с ним может случиться что-то плохое.

— Побочных эффектов нет.

— Вы уверены?

Веразель, осторожно поглаживая спящего Рафеля по голове, подняла глаза на Честера, требуя подтверждения.

— Да. Можете доверять.

Честер, заметив, как она не спешит убирать сомнения, сжал губы, но продолжал смотреть на неё прямо. Чем больше он узнавал Веразель, тем яснее понимал, насколько сильно она дорожит Рафелем.

Но ведь когда-то он подозревал её, обвинял…

Теперь ему было горько от осознания собственной недальновидности. Он сожалел о своих прежних поступках, о том, что судил её предвзято.

— Рафель. Рафель, твой дядя пришёл, — Веразель слегка потрясла его за плечо, пытаясь разбудить.

— Дядя…? — Рафель сонно потер глаза крошечными кулачками.

— Да, поздоровайся.

— Уууаам… — он широко зевнул, едва не проглотив воздух.

Приподняв голову, он моргнул несколько раз, а затем взглянул на Честера.

— Здравсвуйте.

— Привет.

— Рафель, хочешь вкусный сок? — Веразель взяла стакан со стола.

Рафель, всё ещё сонный, мигал слипшимися ресницами, затем протянул к ней обе ладошки.

— Угу! Хочу пить!

Несмотря на дремоту, желание выпить что-то сладкое пересилило. Он даже нетерпеливо сжал и разжал пальцы, торопя её. Веразель вложила стакан в ладошки Рафеля и, опасаясь, что он его выронит, поддержала дно.

Рафель, едва приоткрыв глаза, сделал несколько больших глотков, а Веразель напряжённо следила за ним. Честер сказал, что побочных эффектов не будет, но тревога всё равно не отпускала её. Она боялась, что с Рафелем что-то случится.

— А-а-ах…! Ой! — Рафель машинально издал довольный звук, как всегда делал, когда пил сладкое молоко, но тут же резко захлопнул рот. Ведь вчера вечером они договорились, что это будет их маленьким секретом и что он не станет так делать на людях. Он осторожно взглянул на Веразель, проверяя её реакцию.

— Ты молодец, сдержался, — похвалила она и подняла вверх большой палец. Одновременно с этим внимательно осмотрела его:

Не появилось ли на коже красных пятен? Не изменилось ли дыхание? Нет ли у него признаков дискомфорта?

Её глаза были более сосредоточенными, чем когда-либо.

— Вкусно!

Рафель радостно покачал ногами. Его яркие красные глаза сияли ещё сильнее, чем обычно, а мягкие чёрные волосы особенно красиво переливались при каждом движении.

— Значит, готово? — Веразель обернулась к Честеру.

Она ожидала хоть какого-то эффекта: может, громкого "бум!", может, какой-то заметной перемены, но... ничего не произошло. Рафель выглядел так же, как всегда.

Глава 43

— …Это мой племянник, — тихо произнёс Честер, молча наблюдавший за всем происходящим. Он уже знал правду, но всякий раз, когда подтверждал её вновь, сердце сжималось.

Тёмные волосы, алые глаза — в этом ребёнке не осталось ни капли сомнений. Он был потомком рода Хейлос.

— Хорошо, что вы его нашли, — мягко улыбнулась Веразель, слушая, как Рафель мурлычет себе под нос весёлую мелодию.

Она прекрасно понимала, через что прошёл Честер в поисках племянника. И она знала, как сильно он любил Рафелиона — сына своего брата.

Именно поэтому Веразель не стала упрекать Честера за прежние подозрения, а просто разделила с ним радость. Она знала, что его чувства к Рафелиону были искренними.

— …Да, так и есть.

Честер, почувствовав облегчение от её лучезарной улыбки, провёл рукой по покалывающим векам. Если подумать, она была настоящей спасительницей и для него, и для Рафелиона.

— Рафель, хочешь обнять дядю?

Понимая, что Честеру нелегко сказать это самому, Веразель подсказала ребёнку.

— Угу!

Рафель тут же спрыгнул с дивана и, весело застучав ножками, побежал к Честеру. А затем широко раскинул руки и крепко обхватил его за ноги.

— …Спасибо, Рафелион.

Тёплое прикосновение пробирало до слёз. Честер наклонился и бережно заключил ребёнка в объятия. Веразель, наблюдая за трогательной встречей родственников, почувствовала, как у неё защипало в глазах.

Чёрные волосы, алые глаза, схожие черты… Видя, как они обнимаются, она невольно вспоминала обо всём, что произошло. Её зрение затуманилось, а в уголках глаз выступили прозрачные слёзы.

— Ха-ха, ну и глупость…

Даже Честер не плакал, а она… Наверное, эмоции взяли верх, ведь прощание было уже совсем близко. Веразель быстро подняла руку, чтобы вытереть слёзы, но в этот момент сверху вдруг упала тень.

— Возьмите.

Перед ней оказался Честер, который уже держал Рафелиона на руках и протягивал ей носовой платок.

— А… Спасибо, — Веразель поспешно приняла его и промокнула глаза, не желая показывать свою слабость. Она хотела попрощаться с Рафелем с улыбкой. Хотела оставить у него только хорошие, светлые воспоминания. И ей совсем не хотелось, чтобы он видел её слёзы.

— Леди.

Честер, усадив Рафеля обратно на диван, заговорил серьёзным тоном. Голос был настолько глубоко проникновенным, что Веразель, уже сложив платок, непонимающе подняла на него взгляд.

— Я хочу извиниться за то, что неправильно судил вас и вёл себя невежливо. Простите меня, —Честер опустил голову, произнося слова извинения.

Веразель застыла в замешательстве от его внезапного раскаяния. Она и правда собиралась потребовать извинений, когда выяснится, что Рафель — его племянник. Но кто бы мог подумать, что он сделает это так внезапно…

— А, да… Ну... Вас можно понять.

Застигнутая врасплох, Веразель неловко почесала щёку. Она не могла упрекнуть человека, который искренне просил прощения, расспрашивая, почему он тогда так поступил. Хотя её всё ещё немного задевало, что её приняли за мошенницу, она решила оставить это в прошлом.

Репутация Веразель действительно оставляла желать лучшего, так что его подозрения были вполне обоснованны. К тому же, независимо от его мотивов — будь то наблюдение или что-то ещё — благодаря Честеру она жила в особняке ни в чём не нуждаясь, а главное, смогла провести время с Рафелем, создавая с ним тёплые воспоминания.

— Простите, — Честер вновь низко склонил голову, и когда Веразель без лишних слов кивнула, он с облегчением выдохнул.

Её согласие означало, что она приняла его искренность, и в глубине души он надеялся, что её отношение к нему тоже немного изменилось.

— А что насчёт обещанного вознаграждения? — наконец заговорила Веразель после долгой паузы.

Пришло время действительно уйти. Теперь, когда подтвердилось, что Рафель — племянник Честера, у неё больше не было причин оставаться в этом доме. Оставалось только получить обещанную сумму и уйти, как она изначально и планировала.

— Я выпишу вам чек.

В этот момент он ещё не придумал, как удержать её. Раз уж с помощью противоядия удалось подтвердить, что Рафелион — сын его брата, он обязан был выполнить договор и выплатить Веразель вознаграждение.

Неужели мне действительно придётся её отпустить…?

Несколько дней он ломал голову, но так и не нашёл подходящего решения. Мысль о том, что он не может остановить её, невыносимо тяготила его. Сжав кулаки, Честер наблюдал, как Веразель подошла к Рафелю.

— Рафель, будь хорошим мальчиком, ладно? Не отказывайся купаться только потому, что не любишь воду. Не перебирай еду, доедай морковь. Слушайся дядю… Хорошо?

Она присела перед мальчиком, заглядывая ему в глаза. Затем она мягко погладила его крохотную ладошку и провела рукой по волосам Рафеля. Её взгляд двигался медленно, словно стараясь запомнить его лицо хотя бы ещё на одну секунду.

— Разель…

Рафель схватил её за рукав, почувствовав внезапно сгустившуюся вокруг тишину. Его алые глаза тревожно дрожали. Он интуитивно понял, что что-то не так. Как будто Разель собиралась уйти, оставив его…

— Я… Я тоже пойду! Я тоже пойду с тобой! — не зная, что происходит, он закричал.

Но в его детском сознании была одна чёткая мысль — он должен идти вместе с ней.

— Рафель, этот дом — твой. Ты должен остаться здесь и быть рядом с дядей.

— Разель тоже… Ты тоже останешься, да?

Глаза, полные слёз, смотрели на неё с мольбой.

Разель почувствовала, как к горлу подступает ком, а в глазах защипало от нахлынувших эмоций. Она хотела попрощаться стойко и достойно, но вдруг осознала, что едва сдерживается, чтобы не разрыдаться.

— …Если ты будешь хорошо себя вести, я буду часто приходить в гости, — она глубоко вдохнула, пытаясь говорить ровно. Чем больше она поддавалась эмоциям, тем тяжелее становилось это прощание.

— Н-нет… Нет, нет! — в панике забормотал Рафель, а затем бросился к ней в объятия.

— Уа-а-а! Нет! Нет, Разель! — в конце концов, он разрыдался, громко, на весь дом. Горячие, крупные слёзы мгновенно промочили её плечо.

Разель молчала. Она не могла просто проигнорировать маленькое, хрупкое тельце, прижавшееся к ней. Ей хотелось обнять его в ответ, но…

Если она поддастся, то ей станет ещё тяжелее. Ей не захочется расставаться с этим тёплым, таким родным теплом. Её руки, зависшие в воздухе, дрогнули, но, пересилив себя, она медленно опустила их обратно. Чтобы не сорваться, она сжала подол платья изо всех сил. Пальцы побелели от напряжения, а ткань смялась в кулаках.

Наблюдая за этим душераздирающим прощанием, Рохан молча всхлипнул и потёр нос.

— Ваша Светлость, пожалуйста, заберите Рафеля, — твёрдо и отчётливо произнесла Разель, собравшись с духом.

— Рохан.

По приказу Честера Рохан быстро направился к Рафелю, который крепко вцепился в Разель.

— Не хочу! Не-е-е-ет! Нет, Разель!!!

Рафель отчаянно забился в её объятиях. Рохан с трудом обхватил его за талию, но мальчик начал яростно извиваться, размахивая руками и ногами.

— Рафель, так нельзя.

Разель сказала это твёрдым голосом, и Рафель, весь в слезах, посмотрел на неё.

— Разель! Нет! Не уходи!

Крупные слёзы катились по его щекам, глаза покраснели от плача. Он изо всех сил цеплялся за Разель, не желая её отпускать. Но сил у него было мало. В конце концов, Рохан оторвал его от Разель, и Рафель закричал так, что голос у него охрип.

— Разель! Уа-а-а! Нет!

Он так яростно сопротивлялся, что ткань платья Разель на плече порвалась.

— Молодой господин, всё в порядке. Вы сможете часто встречаться с леди, — пытался успокоить его Рохан.

Но Рафель не слушал. Он продолжал отчаянно вырываться, пытаясь снова добраться до Разель.

— Уаааа! Уууууаааа!

Разель вскочила на ноги. Она прикусила губу, чтобы сдержать слёзы, но горло сдавило от подступивших эмоций.

Сейчас.

Нужно уйти сейчас.

Если останусь ещё хоть на секунду, расставание станет невыносимым.

— Разель! Разель!!! — Рафель плакал, глядя, как она уходит.

Разель больше не могла сдерживаться. Слёзы потекли по её щекам, когда она открыла дверь и выскочила прочь.

— Позаботься о Рафеле.

Честер обратился к Рохану, а затем бросился вслед за ней.

Глава 44

— Леди, — окликнул её Честер, поспешно догнав её, пока она стремительно уходила по коридору.

— Разель!

Громкий крик Рафеля эхом прокатился по коридору, впиваясь ей в уши, но она не замедлила шага. Сердце сжималось от боли, но она лишь ускорилась, стремясь скорее покинуть это место.

Позади рыдания Рафеля становились всё тише, пока, наконец, не растаяли совсем, и теперь в пустом коридоре раздавался лишь стук двух пар шагов.

— Леди Веразель, — Честер вновь окликнул её, догоняя, но её сознание не воспринимало его голоса — в голове билась лишь одна мысль: нужно как можно скорее уйти отсюда.

Мы ведь не расстаёмся навсегда, так почему же мне так больно?

Она не могла точно объяснить причины этой тоски, но знала одно: Рафель каким-то образом стал для неё совершенно особенным.

Став в Веразель Фросье, она прожила в доме барона, пытаясь воспринимать его и его супругу как семью, но внутреннюю пустоту не могло заполнить даже их искреннее тепло. Ведь сколько бы они ни заботились о ней, они были «родителями Веразель» задолго до её появления в этом мире. Они любили её, но эта любовь не достигала её сердца, потому что оно принадлежало другому миру.

А потом она встретила одного ребёнка на свалке. Сначала её забота была продиктована эгоистичными мотивами — безопасностью и деньгами. Но со временем она осознала, что привязалась к нему. Возможно, потому, что он, как и она, рано остался без родителей. А может, потому, что он был первым, кого она встретила не как Веразель, а сама.

Так ли уж удивительно, что она так к нему привязалась? Рафель был первым, с кем она смогла по-настоящему разделить свои чувства, первым, кого она могла назвать другом — другом, для которого возраст не имел значения.

— Леди, постойте.

Честер видел, что Веразель даже не думает останавливаться, и был вынужден ускориться, чтобы перехватить её. В одно мгновение он оказался впереди, преграждая ей путь, и крепко взял её за руку. Разель, всё это время бежавшая с опущенной головой, наконец замерла, не в силах продолжать движение.

— Посмотрите на меня, — его голос звучал спокойно, мягко, будто он не хотел её спугнуть.

Но она не смогла поднять голову. Она слишком долго плакала, и теперь наверняка выглядела просто отвратительно.

Я не хотела показывать свою слабость… особенно перед ним.

Разель сжала зубы. Ей было до боли стыдно за себя. Честер был родным человеком для Рафеля, а она, по сути, никем. И всё же она позволила себе расплакаться, будто имела на это право. Какой нелепой и жалкой она, должно быть, казалась ему сейчас.

— Вы в порядке?

Честер смотрел, как её плечи мелко подрагивают от сдерживаемых рыданий, и ему хотелось только одного — заключить её в объятия, дать ей выплакаться, дать почувствовать, что она не одна. Если бы она захотела, он без колебаний предоставил бы ей своё плечо столько раз, сколько потребуется. Но он не мог.

Она бы испугалась, если бы он позволил себе такое. Ведь её чувства отличались от его собственных. Они всегда были разными. Он любил её один.

— Ваши глаза покраснели. Возьмите платок.

Разель торопливо растирала слёзы по лицу рукавом, но Честер молча протянул ей ещё один платок. Как хорошо, что он догадался взять с собой запасной.

— …Не нужно, — её голос всё ещё дрожал от слёз.

Честер нахмурился, не принимая отказа, и настойчиво вложил платок ей в руку:

— Возьмите. Прошу вас.

Он не мог просто взять и стереть слёзы сам, поэтому хотя бы так пытался помочь.

Когда он снова взглянул на неё, его лицо помрачнело. Только сейчас, когда длинные волосы больше не скрывали её фигуру, он заметил, что платье Разель было разорвано. Наверное, это случилось, когда Рафель, цепляясь за неё, не хотел отпускать.

Тонкая ткань разошлась, обнажая белую кожу плеча. На ней виднелись длинные красноватые следы. В некоторых местах кожа была содрана, и на царапинах проступили крошечные капли крови — похоже, Рохан приложил слишком много сил, пытаясь оторвать ребёнка от Разель. Честер нахмурился ещё сильнее.

— Вам не больно?

Он медленно, осторожно, чтобы не напугать её, снял свой пиджак и накинул ей на плечи.

— Всё в порядке, — прошептала она, всё ещё сжимая в ладони платок. Слёзы, только что лившиеся как из прорванной плотины, постепенно утихали.

— Вам нужно обработать раны.

Она продолжала смотреть вниз, словно не хотела поднимать голову.

Честер не сводил с неё глаз, его лицо оставалось серьёзным, но в голосе звучала мягкость.

— Вы могли бы уделить мне немного времени?

Раны нужно было обработать, чтобы не осталось шрамов и не началось воспаление, но Честер понимал — не менее важно было и просто поговорить с ней.

Разель молча кивнула на его предложение.

— Чуть дальше есть ещё одна гостиная.

Он направился туда, и Разель, не говоря ни слова, последовала за ним. Оказавшись в комнате, она сразу же опустилась на первый попавшийся большой диван.

Честер сказал, что принесёт воду и антисептик, и вышел. Разель, оставшись одна, глубоко вздохнула. Когда бушующие эмоции начали постепенно утихать, слёзы тоже перестали литься.

Она и не помнила, когда в последний раз так рыдала. Казалось, что в ней лопнул какой-то внутренний барьер, и слёзы просто хлынули наружу. Она провела платком по лицу, стирая остатки влаги. Щёки наверняка стали сухими и стянутыми после стольких слёз. А глаза… наверное, они теперь красные и опухшие.

Разель огляделась в поисках зеркала, но, не найдя его, лишь устало вздохнула.

— Хаа…

Тело казалось тяжёлым и обессиленным, словно она пробежала несколько миль. Прислонившись спиной к дивану, Разель медленно оглядела гостиную.

Сегодня она покинет этот особняк навсегда. Прощаться с Рафелем было тяжело, но, по крайней мере, теперь её отец больше никому не должен. Пусть долг и не её, но раз она оказалась в теле Веразель, выбора у неё не было.

Зато благодаря этому она нашла хорошего друга и провела здесь много счастливых дней. Только расставание и было горьким…

Когда последние остатки слёз окончательно исчезли, Разель вдруг осознала, что натворила, и густо покраснела.

— …Я расплакалась перед самим герцогом Хейлосом?

Вспоминая, как неудержимо текли слёзы, она в ужасе закусила губу.

— Ах, чёрт…

И почему именно перед ним? Не начнёт ли он теперь без конца это припоминать?

Ей хотелось провалиться сквозь землю. Пинком отшвыривая ни в чём не повинную подушку, Разель вдруг представила лица родителей, когда они увидят её опухшие глаза.

— Нельзя их пугать…

Они наверняка начнут волноваться. Отец даже расплакался, когда узнал, что ей предстоит провести месяц в герцогском доме.

Разель быстро схватила со стола небольшой хрустальный сувенир и прижала его к глазам. Прохлада приятно охлаждала горячую кожу. Но, услышав, как щёлкнул замок двери, она тут же опустила фигурку обратно.

— Выпейте воды.

Честер поставил перед ней поднос. На серебряном подносе стояли стакан с водой, пакет со льдом и флакон с антисептиком. Конечно, он мог бы поручить это слугам, но предпочёл сделать всё сам — чтобы дать ей время прийти в себя.

— Спасибо.

Разель чувствовала жажду, так что, не раздумывая, принялась пить.

— Надо обработать раны.

Только после этих слов она осознала, что у неё действительно есть раны, и провела пальцами по шее и открытому плечу. Неровные рубцы подушечками пальцев ощущались отчётливо. Разель даже не заметила, что когти Рафеля оцарапали кожу, и только теперь ощутила жгучую боль. Она взяла с подноса антисептик.

— У вас есть зеркало?

— Я помогу.

— Нет, я справлюсь сама.

Её резкий отказ заставил Честера молча опустить плечи. Он взял зеркало с полки и протянул ей. Получив зеркало, Разель сбросила с плеча пиджак Честера и резким движением отдёрнула порванную ткань, чтобы осмотреть раны.

Её внезапная смелость заставила Честера в панике отвернуться.

— Я… я выйду, — его уши горели.

— В этом нет необходимости.

Разель даже не взглянула на него, спокойно разглядывая отражение в зеркале и нанося антисептик на покрасневшие царапины.

Честер опустил голову, чувствуя, как перед глазами вспыхивает белизна её кожи. Хотя в этом не было ничего предосудительного, он слишком остро осознавал её присутствие, а каждая её незначительная манера почему-то казалась нестерпимо притягательной. Голова буквально закипала.

А Разель, рассматривая раны, снова вспомнила, как Рафель отчаянно цеплялся за неё, не желая отпускать. Глаза снова начали наливаться слезами. Она закусила губу и заставила себя закончить обработку ранок.

— Вам стало легче? — Честер всё ещё не мог посмотреть ей в лицо, поэтому обратился к ней, уставившись в пустоту.

— Ну… наверное.

Разель нервно перебирала пальцами ткань на коленях. При мысли о том, что она так безудержно рыдала перед этим человеком, её передёргивало от смущения.

— Вы сильно привязались к моему племяннику.

— А как иначе? Он же очаровательный ребёнок.

Голос её звучал глухо, нос всё ещё был заложен, и, пытаясь его прочистить, она судорожно огляделась в поисках салфеток. Лучше уж высморкаться, чем шмыгать носом во время разговора.

Но рядом были только украшения. Не найдя ничего лучше, Разель с громким звуком высморкалась в подаренный Честером носовой платок.

Честер в изумлении вскинул голову. Однако Разель была настолько невозмутима, что Честер почувствовал себя неловко из-за своей реакции. Спокойно сложив использованный платок, она сдержанно произнесла:

— Хм-хм. Я куплю вам новый.

Честер продолжал зачарованно смотреть на неё, несмотря на опухшие от слёз глаза и совсем не аристократичный жест с платком.

Как можно выглядеть настолько очаровательно, даже сморкаясь?

Его сердце сжалось с такой силой, будто только что ухнуло в пропасть. Он даже не осознавал, что это лишь доказывало — ей совершенно всё равно, что он рядом.

Если бы сейчас здесь оказался Рохан, он бы наверняка в ужасе покачал головой и со вздохом пробормотал:

«Любовь и правда делает людей слепыми. Полностью потерял голову».

Глава 45

— Да, конечно, — наконец очнувшись, ответил Честер, до этого момента заворожённо разглядывавший Веразель.

Обычно он бы вежливо отказался от её предложения, но сейчас ему хотелось любой ценой продлить этот разговор — лишь бы подольше смотреть на неё.

— Так о чём вы хотели поговорить? — спросила Разель.

Её внезапный вопрос застал его врасплох. Он был так поглощён ею, что совершенно забыл, о чём размышлял всего минуту назад. А ведь он только что лихорадочно пытался придумать способ удержать её рядом.

Честер снова погрузился в раздумья, но подходящего решения так и не находилось.

— Ваша Светлость?

— …

Почему он молчит?

Разель с явным недовольством уставилась на него. Но Честер по-прежнему ничего не говорил, выглядя настолько серьёзным, будто обдумывал нечто судьбоносное.

Тем временем он нервно постукивал пальцами по колену, а в груди нарастало беспокойство. Если он отпустит её сейчас, их связь может оборваться навсегда. Это был шанс.

Пока она остаётся в этом доме, ему нужно было придумать любой предлог, чтобы удержать её. И тут Честер вспомнил, что сам же недавно сказал:

"Браки из-за долгов являются обычным делом…?"

— Ваша Светлость, что вы хотели сказать? — не выдержав затянувшейся паузы, Разель вновь задала вопрос. В её голосе прозвучали нотки раздражения, и Честер тут же ответил:

— Выходите замуж.

От неожиданности она удивлённо уставилась на него:

— За кого? За Рафеля?

— Что?! Рафель ещё ребёнок! — воскликнул Честер, не в силах скрыть потрясения. Он поморщился, будто услышал нечто нелепое.

Как она вообще додумалась до такого?

Неужели мысль о браке со мной даже не приходила ей в голову?

— Вот именно! Просто вы сморозили что-то странное… Подождите-ка. Вы говорите про нас двоих?!

Её округлившиеся зелёные глаза в изумлении впились в него.

Честер глубоко вздохнул, чувствуя, как от напряжения начинает ныть висок. Всё шло именно так, как он и предполагал. Она даже не рассматривала возможность выйти за него замуж.

— …Да.

Что за…

— Вы в своём уме? Вы что, выпили?

Разель потрясённо раскрыла рот.

Я что, ослышалась? Это самая большая чушь, которую мне доводилось слышать за последнее время!

— Не пил.

Честер уверенно посмотрел на Разель, которая продолжала ошарашенно хлопать глазами.

Я ляпнул это наобум, не имея другого способа её удержать, но почему она реагирует так, словно услышала нечто немыслимое?

— Я в совершенно здравом уме, — он добавил это с подчёркнутой хладнокровностью. Но чем больше он наблюдал за её отторжением, тем сильнее что-то болезненно сжималось у него внутри.

Неужели я ей настолько противен…?

Да, он понимал, что она могла испугаться внезапного предложения. Но видеть, как она содрогается при одной мысли об этом…

Честер попытался убедить себя, что её шок естественен, но ощущение неприятной обиды не уходило.

— Почему?.. Нет, не это… Я отказываюсь, — она отвергла его наотрез, даже не задумавшись.

Редкая девушка получала бы предложение руки и сердца в столь несуразной форме…

Хотя назвать это предложением было бы даже чересчур.

— Ху-у-ух… — Честер тяжело вздохнул и ослабил воротник рубашки. Он предвидел подобный ответ, но осознание этого не делало его менее болезненным. Его глаза внимательно изучали Разель, словно надеясь найти в её лице хоть тень сомнения.

— Вы так категоричны?

— Дело даже не в том, нравится мне это или нет! С чего бы мне выходить за вас замуж? Мы ведь даже не любим друг друга!

Она возмущённо вскинула руки, лицо её то краснело, то бледнело. Разель даже не могла допустить мысли о том, что Честер испытывает к ней какие-то чувства. И это неудивительно — до сих пор он вёл себя ровно, холодно и отстранённо.

А в начале их знакомства и вовсе принимал её за мошенницу и относился с нескрываемым подозрением. Совсем недавно они постоянно цапались, как заклятые враги, и потому Веразель даже не могла представить, что Честер мог испытывать к ней какие-либо чувства.

— Вот как, — ответил Честер приглушённым голосом.

Ему нужно было лишь одно — время. Время, которое он мог бы провести с Веразель. Он отчаянно нуждался в этом времени, настолько, что, вспомнив о её долгах, сам того не осознавая, предложил ей брак.

Рохан говорил, что иногда даже любовницы становились герцогинями. Если они поженятся, он сможет видеться с ней сколько угодно.

Честер верил: если у него будет достаточно времени, он сможет исправить их отношения, которые с самого начала пошли не в том направлении. Но стоило ему заговорить о браке, он начал об этом сожалеть. Не только потому, что Веразель отреагировала куда резче, чем он ожидал, но и потому, что в его словах сквозила бестактность.

Я будто собираюсь купить её за деньги... Чем тогда я лучше Седрика?

Но назад дороги уже не было. Он долго колебался, но в конце концов решил, что должен быть с ней честен.

— Почему вдруг такой разговор? — всё же решила спросить Веразель.

Веразель даже не думала, что Честер может сделать ей предложение, и поэтому не понимала, к чему он клонит.

— Из-за меня и Рафеля.

— А вы-то здесь при чём?

То, что дело в Рафеле, я бы ещё могла понять, но причём тут сам Честер?

Слегка нахмурившись, она ждала его ответа.

— Я... — Честер замялся.

Казалось, момент для признания настал, но стоило ли говорить об этом так поспешно?

За всю свою жизнь он ни разу никого не любил и никогда никому не признавался в чувствах. Поэтому это было для него странно, ново и… чертовски запутанно.

Был бы сейчас рядом Рохан, я бы хотя бы спросил у него…

Честер тяжело вздохнул про себя.

— Продолжайте, — Веразель терпеливо ждала.

Сейчас он был на себя не похож — медлил, нервно отводил взгляд. Видя его состояние, она не могла его поторопить.

Что же он такого собирался сказать, если так долго тянет с ответом?

Мысли одна за другой вспыхивали в голове, и от напряжения её плечи непроизвольно напряглись.

— Я… вы мне нра...

— Апчхи!

Как только Честер набрался решимости сказать это вслух, Разель внезапно чихнула. Она до сих пор всхлипывала после слёз, а тело бросало в озноб. Казалось, она начинала заболевать. Шмыгнув носом, она поспешно накинула обратно его снятый ранее пиджак.

— Ах, простите. Вы что-то сказали?

Сжав плечи руками, она слегка поёжилась. Она точно слышала, что он что-то говорил, но чих помешал ей разобрать слова.

— Нет, ничего.

Его первое в жизни признание накрылось её чихом.

Но Честер считал, что так даже лучше. Он чуть было не совершил огромную ошибку, позволив себе увлечься моментом.

Веразель ясно дала понять, что даже не рассматривала его как возможного спутника жизни. Она вообще его в расчёт не брала. Если бы он признался сейчас, это было бы навязанное чувство. А ведь их отношения могли бы рухнуть, даже не успев начаться.

— …?

Веразель недоумённо посмотрела на него.

Почему он вдруг замолчал?

Разель недоумённо уставилась на Честера. Он явно собирался сказать что-то важное, раз так долго к этому подводил. Но теперь не выглядел намеренным продолжать.

Честер встал, взял плед с дивана и протянул его Разель.

— Накройтесь.

Сказав это, он вернулся на своё место.

— Ах, спасибо.

Разель слегка склонила голову в благодарность. Его заботливость казалась необычной.

Она действительно очень любила Рафеля. Настолько, что хотела бы считать его своим младшим братом. Настолько, что не хотела с ним расставаться. Но выходить замуж за человека, которого она не любит, только из-за Рафеля? И быть связанной брачными узами на всю жизнь? Нет, это было немыслимо.

У неё тоже была своя жизнь. Как она вообще оказалась в этом мире в теле Веразель, она не знала. Но раз уж так случилось, то она хотела прожить её достойно. В прошлой жизни ей пришлось бороться за место под солнцем, а теперь она хотела пожить в достатке и покое.

Но учитывая её положение как дочери барона, ей бы хотя бы не оказаться в руках ростовщиков. Получив обещанное вознаграждение, она сможет расплатиться с долгами и уже тогда подумать, как жить дальше.

— В любом случае… выйти замуж за вас? Провести с вами всю жизнь? Это же просто нелепо.

— Тогда как насчёт условий?

— Да при чём тут… Я же сказала, что сама идея брака абсурдна!

— Один год.

— Что?

— Если вы согласитесь на годичный фиктивный брак, я выплачу вам сумму, в десять раз превышающую обещанное вознаграждение, — Честер выпалил это почти не думая.

Разель так яростно сопротивлялась, словно сама мысль о свадьбе с ним вызывала у неё отвращение. И теперь в его словах звучало уже не только желание, но и уязвлённое самолюбие.

Почему она не может выйти за меня?

Почему я даже не могу быть в числе её вариантов?

Гордость Честера была уязвлена.

Раз она содрогнулась при слове «на всю жизнь», он сократил срок до одного года. И в добавок увеличил сумму вознаграждения в десять раз. Ему было достаточно, если её устроит хотя бы одно из этих условий — срок или деньги. А ещё...

Если у него будет хотя бы один год, он хотел бы узнать — сможет ли она продолжать игнорировать его до самого конца?

Честер украдкой взглянул на Разель. Но та лишь пристально смотрела на него, не говоря ни слова. Он нервно прикусил губу. Он сам сделал это предложение, но теперь боялся, что она начнёт относиться к нему ещё хуже.

А Веразель, ошеломлённая неожиданным предложением, даже не заметила, как пробормотала:

— Мне нужно будет называть вас "дорогой"?

Глава 46

Веразель взглянула на Честера и тут же закрыла рот.

Неужели я выгляжу совсем уж корыстной? Десятикратное увеличение суммы…

Она машинально прикинула в уме конечную цифру, и в итоге слова сами сорвались с языка.

Он считает меня настолько продажной?..

Она мысленно покачала головой. Только что с такой уверенностью заявляла, что это невозможно, и тут же сменила тон. Но в её положении нельзя было позволить себе роскошь - игнорировать реальность. Чтобы хоть как-то устроиться в этом незнакомом мире, ей прежде всего нужны были деньги.

А Честер застыл, будто его окатили ледяной водой. Слова Разель больно ударили по нему. Она даже не пыталась скрыть свою продажность.

А её «дорогой» звучало у него в ушах снова и снова. Как только в его голове всплыло значение слова «дорогой», уши Честера вспыхнули красным. В этот момент он мысленно сдался.

Хотел проверить, сможет ли Разель игнорировать меня в течение года? Чушь собачья.

Он проиграл, даже не начав. Стоило ей всего лишь произнести одно слово — и его сердце уже колотилось, словно в бешеном ритме.

Честер тяжело вздохнул и прикрыл лицо большой ладонью.

Как долго эти чувства будут меня добивать?

Крепкие стены, которые он возводил всю жизнь, рушились всякий раз, когда он оказывался перед Разель. Даже он сам не узнавал себя.

— Ваша Светлость? — с беспокойством позвала Разель.

Она удивлённо смотрела на него — Честер внезапно схватился за лицо, будто скрывая что-то. Опомнившись, он тихо пробормотал:

— Если сомневаетесь, можем составить контракт. Брак на один год. После этого вы сможете сделать всё, что пожелаете. Если через год… вы захотите развода, я без вопросов соглашусь.

Он говорил чётко и уверенно, но так и не убрал руку с лица. Если он опустит её, она увидит, как сильно он покраснел. Слова о разводе кольнули болью в груди, но если Разель этого хочет, он пойдёт на это. Других способов удержать её у него просто не было.

Честер знал, насколько жалок в этот момент. Но он всё равно не мог остановиться. Стоило ей произнести «дорогой», и он вдруг осознал, насколько сильным было его желание. Пожалуй, всё началось ещё в тот день, когда она внезапно ворвалась в его мир, который до этого застаивался, как затхлая вода. Теперь, когда поток был запущен, остановить его было невозможно.

— Почему вы так настойчивы? — тихо спросила Разель.

Разель задумалась. Почему он так старается?

Если рассудить честно, его предложение не несло ей никакого убытка. Через год фиктивного брака в её руках окажется один миллиард шиллингов. Эта сумма позволила бы ей безбедно существовать всю оставшуюся жизнь.

Конечно, вести такой же расточительный образ жизни, как прежде, уже не получилось бы, но на беззаботное существование её бы точно хватило. А учитывая, что после выплаты долгов её семье — роду барона — пришлось бы начинать с нуля, эти деньги могли бы не только восстановить фамильное имя, но и позволили бы жить в достатке и даже в роскоши.

Да, после развода ей, скорее всего, пришлось бы столкнуться с неприятными слухами и клеймом "разведённой женщины", но её это не заботило.

Разель никогда не представляла себе жизнь в этом мире как возможность выйти замуж и создать семью. Она не испытывала чувств ни к кому и даже не задумывалась о браке. А если однажды она встретит человека, которого по-настоящему полюбит, он наверняка поймёт её и примет её прошлое.

Единственное, что было очевидно — она была человеком современного мира, проникнутым духом капитализма до мозга костей. Для неё всё решали деньги.

Но Честер... он не был таким, как она. Он родился и вырос в этом мире. Если они разведутся через год, он тоже получит клеймо разведённого мужчины, и, хотя это не так критично, как для женщины, его репутация наверняка пострадает.

А учитывая его титул герцога, такой скандал мог стать для него серьёзным ударом. К тому же, он понесёт огромные финансовые потери. Так почему же он идёт на это?

— Всё из-за Рафеля, так ведь? — Разель сама нашла ответ на свой вопрос.

Честер не отвечал, но ей это было и не нужно. Причина его поступка могла быть только одна.

Рафелион.

Как было описано в книге бесчисленное количество раз, этот человек был без ума от своего племянника. И, несомненно, ради него был готов пожертвовать всем.

Мужчина, который относился к женщинам, словно к камням, не проявлял ни малейшего интереса ни к браку, ни к потомству, вдруг решился на фиктивный брак. Разумеется, причина могла быть только одна — Рафель. Он слишком привязался к нему.

— …Да, так и есть.

Честер не стал оправдываться. Он лишь кивнул. Использовать Рафелиона как предлог было удобно для них обоих. Объяснять свои чувства сейчас не имело смысла — это лишь стало бы для неё лишней обузой.

— Вы заботливый дядя.

Разель слегка улыбнулась. Так много думать о племяннике…

Неожиданно, даже для самой себя, симпатия к Честеру возросла на один пункт.

* * *

— Отец!

Салонье почти бегом ворвалась в кабинет, распахнув дверь с такой силой, что петли жалобно скрипнули.

— Салонье, — Граф Хамфри нахмурился.

Сколько раз я говорил ей вести себя сдержанно?..

Как человек, свято чтивший принципы и нормы этикета, он был уверен: характер человека проявляется в его повседневных привычках. А потому легкомысленные манеры дочери раздражали его до глубины души.

— Ах, простите, отец.

Как и всегда, лишь после его строгого взгляда Салонье поняла, что снова совершила ошибку. Она слегка приподняла подол платья и, изящно присев, привела себя в порядок, выполняя безупречный поклон.

— В чём дело? — граф Хамфри, отведя от неё взгляд, вернулся к документам, лежавшим перед ним.

Его хмурый вид немного смягчился. Поклон дочери был безупречен, и придраться было не к чему.

— Отец, герцог Честер тоже будет присутствовать на моём дне рождения, верно?

Через несколько недель Салонье должно было исполниться девятнадцать. В прошлом году она официально вошла в светское общество, и теперь этот день должен был ознаменовать её вступление во взрослую жизнь.

В Империи дворяне могли дебютировать в обществе с восемнадцати лет.

Салонье впервые увидела Честера на прошлогоднем балу дебютанток, устроенном в императорском дворце. Стоило её взгляду встретиться с его алыми глазами, смотревшими сверху вниз с холодным, отстранённым видом, как она тут же, почти болезненно, влюбилась. Высокомерный, горделивый, словно все вокруг были лишь пылью у его ног… Только Честер Хейлос мог позволить себе вести себя подобным образом.

Ведь именно его семья, Хейлос, была тем родом, что обладал богатством и властью, способными превзойти даже влияние императора.

К тому же он был совершенным. Его внешности не нашлось бы равных ни среди простых дворян, ни среди принцев.

Салонье всегда жаждала быть выше других. Если у кого-то чего-то не было, она просто обязана была этим обладать. И непременно выставить напоказ, чтобы все знали, насколько она превосходна.

Конечно же, неженатые молодые дворяне, ещё даже не унаследовавшие титулы, не могли привлечь её внимание. Ей нужен был мужчина, который ещё больше подчёркивал бы её блеск.

Человек, обладающий такой властью и авторитетом, что никто не смел бы поднять на него взгляд. Тот, кто держал бы в руках бразды правления всей Империей. И, разумеется, единственным, кто отвечал этим критериям, был герцог Честер Хейлос.

Единственный его недостаток заключался в том, что он не был первенцем рода. Но после трагической гибели бывшего герцога, Иорна, Честер встал во главе семьи. Теперь он был идеален.

Салонье ни на миг не сомневалась — Честер был тем самым мужчиной, который сделает её ещё более великой.

— Да? Герцог же придёт?

Салонье с воодушевлённым лицом устремила взгляд на своего отца, графа Блэра Хамфри.

Теперь, когда она официально стала взрослой, настало время занять место рядом с Честером. Ради успеха этого грандиозного плана она даже сумела раздобыть любовный эликсир, который заставит влюбиться в того, кто окажется рядом в момент его приёма.

Она собиралась использовать любовный эликсир, чтобы заполучить Честера. Если всё случится на её дне рождения, да ещё и в её собственной комнате, он не сможет отвертеться. Гости, присутствующие на приёме, будут свидетелями, и даже её отец обо всём узнает.

Отменить случившееся станет невозможно. Стоит ему лишь попасть в её ловушку — пути назад не будет. В итоге он станет её мужем.

— Приглашение будет отправлено. Но явится ли он или нет — решать герцогу, — граф Хамфри ответил без особого интереса. Даже не подозревая, какие замыслы роились в голове дочери.

— Отец, прошу вас! Герцог просто обязан прийти и украсить мой бал своим присутствием!

Салонье умоляюще посмотрела на него. Весь её тщательно продуманный план мог осуществиться лишь в том случае, если Честер появится на приёме.

— …

Граф Хамфри поднял взгляд от бумаг и внимательно посмотрел на дочь. Он знал, что с детства Салонье испытывала болезненную потребность быть в центре внимания. Поэтому он решил, что её настойчивость связана лишь с тем, что она хочет привлечь ещё больше интереса со стороны высшего света.

— Я постараюсь.

В конце концов, он не мог отказать.

Первый день рождения дочери после её совершеннолетия и для него самого был важным событием.

К тому же, учитывая, что семья Хамфри вела тесные деловые отношения с Хейлос, если у герцога не возникнет срочных дел, он, скорее всего, согласится прийти.

Честер прекрасно знал, что граф редко обращается с личными просьбами, поэтому, даже если ненадолго, но наверняка появится на приёме.

— Правда?! Вы обещаете, отец?!

— Хорошо.

— Спасибо, отец!

— Можешь идти.

Салонье улыбалась так широко, словно её мысли уже витали в мире грёз, где всё складывалось идеально.

Наблюдая за счастливой дочерью, граф Хамфри тоже расплылся в довольной улыбке.

Когда Салонье с удовлетворённым выражением лица вышла из кабинета, граф уселся за стол и начал собственноручно писать приглашение на празднование дня рождения Честеру Хейлос.

Глава 47

— Ра... зель... — сорванным от плача голосом Рафель всхлипнул, уткнувшись в плечо Рохана.

Когда стало ясно, что ребёнок никак не может успокоиться, Рохан решил растворить успокоительное в воде и заставить его выпить. Иначе от слёз и истерики у мальчика мог начаться обезвоживание.

С большим трудом ему удалось влить в Рафеля хотя бы один глоток, но тот так отчаянно сопротивлялся, что рубашка Рохана промокла насквозь.

— Хм... хнык... Р-Разель...

Похоже, лекарство начинало действовать — голос ребёнка становился всё тише.

— Всё в порядке, молодой господин. Если захотите, вы сможете встречаться с леди хоть несколько раз в неделю.

Рохан нежно похлопал его по спине. Плечи его пропитались слезами, которые Рафель безудержно лил в его объятиях.

— Н-не... уходи... Не-ет...

Маленькое тело дрожало у него в руках, не переставая повторять эти слова.

— Эх... Если придётся прощаться с ней дважды, он, пожалуй, просто лишится чувств.

Рохан вздохнул, подхватывая обессиленно заснувшего ребёнка и направляясь к выходу из гостиной.

От изнеможения Рафель отключился, как только подействовало лекарство. Но, видимо, даже во сне он переживал разлуку с Разель — по его юным щекам всё ещё скатывались слёзы.

Прижимая его к себе, Рохан направился в комнату, которую Честер обустроил специально для мальчика. Комната, пустовавшая так долго, наконец нашла своего хозяина. Он знал, что так и будет, но осознание того, что теперь у Рафеля есть фамилия Хейлос, пробудило в нём странное волнение.

Его господину больше не придется обыскивать всю страну и иметь дело с мошенниками. Одна из проблем, заставлявших его ломать голову так долго, наконец была решена. И Рохан впервые за долгое время почувствовал облегчение.

— Проследи, чтобы юный господин не проснулся, аккуратно вытри ему лицо влажной салфеткой. И переодень, вся одежда промокла.

— Да, поняла.

Рохан осторожно уложил Рафеля на кровать и велел служанке заняться им.

Раз принял успокоительное, значит, скорее всего, он будет спать весь день.

Рохан вышел из комнаты, направляясь к Честеру. Однако он ещё не знал, какие шаги предпринимает мужчина, охваченный своей первой любовью, подобно горячке.

* * *

— Вы точно уверены? — Веразель искоса взглянула на Честера, сидящего напротив.

Миллиард шиллингов за год фиктивного брака? Для неё это выгодная сделка, но он теряет слишком много.

Какой бы ни была причина, даже если это ради Рафеля, кто решает столь важное дело с такой поспешностью, словно жарит бобы на раскалённой сковороде?

— Вы не хотите этого? — Честер постарался скрыть своё беспокойство и взглянул на Разель испытующе.

Её бесконечные расспросы о том, уверен ли он, заставляли его подозревать, что она просто не хочет выходить за него.

— Нет, не в этом дело… Просто, честно говоря, я не понимаю. Мне-то какая разница, я ничего не теряю. А вот вы... слишком многим жертвуете.

— У меня нет потерь.

— Да вы же сейчас теряете миллиард шиллингов!

— Это разве потеря? — Честер посмотрел на неё так, будто совсем не понимал, о чём она говорит.

Разель остолбенела, не зная, как истолковать эти слова.

Честно говоря, он выглядел так, будто и сам не осознавал смысла своей фразы.

Она сделала глубокий вдох и решительно начала объяснять.

— Конечно. Вы ведь теряете деньги.

— Это восполнится, стоит мне только дышать.

Вау... Вот уж кто действительно может называться самым богатым человеком империи.

Это было раздражающе... но завораживающе. Такой непоколебимый подход к деньгам могли позволить себе лишь избранные.

— А... Да, ха-ха-ха... — Разель выдавила из себя натянутую улыбку, не зная, что сказать.

Он говорил об этом так спокойно, что она даже почувствовала себя неловко.

— Значит, вы согласны? — Честер не выдержал и снова задал вопрос, не скрывая нетерпения.

Он хотел услышать её однозначный ответ. Хотел надеть кольцо на эти изящные, бледные пальцы. Ведь этот шанс никогда больше не представится.

Женщина, которая смогла так всколыхнуть его, которая ворвалась в его размеренный мир, разрушив его до основания, была единственной в своём роде.

— Хм...

Когда Честер задал этот вопрос с предельно серьёзным выражением лица, Разель поняла, что теперь уже не может воспринимать это легкомысленно. Обдумав всё, она осознала, что ей это действительно выгодно.

Не только с точки зрения денег, но и потому, что целый год она сможет находиться рядом с Рафелем. К тому же, обладая знаниями о развитии событий в оригинале, она могла бы помочь ему. Но что-то всё же заставляло её колебаться.

Имела ли она право вмешиваться в сюжет? Она не главная героиня, не второстепенный персонаж — всего лишь эпизодическая фигура. Хотя...

А почему нет?

Глаза Веразель вспыхнули ярким изумрудным светом.

Разве второстепенный персонаж чем-то хуже главного? Даже если мне отведена роль незаметной пешки, я такая же часть этого мира, как и остальные.

Кто сказал, что я должна прозябать в тени, не вмешиваясь в их жизни? Кто запретил мне влиять на их судьбы?

Тем более, это не я искала встречи с ними — они сами выбрали её.

Я всего лишь соглашусь.

И причин отказываться у меня нет.

— Согласна.

Разель взглянула на Честера твёрдым, решительным взглядом. Её ответ заставил его алые глаза дрогнуть. Он медленно моргнул, будто не веря услышанному.

— Вы… серьёзно?

Он приоткрыл пересохшие губы, явно опасаясь, что она передумает. Он так хорошо умел скрывать эмоции, что Разель не могла определить, что у него на душе.

— Да. Давайте поженимся.

* * *

[ Контракт

1. Честер Хейлос и Веразель Фросье заключают брак сроком на один год.

2. Оба обязуются добросовестно исполнять свои роли.

3. В случае мероприятий, требующих присутствия супругов, сторона, инициирующая участие, должна уведомить другую сторону как минимум за два дня и уточнить, будет ли сопровождение.

4. По истечении срока контракта Честер Хейлос обязуется выплатить Веразель Фросье миллиард шиллингов.

5. Контракт может быть продлён по обоюдному согласию сторон на неограниченный срок.

6. Данный контракт является строго конфиденциальным и не подлежит разглашению третьим лицам. ]

— Пятый пункт, кажется, лишний.

Веразель провела пальцем по строчке, пробегая глазами текст договора, который ей передал Честер.

Продление на неограниченный срок? Нелепая мысль.

Они изначально договорились, что всё закончится ровно через год. Хотя это и был фиктивный брак, ограниченный всего лишь одним годом, именно этот срок позволял Веразель спокойно принять условия. Любое продление означало бы слишком глубокое вовлечение, а этого ей хотелось избежать.

Разве что если бы она полюбила Честера так, что не смогла бы без него жить... но это уж точно не про неё.

— Оставьте как есть, — холодно ответил Честер, недовольный тем, что Веразель с такой категоричностью отмела возможность продления.

— Эм... ну, ладно.

Она слегка нахмурилась, задумавшись, но всё же кивнула. В конце концов, если продление возможно только при обоюдном согласии, то этот пункт действительно был бесполезным.

Когда она дочитала контракт до конца, то отложила его в сторону.

— Если у вас есть пожелания, можете добавить свои условия.

— Это не совсем пожелание, скорее вопрос. Вы сказали, что это будет нашей тайной, но что, если кто-то из нас проболтается?

— Вы имеете в виду, если виноват будет кто-то один?

— Да. Контракт аннулируется?

Честер, не отвечая, поднял перо и начал что-то писать на том месте, куда Веразель только что отложила контракт. Очевидно, он предусмотрел этот момент заранее и теперь просто вносил корректировку.

Спустя несколько секунд он отложил перо и придвинул бумаги обратно к Веразель. Она подняла контракт и пробежалась по добавленному пункту.

[ 7. В случае нарушения данного условия виновная сторона обязуется максимально содействовать требованиям пострадавшей стороны. ]

— «Содействовать требованиям»?

— Это лучше, чем штраф.

Веразель молча кивнула, соглашаясь с такой формулировкой.

— Перед тем как подписывать, подумайте ещё раз. Этот контракт заключён не на обычной бумаге.

— То есть?

— Это магический контракт. За его нарушение последуют последствия.

Веразель мельком взглянула на бумагу, на которой слабо проступал магический круг. Теперь понятно, почему... Но какие последствия грозят за нарушение контракта? Неужели можно лишиться жизни?

Она с вопросительным выражением уставилась на Честера.

— Тот, кто нарушит условия, понесёт наказание. Это низкоуровневая магия, так что смертельного исхода не будет, но наказание может быть болезненным, вплоть до получения травм.

Уловив её тревогу, Честер поспешил подробно объяснить. Он не планировал использовать магический контракт, но нужно было что-то, что надёжно привяжет её к нему.

— Поняла. В таком случае чем точнее условия, тем лучше.

Веразель ответила равнодушно. Раз она не собиралась нарушать договор, бояться было нечего.

Честер, получив её согласие, поставил свою подпись в отведённой строке. Веразель тоже подписала документ, который он ей передал.

На этом их контрактный брак был официально заключён. Они сложили свои копии договора, и Веразель пристально посмотрела на Честера. Теперь, когда сделка состоялась, пора было обсудить детали.

— Что ж, а теперь что дальше?

— В каком смысле? — Честер нахмурился, напряжённо пытаясь понять, что он упустил.

— Пусть это и фиктивный брак, но он затрагивает наши семьи. Они должны знать.

— Ах...

— Так что нам нужно навестить моих родителей.

— ...

Честер застыл. Он так сосредоточился на том, чтобы заполучить Веразель, что совершенно забыл о необходимости встречаться с её семьёй.

Глава 48

— Поздороваться…

Честер на мгновение замер с растерянным выражением лица.

Сватовство — встреча с родителями будущего супруга перед свадьбой — было естественным этапом для жениха и невесты. Однако Честер даже не задумывался об этом, и теперь был сильно озадачен.

— Думаю, совместного ужина будет достаточно.

Веразель поняла, что он вообще не учитывал необходимость сватовства. Его слегка нахмуренные брови ясно говорили об этом.

Он нервничает? Или беспокоится?

Или, может, раздражён появлением лишних хлопот?

Понять выражение его лица было совершенно невозможно.

Всё же будет в порядке…?

Разель отвела взгляд от Честера и начала машинально теребить пальцы. До этого она думала, что просто продержится один год, и относилась ко всему легко. Однако теперь, когда пришло время рассказать об этом родителям, её охватило замешательство. Как всё объяснить?

К тому же она уже подписала контракт и пути назад нет.

С одной стороны, это можно было назвать безответственностью, но память о прошлой жизни всё ещё жила в ней, и понятие «родители» оставалось для неё чуждым.

Слишком долго она сама была себе и опорой, и главой семьи. В прошлой жизни, потеряв родителей в детстве, она жила, полагаясь только на себя. Но здесь, в этом мире, у неё были родители, готовые разделить её тревоги, и существовал порядок, в котором решения семьи значили больше, чем личные.

Однако для неё, привыкшей полагаться только на себя, было неестественно искать поддержки или спрашивать разрешения. Осознав, что не обдумала этот вопрос глубже, Веразель с сожалением покачала головой и мысленно представила супругов Фросье. Если судить по их поведению до сих пор...

Ни в коем случае нельзя, чтобы они узнали про этот контракт. Даже если её жених — глава богатейшего дома, герцог Хейлос, родители Веразель вовсе не были людьми, которые бы с радостью приняли это и заплясали от счастья. Они любили и берегли её всей душой. Даже когда она уезжала всего лишь на месяц в герцогский особняк, отец провожал её со слезами на глазах. Они ведь не прощались навсегда, но он всё равно горько плакал…

А если она просто поставит их перед фактом, что выходит замуж?

С их точки зрения, это будет громом среди ясного неба. Настоящий удар. И если вдруг всплывёт правда о том, что этот брак — лишь контракт, заключённый ради денег, родители решат, что их дочь попросту купили, и их сердца разорвутся от боли. Поэтому раскрывать правду было нельзя. Ни в коем случае.

— У меня есть одна просьба, — заговорила Разель, глядя на Честера, который, как и она, погрузился в напряжённые размышления.

— Какая?

Честер сглотнул и внимательно посмотрел на неё. Что же она собирается сказать, если выглядит так серьёзно? Сам того не замечая, он тоже напрягся.

— Перед моими родителями сыграйте влюблённого.

— …

— Если они поймут, что всё это ложь, то обязательно будут против. И, конечно, начнут волноваться.

— …Притвориться?

На долю секунды лицо Честера застыло. Этот момент дал ему ясно осознать: в этом браке лишь он один был искренен.

— Если я просто заявлю, что выхожу за вас, они начнут подозревать. Поэтому нужно убедить их, что за этот месяц мы полюбили друг друга так сильно, что не можем жить врозь.

Единственный способ избежать их подозрений — показать им, что это настоящий брак по любви. К счастью, родители знали, что она жила в герцогском особняке целый месяц, и это могло стать отличным оправданием.

— Что… они любят?

— Простите? О чём вы?

— Ваши родители. Что им нравится?

Честер решил подыграть Разель. Раз уж ему всё равно предстояло встретиться с её родителями, он хотел произвести на них хорошее впечатление. А заодно это был отличный шанс заработать очки как будущему зятю.

— Вы собираетесь что-то принести? — Разель удивлённо распахнула глаза. Она думала, что он откажется или хотя бы начнёт раздумывать, но не ожидала, что он сразу же согласится.

— Именно.

— Думаю, подойдёт небольшой подарок, сделанный от чистого сердца.

Слова, полные загадки, заставили Честера задуматься.

«Небольшой подарок, сделанный от чистого сердца…» Что же такого подарить, чтобы понравиться её родителям?

— Тогда когда вы навестите их?

— Послезавтра, в полдень.

— Так скоро?

— Чем раньше, тем лучше.

Веразель кивнула.

На самом деле он хотел поскорее провести свадебную церемонию, но Разель восприняла это как желание немедленно отправиться на встречу.

— Поняла. Тогда буду ждать вас послезавтра.

Она взглянула на часы и поднялась со своего места. Время затянулось. Она заранее сказала родителям, что сегодня вернётся домой, поэтому ей нужно было скорее выезжать.

— Перед уходом… можно увидеться с Рафелем?

Ей было не по себе оттого, что она оставила Рафеля вот так, без объяснений. Перед возвращением в дом барона она хотела сообщить ему новости. О том, что они снова смогут жить вместе.

— Думаю, он в своей комнате, — сказав это, Честер тоже поднялся и пошёл следом за Разель. Подойдя к двери гостиной, он первым открыл её перед ней.

— Спасибо за одежду, — Разель остановилась перед ним и протянула пиджак, который до сих пор держала на плечах.

— Оставьте. Если барон увидит ваши плечи, он сильно удивится.

— А…

Честер принял пиджак из её рук и сам аккуратно накинул его ей на плечи. В этот миг его пальцы слегка коснулись её открытой кожи, и Разель почувствовала, насколько его ладонь тёплая.

— Тогда… надеюсь на вас. Главное — ведите себя естественно. Я не хочу, чтобы родители волновались.

Но это было лишь мимолётное ощущение. Веразель ничего больше не сказала, просто крепче сжала край пиджака и поднялась на ноги.

— Постараюсь.

Честер посмотрел на неё сверху вниз. В его алых глазах ясно читалась тоска из-за того, что ближайшие два дня они проведут порознь.

— Тогда…

Она собиралась попрощаться, но, подняв голову, встретилась с его серьёзным взглядом. Хотела развернуться и уйти, но не смогла выдавить ни слова.

Это был первый раз, когда она смотрела на него с такого близкого расстояния. И от того, насколько сосредоточенным был его взгляд, все слова застряли у неё в горле. Его глаза были такими чистыми, словно сквозь них можно было заглянуть прямо в душу. Сжаты губы, взгляд — глубокой серьёзности. Он смотрел на неё так пристально, что она не знала, что сказать.

Что?

Разель невольно сглотнула. Взгляд, который невозможно было истолковать, вызвал у неё странное чувство.

Они стояли у открытой двери гостиной, молча смотря друг на друга. Долгое, затянувшееся молчание нарушила Веразель:

— Надеюсь на ваше содействие в будущем.

Желая разорвать неловкость момента, она первой протянула ему руку. Его глубокие алые глаза медленно опустились вниз, задержавшись на её изящной ладони.

— Взаимно.

Честер, некоторое время смотревший на её белую тонкую руку, наконец, протянул свою и сжал её. Прикосновение к её прохладной коже заставило его сердце забиться чуть быстрее, чем обычно.

— Господин.

Раздался голос Рохана. Видимо, он искал Честера и наконец нашёл его у дверей гостиной. Разель тут же выдернула свою руку из его ладони. Честер ощутил, как в одно мгновение исчезло её тёплое прикосновение. Его взгляд, теперь холодный и острый, устремился на внезапно появившегося нарушителя. Под этим леденящим выражением лица своего хозяина Рохан невольно вспотел.

— Где Рафелион?

— Он выпил успокоительное и сейчас отдыхает у себя в комнате.

— Тогда я зайду к нему ненадолго и отправлюсь в поместье, — сказала Разель, бросив короткий взгляд на обоих мужчин, после чего поспешила в комнату Рафеля.

Честер, провожавший её взглядом с явной неохотой, заговорил, не отводя взгляда:

— Найди место для свадебной церемонии. Нет, лучше забронируй храм. Договорись с верховным жрецом.

— Кто-то собирается жениться?

— Я.

— Ах, понятно… ЧТО?!

Рохан, до этого отвечавший без особого выражения, так подскочил от неожиданности, что едва не потерял равновесие.

— Вы собирается жениться?! На ком? Неужели… неужели…

— На леди.

Рохан тут же понял, о ком идёт речь.

Честер не сводил глаз с Веразель, которая к тому моменту уже успела удалиться настолько, что её фигура казалась крошечной.

Что вообще происходит?

Рохан не успел разобраться в хаосе мыслей, как из него тут же полились вопросы:

— Как это вдруг — свадьба?! Это было согласовано с леди Веразель? Неужели вы... решили это… сами?

— Жить надоело? — Честер дёрнул бровью.

— Простите! Просто… я так удивлён… Но, господин, ещё час назад вы ни словом не обмолвились о свадьбе!

— Потому что я решил это буквально только что.

Что же за странности творятся в последнее время?

Рохану стало не по себе.

— Леди дала своё согласие? Вы правда договорились?

— Да.

— И, конечно же, было поставлено какое-то условие?

— …

Честер сжал губы.

Он ни подтвердил, ни опроверг, но Рохану, обладавшему недюжинной проницательностью, этого и не требовалось.

— Я так и знал… Если вы хотели, чтобы леди Веразель оставалась рядом, почему бы просто не сделать её гувернанткой юного господина?!

Рохан прекрасно знал, что его господин последние дни ломал голову над тем, как приблизиться к Веразель. Рохан и сам размышлял над возможными вариантами. Но…

Жениться?!

Свадьба — это слишком уж…

Если бы нужно было назвать самый шокирующий день за всё время службы в поместье Хейлос, то сегодняшний, несомненно, занял бы первое место.

— … вмешаться.

— Что? Что вы сказали?

— Если она встретит кого-то, я же не смогу вмешаться.

Уши Честера слегка покраснели.

— …

Рохан смотрел на него, разинув рот.

Боже, неужели мой господин наконец-то потерял голову от любви?

Глава 49

— Из-за успокоительного он, скорее всего, будет крепко спать до завтрашнего утра, — говоря это, Тия попыталась успокоить Разель, которая выглядела обеспокоенной.

Веразель сидела на краю кровати и осторожно гладила спящие щёки Рафеля. Следы слёз уже исчезли, но ещё недавно они покрывали его лицо, и эта мысль не давала ей покоя.

— Я хотела сказать ему перед уходом…

Сказать, чтобы не волновался, что она вернётся, что они могут быть вместе.

— Когда молодой господин проснётся, я обязательно передам ему ваши слова.

В поместье уже разнеслись слухи, что Рафель — это Рафелион Хейлос.

Даже Тия, которая всегда называла его «господином Рафелионом», теперь обращалась к нему как к «молодому господину».

— Правда?

— Да. Не беспокойтесь.

Она бережно убрала с его лица несколько прядей и тщательно проверила, не замёрз ли он под одеялом. В отличие от своего обычного спокойного сна, Рафель сейчас болезненно морщился, словно его что-то тревожило.

— Рафель, я скоро вернусь. Обещаю.

Она тихонько шепнула ему на ухо, осторожно похлопав по маленькой груди.

Услышал ли он её голос сквозь сон? Лицо Рафеля постепенно расслабилось, словно в ответ.

Разель нежно поцеловала его в мягкую щёку и поднялась на ноги. Затем взяла стоявший вдалеке снежный шар и поставила его на прикроватный столик. Её ноги неохотно двигались к выходу, словно что-то удерживало её на месте. И даже дойдя до двери, она десятки раз оглядывалась назад, проверяя, не проснулся ли он. Но Рафель даже не шелохнулся.

— Не волнуйтесь. Я хорошо о нём позабочусь.

— Да… Спасибо. Пожалуйста, присмотри за ним.

С тяжёлым сердцем Разель покинула поместье и направилась в дом барона.

* * *

Той ночью.

— Разеееель…

Бормоча сквозь сон, Рафелион медленно открыл глаза. Действие успокоительного оказалось короче, чем ожидалось. Предполагалось, что он проспит до утра, но он очнулся посреди ночи, в залитой лунным светом комнате.

— Разель?..

Первое, что он сделал, проснувшись, — стал искать её.

Он был не в той комнате, где обычно спал с Разель, а в своей любимой — украшенной звёздами. Но почему-то это совсем не радовало. Звёзды, да и всё остальное не имело значения, если рядом не было того, кого он любил больше всего на свете.

— Разеееель…

Рафель крепко сжал одеяло с нарисованными звёздами и снова позвал её. Каждый раз, когда он звал Разель, она неизменно отвечала ему ласковым голосом: «Что такое, Рафель?».

Но сейчас…

Никакого ответа. Только пугающая тишина заполняла пространство. И тогда он осознал, что всё, что произошло утром, — не сон. Он надеялся, что это всего лишь страшный сон, но это была реальность. Разель действительно ушла, оставив его одного.

— Х-хнык…

Из его глаз потекли прозрачные слёзы. Он не издавал ни звука, но выглядел настолько печальным, что, будь Разель рядом, она бы тут же бросилась к нему, обняла и успокаивала.

Охваченный болезненным чувством одиночества и утраты, Рафель бессильно ронял слёзы, пока его взгляд не остановился на окне. За стеклом, опираясь на лапки, стоял кот.

— Котик!

Это был тот самый кот, которого он видел вместе с Разель. Тот, что уютно устроился у неё на руках и мурлыкал. В этот момент кот, наблюдавший за Рафелем через окно, бесшумно спрыгнул вниз.

— Котик! — воскликнул Рафель, вскочив с постели.

Почему-то ему казалось, что, если он последует за этим котом, то сможет встретить Разель.

Он быстро вытер слёзы, распахнул дверь и бросился в коридор, направляясь к саду. Всё это произошло за тот короткий момент, пока Тия, которая неотлучно находилась рядом с ним, ненадолго отлучилась.

Тем временем кот, ступая на четыре лапы, неспешно углублялся в тёмный сад. Его глаза беспокойно бегали по сторонам в поисках уединённого места. Наконец, заметив густые заросли, он юркнул туда.

— Мяу.

Этот угол сада был настолько глухим, что, кроме патрулирующих его время от времени рыцарей, сюда редко кто заглядывал.

Хейзен, некоторое время проживший среди рыцарей герцога, знал их расписание наизусть, поэтому без тени сомнений коснулся пушистой лапкой рубина, висевшего у него на шее.

В тот же миг вокруг камня вспыхнул мягкий свет, и белоснежный кот, стоявший на четырёх лапах, обрел свою истинную форму — перед зарослями теперь стоял крепкий мужчина.

Хейзен провёл рукой по своим взъерошенным серебристым волосам и глубоко вздохнул.

Несколько дней назад он принял облик кота, чтобы следить за Рафелионом и Веразель, но его план с треском провалился. Стоило этой женщине коснуться его меха, как по всему телу прокатилась необъяснимая дрожь. Каждый раз, когда её мягкая ладонь гладко скользила по его шерсти, всё его тело становилось ватным и расслабленным. Этот прежде незнакомый опыт сильно смутил Хейзена. Более того, он потерял всякую цель, которую постоянно держал в голове, и даже… даже стал жаждать, чтобы она снова его погладила.

Это было опасно. Если бы он оставался рядом с ней дольше, то мог бы забыть, кто его господин и кому он присягнул на верность. Вынужденный держаться на расстоянии, он мог лишь издалека наблюдать за ними, избегая дальнейших контактов.

— Какой позор...

Ему было стыдно являться перед своим господином, но у него не оставалось выбора — он обязан был доложить обо всём, что узнал.

Хейзен вызвал магический артефакт для передачи голоса. Спустя мгновение в воздухе раздался голос.

[Хейзен.]

— Господин.

[Что выяснилось?]

— Это действительно тот ребёнок.

[...]

После доклада Хейзена из магического артефакта долгое время не раздавалось ни звука. Верный слуга терпеливо ждал приказа своего господина.

Минуты глубокой тишины наконец сменились холодным голосом.

[Что будем делать?]

— Я исполню любой ваш приказ.

[Притащить ко мне живым или сразу убить?]

Голос хозяина, спокойно произносящего столь жестокие слова, не вызвал у Хейзена ни малейшей реакции. Он слышал это уже сотни раз. Месть его господина была задумана давным-давно.

— Котик!

В этот момент совсем рядом раздался голос Рафеля.

Как он узнал, куда идти?

Звук быстрых, приближающихся шачков эхом разносился в ночной тишине.

— Я свяжусь с вами позже.

Хейзен поспешно прервал связь, убрал магический артефакт и тут же вновь принял облик кота.

— Нашёл!

Рафель, раздвинув кусты, высунул голову.

Он опоздал всего на несколько секунд — чуть-чуть, и он бы увидел истинный облик Хейзена.

— Котик, ты идёшь к Разель?

Рафель осторожно приблизился. Однако кот, которым был Хейзен, лишь равнодушно отвернулся и горделиво зашагал прочь.

— Возьми меня с собой… Отведи меня к Разель…

Хейзен даже ухом не повёл. Высоко подняв хвост, он спокойно удалялся.

Рафель, ускоряя шаг, пытался его догнать, но тщетно.

Как мог ребёнок сравниться с ловкостью и скоростью кошки?

— Ой!

Не заметив камень в темноте сада, он споткнулся и упал. Хотя в саду горели фонари, они не могли осветить каждую тропинку.

— Котик… Возьми меня с собой… Не оставляй меня…

С колен текла кровь, но Рафель решительно поднялся, чтобы снова броситься в погоню за котом. Однако его нигде не было.

Куда он делся?

Перед ним простирались лишь тёмные заросли, но белоснежной шерсти больше не было видно.

— Не уходи…

С разбитым выражением лица Рафель бессильно опустился на траву.

Он хотел попасть к Разель. Хотел догнать кота и последовать за ним к Разель. Но кот исчез.

Как и Разель.

— Хнык…

Глаза моментально наполнились слезами.

Сцена, как кот уходит, даже не оглянувшись, напомнила ему о том, как Веразель покинула его сегодня. Её тёплые объятия, нежная улыбка, заботливый голос… Всё, что Разель давала ему в избытке, теперь казалось недосягаемым.

Они расстались всего полдня назад, а её образ уже начинал меркнуть в его памяти. Он так хотел вспомнить её, удержать в голове любимые черты лица, но будто чья-то рука стирала из сознания этот тёплый образ, оставляя только смутные очертания. Инстинктивно он понял: он больше не увидит Разель.

Ведь она впервые плакала и просила прощения.

— Разель ушла… Она оставила меня… Хнык...

Маленький подбородок жалобно задрожал. А затем из глаз Рафеля потекли крупные слёзы, словно кто-то открыл водопроводный кран.

Кот, гордо удалявшаяся прочь, вдруг навострил уши и остановился.

— Уаааа! Разель ушла! Она оставила меня одного… И ты, котик, тоже… Ты тоже меня бросаешь… Уаааа…

В конце концов, он разрыдался. Слёзы, горькие и безутешные. Не те, что он прятал, рыдая в подушку.

Нет.

На этот раз он плакал в голос, не сдерживаясь, отчаянно и надрывно. Это был плач, от которого у любого слушателя сжималось сердце.

— Мяу.

Исчезнувший было кот издал негромкий звук и медленно направился обратно к Рафелю.

Глава 50

Сквозь затуманенный слезами взгляд Рафель увидел, как к нему приближается кот.

— Уаааа, котик!

Чем ближе он подходил, тем громче и отчаяннее он плакал. Он был так рад, так благодарен ему за то, что он вернулся.

— Мяу.

Кот остановился в нескольких шагах от него и внимательно посмотрел на плачущего ребёнка.

Казалось, он о чём-то глубоко задумался. Его круглые зрачки, погружённые в темноту, слегка дрожали, отражая образ Рафеля, рыдающего, словно потерявший родителей.

— Х-хнык… Не уходи, котик… Пожалуйста… Хнык...

Рафель тёр кулачками глаза так сильно, что они начали болеть. Но сколько бы он ни вытирал слёзы, они продолжали течь, и его покрасневшие веки только сильнее опухали.

— Мяу.

Кот, наблюдавший за ним, вдруг снова двинулся вперёд. Он грациозно взобрался ему на колени и начал слизывать горячие слёзы с его щёк.

Будто утешал его, говоря: «Не плачь».Или, может, предупреждал, что, если он будет так сильно тереть глаза, ему станет больно.

— Х-хм… хнык…

Рафель осторожно прижал его к себе. Но на этот раз кот не попытался убежать.

Он спокойно устроился в его объятиях и продолжал нежно вылизывать его мокрое лицо, пока слёзы не утихли.

— Не уходи, котик… — прошептал он, крепче прижимая его к себе.

— Мяу.

То ли его мольба остановила её, то ли в глубинах его памяти пробудилось нечто забытое…

Но кот так и остался у него на руках, согревая его своим теплом, пока его слёзы не высохли.

***

Тем временем, пока Рафель и кошка согревали друг друга в ночном саду, весь особняк был поднят на уши.

— Найдите его немедленно! Сейчас же! — яростный голос Честера гремел по всему дому.

Ребёнок исчез прямо из своей комнаты, но никто этого не видел.

В особняке тут же было объявлено чрезвычайное положение, и все слуги разошлись на поиски Рафеля. Обыскали всё: с первого по четвёртый этаж, лестницы, кладовые, кухню и даже подвал. Рыцари прочёсывали в основном сад. И спустя час...

— Нашёл!

Громкий возглас одного из рыцарей разнёсся по особняку.

Честер тут же поспешил в сад. Добравшись в глубину, куда редко кто заходил, он увидел, как рыцарь держит в руках Рафелиона. Убедившись, что с племянником всё в порядке, Честер облегчённо выдохнул.

— Рафелион.

— Дядя...

Рафель, крепко прижимая к себе кота, посмотрел на Честера. Благодаря пушистому другу слёзы уже почти высохли.

— Иди сюда.

Честер протянул руки, и мальчик тут же бросился к нему в объятия.

— Что делать с котом?

— Заберите его.

По приказу Честера рыцарь протянул руки, чтобы взять кота из рук Рафелиона.

— Нет! Нет, не трогайте котика!

Но Рафель решительно отказался и ещё крепче прижал животное к груди. Кот упустил момент для побега и теперь не мог ни выбраться, ни остаться в удобной позе.

— Рафелион. Отпусти кота.

Честер с самого начала не доверял этому животному. Каким бы ловким он ни был, запрыгивать так высоко — уже странно, а то и вовсе подозрительно.

А теперь и вовсе оказалось, что Рафелион исчез, а затем нашёлся вместе с этим котом. Чрезвычайно подозрительное совпадение.

— Нет! Нет! Я заберу котика с собой! Разеля больше нет… хотя бы котика оставлю!

Рафель уткнулся лицом в мягкую шерсть, пытаясь сдержать рвущийся наружу плач. После Разеля он не хотел расставаться и с котом.

— Ху-у-у…

Честер понимал, что не сможет сейчас переупрямить Рафеля. И без того тяжёлая потеря ещё сильнее привязала его к этому животному. Если отнять кота силой, это вызовет у ребёнка только протест.

— Что прикажете делать?

— Отведите его в комнату.

Честер решил пока уступить. Он только нашёл племянника и не хотел с самого первого дня быть с ним строгим.

— Всем разойтись по местам.

Распустив слуг, он на руках унёс Рафеля обратно в комнату.

— Юный господин!

Как только они вошли, их тут же встретила Тия, бросившись к Рафелю.

— Хнык… Как хорошо, что с вами всё в порядке. Я так волновалась.

Она выглядела бледной от ужаса. Стоило ей лишь на мгновение отлучиться, как Рафелион пропал, и теперь её мучило чувство вины.

Она отвечала за его безопасность. Если бы с ним что-то случилось, это была бы её вина.

— Простите меня, милорд! Это моя оплошность. Мне очень жаль!

Тия принялась без конца кланяться перед Честером, засыпая его извинениями.

— Тия, всё хорошо!

— Юный господин…

После возвращения в комнату с котом настроение Рафеля заметно улучшилось. Поэтому, обнимая Честера, он маленькими ручками осторожно погладил по голове расстроенную Тию.

— Всё хорошо, всё хорошо!

*(П.П. “квенчана, квенчана» =) )

От этих слов её глаза тут же наполнились слезами. В этот момент Тия твёрдо решила, что, чего бы ей это ни стоило, она защитит юного господина.

Так у Рафелиона появился первый преданный слуга.

— Об этом поговорим позже, — холодно заметил Честер.

Передав племянника на руки Тие, он наклонился к Рохану и что-то ему тихо сказал.

— Думаю, один у нас найдётся, — сразу же ответил тот.

— Принеси его.

— Да.

Как только Честер отдал приказ, Рохан тут же покинул комнату. Дождавшись, пока дверь и окна будут плотно закрыты, Честер пристально посмотрел на кота, свернувшегося в руках у Рафеля.

— Юный господин, леди Веразель просила передать, что она обязательно вернётся, — сказала Тия, осторожно усаживая Рафеля на кровать.

— …Разель?

— Да. Она пообещала, что скоро вернётся, и вы обязательно снова встретитесь.

— Правда?

Рафель выглядел так, будто вот-вот расплачется, словно надутый до предела воздушный шар, готовый лопнуть в любой момент.

— Конечно! Она обещала. Даже дождалась, пока вы уснёте.

После этих слов глаза Рафеля дрогнули. Затем он посмотрел на Честера.

— Дядя…

Рафель не мог поверить словам Тии и требовательно посмотрел на Честера:

— Это правда?

— Правда. Леди скоро вернётся, — Честер кивнул, подтверждая её слова.

Лишь тогда Рафель смог облегчённо вздохнуть. Дядя не стал бы его обманывать.

— Пусть скорее возвращается! Скажи ей, что Рафель ждёт её!

Радостный, он прижался лицом к длинной, мягкой шерсти белого кота.

— Котик, ты тоже скучаешь по Разель?

— Мяу.

Тёплое тельце в его руках было таким приятным, что Рафель хихикнул. Его безграничная печаль постепенно исчезала, словно небо, проясняющееся после дождя.

— Я принёс, — сказал Рохан, вернувшись в комнату.

Честер сразу же кивнул, указывая взглядом на ошейник кота.

Если уж этот подозрительный зверь должен был оставаться рядом с Рафелем, следовало принять меры предосторожности.

— Юный господин, взгляните-ка сюда, — Рохан, будто желая привлечь внимание Рафеля, медленно приблизился и незаметно прикрепил к украшению на ошейнике небольшой чёрный камень.

— Мя-яу!

— Ууух…

В тот же миг кот поцарапал его руку, но всё прошло успешно. Зверь тут же взвился, яростно размахивая лапами, пытаясь сбить с ошейника чёрный камень, который теперь закрывал рубиновый кулон.

— Котик?

Рафель широко распахнул глаза от неожиданности.

— Кха-а-аанг!

— Котик!

Он впивался в него острыми клыками, перекатывался по кровати, отчаянно извиваясь, но всё было бесполезно.

— Хаааак!

Разъярённый, кот злобно зашипел, уставившись на Честера. Но тот лишь равнодушно скрестил руки на груди и, не отводя взгляда, продолжал пристально наблюдать за животным с разноцветными глазами.

— Дядя! Котику не нравится!

Рафель растерянно подпрыгивал на месте, заметив, что обычно спокойный кот вдруг начал неистово беситься.

— Скоро привыкнет. Без этого он не сможет остаться рядом с тобой.

То, что Честер прикрепил к ошейнику, было не просто чёрным камешком, а магическим подавителем. Точнее, артефактом, ограничивающим использование магии. С момента его активации любая магическая энергия владельца блокировалась полностью.

Этот искусно созданный артефакт не только подавлял малейшие волны магии, но и улавливал эмоции носителя. Если от объекта исходила агрессия, он автоматически ограничивал любые потенциально опасные действия. Более того, артефакт обладал функцией пространственного ограничения, не позволяя владельцу покинуть установленный радиус.

Без специального ключа снять его было невозможно. Такие предметы стоили огромных денег, но никакая цена не могла сравниться с заботой дяди о племяннике.

Конечно, кот мог оказаться обычным животным, но если вдруг это было не так, стоило заранее подстраховаться. Тем более что личность, стоящая за нападением на карету, так и не была установлена.

— Хаааак!

Кот снова злобно оскалился на Честера, продолжая бешено дёргать ошейник, словно надеясь его сорвать.

Честер едва заметно усмехнулся, словно насмехаясь над беспомощной кошкой.

Чёрт...

Кот подумал, что с огромным удовольствием пустил бы в ход когти и полоснул бы по этой самодовольной физиономии.

Глава 51

На следующий день.

Честер закончил оформление документов о вступлении Рафеля в семью Хейлосов. Разложив бумаги по стопкам, он встал из-за стола.

Причиной тому был неожиданный визит.

— Маркиз Эртеман, — Честер сдержанно поприветствовал старого друга, который пришёл к нему после долгого отсутствия.

Хотя на его лице, как всегда, не отражалось никаких эмоций, лёгкая улыбка уголком губ выдавала искреннюю радость.

— Герцог Хейлос!

Эртеман широко улыбнулся, увидев Честера спустя несколько лет, и, не раздумывая, шагнул вперёд, заключая его в крепкие объятия.

Честер скривился, недовольно посмотрел на друга и тут же мягко отстранился.

— Ты совсем не изменился, — он выразил явное недовольство, зная, что Эртеман всегда любил встречать его с распростёртыми объятиями, несмотря на его протесты.

— Ты тоже, — Эртеман рассмеялся.

Казалось бы, Честер должен был привыкнуть к такому приветствию, но каждый раз его реакция оставалась неизменной. А значит, их дружба осталась такой же, как прежде.

— Отец…

В этот момент из-за ноги Эртемана выглянула маленькая девочка, крепко вцепившись в штанину. Она осторожно взглянула на Честера, её голубые глаза сияли любопытством. Серебристые волосы девочки были точь-в-точь, как у её отца.

— Она сильно выросла.

— Давно ведь не видел?

— Последний раз, когда был у вас с поздравлениями после её рождения.

С той самой встречи в доме маркиза прошло немало времени.

— Эйнсия, поприветствуй Его Светлость.

— Рада встрече. Меня зовут Эйнсия Хенерон.

По словам отца, девочка шагнула вперёд, аккуратно приподняла подол платья и присела в реверансе. Голос у неё был звонкий, но при этом размеренный, без лишней детской неуклюжести.

— Честер Хейлос, — представился он в ответ.

Наблюдая за осанкой девочки, Честер невольно вспомнил о своём племяннике. Рафелион был ровесником Эйнсии, но их поведение разительно отличалось. Пятилетний Рафель вёл себя как настоящий сорванец, а вот Эйнсия казалась сдержанной и рассудительной.

— Сильвия плохо себя чувствует, поэтому не смогла приехать, — с горечью пояснил Эртеман, проводя ладонью по волосам дочери.

Сильвия, его супруга, после родов сильно ослабла, и в последние годы практически не покидала пределы поместья.

Честер давно не видел Эртемана, и причиной тому было именно то, что маркиз неотступно находился при больной жене.

— Понимаю.

Честер внимательно оглядел друга. Тот выглядел измождённым.

— Честер, можно ли Эйнсии прогуляться в доме?

Оставлять дочь рядом во время беседы с другом было бы не слишком удобно, и Эртеман решил воспользоваться случаем.

Честер без колебаний подозвал Рохана.

— Вы звали, господин?

— Покажи Эйнсии дом.

По приказу хозяина Рохан протянул девочке руку:

— Позвольте мне провести для вас небольшую экскурсию, леди Эйнсия.

— Хорошо! Отец, Ваше Светлость, я скоро вернусь, — Эйнсия с вежливым поклоном попрощалась она, а затем, повернувшись к Рохану, также учтиво произнесла: — Надеюсь на вашу заботу.

Рохан с улыбкой взглянул на очаровательного ребёнка.

Эйнсия осторожно вложила ладошку в его руку, а затем, семеня маленькими шажками, поспешила за ним прочь из гостиной.

— Она рано повзрослела, — задумчиво пробормотал Эртеман, провожая взглядом исчезающую за дверью фигурку дочери. — Думаю, считает, что должна быть сильной, потому что мать нездорова.

На его лице отразилась тревога. Дочь, которой полагалось беззаботно играть и капризничать, слишком рано научилась сдержанности. Это вызывало у него гордость, но в то же время причиняло боль. Всё происходящее казалось ему собственной виной.

— Не похожа на тебя в детстве, — заметил Честер, намеренно меняя тему, чтобы разрядить обстановку.

— И не говори. Думаю, она пошла в Сильвию, — усмехнулся Эртеман, догадавшись о его намерении.

Честер, Эртеман и Иорн были неразлучными друзьями с самого детства. Они выросли вместе и знали друг о друге больше, чем кто-либо.

Когда Иорн погиб, сильнее всего за Честера переживал именно Эртеман. Он понимал его безумную одержимость найти Рафелиона — сына Иорна и его родного племянника, — ради чего Честер буквально рвал землю когтями, не зная сна и отдыха. Ведь Честер воспринимал Иорна не просто как старшего брата, а как отца.

— Есть ли успехи в поисках Рафелиона? — осторожно поинтересовался Эртеман.

Он знал, что Честер даже распространял объявления, отчаянно разыскивая ребёнка, и надеялся услышать хоть какие-то хорошие новости.

— Нашёл.

— Что?! Правда?! — Эртеман так опешил, что едва не вскрикнул.

— Да, — спокойно подтвердил Честер, поднося к губам чашку чая.

Пока Честер не объявил официально, что Рафелион найден, но перед Эртеманом у него не было нужды что-либо скрывать. Тот был единственным, с кем он мог быть откровенным, если не считать Иорна.

— Вот это да… Это же замечательно! — Эртеман искренне обрадовался, как если бы речь шла о его собственном ребёнке.

— Спасибо, — коротко ответил Честер, пристально вглядываясь в его лицо. — Но ты… что-то случилось?

Он заметил, что с момента встречи Эртеман выглядит обеспокоенным. Тот явно пришёл не просто так.

— Дело в том… — Эртеман ненадолго замолчал, а затем с трудом заговорил: — Мне нужна твоя помощь.

* * *

— Если пойти вон туда, можно попасть в зимний сад, — Рохан мягко держал Эйнсию за руку, ведя её по коридорам особняка и рассказывая о его достопримечательностях.

— Как красиво…

Эйнсия сдержанно разглядывала ухоженные сады, но восторг в её больших синих глазах выдавал истинные эмоции.

— Вон там есть качели. Хотите покататься? — Рохан, улыбаясь, предложил Эйнсии ещё более заманчивую идею.

— Качели?

— Да, они не слишком высокие, так что вам будет удобно, — заверил он.

Эйнсия задумалась. Ей ужасно хотелось покачаться, но почему-то это казалось ей чем-то несерьёзным, детским. Она всегда должна была быть образцом поведения, вести себя сдержанно, чтобы не волновать родителей.

— Но… мне ведь правда хочется… — пробормотала она, сама того не осознавая.

Рохан заметил, как она приуныла. Как бы рано ни повзрослела девочка, она всё равно оставалась ребёнком.

— Может, всё-таки попробуем? — мягко предложил он.

Но Эйнсия, приняв решение, покачала головой:

— Всё в порядке. Качели — это для маленьких детей.

Рохан моргнул от неожиданности. Слова, которые он только что услышал, никак не вязались с пятилетним ребёнком.

Он хотел сказать, что она сама ещё совсем маленькая, но понял, что спорить бесполезно. Вместо этого он нашёл другой подход.

— А я иногда катаюсь на качелях, — заметил он как бы невзначай.

— Вы? Но ведь вы взрослый, — удивлённо вскинула она голову.

На её крошечном лице читался искренний вопрос.

— Качели — это не просто детская забава. На них качаются и взрослые. Любой, кто хочет увидеть небо, может это сделать.

На самом деле это была ложь.

Эти качели появились в особняке всего несколько часов назад. Честер, зная, что Рафель грустит из-за отъезда Веразель, прошлой ночью приказал установить в саду качели. Так что Рохан сам еще не видел этих качелей, не говоря уже о том, чтобы кататься на них.

Рохан подумал, что, в конце концов, на качелях нет возрастных ограничений, так что он вовсе не соврал.

Ему было интересно, какое решение примет эта очаровательная девочка, и он внимательно посмотрел на Эйнсию.

— Но… — с сомнением протянула она, надув губки.

Она часто видела, как малыши с заливистым смехом раскачивались на качелях, но взрослых за этим занятием никогда не замечала.

— Сегодня такой ясный день, если покататься на качелях, небо будет видно особенно хорошо, — заметил Рохан.

Эйнсия запрокинула голову, разглядывая небо. Будто кто-то разлил по холсту чистую лазурь, а в ней плавали мягкие белые облака.

— Смотреть на небо с качелей — очень приятное чувство, — с улыбкой добавил он, окончательно подталкивая её к решению.

— Если только ненадолго, — наконец, сдалась она, будто делая великое одолжение.

Рохан рассмеялся, бережно взял её за руку и повёл к качелям.

Глава 52

— Хорошо, сейчас я вас подтолкну.

— Хорошо!

Рохан усадил Эйнсию и осторожно толкнул её вперёд.

Лёгкий ветерок проскользнул между тонкими серебристыми прядями её волос, переливаясь в солнечных лучах. Когда качели взлетали, у Эйнсии захватывало дух — необычное, щекочущее чувство охватывало её целиком.

Не в силах сдержать восторг, она начала радостно болтать ногами. Розовые туфельки, которые мать выбрала для неё этим утром, переливались на солнце, сверкая при каждом движении.

— Толкнуть чуть сильнее? — спросил Рохан.

— Да! — радостно откликнулась Эйнсия, уже напрочь забыв, что совсем недавно называла качели забавой для малышей.

Её белоснежные щёчки вспыхнули румянцем от восторга.

— Видите, небо теперь хорошо видно?

Рохан чуть сильнее подтолкнул её спину, и качели взметнулись ещё выше.

— Ух ты! — Эйнсия невольно вскрикнула, зачарованная ощущением полёта.

Чем выше она поднималась, тем ближе казалось небо. Стоило протянуть руку — и можно было бы ухватить пушистые облака. Очарованная этим чувством, девочка вытянула руку вперёд, будто и правда надеялась дотронуться до белоснежных хлопьев. Конечно, облака так и остались недосягаемыми, но ладонь приятно наполнилась прохладным ветерком.

Привыкшая вести себя тихо и осторожно, чтобы не тревожить больную мать, Эйнсия впервые за долгое время позволила себе искренне рассмеяться, её лицо озарила счастливая, по-детски беззаботная улыбка.

— Вам не страшно? — с лёгкой усмешкой спросил Рохан.

— Ещё выше! Ещё, ещё!

Эйнсия весело звонко рассмеялась, задорно раскачивая ножками.

Рохан с довольным выражением наблюдал за ней, но тут раздался громкий детский голос:

— Моё!

Всадник на белом коне, то есть маленький повелитель в коротких штанишках, стремительно приблизился.

Рафель, который только что шёл, держась за руку Тии, заметил, что кто-то качается на его качелях, и тут же сорвался с места.

— Кто ты такая?! — подбежав к Эйнсии, он сердито топнул ногой, сжимая в руках стеклянный снежный шар.

Рядом остановилась озадаченная Тия, совершенно не зная, как уладить ситуацию. Она чувствовала себя особенно неловко, ведь это именно она предложила Рафелиону покататься на качелях, надеясь хоть немного развеселить его после очередного дня, проведённого в тоске по Веразель.

Услышав, что в саду установили качели, она сразу же решила, что первым на них должен прокатиться именно Рафель. Но, к её удивлению, кто-то уже занял их.

Причём этим «кем-то» оказалась девочка примерно его возраста.

— Вы пришли, юный господин? — невозмутимо поприветствовал его Рохан, продолжая мягко толкать качели, на которых сидела Эйнсия.

— Они мои! Немедленно слезь! — вспыхнул Рафель, с силой дёргая Рохана за одежду.

Только что он был уверен, что качели предназначены исключительно для него, ведь дядя Честер велел установить их именно ради него.

И вот теперь, выйдя в сад с твёрдым намерением первым их опробовать, он застал на своём месте какого-то постороннего ребёнка!

Рафель вскипел от негодования.

— Ой-ой! Тише, юный господин, так можно и упасть! — спохватился Рохан, чувствуя, как его нога непроизвольно поддаётся под силой маленьких, но решительных рук.

Тем временем Эйнсия, беззаботно раскачивавшаяся до этого момента, лишь мельком взглянула на внезапно появившегося мальчика и, снова став невозмутимой, спокойно произнесла:

— Опустите меня.

— Вы больше не хотите кататься?

— Нет.

Рохан, не имея выбора, постепенно замедлил качели. Как только они остановились, Эйнсия ловко спрыгнула на землю, аккуратно поправила одежду, пригладила волосы и приняла свой привычный сдержанный вид.

— Вы могли бы покататься ещё, — заметил Рохан, которому было жаль, что она снова начала вести себя так чинно, словно взрослая.

— Всё в порядке. Этот малыш так сильно хочет покататься.

— Малыш?! Я не малыш! — вспыхнул Рафель.

Рафель, и без того возмущённый, окончательно вспыхнул, услышав слово «малыш». Его пухлые щёки надулись, а в глазах заплясали искры негодования.

— Да? А ты ведь гораздо меньше меня! — парировала Эйнсия, становясь перед ним и выпрямляя ладонь, будто измеряя их рост.

Её рука прошла над головой, сравнялась с макушкой мальчика и замерла чуть выше него. Разница в росте составляла всего два пальца, но для Рафеля это оказалось болезненным ударом.

Недовольный этим фактом, он тут же приподнялся на носочки, стараясь хоть немного увеличить разницу в свою пользу. Но Эйнсия, словно издеваясь, проделала то же самое, и его попытка оказалась тщетной.

— Ч-что?! Кто ты вообще такая?! — выпалил он, возмущённо уперев руки в бока.

Его поза, надменный тон и выражение лица живо напоминали манеру хозяев дома Хейлос. Рохан, наблюдавший за этим с искренним интересом, едва сдерживал смех.

— А ты кто такой? — Эйнсия скрестила руки на груди и слегка вскинула подбородок, глядя на него с вызовом. Она явно не собиралась уступать.

— Я — Рафелион! А ты?!

— И с чего бы мне называть своё имя? Хм! — фыркнула Эйнсия, демонстративно отворачиваясь. В её голубых глазах скользнуло равнодушие — она совершенно не заинтересована в этом разговоре.

— Т-ты… ты…! — Рафель задрожал от негодования.

А затем её взгляд упал на предмет в его руках.

Она заметила снежный шар, который он сжимал в пальцах, и, прищурившись, насмешливо протянула:

— Хм, снежный шар… Как мило. И по-детски. Настоящее баловство. Вполне тебе подходит.

Он держал его так крепко, будто это самое драгоценное, что у него было.

"Да уж, малыш есть малыш."

Эйнсия, довольная своей "взрослостью", решила, что с неё довольно — она просто закроет глаза на его поведение.

— Это не по-детски! — Рафель, не сдержавшись, с силой пнул землю, и комья влажного грунта разлетелись в стороны. Один из них, как назло, приземлился прямо на розовые туфельки Эйнсии.

— …

Девочка застыла. Её лицо, ещё секунду назад выражавшее уверенное превосходство, мгновенно померкло. Она смотрела вниз, на испачканные грязью аккуратные туфли, которые так бережно выбрала для неё мама. Голубые глаза расширились от потрясения, словно только что случилось нечто немыслимое.

— Мисс Эйнсия, вы в порядке? — встревоженно спросил Рохан, тут же наклоняясь, чтобы стряхнуть землю с её обуви.

Но девочка даже не шелохнулась. Она просто стояла, смотрела и молчала. Горло сдавило, грудь сжалась — ещё немного, и слёзы готовы были пролиться из её глаз. Мир перед ней вдруг помутнел, но она не позволила ни одной слезинке сорваться.

"Нельзя плакать. Ни в коем случае. Если я заплачу, мама расстроится…"

Она стиснула зубы и глубоко вздохнула, заглушая внутри бушующую бурю.

"Я не буду плакать.

Слёзы — это слабость.

Плачут маленькие дети."

— Хмф! — фыркнул Рафель, демонстративно отворачиваясь. Затем протянул руки к Тие. — Посади меня на качели!

Тия, смущённо оглянувшись на Эйнсию, нерешительно протянула к нему руки. И в этот момент…

Пух.

Раздался приглушённый звук, и со спины Рафеля посыпалась земля.

— Мисс Эйнсия! — вскрикнул Рохан от удивления.

Он даже не успел вмешаться, как Эйнсия ловко схватила горсть земли с земли и бросила прямо в Рафеля. Она пообещала себе не плакать, но не обещала не драться.

Эйнсия с гордым видом уставилась на Рафеля. А мальчик застыл на месте, растерянно моргая.

Его взгляд медленно двигался, пытаясь осознать, что только что произошло. И вот, когда он наконец понял, что в него только что швырнули грязью, Рафель стремительно рванул вперёд.

— Молодой господин! — воскликнула Тия, в ужасе бросившись за ним.

Но было уже поздно — рука Рафеля крепко вцепилась в волосы Эйнсии.

— Извинись!

— Это ты первый начал!

Рафель с силой дёрнул её за волосы. Но Эйнсия не осталась в долгу и обеими руками ухватилась за его волосы.

— Молодой господин, мисс Эйнсия! Прекратите, вы же поранитесь!

Рохан отчаянно пытался их разнять, но дети были слишком увлечены битвой.

Они тяжело дышали, упрямо сжимая друг друга.

— Отпусти!

— Ты первый отпусти!

Как два маленьких бычка, они сцепились, не собираясь отступать. В конце концов, с громким грохотом они рухнули на землю.

— Ах ты!

— Глупый!

Они покатились по земле, не прекращая бороться. Дошло до того, что они начали размахивать маленькими кулачками, стараясь попасть друг в друга.

Взрослые изо всех сил пытались их разнять, но, вцепившись друг в друга, дети не собирались сдаваться. От драчливых детей поднялось облако пыли.

— Перестаньте! Оба немедленно прекратите!

— Молодой господин, хватит!

В конце концов, Рохан схватил Эйнсию, а Тия — Рафелиона, разнимая их силой. Только тогда они наконец разошлись, но всё ещё тяжело дышали и сердито смотрели друг на друга.

— А ну-ка подойди сюда!

— Это ты подойди!

Рафель и Эйнсия, всё ещё в руках взрослых, продолжали огрызаться и размахивать ногами в воздухе.

Глава 53

— И что это всё значит?

Честер недовольно взглянул на обоих детей, грязных и растрёпанных. Он осуждающе посмотрел на Рохана.

— Прошу прощения. Это моя вина. Надо было внимательнее за ними следить…

К счастью, серьёзных ранений ни у кого не было, но вид у них был жалкий. Их волосы превратились в хаос, а аккуратно одетая одежда теперь была вся в грязи.

— Эйнсия, — Эртеман тоже выглядел удивлённым. Его дочь никогда прежде не дралась. Она всегда терпеливо сдерживалась и уступала, ведя себя как взрослая, поэтому сегодняшний её вид был ему непривычен.

— Рафелион. Объясни, что произошло, — Честер холодно посмотрел на мальчика. Рафель вздрогнул от его строгого тона, а затем вдруг громко разрыдался.

— Ууууааа! Она… она первая сказала, что это по-детски! — Рафель короткими пальчиками указал на снежный шар в руках Тии.

Только теперь Честер начал понимать, из-за чего разгорелся весь этот скандал.

Этот снежный шар был подарком Разеля, и Рафель, который обожал звёзды, дорожил им больше всего на свете. Для него это был самый ценный предмет. Если кто-то назвал его глупым, это, конечно, могло задеть, но назвать детским сам снежный шар — вот это было уже невыносимо.

— Хнык… Это же подарок от Разель! От Разель! — захлёбываясь слезами, выкрикнул Рафель. — Уаааа!

Снежный шар значил для него слишком многое. Разель оставила его, пока Рафель спал, аккуратно положив на прикроватный столик. Это был подарок, полный тёплых воспоминаний.

Рафель не расставался с ним, куда бы ни шёл. И вот этот дорогой сердцу подарок кто-то осмелился назвать детским…

— Уааа! — доселе сдерживавшийся, Рафель разрыдался навзрыд.

— Рафелион, — Честер тяжело вздохнул и поднял мальчика на руки.

— Хнык… Дядя… — Рафель обхватил его за шею и уткнулся лицом в плечо.

— Всё в порядке. Не плачь, — Честер неловко похлопал его по спине, утешая.

— Ха-ха… — Эртеман невольно усмехнулся, глядя на друга.

Он слышал новости, что Честер нашёл своего племянника, а также что вскоре собирается жениться. Но он даже представить не мог, что человек может измениться до такой степени. Честер выглядел совершенно другим.

…

Тем временем Эйнсия молча наблюдала, как Рафель, обняв Честера, заливался слезами. Сжав юбку в кулачках, Эйнсия крепко сжала губы. Ей не нравилось видеть, как Рафель плачет, словно ребёнок. Но ещё больше ей не нравилось то, что самой хотелось разрыдаться не меньше.

— Эйнсия, — Эртеман присел перед дочерью, осторожно взял её ладони в свои и мягко посмотрел в глаза. — Что случилось? Ты вела себя не так, как обычно.

— …

Эйнсия взглянула на отца. Её нежные ресницы дрожали, словно крылья бабочки, а подбородок заметно подрагивал.

— Всё хорошо. Я не собираюсь ругать тебя. Ты ведь не злишься на других детей… Почему же разозлилась именно на Рафелиона?

— …Из-за этого.

Она опустила голову и прошептала так тихо, что едва было слышно.

— Хм? Скажи ещё раз.

— Он запачкал мои туфли.

— Туфли? — Эртеман взглянул вниз.

Розовые туфельки Эйнсии действительно были покрыты грязью. Сначала он подумал, что они испачкались, когда она каталась по земле, но теперь стало ясно — это сделал Рафель.

— Всё из-за туфель? Из-за этих?

Услышав это, Эйнсия резко подняла голову. Её взгляд был полон обиды. На глазах блестели слёзы.

— Их выбрала мама…

— …

— Мама сама выбрала их для меня! Потому что мы с папой сегодня должны были пойти гулять! — Эйнсия больше не смогла сдерживаться и, наконец, залилась горькими слезами.

Гостиная наполнилась детскими всхлипами. Эртеман растерянно смотрел на дочь, которая вдруг разразилась слезами. Но затем крепко обнял её, согревая своим теплом.

— Вот оно как… Прости меня, я был слишком невнимателен.

— Мама… хлип… Несмотря на то, что ей было плохо, она всё равно выбрала их для меня… ик…

Эйнсия разрыдалась в объятиях отца. Похоже, она сдерживала в себе слишком много эмоций, потому что теперь слёзы текли потоком, не прекращаясь.

В отличие от растерянного Честера, Эртеман был доволен. Его дочь, которая всегда вела себя как взрослая, наконец-то позволила себе быть ребёнком.

Ситуация превратилась в настоящий потоп. Дети, оказавшись в тёплых объятиях своих родных, больше не сдерживали слёзы.

Кто знает, сколько времени прошло. Вскоре громкие рыдания Рафелиона стали стихать. Теперь Честер слышал лишь его ровное, спокойное дыхание.

— Уснул.

Похоже, Рафель так вымотался от слёз, что уснул прямо на его руках.

— Позвольте, я отнесу его, — Рохан осторожно, с величайшей заботой принял Рафеля из рук Честера.

Он двигался так аккуратно, словно держал в руках драгоценный хрусталь. После этого он слегка поклонился Эртеману и покинул гостиную вместе с уснувшим мальчиком.

— Фух… Когда он проснётся, я скажу ему, чтобы он извинился перед Эйнсией.

Честер провёл рукой по волосам, словно чувствуя облегчение.

— Но, судя по всему, здесь не только его вина. Верно, Эйнсия?

— Хик… Да…

Девочка, утирая слёзы, угрюмо кивнула.

— Рафелион был не прав, что испачкал твою обувь, но ты тоже поступила неправильно, назвав его вещи детскими. Разве не так?

— Да… Я извинюсь.

Эртеман аккуратно стер слезы с лица дочери большим пальцем, а затем поднял её на руки.

— Нам пора идти.

— Уже уходишь?

— Нужно. Я не могу надолго оставлять Сильвию одну, она будет волноваться.

Честер сам открыл дверь гостиной, провожая их. Когда трое вышли наружу и стали ждать карету, Эртеман вновь обернулся к Честеру.

— Еще раз поздравляю с женитьбой.

— Спасибо.

— Не чувствуй себя обязанным из-за того, о чём я говорил. Есть много способов всё уладить, так что, если понадобится, просто скажи.

— Хорошо.

Честер хлопнул Эртемана по плечу пару раз.

Вскоре к особняку подъехала карета герцогского дома, как всегда роскошная и величественная.

Эйнсия спустилась с рук отца и почтительно склонила голову перед Честером.

— В следующий раз я извинюсь перед Рафелионом.

Её ясные голубые глаза блестели умным, решительным светом.

Честер усмехнулся. Этот проницательный взгляд напоминал ему Веразель.

— Буду признателен. Я тоже поговорю с Рафелионом.

— Хорошо. Простите за беспокойство. Всего доброго.

Эйнсия до последнего соблюдала все правила этикета, прежде чем подняться в карету вместе с отцом.

Честер смотрел вслед удаляющемуся экипажу, размышляя над просьбой Эртемана. Раньше он бы сразу принял решение, но теперь он больше не был один.

Ему нужно было узнать мнение Веразель. Честер решил, что завтра, когда встретится с ней, обязательно поднимет этот вопрос. С этой мыслью он вернулся в особняк, а на его губах играла легкая улыбка, словно он уже был женат.

* * *

— Вы до сих пор не можете с ним связаться?! — мужчина яростно взревел, когда после разрыва связи с Хейзеном так и не смог выйти с ним на контакт.

Его звали Биллииф.

Он был хозяином Хейзена и их нанимателем.

— Простите… Но сигнал вообще не проходит.

За это время сигнал на магическом передатчике Хейзена пытались поймать уже десятки раз, но безрезультатно.

С тех пор как они познакомились, Хейзен всегда находил способ связаться с ним, чего бы это ни стоило. Но сейчас… впервые за всё это время — полная тишина.

— Чёрт!

Биллииф с раздражением метнул стеклянный бокал в стену. Раздался звон, и осколки посыпались на пол.

— Вы хотите сказать, что ни у кого из вас нет связи с Хейзеном?!

— Пр-простите!

Члены гильдии тут же упали ниц.

Биллииф в гневе расхаживал по комнате. В его резких движениях читалось нетерпение.

"Такого просто не могло быть. Хейзен не мог так надолго исчезнуть без объяснений. Значит, с ним что-то случилось. Скорее всего, он попал в руки герцога."

— Найдите Хейзена немедленно! Узнайте, что с ним произошло!

Голос Биллиифа, скрытого под маской, громко разнесся по залу. Не смея ослушаться, его подчиненные в спешке покинули подземное убежище.

В это время Хейзен, не в силах преодолеть магическую печать, всё еще оставался в кошачьем облике.

Глава 54

День знакомства с семьей.

Вернувшись в баронское поместье, Веразель собиралась сообщить родителям новость о своей помолвке с Честером. Однако до сих пор не смогла подобрать подходящий момент. А всё потому, что её родители были слишком заняты погашением долгов на деньги, полученные от Честера.

Её отец с раннего утра бегал по банкам и встречался с ростовщиками, возвращая им деньги и выкупая заложенное имущество. А её мать, баронесса, всё это время подбирала и упаковывала подарки для слуг, чтобы отправить их в родные дома. По её словам, это был знак уважения к тем, кто не оставил семью в трудную минуту и продолжал верить в них. Одновременно она выплачивала работникам задолженность по зарплате.

Разель хотела поговорить с родителями, когда они будут вместе, но всё никак не могла поймать удачный момент. К тому же за эти дни она тоже не сидела без дела.

Пусть этот брак был лишь временным по контракту, но раз уж ей предстояло жить рядом с Рафелем — главным героем оригинальной истории, — ей нужно было досконально знать ход событий, чтобы помочь ему.

Она пыталась вспомнить, где, когда и каким образом на Рафеля обрушивались угрозы. Их было несколько. Попытка убийства, отравление, несостоявшееся похищение…

Только тех случаев, что она запомнила, было не меньше трёх. А ведь она так и не дочитала роман до конца. Значит, впереди, скорее всего, ждали ещё большие опасности.

"Надо было дочитать до конца…"

Каждый раз, восстанавливая в памяти детали сюжета, она жалела, что не узнала финал.

Пока что всё было спокойно, но стоило лишь информации о вступлении Рафеля в дом Хейлосов распространиться — одно за другим начнут происходить несчастья.

— Отец, матушка…

И только в день знакомства семей Веразель наконец смогла поговорить с родителями, когда они оказались в одном месте.

Теперь, когда большая часть дел была улажена, барон с женой выглядели заметно спокойнее.

Сегодня она обязательно должна была сказать. Ведь вскоре Честер приедет в дом.

— Что случилось?

— Разель, что-то произошло?

Родители, заметив её серьёзное выражение, переглянулись. Они словно спрашивали друг друга, не слышали ли чего-то важного. Но, не имея ни малейшего понятия, в чём дело, лишь ждали, когда дочь заговорит.

— Я хотела сообщить вам заранее, но всё никак не получалось подобрать подходящий момент.

— Хорошо. Всё в порядке, говори. Что случилось?

Разель крепко сжала глаза и, наконец, произнесла слова, которые столько раз мысленно репетировала.

— Я собираюсь выйти замуж.

Сразу после её слов в гостиной повисла мёртвая тишина. Разель осторожно приоткрыла глаза и посмотрела на родителей. Оба застыли, будто обледенели.

— Замуж… Так внезапно?!

Потребовалось несколько секунд, чтобы смысл услышанного дошёл до матери, и тогда Розали вскрикнула от удивления.

Барон же был настолько ошеломлён, что лишь беспомощно открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова.

— Я встретила человека, за которого хочу выйти замуж. Мы пообещали друг другу будущее.

— Подожди, подожди, Веразель! — Розали вскинула руку, прерывая дочь. В голове у неё творился хаос, мысли никак не могли собраться воедино.

Барон же всё так же сидел в ступоре, не зная, что сказать.

— Мы, конечно, хотим, чтобы ты вышла замуж за любимого человека и была счастлива, и не собираемся мешать твоему выбору… но это слишком внезапно.

Розали пыталась успокоиться после такого грома среди ясного неба. Она всегда мечтала, что когда её дочь соберётся выйти замуж, она станет первым человеком, кто её поздравит.

Но когда это случилось так неожиданно, без всякой подготовки… она просто не могла прийти в себя. Розали чувствовала себя так, словно шла по улице и вдруг получила удар по голове от незнакомца. Полное ошеломление.

— Простите… Я хотела сказать раньше, но…

— Разель, я не упрекаю тебя. Но ты действительно всё хорошо обдумала?

Родители даже не подозревали, что у дочери есть возлюбленный, поэтому сейчас пребывали в полном замешательстве.

— Да. Я долго размышляла, и это осознанное решение.

— Нет.

Барон, который до этого сидел в оцепенении, словно оглушённый ударом, наконец заговорил. Очнувшись от шока, он посмотрел на дочь тяжёлым взглядом, в котором читалась готовность вот-вот вспыхнуть гневом.

— Отец, он действительно хороший человек.

Разель даже не могла представить, что столкнётся с таким категорическим несогласием. Особенно учитывая, что Честер вот-вот придёт познакомиться.

— Даже если он хороший человек — нет! — барон повысил голос. Лицо у него покраснело от напряжения, но в уголках глаз блестели слёзы.

— Дорогой, успокойся, — Розали осторожно сжала руку мужа, пытаясь смягчить его гнев.

— Отец, он правда…

— Ты ещё слишком молода! — крикнув, барон перебил её.

— …

— …

Веразель и Розали одновременно замолчали.

Они понимали, что отец просто обожает свою дочь. Но ведь Разель уже давно была взрослой — два года назад она прошла дебютный бал, а год назад официально стала совершеннолетней. Да и в Империи двадцать лет — вполне подходящий возраст для брака, не слишком рано и не слишком поздно.

Тем более её мать, Розали, сама вышла замуж за барона в этом возрасте.

— Отец, ведь мама тоже вышла замуж в двадцать лет.

— Это совсем другое.

Разель едва не спросила: «Чем именно это отличается?» — но сдержалась. Сейчас было не время подливать масла в огонь и раздражать отца.

— Дорогой, давай сначала выслушаем Разель, — спокойно произнесла Розали, самая рассудительная в семье.

Барон, послушавшись жены, глубоко вздохнул несколько раз и начал приходить в себя.

«Будет непросто…»

Разель заправила выбившийся локон за ухо. До прихода Честера оставалось ещё немного времени, но она нервничала. Если отец встретит его в таком состоянии, не ровен час, дело может закончиться скандалом — или чем-то похуже.

Хотя нет… Даже если он будет зол, вряд ли барон, как бы ему ни хотелось, осмелится что-то сделать герцогу. Всё же это общество с жёсткой сословной иерархией.

"Но похоже, сегодня точно не лучший день для знакомства… Может, лучше попросить Честера прийти в другой раз?"

— Фууух… Ну, хорошо. Итак, Разель, ты… ты хочешь за-заму… — Барон так и не смог договорить слово «замуж».

Одна только мысль о том, что его дочь собирается создать собственную семью и покинуть родной дом, давила на грудь, словно комом застряв в горле. Ему хотелось гордиться ею, но сильнее всего было чувство обиды и грусти.

— Разель, кто этот человек, за которого ты хочешь выйти замуж? — спросила Розали, взяв инициативу на себя.

Разель уже собиралась ответить, чтобы наконец открыть родителям правду, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Господин, к вам пришёл гость, — сообщил дворецкий Мерфин.

Услышав про гостя, Разель тут же взглянула на часы. Честер должен был прийти ровно в полдень, а до этого оставалось ещё около двух часов. Она облегчённо выдохнула. Если бы он пришёл посреди разговора с родителями, ситуация могла бы окончательно выйти из-под контроля.

— Скажи, чтобы он немного подождал, — сказал барон, решив прервать беседу из-за неожиданного визита.

Однако Мерфин не двинулся с места и, поколебавшись у двери, наконец осторожно сообщил:

— Видите ли… гость — это герцог Честер Хейлос.

— Что? — Разель в ужасе вскочила с места.

"Он уже здесь? Но ведь до назначенного времени ещё два часа!"

— Я… Я сама выйду к нему! — быстро сказала она, вскочив с дивана и поспешно направилась к выходу.

Честер, вероятно, думал, что она уже обо всём рассказала родителям — ведь именно так они и планировали. Однако всё пошло не по плану: Разель только что сообщила новость, и отец уже явно был не в восторге. Эту проблему нужно было срочно решить.

— Хм… — оставшаяся в гостиной Розали, подпёрши подбородок рукой, задумчиво нахмурилась.

Поведением дочери что-то определённо казалось странным.

Разель выглядела так, будто её застали врасплох.

"О чём это говорит? Сначала разговор о браке, а теперь внезапное появление Честера…"

Что-то здесь явно было неладно.

Розали встала и направилась вслед за Разель, покинувшей гостиную.

* * *

— Фух… — выдохнул Честер, сидя в выделенной для него комнате и медленно разминая напряжённые плечи.

Позади него стояли два сопровождающих, молча наблюдая за происходящим.

Прошлой ночью он так нервничал, что не мог уснуть и долго ворочался. В итоге он проснулся ранним утром, когда до встречи оставалось ещё много времени. Не зная, чем себя занять, Честер подготовился к выходу, прихватив заранее подарок для родителей Веразель.

Однако он был готов слишком рано. Решив, что можно ехать не торопясь, Честер сел в карету. Но утренние улицы оказались пустынными, и карета, двигаясь быстро, прибыла к поместью барона Фросье раньше, чем он рассчитывал.

Встречавший гостей дворецкий стоял у ворот, и проигнорировать его было невозможно. В итоге Честер вошёл в поместье, хотя до назначенного времени оставалось ещё два часа.

Вот почему он оказался здесь так рано.

Глава 55

Честер, чувствуя нарастающее волнение, расстегнул пуговицу на воротнике рубашки.

«Понравится ли им…?»

Он подготовил подарок, чтобы произвести хорошее впечатление на родителей Разель, но теперь его терзали сомнения. Возможно, подарок был слишком скромным.

Вчера весь день он буквально не давал покоя своему дворецкому и секретарю Рохану.

«Нужен подарок с душой».

Но что именно это должно значить, он понятия не имел. Единственным, к кому можно было обратиться за советом, оказался женатый Рохан.

— Если барону Фросье нравятся дорогие вещи, то можно подарить что-то ценное. Но большинству людей достаточно искреннего знака внимания, — сказал Рохан.

Этот совет только усилил беспокойство Честера.

«Хорошо, а что тогда считается таким знаком внимания?»

В итоге он вынужден был пригласить специалиста.

Империя могла похвастаться лучшими экспертами во всех сферах, и Честер привлёк к делу именно таких специалистов. От модельеров и ювелиров до торговцев вином и агентов по недвижимости — за вчерашний день через поместье герцога прошло не меньше десятка человек.

Каждый из них предложил свои рекомендации: эксклюзивные товары, магазины в самых престижных районах и даже богатые залежи руды в перспективных шахтах. Честер тщательно изучил все варианты, но решающим фактором для выбора стали слова Разель.

«Просто небольшой подарок сделанный от чистого сердца.»

Небольшой подарок.

Из всего, что ему предлагали, Честер остановился на том, что, по его мнению, соответствовало этому определению. Он надеялся, что благодаря этому сможет завоевать расположение её родителей.

В этот момент дверь комнаты неожиданно распахнулась, и внутрь буквально влетела Разель.

— Ваша Светлость!

Честер поспешно встал, расслабив застывшее от напряжения лицо, когда увидел её обеспокоенное выражение.

Как и всегда, она казалась ослепительно прекрасной. Два дня прошло с их последней встречи, а он уже успел соскучиться. На губах мелькнула едва заметная улыбка, которую, пожалуй, мог уловить только он сам.

— Как вы поживали? — мягко спросил он.

— Да-да, всё хорошо, а у вас? Хотя… нет, неважно! Кажется, сегодня не лучший день для этого, — выпалила Разель, в спешке перебив себя.

Честер нахмурился:

— Что-то случилось?

— Понимаете… так получилось, что я сказала родителям только сегодня… И, похоже…

— Веразель.

— А-а-а! — вскрикнула Разель, услышав за спиной голос матери. Она и представить не могла, что та последовала за ней.

— Добрый день, Ваша Светлость, Честер Хейлос, — с лёгкой улыбкой поприветствовала его Розали, проходя вперёд и останавливаясь рядом с дочерью. — Меня зовут Розали Нериасель.

— Честер Хейлос, — спокойно ответил герцог и слегка поклонился.

Внутренне же он был удивлён. Мать Разель и её дочь были так похожи, что, если бы Розали была немного моложе, их вполне можно было бы принять за сестёр.

Глядя на неё, Честер подумал, что со временем Веразель, вероятно, станет такой же изысканной и элегантной женщиной.

— Мама… Э-э, это… — начала было Разель, растерянно заикаясь.

— Полагаю, вы пришли поговорить о свадьбе, так? — Розали хитро улыбнулась, уже всё поняв.

Разель оцепенела. Мать безошибочно разгадала ситуацию и сейчас словно видела их насквозь.

— Да, верно, — коротко подтвердил Честер.

— В таком случае давайте перейдём в просторную гостиную, — предложила Розали, всё с той же спокойной улыбкой. — Разель, проводи герцога туда. А я тем временем поговорю с твоим отцом.

Не теряя хладнокровия, она повернулась и направилась обратно в гостиную, оставив дочь и Честера вдвоём.

Разель тяжело выдохнула, пытаясь унять бешено колотившееся сердце. Теперь, когда мать всё поняла, им оставалось лишь встретиться с отцом и обсудить всё официально. Разговор обещал быть напряжённым, словно прогулка по тонкому льду.

— Вы в порядке? — мягко поинтересовался Честер, заметив её беспокойство.

— Да… Но дело в том, что я только сегодня утром завела разговор о свадьбе, и мои родители пока против, — призналась она с виноватым видом.

— Понимаю, — ответил Честер, не отрывая взгляда от её лица.

Он не мог перестать смотреть на её губы. Каждый раз, когда они шевелились, прядь волос, упавшая на лицо Разель, слегка двигалась, привлекая его внимание.

— Возможно, будет непросто. Отец пока не может смириться с этой идеей… — добавила она.

Честер ничего не ответил. Он молча следил за её губами и, не выдержав, медленно протянул руку вперёд. Затем легонько коснулся губ Разель.

Веразель удивлённо распахнула глаза от внезапного прикосновения. Её реакция напомнила Честеру маленького кролика, и он невольно улыбнулся.

— У вас прядь волос прилипла к губам, — пояснил он.

— А… правда? — Разель моргнула, пытаясь сохранить невозмутимость, хотя внутри всё ещё чувствовала остатки неожиданного волнения.

Честно говоря, она едва не подпрыгнула от неожиданности, когда ощутила его прикосновение. Но, как ни старалась придать случившемуся особого значения, в итоге решила, что он просто хотел убрать волосы, которые, видимо, его раздражали.

— В любом случае… возможно, вам будет немного неудобно, — тихо проговорила она, возвращаясь к теме встречи.

— Не беспокойтесь. Я был готов к этому, — спокойно ответил Честер.

Его уверенность оказалась куда крепче, чем Разель ожидала. Он не проявлял ни волнения, ни беспокойства. Скорее, в его спокойствии чувствовались безмятежность и уверенность, которые даже немного восхищали.

В конце концов, если они собирались пожениться, этот разговор был неизбежным. И видеть Честера таким собранным и решительным оказалось куда приятнее, чем если бы он начал переживать.

— Тогда пойдёмте в гостиную, — предложила Разель и, повернувшись, направилась по коридору, ведя его за собой.

Честер шёл рядом, слегка замедляя шаг, чтобы двигаться с ней в одном темпе. Пока они шли, Разель мельком взглянула на него.

Она сейчас вдруг поняла, что он сегодня явно постарался. Хотя со стороны его можно было бы принять за человека в простом, сдержанном наряде, Разель заметила, сколько внимания он уделил каждой детали.

Вышивка на манжетах и воротнике, тонкие узоры, которые почти сливались с тканью — всё это было выбрано с изысканным вкусом, чтобы избежать чрезмерной яркости и создать сдержанный образ. Он явно продумал каждый элемент, стараясь выглядеть максимально аккуратно и элегантно.

— Вы сделали укладку, да? — заметила она с лёгкой улыбкой, прерывая тишину.

Причёска Честера сегодня тоже отличалась от его обычного стиля. Вместо привычной укладки с опущенной на одну сторону чёлкой он зачесал волосы назад, использовав помаду для более аккуратного и ухоженного вида. Это не был слишком строгий пробор 2:8, а скорее слегка объёмная укладка, которая придавала его внешности особый шарм и выгодно подчёркивала черты лица.

Разель и так знала, что он красив, но сегодня он выглядел особенно элегантно, будто воплощение истинного джентльмена.

— …Выгляжу странно? — спросил Честер, заметив её взгляд и едва уловимое удивление на лице.

Он, признаться, немного нервничал. Рохан неоднократно подчёркивал, что первое впечатление имеет решающее значение, и советовал создать максимально опрятный образ. Поэтому Честер серьёзно подошёл к выбору одежды и причёски.

Этот наряд был результатом тщательного отбора: он перемерил почти все костюмы из своего гардероба, пока не выбрал именно этот. Конечно, он бы предпочёл заказать что-то новое, специально под случай, но времени катастрофически не хватало, и ему пришлось довольствоваться тем, что было под рукой.

Причёска тоже оказалась делом непростым. Честер пригласил профессионального стилиста, который посоветовал ему зачёсывать волосы назад, утверждая, что так его резкие черты смягчатся и он будет выглядеть ещё более интеллектуально и благородно.

Честер последовал совету, хотя всё ещё слегка волновался о результате. Если бы Разель вдруг сказала, что причёска или костюм ему не идут, он, вероятно, тут же уволил бы всех стилистов.

— Нет, что вы? — раздался спокойный голос Разель. — Вам всё к лицу, хоть что наденьте.

Она пожала плечами, будто это было очевидно. Честно говоря, она не сомневалась, что с его внешностью он прекрасно смотрелся бы даже в старом плаще.

— Хм… правда? — смущённо пробормотал Честер.

На его щеках проступил лёгкий румянец, а уши заметно покраснели. Он едва сдерживал улыбку, чувствуя, как уголки губ так и норовят приподняться. В голове уже мелькнула мысль отблагодарить стилиста и команду дизайнеров щедрыми бонусами.

Погружённые каждый в свои мысли, они шагали по коридору, пока, наконец, не подошли к двери гостиной. Разель глубоко вдохнула и обернулась к Честеру, открывая и закрывая рот, будто пытаясь что-то сказать.

"Надеюсь на вас," — молча произнесли её губы. Честер слегка кивнул, поняв безмолвное послание Разель.

— Отец, мама, это я. — Разель постучала и открыла дверь.

— Входи.

Она вместе с Честером переступила порог гостиной.

— Рад знакомству. Честер Хейлос, — представился Честер и, следуя всем правилам этикета, идеально ровно поклонился.

Барон, который сначала застыл в лёгком замешательстве от столь неожиданного появления герцога, наконец пришёл в себя и поспешил ответить поклоном:

— Рад приветствовать вас, герцог. Моё имя Эйден Фросье.

— Не стойте, пожалуйста, присаживайтесь, герцог, — быстро взяла инициативу в свои руки баронесса Розали, которая, в отличие от мужа, быстро восстановила самообладание.

— Благодарю за приглашение, — Честер сел рядом с Разель на софу напротив барона и его жены.

Боясь, что её мать, всегда отличавшаяся проницательностью, заметит напряжение между ней и Честером, Разель села так близко к нему, что их плечи почти соприкасались.

Барон нахмурился, заметив этот жест, будто ему хотелось немедленно вмешаться. Однако Розали мягко подтолкнула его локтем, как бы намекая, что сейчас не время показывать недовольство.

— Надеюсь, Вам было нетяжело добираться до нас, герцог? — спросила она с доброжелательной улыбкой, стараясь поддержать разговор.

— Нет, всё прошло хорошо, — ответил Честер кратко, но вежливо.

К сожалению, на этом диалог вновь оборвался, и напряжение в комнате стало почти осязаемым.

Всем четверым было одинаково неловко. Барон и баронесса до конца не могли поверить, что жених их дочери — глава могущественного рода Хейлос. Честер же, хоть обычно был спокоен и уверен в себе, чувствовал растерянность, потому что понятия не имел, о чём говорить с родителями любимой девушки.

Словно заколдованные, все лишь открывали и закрывали рты, так и не произнося ни слова.

В давящей тишине Разель невольно сглотнула. В конце концов, всё это происходило из-за неё, поэтому именно ей следовало что-то сказать. Но казалось, что её губы намертво слиплись, и открыть рот становилось всё сложнее.

Глава 56

— Я не мог прийти с пустыми руками, поэтому подготовил небольшой подарок, — нарушил затянувшуюся тишину Честер.

Разель слегка удивлённо взглянула на него. Обычно Честер не стремился брать на себя инициативу в разговоре. Ему это было не нужно. Люди сами стремились к нему, разговаривали, восхищались, а ему оставалось лишь выбирать — поддерживать общение или нет. Он никогда не пытался кому-то угодить или произвести впечатление. Но сейчас всё было иначе.

Он хотел понравиться родителям Разель. Хотел, чтобы они увидели в нём достойного человека. Это было непривычно, но совершенно естественно, когда речь шла о любимой девушке.

— О, не стоило… — начал было барон Эйден, но Честер перебил его мягким, но уверенным голосом:

— Принесите.

Двое его сопровождающих, стоявших у двери, шагнули вперёд и аккуратно поставили на стол длинный резной деревянный кейс. Затем они открыли его и, закончив свою миссию, покинули комнату.

Барон и баронесса недоумённо переглянулись, но когда их взгляды упали на содержимое кейса, они ахнули. Даже Разель не смогла скрыть удивления, и буквально замерла на месте.

Внутри под светом люстры сверкали десятки драгоценных камней, сияющих всеми оттенками радуги.

Веразель сразу же узнала их. Её прежняя жизнь была полна роскоши и блеска, поэтому ей даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить названия этих сокровищ. В голове моментально всплыл перечень того, что лежало в кейсе.

Там был легендарный голубой бриллиант, известный как «Слеза Солнца», розовый бриллиант, названный «Кубком Радости», а также редчайшие драгоценные камни с названиями «Благословение Чершинии» и «Идеал Рая». Каждый из них был настолько ценен и редок, что определить их стоимость оказалось бы практически невозможно.

На самом деле таких камней существовало лишь по одному экземпляру в мире. Более того, кейс был разделён на 50 отсеков, и каждый из них был занят драгоценным камнем — ни одной пустой ячейки. А поскольку кейсов было два, внутри находилось около ста редчайших драгоценностей.

— Это мой небольшой знак уважения, — произнёс Честер с удовлетворённой улыбкой, наблюдая за ошеломлённым выражением лица Разель.

«Не может быть…»

Веразель внезапно всё поняла. Честер, видимо, воспринял её слова о «небольшом подарке от чистого сердца» слишком буквально — и сделал акцент на слове «небольшой».

* * *

«Этот проклятый герцог!»

Белоснежный кот стремительно мчался по особняку, на ходу пронося в голове самые отборные ругательства.

— Котик! — кричал вдогонку Рафель, стараясь изо всех сил не отставать от пушистого беглеца, который носился по коридорам, словно пушинка на ветру.

Длинная белоснежная шерсть кота развевалась, когда тот резко свернул за угол.

«Если память мне не изменяет, там находятся покои Честера Хейлоса», — подумал он, вспоминая, как когда-то, ещё будучи рыцарем, обходил эти коридоры во время дежурств.

Кот бешено злился. Всё из-за этого «проклятого герцога» он оказался в теле животного и теперь носил на себе магический ограничитель, из-за которого не мог связаться со своим хозяин.

Более того, он даже не мог вернуться в своё истинное обличье. Чтобы снять проклятие, требовалось специальное устройство для снятия заклинания. И сегодня у него был шанс — пока Честер отсутствует, он должен отыскать этот прибор.

Хейзен не остановился ни на секунду и, наконец, добежал до дверей покоев Честера. Он не знал точно, где герцог прячет нужное устройство, но логика подсказывала, что оно должно находиться там, где Честер проводил больше всего времени. А значит, либо в его кабинете, либо в спальне.

Недавно он уже заглядывал в кабинет, так что оставалась только спальня.

Кот высоко подпрыгнул и вытянул передние лапы, ухватившись за дверную ручку. Белоснежный пушистый комочек повис на ручке, болтаясь туда-сюда. Мягкими лапками он изо всех сил старался повернуть ручку вниз, но дверь даже не шелохнулась — она была слишком массивной и тяжёлой.

— Ня-а! — раздалось раздражённое мяуканье.

Хейзен принялся усиленно дрыгать задними лапами, добавляя веса. Наконец ручка медленно опустилась, и дверь с лёгким скрипом приоткрылась.

Кот ловко спрыгнул вниз и шмыгнул внутрь спальни. Теперь пришло время начать основательную охоту на заветное устройство. Он тщательно осмотрел комнату: открывал небольшие ящики, заглядывал под кровать и комоды, проверял каждый укромный уголок, словно человек, пользующийся лапами вместо рук. Даже ванную обследовал и проверил сливное отверстие в ванной — но ничего.

«Если его нет ни в кабинете, ни в спальне, то где, чёрт возьми, он может быть?!»

— Мя-я-яу! — Хейзен яростно выругался, но из его милой кошачьей пасти раздался лишь жалобный мяукающий вопль.

Раздражение переполняло его. Запрыгнув на огромную кровать Честера, застеленную безупречно свежим бельём, он забрался прямо на пухлую белоснежную подушку. А затем, срывая гнев, принялся яростно её драть когтями.

Под натиском острых когтей ткань подушки затрещала и порвалась. Но Хейзен не собирался останавливаться — он продолжал рвать её ещё с большим ожесточением.

— Мя-а-ау! — заорал он.

По крайней мере, это хоть немного должно было снять накопившееся напряжение.

В конце концов, подушка не выдержала нападения и с громким «поп» лопнула, разлетевшись. Из неё во все стороны полетели белые перья, кружась и оседая в воздухе, словно снег.

— Пчхи! — Хейзен чихнул, когда одно из перьев попало ему прямо в нос.

— Что за... Черт возьми, кот! Вон отсюда!

В этот момент в спальню заглянул слуга, заметив приоткрытую дверь, и ужаснулся при виде разгромленной кровати.

Хейзен, закончивший свои «дела», спрыгнул с кровати, мягко приземлившись на пол.

— Ах ты, мерзкий котяра! — завопил слуга, содрогаясь от злости и бросившись к пушистому разбойнику, чтобы схватить его.

— Мяу! — насмешливо мяукнул Хейзен, ловко увернувшись от его рук. Он стремительно закружил по комнате, едва не касаясь лапами пола.

Слуга ничего не мог поделать против такой проворности.

— Только попадись мне — поплатишься за это! — грозно крикнул он, едва переводя дыхание.

Но первым выдохся именно слуга. Охая и задыхаясь, он бессильно рухнул на кровать, с которой всё ещё слетали белые перья.

Хейзен бросил на него равнодушный взгляд, не удостоив даже мяуканья, и с грацией царя вышел из комнаты, ловко проскользнув в щель между дверью и косяком.

— А! Нашёл! — громко воскликнул Рафель, который всё это время носился по коридору в поисках белого кота. Как только он заметил пушистого беглеца, глаза мальчика радостно засияли.

«Чёрт побери!» — мысленно выругался Хейзен и тут же рванул в противоположную сторону, вздыбив шерсть.

— Не убегай, котик! Давай поиграем! — взмолился Рафель, торопливо зашлёпывая по полу своими короткими ножками.

Хейзен с горечью вспомнил тот миг, когда проявил слабость и пожалел плачущего ребёнка, оставшегося в одиночестве. Если бы тогда он не увидел в мальчике себя в детстве, ничего бы этого не было, и он не оказался бы в такой унизительной ситуации. Но жалеть об этом теперь было поздно.

Оторвавшись от Рафеля, Хейзен снова принялся обыскивать поместье, стремительно мелькая по коридорам. Чтобы найти спрятанный проклятым герцогом артефакт для снятия магии.

* * *

— Если вам понадобится ещё что-то, просто скажите, — с расслабленным видом произнёс Честер, снимая с руки перчатку.

Уже какое-то время его ухо слегка покалывало, но он не обращал на это внимания. Он был уверен, что его подарок пришёлся по душе Разелю и баронской чете.

— Это небольшой жест, но… — начал он, но тут же его перебили.

— Герцог, благодарим за подарок, но примем лишь вашу доброту, — вежливо, но твёрдо ответила Розалина, мягко отодвигая кейс на середину стола.

Разель ошеломлённо посмотрел на сидящего рядом Честера, а тот, заметив их реакцию, почувствовал, как на его уверенном лице начала появляться едва заметная трещина.

— Вам не понравились драгоценности? Если так, скажите, что бы вы хотели. Я подготовлю что-нибудь другое, — предложил он, пытаясь сохранить хладнокровие.

В кейсе были собраны исключительно редкие и ценные украшения — он специально выбирал среди лучших из небольших, но драгоценных камней. И теперь ему было непонятно, почему их отвергли. Честер чувствовал, как его идеально рассчитанный план начинает рушиться.

— Мы не богаты, но и не настолько нуждаемся, чтобы принимать помощь от герцога, — вспылил барон, слегка повысив голос.

На самом деле, то, что обычный барон позволяет себе говорить на повышенных тонах с герцогом Хейлосом, казалось чем-то немыслимым. Семейство Хейлосов существовало с момента основания Империи и за триста лет накопило колоссальное богатство и влияние.

Будучи единственным герцогским родом в Империи, они владели состоянием, которое превышало даже доходы императорской семьи. Противоречить главе семьи Хейлосов или, тем более, открыто возражать ему было настоящим безумием. Любой мог легко попасть под суд за оскорбление дворянина или попросту исчезнуть вместе со своим родом.

Но барон, прекрасно осознавая всё это, не собирался молчать. Подарок герцога казался ему намёком на то, что они должны отдать свою дочь в обмен на эти драгоценности.

— Это вовсе не то, что я имел в виду, — с растерянным видом ответил Честер. Он хотел всего лишь проявить внимание и сделать жест доброй воли, но теперь всё выглядело так, будто его неправильно поняли.

До этого момента все, кому Честер дарил подарки, смиренно благодарили и склоняли голову. Он ни на мгновение не предполагал, что родители Веразель могут остаться недовольными.

— Отец, мама, Его Светлость просто подумал, что явиться с пустыми руками будет невежливо, поэтому решил проявить внимание. Никакого умысла вас унизить у него нет, — попыталась смягчить обстановку Разель.

Она посмотрела родителям прямо в глаза и, чтобы поддержать Честера, взяла его за руку. Рука Честера оказалась удивительно холодной, будто он сильно нервничал. Почувствовав внезапное тепло её прикосновения, Честер слегка вздрогнул.

Однако Разель подумала, что он просто испугался, и не придала этому значения.

— Верно ведь, Ваша Светлость? — Разель слегка сжала губы, стараясь изобразить как можно более доброжелательную улыбку, и посмотрела ему в глаза.

Это был молчаливый призыв: «Скажи что-нибудь, иначе нас раскроют!»

Глава 57

— …Верно, — наконец выдавил Честер и кивнул, всё ещё немного ошеломлённый тем, что она вдруг взяла его за руку.

Он не мог отвести взгляда от её лица. В её зелёных глазах светилось такое тёплое выражение, будто она пыталась его успокоить и поддержать. Сердце Честера застучало сильнее.

Ещё недавно он был напряжён, обуреваемый мыслями о провале своего плана, но теперь внезапно ощутил спокойствие. Ему казалось, что в этой гостиной они остались только вдвоём.

Он медленно обхватил руку Разель, которая лежала на его ладони, и слегка сжал её. Затем аккуратно переплёл свои длинные пальцы с её, сцепив их между собой, так что теперь их руки плотно соприкасались.

Едва ощутив, как сквозь пальцы передаётся тепло, Честер вдруг почувствовал, как внутри всё наполняется нежностью и умиротворением.

«Что?»

Веразель опустила взгляд на их переплетённые пальцы и нахмурилась. Она задумалась, что он делает, но в следующую секунду поняла его намерение.

«Значит, он решил всерьёз разыграть этот спектакль?»

Веразель ошибочно подумала, что Честер догадался о её переживаниях и теперь полностью погрузился в свою роль. Поэтому она крепче сжала его руку.

— …

Тем временем Розали наблюдала за парой с прищуром, словно пытаясь раскусить их или понять, что происходит. Её взгляд стал подозрительно острым.

— Хм-м…

Барон тоже смотрел на них с явным недовольством и, чтобы выразить своё раздражение, демонстративно прочистил горло.

Его сердце разрывалось. Дочь, которую он всю жизнь растил и оберегал, вдруг заявила, что собирается замуж, а теперь ещё и держала своего жениха за руку прямо на глазах у родителей! Барону хотелось заплакать.

— Веразель, дорогая, не могла бы ты оставить нас наедине? Нам с герцогом нужно поговорить с глазу на глаз, — предложила Розали, приветливо улыбнувшись.

— Что? Но… — Разель не смогла скрыть удивления. Такое предложение застало её врасплох.

"Оставить Честера наедине с родителями?!" Она тут же начала беспокоиться, что он может совершить какую-нибудь оплошность. Если её не будет рядом, она не сможет исправить его слова или вмешаться в нужный момент.

— Всё в порядке, — тихо сказал Честер, тоже заметив её замешательство. Он постарался придать лицу как можно более уверенное выражение и улыбнулся, словно пытаясь её успокоить.

— Ну… хорошо. Тогда побеседуйте, — ответила Разель с явной неохотой.

С трудом заставив себя отпустить его руку, она нехотя встала со своего места.

Честер тоже убрал руку и вернул её на колени. Он до сих пор чувствовал тепло её пальцев и невольно испытал лёгкое разочарование, когда это прикосновение исчезло.

Когда Веразель покинула гостиную, в комнате остались только трое: барон, баронесса и Честер. Под пристальным взглядом её родителей Честер вдруг почувствовал, как ему становится жарко. В жизни Честеру ещё никогда не приходилось так нервничать.

— Честно говоря, это было неожиданностью. Узнать, что жених Разель — сам герцог Хейлос, — произнесла Розали с улыбкой.

— Понимаю, — сухо ответил Честер.

— Надеюсь, вы не сочтёте это бестактностью, но могу я спросить, почему вы решили жениться на нашей дочери? — её голос звучал вежливо, но в тоне явно чувствовалась скрытая колкость.

Честер понимал, почему Розали так остро реагирует. Любая мать хочет видеть свою дочь счастливой в браке. Очевидно, что барон и баронесса намекали: он не внушает им достаточного доверия.

— Дело в том, что я… очень, — начал Честер, но запнулся, на мгновение замолчав.

Он колебался. Ведь он даже самой Разель ещё не признался в своих чувствах. Стоило ли делать это сейчас, при её родителях?

Однако врать или придумывать какие-то нелепые оправдания тоже не имело смысла. Они бы ему не поверили. Да и он сам чувствовал бы себя обманщиком.

Решившись, Честер посмотрел на Розали и барона в упор и твёрдо продолжил:

— …очень люблю вашу дочь.

Его красные глаза излучали абсолютную уверенность. В каждом слове ощущалась неподдельная искренность.

Это был первый раз, когда он вслух признался в своих чувствах к Разель. От этого неожиданного признания его сердце застучало ещё быстрее, а уши ощутимо покраснели.

— …

Барон и баронесса замерли, потрясённые таким прямолинейным ответом. Барон не мог поверить своим ушам: он и не догадывался, что герцог питает такие чувства к его дочери. Даже Розали, которая раньше уже замечала намёки на симпатию, растерялась.

На самом деле, Розали давно подозревала о чувствах Честера. Она видела, с какой любовью он смотрел на Разель, словно в мире больше никого не существовало. Такое нельзя было не заметить. Однако такого прямого ответа от Честера она не ожидала.

— Вы сказали, что любите Разель? — переспросил барон, словно не веря услышанному.

— Да, именно так, — спокойно подтвердил Честер.

— А с какого момента вы начали испытывать к ней подобные чувства?

Вопрос барона мог показаться грубым, но Честера это не задело. Он ответил, не проявляя ни малейшего раздражения:

— Если честно, сначала я её недолюбливал. Потому что слухи о ней были просто ужасными.

На его слова барон и Розали невольно кивнули про себя. Да, за Разель действительно тянулся шлейф скандалов, связанных с её расточительностью и неподобающим поведением.

— Я, как и многие другие, делал выводы исключительно на основе чужих рассказов и сплетен, — продолжил Честер. — Сформировал своё мнение, даже не попытавшись узнать её лично. Это было чистое предвзятое суждение.

Он говорил медленно и спокойно, не приукрашивая свои мысли и не пытаясь сгладить острые углы. Его слова звучали честно.

— Но чем больше я узнавал её, чем больше времени проводил рядом, тем яснее понимал, что она совсем не такая, как о ней говорят. Я осознал, что всё это время смотрел на неё сквозь призму собственных заблуждений и чужих предрассудков.

— Понимаю, — тихо произнёс барон.

— На самом деле, она — добрая, сильная и невероятно очаровательная девушка, — продолжал Честер. — В отличие от меня, она остаётся верной своим принципам и никогда не позволяет другим собой управлять.

Он чувствовал, что рядом с ней способен преодолеть любые трудности. Эти чувства были новыми и непривычными для него, и даже сейчас он с трудом верил, что сам предложил ей руку и сердце. Но отказаться от этого брака, притвориться, что ничего не произошло, он не мог и не хотел.

Разель ворвалась в его однообразную, лишённую красок жизнь и изменила её до неузнаваемости. Она словно посадила дерево в его опустошённом мире, и на этом дереве зазеленели листья, созрели красные плоды, а рядом распустились цветы всех оттенков. Теперь, когда Веразель пустила корни в его сердце, он уже не мог вернуться к прежней жизни.

— Вы спросили, с какого момента я её полюбил? Не знаю… Просто в какой-то момент я осознал, что уже люблю её, — мягко произнёс Честер и слегка улыбнулся, опустив взгляд.

В голове Честера всплыли образы Веразель, которые он так часто наблюдал в своем доме. То, как она раздражённо морщила лицо, глядя на него, словно не веря в его очередную выходку. Как чисто и искренне смеялась. Как смотрела на Рафеля с такой тёплой улыбкой в глазах.

Перед ним встали и её умные, ясные глаза, с которыми она твёрдо заявляла, что он не сделал ничего плохого, даже когда его окружали злословие и сплетни.

Если бы его спросили, что именно в ней ему так понравилось, Честер мог бы говорить об этом бесконечно. Она была первым человеком, который заставил его сердце учащённо биться. Первым человеком, с кем ему захотелось быть рядом.

Веразель ворвалась в его жизнь, лишённую света, и наполнила её красками. Она стала его первым любовным чувством.

— Я хочу жениться на Веразель, — твёрдо произнёс он.

Розали и Эйден молча смотрели на Честера, не отрывая взгляда.

Ещё недавно его лицо было холодным и бесстрастным, как и всегда. Но стоило ему заговорить о Веразель — и все черты смягчились, будто его холодная маска растаяла. Это было лицо мужчины, без памяти влюбленного.

Недовольное выражение на лице барона заметно смягчилось.

— Я понял вас, Ваша Светлость. Этого ответа вполне достаточно. Благодарю. Но не считаете ли вы, что свадьба — это слишком поспешное решение? — добавил барон, глядя на Честера.

"Слишком поспешное решение." Этот вопрос Честер уже не раз задавал самому себе. И каждый раз ответ был одним и тем же, и он знал, что это решение не изменится.

— Это моя жадность, — спокойно ответил Честер. — Веразель невозможно не полюбить. Поэтому я хочу как можно скорее стать её мужем и оставаться рядом с ней.

— Ох… — только и вымолвила Розали, не сумев скрыть довольной улыбки.

Её явно растрогали его слова. Не только тем, что он ценит её дочь, но и тем, что назвал её женщиной, которую можно только любить. Это был идеальный ответ.

— Она лишь согласилась на моё предложение, так что прошу вас не сердиться на неё.

— Хо-хо-хо… Знаете, вы напомнили мне о старых временах, — улыбнулась Розали, погружаясь в приятные воспоминания.

Желание быть рядом хоть на мгновение быстрее — она понимала его как никто другой.

Когда-то барон и баронесса тоже слышали упрёки о поспешности их свадьбы. Они поженились всего через два месяца после знакомства, несмотря на то, что все вокруг уверяли их, что они пожалеют об этом. Но, вопреки чужим ожиданиям, они построили крепкую, счастливую семью.

Кто может остановить чувства, которые вспыхивают между молодыми людьми?

— Прошу, заботьтесь о нашей Разель, — тепло сказала Розали, искренне улыбаясь.

Они с Честером будут парой, которая будет радовать глаз каждого, кто их видел.

Барону это всё ещё давалось нелегко. Он не был до конца уверен, но уже не сопротивлялся так яростно, как в начале. Он чувствовал искренность Честера и понимал, что не сможет просто взять и запретить дочери быть счастливой. Тем более, если это было её собственное желание.

— Спасибо вам, — Честер, наконец, с облегчением выдохнул и слегка улыбнулся.

Глава 58

Разель нервно мерила шагами пространство перед приёмной, уже который десяток минут не находя себе места. Её зубы бессознательно терзали ноготь, мысли лихорадочно метались.

"Он ведь справится, да? Главное, чтобы родители ни о чём не догадались… Но почему так долго? О чём они вообще говорят?"

— Миледи, — сказал дворецкий Мервин, осторожно приближаясь.

— Может, вам лучше подождать в комнате?

— А… Нет, всё в порядке. Я подожду здесь.

— Может, принести вам стул?

В голосе Мервина слышалась искренняя забота — он беспокоился, что юная госпожа устанет стоять.

— Не нужно. Со мной всё хорошо.

Она повторила отказ ещё раз, и дворецкий, не желая настаивать, молча вернулся на своё место.

"Надеюсь, он справится…"

Оставшись одна, Разель не выдержала и прижалась ухом к двери приёмной. Но разобрать было ничего невозможно. Доносился лишь глухой гул голосов, неясный и приглушённый. Кто говорит в данный момент, даже этого понять не удавалось.

Прошло уже почти двадцать минут с тех пор, как её выставили из комнаты, но разговор всё не прекращался.

"О чём они так долго говорят?"

Разговор с отцом, который яростно выступал против, явно не мог пройти легко, но…

— Хаа… — тяжёлый вздох сорвался с её губ.

Беспокоиться не имело смысла. В той комнате уже находились её родители и Честер. Оставалось только верить, что всё пройдёт хорошо, и терпеливо ждать.

— Ах!

В этот момент дверь резко распахнулась, и Разель, прижавшаяся к ней ухом, потеряла равновесие.

— Вы в порядке?

Честер, выходя из комнаты, мгновенно подхватил её, обхватив рукой за талию.

Расстояние между ними сократилось до предела — дыхание мужчины ощущалось у самого её уха.

Тем временем барон хотел что-то сказать, но не успел: Розали моментально схватила его за руку и потянула прочь. Так, не успев вставить ни слова, родители Разель скрылись из виду.

Честер лишь тогда разжал руку, помогая девушке встать прямо.

— Долго ждали?

— А, нет…

Пойманная на подслушивании, Разель почувствовала, как её лицо начинает краснеть. Заметив, что даже мочки её ушей пылают, Честер невольно улыбнулся. Любая её реакция была для него очаровательна.

— Разговор прошёл хорошо?

Разель поспешно отвела взгляд, стараясь унять жар на щеках. Но выражение лиц родителей не выглядело мрачным, так что, по крайней мере, всё не обернулось катастрофой.

— А как же иначе?

Несмотря на то что Разель уже твёрдо стояла на ногах, Честер не спешил выпускать её из объятий. А девушка, слишком занятая вопросами, этого даже не заметила.

— О чём вы говорили?

— Это…

— Это?

Честер выдержал паузу, но Разель тут же нетерпеливо подалась вперёд, требуя ответа.

"Ну же, что? О чём вы говорили?"

Её глаза прямо-таки сверлили его, жадно впитывая каждую эмоцию на лице мужчины. Понимая, что она не отступит, Честер тихо рассмеялся и, наклонившись к самому её уху, прошептал:

— Секрет.

* * *

— Сенсация! Просто сенсация!

Одна из горничных, запыхавшись, вбежала в круг слуг, возбуждённо размахивая руками. Все взгляды тут же обратились к ней.

— Что случилось?

— Герцог снял Главный храм для свадебной церемонии!

— Что?!

Слегка поодаль стоявшая Реджина мгновенно рванулась вперёд, грубо раздвигая толпу.

— Повтори-ка!

Её резкий голос заставил бедную горничную вздрогнуть.

— Я… я говорю, герцог собирается жениться! Он уже арендовал храм для свадьбы!

В толпе вспыхнул гул.

— Внезапная свадьба? И кто невеста?

— Думаю, я знаю… Леди Веразель, наверное?

— Да ну?

— А кто ещё? Кроме неё, рядом с герцогом вообще никого не было.

Слуги согласно закивали: звучало весьма правдоподобно.

Сколько лет они проработали в этом доме, но за всё это время их господин не проявил интереса ни к одной женщине. И вдруг — свадьба?

Сомнений не оставалось.

С того дня, как месяц назад Веразель поселилась в этом особняке, рядом с Честером не было ни одной другой женщины.

— Может, это вовсе не она? Вдруг это просто политический брак между семьями? — предположил кто-то.

— Возможно. Я точно не знаю, кто невеста, но ясно одно — герцог собирается сыграть свадьбу в храме.

Горничная сказала, что случайно услышала разговор, когда убиралась. Дворецкий Рохан велел своим людям арендовать храм, и при этом прямо заявил, что это для свадьбы герцога.

— Ты уверена? — Реджина с ледяным взглядом уставилась на горничную.

Её сжатые в кулаки руки дрожали, ногти глубоко вонзились в ладони.

— Да. Я слышала это собственными ушами, — горничная украдкой взглянула на неё и поспешно замолкла.

— Этого не может быть… — Реджина прошипела это сдавленным, дрожащим от ярости голосом. Её глаза вспыхнули безумием.

— Эй, пошли отсюда…

Слуги испуганно переглянулись, переговариваясь жестами.

— Нам ещё работу заканчивать.

— Точно, лестница же не убрана.

Неловко перебрасываясь словами, они начали поспешно расходиться.

— Честное слово, Реджина совсем отбитая. Если уж влюбилась, то хотя бы вела себя нормально. А то недавно ещё бредила, что герцог её любит! Как вообще можно такую чушь нести?

— Да уж. С катушек слетела? Почему это он должен её любить?

— Да пусть делает что хочет. Видимо, это её единственный способ привлечь внимание.

Когда расстояние стало безопасным, они зашептались, хихикая и с явным злорадством обсуждая Реджину.

После всего, как она выставляла себя важной особой, пользуясь поддержкой старшей горничной, теперь видеть её в таком состоянии было даже приятно. Они не возражали против бредней Реджины, потому что верили — рано или поздно она сама запутается в своих же хитросплетениях и попадёт в ловушку собственного самообмана.

— Она ведь ничего не натворит? — обеспокоенно спросила одна из горничных, уловив в её лице нотки безумия.

— Да пусть хоть что-нибудь устроит, лишь бы её вытурили отсюда! Вы только вспомните, сколько работы на нас свалилось из-за неё? Зарплата у нас одинаковая, а пашем мы в разы больше. Разве нет?

Та самая горничная, что принесла новости, ворчливо сложила руки на груди.

Её слова встретили молчаливое одобрение — одна за другой служанки кивали в знак согласия.

— Точно!

— Она на прошлой неделе велела мне чистить сточную канаву! С чего бы это? Старшая горничная даже слова не сказала, а она возомнила себя хозяйкой.

Возмущение росло, и накопленные за всё это время жалобы посыпались одна за другой, словно снежная лавина.

А в стороне, оставшись в одиночестве, Реджина до крови закусила губу.

Герцог женится. Человек, которого она была уверена покорить, женится.

— Всё из-за неё…

Из скрипящих от злости зубов вырвался сдавленный шёпот. Глаза её налились кровью, взгляд расфокусировался.

Веразель.

С самого начала её появление было чем-то зловещим. И вот, наконец, случилось то, чего она так боялась.

— Эта ведьма точно вскружила голову герцогу…

Раз за разом в её голове вспыхивали всё новые подозрения, и в каждом из них вина ложилась на ту женщину. От одной только мысли об этом всё её тело задрожало.

— Если от неё избавиться… герцог вернётся ко мне…

В безумном взгляде вспыхнуло зловещее пламя.

Реджина медленно, но решительно сделала шаг вперёд.

Жгучая зависть, ярость и слепая одержимость выжгли в ней всё, что когда-то было от человека, оставив лишь едкий, разъедающий душу яд.

* * *

Казалось, что обед четверых должен пройти в неловком молчании, но, вопреки ожиданиям, атмосфера за столом была удивительно непринуждённой. И тому была причина.

У Разель, Честера и супругов Фросье оказалось кое-что общее. Это был Рафелион.

Когда-то, прежде чем попасть в герцогский дом, он жил у семьи Фросье, и потому вся беседа за столом долгое время крутилась вокруг Рафеля. Благодаря этому даже чаепитие прошло в довольно тёплой и дружеской атмосфере.

Но затем начались сложности.

— Ваша Светлость, вы любите выпить?

— Иногда позволяю себе бокал.

Честер с самого начала терпеливо отвечал на все вопросы барона.

— Что ж, тогда, может, выпьем вместе?

— Отец… — Разель бросила на него укоризненный взгляд.

Пить среди бела дня?

Она ведь сказала, что это будет всего лишь лёгкий обед, а теперь всё может обернуться для Честера чем-то куда более обременительным.

— Не беспокойтесь, — спокойно ответил герцог, уловив её настроение.

— В таком случае, прошу за мной.

Барон поднялся, и Честер молча последовал за ним.

— Я тоже пойду!

— Разель, позволь герцогу и отцу провести время наедине.

Девушка было шагнула за ними, но её тут же остановила мать.

Разрываясь между желанием последовать за Честером и нежеланием ослушаться, она застыла в нерешительности.

Герцог, заметив её заминку, мягко сжал её руку.

— Я скоро вернусь.

В его глазах читалась уверенность, а лёгкая улыбка словно говорила: «Всё будет хорошо».

Разель взглянула на него снизу вверх.

Этот взгляд… это прикосновение…

«Ему бы актёром стать…»

Его игра была настолько естественной, что даже я, прекрасно зная, что всё это лишь притворство, почти поверила в искренность.

Глава 59

Розали с явным удовлетворением смотрела на Честера. Любой бы понял, что это был взгляд, которым смотрят на будущего зятя.

— Кхм. Пойдёмте, герцог.

Барон выразительно посмотрел на Честера, всё ещё державшего Разель за руку, после чего направился к выходу.

Герцог отпустил её и последовал за хозяином дома.

Как только мужчины скрылись за дверью, в гостиной остались только Розали и Веразель.

— Не волнуйся. Если бы отец не одобрил его, он бы даже стакан воды ему не предложил.

Этими словами мать намекала, что Честер в какой-то мере уже заслужил доверие барона.

Что же такого он сказал за этот короткий разговор, что родители так резко изменили своё отношение к нему?

Разель всё больше интересовала его способность ладить с людьми, а ещё — искренность, с которой он выполнял её просьбу.

Она была ему за это благодарна.

* * *

— Этот виски я привёз в прошлом году из Мжюэля.

Барон достал бережно хранимый алкоголь.

Разумеется, для Честера, который мог позволить себе любой напиток, ценность этого виски была невелика. Но для барона это был жест уважения, наилучший приём, на который он был способен.

— Благодарю за угощение.

Честер принял бокал, в который барон уже налил янтарную жидкость. Даже на вид виски казался крепким — едкий аромат поднимался вверх, обжигая ноздри.

Герцог редко пил, разве что иногда позволял себе бокал вина. И на то была причина. Его организм плохо переносил алкоголь, и после одной лишь рюмки крепкого напитка он уже чувствовал опьянение. Но отказать барону он не мог.

Ведь он отец Разель.

— Разель с детства была удивительно послушной и доброй девочкой, ни разу не доставила нам хлопот.

Эйден, потягивая виски, без устали рассказывал Честеру о своей дочери.

— Она заговорила раньше сверстников, ходить начала тоже раньше. Всегда была очень смышлёной.

— Вот как.

Даже столь лестные слова, от которых кому-то могло бы стать неловко, Честер слушал с серьёзным видом.

Слушать о прошлом, которого он не знал, оказалось интереснее, чем он думал.

— У неё доброе сердце. В реальности она совсем не такая, как о ней говорят. Когда она нашла Рафелиона, тот так дрожал от страха, что Разель разорвала собственное платье, чтобы укрыть его.

Об этом Честер не знал.

Хотя он не был очевидцем, он легко мог представить себе эту сцену.

Как Разель отчаянно искала пропавшего Рафеля. Как она, не раздумывая, подняла его на руки в грязном переулке и бросилась домой.

— Она всегда была такой. Если что-то решила, непременно доведёт до конца. Так что и этот брак она тоже не оставит.

Барон сделал глоток виски, и в его взгляде отразилась тревога. Тревога отца, переживающего за свою дочь.

— Ваша Светлость, я боюсь, что Разель услышит немало жестоких слов.

Молодая, ещё не успевшая познать всю жестокость мира, она войдёт в семью Хейлос. А разница в статусе между домом герцога и семьёй барона слишком велика. Светское общество непременно заговорит. Даже сам факт свадьбы с Честером Хейлосом вызовет массу пересудов.

— Я понимаю ваши опасения, — ответил Честер. — Но пока я рядом, никто не посмеет обойтись с ней плохо. Это я вам обещаю.

Он воспользовался этим моментом, чтобы дать барону клятву.

Никто не посмеет тронуть её.

Это было обещание не только барону, но и самому себе.

— Благодарю вас.

Барон с облегчением улыбнулся.

Теперь, когда беспокойство немного отпустило его, они продолжили пить уже в более непринуждённой атмосфере.

Спустя неизвестно сколько время.

— Моя дочь… когда она улыбается! Она особенно прекрасна!

Барон, уже изрядно захмелевший, с трудом держал себя в руках, заплетающимся языком восхваляя дочь.

— Нет, она всегда прекрасна.

Честер уже давно превысил свою норму. Но в отличие от барона, сила воли позволяла ему сохранять относительное самообладание.

— Когда она пела, мне казалось, что вокруг неё сияет ореол света.

Он откинулся на спинку дивана и со смехом признался в своих чувствах.

Тот момент, когда он услышал её голос, стал для него незабываемым.

— А я… когда Разель родилась, — воскликнул барон, не желая уступать, — мне казалось, что я держу на руках ангела!

Очевидно, он не собирался проигрывать, когда дело касалось любви к дочери.

— А я, когда она улыбнулась, будто оказался среди вихря лепестков сакуры.

Честер тоже не собирался уступать.

Барон, силясь удержать глаза открытыми, начал срывающимся голосом рассказывать, что почувствовал, впервые взяв новорождённую дочь на руки.

Так, словно участвуя в своеобразном состязании, они наперебой восхваляли Разель.

И этот нескончаемый поток восторгов продолжался до тех пор, пока барон не рухнул на диван, окончательно сражённый алкоголем.

* * *

— Ох… Ваша Светлость, вам нехорошо?

Веразель с трудом поддерживала Честера, от которого ощутимо пахло алкоголем. Ей было не справиться одной, поэтому вместе с ней пришёл дворецкий Мерфин.

Отец и Честер ушли выпить, но не возвращались так долго, что Разель осторожно заглянула в комнату. И там обнаружила обоих, растянувшихся на диване, совершенно неспособных держаться на ногах.

Бутылка виски, стоявшая на столе, была пустой. Ожидаемый результат, если такой крепкий алкоголь делили всего двое.

— Зачем пить больше, чем можешь выдержать… — проворчала Разель, поддерживая его тяжёлое тело.

Ему было не только высоко ростом, но и крепким сложением, поэтому даже просто тащить его было нелегко.

Ноги Честера, с обеих сторон поддерживаемого Разель и Мерфином, волочились по полу, пока его тянули к гостевой комнате. Закрытые веки и яркий румянец на щеках выдавали, насколько он опьянел.

— Ух… — простонал он.

Разель, наконец, добравшись до кровати и уложив Честера на неё, тяжело перевела дыхание. Он был таким тяжёлым, что казалось, будто её спина вот-вот треснет.

— Если понадобится помощь, позову. Спасибо за помощь, — сказала она дворецкому, провожая его.

Когда Мерфин вышел, Разель повернулась к Честеру, который сидел на краю кровати с поникшей головой. Она слегка встряхнула его за плечи.

— Ваша Светлость, придите в себя. Ваша Светлость!

— …то… — тихий звук донёсся из-под склонённой головы Честера.

— Что? Что вы сказали? — спросила Разель, удивлённая слишком тихим бормотанием.

Однако он больше ничего не добавил. Видимо, это было что-то вроде пьяного лепета.

— Вам плохо? — обеспокоенно спросила Разель, присев перед ним на корточки и осторожно протянув руку, чтобы проверить его состояние.

Она помахала рукой у него перед глазами, но он не реагировал. Длинные ресницы на закрытых веках оставались неподвижны.

— Уснул что ли?.. — пробормотала Разель, наблюдая за ним.

В тот момент, когда Разель собиралась убрать руку, Честер неожиданно схватил её за запястье.

— Ваша Светлость, вам плохо? — встревоженно спросила она, широко раскрыв глаза от неожиданности и внимательно изучая его лицо.

— Я — не “Ваша Светлость”, — медленно произнёс он.

На нежный голос, звучащий у него в ушах, Честер приоткрыл глаза. Красные зрачки, едва заметно шевельнувшись, сфокусировались на лице Разель, сидящей прямо перед ним.

— Что? Что вы имеете в виду? — растерянно спросила она, посмотрев на него снизу вверх.

Его взгляд был удивительно сосредоточенным для человека в таком состоянии. Честер, совсем не похожий на пьяного, смотрел ей прямо в глаза и говорил чётко, без запинок.

Правда, каждое моргание его длинных ресниц было таким медленным, что это придавало его взгляду какой-то странный, завораживающий оттенок. В сочетании с насыщенным цветом его алых глаз это выглядело неожиданно соблазнительно.

Его губы, чуть сжатые в прямую линию, как и румяные от выпивки щеки, казались более яркими, чем обычно. А резкий изгиб носа, слегка растрёпанные волосы и немного небрежная одежда придавали ему совершенно новый облик.

Если обычно он выглядел безупречно и слегка холодно, то сейчас, расслабленный и непринуждённый, Честер был настолько обворожителен, что иначе как притягательно-сексуальным его облик не назовёшь.

Разель поймала себя на мысли, что никогда раньше не считала пьяного мужчину сексуальным… но сейчас это чувство просто невозможно было игнорировать. Пришлось признать, что дело всё в его невероятно красивом лице.

— Не зовите меня так, — произнёс Честер, разглядывая её внимательно и чуть шевеля губами.

Его голос звучал низко, с хрипловатым оттенком, будто из глубины пещеры, и мягко заполнил всю комнату.

— Тогда… как мне вас называть? — Разель, ещё сильнее смутившись, осторожно задала вопрос. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд и из-за этого даже не могла нормально дышать. Этот глубокий, цепкий взгляд будто сковал её и не позволял пошевелиться.

— Честер, — тихо прошептал он, опуская взгляд с её глаз на губы.

— Зовите меня Честером.

Глава 60

Он медленно поднял другую руку и осторожно провел ладонью по белоснежной щеке Разель.

Голова слегка кружилась от выпитого, и в своем затуманенном сознании он пытался понять — это сон или реальность.

Но сейчас, когда все вокруг казалось каким-то нереальным, легким, словно он парил в воздухе, даже прикосновение к ее мягкой коже казалось не вполне настоящим.

Честер решил, что, скорее всего, это сон.

“Наверное, Веразель явилась мне во сне”, — мелькнула у него мысль. Иначе она бы уже давно отчитала его за странное поведение.

Раз уж это сон, он решил не сдерживаться. Всё равно никто из них не узнает, что происходило здесь, в его подсознании.

Веразель широко распахнула глаза от неожиданности, когда он провел ладонью по её щеке. Неожиданное действие выбило её из колеи, и в голове будто отключился привычный ход мыслей.

Грубоватое прикосновение его теплой руки оставило на коже след не только тепла, но и легкой шершавости от мозолей на его ладони.

Она вдруг почувствовала, как её сердце застучало чуть быстрее обычного.

Такое поведение со стороны Честера было не просто неожиданным — оно ставило её в крайне неловкое положение.

— Похоже, вы сильно опьянели… Я принесу вам медовой воды, — пробормотала она, решив поскорее уйти из этой двусмысленной ситуации.

— Веразель.

Глухой, хрипловатый голос, произнесший её имя, заставил её остановиться.

Она медленно повернула голову и снова встретилась с его взглядом. Их глаза переплелись в тишине. Взгляд был тяжелым, глубоким, словно приковывал её к месту.

Его рука больше не касалась её щеки, но вторая всё еще крепко держала её запястье.

Его тело пылало жаром. Казалось, у него могла быть температура.

В тишине, нарушаемой лишь их дыханием, до носа Разель донесся слабый аромат Честера. В этом запахе смешивалась легкая нотка алкоголя с глубоким и прохладным ароматом, напоминающим ночное зимнее море.

— Всегда хотел хотя бы раз произнести твоё имя.

Честер тихо усмехнулся, глядя на молчащую Разель.

Это была совсем не та усмешка, к которой она привыкла. Обычно его лицо оставалось спокойным и почти бесстрастным, но сейчас… Его губы слегка изогнулись в мягкой, чарующей улыбке.

«Что за… его пьяная привычка — это что, флирт?»

Разель растерянно смотрела на него, не в силах оторвать взгляда. Если не держать себя в руках, можно легко поддаться этой странной, опасной притягательности.

Она подумала, что любая другая девушка уже давно бы потеряла голову от его внешности и голоса.

— Ваша Светлость, вам точно нельзя пить, — сказала она сдержанно. — Это слишком опасно… для окружающих.

— Ха-ха, правда? — рассмеялся он.

И снова… Сначала улыбка, а теперь он смеётся в полный голос.

Разель смотрела на него и осознавала, что видит Честера таким впервые. За месяц, что она была рядом с ним, он ни разу так себя не вел.

Но отвести взгляд она не могла. Почему-то пальцы её дрожали.

Почему? Что со мной происходит?

Непонятное волнение окутывало её, словно мягкая, но тяжёлая пелена.

— Я думал, что мне суждено остаться без семьи. Навсегда, — тихо произнес Честер.

Он провел большим пальцем по гладкой коже её руки, которую всё ещё держал в своей ладони, и внимательно посмотрел на неё.

— Я привык быть один.

Честер произнес это тихо, словно разговаривая сам с собой, и на его губах появилась горькая улыбка.

Его отец был деспотичным и жестоким человеком. Он требовал от своих детей абсолютного повиновения и строгого следования иерархии. Любое неподчинение или малейшее раздражение могло вызвать у него вспышку гнева и обернуться рукоприкладством. После того как Честер потерял мать в раннем возрасте, он рос под гнетом такого отца, полагаясь лишь на поддержку старшего брата.

Кто бы мог подумать, что в могущественном и уважаемом семействе Хейлос происходят такие вещи?

Честер не знал, что такое тепло и забота в семье. Ему никогда не были знакомы семейная близость или гармония. Для него семья была чем-то негативным — словом, символизирующим оковы. Она казалась клеткой без прутьев, где его душили, ограничивали и подавляли.

Отец, прикрываясь своим родительским статусом, пытался контролировать каждый аспект его жизни, и это всё больше удушало Честера и вызывало у него отвращение. Став взрослым, он решил больше не подчиняться воле отца и не жить так, как того желал родитель. Он покинул родовое поместье и долгое время скитался в одиночестве.

С годами он привык полагаться только на себя, самостоятельно думать и принимать решения. Так он выбрал путь одиночества и постепенно закрылся от всего мира. В какой-то момент его мир сузился до него одного.

Поэтому для Честера другие люди были скорее обузой, чем радостью. Он никогда не подпускал никого близко и даже не мечтал о создании семьи. Но теперь…

— Впервые испытываю такие чувства, — тихо признался он.

Впервые ему захотелось узнать кого-то ближе. Впервые он подумал о том, чтобы впустить кого-то в свою жизнь и быть с кем-то рядом.

Честер вспомнил, как однажды в пустой, всегда холодной столовой они втроем — Рафель, Разель и он — сидели за одним столом и ужинали. Он осознал то, что давно зреет в его сердце, и выговорил то, о чем не знал до этого момента:

— Впервые я захотел быть частью семьи.

Той семьи, где, возможно, они могли бы стать для него чем-то совсем иным — не холодным и бессердечным оковом, как прежде, а теплым убежищем, где все поддерживают друг друга и делят общее счастье.

Там была Веразель.

И именно поэтому Честер позволил себе жадность. Придумывал нелепые предлоги, чтобы оставить её рядом с собой, и упрямо навязывал ей своё общество.

— Если рядом будете вы, то…

Его голос становился всё тише, пока совсем не затих.

Честер закрыл глаза — его веки медленно опустились под тяжестью усталости и выпитого.

— Ваша Светлость? — тихо позвала его Разель.

Ответа не последовало.

— Ваша Свет… Ах! — не успела она договорить.

Резким рывком её потянуло вниз, и она упала прямо на кровать. Честер, потеряв сознание от алкогольного опьянения и валясь назад, машинально потянул за её руку, которую всё это время держал.

Разель оказалась на кровати, лежа рядом с ним. Глаза её широко распахнулись от удивления, и она замерла, едва дыша, глядя на лицо Честера, находившееся теперь так близко, что можно было ощущать его дыхание.

Сон окончательно сморил его, и он лежал, мирно дыша, но при этом по-прежнему крепко сжимал её руку, не разжимая пальцев даже во сне.

— Можете… ну же… — пробормотала Разель, пытаясь приподняться и осторожно освободить свою руку. Но как бы она ни старалась, это оказалось невозможным.

Даже во сне Честер обладал невероятной силой, и выбраться из его захвата оказалось не так-то просто.

Разель попыталась ещё и ещё, но, увы, её усилия остались безуспешными. Силы окончательно покинули её после того, как она изо всех сил старалась поддерживать его и поднимать на второй этаж.

— Фуух… — вздохнула она с явным облегчением, решив больше не бороться.

С тихим обречённым выдохом Разель снова опустилась на кровать. Теперь они лежали так близко друг к другу, что расстояние между ними казалось почти исчезнувшим.

Она слегка повернула голову и осторожно посмотрела на его лицо. Тихо, чтобы не разбудить, изучала его черты, будто пыталась запомнить каждый его штрих.

Пока бормотал себе под нос, он выглядел так мучительно подавленным, а теперь лежал с таким умиротворённым лицом, будто ничего этого и не было.

Разель даже не подозревала, что он носил в себе такие мысли.

В оригинале он лишь исполнял роль дяди главного героя, Рафеля, и его истинные чувства оставались за кадром.

— Если рядом буду я… что дальше?

Слова, которые она так и не услышала до конца, не давали ей покоя.

Почему человек, который всю жизнь твёрдо решил никогда не создавать семью, вдруг захотел оказаться в этом «семейном кругу»? Что изменится, если она окажется рядом с ним?

Задав эти вопросы про себя, Разель снова посмотрела на Честера. Но тот спал так глубоко и безмятежно, будто никакие мысли его больше не тревожили. И думать об этом теперь пришлось ей одной.

— Ничего не понимаю, — пробормотала она.

Отворачиваясь от него, Разель уставила взгляд в потолок. Оказывается, дело было не только в Рафеле. Причины этого брака, похоже, крылись глубже, чем она думала.

Сегодня она узнала о Честере нечто новое.

А ещё — что, выпив, он становится гораздо более улыбчивым, чем обычно.

— Ага, значит, вот каков он, — тихо сказала она себе под нос.

— Миледи, госпожа передала вам медовую воду, — раздался голос дворецкого Мерфина за дверью вместе с лёгким стуком.

Разель мгновенно напряглась.

Как бы то ни было, сейчас они с Честером лежали вместе на одной постели. И хотя между ними ничего не случилось, никому не стоило видеть их в таком двусмысленном положении.

— Оставьте у двери, спасибо, — ответила она, пытаясь скрыть смущение.

— Хорошо, я оставлю здесь, — вежливо ответил дворецкий.

За дверью раздался едва слышный звук поставленного подноса, после чего шаги Мерфина удалились, и снова воцарилась тишина.

— Когда же этот человек проснётся… — пробормотала Разель, оглядываясь на всё ещё мирно спящего Честера.

Он спал так крепко, что она даже не знала, стоит ли его будить. Или оставить его отдыхать дальше.

Оставалось только ждать, пока Честер не проснётся, ведь он всё ещё держал её за руку. Веразель тяжело вздохнула и решила просто подождать. Но, не выдержав усталости, сама незаметно задремала.

* * *

— У-у-у… — простонал Честер, нахмурив брови от резкой боли, которая словно раскалывала голову пополам.

Когда он открыл глаза, чтобы унять тошноту, тёмная завеса перед взором развеялась, и он увидел незнакомую комнату.

— …

Его слегка затуманенные глаза медленно осмотрели обстановку, пытаясь понять, где он находится.

Это была не его спальня… Так где же он?

Вспышка воспоминаний вернула его в реальность: сегодня он приехал навестить родителей Разель. А потом… он пил вместе с бароном.

— Ну и позор… — с коротким вздохом пробормотал он, осознавая, что окончательно потерял контроль. Видимо, принимал каждый предложенный бокал, пока в итоге не вырубился.

Появиться в доме родителей Разель в качестве её жениха и упиться до такого состояния? Это выглядело верхом неприличия.

Честер раздражённо взъерошил волосы, мысленно ругая себя, но вдруг ощутил странный холодок по спине. Что-то было не так. Он повернул голову… и в тот же миг замер, будто его ударила молния.

Прямо рядом с ним на кровати лежала Веразель.

Мягко дыша во сне, она выглядела так, будто ни о чём не подозревает.

Глава 61

Честер поспешно осмотрел свою одежду. Всё было на месте — ни одна пуговица не была расстёгнута, и выглядел он так же, как и в тот момент, когда пришёл сюда.

К его облегчению (или, может быть, к лёгкому разочарованию?), Веразель тоже была полностью одета.

— Фу-ух… — выдохнул Честер, словно не зная, что именно он чувствует. То ли облегчение, то ли неясную досаду.

— А… вы проснулись? — раздался рядом сонный голос.

Веразель, пошевелившись на кровати, сонно протёрла глаза одной рукой и приподнялась.

— Ой, кажется, я тоже задремала, — зевая, произнесла она негромко, всё ещё немного не проснувшись.

— Почему… вы здесь? — спросил Честер, глядя на неё с растерянностью на лице.

Его обычно спокойные глаза сейчас тревожно дрожали, словно он пытался найти объяснение происходящему.

Веразель заметила его смятение и указала на их руки. Честер проследил за её взглядом и увидел, что его рука крепко сжимает её ладонь.

— Ч-что?! — воскликнул он, мгновенно отпуская её руку, будто обжёгся.

— Вы так крепко держали меня… — вздохнула Веразель и, разжав наконец освободившуюся руку, пошевелила пальцами. — Кажется, кровь только сейчас начала нормально циркулировать.

Она мельком посмотрела на застывшего Честера и медленно поднялась с кровати.

Дойдя до двери, Веразель взяла стоявший там кувшин с мёдовой водой, который оставил Мерфин, и вернулась обратно.

— Вам, наверное, плохо. Выпейте, — сказала она, протягивая ему стакан.

Честер по-прежнему был слегка растерян, но Веразель мягко подтолкнула его к действию:

— Пейте быстрее.

Смущенный Честер всё ещё был в прострации, поэтому она сама вложила бокал в его руку. Честер несколько секунд непонимающе смотрел на сосуд, но затем залпом осушил его.

Если он хотел прийти в себя, ему действительно стоило выпить хотя бы этот мёдовый настой.

— Уже вечереет.

Разель, убедившись, что он выпил, развернулась и взглянула в окно. Алый закат окрашивал небосвод, заливая комнату тёплым, золотисто-красным светом.

Она не заметила, как задремала, но, кажется, прошло немало времени. Воспоминания вспыхнули в голове — всякий раз, когда они сталкивались взглядами, его ладонь скользила по её щеке.

Она не хотела об этом думать, но память упорно возвращалась к тому, что происходило. Даже ощущение едва заметной дрожи в его пальцах отпечаталось в её сознании.

— Леди, — наконец придя в себя, Честер окликнул её.

Разель вздохнула и нехотя обернулась.

— Я… допустил оплошность?

— Не помните?

— …

— Значит, не помните.

Он пытался напрячь память, восстановить картину событий. Но всё, что произошло после их разговора о Разель и бароне, будто стёрлось из его разума.

"Может, я действительно что-то натворил?"

Напряжение сковало его тело, и он сглотнул.

— Пф! Ха-ха-ха! Вы не сделали ничего такого, расслабьтесь.

Разель, заметив, как его лицо приобрело слишком серьёзное выражение, заставила себя рассмеяться.

Хотя всё, что он делал, было запечатлено в её памяти слишком отчётливо. Но она предпочла сделать вид, будто ничего не произошло. Она не могла первой заговорить о том, как он гладил её щёку и что-то невнятно бормотал…

О том, как просил называть его по имени, а не титулу…

Признаться в этом вслух было бы слишком неловко.

К тому же, если он не помнил, что произошло, и вдруг начал бы отнекиваться со словами «Когда это я так поступал?», ей попросту нечего было бы ему ответить.

Разель была страшно заинтригована — и его недосказанными словами, и теми жестами, которые он себе позволил.

Но спрашивать не стала.

Если бы он просто отмахнулся, заявив, что это ничего не значило, ей было бы неприятно.

— Вы уверены?

— Да, конечно. Вам лучше?

Честер, всё ещё с подозрением её разглядывая, задал вопрос вновь, но Разель лишь пожала плечами.

— Всё в порядке. Простите за неудобства.

Он провёл рукой по лицу и облегчённо выдохнул. Одна мысль о том, что он мог нести пьяный бред, была для него мучительной.

— Не хотите прогуляться?

Говорят, холодный воздух помогает быстрее протрезветь.

Разель предложила это с улыбкой, и Честер с готовностью кивнул.

* * *

— Я удивлена.

— Что именно вы имеете в виду?

— Думаю, ваша игра удалась куда лучше, чем я ожидала.

— В таком случае, я рад.

Они неспешно прогуливались по саду.

— Благодаря вам мои родители теперь спокойны. Спасибо.

Разель, двигаясь естественно, опустилась на стоявшую в саду скамью.

Вначале, увидев подарок Честера, она подумала, что всё пропало. Но в итоге всё обернулось на удивление удачно. Родители, похоже, приняли его.

— Церемония будет скромной, да? Всё равно ведь это ненастоящая свадьба. Проворачивать пышное торжество смысла нет.

Скрытое раздражение кольнуло её сердце, и она нарочно сделала акцент на слове «ненастоящая».

Он был пьян и ничего не помнил, а она одна снова и снова возвращалась к недавним событиям.

До сих пор Честер не занимал её мысли.

"Так почему же я не могу просто взять и забыть обо всём, как он?"

Разель раздражало собственное непонимание своих чувств.

— Понял.

Честер опустился рядом, его выражение мгновенно стало жёстким. Он сам предложил этот брак по договорённости, так почему же всякий раз, когда слышал слово «ненастоящий», у него возникало это странное раздражение?

— Тогда пусть церемония состоится через две недели в кафедральном соборе. В скромной обстановке.

— Да, меня это устраивает.

Сказав это, Разель даже не задумалась, но очень скоро пожалела о своём согласии.

То, что Честер считал скромным, и то, что подразумевала под этим она, оказалось совершенно разными вещами.

Веразель и Честер всё ещё сидели в саду, наслаждаясь свежим воздухом.

Остатки похмелья, державшиеся в его голове, окончательно рассеялись под дуновением прохлады.

Он украдкой взглянул на сидящую рядом Разель и наконец задал вопрос, который давно хотел задать.

— Вы сможете уделить мне день через неделю?

— А что случилось?

— Я хочу, чтобы вы сопровождали меня на день рождения леди Салонье Хамфри, дочери графа Хамфри.

— На день рождения?

— Да. Там соберутся многие знатные особы, и это будет удобный случай официально представить вас.

Несколько дней назад Честеру доставили приглашение. В обычное время он бы даже не стал его читать и тут же бросил бы в камин. Но в этот раз отправителем был граф Хамфри.

Пробежав глазами текст, Честер увидел вежливую просьбу почтить своим присутствием бал в честь совершеннолетия его дочери.

Граф Хамфри был одним из немногих, кто не пытался угодить Честеру или воспользоваться его положением ради собственной выгоды, поэтому приглашение было принято без лишних раздумий. Потратить немного времени, просто появившись на вечере, не было для него проблемой.

Но он хотел пойти туда не один.

Он хотел, чтобы Разель была рядом. Хотел, чтобы перед всем высшим светом стало ясно: эта женщина принадлежит ему. Чтобы никто не смел даже думать о другом.

— Да, я пойду, — Разель согласилась без лишних вопросов.

После того, как Честер сегодня безупречно сыграл свою роль, она тоже должна была сыграть свою.

А вот Честер был удивлён.

После окончания их фиктивного брака Разель неизбежно получит статус разведённой женщины.

Аристократия — это мир, где сплетни распространяются быстрее ветра. Это могло серьёзно осложнить ей жизнь. И не только ей, но и её семье. Хотя... Он в любом случае вовсе не собирался её отпускать.

— Вы уверены?

— В чём именно?

— Чем больше людей узнают о наших отношениях, чем больше внимания мы привлечём, тем сложнее вам будет после.

— Вы имеете в виду период после завершения нашего контракта?

Честер молча кивнул.

Разель лишь улыбнулась, будто ничего страшного в этом не было.

— Когда я разведусь с вами, то не собираюсь создавать новую семью. Так что мне всё равно, что скажут другие. А моя семья...

Родители, конечно, огорчатся.

Их дочь, которой они пророчили счастливую жизнь, не просто разведётся — она станет объектом для злословия.

Но это не страшно. Будет шум, но время всё уладит.

Сплетни — это дым, который не поднимется без огня. А Разель не собиралась его раздувать.

Если их вскоре забудут, родители тоже перестанут переживать.

— Это моя проблема, и я с ней справлюсь. Всё будет хорошо.

— Тогда я заеду за вами в тот день.

— Хорошо. Я тоже постараюсь сделать всё возможное.

Разель решительно кивнула. Раз Честер смог сыграть свою роль так убедительно, она тоже не могла ударить в грязь лицом.

Единственное, что её беспокоило — слишком большое количество зрителей.

Но если уж скрывать правду о контрактном браке в течение целого года, то с самого начала нужно было держать лицо.

— Было бы лучше, если бы сегодня с нами был Рафель.

Она вздохнула, с грустью думая о Рафеле. Родители, конечно, были бы рады увидеть его.

Он сам не раз говорил, что скучает по дедушке и бабушке, а теперь даже не смог приехать.

— Не беспокойтесь о нём. Он прекрасно справляется.

— Хорошо, хоть так...

Разель облегчённо выдохнула.

Но в сердце всё ещё было неуютно — она вспоминала образ Рафеля, каким она видела его в последний раз.

Ей хотелось сказать ему, что они скоро встретятся. Но тогда он уже спал, и будить его она не решилась. Теперь же сожалела, что не успела сказать хотя бы пару слов.

— Вчера он ввязался в драку, но, к счастью, не пострадал.

— Подождите… Что? В драку? Рафель?!

Глава 62

— Если так продолжится, нас поймают.

— И что прикажешь делать?

По приказу Биллиифа люди из гильдии шныряли вокруг особняка герцога. Они должны были найти Хейзена, с которым пропала связь.

И ни в коем случае не могли вернуться с пустыми руками. Иначе им пришлось бы столкнуться с гневом Биллиифа, а это значило, что как минимум один из них лишился бы головы.

— Есть какие-нибудь зацепки?

— Территория слишком большая, не знаем, с чего начать.

У главных ворот стояли стражники, охранявшие вход, поэтому им пришлось начинать поиски с внешнего периметра особняка. Но даже это оказалось нелёгкой задачей.

Высокие, словно крепостные стены, ограды герцогской резиденции не позволяли увидеть, что происходит внутри. Сколько ни задирай голову, взгляд всё равно упирался лишь в камень и небо.

— Так дело не пойдёт. Кто-то должен проникнуть внутрь.

— Как? Мы ведь не можем, как Хейзен, изменять облик…

В отличие от зверолюдей, они не имели ни возможности незаметно попасть внутрь. Охрана в герцогском особняке была настолько суровой, что даже попытаться пробраться туда казалось безумием.

И пока они метались в нерешительности, не зная, что делать дальше…

— Уже совсем стемнело. Пора возвращаться, — послышался рядом низкий голос.

Обернувшись, они увидели группу мужчин в доспехах с вышитой накидкой, на которой красовалась эмблема «Чёрной розы» — символ рыцарского ордена герцога. Судя по всему, это были патрульные, которые как раз завершали обход и направлялись обратно.

— Чёрт! Нужно спрятаться!

Гильдейцы поспешно огляделись. Стоя прямо у ограды герцогского особняка и явно что-то вынюхивая, они выглядели крайне подозрительно.

— Сюда! В кусты!

Один из них резко дёрнул за собой остальных.

Они юркнули в густую траву под деревьями, растущими вдоль дороги, и затаились, прижимаясь к земле. Каждый из них, затаив дыхание, крепко зажал рот ладонью, опасаясь, что даже малейший звук выдаст их.

— Что будем делать с телом этого кота? — вполголоса пробормотал рыцарь, державший в руках безжизненное животное.

Во время обхода внешней территории герцогской резиденции они наткнулись на мёртвого кота и, не желая оставлять его просто так, решили забрать с собой. Этот бродячий кот не раз попадался им на глаза во время патрулирования, и некоторые из них даже подкармливали его. Но теперь он погиб.

— Не знаю… Придётся как-то заняться этим.

Обсуждая, что делать дальше, рыцари продолжили путь, проходя совсем рядом с местом, где в траве скрывались наёмники.

— Знаешь, у него были необычные глаза.

— Разного цвета, да?

— Именно.

Рыцарь с грустью вспомнил кота при жизни: один глаз отливал голубым, другой — зелёным, и это придавало ему особую загадочность.

Он был всего лишь уличным котом, но раз уж судьба распорядилась так жестоко, рыцарь хотел хотя бы похоронить его в достойном месте.

Рыцари, погружённые в свои мысли, молча продолжили путь к особняку. К счастью или к несчастью, они так и не заметили затаившихся в кустах людей.

Когда голоса рыцарей постепенно затихли и шаги окончательно растворились в ночи, гильдейцы медленно убрали руки от ртов и переглянулись.

— Не может быть…

— Хейзен?..

В их глазах застыл ужас.

Тело кота, его отличительная особенность — глаза разного цвета, а главное, исчезновение Хейзена и отсутствие связи…

— Хейзен мёртв…

Несомненно, его раскрыли и убили.

Рыцари, сами того не зная, сказали ровно столько, чтобы привести их к этому выводу.

— Надо срочно доложить хозяину!

Наемники, вскочив на ноги, поспешно кинулись обратно, туда, откуда пришли.

* * *

Разель смотрела на Честера с таким выражением, будто уже не могла быть более удивлённой. Он говорил слишком спокойно, словно не придавал случившемуся никакого значения, и она даже на мгновение поддалась этому тону.

"Как можно так буднично рассказывать, что Рафелион подрался с кем-то?!"

— Была небольшая стычка с дочерью моего друга, маркиза Эртимана Хенерона.

"Маркиз Хенерон? Хенерон… Хенерон…

Это же отец главной героини!"

Разель с потрясением вскочила с места.

— Вы в порядке?

— А? Нет, нет, всё хорошо… Я просто удивлена, что Рафель подрался…

Она поспешно опустилась обратно на стул, жестом останавливая Честера, который тоже было собрался подняться.

Эйнсия Хенерон.

Главная героиня романа. Любимая Рафелиона.

"Они встретились! Наконец-то! Главный герой и героиня встретились!

Но… Подождите. Они же не должны были подраться при первой встрече?

Кажется, между ними действительно случилась небольшая перепалка… Или нет?"

Память начинала подводить.

— Я бы хотел обсудить с вами один вопрос.

— Какой именно?

— Маркиза Хенерон чувствует себя неважно, поэтому семья приняла решение отправить её на покой в небольшой загородный особняк. Но…

Разель, прекрасно зная, к чему ведёт этот разговор, всё же внимательно слушала Честера, словно слышала это впервые.

Маркиз Хенерон не хотел оставлять больную жену в столице, но и отправлять их дочь в глушь, лишая её детства, тоже не мог. Так как среди родственников не нашлось никого, кому он мог бы доверить ребёнка, маркиз обратился за помощью к Честеру, как к единственному человеку, которому он действительно верил.

Разумеется, Честер принял просьбу маркиза, и Эйнсия стала жить в герцогской резиденции вместе с Рафелем. Такова была оригинальная история.

— Что вы об этом думаете? — спросил он.

— О чём именно?

— Не возражаете ли вы, если Эйнсия будет жить с нами?

"Почему он спрашивает меня об этом? Разве не должен просто поставить перед фактом, что она уже поселилась у нас?"

— Зачем вы спрашиваете меня?

— Потому что теперь и вы — часть семьи Хейлос.

Честер произнёс эти слова медленно, глядя ей прямо в глаза.

— Ваше мнение важно.

В конце концов, она должна была стать членом семьи Хейлос. Его женой.

В его глубоком взгляде отражалась только Веразель.

Разель открыла рот, но ни слова не смогло сорваться с её губ. Она не знала, что сказать.

Тишина окутала их, ветер донёс слабый аромат трав, наполняя воздух лёгкой прохладой. Они сидели рядом, и расстояние между ними было не столь велико — их пальцы, покоящиеся на скамье, едва не касались друг друга.

"Опять эта странная атмосфера."

Как в ту ночь, когда он, пьяный, смотрел на неё в упор и нежно касался её щеки.

"О чём он думает? И почему моё сердце так сильно бьётся?"

Из-за того, что он назвал её частью семьи Хейлос? Из-за осознания приближающейся свадьбы?

Разель не знала.

Но, как ни странно, это волнение было не таким уж неприятным.

— Если вам это не по душе, я откажусь.

— Что? Нет! Конечно же, я не против!

Разель, пребывавшая в растерянности, вскрикнула, услышав его слова.

"Да она же главная героиня! Эйнсия должна быть рядом с Рафелем, иначе сюжет просто не сдвинется с места!"

— Вы уверены? — уточнил Честер. — Как бы ни заботилась о ней няня, вам, возможно, тоже придётся уделять ей внимание.

— А…

Этот неожиданный поворот немного сбил её с толку.

"Он действительно раздумывал над этим из-за меня? Почему?

В оригинале он согласился без колебаний, даже не раздумывая!"

Разель сглотнула.

Он не просто поставил её перед фактом, а спрашивал её мнение, словно заботился о её чувствах.

"Почему от этого у меня першит в горле?"

— Вы можете говорить откровенно.

— Нет-нет, мне правда нравится эта идея.

Как ни крути, Эйнсия должна была остаться в герцогской резиденции. Так Рафель смог бы избавиться от боли, вызванной потерянными воспоминаниями, а Эйнсия пробудила бы свою силу и смогла бы исцелить свою маму.

— Тогда я заберу её после свадьбы, — спокойно заключил Честер.

Разель так рьяно замахала руками, что их движение почти нельзя было разглядеть. Честер негромко рассмеялся, и этот смех, лёгкий и негромкий, коснулся её сердца.

"Почему он так красиво улыбается?"

Разель уставилась на его губы, тронутые лёгкой улыбкой, и пробормотала про себя:

“Неужели он... бабник?"

Как ещё можно объяснить, что один только его смех способен так очаровывать?

Она не отрывала взгляда от Честера, но теперь в её голове крутились самые разные мысли.

— Леди.

"Да, просто потому, что он слишком красив. Вот почему я так себя чувствую."

В прошлой жизни, да и в этой тоже, у неё никогда не было опыта общения с настолько привлекательными мужчинами.

"Точно. Всё дело в этом. Я просто не привыкла к таким лицам."

С серьёзным выражением лица Разель внимательно разглядывала Честера, пытаясь разобраться в своих чувствах. Совершенно не замечая, что он уже некоторое время пристально смотрит на неё.

— Леди.

— Ах! — она дёрнулась. — Что такое?!

Честер вдруг наклонился ближе, и Разель, схватившись за грудь, раздражённо уставилась на него. Сердце бешено колотилось из-за внезапного приближения.

— У меня что-то на лице?

— Нет! Ничего нет!

— Тогда почему вы так на меня смотрели?

— Я… я смотрела на цветок!

Желая как-то спастись от неловкости, Разель ткнула пальцем куда-то за его спину, наугад выбрав растение. Главное — хоть как-то оправдаться.

— …Вы правда его любите? — Честер обернулся, чтобы посмотреть, что она имела в виду, и его голос вдруг изменился.

— Конечно! Он же очаровательный! — выпалила Разель, решив стоять на своём, чтобы её ложь не раскрылась.

— …

— …

Они оба замолчали. Оба уставились в одну точку.

На венерину мухоловку, которая, широко разинув свои зубчатые ловушки, выглядела как монстр, готовый проглотить добычу.

— Почему в саду вообще растёт такое… — пробормотала Разель, не скрывая растерянности.

Тем временем в воздухе плавно порхала бабочка, изящно взмахивая крыльями. Она, ни о чём не подозревая, медленно приближалась к венериной мухоловке.

А затем, в тот самый миг, когда её лёгкое тельце оказалось прямо над раскрытой ловушкой…

ХЛОП.

— Ох… — вздрогнув, Разель невольно передёрнула плечами.

Всего за мгновение мухоловка захлопнула свои створки, проглотив бабочку целиком.

"Какой ужас… Из всех растений в саду… Почему я ткнула именно в это?"

Разель хотелось просто испариться от стыда.

— Понятно, — спокойно заключил Честер.

Судя по его виду, он и не подумал о том, что Разель просто выкручивалась.

"Неужели он правда поверил?!"

Видимо, да.

Честер воспринял её слова всерьёз и, кажется, решил, что ей по-настоящему нравится, как мухоловка ловит добычу.

"Он, наверное, думает, что у меня… необычный вкус?"

Глава 63

Тем временем, в особняке…

Хейзен мчался по саду, пытаясь скрыться.

Если он не мог найти способ снять ограничитель, то оставалось лишь одно — выбраться наружу и добраться до хозяина. Если тот увидит, как его ошейник блокирует силу, он обязательно найдёт решение.

Минуты превращались в десятки минут, но Хейзен продолжал нестись вперёд, не останавливаясь ни на секунду. И вот, наконец, перед глазами возникла высокая стена — та самая, через которую он сюда проник.

— Мя-яу! — раздался дикий кошачий вопль, и он прыгнул.

Но…

Бум.

Прямо в воздухе что-то резко отбросило его назад. Тело не просто не перелетело через преграду — его словно отшвырнуло назад невидимой силой, и он с грохотом рухнул на землю.

— Мяу?

Хейзен поднял голову, отряхиваясь от грязи, и снова посмотрел на стену.

Когда он проникал в особняк, ничего подобного не было.

"Может, просто неудачный прыжок?"

Он снова оттолкнулся лапами от земли, устремляясь вверх.

Бум.

Его пушистое тело снова ударилось о что-то невидимое и отлетело назад, плюхнувшись на землю.

"Что за черт?"

Хейзен вскочил и уставился на стену разноцветными глазами, в которых читалось явное замешательство.

Он не мог перелезть. Будто там, где должен был быть только воздух, теперь возвели невидимую стену. Не веря глазам, он повторил попытку.

Раз, другой, третий.

Каждый раз его отбрасывало вниз, и его шерсть с каждым падением покрывался всё большим количеством грязи. Белоснежный мех теперь был далеко не таким чистым, каким был минуту назад.

"Чёрт, да что это вообще?"

Хейзен взъерошил шерсть, вцепившись взглядом в преграду. Это был барьер.

"Когда они успели его поставить? Или… это из-за этого ошейника?"

Глухо зарычав, он шлёпнулся на землю и начал кататься по земле, пытаясь хоть как-то снять ограничитель.

Как и ожидалось, бесполезно. Его силы заблокированы, барьер не преодолеть.

Хейзен тяжело вздохнул и остался лежать на холодной земле, уставившись в пустоту. Его мягкий, округлый живот поднимался и опускался в такт дыханию.

— Мя-а-а-ау! — выдал он в отчаянии.

Но вместо гневной тирады из его рта вырвался всего лишь пронзительный кошачий крик.

Он не мог покинуть особняк или вернуться к своему первоначальному состоянию. Это место было буквально тюрьмой.

— Мяу! Мяу! Мяу!

"Чёрт, чёрт, чёрт!"

Хейзен, осыпая проклятиями всё вокруг, медленно потащился обратно в особняк.

— Котя!

Как всегда, Рафель уже ждал его, распростерев объятия.

— Ох, чем ты таким занимался, что так испачкался?

Тия устало вздохнула, увидев, что его шерсть теперь больше напоминала грязевой комок.

Тем же вечером.

— Мя-я-я-яу!

— Не-е-е-ет!

Несмотря на яростное сопротивление, Хейзену всё же пришлось разделить водные процедуры с Рафелем.

* * *

Завершив визит к барону и его супруге, Честер и Веразель вышли наружу, дожидаясь карету.

Из-за выпитого вина он задремал, и пока он спал, солнце уже успело сесть, уступив место темноте.

Заметив приближающийся экипаж, Честер ненавязчиво спросил:

— Чем вы займетесь завтра?

— Завтра? Думаю, отправлюсь на рынок Смектр.

Рынок Смектр был крупнейшей торговой площадкой в Империи, где продавались все возможные магические товары. Редкие артефакты, простые бытовые предметы, всевозможные безделушки — в этом месте можно было найти абсолютно всё.

Но у Веразель была особая цель — купить магический детектор ядов.

Рафеля вскоре официально примут в дом Хейлосов, а это означало, что с этого момента он станет постоянной мишенью. Поэтому, чтобы обезопасить Рафеля, каждое его блюдо следовало проверять магическим детектором ядов.

Она уже пыталась достать такой артефакт из волшебной сумки, подаренной Кейси, но, увы, ничего не вышло — этот проклятый мешочек не выдавал ничего, что можно было бы продать.

"Надо будет ещё и Честеру объяснить, что на него тоже готовятся покушения..."

Попытки убийства, отравления, похищения — как вообще можно преподнести это так, чтобы он воспринял всерьёз?

Веразель решила сначала заняться тем, что было в её силах, а уж когда возникнет необходимость, тогда и привлечёт Честера.

— Вам что-нибудь нужно из артефактов?

— Есть несколько вещей, которые стоит купить, да и просто посмотреть, что там есть.

Она протянула ему аккуратно сложенные пиджак и платок — те самые, что он одолжил ей в день их визита в герцогский особняк.

— Хорошо послужили, спасибо.

Честер взял одежду, его губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но передумал. В его взгляде скользнула тень разочарования.

Теперь, покинув особняк барона, он увидит Веразель лишь через неделю.

— Карета прибыла.

Как всегда, роскошный экипаж герцогского дома мягко остановился перед входом в особняк.

Веразель сделала шаг назад, уступая дорогу.

Тотчас же слуга, сопровождавший Честера, почтительно распахнул перед ним дверцу кареты. В его руках, как и прежде, покоился кейс с драгоценностями.

Родители Веразель отказались принять подарок, и теперь он снова вернулся к Честеру.

— Вы не сядете? — Веразель удивлённо посмотрела на него.

Честер словно прирос к месту, не делая ни шага к экипажу. Он долго молчал, лишь крепче сжимая в руках пиджак.

— Можно ли мне пойти с вами? — сказав это, он поднял на Веразель пристальный взгляд.

— …Завтра?

— Да.

Веразель, встречаясь с ним глазами, вдруг вспомнила, как он бормотал в пьяном забытьи.

"Если рядом будете вы, то и я…"

Как бы закончилась эта фраза?

Что именно он хотел сказать?

Но сам виновник этих размышлений, похоже, напрочь забыл о своих словах.

"Почему этот человек произносит такие вещи, а потом даже не помнит, как взбалтывает душу другим?"

Она раздражённо покосилась на него и пробормотала:

— У вас разве нет дел?

— Нет, — Честер сразу же ответил с уверенностью, будто только этого вопроса и ждал.

В его взгляде читалась непоколебимая решимость, словно он был готов освободить весь день, лишь бы сопровождать её.

Веразель не удержалась и усмехнулась.

— Хорошо. Если у вас нет дел, идём вместе.

Чего уж тут, если человеку так хочется посетить рынок, почему бы и нет?

Честер, похоже, был полностью удовлетворён этим ответом. Лёгкая улыбка тронула его губы. Но тут же его лицо вновь напряглось, когда он услышал следующее:

— Ах, точно! Думаю, стоит взять с собой и Рафеля. Ему, наверное, уже наскучило сидеть в особняке.

Веразель с сияющей улыбкой озвучила свою идею, словно это было лучшее, что можно придумать.

— Рафель тоже? — Честер ответил значительно более холодным тоном, чем прежде.

Его лицо тут же скривилось, выдавая явное недовольство.

"Это же должна была быть наша первая прогулка вдвоём…"

Если Рафель пойдёт с ними, то Веразель неизбежно уделит ему больше внимания, и её приоритеты изменятся.

— Да. Уверена, ему понравится. Встретимся у входа на рынок Смактр в час дня?

Она с такой радостью говорила о встрече с мальчиком, что не заметила, как поменялось выражение лица Честера.

— Понял, — нехотя кивнул он.

В конце концов, Рафель был его собственным племянником. Ревновать к ребёнку — жалкое зрелище.

…И всё же он ревновал.

— Сегодня был тяжёлый день, — сказала Веразель, вежливо намекая, что ему пора ехать.

Честер подчинился, уже собираясь забраться в карету, но вдруг остановился и развернулся к ней.

— Леди.

— Да?

Наклонившись к ней чуть ближе, он негромко произнёс:

— Тогда до завтра.

В его голосе звучала лёгкая усмешка, а теплота слов запоздало ударила Веразель в самое сердце.

— Вечером прохладно, не задерживайтесь на улице.

С этими словами Честер наконец поднялся в карету, и вскоре экипаж неторопливо тронулся, покидая имение.

Веразель, не двигаясь, медленно коснулась уха, до которого донёсся его голос.

Почему оно такое горячее?..

Сегодняшний день оставил слишком много вопросов.

Глава 64

Тем же вечером.

— Рохан.

Вернувшись в поместье, Честер первым делом подозвал Рохана.

— Вы звали, господин?

Рохан встретил хозяина, который ушёл ранним утром и вернулся поздно вечером. Бросив взгляд на слуг, державших тот самый кейс, что Честер забирал с собой, он тут же понял, что попытка задобрить семью Фросье подарками с треском провалилась.

— Найди хороший ресторан в районе рынка Смактр.

— …Сейчас? — Рохан скосил глаза на массивные позолоченные часы, украшавшие стену.

Время близилось к восьми вечера. Большинство приличных заведений уже завершали свою работу.

— Немедленно.

Честер недовольно нахмурился, посчитав его колебание слишком медлительным.

— Понял.

Рохан вздохнул и вышел, про себя мысленно ропща на причуды хозяина. Спустя каких-то полчаса он уже стоял в кабинете Честера.

— Что удалось узнать?

Честер, отложив бумаги, снял очки и посмотрел на него.

— Вблизи рынка Смактр есть три ресторана, которые славятся как атмосферой, так и кухней.

— Говори.

— Первый — «Виви». Он находится всего в двух минутах ходьбы от торговых рядов. Специализируется на блюдах из морепродуктов. Открылся недавно, так что интерьер у них свежий и аккуратный.

— Продолжай.

— Второй — «Verdure». Он находится в пяти минутах ходьбы от рынка. Это классический стейк-ресторан, славящийся своими мясными блюдами. Главная его особенность — иллюзорная магия, позволяющая гостям менять пейзаж за окном по своему желанию, что делает заведение особенно популярным.

Рохан продолжал докладывать чётко и без запинки:

— И, наконец, «La Seine» — он расположен прямо рядом с «Verdure» и известен своим упором на здоровое питание. Основной концепцией заведения является «здоровый стол», поэтому их фирменное блюдо — вегетарианские дегустационные сеты.

Учитывая, как мало времени у Рохана было на сбор информации, его отчёт впечатлял своей точностью и детализацией.

— Хорошая работа.

— Вы меня перехваливаете.

Честер остался доволен тем, что подчинённый не подвёл. Теперь оставалось решить, в каком из ресторанов они пообедают после прогулки по рынку Смактр.

Хотя Рафель пойдёт с ними, всё равно это можно было считать их первым официальным свиданием. Он не собирался допускать ошибок, так что важно было выбрать место с едой, которая понравится Веразель.

"Надо было заранее узнать, что она любит…"

Честер нахмурился, с досадой понимая, что упустил этот момент.

— Кстати, — Рохан с лёгкой улыбкой добавил: — Насколько мне известно, когда леди Веразель жила в поместье, она совсем не ела сладкий перец.

Раз хозяин интересуется ресторанами, значит, дело касается свидания, а спутницей, вне всяких сомнений, будет леди Веразель. А раз так, то предпочтения девушки наверняка сыграют решающую роль. Поэтому, возвращаясь, Рохан зашёл на кухню и спросил у поваров, есть ли у неё какие-то предпочтения в еде.

— Отличная работа.

Честер усмехнулся, словно услышал единственно правильный ответ.

Рохан просиял от гордости.

— Значит, стоит выбрать между «Виви» и «Verdure».

— Выбор сузился до двух.

Веразель, судя по всему, не особо любила вегетарианскую кухню, так что оставалось остановиться либо на морепродуктах, либо на мясных блюдах.

— Будет неплохо, если там окажется детская комната.

— Простите… комната для детей?

— Да. Ведь с нами будет Рафель.

Раз уж избежать его присутствия не удалось, Честер хотя бы намеревался оставить мальчика в игровой комнате, чтобы провести время наедине с Веразель.

— Насколько мне известно, в этих ресторанах такого нет. Простите.

Рохан выглядел расстроенным. Он досконально проверил всё, даже расспросил поваров о вкусовых предпочтениях леди, но про детские комнаты даже не подумал.

— Неважно. Забронируй оба.

Честер не знал, что больше понравится Веразель, так что решил просто оставить за ней выбор. Они смогут сменить ресторан в зависимости от её предпочтений.

— На три места будет достаточно?

— Нет. Забронируй их целиком.

— …Что?

— И до нашего визита подготовь там игровую комнату.

Честер произнёс это так спокойно, словно речь шла о самой обычной просьбе. Раз в ресторанах не предусмотрено игровых зон, значит, их следовало организовать.

— Ч-что?!

Рохан резко поднял глаза. Он даже подумал, что ослышался.

Кто ещё способен ради одного свидания выкупить два ресторана целиком, потому что не знает, какие блюда предпочитает девушка?

Да ещё и приказать обустроить там детские комнаты с нуля?

Рабочий день официально продлён.

— Можешь идти.

Честер, решив, что разговор с Роханом окончен, надел оставленные в стороне очки и вновь сосредоточился на документах.

— Понял… — Рохан, тяжело вздохнув, нехотя поплёлся к выходу.

В наступившей тишине Честер продолжил перелистывать бумаги, пока его взгляд невольно не скользнул к двум кейсам, покоящимся рядом. Они были набиты драгоценностями — теми самыми, что он сегодня взял с собой в особняк барона в качестве подарка. Раскрыв один из них, Честер безразлично окинул взглядом возвращённые камни, пока его внимание не привлекло нечто особенное.

Розовый бриллиант.

Едва уловимый розоватый оттенок прозрачного камня напоминал ему румянец на щеках Веразель.

Он взял бриллиант в руку, наблюдая, как тот мерцает в свете лампы, и на мгновение позволил себе представить, как этот камень украшает обручальное кольцо…

…На её пальце.

Он ясно представил её лёгкую, ослепительную улыбку, так подходящую этому украшению.

В памяти всплыл сегодняшний вечер — тот момент, когда Веразель крепко сжала его руку перед лицом барона и его супруги.

Честер невольно улыбнулся.

Этот бриллиант пойдёт на изготовление кольца.

С этим решением он перевёл взгляд обратно на бумаги — это был доклад, поступивший от командующего рыцарского ордена, Шейна.

Расследование инцидента с перевернувшейся каретой не продвинулось ни на шаг. Несмотря на все усилия, зацепок не было.

Единственный выживший и ключ к разгадке — Рафелион — ничего не помнил. Более того, стоило ему попытаться напрячь память, как его начинали терзать сильные боли.

Найти виновного было крайне важно, но Честер не хотел причинять мальчику страдания. Надо отыскать зацепку другим путём.

— Фу-ух.

Глубоко вздохнув, Честер поставил подпись в конце доклада. И в этот момент…

“Называйте меня Честер.”

Неожиданно в голове всплыл голос. Его собственный. Плавное движение пера прекратилось, чернильный след оборвался.

Голос, прозвучавший столь явственно, будто кто-то прошептал это прямо у него над ухом.

Но… он не помнил, чтобы говорил подобное.

"Что… это?"

На лице отразилось замешательство.

Что за странное чувство?

За двадцать четыре года жизни он ни разу не позволял кому-либо обращаться к нему по имени.

Мимолётное воспоминание заставило его нахмуриться. В тот вечер, после пары бокалов виски в доме барона… в его памяти зияла пустота.

Какие-то обрывки всё же сохранились, но с того момента, как он вошёл в комнату для гостей, всё словно ножом отрезали.

"Но она сказала, что ничего особенного не произошло…"

Как он ни силился вспомнить, всё было тщетно. Лишь этот единственный отзвук голоса продолжал навязчиво звучать в голове. Честер недовольно стиснул зубы.

Весь оставшийся вечер он занимался документами, но ощущение тревожного беспокойства так и не покинуло его.

* * *

— Вы уверены?

Лицо Биллиифа застыло в ледяной маске.

Настолько холодной, что даже дождевые капли, коснись они его кожи, обратились бы в лёд.

— П-простите…

Члены гильдии распростёрлись на полу, не смея даже поднять головы. Они боялись. Боялись того, на кого обрушится его гнев.

Их отправили в герцогский особняк с заданием разузнать о местонахождении Хейзена. Но то, что они выяснили, привело их в ужас. Причина, по которой Хейзен не выходил на связь. Причина, по которой он не мог вернуться к своему господину.

Он был мёртв.

— Кто… посмел…

От ярости Биллииф задрожал, а на его шее выступили набухшие вены. Едва его пальцы сжались, бокал в руке разлетелся вдребезги с громким звоном.

— Г-господин! Вы в порядке?! — вскрикнул один из гильдейцев, ошеломлённый произошедшим.

Осколки стекла впились в ладонь Биллиифа, из раны густыми каплями закапала кровь, но он не обратил на это ни малейшего внимания. Напротив, стиснул пальцы крепче, до хруста в суставах, и до боли прикусил губу.

"Как смеют. Эти жалкие ублюдки их Хейлос. Осмелились лишить его одного из лучших людей."

— Убью их, — прорычал он.

— П-простите?

— Убью всех до единого! Хоть герцога, хоть ребёнка — всех, кто носит их фамилию!

Озверев от ярости, он смахнул со стола всё, что на нём было. Раздался грохот, вещи падали, разбиваясь о пол.

— Всех! До последнего!

Чёрт бы побрал его за эту нерешительность. Нужно было покончить с этим гнилым семейством сразу. Разорвать, растерзать их в клочья. Вместо этого он дал им время… И вот чем это обернулось.

Они забрали у него всё. Сначала мать. Теперь — верного слугу.

— Принесите мне их головы.

Эти слова были для него не приказом, но смыслом жизни. Единственной целью, что двигала им с самого детства.

— Д-да! — Гильдейцы, словно кролики перед голодным зверем, в страхе кивнули и поспешно выбежали из комнаты.

Оставшись в одиночестве, Биллииф сдёрнул с лица маску и отбросил её прочь.

Из-под неё сверкнули красные глаза, наполненные не просто жаждой мести — самой чистой, всепоглощающей ненавистью.

Глава 65

На следующий день.

— Разель!

Едва завидев Разель перед лавками на рынке Смектр, Рафелион изо всех сил бросился к ней на коротких ножках.

— Осторожнее, Рафель! — встревоженно воскликнула Разель, торопясь ему навстречу.

— Разель!

— Рафель! Ах…

Она едва успела подхватить его, подняв на руки, и тут же невольно застонала от напряжения. Чуть было не потянула спину.

Казалось, прошло всего ничего с тех пор, как они виделись в последний раз, но мальчик заметно подрос. Даже когда они жили в особняке, Разель замечала, что он становится тяжелее, но теперь носить его на руках было уже нелегко.

Раньше Рафель выглядел так, будто состоял из одних косточек, а теперь его ручки и ножки округлились, как у других детей его возраста. Здоровый, румяный, ни одной болезненной складки на лице.

— Я так скучал! — Рафель, не плача, с готовностью потерся щекой о её лицо.

— Я тоже очень скучала по тебе, — с улыбкой прошептала Разель, крепко прижимая его к себе.

Как же приятно снова ощущать тепло маленького детского тела.

— Хе-хе-хе! Я ждал! — радостно засмеялся он. — Мне сказали, что Разель обязательно вернётся!

Когда она внезапно уехала, ему было очень грустно и одиноко, но Тия, дядя и все вокруг твердили: Разель вернётся. Они снова будут вместе.

Поэтому каждый вечер он засыпал, обнимая кота и свой снежный шар, и терпеливо ждал.

"Завтра мы обязательно встретимся."

И вот этот день настал. Он снова увидел её. Любимое лицо, по которому так скучал. Тия и дядя не обманули его.

— Ты такой молодец. Совсем скоро мы снова будем вместе, как раньше.

— Угу!

Разель рассмеялась, прижимаясь лбом к лбу мальчика. Она так беспокоилась за него, но, к счастью, Рафель выглядел гораздо бодрее, чем она ожидала.

Перед отъездом Разель, он так горько плакал — этот образ всё ещё стоял у неё перед глазами. Долг, который она, возможно, никогда не сможет до конца вернуть. Именно поэтому, пока у них есть время, она должна окружить его заботой.

Звонкий смех двух счастливых голосов разливался по улице, и даже прохожие, заслышав его, невольно улыбались.

Чуть поодаль, словно живой фон, стояли Честер и рыцари. Пока Рафель и Разель обнимались, Честер оказался в полном одиночестве.

Как и следовало ожидать, его вытеснили. Он знал, что так и будет, но когда столкнулся с этим в реальности, всё равно почувствовал укол досады. Из-за племянника ему даже не удалось толком поздороваться с Разель.

— Ну что, осмотримся? — Разель наконец посмотрела на него. Её взгляд был полон тепла, словно подтверждая: «Я не забыла, что ты рядом».

— Пойдёмте.

Честер велел рыцарям держаться на расстоянии и двинулся следом за ними. На душе у него стало чуть легче.

Она не забыла о нём. Она смотрела не только на Рафеля. Его настроение рядом с ней поднималось до смешного просто.

— Уа-а-ау! — восторженно хлопнул в ладоши Рафель, распахнув глаза. Они сияли, словно звёзды на ночном небе.

— Действительно огромный, — тихо восхитилась Разель.

Она столько слышала о рынке Смактр, но вживую он оказался ещё более впечатляющим. Магазины тянулись бесконечной чередой — неудивительно, ведь это была крупнейшая магическая торговая улица в Империи. Но настоящее удивление только начиналось.

Выставленные перед лавками магические товары то светились, то парили в воздухе, привлекая внимание прохожих. Крошечные светящиеся сферы носились туда-сюда, а затем взрывались в воздухе, осыпая улицу цветными искрами, словно миниатюрные фейерверки. На прилавках стояли песочные часы, которые, стоило песку пересыпаться вниз, переворачивались сами собой и начинали новый отсчёт. Даже обычные на вид зеркала скрывали в себе чары. Стоило нажать на кнопку, встроенную в оправу, как зеркало анализировало стоящего перед ним человека и тут же демонстрировало, какие наряды подошли бы ему лучше всего.

"Вот это полезная штука…"

Глаза Разель метались из стороны в сторону.

Она пришла сюда только за измерительным прибором, но соблазн купить что-нибудь ещё становился всё сильнее.

— Разель! Отпусти! Отпусти! — вдруг завозился в её руках Рафель.

Малыш начал извиваться с такой силой, что она не смогла удержать его и аккуратно опустила на землю.

— Быстрее, быстрее!

Как только его ножки коснулись мостовой, он тут же схватил Разель за одну руку, Честера — за другую и потащил их вперёд.

— Рафель, не так быстро!

Они, ведомые Рафелем, вошли в один из магазинов.

— Звёзды! Звёзды! — Рафель, подпрыгивая на месте, восторженно показал пальцем на один из товаров.

На витрине красовался рюкзак в форме звезды.

Разель только диву давалась, насколько у мальчика острое зрение — он умудрился заметить эту сумку с улицы и, не раздумывая, рванул к ней.

— Добро пожаловать! — раздался приветливый голос.

Хозяин лавки мельком взглянул на Честера и моментально заулыбался ещё шире. С первого взгляда было ясно, что перед ним стоит не обычный клиент: дорогая одежда, благородные черты — от этого человека веяло состоятельностью и высоким статусом.

— Покажете рюкзак?

— Конечно. Но это не просто рюкзак!

Продавец ловко подцепил палкой товар, висевший на высоком крючке, и протянул его троице.

— Чем же он особенный?

Разель взяла рюкзак в руки и повертела его, рассматривая. Небольшой, чуть больше двух её ладоней, он выглядел мягким и пухлым, будто подушка. Размер идеально подходил для ребёнка, но ничего необычного она в нем не заметила.

— Хотя снаружи он кажется крошечным, внутрь можно положить что угодно, независимо от размера, — с гордостью пояснил продавец. — И, что самое удобное, вес остаётся неизменным, так что ребёнку будет легко его носить.

— Звезда! Хочу попробовать! — Рафель, раскинув руки, требовательно потянулся к Разель. Она улыбнулась и аккуратно надела ремешки рюкзака на его плечи.

— Ну как?

Восторженный малыш тут же завертелся на месте, демонстрируя обновку Разель и Честеру.

— Отлично! — Разель, прикрыв рот рукой, подняла большой палец вверх.

Какими бы ни были волшебные свойства этого рюкзака, одно было бесспорно: Рафель, с этой жёлтой звёздочкой за спиной, выглядел до невозможности очаровательно.

Настолько, что она едва не умерла от переизбытка умиления. Эта сумка словно была создана специально для Рафеля. Иначе как объяснить, что она так идеально ему подходила?

— Ого! Это… Разель, дядя!

Рафель, сияя от счастья, носился по лавке взад и вперёд. С жёлтой звездой за спиной он напоминал маленького цыплёнка, весело снующего по двору.

— Тут столько красивого… — пробормотала Разель, улыбаясь, пока наблюдала за ним.

В магазине действительно было много интересных вещей: от игрушек, которыми мог бы играть Рафель, до симпатичных безделушек, которые хорошо смотрелись бы в качестве украшений.

— Оформить покупку?

— Да, беру, — Разель тут же раскрыла кошелёк.

— Сколько? — вмешался Честер, ловко перехватив её руку, прежде чем она успела протянуть деньги.

— Если только рюкзак, то 30 000 шиллингов, — сообщил продавец.

— Нет, я о другом, — Честер спокойно взглянул на хозяина. — Сколько стоит весь этот магазин?

— Что?..

— Что?..

Разель и продавец одновременно уставились на него, распахнув глаза.

"Мне, наверное, послышалось."

— Магазин, — невозмутимо повторил Честер, словно спрашивал о цене обеда в ресторане.

Вокруг воцарилась полная тишина. Пока все ошарашенно моргали, сам он выглядел абсолютно спокойным.

— Вы хотите… купить весь магазин? — с дрожью в голосе пробормотал хозяин, будто не веря своим ушам.

За пять лет, что владелец управлял этим магазином, он впервые получил такое предложение.

— Я выпишу вам чек. Назовите любую цену, — сказал Честер.

Ему показалось, что Рафель и Веразель заинтересовались этим магазином, поэтому он решил купить его целиком.

— Одну минутку, пойдёмте со мной, — быстро произнесла Веразель, вынимая из кошелька тридцать тысяч шиллингов и вкладывая их в руку владельца. Затем она схватила Честера за руку и вытащила его из магазина.

Честер спокойно позволил себя увести, не отводя взгляда от её руки, которая всё ещё держала его ладонь.

— Почему вы вдруг заинтересовались этим магазином? Он вам нужен? — спросила Веразель, резко разворачиваясь к нему.

Она попыталась отпустить его руку, но не смогла — Честер держал её слишком крепко.

— Вы и Рафель, кажется, проявили к нему интерес, вот я и подумал, что стоит его купить.

— Что?.. — Веразель на мгновение потеряла дар речи.

Почему логика этого мужчины всегда такая прямая, а замашки настолько широкие? Ещё тогда, когда он привёз её родителям сотню драгоценных камней в качестве подарка, она должна была понять, с кем имеет дело.

— Мы можем просто купить то, что нам нужно. Зачем скупать весь магазин? Это же расточительство!

— Вам не нравится этот магазин? — спросил Честер с абсолютно искренним непониманием на лице.

По его мнению, слово «расточительство» означало тратить деньги зря. Но ведь он хотел купить этот магазин ради Веразель и Рафеля, так что никакой пустой траты тут не было. К тому же, покупка целого магазина никак не могла повлиять на несметное состояние рода герцога. Это было бы всё равно что вынуть одну песчинку из необъятной кучи песка — даже для него это не выглядело расточительством.

— Ваша Светлость, даже если у вас полно денег, покупать ненужные вещи всё равно не стоит, — сказала Веразель, глядя на него с лёгким раздражением.

— Вот как, — отозвался Честер.

Слушая, как Веразель ворчит на него, он вдруг улыбнулся, явно получая от этого какое-то странное удовольствие.

Глава 66

— Почему вы смеётесь? Мне вообще-то не до шуток, — недовольно произнесла Веразель, нахмурившись.

"Этот человек… Я говорю серьёзно, а он смеётся!"

— Просто у меня такое ощущение, будто вы уже стали моей женой, — мягко ответил Честер, всё ещё улыбаясь, глядя на её сердитое лицо.

— Наверное, поэтому я немного разволновался.

Веразель сжала губы, словно раковина, захлопнувшая створки. Она никак не могла понять, как этот человек умудряется говорить такие откровенные и смущающие вещи с абсолютно невозмутимым видом. То ли он так втянулся в свою роль, то ли… В любом случае, каждый раз, когда он так делал, ей становилось не по себе.

— В любом случае, — пробормотала она, стараясь скрыть смятение, — вам, конечно, решать, что покупать, но я просто хотела сказать, чтобы вы ещё раз подумали, так ли это нужно.

Сказав это, Веразель быстро юркнула обратно в магазин, чтобы скрыть своё смущение. Честер, не разжимая руки, просто последовал за ней.

— Хорошо. Я поступлю так, как вы советуете, — улыбнулся он.

С его лица не сходила лёгкая улыбка. Ему вовсе не казались неприятными её замечания и лёгкая ворчливость. Напротив, это ему даже нравилось — возможно, чересчур. Ведь ворчание, по сути, тоже знак заботы. Если человек совсем безразличен, он даже не станет тратить силы на упрёки.

Честеру казалось, что они и впрямь стали настоящей семьёй, и это приятное чувство щекотало ему душу.

— Всего доброго, — сказал он, обращаясь к владельцу магазина.

Когда они вернулись внутрь, Веразель взяла за руку Рафеля, и они втроём вышли наружу.

— Если вы передумаете, возвращайтесь в любое время! — закричал им вслед хозяин магазина с нескрываемым сожалением.

Он не мог скрыть разочарования, ведь только что потерял шанс продать магазин за любую сумму, которую бы сам назначил. В глубине души хозяин магазина всё ещё надеялся, что покупатели передумают и однажды вернутся.

После этого инцидента с магазином трое продолжили неспешно прогуливаться по торговому ряду. Вскоре Веразель остановилась перед лавкой, где продавались магические артефакты. Возможно, здесь найдётся то, что ей было нужно — прибор для определения ядов.

— Подождёте меня немного? — спросила она.

— Конечно. Сходите, — спокойно ответил Честер и взял Рафеля на руки, чтобы тот не вздумал увязаться за Веразель.

— Я быстро, — сказала она, ещё раз посмотрев на Рафеля и улыбнувшись, прежде чем войти в лавку.

— Добро пожаловать! — поприветствовал её продавец.

— У вас есть измеритель ядов? — поинтересовалась Веразель.

— Измеритель ядов, говорите? — продавец нахмурился и принялся осматривать полки, явно задумавшись.

— У вас его нет?

— Ну, именно прибора, который измеряет только яды, у нас нет… — ответил он, задумчиво почёсывая подбородок. — Но есть устройство, которое обнаруживает любые вредные вещества.

С этими словами он извлёк из дальнего угла длинную коробку и поставил её на прилавок. Открыв крышку, он продемонстрировал прибор, похожий на термометр.

— Яды оно тоже определяет, верно?

— Конечно.

Веразель внимательно осмотрела устройство, чтобы убедиться, что оно исправно работает. Убедившись, что с прибором всё в порядке, она оплатила покупку.

По её просьбе продавец аккуратно завернул измеритель в бумажный пакет, чтобы магический предмет не бросался в глаза.

— Кстати, ваш муж очень видный мужчина, — неожиданно добавил он.

— Простите? — опешила Веразель.

— Ну, тот господин, что держит ребёнка на руках и ждёт вас. Разве это не ваш муж?

Слова продавца заставили её повернуть голову и посмотреть в сторону витрины.

За стеклом стоял Честер с Рафелем на руках, терпеливо ожидая её возвращения. Они, похоже, о чём-то разговаривали. Губы Рафеля не закрывались ни на секунду, а Честер время от времени отвечал ему.

С точки зрения посторонних, они действительно выглядели как семья — отец с сыном, терпеливо ждущие возвращения жены и матери.

— Да, так и есть, — с лёгкой улыбкой ответила Веразель, кивнув.

Забавно, что даже чужим людям они казались настоящей семьёй. Рафель выглядел её сыном, а Честер — её мужем.

Хотя ни в этой жизни, ни в прошлой Веразель никогда не была замужем, слово «семья» звучало для неё удивительно приятно. И вскоре она действительно станет женой Честера. Пусть это будет брак по расчёту, но с точки зрения окружающих они станут самой обычной супружеской парой.

— Вы долго ждали? — поинтересовалась она, подбежав к ним после того, как расплатилась. По мнению хозяина лавки, Веразель теперь спешила к своему мужу и сыну.

— Ничего страшного, — спокойно ответил Честер, как будто это было чем-то совершенно естественным.

— Я голоден! — пожаловался Рафель, болтая ногами в воздухе.

— Я всё купила. А у Вас есть что-то, что Вы хотите приобрести, Ваша Светлость?

— Нет, мне ничего не нужно, — покачал головой Честер.

— Тогда, может, пообедаем? Рафель говорит, что проголодался.

— Хорошо.

Честер кивнул, соглашаясь. Его лицо оставалось невозмутимым, но всё же выглядело так, будто он был доволен. Всё шло именно так, как он запланировал накануне вечером.

Вскоре трое вышли из торгового ряда Смактр. Поскольку рынок тянулся на значительное расстояние, обратный путь занял у них добрых десять минут.

— Хм… Куда бы пойти? Я ведь здесь впервые, — пробормотала Веразель, оглядываясь по сторонам в поисках подходящего места.

В поле зрения попалось несколько ресторанов, но раз уж они выбрались поесть вне дома, хотелось найти действительно хорошее заведение с вкусной едой. Всё-таки ужинать вне стен поместья приходилось не так уж часто.

За всё время, что Веразель жила в поместье герцога, она редко куда-то выходила и привыкла к домашним трапезам. Конечно, готовка шеф-повара герцога была просто восхитительной, и еда по качеству ничем не уступала изысканным блюдам в лучших ресторанах.

Но, как ни крути, домашняя еда никогда не заменит атмосферу ужина в ресторане. В ресторанных трапезах была своя особая магия: лёгкое волнение от выхода в свет, многоголосый шум других посетителей и запах свежеприготовленных блюд. Обстановка оживлённого зала не шла ни в какое сравнение с почти гнетущей тишиной, царящей в поместье герцога.

— Здесь неподалёку есть ресторан, славящийся блюдами из морепродуктов, и ресторан, специализирующийся на мясных деликатесах, — ровным голосом произнёс Честер заранее подготовленный ответ.

Он уже обо всём позаботился и зарезервировал столики в обоих заведениях. Теперь оставалось только выбрать, куда пойти.

— Хм… Трудно выбрать… — задумалась Веразель.

И морепродукты, и мясо она любила одинаково, поэтому вопрос поставил её в тупик.

Честер внимательно посмотрел на неё и внезапно понял свою ошибку. Нужно было не резервировать столы в двух ресторанах, а сразу нанять обоих шеф-поваров и открыть новый ресторан с объединённым меню. Тогда Веразель не пришлось бы выбирать — она могла бы попробовать и то, и другое.

Он даже решил, что в будущем откроет для неё ресторан, где будут подавать блюда всех кухонь, существующих в Империи, чтобы она больше никогда не мучилась с выбором.

— Рафель, а ты что хочешь? Морепродукты или мясо? — спросила она сына, не в силах принять решение.

— Печенье! — радостно ответил ребёнок, вовсе не понимая, о чём идёт речь.

Совета от Рафеля явно не стоило ждать.

— Ваша Светлость, а Вы бы не хотели чего-нибудь определённого? — обратилась Веразель к Честеру с лёгкой надеждой.

— Я последую вашему выбору, леди, — ответ Честера оказался столь же бесполезным в деле выбора, как и реплика Рафеля.

Веразель тяжело вздохнула, не в силах решить, что же предпочесть, и, в конце концов, поддалась своим желаниям.

— Ну что ж, может, тогда выберем мясо? — предложила она.

Морепродукты, конечно, хороши, но Веразель всегда была большой поклонницей мясных блюд, поэтому этот выбор казался для неё самым естественным.

— Прошу сюда, — без промедления указал Честер, будто предвидел её решение.

Пройдя всего несколько шагов, они оказались перед рестораном с вывеской “Verdure”, написанной мелкими, но изящными буквами. Здание выглядело роскошно: двухэтажный особняк в старинном стиле буквально дышал историей и аристократичным величием. Одна только его атмосфера внушала уважение и словно говорила, что сюда может зайти далеко не каждый.

— Добро пожаловать, Ваша Светлость герцог Честер Хейлос и леди Веразель Фросье. Я — Тейвон, управляющий рестораном «Verdure».

Дверь ресторана внезапно открылась, и навстречу им вышел сам управляющий, хотя его никто даже не звал. Веразель слегка нахмурилась, явно удивлённая столь тёплым приёмом.

"Честера-то можно понять, его все знают, он знаменит. Но откуда они знают меня? Неужели я теперь настолько известная личность?" — пронеслось у неё в голове.

— Проводи нас к нашему столику, — коротко распорядился Честер.

— Конечно. Прошу следовать за мной, — почтительно поклонившись, управляющий жестом пригласил их внутрь.

Честер, как всегда галантно, предложил Веразель руку и помог ей войти.

— Вау! — восторженно выдохнул Рафель, заворожённый роскошной обстановкой.

Внутри ресторан впечатлял не меньше, чем его внешний вид. Всё выглядело изысканно и элегантно. Стены, выполненные из редких пород дерева, идеально сочетались с массивной позолоченной люстрой, создавая ощущение уюта и величия одновременно. Вдоль коридоров стояли старинные произведения искусства, которые напоминали больше музейную экспозицию, чем декор обычного ресторана. Атмосфера была пропитана культурной изысканностью, словно каждый предмет здесь имел свою особую историю.

— Добро пожаловать!

Стоило им появиться, как выстроившиеся в ряд сотрудники почтительно поклонились.

Веразель с лёгкой неловкостью приняла излишне любезный приём и направилась вслед за Честером к столу, который находился в глубине зала. Однако чем дальше они шли, тем больше её одолевало странное ощущение.

Заведение было просторным, но… поразительно тихим.

В ресторане работало много персонала, но за столиками не было ни одного посетителя. Совсем ни одного.

"Что-то здесь не так", — подумала Веразель и быстро поняла, в чём дело. Очевидно же, почему ресторан пустует.

Если она собиралась уйти, то момент был подходящий: они ещё даже не сделали заказ.

— Ваша Светлость, может, пойдём в другое место? — прошептала она едва слышно, стараясь, чтобы её не услышал сопровождавший их сотрудник.

— Вам что-то не понравилось? — удивился Честер.

— Да нет, просто… — Веразель слегка потянула его за рукав. — Наклонитесь на минутку.

Честер с лёгким удивлением склонился ближе, и она прошептала ему на ухо:

— По-моему, ресторан разорился. Здесь же вообще ни одного клиента.

Глава 67

Честер выпрямился и посмотрел на Веразель, не отрывая глаз. Её лицо было предельно серьёзным, словно она только что сообщила что-то чрезвычайно важное. И это было настолько очаровательно, что ему пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться.

— Можете не волноваться. Это очень известное заведение среди знати, — с мягкой улыбкой сказал он.

Он смотрел на неё с такой теплотой, словно в его глазах читалось одно лишь восхищение. Честера искренне тронул её жест — то, как она перешла на шёпот, чтобы никто из сотрудников не услышал её слов. Она проявила деликатность. Веразель определённо понимала, что неосторожное замечание может ранить этих людей, даже если они лишь обслуживающий персонал. И именно из-за этого она говорила так тихо, чтобы никто, кроме Честера, не услышал её сомнений.

— Правда? — всё ещё озадаченно спросила она. — Но почему же здесь тогда никого нет?

Время уже перевалило за полдень, но даже с учётом этого отсутствие посетителей выглядело странно. Если это не время перерыва, то такое пустое заведение можно объяснить лишь двумя вариантами:

либо здесь совершенно невкусная еда, либо цены настолько заоблачные, что обычные клиенты просто боятся сюда заходить.

Веразель, которая не знала, что Честер арендовал весь ресторан целиком, чувствовала себя всё более смущённой из-за этого зловещего безлюдья.

— Прошу за мной, — сказал управляющий и провёл их к столу у большого окна.

— Это самое популярное место в нашем ресторане, — добавил он с лёгкой улыбкой.

Сохраняя настороженность, Веразель осторожно опустилась на стул и лишь тогда, услышав его слова, поняла, в чём дело.

— Как красиво, — прошептала она, не в силах отвести взгляд от открывшегося ей вида. Теперь её сомнения полностью рассеялись.

И действительно, причина, по которой их провели так далеко вглубь ресторана, оказалась вполне очевидной.

Если передняя часть здания больше подходила для наблюдения за прохожими, то вид из окон задней части был поистине захватывающим.

На просторной террасе за зданием раскинулся изумительный внутренний сад, напоминающий миниатюрный ботанический оазис. Разнообразные растения и деревья создавали такую умиротворяющую атмосферу, что казалось, будто смотришь на живую картину, вставленную в изысканную раму окна.

— Шеф-повар специально для вас троих подготовил новое меню из нескольких блюд. Подойдёт ли вам такой вариант? — поинтересовался управляющий с вежливым поклоном.

— Леди, вы согласны? — Честер посмотрел на неё, словно спрашивая разрешения.

— Да, мне нравится, — кивнула она с лёгкой улыбкой.

— Тогда приступайте.

— Всё будет готово в ближайшее время, — ответил управляющий и, коротко кивнув, удалился, чтобы дать распоряжение поварам.

— Хочу выйти на улицу! — воскликнул Рафель, заворожённый пейзажем за окном, и буквально подскочил на месте, не в силах усидеть спокойно.

— Рафель, так нельзя себя вести в общественном месте, — строго сказала Веразель, быстро останавливая его. — На террасу пойдём, когда закончим с едой, хорошо?

— Угу! Хорошо! — энергично кивнул мальчик и, немного успокоившись, уселся на стул, обняв маленький рюкзак в форме звезды, которую носил с собой.

— Даже если выйдете на террасу, вы не увидите этот вид, — неожиданно сообщил Честер.

— А? Почему? — удивилась Веразель.

— Это иллюзия, созданная с помощью магии.

Её глаза округлились. Она вновь посмотрела на пейзаж за окном, но теперь уже с совершенно другим выражением.

— Это… магия?

Всё выглядело настолько реально, что поверить в это было непросто. Яркие цветы, порхающие бабочки и жужжащие пчёлы, птички, отдыхающие на огромных камнях. Казалось, открой окно — и свежий аромат трав моментально заполнит помещение…

Но всё это оказалось иллюзией.

— Этот ресторан стал известен именно благодаря этой магии, — объяснил Честер так спокойно, словно знал об этом всегда.

На самом деле он и правда получил эту информацию совсем недавно, когда Рохан, вспотевший и запыхавшийся, вернулся к ним с очередными новостями.

— Удивительно! Даже больше, чем сам пейзаж, — пробормотала Веразель, всё ещё заворожённо рассматривая иллюзорный сад.

Если судить только по размеру видимого пространства, этот сад занимал не меньше 300 квадратных метров. А ведь создание столь мощной иллюзии на такой площади должно было стоить поистине баснословных денег…

— Пейзаж можно изменить, — добавил Честер, заметив её неподдельный интерес и явно довольный её реакцией.

— Например, на какой? — с любопытством спросила Веразель.

— Как вам пляж?

— Вы хотите сказать, что можно превратить сад в побережье? — Разель изумлённо посмотрела на Честера.

Он молча поднял руку, подзывая управляющего.

— Ваша Светлость, прикажете что-то?

— Измените оформление. Сделайте его морским.

— Да, немедленно сделаем, — кивнул управляющий и быстро удалился.

Прошло всего несколько секунд.

— Ого!

— Невероятно…

Разель и Рафель в восторге прильнули к окну.

Как и сказал Честер, сад за стеклом превратился в настоящее морское побережье. Хотя ресторан находился в самом центре города, создавалось полное ощущение, будто они перенеслись в прибрежное заведение.

Лучистое солнце отражалось в волнах, рассыпая блики на поверхности лазурной воды. Тихо накатывающиеся волны искрились, будто в их глубине прятались тысячи крошечных звёзд. Белоснежный песок был безупречно чист, словно никто и никогда не ступал по нему. Стоило лишь подумать о том, чтобы босиком пройтись по этой глади, как сразу представлялось, как тёплый, мягкий песок приятно обволакивает ступни.

— Рад, что вам нравится, — Честер с улыбкой наблюдал за их восторженными затылками.

Они смотрели не моргая, будто вот-вот окажутся по ту сторону стекла.

Он не мог не отметить, как удивительно похожи были Рафель и Разель, даже несмотря на отсутствие родства.

Хотя настоящая семья мальчика — это он, дядя, рядом с Разель он казался её родственником. Будто они с самого начала были единым целым. Будто были предназначены друг другу судьбой.

— Это потрясающе, — тихо сказала Разель.

Видеть море здесь, в самом сердце города…

Разель не могла скрыть нахлынувших чувств. В детстве её дом стоял у самого побережья — ветхое жилище, которое она делила с матерью. Каждую ночь её убаюкивал шум прибоя, пока она засыпала в тёплых объятиях. А в редкие свободные дни мама брала её за руку, и они вместе гуляли по песчаному берегу. Её крохотные пальцы сжимали большую, тёплую ладонь, дарившую ей ощущение защищённости.

Эти воспоминания были далёкими, словно старые выцветшие снимки, но они навсегда остались в её сердце. К горлу подступил комок, а глаза предательски защипало. Но, подавив нахлынувшие эмоции, Разель повернулась к Честеру.

— Это невероятно красиво.

Она улыбнулась — искренне, светло, так, как давно уже не улыбалась. Честер замер. В одно мгновение его словно ударило молнией. Сердце рухнуло куда-то вниз, а затем взвилось с такой силой, что, казалось, ещё немного — и оно вырвется из груди.

Её улыбка… лёгкий румянец на щеках… Она была прекраснее любого цветка, маняще-тёплой, ослепительно-лучистой. Грохот в груди становился всё громче, почти заглушая его собственные мысли.

Всё вокруг будто заволокло белым сиянием, словно он смотрел на солнце, отражённое в снегах. И впервые в жизни он ощутил столь непреодолимое, почти пугающее желание — заключить её в объятия прямо сейчас.

— Магия — это, конечно, здорово, — тихо произнесла Разель, вновь переведя взгляд на бескрайний морской пейзаж за окном. — Но я бы хотела однажды увидеть настоящее море. Пройтись по настоящему берегу.

— Море? Это — море? — голос Рафеля, полный изумления, вернул её к реальности.

— Да, малыш, — она мягко провела ладонью по его щеке.

Кажется, когда-то давно, будучи ровесницей Рафеля, она так же с восхищением смотрела на пенящиеся волны, сжимая мамину руку.

— Море красиво! Оно сверкает, как звёзды!

Рафель, впервые увидевший морские просторы, не мог скрыть восторга.

Глубокие синие воды, переливающиеся, словно ночное небо, усыпанное россыпью звёзд…

— Надо перенести особняк к морю.

Пока Рафель продолжал зачарованно наблюдать за волнами, Честер произнёс это с абсолютной уверенностью, даже не задумываясь. Он уже прикидывал возможные варианты переезда.

Герсия — городок на побережье, довольно далеко от столицы, но идеально подходящий для новой резиденции. Да, дорога займёт несколько дней, но какие трудности могли его остановить, если речь шла о Разель?

— Вы так серьёзно это сказали, что я чуть не поверила, — весело рассмеялась Разель, глядя на Честера.

Раньше она была уверена, что он абсолютно лишён чувства юмора. И теперь решила, что он просто решил поддержать её любовь к морю, пошутив таким образом.

Ей было известно: вся деловая активность семьи Хейлос сосредоточена в столице. Говорили даже, что деньги, циркулирующие в Барке, так или иначе связаны с этим домом. Так что переезд казался невозможным — это не просто небывалое событие, но и фактически недопустимая ситуация.

Но даже если это была всего лишь шутка, Разель почувствовала благодарность.

— Вот как, — спокойно ответил Честер. Глядя, как она смеётся, он не стал раскрывать правду. Не стал говорить, что его слова были вовсе не шуткой. Если этот смех — результат его «шутки», то пусть так.

Но в голове он уже продумывал возможные планы переезда. Пожалуй, проще всего будет просто купить остров.

Наблюдая за ней, Честер вдруг поймал себя на мысли, что улыбается. Он хотел, чтобы улыбка никогда не сходила с её лица. И чтобы именно он мог дарить ей эту улыбку.

Разель всегда приносила в его жизнь что-то новое. Новые мысли, новые чувства, новый взгляд на мир. Даже эмоции, о существовании которых он и не подозревал, которые казались ему чуждыми. Но теперь Честер знал.

Это — любовь.

Слушая ритм собственного сердца, он вновь осознал: его место — рядом с ней.

Глава 68

— Этот мне больше идёт? Или всё-таки вот этот?

Салонье, предвкушая нечто особенное, с воодушевлением прикладывала к себе разные наряды, рассматривая себя в зеркале. Они были сшиты на заказ в самом престижном бутике специально к её грядущему дню рождения. Но всё это было сделано лишь ради одного человека. Ради Честера Хейлоса. Чтобы произвести на него впечатление. Чтобы сделать его своим.

Через несколько дней должен был состояться бал в честь её дня рождения. Благодаря усилиям отца Честер согласился присутствовать на празднике, и Салонье не собиралась упускать такой шанс.

— Ах, леди, у вас такая нежная кожа, такая гладкая и светлая… Вам идёт абсолютно любой цвет!

Горничная, стоявшая рядом, не упускала возможности рассыпаться в комплиментах. Слова, которые Салонье слышала бесчисленное количество раз. И каждый раз они лишь сильнее подпитывали её уверенность в собственной красоте.

— Что за глупости, — фыркнула она, садясь перед туалетным столиком. — Это и так очевидно.

“Нет в этом мире девушки прекраснее меня.”

Она не сомневалась: её внешности будет достаточно, чтобы покорить Честера. Теперь, когда она окончательно расцвела, её красота была подобна совершенству распустившегося цветка. Красивый цветок неизбежно привлекает пчёл.

Но ей были не нужны бесполезные рабочие пчёлы, которых всегда слишком много. Ей требовалась самая сильная, самая крупная — та, что могла бы возвысить её над всеми.

Ей был нужен король.

(П.П. Ну, блин, по идее тут “пчелиная матка”. Но как-то странно называть его “маткой”)

И этим королём должен был стать Честер Хейлос.

Салонье не сомневалась: рядом с ним она засверкает так, что все станут смотреть только на неё. Он сделает её особенной, неповторимой. С ним она не останется просто дочерью графа — она станет женщиной, которой будет восхищаться вся империя, её новой герцогиней.

Размышляя о своём будущем, она вдруг холодным взглядом окинула служанок, стоявших рядом.

— Чего ждёте? Повесьте их обратно, чтоб не помялись.

— А-а, да!

От резкого приказа одна из горничных поспешила собирать платья, небрежно брошенные на кровать. Салонье лениво скрестила ноги и наблюдала за её действиями, одновременно обдумывая, какой цвет выбрать для наряда.

"Голубой… Да, он отлично подчёркивает мои золотистые локоны."

Внезапно по коридору разнёсся крик:

— Госпожа! Госпожа! Беда!

Сквозь открытую дверь в комнату ворвалась Бесилла — служанка, которую она отправила вниз принять доставку из бутика.

— Ты что, с ума сошла?! — Салонье раздражённо повернулась к ней. — Что за шум?!

— Простите! Но это… правда страшная новость!

— И что на этот раз?

Салонье скучающе накручивала на палец прядь волос. Вечно эта девчонка паникует по пустякам.

— Герцог Честер собирается жениться! Они будут венчаться в главном храме!

Салонье с яростью смахнула все с туалетного столика, заставляя флаконы с духами и баночки с косметикой с грохотом разлететься по полу. Лицо её пылало от негодования, а руки дрожали, сжимая в кулаки подол платья.

— Что?! — она вскочила, едва не опрокинув стул. — Что за безумие ты несёшь?!

Бесцеремонный крик наполнил комнату, заставляя застывших в страхе горничных съёжиться.

— Это правда, госпожа! — пролепетала Бесилла, всё ещё держа в руках коробку с новыми туфлями. — Мне рассказала подруга, которая работает в резиденции герцога!

— Кто эта женщина? — Салонье стиснула зубы, стараясь сохранить хоть каплю самообладания.

— Этого ещё никто не знает…

Стиснув кулаки так, что костяшки побелели, Салонье пыталась осознать услышанное.

"Свадьба? Честера Хейлоса? Внезапно? С кем?!"

За всё время, что она наблюдала за ним, не было ни малейшего слуха о какой-либо женщине рядом. Ни одного упоминания.

Планы, которые она вынашивала так долго, рушились, словно карточный домик. Злость обжигала изнутри. Она прикусила губу до боли, потом с силой порвала шёлковые ленты, украшавшие её платье.

— А-а-а-а-а! — дикий крик вырвался из её груди.

Горничные шарахнулись назад, боясь попасть под горячую руку.

— Леди… — осторожно подала голос Бесилла. — Тогда, может быть, отменить…

— Заткнись! — рявкнула Салонье, бросив на неё испепеляющий взгляд. — Убирайтесь! Вон из комнаты!

Горничные мгновенно кинулись к дверям, не осмеливаясь оглянуться.

Глаза Салонье сверкнули хищным блеском, голос её дрожал от гнева.

Как же хотелось сжать пальцы на тонкой шее этой глупой Бесиллы, которая, похоже, совсем утратила чувство самосохранения!

Но… стоп.

— Остальные — вон. Бесилла, останься.

Слуги поспешно ретировались, а Бесилла, уже готовая последовать за ними, замерла, вынужденно вернувшись на место.

— Когда свадьба? — голос Салонье стал ровным, почти холодным.

— Этого я точно не знаю… но, скорее всего, после вашего дня рождения, леди.

— После моего дня рождения, значит?

Значит, на её бал Честер Хейлос придёт ещё свободным человеком. Может быть, даже один… но если он уже обручён, то вероятность того, что его невеста появится рядом с ним, была велика.

— Действуем по плану.

— Ч-что? Но…

— Ты глупа, Бесилла? Это же шанс.

Салонье раздражённо ткнула её пальцем в плечо.

— Шанс?..

— Представь: у него есть невеста, и вдруг он оказывается в центре скандала.

Салонье усмехнулась и вытянула из прикроватного ящика небольшой стеклянный флакон. Сквозь прозрачные стенки переливалась розоватая жидкость — достать «зелье любви» было непросто, но результат стоил того.

Она подольёт его в вино Честера в день её бала. А после, под предлогом разговора, уединившись с ним, просто позволит событиям идти своим чередом. Под действием зелья он не устоит.

А главное — кто-нибудь обязательно их увидит.

Если Честер явится на бал с невестой, то это даже к лучшему.

— Жених, изменяющий накануне свадьбы? Идеальный повод для разрыва, — усмехнулась Салонье.

Скандал разразится неминуемо, и Честер уже не сможет просто игнорировать её. Да и как иначе? Скандальная история, в центре которой окажется наследник одного из самых влиятельных родов империи, мгновенно разлетится по всему высшему свету. А если в ней будет замешана ещё и она, Салонье, её отец не станет сидеть сложа руки.

Их семьи были связаны деловыми отношениями не одно поколение, и даже сам Честер не сможет так просто отбросить союзников, которым его род всегда доверял.

— Я никому его не отдам.

"Ему суждено принадлежать только мне, независимо от того, есть у него невеста или нет."

Каким бы ни был путь к цели, результат неизменен: она станет его женой, герцогиней Хейлос. Салонье крепче сжала в пальцах крошечный флакон, окрылённая собственной жадной решимостью.

* * *

— Я объелся!

Рафель довольно похлопал себя по животу, выходя из ресторана. Разель, следовавшая за ним, тоже выглядела вполне довольной: стейк оказался гораздо вкуснее, чем она ожидала, что даже десерт после него казался лишним. Что удивительно — заведение почти пустовало, хотя еда там была отменная.

Разель наслаждалась этим редким ужином вне дома, когда услышала голос:

— Вам понравилось?

Мужчина перед ним внимательно следил за её реакцией.

Сегодняшний день прошёл иначе, чем планировалось: в обустроенной заранее детской комнате никто не играл. Рафель так и не пожелал отлипнуть от Разеля за весь ужин.

Он пытался заговорить с ней наедине, но всякий раз, стоило ему открыть рот, Рафель тут же вмешивался, и разговор не складывался. В итоге, пока они ели, мальчик без остановки болтал, мешая хоть немного спокойно пообщаться. Но Честер не был разочарован. Ему было достаточно лишь видеть улыбку Веразель. Если ей понравилось, этого уже было вполне достаточно.

— Очень понравилось! Может, в следующий раз приведу сюда родителей, — сказала Веразель, поднимая вверх большой палец в знак одобрения.

— Я позабочусь о брони заранее, — тут же ответил Честер.

Не успела она и слова возразить, как он уже направился к управляющему, дожидавшемуся их у выхода.

— Да не нужно так… но всё равно спасибо, — смущённо пробормотала Веразель, когда он вернулся.

— Если решите прийти, вас сразу же проводят за столик. Я уже обо всём позаботился.

Другими словами, место для них будет зарезервировано вплоть до самого прихода её родителей.

Веразель хотела сказать, что это чересчур, но Честер, будто предугадав её слова, быстро схватил Рафеля за руку и поспешил вперёд.

— Ха… — она покачала головой и тихо усмехнулась, глядя им вслед.

Теперь он даже хитрил.

Чем больше она узнавала его, тем больше понимала, что её прежнее представление о нём было далеко не полным.

— Разель! Быстрее! — крикнул Рафель, замахав ей рукой.

Честер тоже уже остановился и смотрел на неё. Его взгляд словно говорил: «Мы ждём».

— Иду, иду.

С лёгкой улыбкой она шагнула вперёд и взяла мальчика за другую руку.

Глава 69

— Хм-хм-хм~

Не в силах сдержать свою радость, Рафель тихонько напевал. Он шёл, держа за руки дядю и Разель, а за спиной у него покачивалась любимая звезда. Счастье наполняло его маленькое тело, охватывало целиком. Рафель был безмерно счастлив.

Разель, Честер, звезда — все они были рядом.

С каждым шагом он будто парил в воздухе, а окружающий мир казался ему ярким и радостным. До тех пор, пока он не столкнулся с этим.

Рафель заметил паука, ползущего по земле. Чёрное тельце, длинные лапки. Он был размером с кулачок ребёнка.

И тут же в голове Рафеля мелькнул какой-то странный образ. Чёрный паук с восемью лапами, по четыре с каждой стороны, сверкнул на него красными глазами.

А затем — огромная рука и паук, бросающийся прямо на него.

— Ах…!

Рафель замер на месте, словно окаменел. Лицо, только что сиявшее улыбкой, вдруг резко застыло.

— Рафель? Что случилось?

Разель посмотрела на него с тревогой. Его лицо становилось всё белее. Паук сжимал его горло.

Рафель отчаянно дёргался, вцепился зубами и, вырвавшись, бросился бежать, но тот помчался за ним, словно обезумев.

— Ха… ха…

Его маленькое тело задрожало так, будто началось землетрясение.

— Рафель? Рафель!

— Рафелион!

Когда Рафель начал странно себя вести, Разель и Честер вскрикнули от испуга. Они тут же склонились к нему, чтобы рассмотреть его состояние.

— Рафель! Рафель! Ты в порядке? Приди в себя!

Но, словно не слыша её крика, Рафель застыл как камень, тяжело дыша. Его глаза вот-вот должны были закатиться.

— Ч-что делать?!

Разель в панике ахнула, глядя, как Рафель вот-вот упадёт, пуская пену изо рта.

Она тут же притянула его к себе, крепко обняв. Тело мальчика оказалось таким холодным, что трудно было поверить, что это человеческая температура.

— Он… он совсем ледяной… Нам нужно скорее в больницу…!

В глазах Разель заблестели слёзы.

Только что он весело закончил обед, держал её за руку и радостно шагал рядом. Даже напевал что-то, пребывая в отличном настроении. Не было ни единого намёка на то, что с ним может случиться что-то подобное…

"Это моя ошибка. Я не заметила вовремя."

— Рафелион! Ты слышишь меня?

Честер был напуган не меньше.

Несмотря на их тревогу, Рафель продолжал задыхаться, его тело мелко дрожало.

Честер протянул руки, чтобы поднять мальчика. Нужно было как можно скорее найти лекаря.

И в этот момент...

С резким звуком в землю у их ног вонзился метательный нож. Словно кто-то специально ждал, пока они зайдут в уединённый переулок возле стоянки экипажей.

— Ч-что это… Рафель!

От потрясения Разель даже не смогла закричать. Она тут же обхватила Рафеля, защищая его собой. Она с тревогой осмотрела на ребенка, опасаясь, что брошенное оружие могло его ранить. К счастью, оно пролетело мимо, и никто из них не пострадал.

— Кто посмел… — Честер яростно огляделся, заслоняя Разель и Рафеля собой.

— Ваша Светлость! — Издалека к ним бросились рыцари, до этого державшиеся на расстоянии.

— Вы в порядке? — воскликнул один из них. — Простите нас, мы не успели вовремя заметить засаду!

Рыцари моментально выстроились, окружая троицу, но ситуация оставалась напряженной. В любой момент мог последовать новый удар, а Рафель едва держался, тяжело дыша и слабо дрожа в объятиях Разель.

Честер быстро оценил положение и, не теряя ни секунды, выхватил меч с пояса ближайшего рыцаря.

— Макс остается. Остальные немедленно отведите леди и Рафеля в лечебницу, — приказал он твердым голосом.

Восьми рыцарей должно быть достаточно, чтобы защитить их по дороге. Он не мог позволить, чтобы Разель или Рафель пострадали.

— Вы уверены, Ваша Светлость? — обеспокоенно спросил заместитель капитана рыцарей, Рэймонд.

Честер оставлял с собой только Макса – самого слабого из присутствующих воинов. Это означало, что он собирался сражаться один.

— Да. Обеспечьте им безопасность любой ценой, — решительно ответил Честер.

— Что это вообще за разговоры?! — Разель вмешалась, наконец осознав серьезность происходящего. — Вы должны идти с нами!

— Леди, немедленно отправляйтесь к врачу с Рафелем, — спокойно, но твердо сказал Честер.

— А вы? Вы тоже должны идти с нами!

Разель вспыхнула от возмущения. То, что Честер собирался остаться, было немыслимо. Ей уже страшно за Рафеля, а теперь еще и он… Что, если с ним что-то случится? Она была слишком потрясена, чтобы мыслить здраво. Внезапное нападение, состояние Рафеля — все происходило слишком быстро, оставляя лишь страх и отчаяние.

— Я скоро догоню вас, — Честер сжал ее руку, стараясь хоть немного успокоить, и кивнул рыцарям.

Один из них, аккуратно подхватил Рафеля на руки, а затем, не теряя времени, потянул Разель за собой.

— Нет! Мы должны уйти вместе! — она вцепилась в руку Честера, отчаянно отказываясь отпускать.

Ей уже страшно за Рафеля, но если и Честер исчезнет из поля зрения… Охватившее чувство безысходности душило ее.

— Не волнуйтесь, — он слабо улыбнулся, затем мягко, но настойчиво разжал ее пальцы.

Часть его хотела держать её руку как можно дольше, но сейчас время играло против них.

— Леди, в эту сторону. — Рэймонд решительно повел ее вперед.

— Как можно оставлять его одного?! А если с ним что-то случится?! — она пыталась вырваться, но рыцари даже не пошатнулись.

— Леди Веразель, — спокойно, но твердо проговорил Рэймонд, —сейчас важнее всего как можно быстрее доставить лорда Рафелиона в лечебницу.

Но в этот момент несколько человек в черных масках выскочили из темноты, отрезая им путь. Их целью с самого начала был не Честер, а Рафелион. Они молча обнажили длинные мечи, а их число почти равнялось числу рыцарей.

Разель в ужасе оглянулась назад, чтобы посмотреть, как там Честер. Он уже сражался с нападавшими, без колебаний разя их мечом.

— Я пойду дальше с леди и юным господином! Вы разберитесь с этими ублюдками и догоните нас! — громко приказал Рэймонд, перехватывая Рафелиона на руки.

Рыцари, не теряя времени, выхватили мечи и бросились в бой. По всей площади эхом разнесся звон металла — лезвие о лезвие.

— Сейчас думайте только о господине Рафелионе, — сказал Рэймонд, увлекая Разель прочь из гущи сражения.

— Рафель… Рафель, все хорошо. Все будет хорошо, — прошептала Разель, дрожащими пальцами сжимая маленькую ледяную ладонь мальчика.

"Нет, сейчас не время для паники!" — отчаянно напомнила она себе. Рафель больше не был в столь же критическом состоянии, как минуту назад, но его крохотное тело все еще мелко дрожало. Глаза – пустые, будто он уже не видел и не понимал, что происходит. Лоб покрывался холодным потом, губы стали бледно-синими.

Собрав остатки сил, Разель, при помощи Рэймонда, направилась к лечебнице. В этот момент она молилась только об одном – пусть и Честер, и Рафелион останутся в живых.

* * *

Честер одним точным ударом сразил нападавшего и коротко приказал:

— Найди того, кто метает кинжалы, и избавься от него.

— Есть! — ответил Макс и бросился выполнять приказ.

Он остался именно для этой задачи — чтобы Честеру не пришлось сражаться и одновременно выслеживать врага издалека.

И в тот же миг из тени вылетел еще один кинжал. На этот раз он не промахнулся.

Клинок пронесся по коже, оставив на щеке Честера длинный порез. Он небрежно смахнул кровь, стекающую по щеке, и поднял холодный, бесстрастный взгляд.

Нападавших было не так уж и много. Гораздо больше убийц сражалось с рыцарями, охранявшими Разель и Рафеля.

"Они охотятся не на меня, а на Рафелиона?"

Если цель – Рафелион, то эти люди наверняка связаны с теми, кто подстроил аварию кареты.

— Сдохни!

Еще один убийца бросился на него, но Честер ловко отклонил удар и мгновенно всадил меч в его спину.

— Кха…!

Глухой всплеск – лезвие вошло глубоко. Честер, не выказывая ни малейшего колебания, выдернул клинок. Горячая кровь хлынула, пропитывая его одежду, но он даже не взглянул на запятнанный кровью мундир. Вместо этого он схватил умирающего убийцу за горло.

Глава 70

— Кто тебя подослал? — спросил холодный, беспощадный голос, от которого стыло в жилах.

— Кх-х… Как я могу… сказать… кхе-кхе!

Тяжело раненый убийца закашлялся, выплевывая кровь. Честер нахмурился и сжал пальцы на его горле.

— Хх-хек!

Когда дыхание перехватило, лицо убийцы налилось кровью, готовое лопнуть от напряжения.

— Спрошу еще раз. Кто тебя подослал?

— Ххрк!

У убийцы еще оставались силы сопротивляться. Он выхватил из-за пазухи спрятанный кинжал и метнулся вперед, целясь в Честера.

Неожиданное нападение.

Тук, тук.

Крупные капли крови Честера упали на пол.

— Надоел.

Его взгляд, глубокий и потемневший, как ночное море, пронзил убийцу.

К счастью, он успел схватить кинжал голыми руками, избежав смертельного удара. Однако лезвие уже впилось в его ладонь. Кожа и мышцы глубоко разорвались, кровь без остановки сочилась наружу. Она стекала между сжатыми пальцами, обагряя его руку и капая вниз.

— Э-это…!

На лице убийцы отразился ужас, голос его дрожал. Последняя отчаянная попытка спастись закончилась провалом.

Выражение Честера мгновенно помрачнело. Не из-за боли. Не из-за крови, что всё ещё вытекала из раны.

Он сказал ей, чтобы не волновалась, пообещал, что скоро будет рядом. И теперь, представляя, как она беспокоится, он не мог этого вынести.

Сжав руку на клинке ещё сильнее, он выдавил из-под кожи новые потоки крови. На тыльной стороне его ладони выступили синие жилы.

— Ч-что…!

Убийца побледнел, глядя на этот поистине чудовищный поступок.

Но Честер, казалось, не испытывал боли. Он резко выдернул оружие из рук убийцы и, даже не дрогнув, нанёс ему последний, смертельный удар.

— …

Бездыханное тело рухнуло на пол, глаза его сомкнулись навсегда.

С того самого дня, как он впервые взял в руки меч, Честер шаг за шагом приближался к вершине. И теперь уже достиг уровня мастера меча.

Нести имя Хейлос, принадлежащее единственному герцогскому роду в Империи, означало постоянно сталкиваться с опасностью. Чтобы выжить, Честер был вынужден овладеть мечом. Чтобы защищаться — как от внешних врагов, так и от собственного отца. Он должен был стать еще сильнее.

Красные капли стекали с его меча, падая на землю. Честер медленно окинул взглядом окрестности, и тут его внимание привлекло нечто странное. Он приподнял окровавленный рукав убитого убийцы и прищурился.

— Паук?

На запястье мертвеца виднелась татуировка — черный паук с горящими алыми глазами. Рисунок был большим, покрывал почти всё запястье.

Честер проверил еще несколько тел — у всех обнаружился тот же символ. Его брови дернулись.

Паук.

Когда радостный Рафель внезапно изменился, по земле тоже полз паук... Мог ли он стать причиной приступа?

А если так, то связаны ли эти люди с его потерянными воспоминаниями?

Он не мог делать поспешных выводов, но теперь у него, по крайней мере, появилась зацепка.

И в этот момент за спиной раздался едва уловимый звук. Честер мгновенно обернулся и, не колеблясь, метнул кинжал.

— Ваша Светлость! Осторожно!

Крик Макса прозвучал с запозданием.

Меткое лезвие безошибочно нашло цель и с силой вонзилось в грудь убийцы.

— Угх…!

Атаковавщий убийца рухнул на землю, как мешок с песком, пораженный точно в уязвимое место. Оружие выпало из его руки, гулко звякнув о землю.

— П-простите! Я его упустил…

Макс, запыхавшись, подбежал к Честеру. Он не заметил убийцу, что прятался в тени, и это могло обернуться катастрофой, но быстрая реакция герцога спасла ситуацию.

— Разберись, — коротко бросил Честер и двинулся дальше.

Бой был окончен. Площадь, на которой не было ни единой живой души, теперь была усеяна трупами. Не меньше десятка.

— Ваша Светлость! Вы в порядке?

Подоспели рыцари, разделавшиеся с убийцами, преследовавшими Разель и Рафеля. Некоторые из них получили легкие ранения, но никто серьезно не пострадал.

— Узнайте, что означает этот татуировка паука у них на запястьях.

— Да, Ваша Светлость… Ох! Вы ранены?!

Один из рыцарей, наклонившись в поклоне, заметил, как с руки Честера капает кровь.

Только сейчас он посмотрел на свою ладонь. От того, как он сжимал кинжал, рана оказалась глубокой, и рука была вся в крови.

— Нужно срочно обработать…

— Закончите здесь и догоните, — равнодушно отозвался Честер, будто речь шла не о его собственной ране.

Не обращая внимания на обеспокоенные взгляды рыцарей, он уверенно зашагал вперед. С каждым шагом его темп ускорялся, пока он не перешел на бег.

Кровоточащая рука, порез на щеке — всё это было неважно. Главное, чтобы Разель и Рафель были в безопасности.

Честер бежал, забыв обо всём, срываясь с места с ещё большей скоростью.

Тот, кто без колебаний разил врагов, словно не человек, а сама смерть, теперь с тревогой спешил вперёд. Я должен как можно скорее добраться до Разель.

* * *

— Рафель, прошу, открой глаза… Рафель…

Разель сидела рядом с кроватью, глядя на бледное лицо мальчика со слезами на глазах.

Приступ закончился, но он лежал без движения, будто потерял все силы. Лицо его было белее полотна, а губы совсем посинели.

— Почему… Почему это с ним происходит?! Сделайте хоть что-нибудь!

Она срывалась на врача, который лишь поставил капельницу с успокоительным.

Как можно было ограничиться только этим, когда ребёнок так мучается? От злости у неё всё внутри кипело.

— Прошу прощения, но, судя по результатам осмотра, у мальчика нет серьёзных проблем со здоровьем. Мы не можем определить точную причину. Пока лучше просто понаблюдать за ним, — врач снова повторил то же самое.

— Успокойтесь, леди, — вмешался Реймонд, пытаясь её успокоить. Сейчас Разель выглядела даже хуже, чем Рафель. Она была пугающе бледной, казалось, вот-вот упадёт без сознания.

Реймонд какое-то время внимательно изучал её лицо, а затем, сказав, что проверит, не осталось ли где убийц, покинул комнату.

— Рафель…

Разель тревожно кусала губы, крепко сжимая его холодную руку. От ледяного прикосновения слёзы снова подступили к глазам.

Когда она увидела длинную, грубую иглу капельницы, воткнутую в тонкое запястье, её сердце сжалось. Одна из застывших слёз скатилась вниз и упала на белоснежную простыню.

— Всё будет хорошо, Рафель… Ты скоро поправишься…

Разель крепко сжала в ладонях маленькую руку Рафеля и прижала к своему лбу.

Необъяснимые приступы. Врач, твердящий, что со здоровьем всё в порядке.

Но Разель знала правду.

Всё это происходило из-за его потерянных воспоминаний.

В оригинальной истории Рафель страдал именно от этих припадков, но она всё равно настояла на обследовании. Потому что ничего не могла сделать. Потому что не могла ему помочь. Она могла лишь оставаться рядом.

Только из-за этого отчаянного желания хоть чем-то облегчить его боль она так настаивала.

Но в конечном итоге была бессильна, и это вызывало у неё только ненависть к самой себе. Ведь не ей было суждено спасти Рафеля.

Она знала это. Осознавала, что лишь главная героиня могла его спасти.

И всё же… Оставаться в стороне, зная это, было невыносимо. Смотреть, как он страдает, и ничего не делать — ужасное чувство. Оно словно топило её в бездонной пучине отчаяния.

— Всё будет хорошо… Совсем скоро…

Она шептала это как молитву.

Для Рафеля. И для себя самой.

Её разрывало от страха, что его состояние ухудшится. А теперь ещё и нападение… Разель до дрожи боялась, что в следующий миг в комнату снова ворвутся люди в чёрных масках.

Это пугало её даже больше, чем тот факт, что события отклонялись от оригинала. Судя по сюжету, ещё слишком рано. Почему всё началось так быстро?..

— Что, чёрт возьми, происходит…

Она не находила ответа. Всё, что она могла сделать, — это крепче сжимать руку Рафеля.

В груди разрасталась тревога. Тяжёлая, невыносимая. Но самым пугающим было то, что ей приходилось нести этот страх в одиночку.

"Я бы хотела, чтобы кто‑нибудь был рядом со мной, чтобы разделил со мной эти чувства, чтобы кто‑нибудь сказал, что всё будет хорошо, что ничего не случится…"

— Веразель.

В этот момент Разель резко обернулась на голос, доносившийся сзади.

Глава 71

Сквозь мутное зрение проступил неясный силуэт. Разель небрежно вытерла слёзы рукавицей, и когда её зрение прояснилось, она увидела Честера, который, тяжело дыша, приближался к ней.

— Вы плакали? — заботливо спросил он, добравшись до неё. Её щеки были мокры от слёз, но он старался не показывать свои раненые руки, не желая в этот момент отягощать её своими заботами.

— Что... Почему вы пришли только... — Разель стиснув губы, не смогла закончить свою речь, боясь, что если она продолжит, то не сможет сдержать поток слёз. Но когда она невольно посмотрела на него, её тревога сменилась чувством облегчения, ведь он был защитником Рафелиона.

— Извините за опоздание. Как себя чувствует Рафель?

— Сейчас он получил успокоительное и уже уснул, — тихо произнесла Разель, пытаясь унять дрожащий голос.

— Он справится. Рафель — сильный ребёнок, — добавил он.

— …Конечно, — ответила она.

Она энергично кивнула головой, а затем быстро отвернулась от Честера.

В конце концов, сдерживаемые слёзы потекли по её щекам, и она грубо вытерла их рукой, потому что его голос давал ей столь необходимое утешение и уверенность, что всё будет хорошо.

— Вы в порядке? — спросил Честер, заметив, что Разель плачет, когда она отвернулась. Он хотел бы вручить ей хотя бы носовой платок, чтобы утешить её, но не мог приблизиться, ибо если его рука коснётся её, обязательно замарает кровью.

— ... Да, конечно, всё в порядке, — ответила она, стараясь казаться невозмутимой, хотя её голос сильно дрожал.

Разель была раздражена тем, что сама всё время плачет, хотя Рафель ещё не проснулся, а Честер выглядит сдержанным — почему же она так неустойчиво реагирует? Её собственная слабость вызывала у неё чувство досады и злости.

— Леди, посмотрите на меня, — попросил он, голос его был тихим, но наполнен заботой.

— Я действительно в порядке. Пожалуйста, не волнуйтесь… — попыталась она ответить, но её голос выдавал тревогу, когда она продолжала плакать.

В этот момент, когда её тело дрожало от волнения, Разель подняла взгляд; за её спиной Честер уже подошёл к ней.

— Это нормально? — спросил он, наклонившись, чтобы её взгляд встретился с его, пряча руку за спину, чтобы она не увидела её.

Разель понимала, что он знает о её слезах, но когда она увидела их в его глазах, ей стало не по себе. Она очень хотела, чтобы перестать плакать, чтобы всё было нормально.

Он не знал, как её утешить, если она будет плакать. Ему было тяжело просто смотреть на её слёзы — сердце сжималось от боли.

Он хотел бы дать ей носовой платок, хотел бы вытереть её слёзы, хотел бы просто обнять, но сейчас он не мог позволить себе этого.

— Правда, всё в порядке... Кровь...?

Разель, смущённая тем, что её плач заметили, поспешно опустила взгляд, но тут же замерла. Теперь, когда она внимательнее рассмотрела Честера, она заметила, что его пиджак был заляпан кровью.

— Что это? Вы ранены?! — воскликнула она в ужасе.

Не дожидаясь ответа, она решительно раздвинула полы его пиджака. На белой рубашке под ним проступали алые пятна.

— Нет, это не...

— Насколько серьёзная рана? Дайте посмотреть!

Не думая о приличиях, Разель потянулась и рывком задрала его рубашку, чтобы осмотреть повреждения. Но перед её глазами предстала лишь гладкая, рельефная мускулатура. Никаких ран.

— Это не моя кровь, — с нескрываемым смущением признался Честер.

Теперь он стоял перед Разель в таком виде, и ему оставалось только отводить взгляд в сторону, избегая её взгляда.

А её же пристальный, внимательный взгляд ощущался слишком явно. Щёки Честера залились жарким румянцем.

— А...

Осознав, что она сделала, Разель медленно вернула рубашку на место. Только сейчас до неё дошло, насколько бесцеремонно она поступила.

Но зато в этой ситуации слёзы моментально куда-то улетучились.

— Раз вы не ранены... Это хорошо, — пробормотала она.

— Разель...

В этот момент до её слуха донёсся слабый, словно потрескавшийся от жажды голос.

— Рафель!

Разель тут же обернулась и посмотрела на кровать.

Рафель уже открыл глаза и медленно моргал, глядя прямо на неё.

— Рафель, ты в порядке? Всё хорошо?

— Рафель, как ты? Тебе не больно?

Они оба бросились к нему.

Разель тут же взяла Рафеля за руку. Она больше не была такой ледяной, как раньше, но всё ещё оставалась прохладной.

— Хе-хе-хе...

Увидев, как двое взрослых с тревогой смотрят только на него, Рафель вдруг расплылся в беззаботной улыбке.

Этот смех заставил Разель с облегчением выдохнуть. Она ласково провела рукой по его щеке.

— Тебе уже лучше?

— Угу. Всё хорошо. Я в порядке.

— Слава богу... Я так волновалась.

Похоже, ему действительно стало лучше: на лице появился румянец, руки и ноги больше не дрожали, а губы вновь обрели здоровый розовый оттенок.

Разель до боли хотелось спросить, не связано ли его состояние с возвращением воспоминаний. Но она не осмелилась.

А вдруг сам вопрос причинит ему боль?

Она не хотела снова видеть его в муках. Когда ребёнок задыхался, всё, что они могли сделать, — это ввести успокоительное и ждать.

И хотя Разель была взрослой и должна была заботиться о нём, в тот момент она не смогла ничего сделать. Эта беспомощность была по-настоящему страшной.

— М-м, я в порядке... Разель, мне так хочется спать... — пробормотал Рафель, тяжело моргая. Похоже, лекарство всё ещё действовало.

— Спи, — нежно сказала Разель. — Я буду рядом.

— Угу... Не уходи... И дядя тоже... — пробормотал Рафель.

— Хорошо, — мягко ответила Разель.

Ребёнок, ещё какое-то время шевеливший губами, вскоре сомкнул тонкие веки. Чувствуя рядом Разель и Честера, он спокойно провалился в сон.

— Спи крепко. Пусть тебе снятся хорошие сны, Рафель, — шёпотом пожелала Разель, нежно отводя со лба тёмные пряди.

Пусть хотя бы во сне он будет счастлив. Без боли. Без страданий.

Она заботливо укрыла его лёгким одеялом, когда вдруг:

— Ваша Светлость, вам стоит сначала обработать руку, — раздался голос.

Вернувшийся Рэймонд, взглянув на Честера, тяжело вздохнул.

Видимо, он едва сдерживался, чтобы не сказать: Неужели нельзя было сначала заняться ранами?

Честер нахмурился, недовольно покосившись на него.

Теперь, когда с Рафелем всё было в порядке, а Разель выглядела относительно спокойно, он собирался незаметно выйти и получить медицинскую помощь.

Не хотел, чтобы она что-то заметила.

Но Рэймонд всё испортил. Честер метнул в него холодный взгляд — зачем ты заговорил об этом прямо при ней?

В глубине души он лишь надеялся, что Разель не услышала.

— Руки? А что с ними?.. — конечно же, Разель услышала.

Она настороженно посмотрела на него. Теперь, когда она задумалась, он всё это время прятал руки за спиной.

— Покажите, — с тревогой сказала она и, заметно помрачнев, потянулась к его крепкому запястью.

Честер напряг руку, пытаясь воспрепятствовать, но, опасаясь, что может причинить боль Разель, в конце концов позволил ей взять свою ладонь.

— …

Разель застыла, увидев его руку.

Такое состояние невозможно было назвать нормальным. Ладонь залита кровью, ведь из глубокой раны продолжала сочиться алая жидкость.

Дрожащий взгляд Разель скользнул по его руке. На тыльной стороне не было явных порезов, но, перевернув ладонь, она резко побледнела.

— Что… это… — её голос задрожал от потрясения.

На широкой ладони зиял не просто порез — глубокая рассечённая рана, в которой были видны ткани под кожей.

Оказалось, что по пути сюда Честер оставил за собой алый след, но Разель лишь сейчас это увидела.

— Раз уж пришли, то сначала надо было лечиться! Что за упрямство?! — вспыхнула она, сверкнув глазами.

Теперь она заметила и тонкий порез на его щеке.

Даже находясь в лазарете, он не удосужился позаботиться о себе. Ей хотелось со всей силы стукнуть его по спине за такую безрассудность.

— Срочно осмотрите его рану! — воскликнула она, обращаясь к врачу.

Глава 72

Честер внимательно смотрел на Разель, которая осторожно держала его раненую руку, не находя себе места от волнения. Он не хотел показывать ей свои раны, боясь, что будет выглядеть слабым. Но теперь, когда её внимание полностью принадлежало только ему…

Это было не так уж плохо. Наоборот, он хотел этого ещё больше.

Раньше Честер терпеть не мог, когда кто-то лез в его дела или проявлял к нему излишний интерес.

Но теперь… теперь даже это начало меняться из-за неё.

Он слабо усмехнулся, сам не веря в свои мысли.

— Сейчас вам смешно? — Разель возмущённо нахмурилась.

Как можно улыбаться, когда у него такая серьёзная рана? Видимо, его рука совсем не болит, раз у него хватает сил дурачиться.

— Раз можете смеяться, значит, не так уж и больно?

— Кхм. Нет, больно, — поспешил заверить Честер.

Но сдержать улыбку ему было трудно — её так заботило его состояние, что это грело его сердце.

— Хм! — Он быстро убрал выражение довольства с лица.

Если продолжит ухмыляться, она, не раздумывая, просто уйдёт. Разель и так выглядела невероятно сердитой.

— Это от клинка? — спросила она, всё так же не отрывая тревожного взгляда от его раны.

Разорванная кожа выглядела пугающе, и боль, которую он, должно быть, испытывал, заставила её сжать губы.

— В обычных обстоятельствах я бы не получил ни единой царапины. Но этот подонок спрятал нож, а когда достал его… Я решил, что лучше схватить клинок рукой, чем получить удар в тело, — пояснил Честер.

Он хотел, чтобы было понятно: он не проиграл. Это была не слабость, а осознанный выбор — получить меньшую рану, чем мог бы.

— …

Тем временем заместитель командира, о котором все будто забыли, смотрел на Честера с таким видом, словно увидел нечто невозможное.

"Это тот самый Честер Хейлос, который терпеть не может оправдываться и объясняться?"

То, как вёл себя Честер, настолько отличалось от его обычного поведения, что Реймонд чувствовал себя совершенно сбитым с толку.

— А ещё где-нибудь болит? Точно только лицо и рука? — Разель подозрительно прищурилась.

— Да, только это, — ответил Честер.

Но её сомнения не рассеялись. Он уже пытался скрыть от неё рану, так что теперь она не могла просто взять и поверить на слово. Окинув его внимательным взглядом, Разель глубоко вздохнула и вдруг тихо сказала:

— Простите…

Если бы она уделяла больше внимания его состоянию, то сразу заметила бы, что он ранен. Но она слишком увлеклась мыслями о Рафеле и собственными чувствами. Честер же, даже будучи в таком состоянии, беспокоился не за себя, а за неё. Он отправил её и ребёнка в безопасность, а сам остался сражаться с врагами…

От осознания этого становилось невыносимо стыдно.

— Почему вы извиняетесь?

— Вы могли получить помощь раньше, но вместо этого задержались из-за меня и Рафеля.

— Дело не в этом…

— Доктор, скорее посмотрите его руку. Насколько всё серьёзно?

Как раз в этот момент подошёл врач, и Разель тут же отступила, уступая ему место.

Честер хотел объяснить, что отложил лечение не из-за них, а потому что его волновала она. Но теперь момент был упущен.

— Рана глубокая, но если остановить кровотечение, продезинфицировать и наложить швы, осложнений быть не должно, — спокойно сказал врач, осматривая его ладонь.

— А заражение? — встревоженно перебила его Разель. — Он же порезался о грязный клинок! А вдруг столбняк?!

В отличие от хладнокровного врача, она разом вывалила на него целый поток беспокойных вопросов.

"Ну ещё бы! Нестерильное лезвие, куча микробов… Как тут не бояться инфекций?"

Честно говоря, слишком уж современный страх для этих времён.

— Что вообще такое этот… столбняк? — Честер нахмурился, услышав знакомое слово, и посмотрел на врача.

Разель уже как-то говорила об этом, когда вручала ему аптечку. И вот теперь снова.

"Что это за болезнь, из-за которой она так переживает?"

— Впервые слышу такое название, — признался врач. — Но, кажется, речь идёт о заражении через рану. Не беспокойтесь, перед наложением швов я всё тщательно продезинфицирую.

— Вот и хорошо, — облегчённо вздохнула Разель. Раз это не опасно, то можно успокоиться.

— Прошу пройти сюда, — врач указал на дверь в процедурную, где хранились все необходимые инструменты.

— Вы сами пойдёте? Может, пойти с вами? — Разель сделала шаг вперёд.

Когда больно, быть одному особенно тяжело. Она, как никто другой, это понимала.

— Всё в порядке, — Честер мягко улыбнулся, — Я быстро вернусь. А вы побудьте с Рафелем.

После этих слов он направился за врачом, остановив жестом собиравшегося последовать за ним Реймонда.

Честно говоря, Честер колебался. Сначала ему не понравилось, что Разель обращается с ним, как с ребёнком. Но затем он понял: она просто переживает. И тогда мысль, что она останется рядом, вдруг показалась очень приятной. Но всё же…

Рафель.

Мальчик был ещё слишком мал и нуждался в заботе. А Честер был взрослым и привык справляться с ранами самостоятельно. Он уже давно научился делать всё в одиночку.

— Заместитель капитана…

Разель пристально смотрела на удаляющуюся вместе с врачом спину Честера, а затем позвала Реймонда.

— Вы звали меня?

— Не могли бы вы ненадолго присмотреть за Рафелем? — попросила она проверив напоследок спокойное, безмятежное лицо спящего Рафеля.

— Разумеется.

— Спасибо.

Оставив Рафеля на попечение Реймонда, Разель последовала в сторону, куда ушёл Честер. Он сказал, что с ним всё в порядке, но сама она не могла с этим смириться.

Степень ранения не имеет значения. Рана – это всё равно боль. Для неё было важнее не то, насколько серьёзна травма, а то, есть ли рядом кто-то, кто понимает его боль. Потому что осознание того, что ты не один, даёт огромные силы.

Честер, похоже, не считал свою рану чем-то значительным, но Разель не могла просто оставить это без внимания. Ответ был прост, если поставить себя на его место.

Ведь и ей тоже хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто мог бы понять её боль. Чтобы был кто-то, кто скажет: "Всё в порядке". Так почему бы Честеру не нуждаться в том же?

Он тоже, как и она, пережил внезапное нападение, и ему наверняка было нелегко.

— Вам не больно? — спросила Разель, оказавшись в лечебной комнате.

Лицо его было чуть более напряжённым, чем обычно, вероятно, из-за обработки раны после остановки крови.

— А Рафель? Почему вы здесь… — Честер прервался, растерянный её появлением. Он был уверен, что она останется с Рафелем.

Он был настолько удивлён, что даже не шелохнулся, когда антисептик попал в открытую рану.

— Я попросила заместителя капитана присмотреть за Рафелем. Сейчас он крепко спит, так что ничего страшного, — ответила Разель.

— Со мной всё в порядке, так что возвращайтесь к Рафелю.

— Как много швов придётся наложить? — проигнорировав его слова, Разель села рядом и обратилась к врачу.

— С такой раной потребуется не меньше пятнадцати швов.

— Когда можно будет снять их?

— Нужно смотреть, как будет заживать, но из-за широкой раны потребуется не менее двух недель.

Она задавала вопросы врачу, словно была опекуном Честера. И этим не ограничилась.

Как предотвратить воспаление? Останется ли крупный шрам? Как ухаживать за раной самостоятельно?

Пока Разель не переставая расспрашивала, Честер просто молча смотрел на неё.

— …

Он не знал, что сказать. От её слов у него зудело в ушах, а сердце почему-то всё сильнее билось.

Всё происходящее было для него слишком непривычным. Чтобы кто-то беспокоился о его состоянии вместо него самого, задавал вопросы, следил за лечением... Никогда раньше с ним такого не случалось.

С детства он узнавал о своём здоровье от врача и всегда заботился о себе сам. Даже когда брат был жив, ничего не менялось.

Старший брат, Иорн, был на тринадцать лет старше и всегда занят уроками наследника, так что Честер проводил много времени в одиночестве.

А отец… Отец вообще никогда не проявлял интереса к семье, так что Честер не мог даже сказать, что ему плохо, и привык терпеть боль в одиночку. Он всегда считал, что так и должно быть…

— Сейчас начну зашивать.

— Что? А как же анестезия? Вы что, без обезболивания? — Разель в ужасе остановила врача, когда тот уже потянулся за иглой.

— Хотите, сделаю укол?

— Нет, не нужно…

— Конечно, нужно! Немедленно делайте обезболивание! — перебила Честера Разель, выкрикнув это так громко, что в голосе прозвучала паника.

Глава 73

"Да что это за шарлатан такой?!

Если бы я не вмешалась, он бы действительно начал зашивать кожу без анестезии?!"

Разозлённая Разель буквально сверлила врача взглядом, следя за каждым его движением.

"Хоть один шов наложи неправильно — я этого так не оставлю!"

— Ха-ха-ха, со стороны можно подумать, что это вы ранены, — наконец рассмеялся Честер.

Реальный пострадавший совершенно спокоен, а она ведёт себя так, будто ему грозит смертельная опасность. Как же это трогательно и… мило.

Он просто не мог не засмеяться.

— Ха-ха-ха… — Честер продолжал смеяться, плечи вздрагивали от смеха.

Врач же, несмотря на весь этот переполох, молча выполнял свою работу. Не обращая внимания на разговор, он сделал Честеру укол в область раны и терпеливо ждал, пока подействует анестезия.

Только Разель, нахмурившись, смотрела на Честера с недоумением.

— Что такое? Укол оказался болезненным?

Она наклонилась к нему, внимательно изучая его лицо, словно действительно переживала.

— Леди, вы — обезболивающее? — с трудом сдерживая смех, спросил Честер.

Быть одному казалось привычным и удобным. Он искренне верил в это... но оказалось, что это не так. Просто он никогда не знал, что бывает иначе.

Оказывается, уже одно лишь осознание того, что рядом есть кто-то, кто думает о тебе, кто беспокоится, приносит огромное утешение. И когда это чувство проникло в его сердце, оно наполнилось теплом, которого он прежде не знал.

— Что вы такое говорите?..

— Единственная причина моей улыбки — это вы.

Она по-прежнему была невероятно добра. И эта доброта каждый раз заставляла его сердце трепетать.

"Ах, правда… я не могу с ней справиться. Слишком её люблю."

Комната погрузилась в напряжённую тишину. Врач, который только начал зашивать рану, едва сдержался, чтобы не поёжиться от его слов. Он знал, что не стоит вмешиваться в любовные дела других, и попытался сделать вид, что ничего не слышал, сосредоточившись на работе, но это оказалось сложнее, чем он думал.

А Разель лишь моргала, глядя на Честера с растерянным выражением.

"Что я только что услышала?.. Как мне это понять?"

В то время как её разум лихорадочно пытался разобраться в услышанном, сам Честер просто улыбался, будто ничего необычного не сказал.

Разель хотела спросить, что он имеет в виду, но не смогла заставить себя заговорить.

Казалось, стоит ей открыть рот, и произойдёт что-то непоправимое.

Что именно — она и сама не понимала.

— Эм… Кажется, я вас сильно развеселила. У него ведь и лицо пострадало, так что, пожалуйста, не забудьте и его обработать.

Придя в себя, Разель поспешно обратилась к врачу, а затем, не дожидаясь ответа, поспешно вышла из комнаты. Как только за ней закрылась дверь, её ноги ослабли, и она сползла вниз, опираясь на стену.

"Единственная причина моей улыбки — это вы."

Его голос снова и снова звучал в её голове.

Тудум.

Тудум?

Разель в испуге прижала руку к груди. Но стоило ей коснуться себя, как сердце забилось ещё сильнее, будто его удары ощущались даже в кончиках пальцев.

— Что со мной? Я сошла с ума?

Она провела ладонью по груди, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце.

"Почему оно так внезапно забилось? Неужели…"

— Нет, не может быть… Да что за чушь.

"Это же всего лишь контракт. Между нами нет никаких чувств…

Но тогда зачем он вот так, без всякой причины, произносит подобные слова, сбивая меня с толку?"

— У этого человека, похоже, талант расшатывать чужие нервы…

"Сначала, когда он был пьян, он тоже говорил что-то странное, теперь вот снова… Он просто так бросает мне в лицо ничего не значащие слова и даже не объясняет, что имеет в виду.

Может, он просто дразнит меня?"

Разель заставила себя успокоиться, глубоко вдохнула и резко поднялась. А затем быстрыми шагами пошла обратно.

За окнами в коридоре небо уже залилось алыми красками заката.

Голубая высь за короткий миг окрасилась в багрянец— и, наверное, её волнение тоже было таким же кратковременным…

* * *

— Чёрт… Чёрт!..

Мужчина в маске бежал через лес, перепрыгивая корни и раздвигая ветви. Испугавшись, он ещё в самом начале схватки сумел ускользнуть из толпы тех, кто бросился на герцога с оружием, и…

Он видел всё своими глазами. Как его товарищи один за другим гибли, не сумев оказать никакого сопротивления. Видел, как рыцари и сам герцог разили мечами его товарищей, заставляя их падать на землю в крови. Все, кто был призван сегодня, погибли. Кроме него.

Наблюдая издалека, как один за другим падают его соратники, он понял, что у него нет иного выхода, кроме как спасаться бегством.

Так их попытка убийства обернулась полным провалом.

Все пошло не так с самого начала: они решили напасть, едва услышав, что герцог Честер и его племянник вышли из поместья, не имея чёткого плана. Он пытался убедить главу гильдии, что это слишком рискованно, но его возражения были проигнорированы.

«Мы не сможем пробраться в поместье герцога, оно слишком хорошо охраняется. А вот сейчас, когда он вышел, есть шанс», — сказал глава.

И он был прав.

Проникнуть в герцогские владения и устранить цель действительно было почти невозможно. Тем более, это его территория, его влияние, его люди.

Попытка убийства снаружи действительно была разумной стратегией, но только если бы они подошли к этому с подготовкой. Но они пошли напролом, без плана, без чёткого понимания своих сил.

И что в итоге?

Стоило им только напасть, как откуда-то появились рыцари, став стеной перед герцогом. Они даже не успели оценить, сколько именно человек сопровождает герцога, прежде чем бросились в бой. Какая глупость…

— Хаах… Хааах…

Его дыхание сбивалось, лёгкие горели от усталости, но он не мог остановиться. Ему нужно было выбраться отсюда, пока те рыцари не обнаружили его. Он бежал долго, пока, наконец, не оказался в самой глуши леса, где его никто не искал. Пробираясь всё дальше и дальше, он, миновав чащу, наконец увидел скрытое убежище. Он весь промок от пота, но не замедлил шаг.

— Господин! — выдохнул он, сломя голову бросаясь в подземелье.

Он добежал до массивной двери с выгравированной на ней паучьей эмблемой и, не раздумывая, с силой её распахнул.

— Что там у тебя?

Биллииф недовольно прищурился, глядя на запыхавшегося гильдейца.

— Б-беда… Всех наших перебили…

— Что? На нас напали?!

— Н-нет… Мы… Мы получили сведения, что сегодня герцог и его племянник посетят рынок Смекстр… и решили попробовать устранить их, но…

— Тьфу, идиоты!

Биллииф, сначала недоуменно хмурясь, быстро осознал суть сказанного, и его лицо исказилось от ярости.

"Покушение?! Без моего ведома?!

И вдобавок к этому — полное фиаско?!"

Это могло поставить под угрозу всё — гильдия, которую он столько лет скрывал, теперь могла быть раскрыта.

— Прошу прощения! Я действительно сожалею!

Гильдеец рухнул на колени, сжавшись в комок, его лицо побелело от ужаса. Биллииф заскрипел зубами, его подбородок дрожал от гнева.

"Из-за этих ничтожных глупцов всё, к чему я стремился всю жизнь, поставлено под угрозу.

Если бы только Хейзен был рядом…"

Его пальцы сжались в кулак так сильно, что вены вздулись, а затем он с грохотом ударил по подлокотнику кресла. Глухой звук разнёсся по подземелью, заставив обоих вздрогнуть.

Как же ему хотелось собственноручно свернуть шею этому болвану. Из-за этих бесполезных ничтожеств он терпел огромные убытки. Но сейчас не время. Они всё ещё могли ему пригодиться.

— Сожги это место и следуй за мной.

— Ч-что?..

— Из-за вас, идиотов, сюда вот-вот нагрянут рыцари Хейлос!

Очевидно, что скоро они выяснят местоположение убежища. Трупы станут уликами. Значит, оставаться здесь было опасно. Нужно было немедленно уничтожить лагерь и выработать новый план.

— Понял! Немедленно исполню!

Гильдеец, наконец осознавший смысл слов Биллиифа, вскочил на ноги. Тот, стиснув зубы, боролся с нарастающим желанием убить этих болванов прямо сейчас.

— Выясни, кто ещё остался в живых, и собери всех, — он бросил приказ перед тем как аиз подземелья и с силой сжал дрожащие кулаки.

"Если я продолжу полагаться на этих кретинов, сам же и сгину."

Сдёрнув с лица маску, он с презрением швырнул её на ступени, ведущие в подземелье. Последние лучи заходящего солнца окрашивали его тёмные волосы в кроваво-красный цвет.

— Я этого так не оставлю.

Его шаги были тяжёлыми и решительными. Настало время действовать самому.

* * *

— В ближайшее время вам будет неудобно пользоваться рукой.

Разель внимательно посмотрела на Честера, сидящего напротив. Его раненая рука была плотно перевязана бинтами. По словам врача, рана была достаточно глубокой — если он приложит слишком много силы, швы могут разойтись.

— Я быстро поправлюсь, не стоит так волноваться.

— Кто… кто сказал, что я волнуюсь?..

Разель замялась, вспыхнула и резко отвернулась.

Глава 74

Как и всегда, карета герцогского дома двигалась плавно, не издавая ни малейшего шума. Она смотрела в окно кареты, наблюдая, как вечернее небо постепенно погружается во тьму. Они с Честером ехали в её дом.

Рафель уже бодрствовал, когда они покидали лечебницу. Но стоило ему сесть в карету, как тут же уснул, положив голову Разель на колени — видимо, действие успокоительного ещё не прошло.

Первоначально Разель собиралась вернуться домой одна, но, во-первых, её беспокоил Рафель, а во-вторых, после недавнего нападения нельзя было исключать возможность новой атаки. Поэтому в итоге она согласилась ехать вместе с Честером.

— Сегодняшнее нападение было направлено против Вас и Рафелиона, верно?

Разель и так знала ответ, но всё же спросила Честера, словно ничего не понимала. Тот ответил ровно так, как она и ожидала.

— Скорее всего.

— Это как-то связано с той каретной аварией?

— Думаю, да. Если причиной сегодняшнего припадка Рафеля стал паук, значит, люди, причастные к аварии, определённо имеют к этому отношение.

— Паук?

— Прямо перед тем, как у него начался приступ, по земле пробежал паук. А на запястьях убийц был изображён его символ.

Паук…

Это была новая информация.

Врач сказал, что причиной припадка могли быть не физические проблемы, а психологические. Если так, то, возможно, паук пробудил в Рафеле какой-то глубоко спрятанный страх из его утраченных воспоминаний.

Разель ощутила горечь разочарования. Если бы она дочитала оригинальный роман до конца, то, возможно, знала бы, кто за этим стоит. Даже если бы ей не удалось выяснить личность преступника, она хотя бы смогла бы дать Честеру намёк.

Но на том моменте, где она остановилась, не было ни слова о том, кто напал на Рафеля и зачем его пытались убить. К несчастью, в данный момент она ничем не могла им помочь. У неё просто не было нужных знаний.

Пока Разель терзала себя своими же мыслями, Честер осторожно взглянул на крепко спящего Рафеля, и, немного поколебавшись, заговорил:

— Я отправил рыцарей в особняк барона.

Сегодняшнее нападение было направлено исключительно на него и Рафелиона. Однако Разель находилась с ними в тот момент. А значит, с этого момента она тоже могла стать их мишенью. Получалось, что она оказалась в опасности из-за него. Что, сблизившись с ним, она невольно подверглась угрозе.

— Да, осторожность не будет лишней, — кивнула Разель.

Хотя убийцы нацелились на двух людей, стоило приготовиться к любому развитию событий.

Если враги решат использовать её как заложницу, чтобы оказать давление на семью Хейлос, ситуация может стать ещё хуже.

— Мне жаль, что из-за меня Вы оказались в опасности.

— Не стоит извиняться. Виноваты нападавшие, а не Вы с Рафелем.

Честер, до этого склонивший голову в знак вины, поднял взгляд.

Она могла погибнуть, и пусть вина за произошедшее действительно лежала не на нём, в такие моменты нетрудно поддаться страху и начать корить других.

Но даже сейчас Разель прежде всего думала о других.

Честер посмотрел на неё с нежностью. Она всегда давала ему повод для новых осознаний. В самом деле, в ней не было ни единой черты, которую бы он не любил.

— Единственный способ защитить Вас от дальнейшей опасности — это как можно скорее на Вас жениться.

В его голове уже созревало решение ускорить свадьбу.

Если Разель официально станет частью семьи Хейлос, он сможет защищать её, не оставляя ей шанса на отказ. К тому же в его поместье не было ни единого уголка, куда бы не доходил взгляд или шаг его рыцарей.

Подобное нападение больше никогда не повторится. Ещё не заключив её в свои объятия, он уже мысленно продумывал, как будет её оберегать. Однако, в отличие от довольного Честера, Разель, не понявшая смысл его слов, лишь озадаченно наклонила голову.

"Что? Если он действительно хочет защитить меня от опасности, то не логичнее ли было бы, наоборот, разорвать всякую связь с семьёй Хейлос?"

Разель хотела было озвучить этот вопрос, но его непоколебимое выражение лица заставило её промолчать.

— Кстати, а что насчёт предстоящего дня рождения? Вы собираетесь присутствовать? — стараясь сменить тему, она затронула другой вопрос.

— Несмотря на сложившуюся ситуацию, думаю, будет лучше пойти.

— О, Вы близко знакомы с графом?

— Скорее, это возможность вычислить зачинщика. Или, по крайней мере, выявить кого-то, кто связан с произошедшим.

— Ах…

Слова Честера заставили её энергично закивать.

Если у убийц был заказчик, значит, он, скорее всего, принадлежал к высшему сословию. И тогда намечающийся приём действительно мог стать хорошей возможностью для выявления виновных.

— Если Вы боитесь появляться на людях после произошедшего, то можете не идти.

Честер прекрасно понимал, если бы она предпочла не присутствовать на столь многолюдном мероприятии. Пусть внешне она выглядела спокойно, но вряд ли нападение не оставило в ней тревоги. Осознание того, что угроза может подстерегать её в любой момент, могло отбить всякое желание посещать публичные собрания.

— Нет, я пойду. К тому же Вы сами говорили, что собираетесь представить наши отношения официально.

«Наши отношения…»

Честер залился краской. Если есть слова, которые он мог бы слушать бесконечно, то это именно те моменты, когда она использовала «наши отношения» в отношении их двоих.

«Наши отношения» означало, что между ними существует прочная, неразрывная связь. Всё ещё казавшаяся недосягаемой, теперь она оказалась так близко, что его охватило жаркое волнение.

— Мы уже приехали.

Разель, наблюдавшая за пейзажем за окном, заметила, как среди знакомых очертаний показалось имение барона. Опустив взгляд, она посмотрела на Рафеля, спящего у неё на коленях.

Когда экипаж мягко остановился, мальчик, потирая глаза, сонно потянулся.

— Разель…?

— Да, Рафель.

В отличие от прошлого расставания, теперь она крепко обняла его, нежно похлопывая по спине. Ещё недавно он был на грани жизни и смерти, но теперь и цвет лица, и температура тела пришли в норму.

— Нам пора прощаться.

— Уже?..

Но, в отличие от прошлого раза, теперь Рафель, похоже, понимал, что их разлука будет недолгой, поэтому молча кивнул.

— Мы скоро увидимся. А ещё чуть позже снова будем вместе, как раньше. Хорошо?

— Угу! Хорошо! Рафель верит Разель!

На его лице, словно и не было всех недавних страданий, расцвела лучистая улыбка.

— Если тебе станет плохо, сразу скажи дяде. А если его нет рядом — любому взрослому, кто поблизости. Понял?

— Угу-угу!

— Молодец.

Она погладила его мягкие волосы, чувствуя под пальцами знакомое тепло. Будто и не было того ледяного холода, сковавшего его тело всего несколько часов назад.

— Леди.

Честер, уже вышедший первым, обошёл экипаж и открыл перед ней дверцу.

— Скоро увидимся!

— Да, обещаю.

Разель и Рафель скрепили обещание, сцепив мизинцы.

После этого мальчик, всё ещё с неохотой, наконец разжал объятия. По выражению лиц и поступкам взрослых он понял: это не прощание навсегда, а лишь временная разлука, и они действительно вскоре увидятся вновь.

С грустью выпустив Рафеля из своих рук, Разель спустилась из экипажа.

— В день приёма я приеду за вами.

— Хорошо, буду ждать. И, Ваша Светлость, вот.

Она протянула Честеру небольшой прибор, который всё это время сжимала в руке.

— Что это?

— Индикатор яда. Надеюсь, он не понадобится, но после сегодняшнего нападения лучше перестраховаться. Прежде чем есть что-либо, стоит проверять еду.

Первоначально она планировала передать его в поместье герцога уже после свадьбы. Ведь в оригинале угроза для Рафеля возникла значительно позже.

Но всё случилось гораздо раньше — и не где-нибудь, а прямо в торговом районе неподалёку от герцогской резиденции. Отныне нельзя было позволить себе ни мгновения беспечности. Никто не знал, где, когда и в какой форме появится новая угроза.

Даже если Честер заподозрит её намерения, действовать следовало на опережение.

— Значит, ради этого вы сегодня ездили на рынок в Смактр?

До этого момента Честер не задавал вопросов о её покупках. Всё-таки это касалось её личных дел. Но вот чего он не ожидал, так это того, что она приобретала выявитель яда.

— Да. Я решила, что осторожность не помешает. Хотя, конечно, не думала, что он пригодится так скоро.

— Вы предвидели этот инцидент?

Глаза Честера сверкнули с любопытством.

До этого он полагал, что Разель делает вид, будто не придаёт случившемуся особого значения, лишь чтобы не волновать его.

Однако в тот миг, когда Разель протянула ему индикатор яда, Честеру вдруг пришло в голову: а не предвидела ли она нападение заранее?

Случайность ли, что именно в день, когда произошёл налёт, она решила купить этот прибор?

Совпадение казалось слишком уж удачным.

Глава 75

— Всё это время я смутно подозревала, что смерть предыдущего герцога не была несчастным случаем, — тихо начала Разель. — Ведь единственный выживший, Рафель, оказался далеко от места происшествия. Но после сегодняшнего нападения я окончательно убедилась: кто-то затаил злобу на дом Хейлос.

— …Вы так думаете?

— Да. Если причиной трагедии действительно стала чья-то месть, всё не могло закончиться на одном инциденте. Нападение, как сегодня, или что-то ещё — но они бы не остановились. Я не ожидала атаки в таком виде, но была уверена, что рано или поздно Рафель или Ваша Светлость вновь окажетесь под ударом.

Разель прекрасно понимала, что Честер не мог не заподозрить её. На его месте она бы тоже усомнилась. Но даже если она и знала о предстоящих покушениях и отравлениях из-за прочитанного в книге, она никак не могла ему об этом сказать. Так что ей пришлось подбирать объяснение, которое развеяло бы его подозрения.

Честер ненадолго задумался, переваривая её слова, а затем, кажется, принял их, кивнув.

Разель коротко выдохнула, мысленно радуясь, что сумела убедить его. Но оставалась куда более серьёзная проблема — знания о будущем, которыми она так надеялась воспользоваться, больше не приносили пользы. События происходили раньше срока, так что предсказывать их становилось невозможно. А главное — она так и не дочитала оригинал до конца и не знала, кто стоит за всем этим.

Фактически, её положение ничем не отличалось от положения случайного прохожего. И это ужасно раздражало.

Если бы она знала больше, то могла бы лучше защитить Рафеля и Честера.

— Простите… Мне так жаль, что я ничем не могу помочь, кроме этого…

Её голос звучал приглушённо, а взгляд был устремлён в землю. Разель согласилась на брак не только ради вознаграждения. Больше всего она хотела использовать свои знания, чтобы спасти Рафеля.

Однако знания никак не помогали ей.

Когда это осознание обрушилось на неё, Разель невольно задумалась: "На каком основании я вообще вмешалась в жизни главных героев? С чего я взяла, что могу что-то изменить?"

Её уверенность внезапно показалась ей глупой и самонадеянной.

— Почему же вы извиняетесь?

Честер, окончательно развеяв подозрения, заговорил спокойно, но твёрдо:

— Это их вина. Ни вы, ни я не должны чувствовать себя виноватыми.

Он просто вернул ей её же слова, сказанные в карете. Разель сама говорила, что преступники — это те, кто на них нападает. Именно они должны нести ответственность.

— …

Слова, которые она совсем недавно произнесла, теперь звучали из его уст. Она медленно подняла голову, встретившись с ним взглядом. Честер улыбался — едва заметно, но всё же улыбался. Разель не сдержала лёгкой улыбки в ответ.

Холодный ночной ветер коснулся их одежды, заставив ткань слегка вздрогнуть. В этот момент ей показалось, что время вдруг потекло медленнее, чем обычно. Но она тут же отмахнулась от этой мысли и перевела взгляд на его раненую руку.

— Не забывайте обрабатывать рану.

Сквозь бинты проступали пятна крови. Похоже, где-то по дороге он задел рану, и кровь снова начала сочиться.

Разель нахмурилась, раздумывая, как бы аккуратно напомнить ему об осторожности. Но тут в памяти всплыл её недавний поступок — когда, даже не раздумывая, она просто задернула его рубашку, чтобы осмотреть рану.

Осознание того, что она тогда сделала, ударило её с запозданием. Лицо мгновенно вспыхнуло, и перед глазами мелькнуло слишком чёткое воспоминание: идеально очерченные мышцы пресса.

Разель поспешно сделала шаг назад и, прокашлявшись, поспешно перевела тему:

— Кхм! Уже поздно. Рафель, наверное, устал. Вам тоже пора возвращаться.

Честер слегка приподнял бровь, но промолчал.

— Завтра я пришлю в особняк дизайнера, — вместо этого спокойно сообщил он. — Нужно подобрать вам платье для приёма.

Согласно его первоначальному плану, завтра он должен был отправиться с Разель в бутик, чтобы подобрать наряд. Однако, поскольку нельзя было предугадать, где и когда может произойти новый налёт, Честер решил, что на некоторое время лучше воздержаться от выхода из поместья, и вместо этого велел отправить дизайнера в дом барона.

— Хорошо, поняла.

Когда Честер вновь поднялся в карету и дверь закрылась, неподвижные колёса пришли в движение.

— Разель!

Рафель, выглянув в окно, энергично размахивал рукой, прощаясь с ней. Разель в ответ подняла руку и помахала ему, не сводя глаз с удаляющегося экипажа. Она продолжала стоять так, пока тот не скрылся из виду, а затем повернулась и вошла в дом, где повсюду стояли на страже рыцари герцогства.

День выдался слишком долгим, и, едва переступив порог своей комнаты, Разель без сил упала на постель и мгновенно уснула.

А на следующий день, когда солнце поднялось над горизонтом, она только и могла вздохнуть с облегчением, что прошлой ночью сумела выспаться, ведь впереди её ждал не менее утомительный день.

* * *

Тем же вечером.

— Ваша Светлость, вот здесь.

Честер, следуя за рыцарем, остановился перед местом, окружённым десятками солдат, держащих в руках факелы. Переведя взгляд туда, куда указывал рыцарь, он увидел знакомый символ паука на запястьях мёртвых тел. Им потребовалось не больше половины дня, чтобы выйти на след этой организации.

Их убежище располагалось в глубине леса, вдали от людских глаз. Однако, к тому моменту, как они добрались сюда, всё уже было охвачено огнём. Душный, удушающий дым поднимался над выжженной землёй, а кое-где тление ещё не прекратилось, и маленькие языки пламени продолжали пожирать остатки строений.

— Гильдия называется «Тарантул». Это сравнительно новая организация, она появилась совсем недавно.

— Подожгли намеренно.

Очевидно, противник заранее знал, что его найдут, и потому сжёг лагерь дотла.

С холодным взглядом Честер спустился вниз, направляясь в охваченный пеплом лагерь. Внезапно под его ногами, среди чёрных обугленных останков, что-то хрустнуло. Не раздумывая, он склонился и поднял предмет, поблёскивающий в пепле синеватым оттенком.

— Сапфир?

На ступенях, ведущих в подземелье, среди выжженной земли и пепелища, он обнаружил сапфировый камень.

Странная находка, но, возможно, именно она могла стать ключом к разгадке. Честер без колебаний забрал сапфир.

— Обыскать всё. Если найдёте хоть что-то подозрительное, немедленно доложите.

Как только рыцари разошлись выполнять приказ, издали за их действиями наблюдали алые, полные внимательности глаза. Однако вскоре они исчезли, скрывшись в ночи.

* * *

На следующее утро.

Разель не могла заставить себя открыть глаза даже под звонкое щебетание птиц. Сквозь шторы настойчиво пробивались яркие солнечные лучи, но она лишь натянула одеяло повыше, прикрывая лицо. Она беззастенчиво решила полениться.

Вчерашний день выдался слишком насыщенным: и физическая усталость, и моральное истощение давали о себе знать. Поэтому Разель завернулась в одеяло ещё плотнее, намереваясь поспать подольше.

— Разель, ты уже встала?

Однако прозвучавший голос матери не оставил ей выбора.

— Да-а-а…

Хриплый, заспанный голос прозвучал натужно. Несколько раз откашлявшись, она всё же заставила себя сесть, с трудом преодолевая вялость.

— Гость ждёт тебя.

— Гость? А… Да, сейчас подготовлюсь и спущусь.

Наверное, это тот самый дизайнер, о котором говорил Честер.

Разель быстро умылась и почистила зубы, затем наскоро расчесала растрепавшиеся за ночь волосы. Однако как сильно она ни старалась, упорные вихры никак не хотели укладываться. В конце концов, она просто стянула волосы в высокий хвост и переоделась в повседневную одежду — облегающую, чтобы было удобнее снимать мерки.

Завершив приготовления, она даже не позавтракала и направилась прямо в гостиную, где ждал гость. Однако вскоре пожалела о своём решении.

Она наивно полагала, что примерка быстро закончится, и потом можно будет спокойно пообедать, но, как оказалось, сильно просчиталась.

Как только Разель вошла в гостиную, её взгляд столкнулся с глазами женщины, которая только что поставила чашку чая.

Это была дама средних лет с причудливо пышной причёской и чересчур роскошным нарядом. Её алое бархатное платье выглядело не только вычурно, но и немного подавляюще, подчёркивая её незаурядную натуру.

— Веразель Фросье, — представилась Разель.

— Ох, так Вы и есть невеста Его Светлости! — женщина радушно улыбнулась и тут же поднялась с места.

Не дождавшись, пока Разель сама подойдёт, она первой бросилась вперёд и начала кружить вокруг неё, внимательно изучая.

— Просто совершенство! Посмотрите, какая элегантность, какая грация!

— Простите… что?

— Истинное божественное создание! Хо-хо-хо!

Женщина так сияла от восторга, что Разель стало даже немного не по себе.

— Ах, ах! Посмотрите только на меня! Совсем потеряла голову! Я просто так давно не встречала идеальную модель, что не смогла сдержаться! Меня зовут Эклэр Морейс. Но можете звать меня просто Клэр!

Эклэр Морейс.

Это имя ей ничего не говорило.

Вероятно, эта женщина начала свою карьеру дизайнера уже после того, как Разель попала в этот мир. Ведь если бы она была известна раньше, Разель, которая всегда любила роскошь и без ума сходила по модным новинкам, непременно слышала бы о ней.

Веразель, не теряя времени, заняла место напротив Клэр, чтобы обсудить дизайн свадебного платья. Если самой Разель было всё равно, то Клэр, напротив, горела энтузиазмом и тут же разложила перед ней десятки заранее подготовленных эскизов.

— Есть ли среди них что-то, что вам нравится, леди? Или, может, у вас есть особые пожелания?

— Мне бы хотелось что-нибудь простое, скромное, без излишеств.

Так как Разель никогда не нравились вычурные наряды, она намеревалась выбрать максимально сдержанный фасон.

— Скромное платье, значит… Что скажете вот об этом?

Клэр уверенно протянула один из эскизов.

— Это… скромное?

Разель, взглянув на рисунок, не смогла сдержать удивления.

Глава 76

Разница между тем, что Клэр называла «скромным», и её собственным представлением об этом слове оказалась колоссальной.

На бумаге был изображён утончённый, элегантный наряд, плотно облегающий фигуру. Однако главная проблема заключалась в том, что спина у платья была открыта чуть ли не до поясницы.

"В этом обществе вообще позволительно носить что-то подобное?"

— Оно слишком скромное? — спросила Клэр с лёгким беспокойством.

— Нет!

Разель тут же отложила эскиз в сторону.

Судя по представленным вариантам, ни один из них ей не подходил. Все платья без исключения оказались неприлично откровенными…

Клэр внимательно изучила выражение её лица, задумчиво провела пальцами по подбородку и, наконец, предложила:

— Хм… Может, для начала примерим несколько готовых платьев?

— Да, пожалуй, так будет лучше.

— Отлично!

Клэр с улыбкой дважды хлопнула в ладоши, причем настолько театрально, что в её жесте чувствовался особый драматизм.

Как только звук хлопков разнёсся по комнате, дверь в приёмную распахнулась, и внутрь потянулась целая процессия с вешалками. Разель застыла в изумлении.

— …Вы ведь сказали «несколько» нарядов.

Ошеломлённая, она невольно сделала шаг назад. Похоже, даже в этом вопросе её представления разошлись с представлениями Клэр.

— О, да их совсем немного. Примерно пятьдесят? И это я ещё тщательно отбирала! Хо-хо-хо!

Клэр весело рассмеялась и принялась раздавать указания ассистентам, которые вносили вешалки с платьями. Но на этом всё не закончилось.

Шествие не прекращалось, пока в комнате не оказалось семь полных вешалок с нарядами.

Приёмная утонула в ткани.

— Давайте начнём с этого платья.

Разель пришлось поочерёдно примерить двадцать платьев, начиная с пышного наряда силуэта «русалка».

***

— Я больше не могу…

Разель без сил рухнула на диван, ощущая себя так, будто прошла изнурительную тренировку. Примерка свадебных платьев оказалась куда более утомительной, чем она предполагала.

В отличие от обычных нарядов, они требовали немалых усилий: надеть и снять их было целым испытанием, на которое уходило не меньше двадцати минут.

Пока Разель заметно побледнела и осунулась, лицо Клэр сияло энтузиазмом. Более того, создавалось впечатление, что её энергия лишь нарастает.

— Хм… Пока что из всех вариантов, на мой взгляд, вам больше всего идёт платье с открытыми плечами. А что скажете вы, леди?

— Да-да! Оно прекрасно! Беру его!

Разель изо всех сил закивала, лишь бы прекратить этот бесконечный марафон. Ещё несколько нарядов — и она просто исчезнет под грудой тканей.

— Но мне кажется, чего-то ещё не хватает… — протянула Клэр, задумчиво проводя пальцем по подбородку. — Леди, давайте примерим хотя бы платья с этой части?

Она указала на вешалки с платьями, которые оказались вдвое полнее остальных. На глаз можно было насчитать не меньше десяти платьев.

"Нет, нет, так нельзя! Если я примерю их все, то умру ещё до того, как войду в свадебный зал!"

Разель резко выпрямилась и, с преувеличенной тревогой, воскликнула, глядя на Клэр:

— Клэр! Я верю в ваш безупречный вкус! В вашу элегантную и просто потрясающую мастерскую работу, которая сделает меня самой очаровательной невестой на свете!

— Ох, леди, ну наконец-то! Вы, наконец, по достоинству оценили мой талант! О-хо-хо-хо! — Клэр захихикала с нескрываемым довольством.

— Конечно! Именно поэтому я уверена, что даже без дополнительных примерок вы сможете создать для меня идеальное платье! Верно, Клэр?

— Без примерок, говорите? — на лице Клэр появилась загадочная улыбка.

Разель пробежал холодок по спине, но она так отчаянно не хотела больше примерять платья, что лишь энергично закивала.

— Да! Сделайте что-нибудь… скромное…

— Скромное? Хорошо, я вас поняла. Не беспокойтесь, леди, вы станете самой прекрасной невестой в мире! Хо-хо-хо! — Клэр, довольно улыбнувшись, хлопнула в ладоши дважды.

По сигналу сразу же появились служанки, убрали вешалки с платьями и вышли. Разель почувствовала, что её явно перехитрили, но радость от того, что мучительный процесс выбора наконец завершился, пересилила её подозрения.

Примерка, начавшаяся с позднего утра, закончилась лишь под вечер, но если Разель выбилась из сил, то Клэр, напротив, выглядела бодрой, словно только что начала. Они расположились в гостиной и наслаждались чаепитием, впервые за полдня позволив себе немного расслабиться.

— Леди, вы ведь будете присутствовать на предстоящем балу в честь дня рождения? Как насчёт того, чтобы я помогла выбрать платье и туда? — предложила Клэр, поднося к губам чашку с только что заваренным чаем.

В её глазах вспыхнул хищный блеск — точно ребёнок, нашедший новую игрушку.

— Благодарю за предложение, но я уже выбрала наряд, — с вежливой улыбкой отказалась Разель.

Разель ещё даже не задумывалась о том, что наденет на бал, но, вспомнив свой предыдущий опыт, прекрасно понимала: если согласится на предложение Клэр, всё закончится не раньше полуночи.

— Какая жалость. Хо-хо-хо, — притворно расстроилась Клэр.

— Кстати, что сейчас в моде? Думаю подготовить небольшой подарок, но совсем не разбираюсь в этом.

Разель, наконец немного оправившись после утомительной примерки, обратилась к Клэр.

Прийти на день рождения с пустыми руками было бы невежливо, поэтому она решила выбрать символический подарок. Но большинство своих дорогих вещей она давно продала, а за покупками не выходила уже очень давно, так что подобрать что-то подходящее оказалось не так-то просто.

— Что сейчас в моде… Хм, как насчёт этого?

Клэр щёлкнула пальцами. Дверь в гостиную распахнулась, и та самая служанка, которая ранее приносила вешалки с платьями, вошла с небольшой коробочкой в руках.

Разель невольно вздрогнула, встретившись с ней взглядом, — в памяти мгновенно всплыли недавние мучения. Передёрнув плечами, она с лёгким опасением посмотрела на протянутую Клэр коробочку.

— Леди Салонье в этот раз празднует совершеннолетие, верно?

— Да, всё так.

— Тогда это будет лучшим вариантом.

Клэр открыла коробочку и достала брошь в форме розы. Она выглядела довольно просто, если не считать рубина, украшавшего самую сердцевину цветка, но такой подарок имел особый смысл.

Согласно традиции, девушке, празднующей совершеннолетие, полагалось дарить розу.

— Она очень красивая.

— Уверена, ей понравится! — с уверенностью заявила Клэр.

После чего, ловко упаковав брошь в крошечную коробочку, передала её Разель.

— В каком виде вы предпочитаете оплату?

— Ох, леди, как вы можете так говорить! Это мой подарок вам.

— Что? Но…

— Для моей самой лучшей клиентки это просто знак внимания. Хо-хо-хо!

Клэр изящно развернула веер, прикрывая им губы, и утончённо рассмеялась.

Она уже и так была довольно известным дизайнером. Но как только все узнают, что именно она создавала свадебное платье для рода Хейлос, её популярность возрастёт вдвое, а вместе с ней и стоимость её работ.

— Ну, тогда я откланяюсь, леди. Обещаю, вы будете самой прекрасной и ослепительной невестой! Хо-хо-хо-хо!

До самого выхода из особняка Клэр не переставала смеяться своим фирменным смехом.

***

Тем же вечером.

Клэр направилась к Честеру. Ей нужно было снять мерки для его фрака, а заодно обсудить оплату за свадебное платье Разель.

— Итак, я планирую выполнить дизайн платья в таком стиле. Если вы обозначите бюджет, я добавлю соответствующие украшения из драгоценных камней.

В отличие от своей манеры общения с Веразель, здесь Клэр говорила более сдержанно. Что неудивительно — перед ней находился Честер Хейлос, единственный герцог Империи.

Она не могла позволить себе вести себя легкомысленно перед человеком, которого называли безжалостным и холодным. Сделай она хоть одну ошибку — и голова могла слететь с плеч прямо на месте.

— Бюджет? — Честер едва заметно дёрнул бровью.

— Да. Обычно я ориентируюсь на заранее установленный бюджет, чтобы подобрать соответствующую отделку и украшения…

Клэр, внезапно почувствовав, как по спине стекает холодный пот, задумалась, не допустила ли она какую-нибудь ошибку.

— Никакого бюджета быть не может.

— Простите? Тогда…

— Никаких ограничений. Просто сделай так, как хочет моя невеста.

— …Да, поняла.

Слова «моя невеста» сильно удивили Клэр, но она не подала виду. Она лишь привычно улыбнулась, как всегда.

***

Спустя некоторое время Разель получила платье — и её челюсть буквально отвисла.

Стоило ей только взглянуть на него, как слова Клэр о том, что она сделает её самой сияющей невестой в мире, мгновенно обрели смысл.

Свадебное платье фасона «русалка», плотно облегающее фигуру и с открытыми плечами, было одновременно сдержанным и элегантным. Но в зоне декольте сияли десятки жемчужин и рубинов, а по всему платью были инкрустированы розовые бриллианты. Даже при беглом взгляде их количество легко достигало нескольких сотен.

Настоящее платье, сверкающее ярче всех на свете.

* * *

Несколько дней спустя.

Разель спустилась по лестнице особняка, сегодня уделив макияжу и наряду гораздо больше внимания, чем обычно.

— Добрый день!

— Добрый день, леди!

Она, как всегда, поприветствовала рыцаря, охраняющего дом.

Постепенно Разель привыкла к тому, что люди Хейлос защищают её поместье. После того случая ничего больше не произошло, но для дополнительной безопасности стража оставалась здесь на постоянной основе.

Сегодня был день празднования дня рождения дочери графа Хамфри, на который Честер предложил ей отправиться вместе. Когда сообщили, что карета рода Хейлос прибыла, Разель вышла за дверь особняка.

— Леди.

— Вы уже здесь?

Заметив Честера, стоящего у кареты, она направилась к нему.

Глава 77

Сегодня Честер выглядел особенно ярко.

Украшения и детализированные узоры, украшавшие его идеально сидящий костюм, выглядели богато и изысканно.

Она уже давно заметила, что Честер предпочитает элегантные наряды. Особенно часто он носил тёмные костюмы с роскошными узорами, которые прекрасно сочетались с его чёрными волосами.

Но даже облачённый в столь вычурные одежды, он не выглядел аляповато — благодаря высокому росту, широким плечам и крепкому телосложению наряд не выглядел чрезмерным. Будто он родился в этой одежде.

Хотя, если честно, никто особо не обращал внимания на его наряды…

Потому что его лицо привлекало куда больше внимания, чем даже самый дорогой и эффектный костюм.

— О, вы уже сняли повязку?

Разель пристально разглядывала его одежду, но внезапно заметила отсутствие бинта на руке и, удивившись, быстро подбежала к нему.

Честер, подавив внезапное желание заключить её в объятия, просто открыл перед ней дверцу кареты.

— А если рана снова раскроется?

Для Разель важнее было проверить состояние его раны, чем сесть в экипаж.

— Я избавился от неё.

"Что за странные слова?"

Не понимая, что он имеет в виду, она тут же схватила его руку, чтобы посмотреть.

— Избавились? Но ведь рана… её нет…?

Рана, которая ещё недавно находилась на его ладони, исчезла бесследно. Она даже решила, что перепутала руки, и проверила другую — но и та была абсолютно чистой.

Разель взглянула на Честера с выражением немого вопроса, требуя объяснений.

— Я использовал зелье регенерации.

Он слегка сжал её ладонь, всё ещё лежавшую на его руке.

— Зелье регенерации?

Его рана исчезла без следа, не оставив даже крошечного шрама. Будто временя повернули вспять, стерев сам факт её появления.

— Кажется, вы слишком беспокоились о моей ране, так что я просто избавился от неё.

— Когда это я так уж беспокоилась…

Смутившись, Разель поспешно выпустила руку Честера.

Только сейчас до неё дошло, что первым делом при встрече она кинулась проверять его рану.

— Давайте быстрее, а то опоздаем! — сказала она, неловко взбираясь в карету.

В последнее время странным вёл себя не только Честер. Её собственное поведение тоже казалось ей чрезмерным.

"Зачем я так сильно переживаю за него?"

Разель твёрдо решила взять себя в руки. Нельзя позволять чувствам зайти слишком далеко. Тем более, если он сам ничего к ней не чувствует.

* * *

— Мы прибыли.

Карета остановилась перед поместьем графа Хамфри.

Судя по числу собравшихся экипажей, многие гости уже прибыли.

Честер, который до этого что-то вертел в кармане, вытащил руку, прежде чем выйти из кареты.

— Миледи.

— Да? Разве мы не выходим?

— Позвольте вашу руку.

— Мою руку?..

Разель удивлённо распахнула глаза, но всё же протянула ему ладонь.

Он нежно обхватил её тонкие пальцы, а затем аккуратно надел кольцо на её безымянный палец.

— Что это?..

Она ошеломлённо уставилась на место, где только что прошлась его горячая ладонь.

На её пальце теперь красовалось кольцо, инкрустированное небольшим, но ослепительно сверкающим бриллиантом.

— Обручальное кольцо.

— Обручальное?.. Ах… — Разель всё поняла и кивнула.

Сегодня она официально должна предстать перед всеми как невеста Честера. Разумеется, на её руке должно быть помолвочное кольцо.

Он действительно продумывал всё до мельчайших деталей. Теперь стало ясно, почему даже её родители так легко поверили в этот спектакль.

— Поняла.

— Свадебное кольцо будет ещё лучше.

Честер уже давно передал ювелиру розовый бриллиант для изготовления обручального кольца.

Но то, что он сейчас надел на её палец, имело иную цель. Он хотел, чтобы все видели и знали об их связи. И в то же время, чтобы никто не смел даже приблизиться к ней.

Когда он готовил кольцо, Рохан, наблюдая за ним, только покачал головой и спросил:

«Когда же вы собираетесь признаться?»

На этот вопрос Честер так и не смог ответить. В глубине души ему хотелось сделать это хоть сегодня. Но что если он признается сейчас, до свадьбы, а она испугается и сбежит?

Как бы искренне он ни относился к их браку, она-то — нет.

Честеру нужна была уверенность. Пусть совсем крошечная, но уверенность, что её сердце хоть немного склоняется к нему. Потому что Разель — это та, кого он никогда не сможет позволить себе потерять. И именно поэтому он был так осторожен. Значит, пока ещё не время.

Честер первым спустился из кареты и терпеливо ждал, когда Разель последует за ним. Та, придерживая подарок в одной руке, приняла его эскорт и изящно сошла вниз.

— Идёмте.

Разель на мгновение взглянула на протянутую руку, после чего, как само собой разумеющееся, взяла его под локоть, и они зашагали вместе.

— Ох… Это неужели та самая леди?

— Похоже, слухи о свадьбе Его Светлости оказались правдой.

Стоило им появиться в огромном саду, как дворяне, направлявшиеся к особняку, заметили их и тут же принялись перешёптываться. Они, конечно, старались говорить тихо, но для Разель их шёпот был слышен слишком отчётливо.

"Вот это да… Как же на меня смотрят…"

Разель ощущала на себе взгляды, острые, как стрелы, и невольно сжалась. Она, конечно, понимала, что, появившись рядом с Честером Хейлосом, привлечёт к себе внимание. Но она не ожидала, что абсолютно все, без исключения, будут так открыто разглядывать их.

Она не могла разобрать, о чём именно они говорили, но все до единого шевелили губами, обсуждая её с соседями. По спине пробежал холодный пот. Напряжение нахлынуло внезапно. Она впервые оказалась в центре такого количества пристальных взглядов.

Мысль о том, что ей нельзя совершить ни единой ошибки, давила сильнее, чем она могла себе представить.

Сегодня она присутствовала на приёме как будущая невеста Честера. А значит, каждое её действие могло повлиять на репутацию дома Хейлосов.

Чем ближе они подходили к этому миру аристократии, который раньше казался ей таким далёким, тем сильнее росло её волнение. Она исподтишка взглянула на Честера. В отличие от неё, он не проявлял ни капли волнения. Честер, будто привык ко всему этому, сохранял безупречную осанку и твёрдую, уверенную манеру поведения. Единственное отличие от обычного — его выражение лица казалось ещё более холодным, чем обычно.

"Похоже, одна я тут нервничаю…"

Осознание этого почему-то только усилило её волнение. Ладони стали влажными.

Пока они пересекали сад, они уже подошли к массивным дверям особняка. Честер потянулся, чтобы открыть их, но в этот момент Разель внезапно остановилась.

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросил он, внимательно всматриваясь в её лицо.

— Вы не против войти первым? Я… только руки помою и приду.

— Я подожду вас.

— Не стоит, правда. Входите, я догоню.

Разель решительно отказалась от его предложения. Ей нужно было побыть одной, чтобы морально подготовиться.

Быть его невестой, находиться рядом с ним — означало всё это. Всеобщее внимание, обсуждения. Будь они положительными или отрицательными — их приходилось принимать.

Честеру это, возможно, привычно, но для неё всё это было в новинку и вызывало лишь напряжение. Она вовсе не желала становиться объектом любопытства и пристальных взглядов.

— Хорошо.

Честер заметил, что Разель выглядела бледнее обычного, но не стал настаивать и первым вошёл в особняк.

— Фух…

Оставшись одна, Разель глубоко вдохнула и, следуя за слугой, направилась в уборную. В отличие от людного бального зала, она находилась недалеко от входа и была совершенно безлюдна.

Разель открыла кран и ополоснула холодной водой влажные от волнения руки. Затем посмотрела в зеркало в серебряной раме. Её длинные каштановые волосы с крупными волнами лежали гладко и аккуратно. Внимательно осмотрев своё отражение, она твёрдо сказала себе:

— Нужно справиться.

Так же, как он сумел убедительно сыграть свою роль перед её родителями, ей тоже нельзя было допустить ни одной ошибки. Сделав несколько глубоких вдохов, Разель наконец вышла из уборной. И тут же, не заметив бегущую ей навстречу служанку, столкнулась с ней.

К счастью, обе остались на ногах, но маленький флакон, который служанка держала в руках, выскользнул и упал на пол.

— Ах! Простите! Мне очень жаль!

Служанка быстро осмотрела платье Разель, а затем, испуганно опустив голову, начала бесконечно извиняться. Она понимала, что леди перед ней наверняка из знатного рода, раз пришла на этот приём, и если та поднимет скандал, у неё будут большие проблемы.

— Всё в порядке. Ты не ушиблась?

— Н-нет! Со мной всё хорошо! Ещё раз прошу прощения, мне правда очень жаль!

Разель, чтобы успокоить её, сказала, что всё в порядке, и сама подняла с пола упавший флакон.

Это была небольшая стеклянная бутылочка, похожая на флакон духов, наполненная розоватой жидкостью.

Глава 78

— Бесилла! — в этот момент где-то поблизости прозвучал резкий голос. Служанка, стоявшая рядом, тут же вздрогнула, и Разель поняла, что это её зовут.

— Можешь идти, — Разель передала Бесилле флакон.

— Мне правда очень жаль!

Бесилла тут же схватила бутылочку, поспешно поклонилась и стремительно убежала. Разель, глядя ей вслед, направилась в бальный зал, где проходил приём.

* * *

В это время Честер, вошедший в бальный зал раньше, беседовал с графом Хамфри.

— Ваша Светлость, благодарю вас за то, что удостоили нас своим присутствием.

— Поздравляю леди Хамфри с днём рождения, — он коротко выразил поздравления.

Граф Хамфри, широко улыбаясь, принялся рассказывать Честеру о своих недавних делах. Тот вежливо кивнул, выслушивая, но его взгляд то и дело был устремлён к центральному входу в зал.

Будто он кого-то ждал.

— Отец!

В этот момент издалека раздался радостный голос, и к ним подошла Салонье с улыбкой, яркой, как весенние цветы.

Это было появление главной героини вечера. Сегодня она была особенно прекрасна: пышные золотистые волосы элегантно собраны наверх, на ушах сверкают изящные серьги с узором в виде люстры, а на шее — элегантное ожерелье с кулоном в формк бабочки. Глубокий синий оттенок её роскошного платья подчёркивал её утончённую внешность.

Даже юные аристократы, что толпились по углам, ведя неспешные беседы, невольно бросали на неё взгляды.

— Приветствую вас, Ваша Светлость, Честер Хейлос, — Салонье, покраснев от смущения, слегка приподняла юбку, грациозно кланяясь.

— Леди, с днем рождения, — Честер без особых эмоций ответил на её приветствие и вновь устремил взгляд к центральному входу.

— Ваша Светлость, ваш визит делает этот вечер ещё более великолепным.

Щёки Салонье, алые, словно лепестки сакуры, сияли от волнения.

Честер всегда заставлял её сердце трепетать. Совершенный мужчина, существующий в этом мире. И она была предначертана судьбой стать парой этому идеальному мужчине.

Салонье с очаровательной улыбкой подняла голову.

Как и ожидалось, все взгляды были прикованы к ней и Честеру. Это было захватывающе. Когда она находилась рядом с ним, софиты автоматически освещали её путь. Ей нравилось это внимание. Эти полные зависти взгляды, которыми её и Честера возвышенно одаривали окружающие. Взгляды, полные восхищения и желания обладать тем, что им недоступно.

Они напоминали ей о её положении.

О её превосходстве.

— Скоро поднимут тост. Для меня будет большой честью, если Вы присоединитесь, — сказала Салонье мягким, мелодичным голосом.

Услышав о его предстоящей свадьбе, она ожидала, что он придёт с партнёршей. Однако Честер был один. Значит, это были всего лишь слухи?

Но это не имело значения. Независимо от того, есть у него невеста или нет, её планы оставались неизменными.

— Вы ведь присоединитесь?

Как только она произнесла эти слова, словно дожидаясь момента, рядом появилась Бесилла с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским.

Салонье несколько раз моргнула, умоляюще глядя на Честера. Тот, не имея другого выбора, уже потянулся за бокалом, но…

— Леди!

Честер, заметив кого-то, мгновенно устремился к центральному входу. Точно пёс, нашедший своего хозяина.

Салонье, оставленная в полном одиночестве, ошеломлённо проводила его взглядом.

***

— Ах, здесь так много людей.

Разель, к которой Честер пришел так стремительно, подняла на него взгляд.

— Если вам некомфортно, мы можем уйти прямо сейчас.

Когда они вошли в особняк, Честер не переставал думать о том, что Разель выглядела неважно. Он переживал, что, настояв на её присутствии, лишь доставил ей лишнее беспокойство.

— Нет, всё в порядке. Раз уж мы здесь, нужно поздравить именинницу.

— Вы уверены?

— Конечно, — Разель бодро улыбнулась и кивнула.

Как и ожидалось, в зале было полно народу. Все были нарядно одеты, готовые насладиться праздником. Безусловно, среди них были те, кто действительно пришёл поздравить Салонье, но немало было и тех, кто преследовал свои собственные цели. Особенно среди молодых аристократов — они то и дело оглядывались, осторожно приближаясь к имениннице, чтобы завести беседу.

Это место напоминало джунгли.

— Разве это не леди Фросье? — отбратился к Разель граф Хамфри, заметив её рядом с Честером.

— Рада встрече, граф Хамфри. Веразель Фросье, — Разель учтиво поприветствовала его.

Граф удовлетворённо кивнул, оценивая её безупречный внешний вид, но вскоре слегка нахмурился. Семья Фросье не получала приглашения на этот бал. Тем более странно было видеть, как Разель столь непринуждённо разговаривает с Честером.

— Вы спутница Его Светлости?

— А, ну…

— Если быть точным, моя невеста.

Не дождавшись ответа Разель, Честер опередил её и спокойно произнёс это сам.

В тот же миг шумный зал застыл в напряжённой тишине, словно его окатили ледяной водой. Тишина была настолько тяжёлой, что казалось, будто в зале вдруг стало нечем дышать. Это тишина давила, сковывала, делая мгновение невыносимо долгим.

— Ха-ха... Да, всё верно, — сказав это, Разель, попыталась как-то разрядить обстановку — изобразила как можно более естественную улыбку и прильнула к Честеру.

Но её жест лишь усугубил ситуацию. Стоило ей податься ближе, как Честер, совершенно естественным движением, обнял её за талию.

Все в зале разом раскрыли рты. Некоторые даже потёрли глаза, не веря в увиденное.

Тот самый Честер — и не просто объявил о помолвке, но ещё и публично проявляет нежность?

Честер Хейлос был известен в высшем свете своей холодностью к женщинам. Он избегал светских мероприятий, а если и появлялся на балах в императорском дворце, то только потому, что не мог этого избежать.

Каждый раз юные леди пытались завязать с ним разговор, ведь это был их единственный шанс. Но Честер без колебаний отвергал их всех. Однажды на балу он даже пригрозил, что если кто-то приблизится к нему ещё ближе, он не оставит это без последствий.

И вот теперь человек, который ни разу не был замечен ни в одном скандале, вдруг объявляет о свадьбе...

Это была сенсация, достойная первых полос газет, событие, которое потрясёт весь высший свет.

— Приятно познакомиться, леди Веразель. Я — Салонье Хамфри.

Тишину прервала Салонье. Она незаметно подошла ближе и, одарив Разель мягкой улыбкой, приветливо поприветствовала её. Но в её красиво изогнутых глазах горела зависть, а взгляд, полный напряжения, прочно зацепился за кольцо на пальце Разель.

— Леди Салонье, от всего сердца поздравляю вас с днём рождения, — Разель широко улыбнулась и искренне поздравила её.

Именинница, Салонье Хамфри, была персонажем, которого Разель не помнила из оригинального сюжета. Возможно, её роль была незначительной, когда Разель впервые услышала от Честера имя "Салонье Хамфри", она даже задумалась: а была ли такая вообще?

Единственное, что ей было известно, — это то, что семья Хейлосов имела деловые связи с графским домом Хамфри.

"А?.. Это ожерелье..."

Разглядывая нарядно одетую Салонье, Разель невольно задержала взгляд на её украшении. Роскошное ожерелье с кулоном бабочки было ей знакомо.

"То самое, которое я продала."

Когда-то, в период своей беспечной роскоши, она купила это ожерелье как лимитированную коллекционную вещь. Она часто носила его, потому что оно ей нравилось, но из-за этого небольшой цветочный орнамент рядом с бабочкой отвалился. Правда, если не присматриваться, заметить это было практически невозможно.

Позже, когда Разель оказалась в этом мире, ей пришлось продать ожерелье ради денег, и, похоже, именно Салонье стала его новой владелицей.

Разель не стала упоминать об этом. В конце концов, никто не был бы в восторге от мысли, что его украшение принадлежало кому-то другому.

— Леди Веразель, если у вас есть время, я бы хотела представить вам своих подруг, — Салонье произнесла это на редкость ласковым голосом.

Мысль о том, что Честер Хейлос собирается жениться на какой-то простушке из семьи барона, была для неё неприемлема. Как ни крути, для Салонье она сама была красивее, изящнее, достойнее.

Она жаждала раздавить Веразель. Хотела, чтобы та осознала свою ничтожность и ничем не примечательный статус. Поняла, насколько недостижима и абсурдна её мечта занять место рядом с Честером. Чтобы раз и навсегда уяснила: единственная, кто подходит для роли его невесты, — это Салонье Хамфри.

— Да, конечно, — с лёгкой улыбкой ответила Разель.

Хотя предложение было неожиданным, Разель без раздумий согласилась. Раз уж она пришла на этот приём, то хотела провести его с пользой и наладить контакты. В конце концов, именно ради этого она и играла свою роль сегодня.

— Я пойду с вами.

Честер, разумеется, собрался следовать за ней. Он просто хотел быть рядом. К тому же, он не мог не учитывать тот факт, что кто-то мог попытаться заигрывать с Разель. Она была слишком красивой — достаточно одного взгляда, чтобы влюбиться.

Честно говоря, эта мысль делала его похожим на глупого влюблённого.

Глава 79

— Ваша Светлость.

Разель поморщилась и подняла обе руки к ушам Честера. А затем, когда он наклонился поближе, прошептала так тихо, чтобы слышал только он:

— Мы же собирались выяснить, кто стоит за тем инцидентом. Я справлюсь сама, не беспокойтесь. А вы пока посмотрите, нет ли здесь кого-то подозрительного.

Пока двое перешёптывались, держа головы так близко, что почти касались друг друга, взгляд Салонье дёрнулся от злости.

"Прямо передо мной, демонстративно, вот так просто пользуешься вниманием Честера?"

От зависти и раздражения Салонье чуть не передёрнуло.

— Пойдёмте?

Оставив Честера, который смотрел на неё с нескрываемым сожалением, Разель лишь мягко улыбнулась и последовала за Салонье.

Честер всё равно не мог успокоиться и попытался было пойти за ней, но...

— Ваша Светлость, от всего сердца поздравляю с помолвкой.

— Поздравляем вас.

Его окружили благородные дамы и господа, осыпая поздравлениями, не давая даже шагу ступить.

Он проводил Разель взглядом своих алых глаз, полных тоски. Но в итоге смирился.

Разель не хотела, чтобы он следовал за ней. Как она и сказала, нужно было выяснить, кто стоит за всем этим. В этот момент его взгляд упал на Седрика Дюрейко, который стоял в одиночестве, бурча себе под нос с недовольным выражением лица.

* * *

Салонье намеренно повела Веразель туда, где собрались её близкие подруги. Она собиралась как следует проучить её прямо перед ними.

— Это леди Рейта Мэри, леди Иллесия Вансис и леди Веритас Фойбей.

— Рада познакомиться. Меня зовут Веразель Фросье, — Веразель с улыбкой произнесла своё имя после того как Салонье представила девушек, стоящих перед ней.

Окинув присутствующих взглядом, она внезапно заметила нечто странное.

"Погодите... но ведь это всё я же и продавала?"

Будто они скинулись на оптовую покупку, все четыре девушки носили украшения, которые она когда-то использовала, а затем продала. Кольца, серьги, ожерелья и даже браслеты — всё без исключения.

Несмотря на их надменный вид, выходит, они покупали подержанные вещи?

Это казалось немного странным, но Веразель не стала заострять на этом внимание. Она попыталась вспомнить, нет ли среди них знакомых имён, но в оригинале не встречала ни одного. Другими словами, они все были малозначительными персонажами.

— А, да...

— Приятно познакомиться.

Ответы девушек звучали крайне неохотно. Как бы там ни было, Веразель, пусть даже и была невестой Честера, всё ещё оставалась дочерью барона.

В обычной ситуации ей бы никогда не довелось пересечься с графскими дочерьми. К тому же все знали, что баронский род Фросье находился на грани банкротства. И что причиной тому была неуемная расточительность самой Веразель. Да, говорили, что каким-то чудом им удалось избежать разорения и расплатиться с долгами...

Но разве это не было очевидно, каким образом?

"Нашла себе мужчину, который за неё платит, вот и выкрутилась."

Девушки осмотрели Веразель с откровенным неодобрением. В их взглядах читалась чёткая граница. Они — дочери графов, она — всего лишь дочь барона. Они совершенно другого уровня. Все они выросли в тепличных условиях, окружённые заботой и лелеянием, так что даже не умели видеть дальше собственного носа.

И вдург девушка с розовыми волосами, Веритас, усмехнулась и ткнула пальцем в маленькую потрёпанную коробочку, которую держала Веразель:

— Кстати, леди, а что это у вас в руках?

— Ах, это подарок для леди Салонье в честь дня рождения. Мой скромный знак внимания.

Веразель протянула коробочку, краем глаза заметив, что на пальце Веритас красуется её старое кольцо.

— Коробка, кажется, вот-вот развалится, но, говорят, винтаж нынче в моде.

— Леди Веразель, похоже, потратила все деньги на себя, раз на подарок ничего не осталось.

Любому было бы ясно, что в словах звучал откровенное унижение. К тому же они не преминули напомнить о её прежней расточительности.

Веразель с самого начала понимала, что эти девушки не рады её присутствию. Достаточно было взглянуть на их позы: все стояли, скрестив руки на груди, явно выражая своё отношение.

"Хм... и что с этим делать?"

С самого начала всё шло не так. Она не ожидала, что её тут же начнут задевать. Но теперь, когда ситуация приняла такой оборот, напряжение, которое она испытывала, входя в зал, словно испарилось.

Она ведь уверенно пообещала Честеру, что справится. Но стоит ли просто отшутиться и не ввязываться в конфликт?

Веразель глубоко задумалась.

— Спасибо. Давайте посмотрим, — Салонье усмехнулась и открыла коробочку.

"Как и следовало ожидать, дешёвая брошь в виде розы."

— Ох, думаю, она прекрасно подойдёт моей Бебе. Ах да, Бебе — это моя собачка.

— Леди Салонье, вы, как всегда, потрясающи. Получить такое и даже виду не подать! — Веритас первой поддела её, и остальные девушки прыснули, прикрывая рот ладонями.

"О... Так вот оно какое, знаменитый буллинг?"

Веразель смотрела на них не с раздражением, а скорее с любопытством.

Слова и поступки, в которых напрочь отсутствовало даже минимальное уважение к чужим чувствам. Театральные усмешки, подчеркнутая насмешливость. Они её явно презирали.

— Леди Веразель так старалась, выбирая этот подарок, не будьте к ней так строги, — сказала Салонье, с трудом сдерживая рвущийся наружу смешок.

— Леди Салонье так великодушна.

— Да уж. Даже за деньги никто бы не взял такую брошь.

Они переглянулись и тихонько засмеялись, откровенно насмехаясь над Веразель. Даже взглядом дали понять, что считают её ниже себя.

"Ах вот как..."

Тем временем Веразель внимательно наблюдала за выражением лица Салонье. В отличие от остальных девушек, которые прямо выражали презрение, Салонье будто пыталась их остановить. Но уголки её губ всё равно хитро подрагивали.

"Вот ты какая, местная сумасшедшая."

Разель поняла всё в одно мгновение — Салонье здесь главная.

Она специально привела Веразель в круг своих подруг, чтобы выставить её в невыгодном свете и посмеяться над ней.

— Неужели слишком просто выглядит? — Веразель мило улыбнулась и продолжила: — Мне её лично передала мадам Эклер Морейс.

Её тон был таким непринужденным и лучезарным, словно их насмешки не имели ни малейшего эффекта.

В этот момент Веразель сама начала получать удовольствие от происходящего.

— Что? Мадам Эклер?..

— Та самая Эклер?..

Но реакция оказалась неожиданно бурной.

Стоило упомянуть имя Эклер, как глаза девушек вспыхнули, и они буквально набросились на Веразель.

— Да, — спокойно ответила она, хотя внутри была удивлена их поведением. — Когда заказывала себе свадебное платье, выбрала заодно подарок для леди Салонье.

Слова Веразель заставили Веритас проверить коробку, которую держала Салонье. Она перевернула её и увидела на донышке выгравированный знак Эклер — бесспорный символ модного дома Эклер Бутик.

— Говорят, если ты не из королевской семьи, то нужно ждать полгода, чтобы записаться туда…

— Леди Веразель, мой день рождения уже скоро! Я хочу заказать платье в Эклер! Вы могли бы меня познакомить?

Веритас схватила её за руку, глядя умоляющим взглядом.

Куда только подевалась прежняя насмешка — теперь на её лице сияла милая улыбка.

"Что за цирк?"

Веразель чуть приподняла брови, поражённая переменой в её поведении. Такую мгновенную смену выражения лица даже у демона не увидишь.

"Неужели Эклер настолько знаменита?"

Она никогда раньше не слышала это имя, поэтому считала, что та только недавно начала набирать популярность после её переселения в этот мир. Но, похоже, ошибалась.

Она вспомнила, как уверенно говорила Эклер при выборе подарка:

"Им точно понравится. Я вам гарантирую."

И это была правда.

— Хм… — Веразель слегка улыбнулась. — Но разве вы не говорили, что дизайн броши вам не нравится? А теперь хотите получить платье от той же самой Эклер? Разве это не противоречие?

Она вовсе не собиралась просто так оставлять это дело. Раз они решили её унизить, пусть теперь попробуют выкрутиться.

Как-никак, она будущая хозяйка дома Хейлосов — даже если её брак по договорённости, она не собиралась позволять кому-то себя недооценивать. Даже для Честера последствия игнорирования госпожи герцогства могут оказаться неблагоприятными.

С этим мысленным оправданием Разель решительно распахнула глаза.

— Э-э, я… я просто не знала. Всё-таки у леди Веразель изысканный вкус, а я посмела сомневаться…

"Но ведь ещё недавно она называла это старьём и говорила, что разве что собаке в подарок отдать?!"

Похоже, в её взгляде читалось именно это, потому что Веритас тут же засуетилась.

— Я… я поторопилась.

Разель лишь усмехнулась, наблюдая за её очевидной неискренностью.

— О, леди Веразель! Можно и мне кое-что заказать? Через несколько месяцев состоится бал, и мне нужно платье.

— Восхищаюсь вашим безупречным вкусом и тонким чутьём! Я была слепа… Леди, могу я тоже попросить вас помочь мне с нарядом?

Как только одна из девушек подала голос, остальные тут же последовали её примеру, окружив Разель со всех сторон. Но в отличие от этих нетерпеливо напиравших девушек, Салонье оставалась на расстоянии.

Разель перевела на неё взгляд и встретилась с её ледяным, буквально сверлящим взглядом. Салонье была вне себя — её лицо раскраснелось от злости, руки едва заметно подрагивали.

"Почему она так меня ненавидит?"

Разель впервые видела Салонье. Они никогда раньше не пересекались, не говоря уже о каких-либо недоразумениях между ними. Так с чего вдруг такая ярость? Она не знала, но…

Есть ведь выражение: “Если кто-то ненавидит вас без причины, дайте ему повод.”

Что ж, Разель решила эту причину предоставить.

Глава 80

— Кстати, а ведь ожерелье, которое сегодня на леди Салонье, просто восхитительно, не находите? Ей так идет, — спокойно заговорила Разель, игнорируя просьбы девушек.

Те на мгновение замерли в растерянности, переводя взгляд с Разель на Салонье и обратно, но затем, осознав, что сейчас их просьбы зависят от Веразель, дружно закивали.

— Точно! Кулон бабочки просто чудесен.

— В сочетании с её синим платьем смотрится потрясающе.

— Леди говорила, что купила его у ювелира во время недавнего визита в Ливею. Леди Веразель, а вас оно тоже заинтересовало?

"А, вот оно что… Теперь всё стало на свои места."

Вот почему каждая из этих четырёх девушек сегодня была в одном из украшений, которые когда-то принадлежали Разель. Украшения, которые она продала, оказались у ювелира, а тот, очевидно, выдавал их за новые и сбывал другим покупателям.

Салонье сверлила её взглядом, в котором ясно читался немой вопрос: «Что ты затеяла?».

Но Разель лишь невинно улыбнулась и с предельной естественностью произнесла:

— Верно, это ожерелье было одним из моих любимых.

— Что?.. Вы хотите сказать, что оно принадлежало вам?

— Но ведь это лимитированная коллекция Ливейского бутика! Откуда у вас такое же?

Глаза девушек расширились от изумления.

Салонье, будто оскорблённая до глубины души, тут же вспыхнула:

— Леди, вы, наверное, обознались. Возможно, у вас было что-то похожее, но моё ожерелье — из эксклюзивной серии Ливейского бутика. Это совсем не то дешевое барахло, что могло оказаться у вас.

В её голосе больше не было и намёка на прежнюю сдержанность и притворную любезность. Она уже не пыталась делать вид, будто всё происходящее ей безразлично.

— Да, лимитированная коллекция Ливейского бутика… Именно тот самый экземпляр, который я купила и потом продала.

Разель улыбнулась шире и чуть опустила взгляд — так, как они сами делали, когда смотрели на неё свысока.

— Что за нелепая чушь! — вскрикнула Салонье, побагровев от унижения.

Она купила это ожерелье, уверенная, что оно было новым и входило в лимитированную коллекцию.

А теперь какая-то ничтожная девчонка смеет обсуждать его происхождение? Это было невыносимо.

— Я часто его носила, — продолжила Разель, будто не замечая гнева собеседницы. — Раньше рядом с узором бабочки был крошечный цветочный орнамент. Правда, я случайно его повредила. Вон, здесь ещё остались следы на крыле.

Её изящные пальцы легко коснулись крыла бабочки на ожерелье Салонье. И тут же, словно только и ждали этого знака, остальные девушки дружно уставились на указанное место. Вскоре воздух наполнился изумлёнными возгласами.

— И вправду…

— Получается, леди Салонье купила ожерелье, которое носила леди Веразель?

Лицо Салонье мгновенно вспыхнуло от унижения и ярости.

— Не говорите глупостей! — прошипела она, стиснув зубы.

Её пальцы судорожно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

Да, Разель её раздражала. Но больше всего Салонье злило то, что окружающие девицы, ещё недавно льстившие ей, теперь предательски поддерживали Веразель, с готовностью поддакивая ей.

Вот же мерзкие двуличные твари.

— Если сомневаетесь, можете спросить у Ливейского бутика, был ли там цветочный орнамент, — с лёгкой улыбкой предложила Разель.

После этого она грациозно кивнула, прощаясь, и повернулась, чтобы уйти. Но, сделав пару шагов, вдруг будто что-то вспомнила. Развернувшись, она снова посмотрела на девушек и небрежно добавила:

— Ах да, кстати. Кольца, браслеты и серёжки, которые вы сегодня носите… Всё это тоже когда-то принадлежало мне. Я просто продала их, когда они вышли из моды. Но рада, что они нашли новых хозяек.

Да, когда-то она продала их из-за нужды в деньгах. Но какое это теперь имело значение?

Ведь факт оставался фактом: девушки носили её старые украшения, считая их новыми.

С лёгким сердцем Разель направилась к Честеру.

— Ч-что за…! — только и смогла выдавить в ответ ошеломлённая Салонье.

На месте, где только что стояла Разель, остались четыре девушки, пылая от унижения и негодования.

— Бесилла, — сквозь стиснутые зубы процедила Салонье, едва сдерживая яростное дыхание.

— Да, миледи, — тут же откликнулась служанка.

— Приготовь это.

Салонье прикусила губу, провожая взглядом удаляющуюся Разель.

Она может позволить себе такую беспечность лишь потому, что за её спиной стоял герцог.

"Я заставлю тебя лить кровавые слёзы."

***

Тем временем Честер, обменявшись бесчисленными поздравлениями, наконец вышел из толпы гостей. Его решительные шаги привели его прямо к Седрику Дюрейко.

— Ч-чего тебе?! — в испуге отшатнулся тот.

Только что он так смело сверлил Честера взглядом, но стоило тому приблизиться — и он застыл на месте, словно вцепившись в пол. Жалкое зрелище.

— Я предупреждал тебя не попадаться мне на глаза, — холодно бросил Честер, не сводя с него проницательного взгляда.

Он внимательно осматривал Седрика, выискивая малейшие признаки скрытых намерений. Его пронизывающий взор, казалось, пронизывал противника до самых костей, но ничего подозрительного обнаружить не удалось.

— Я-я всего лишь пришёл на бал! — залепетал Седрик.

— Младший граф смеет говорить со мной без уважения?

— Н-нет, я… — голос его дрогнул, слова утонули в нерешительности. Ему было до глубины души обидно.

Он и подумать не мог, что столкнётся с Честером, который обычно избегал светских мероприятий.

— Не попадайся мне больше. Это последнее предупреждение.

Честер смерил его презрительным взглядом, словно глядя на неразумное существо, и, резко развернувшись, ушёл.

— Т-т-ты…! — заикаясь сказал Седрик, едва сдерживая ярость от унижения.

Вокруг собралась толпа аристократов, вполголоса обсуждающих его унизительный разговор с Честером. Как будто мало было того, что семья Хейлосов внезапно разорвала с ними все торговые связи, поставив Дом Дюрейко на грань краха. Но самое омерзительное было то, что причиной этого стала какая-то жалкая женщина.

Стоило Седрику увидеть невесту Честера, как он тут же вспомнил женщину, которую встречал в его саду. И лишь сегодня до него наконец дошло: причиной тогдашнего гнева Честера был всего лишь неосторожный насмешливый комментарий в её адрес.

Из-за какой-то женщины он предал старого друга и разрушил доверие, что годами связывало их семьи!

Седрик стиснул зубы так, что едва не захрустела эмаль, а потом, не в силах больше сдерживаться, выпалил:

— Неужели ты отвернулся от друга из-за какой-то женщины?!

Честер, уже отходивший прочь, резко остановился. Его безэмоциональное лицо, словно высеченное изо льда, выглядело так, будто он мог убить кого-угодно в эту секунду.

— Ты разорвал нашу связь лишь из-за этой никчёмной девки?! — Седрик закричал, не заботясь больше о том, кто его слышит.

Всё накопленное отчаяние вырвалось наружу. Если Дом Хейлосов не возобновит сотрудничество, его семья обречена. Они могут оказаться на улице уже завтра.

— Седрик Дюрейко, младший граф, — раздался холодный голос.

Честер развернулся и, неторопливо шагая, направился обратно.

— Ч-чего тебе?!

Седрик мгновенно побледнел. Он не думал, что Честер воспримет его слова всерьёз. Теперь, когда перед ним вставала фигура, от которой веяло несокрушимой угрозой, он проклинал свой вспыльчивый характер.

— Младший граф, похоже, неспособен к обучению.

— Ч-что… Ах!

Честер с силой надавил на плечи Седрика, словно вдавливая его в землю.

— А-а-а-а…! — взвизгнул тот, чувствуя, как мощное давление, подобное тяжелому валуну, грозит раздавить его кости.

— Мое предупреждение на этом заканчивается, — ледяным голосом произнес Честер, в его алых глазах полыхал огонь, а излучаемый холод мог бы заставить дрожать даже самых стойких.

Ему хотелось свернуть Седрику шею прямо сейчас, но проливать кровь на чужом приеме было бы неразумно. Однако милосердие для невежественных и бессовестных не входило в его привычки.

— С сегодняшнего дня помощь дому Дюрейко будет равнозначна объявлению вражды с домом Хейлос.

Его голос, холодный и беспощадный, пронзил воздух, мгновенно распространяясь по залу. Каждый из присутствующих дворян ощутил этот приказ как раскат грома, несущий за собой неизбежную бурю.

— Че-че-Честер, что ты…! Давай уладим это словами! — Седрик, заметно побледневший и осунувшийся за считанные секунды, отчаянно попытался ухватиться за призрачную надежду, но его голос дрожал от страха.

Слова Честера означали одно: дом Дюрейко обречен на крах. Семья Хейлос управляла экономикой империи, фактически держа в руках весь финансовый поток. Любой, кто осмелился бы поддержать Дюрейко, неминуемо оказался бы в опале перед величайшим аристократическим домом. Даже сам император не рискнул бы вмешаться.

— Раз уж распускал свой язык, то должен был быть готов к последствиям, — бросил Честер, давая понять, что дальнейший разговор лишен смысла.

Он резко отвернулся, оставляя Седрика, охваченного ужасом.

Шторм утих.

Немногие дворяне, что еще минуту назад толпились вокруг них, теперь затаили дыхание, словно боясь потревожить затихшую бурю, а затем, когда Честер исчез из поля зрения, с облегчением выдохнули.

Однако один лишь Седрик не мог испытать облегчения. Его ноги, лишенные сил, подкосились, и он с глухим стуком опустился на пол. Все богатство и слава, что он так долго копил, рассыпались в прах, словно песок, ускользающий сквозь пальцы.

Взгляд Честера, свирепый, будто острие клинка, ясно давал понять — он не остановится, пока полностью не уничтожит его род.

Из-за какой-то жалкой девки…!

Лицо Седрика исказилось от ярости. Сжатые в кулаки руки дрожали так сильно, словно земля под ним содрогалась от гнева.

Глава 81

— Ваша Светлость.

Разель, заметив Честера, удивленно подошла к нему.

"Почему он идет оттуда, где только что собралась толпа?"

— Леди, — произнес он, и его алые глаза, еще мгновение назад пылавшие гневом, мгновенно потеплели, смягчившись при взгляде на нее.

— Случилось что-то? — с беспокойством спросила она.

— Ничего важного. Вы хорошо провели беседу?

— Ну… так себе, — неуверенно ответила Разель.

Она искренне пыталась наладить разговор с дамами, но в итоге не смогла сдержать свой характер и нажила себе лишь новых врагов.

Тем не менее, сожаления не было. Они сами спровоцировали ее.

— Вас что-то не устроило?

— Нет, просто… Ваша Светлость, заранее прошу прощения, — тихо произнесла Разель, дрогнувшими ресницами ловя его взгляд.

Хотя она ни о чем не жалела, мысль о том, что могла доставить Честеру лишние хлопоты, неприятно грызла ее изнутри.

Она так недавно решила, что будет вести себя безупречно, но уже все испортила.

— О чем вы? — нахмурился Честер.

— Думаю, мое впечатление в обществе будет не слишком хорошим, — призналась Разель, решив честно рассказать о произошедшем.

Совесть не позволяла ей просто умолчать.

Вскоре среди дам наверняка поползут слухи, а значит, весь свет узнает об этом в мгновение ока. Так или иначе, Честер тоже услышал бы об этом рано или поздно.

— Вы об этом беспокоитесь?

Неожиданные слова Разель заставил его на мгновение опешить. Она и впрямь была женщиной, предугадать поступки которой было невозможно. Как только он думал, что понимает ее, она тут же рушила все его ожидания.

— Да. Возможно, скоро поползут разговоры о вспыльчивом нраве будущей хозяйки дома Хейлос.

— Это не имеет значения. У меня и у самого далеко не самый покладистый характер. Похоже, мы идеально подходим друг другу, — заметил Честер, позволяя себе легкую улыбку.

— …

Разель, словно зачарованная, смотрела на него. Этот мягкий изгиб губ был удивительно притягателен. Глядя на него, можно было невольно почувствовать, как сердце начинает биться чаще.

— Прошу всех внимания!

Раздавшийся голос заставил ее очнуться.

"Я чуть не приоткрыла губы настолько, что могла бы пустить слюну!"

Обернувшись, она увидела графа Хамфри, вставшего на небольшое возвышение в центре зала, чтобы привлечь внимание присутствующих.

Разель, на всякий случай, осторожно провела тыльной стороной ладони по уголкам губ — к счастью, ничего не было.

В последнее время Честер все чаще позволял себе улыбаться в ее присутствии. Когда Разель впервые встретила Честера, он всегда был холоден и непроницаем, так что представить его улыбающимся казалось невозможным...

Теперь же он все чаще позволял себе улыбку, и это, безусловно, было хорошим знаком. Хорошим... но почему-то не для нее.

Слишком часто она оказывалась завороженной этим зрелищем.

— Благодарю всех почтенных гостей, собравшихся сегодня на бал в честь дня рождения моей дочери, — начал граф Хамфри свою торжественную речь.

Слуги тут же засуетились, разнося бокалы с шампанским. Один из них, неся серебряный поднос с двумя бокалами, приблизился к Разель и Честеру.

Она мгновенно узнала её. Эта служанка столкнулась с ней всего несколько часов назад.

"Кажется, её звали Бесилла?"

Похоже, и она вспомнила ее, потому что при встрече их взглядов вздрогнула от неожиданности.

— Вот мы и снова встретились, — заметила Разель.

— Д-да... Простите меня еще раз за тот случай, — пробормотала служанка, смущенно опустив голову.

— Не стоит. Я уже говорила, что все в порядке. Можешь не извиняться, — с улыбкой ответила она.

Честер внимательно наблюдал за их беседой, не скрывая своего любопытства, но Разель лишь пожала плечами, показывая, что в этом нет ничего особенного.

— Прошу всех поднять бокалы! — граф Хамфри поднял свой бокал высоко над головой.

Разель протянула руку к бокалу, что лежал на подносе у Бесиллы.

— Ах, этот! — слуга поспешно подал ей один из двух бокалов. — Это шампанское с экстрактом грейпфрута, который полезен для кожи. Юная госпожа специально для дам подготовила именно это.

Разель нахмурилась. Слова о том, что напиток подготовлен лично Салонье, заставили ее насторожиться.

Но в зале было множество других девушек, и, скорее всего, хозяйка вечера действительно постаралась.

Стараясь не подавать виду, она приняла бокал. Оставшийся бокал был передан прямо в руки Честеру.

— Ваша Светлость, не пейте слишком много. Я одна не смогу вас унести, — с улыбкой сказала Разель, наблюдая за тем, как Честер держит бокал.

Её мысли вернулись к воспоминаниям о том, как её отец, пьяный, упал в обморок после того, как выпил с бароном.

— Хм! В тот раз были иные обстоятельства... — начал Честер, но его слова были невнятными.

— Да, конечно, — подхватила она с улыбкой. — Я имела в виду, что сегодня стоит пить в пределах разумного.

Честер, застигнутый неприятным воспоминанием, смутился, и Разель ловко сменила тему.

Тут закончилась речь графа Хамфри, и все подняли бокалы. Разель подняла свой бокал в сторону Честера.

— За нас! — произнесла она.

— За нас? — удивленно спросил Честер.

Когда он не понял, что она имеет в виду, Разель слегка поднесла свой бокал к его.

— За нас!

Звонкий звук стука бокалов прозвучал, когда они столкнулись. Разель с улыбкой на губах отпила немного шампанского, наполняя своё горло прохладным напитком, надеясь, что этот вечер завершится благополучно, что преступник будет найден, а Рафель всегда будет здоров и счастлив.

Честер долго смотрел на неё, а потом, едва улыбнувшись, выпил свой бокал.

Тем временем, Салонье, стоявшая рядом с графом Хамфри, внимательно наблюдала за происходящим. Как только Честер поднес бокал к губам, на её губах появилась скрытая усмешка, которую никто не заметил.

— Есть ли сегодня кто-то подозрительный? — спросила Разель, взглянув на свой бокал с шампанским.

Бесилла говорила, что в напитке есть экстракт грейпфрута, но ни запаха, ни вкуса грейпфрута в нем не было — это было обычное шампанское.

Ну а Честер не ответил на заданный вопрос.

— Ваша Светлость?

Не получив ответа, Разель подняла взгляд и посмотрела на Честера.

— Что случилось? — с удивлением спросила она, заметив, что он был явно чем-то недоволен.

Он хмурился, как будто что-то его раздражало. Его взгляд был таким резким, что могло показаться, что он вот-вот взорвется от гнева.

В этот момент к ним подошла Салонье с улыбкой:

— Ваша Светлость, мой отец просил встретиться с вами в уединенном месте, чтобы обсудить важное дело по бизнесу. Можете ли вы выделить немного времени?

План был таким, что Салонье уже отправила слугу, и её отец ждал его в библиотеке. В напитке Честера уже была смесь с любовным зельем, и его действие должно было начать проявляться.

Теперь нужно было как можно быстрее вывести Честера отсюда.

Честер не отвечал сразу, но его лицо выражало дискомфорт, как будто его мучила тошнота. Состояние становилось не только неприятным для желудка, но и всё тело начинало пылать жаром. Однако, несмотря на это, он взглянул на Разель, будто спрашивая, можно ли ему уйти.

— Идите, — с пониманием кивнула Разель, прочитав его выражение лица.

— Это сюда. Он ждет в гостиной, — добавила Салонье.

— Скоро вернусь, — сказал Честер и, передав бокал Бесиле, направился в сторону, указанную Салонье.

Он шёл быстро, беспокоясь, чтобы кто-то не подошел к Разель, пока её не оставили одну.

Разель же, наблюдая за Салонье, шла следом и не сводила с неё своих пристальных глаз. Сначала она была холодной и отстранённой с ней, а теперь с Честером — как настоящий ангел, излучающий доброту и ласку.

Женская интуиция подсказывала ей: Салонье явно заинтересована в Честере. Причём настолько, что это выглядело почти чересчур.

«Неужели Салонье нравится Честер? Может, поэтому она так ко мне враждебно настроена?»

Это было вполне логичное предположение. Честер, без сомнения, был очень привлекателен, и наверняка у него было много поклонниц.

«Но что мне делать?»

Оставшись одна, Разель огляделась вокруг. До прихода Честера ей, похоже, придётся оставаться одной. Но вот, как только она оказалась одна, все начали подходить к ней, словно выжидая момент.

— Поздравляю с вашим бракосочетанием, леди Веразель. Я — Уинстон Уэйк, второй сын маркиза Уэйка.

— Я — Жозеф Кантерид, барон.

Не прошло и минуты, как вокруг Разель образовалась толпа гостей, представившихся и пытающихся завязать разговор. Все они, похоже, были решительно настроены как-то связаться с семьёй Хейлос. Разель внезапно оказалась в центре внимания на этом приёме.

Страница книги Я нашла мужа, когда подобрала главного героя в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

О книге