Ее мать рано умерла. Жители деревни считали, что лучше говорить «она умерла молодой», а не «умерла, оставив дочь сиротой». В конце концов, ее смерть была слишком быстрой и неожиданной для маленькой дочери, которая росла без отца.

Достигнув шестнадцати лет, Эвелли стала еще красивее, а ее тело приобрело соблазнительные формы. Жаль, что она была бедна. Казалось, что в такой ситуации, не имея денег, ей суждено скитаться между мужчинами, которые жаждали ее тела. Или же, поскольку ей в любом случае невозможно встретить мужчину, что бросил бы все богатства мира к ее ногам, она бы вышла замуж за какого-нибудь бедного пройдоху, родила ему детей и умерла в нищете. Иными словами, ее ждала жизнь, слишком далекая от сказки.

— О, разве эта молоденькая девушка не симпатичная?..

После смерти матери к девушке заявилась группа мужчин, которые сообщили, что ее мать взяла у них большую сумму. Они долго осматривали дом, пытаясь найти хоть что-то ценное, однако когда увидели, что поживиться здесь нечем, их глаза одновременно устремились к Эвелли. В этот момент инстинкт самосохранения закричал ей «бежать», и она сбежала, покинув свой дом. Однако не прошло и полудня с момента ее побега, как девушку поймали — нашли прячущейся неподалеку.

Схватив, ее начали избивать еще до того, как она успела закричать. Эвелли думала, что один из мужчин пнет ее или ударит в лицо, но по какой-то причине его прикосновение было довольно осторожным. Как только она решила, что это странно, послышался голос мужчины:

— Если вы повредите ей лицо, я не смогу ее продать!

Сразу после этого ее ударили чем-то тяжелым, и удар был намного больнее, чем от руки мужчины. Девушка потеряла сознание.

Открыв глаза, она поняла, что оказалась в абсолютно незнакомом месте. Женщины, которых она видела впервые, покрывали ее тело мягкой тканью. Разбрызганное душистое масло было таким ароматным, что Эвелли невольно почувствовала себя неловко. Тонкая мягкая ткань не годилась для того, чтобы называться одеждой — она больше походила на вторую кожу.

Как только она взошла на помост, одетая в эту легкую ткань, сотни горящих взглядов людей в масках устремились к ней. В этот момент Эвелли осознала…

Это был рынок рабов.

— Как видите, у нее рыжие волосы, которые ярко сияют на солнце. С…

Громкий голос мужчины еще больше раззадорил собравшуюся толпу. Когда его рука мягко скользнула вниз по голове Эвелли, она наконец увидела, где находилась.

Помост, на котором стояла Эвелли, был столь же высок, как сцена, где обычно выступали танцоры. И мужчины, сидящие под ней, скрестив ноги, внимтаельно разглядывали девушку через черные маски.

Эвелли смотрела в пол, но было трудно избежать дискомфорта от бесцеремонных взглядов бесчисленных мужчин.

— На ощупь ее кожа еще мягче, чем выглядит.

Рука, легко коснувшаяся ее головы, переместилась на щеку. Мужчины с предвкушением сглотнули при словах «кожа» и «ощупь». Даже через маски, только по глазам, Эвелли могла угадать их мысли — казалось, мужчины прикасаются к ней.

— У нее тонкая талия и большая грудь. Даже просто взяться за нее будет приятно!

В свою очередь мужчина схватил Эвелли за грудь. Ее глаза расширились, она сдержала судорожный вздох и задрожала всем телом, словно маленький испуганный кролик. Впервые в жизни к ней прикасался мужчина. Она дрожала, потому что не знала, что делать с охватившим ее стыдом.

Такая наивная.

И как будто эти слова были сигналом к действию, хихикающие голоса начали заполнять помещение.

— Она девственница?

Кто-то из зала спросил об этом. Из-за масок сложно было сказать, кто кем являлся.

— Конечно. Если вам интересно, как насчет того, чтобы проверить это самому?

Атмосфера постепенно становилась все более игривой. Все, собравшиеся здесь, были дворянами. Тайная игровая площадка знати — рынок для покупки и продажи молодых рабов.

В великолепной империи до сих пор существовала эта темная сторона.

Император строго запретил покупать и продавать рабов за пределами легального рынка, и никто не смел этому возражать. Аристократы в масках — это те, кто издает законы и сам же нарушает их. Для них это было самое приятное развлечение, и эти люди хотели вдоволь насладиться им.

— Да начнется аукцион!

Эвелли оглянулась на стоящего рядом мужчину. Его лицо было перекошено от предвкушения.

— Хорошо, начальная ставка три тысячи золотых.

И сразу же после его слов, начались торги.

— Три с половиной!

— Пять тысяч золотых.

— Шесть с половиной!

— Семь тысяч!

Эвелли пыталась отслеживать по голосам тех, кто делал ставки. Кто-то справа предложил семь тысяч, семь пятьсот — слева, и восемь — откуда-то еще.

Эвелли не знала, куда деть глаза. Когда цена в мгновение ока поднялась до девяти тысяч у нее закружилась голова.

— Есть еще желающие? Обидно потерять такую молодую и красивую девушку! Если у вас нет такой…

— Двадцать тысяч.

Хотя голос был тихим, все в зале резко замолчали.

Цена была в два с лишним раза выше предыдущей. Глаза мужчин в масках устремились к этому человеку. В центре зала сидел человек, тоже скрывающий лицо под маской, но было отчетливо видно, что это — старик с седыми волосами и огромным выпирающим животом.

В этой тишине слова хозяина торгов эхом раздались по залу:

— Двадцать тысяч!

Его голос был очень громким и взволнованным.

Это был старый беспомощный дворянин, тело которого давно не служило ему правильно, а сексуальная жизнь была очень плохой. Жена сбежала много лет назад, а дети слишком стыдились его, чтобы признать отцом. Купить девушку, что намного слабее него, и издеваться над ней, демонстрируя свое превосходство, было единственным, что заставляло его чувствовать себя живым.

— Двадцать тысяч!

БАХ!

Звук об окончании аукциона прозвучал словно вестник, объявляющий смертную казнь заключенного.

Эвелли окинула зал затуманенным взглядом. Смеющийся хозяин аукционного зала, маленький мальчик, который подавал напитки между столиками, и каждый мужчина в зале, скрытый под одинаковыми масками, любовались прекрасным видом девушки.

Аукцион, нежная кожа, пышная грудь, девственница.

Пусть она и жила в деревне, но как бы невежественна ни была, могла догадаться о значении этих слов. Ее глаза отчаянно кричали: «Помогите мне», — но всем было наплевать.

Довольный хозяин крикнул:

— Иди и приведи следующего раба!

Всех этих людей объединяли не только одинаковые маски, но и гнилое нутро. Все они были по-настоящему мерзкими.

— Умх...

Пока она пыталась хоть что-то сказать, к ней подошел крепкий мужчина и связал ей руки. Затем он наклонился и снял цепь с ее лодыжки.

В отличие от прозрачной и тонкой одежды, которая была сейчас на Эвелли, цепь, привязанная к ее ноге, оказалось весьма увесистой. В тот момент, когда ее сняли, девушке захотелось упорхнуть из этого места, словно бабочке, освободившейся от тяжелого давящего кокона. Но лодыжка, на которой осталась красная отметина от цепи, все еще болела. Девушка понятия не имела, как она сможет сбежать в таком состоянии.

Мужчина подвел Эвелин к купившему ее дворянину, который неподвижно стоял, наблюдая за приближающейся к нему девушкой.

— Она маленькая и хорошенькая, — звонкий голос ворвался в ее уши.

Лицо, скрытое маской и седые волосы. Эвелли начала осознавать реальность и ей стало страшно.

— Как тебя зовут?

— Эв-Эв... Эвелли Сиранен, — голос девушки дрожал.

— Красивое имя.

Он поднял руку и коснулся ее кожи, а глаза старика с похотливым блеском бесстыдно рассматривали тело девушки.

— Хорошо. Мне просто нужно разработать твое тело.

— Что?

— Я не встречал ни одной молодой девушки, которая не наслаждалась бы этим, — сказал мужчина, обнимая ее за талию. Возможно, из-за тонкой одежды его старые неприятные руки ощущались еще более отчетливо. По шее Эвелли побежали мурашки, и это было явно не от возбуждения.

— Ты удивишься, увидев оснащение особняка.

— Я... Я…

Она пыталась выглядеть спокойной, но ее голос предательски дрожал.

Эвеллин не могла скрыть этого.

— Я еще никогда не была с мужчиной.

Это все, что она могла сказать в данной ситуации. Это был отчаянный порыв, призывающий понять хоть каплю того страха, который она испытывала перед чем-то неизвестным, что даже представить было трудно. Однако человек, услышавший это, внезапно разразился громким смехом.

— Да, да, я знаю. Поэтому я и купил тебя. Разве это весело, если девушка уже вкусила мужчину? Ты просто девственница, которой не повезло!

Она была слишком молода, чтобы понять слово «девственница», но для него это не имело значения. Мужчина поспешил выйти из главного зала, волоча напуганную Эвелли за собой.

Тайный аукцион проходил в старинном поместье, в котором располагался особняк с главным залом — местом проведения торгов, а также длинным коридором для купленных рабов, со спальнями, что находились слегка в стороне. В отличие от главного зала, который строго охранялся, по мере удаления коридора со спальнями бдительность охраны ослабевала.

— Я хочу попробовать, какова ты на вкус, прежде чем отвезти к себе домой, — он коснулся уха Эвелли, прошептал что-то и повел ее в спальню. Девушка старалась не дрожать, крепко держась за подол платья.

«Я должна сбежать! Я хочу убежать. Смогу ли я сбежать?».

— Мне душно. Не могли бы вы позволить мне освежиться?

Мужчина рассмеялся над ее словами.

— Это очень милый способ попросить меня снять с тебя одежду.

Мужчина еще больше сгорбил свою и без того согнутую спину и наклонился к Эвелли. Он опустил лицо, глубоко зарывшись в ее пышный бюст, и начал медленно раздевать ее.

Ее грудь, ранее покрытая тонкой тканью, теперь была практически обнажена. От стыда Эвелли снова охватил страх.

— Ты так вкусно пахнешь, — как только мужчина сказал это возбужденным голосом, девушка ударила его лбом.

— А-а-а! Ты рехнулась! — Она ударила его так сильно, что у нее самой закружилась голова.

Страх может заставить использовать все, что угодно, даже невзирая на ничтожный шанс успеха. Возможно, с взрослым, но некрупным мужчиной это бы не сработало, но на старого дряхлого дворянина должно было возыметь хоть какой-то эффект. Несмотря на то, что девушка не знала, сможет ли выбраться из этого жуткого места, она ринулась бежать. Ей в след послышался разъяренный голос старика:

— Как ты посмела, дрянь! Эй! Немедленно верни мне эту суку!

Ни о чем не думая и позабыв о своей обнаженной груди, Эвелли побежала сломя голову.

«Меня не должны поймать! Никогда!».

Она поморщилась от боли в лодыжке, травмированной тяжелой цепью, что носила до этого.

— Рабыня сбежала!

Услышав крики старого дворянина, охрана мгновенно ожила. Сердце девушки бешено колотилось. Она думала, что могла бы бежать быстрее, если бы не острая боль в ноге, но сейчас ее скорость была недостаточной. Кроме того, ей было сложно держать равновесие из-за связанных рук. Поэтому тело девушки постоянно заносило в разные стороны.

— Вот она! Вон там! — Кричали стражи, заметившие ее в коридоре.

Оглянувшись, она увидела, что охранники быстро приближаются. Девушка чувствовала, что ее вот-вот поймают. Встревоженная, Эвелли уже представляла свою смерть.

Теперь оглядываться назад было для нее пустой тратой времени. Все, что ей нужно было — бежать. Бежать!

— Хух-ху! — Она бежала изо всех сил, как могла, но вскоре не удержала равновесие и пошатнулась, обнаружив, что ее ноги обо что-то запнулись.

— Ах, нет…

Эвелли повалилась вперед. Падая, она ударилась о мраморный пол, и боль распространилась по всему телу, словно ее ударили с огромной силой. Ее лодыжки распухли, а стопы горели от боли.

Девушка попыталась подняться, но была полностью обессилена. Она не могла подняться, опершись на руки, связанные вместе, и все ее попытки встать не увенчались успехом. Это было абсолютно бессмысленно, словно ее намертво пригвоздило к полу гравитацией.

Шаги охранников звучали все ближе.

Неужели все кончено?

Эвелли закрыла глаза. Она молилась, что бы все оказалось сном.

— ... Хмм...

Неожиданно раздался странный мужской смех.

Эвелли вздрогнула. Мужчина рассмеялся еще громче, словно наблюдал за чем-то очень веселым. Приоткрыв один глаз, она увидела носок роскошной туфли.

— Обнажить грудь и лечь на пол.… Это что, новый вид развлечений? — В голосе мужчины отчетливо слышалось веселье.

Девушка с обнаженной грудью заерзала, словно маленький ужик.

— Такая жалкая...

Она была в отчаянии, но мужчина продолжал смеяться, в то время как девушка выглядела нелепо, извиваясь полу в попытках выжить.

Эвелли удалось поднять голову, и ее глаза широко распахнулись от удивления.

... Этот человек был без маски!

Она впервые встретила здесь кого-то, кто не скрывал лица, если не считать хозяина аукциона и слуг. Однако его шикарный наряд и великолепная внешность не шли ни в какое сравнение с ними.

Разве он — не один из участников аукциона?

Темно-синие глаза гармонировали с черными как ночь волосами, но были настолько холодными, что одарили девушку ледянящим словно зимняя ночь взглядом. Мужчину окружала властная подавляющая аура, и, хотя тело Эвелли испуганно застыло, девушка по какой-то причине почувствовала необъяснимое облегчение.

Впервые в этом месте она увидела кого-то, кто не скрывался за маской.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— А может и нет... — Мужчина отступился от своих слов прежде, чем она успела ответить. Их глаза встретились, и Эвелли почувствовала жар.

— Эта девка! ... — раздался сердитый вопль.

Она повернула голову и увидела ворвавшегося старика-дворянина и стражников. Однако, заметив мужчину, что стоял перед Эвелли, старикашка склонил голову и заговорил смиренным голосом:

— Граф Бернард, что вы делаете в подобном месте? ...

— Сэр Джеймс. Я думал, вы живете мирной жизнью, воспитывая ученика где-нибудь далеко в деревне, так что ВЫ здесь забыли?

Старый дворянин ответил на его слова с растерянным выражением лица:

— У меня здесь были дела, и так вышло, что я купил рабыню. Однако я не ожидал, что эта идиотка сбежит от меня, ха-ха…

— Ах, вот что… Мне ее жаль.

Чем дольше продолжался разговор, тем более ручным и покладистым становился этот старик.

— Итак, сколько она стоит?

— Что?…

Он посмотрел на девушку, валявшуюся у него в ногах, бесстрастным взглядом.

— Сколько стоит эта глупая рабыня?

— Я купил ее…

Старик резко замолчал, почувствовав, как меч графа устремился прямо к его подбородку. Джеймс затаил дыхание. В одно мгновение его лицо посинело.

Граф заговорил скучающим голосом, однако в его интонациях чувствовалось давление, которое невозможно было проигнорировать.

— Я думаю, мой вопрос не в том, кто купил эту рабыню, а в том, сколько она стоила. Разве не так?

— Ну, я купил ее за тридцать тысяч!

«Вранье…», — мысленно сказала Эвелли, будучи неспособной произнести вслух ни слова.

— Я дам тебе шестьдесят. Продай мне эту девушку.

Даже если старику это не нравилось, он ничего не мог поделать. Хотя голос мужчины казался спокойным, его меч был весьма угрожающим.

— О, конечно, я согласен.

— Рано или поздно я пришлю кого-нибудь заплатить эту сумму. Знаете, очень удивительно встретить сэра Джеймса здесь. Его Величество весьма болезненно относится к нелегальным рынкам в наши дни.

Мужчина рассмеялся. Его смех был прекрасен, хотя лицо выглядело сурово. Меч, приставленный к шее старика, даже не дрогнул.

— С-спасибо!

Как только граф медленно опустил клинок, Джеймс еще раз крикнул: «Спасибо!» — и сразу же ушел.

Эвелли, которая молчаливо наблюдала за всем происходящим, наконец-то сказала:

— С-спасибо! Я очень вам благодарна.

Пока она продолжала бормотать, наполнившие глаза слезы потекли по ее щекам. Несвязные слова сопровождались сбившимся дыханием, но даже так девушка выглядела по-настоящему красивой.

— Спасибо. Спасибо. Большое спасибо…

... «Что еще я должна сказать?»…

— За что ты благодаришь меня?

Глаза Эвелли озадаченно посмотрели на владельца голоса.

— Может, потому что я богаче? Откуда ты знаешь, что я лучше этого старика?

Голос звучал легко и непринужденно, в нем сложно было разобрать какие-либо эмоции, кроме крошечной искорки интереса.

В этот момент она почувствовала, что задыхается, и уставилась на мужчину широко раскрытыми глазами.

— Ты слишком наивна.

Мужчина цокнул языком, и тело Эвелли застыло, а лицо побледнело от страха.

* * *

Эвелли подумала, что, скорее всего, ее купил не мужчина, а кто-нибудь из женщин этого особняка.

Стоящая перед ней млужанка вытерла влажные руки о фартук и посмотрела на девушку. Шарлотте, которая работала в этой семье на протяжении многих поколений, новенькая не понравилась с первого взгляда.

— Ну и какая от тебя польза?

Эвелли съежилась, услышав холодный голос, который, казалось, только что сделал ей выговор. Когда она опустила голову и посмотрела вниз, то увидела носки громоздких туфель горничной, которыми женщина периодически постукивала по полу, выражая свое недовольство.

— Зачем он купил такого ребенка? — пробормотала себе под нос Шарлотта.

Невзирая на все замечания, Эвелли просто сказала:

— Мне жаль...

По правде, она и сама хотела бы знать, почему он купил ее. Поскольку шестьдесят тысяч золотых — это слишком большая цена для обычной служанки.

Мужчина, что выкупил ее у того мерзкого старика, велел кому-то привезти девушку в особняк, а затем передал своей служанке, чтобы та использовала Эвелли для любой работы, какой пожелает.

— Ее тело слишком слабое и хрупкое.…

Человека, который купил ее, звали Алек Бернард. Он был одним из самых могущественных и выдающихся рыцарей в империи. В центре столицы практически все знали его, однако Эвелли, с детских лет работавшая в полях маленькой деревушки, никогда не слышала этого странного имени.

— Отнеси вазу на склад, что находится в дальнем правом углу на втором этаже. Ты можешь сделать хотя бы это? — приказала Шарлотта с беспомощным выражением лица.

Эвелли быстро ответила, боясь случайно еще больше разгневать Шарлотту, которая скользнула по ней сердитым взглядом. Девушка послушно взяла вазу и сделала вид, что ничего не заметила.

— Тяжелая.

Хотя Шарлотта и сказала, что это легкое задание, ваза была довольно-таки большой и увесистой. Почему она вообще столько весит?

Нет, возможно, это не ваза была тяжелой, а просто во всем теле девушки ощущалась тяжесть. Она спала всего три или четыре часа и смогла съесть лишь немного супа с кусочком хлеба.

Прошло чуть меньше недели с тех пор, как она приехала в этот дом, и Эвелли все еще изучала территорию поместья и особняк.

Из-за отсутствия полноценного отдыха лодыжка Эвелли все еще болела, а на спине и руках по-прежнему виднелись синяки, оставшиеся после падения. Каждый раз, когда девушка прикладывала хоть какие-то усилия, ее тело испытывало боль.

Во время работы казалось, она умрет от боли. Но куда ей было деваться? Эвелли должна была продолжать работать.

— Уступите дорогу.

Девушка обхватила вазу обеими руками и аккуратно пошла мимо служанок. Горничные, наводившие порядок в особняке, совершенно не обращали внимания на Эвелли, и ей ничего не оставалось, как пытаться пробраться сквозь них с громоздкой вазой в руках.

— Подождите, пожалуйста. Мне нужно пройти. — Удобнее перехватив вазу, она принялась расчищать себе путь по лестнице. Думая об окончании работы, Эвелли торопилась, несмотря на пульсирующую боль в лодыжке. Повернув за угол, девушка увидела кладовую. Ей просто нужно было отнести это туда.

— Не ошибись, иди прямо.

В тот момент, когда мягкий голос проник в ее уши, тело Эвелли пошатнулось. Она потеряла равновесие и наклонилась вперед, с ужасом чувствуя, что кто-то толкает ее сзади.

БА-БАХ!

Эвелли упала, раздался звук разбитого стекла, и одновременно с этим сзади послышался тихий смех. Однако у нее не было времени повернуть голову и узнать, кто это.

— Что же мне делать?...

Шатаясь, Эвелли подошла к разбитой вазе и начала собирать острые осколки голыми руками, несмотря на дрожащие пальцы.

— Ах!

Конечно же, в итоге она порезалась. Пытаясь остановить кровь, Эвелли провела по ране языком, и во рту девушки моментально появился металлический привкус. Алая жидкость продолжала просачиваться из пореза, но Эвелли снова приступила к уборке. Каждый раз, когда она прикасалась к заостренным кусочкам вазы, девушка вздрагивала от колющей боли, но совершенно не обращала на это внимания, думая, как же исправить свою провинность.

Раздался звук чьих-то шагов по разбитому стеклу.

Руки Эвелли замерли, и в ее поле зрения появился носок кожаного ботинка. Когда она поняла, кто был владельцем этой обуви, раздался небрежный голос.

— Что ты сейчас делаешь?

Эвелли подняла голову и посмотрела на человека, задавшего ей этот вопрос. Мужчина в дорогих одеяниях, плотного телосложения, и смутно знакомое лицо….

Алек Бернард.

Владелец этого особняка. И именно он стал ее хозяином.

— Хозяин…

— Какой беспорядок.

Голос звучал монотонно, словно он говорил сам с собой.

— Приберись здесь.

Шарлотта, испуганно следовавшая за ним, приблизилась к ней, нахмурившись.

— Ох, действительно! Ты что, не можешь сделать даже простую работу?

Шарлотта, пронзившая Эвелли колким взглядом, склонила голову перед своим господином и мягко сказала:

— Я скоро все уберу, милорд.

— Стоит избавиться от этой девушки, а не от осколков.

Рука Эвелли застыла в воздухе. Она подняла голову и в недоумении посмотрела на хозяина, но поспешно опустила голову снова. Она не осмеливалась взглянуть графу в глаза.

— Ты собираешься убираться? Подвинься, — прошептала Шарлотта, толкнув Эвелли локтем, и девушка аккуратно встала. Она вытерла раненную руку о подол платья, в результате чего по темной униформе горничной размазалась кровь.

— Следуй за мной.

Она услышала нечто неожиданное. Когда их глаза встретились, ее взгляд словно спрашивал его: «Я?», — но ответа так и не последовало. Девушка оправилась вслед за графом, слыша, как Шарлотта хихикала за ее спиной, словно ожидая, что девушку накажут за проступок.

Алек направлялся к кабинету, находившемуся в левом крыле особняка. Поместье было настолько большое, что ей потребовалось много времени, чтобы понять расположение комнат, однако кабинет она посещала впервые. Внутри было просторно, а мебели немного: вдоль стены стояли книжные полки, а по центру располагался массивный письменный стол.

Эвелли окинула офис беглым взглядом: «Боже, откуда так много книг?». Люди, подобные ей, не могли позволить себе покупку книг — единственное, что ей было доступно, это слушать рассказы путешественников о том, что они когда-то читали.

Оглядываясь по сторонам и вертя головой, она вдруг услышала низкий и ясный голос.

— В тот раз.

Эвелли поспешно повернула голову и открыла глаза. В поле зрения появилась его рука, большая и сильная, державшая ручку. То, как мужчина держал перо, записывая что-то на бумаге, выглядело чарующе.

— Ты помнишь лицо человека, который притащил тебя туда?

Туда... Хотя он и не сказал, о каком конкретно месте идет речь, Эвелли сразу же догадалась, что он говорил о рынке рабов, на котором она оказалась не так давно.

Да, Эвелли помнила тот день, когда ее по приказу Рейна заковали в цепи и, обращаясь с ней как с нечестивой, одели в отвратительную одежду и продали на рынок рабов.

Воспоминания нахлынули на Эвелли, и она, сжав кулаки, решительно сказала:

— Да. Я помню всё так, словно это было вчера.

— Помнишь, как выглядят те люди?

На мгновение она закусила губу, а затем, ощущая горечь тех событий, быстро заговорила:

— У него большое и хмурое лицо, а на голове беспорядок... Волосы словно жеваная трава. Глаза... И у него раскосые глаза.

Да, она отчетливо видела это в своем воображении, но не могла подобрать слов, чтобы описать его.

Эвелли прищурилась. Казалось, ее глаза наполнились печалью, пока она отчаянно пыталась подробно описать мужчину.

— На его лице много веснушек…

— Не стоит вкладывать в его описание личные ощущения, — холодно сказал граф.

Эвелли растерянно ответила:

— Да.

Ей вспомнилось, как пристально тот мужчина смотрел на нее сверху вниз. Девушка снова заговорила — тихо и прерывисто. По какой-то причине она ощущала себя грязной.

— У него вытянутые миндалевидные глаза, а сверху на щеках были веснушки. Его волосы зеленые словно листва. Если говорить о телосложении… Он достаточно упитанный? ... Хотя, даже несмотря на то что он достаточно тучный, он все равно двигался довольно быстро.

— Есть что-то еще?

— Ах... Мне кажется, его голос был немного странным. Хотя тон был высокий, но голос был слегка хриплым — как у старика.

— Ладно. Ты можешь пока остановиться. Я позову тебя снова, если это потребуется.

— Да, господин.

Эвелли вежливо склонила голову, помедлила, словно о чем-то задумавшись, а затем пристально посмотрела на него.

— Возможно… Хозяин собирается наказать его?

Он посмотрел на Эвелли. С тех пор как они вошли в офис, Алек смотрел только на стол, но теперь его взгляд был направлен на нее.

Глаза графа были холодными и, казалось, пронзали ее насквозь. Под этим оценивающим взглядом Эвелли инстинктивно сжалась.

— Как тебе живется здесь?

Он спросил ее, проигнорировав вопрос девушки.

«Правильно. Зачем отвечать на вопросы простой служанки?».

Эвелли намеренно ответила более бодро:

— Хорошо. Очень хорошо.

Отчасти это было ложью. Ей было невыносимо трудно нести это бремя, однако такая жизнь была все же лучше, чем прозябать в нищете или терпеть унижения от извращенного старика.

— Хорошо.

Пусть ее господин и сказал так, но голос его оставался по-прежнему ледяным.

— Я купил тебя за шестьдесят тысяч. Как ты думаешь, сколько стоила та ваза?

Эвелли задумалась над целью его вопроса и начала вспоминать прошлое.

Она работала день и ночь и почти не спала по несколько дней. Девушка была очень прилежной и всегда находила разную работу, чтобы достаточно зарабатывать на жизнь, даже когда жила с матерью. Таким образом, даже если сейчас из-за травмированной ноги она не могла работать в полную силу, это не значило, что она бесполезна.

— О-около двадцати трех тысяч?

— Совести у тебя нет.

Его ответ, дающий понять, что сказанные девушкой слова звучали абсурдно, сильно поразил ее.

— Твой ответ неверный.

— Тогда...?

— Цена вазы, которую ты разбила, составляет семьдесят тысяч.

Эвелли ошеломленно замолчала. Алек нахмурился:

«Я не знаю, почему мы все еще продолжаем этот неприятный разговор. Не важно, шестьдесят это тысяч или семьдесят — если эти траты помогут мне разобраться с моим поручением, то сумма не имеет значения».

Нелегальный рынок работорговли развивался с дикой скоростью, и появились отдельные шайки, которые обеспечивали постоянный приток нового «товара». Чтобы удовлетворять стремительно возрастающий спрос, рабами делали не только представителей низшего сословия — простолюдинов, но и обедневших дворян. Из-за усугубления ситуации император, не часто появлявшийся на людях, тайно поручил расследовать это дело Алеку.

Проникнуть на огромный подпольный рынок рабов не составило большого труда. Однако личности тех, кто тайно промышлял работорговлей, были скрыты более тщательно, чем предполагалось. Насколько стало известно, распорядитель этого аукциона был привлеченным со стороны, и источники сумм на оплату его услуг раз от раза менялись.

Эвелли попалась графу на глаза тогда, когда он, как и другие дворяне, надел маску, осматривая аукционный дом. Рабыня, сбежавшая от своего хозяина...

Эта девушка отличалась от других рабов, что обычно были покорны и смиренны. Он думал, что сможет выяснить, кто являлся посредником в этой торговле, воспользовавшись девушкой, что предстала перед ним, поэтому граф намеренно снял свою маску. В любом случае, в столице не было высокопоставленных дворян, что решились бы пойти против него.

Он уже выбрал несколько подозреваемых, которые могли быть посредниками в работорговле. И поскольку Эвелли вроде бы помнила лица похитивших ее, была надежда, что он сможет быстро разоблачить криминальную банду. Однако даже когда все казалось хорошо, если кто-то или что-то заберет ее…

«Стоит ли мне помочь? Или мне не следует этого делать?».

Алек немного подумал, затем прочистил горло, словно пытаясь избавиться от своих мыслей.

— Как только я закончу с делами — рано или поздно, я отправлюсь на войну.

— Война?

— Да. Так что пока будь достойной тех денег, которые я на тебя потратил. Если тебя это не устраивает, я продам тебя обратно туда, откуда и взял — на невольничий рынок.

— Да.

Эвелли, испугавшись, что ее снова продадут как рабыню, ответила решительным голосом, словно давая клятву.

— Хватит. Уходи.

Низко поклонившись, она осторожно вышла из кабинета. Ее шаги были достаточно громкими, и девушка задумалась, не помешает ли это ее господину.

Когда дверь закрылась, рука Алека, державшая ручку, остановилась.

Возможно, из-за того что теперь в комнате никто не говорил, ему стало более одиноко.

— Черт возьми, волосы как жеваная трава?

Он рассмеялся, словно то, что услышал от девушки, было абсурдно. Он думал, что это звучало очень смешно, но даже просто произнести это вслух казалось нелепым.

В его сознании снова всплыл образ девушки с оголенной грудью, что смотрела на него своими ясными глазами.

Это было единственное мгновение, когда она казалась беззащитной смиренной рабыней.

Война длилась целых три года. В результате этих захватнических действий император Катера получил полную капитуляцию от двух небольших королевств. Со всего мира были присланы обращения королей, а министры упали в ноги императору. Границы других королевств были наполнены страшными слухами.

Услышав об окончании войны, мирные жители радовались, счастливо обнимая друг друга. Они считали победу Катера своей победой, а достижение Катера — своим достижением. В честь победы многие торговцы снизили цены на товары, богачи открыли свои склады, чтобы накормить голодных, а бродячие музыканты слагали истории.

Молва поговаривала, что Алек Бернар был героем этой военной кампании. Жестокий и безжалостный Бог войны. Когда черный флаг, представляющий его армию, развевался, от него исходил запах крови. Когда он взмахивал мечом, его союзники, затаив дыхание, опустились на колени. Чем больше он безжалостно убивал вражеских солдат, тем больше жители Катера восхваляли его.

Он был непоколебим! Он может справиться одновременно с несколькими воинами! Неизвестно, были ли правдивы эти слухи, но повсюду кружили истории о жестоком, но благородном монстре. Некоторые обвиняли Алека в безжалостности, однако их голоса быстро тонули в одобрительных возгласах толпы.

«Возможно… Ему стало лучше..», — во всяком случае, ей хотелось этого. Бодрый голос проник в уши Эвелли, которая рассеянно думала о нем.

— Эвелли! Мастер наконец-то возвращается! — Брианна, державшая в руках швабру, была сильно возбуждена.

Она прослужила в этом доме чуть меньше пяти лет и была примерно одного возраста с Эвелли. Девушки нечасто виделись, поскольку работали в разных частях особняка, но их можно было назвать подругами.

— Война закончилась?

— Думаю, да. Я не могу дождаться, когда он вернется! Господин всегда был сильным и красивым, так что сейчас, он, наверное, стал еще краше. Однако он слегка пугает, ты так не думаешь?

Сильный и красивый… С этими словами Эвелли погрузилась в свои воспоминания. Среди людей в масках показался мужчина. Сначала она вспомнила его темные волосы и голубые глаза. Четко очерченный подбородок и ровный нос производили неизгладимое впечатление, однако взгляд его ясных глаз был острым, словно клинок. Да, граф был красивым мужчиной, но его холодные глаза заставляли людей испытывать страх.

«Могу я вам чем-нибудь помочь?».

Эвелли, вспомнившая его голос, вздрогнула. Работа горничной в этом доме была тяжелой, но, по крайней мере, это было лучше, чем быть с этим старым дворянином.

Может быть, учитывая, что он спас ее много лет назад, этот человек не так плох, как о нем говорят люди. Эвелли задумчиво улыбнулась. Как и сказала Брианна, он мог стать еще краше. В девушке проснулось любопытство.

Ее хозяин мог измениться.

— Пойдем посмотрим парад?

— Сначала мне нужно подмести пол. Давай закончим с этим.

В честь окончания войны был организован парад, на который собралось множество дворян и крестьян. По главной дороге из столицы к воротам замка выстроились длинные очереди из карет и повозок, доставляющих различные ценные предметы.

Это была самая странная вещь, которую Эвелин когда-либо видела в своей жизни. Здесь присутствовали ювелиры, художники, инженеры, мастера гончарного дела, работающие с мрамором скульпторы и люди многих других профессий.

Алеку были предоставлены многочисленные владения и территории в знак признания его военных заслуг. Однако материальные вещи не имели ценности для графа Бернарда, у которого и так было все, чего он только мог пожелать. Поэтому для него самой большой честью были военные трофеи.

Однако в этот раз все было совсем иначе. Самым необычным подарком, который он получил за свои заслуги в войне, была принцесса Астины — небольшой страны, расположенной к югу от Катера. Это богатое королевство обладало обильными запасами зерна и других товаров, поскольку оно располагалось близко к морю.

— Как выглядит принцесса? О, принцесса идеально подходит для нашего господина!

Узнав о предстоящей свадьбе графа, горничные занялись приготовлениями к встрече принцессы. Некоторые были сильно взволнованы, например Брианна, которая играла со шваброй, представляя себя принцессой.

— Должно быть, она очень красивая, да? Она принцесса, полная достоинства! Постойте-ка! Значит, у господина не было никаких проблем в постели? Я переживала, думая, что он абсолютно не интересуется женщинами… — Сказала Брианна шепотом.

Алек никогда не прикасался к служанкам. Это был общеизвестный факт, что для дворян вполне естественно относиться к своим слугам словно к собакам на поводке. Они были собственностью, купленной аристократами, и могли быть использованы в любое время. Тем не менее, Алек никогда не прикасался к горничным.

— Жаль, что я не могу обнять его хотя бы раз. У него такие широкие плечи, и он такой высокий... Такой великолепный! Ах, конечно, у меня есть Аарон.

Брианна была влюблена в Аарона, садовника. Горничным обычно не разрешалось выходить замуж, однако все зависело от разрешения хозяина. Алек не собирался запрещать слугам вступать в брак, поэтому Брианна мечтала выйти замуж за Аарона.

— Надеюсь, он скоро вернется, — добавила девушка очень взволнованным голосом.

— Я просто хочу прибавки к жалованию. — Эвелли надула губы, как будто была разочарована.

***

Согласно традиции, и свадьба, и прием должны были состояться в Астине, и невеста приедет в замок графа только для того, чтобы провести с супругом первую ночь.

Дворецкие и горничные были более прилежны, чем когда-либо. Цветы сменили на свежие, а всю мебель в комнате заменили на новую. Все было прекрасно обустроено, включая кровать с изысканным бельем и кружевным балдахином, шкаф с красивыми платьями и шкатулку, полную драгоценностей.

— Карета вот-вот прибудет.

Служанки выстроились, чтобы поприветствовать хозяина и принцессу, которая вскоре станет их госпожой. Одной из них была Эвелли, которая ожидала, глубоко согнув спину, в течение долгого времени, и ей казалось, что еще немного, и она просто умрет от усталости.

Она смотрела в сторону сада, мысленно спрашивая: «Когда, черт возьми, он придет?». В этот момент раздался звук приближающейся лошади, и девушка быстро опустила голову.

— Он едет, — тихо прошептала Брианна, стоявшая рядом с Эвелли.

Вскоре в ворота въехала карета. Девушка из любопытства подняла глаза, но окна экипажа были занавешены, и сквозь них не было ничего видно. Хотя даже если бы окна были открыты, лица невесты нельзя было бы разглядеть из-за вуали.

— Спасибо, что проделали долгий путь. Вы можете опереться на мою руку и выйти из кареты.

Когда карета остановилась, пожилая служанка вышла поприветствовать принцессу. Раздался звонкий звук каблуков. Принцесса ничего не ответила.

— Горничную, которая будет прислуживать тебе в дальнейшем, зовут Эвелли.

«Я?».

Эвелли озадаченно подняла голову. Другая служанка, стоявшая рядом с ней, подтолкнула ее вперед, таким образом девушка неожиданно для себя оказалась впереди и склонила голову.

— Меня зовут Эвелли Сиранен. Отныне я сделаю все возможное, чтобы услужить вам.

Она увидела, как вуаль слегка покачнулась вверх и вниз. Значит ли это, что принцесса довольна?

Поскольку девушка была назначена личной горничной принцессы, то устроила ей экскурсию по замку. Особняк был достаточно большим, поэтому ей пришлось тщательно объяснять все принцессе.

Войдя в особняк, она сначала показала новой госпоже зал и столовую на первом этаже, оборудованную камином, а затем поднялась по лестнице в середине особняка, ведущей на второй этаж. В левой части второго этажа находились спальня и кабинет господина, а в правой — спальня принцессы. Эвелли, подробно рассказав про комнаты для гостей и спальни на четвертом этаже, стояла перед комнатой, предназначенной для первой ночи принцессы и ее господина.

— В будущем эта комната станет спальней принцессы. Ванная в этой стороне, поэтому, пожалуйста…

Однако, как только Эвелли открыла дверь, рука принцессы потянулась к вуали.

— Ох, я была так расстроена тем, что меня отругали. — Принцесса без каких-либо колебаний сняла вуаль и бросила на кровать.

От удивления Эвелли широко распахнула глаза. Невесте официально запрещалось разговаривать или самостоятельно снимать вуаль, однако принцесса нарушила оба этих правила, не моргнув и глазом.

Черты лица, ранее скрытые прозрачной вуалью, теперь были видны отчетливо. Эвелли, безучастно наблюдая за происходящим, нервно сглотнула. Волосы принцессы оказались ярко-рыжими и сияли словно солнце.

«Аристократы — это солнце, в то время как мы — всего лишь маленькие звезды, разбросанные по темному ночному небу», — вспомнились Эвелли слова покойной матери.

Когда принцесса сняла диадему, ее растрепанные огненно-рыжие волосы мягко развевались под легким ветерком, приветствующим ее через приоткрытое окошко.

Стройная фигура принцесса, стоявшей у подоконника, была прекрасна. Она сильно отличалась от Эвелли, с ее худощавым телом и темно-рыжими волосами, потускневшими от грубого мыла.

Принцесса спокойно посмотрела на девушку, словно не понимая, что только что нарушила местные обычай.

— Напомни, как тебя зовут?

— М-меня зовут Эвелли, я буду прислуживать вам, госпожа.

— Эвелли... Хм... Красивое имя. Меня зовут Роуз Диор. Пожалуйста, позаботься обо мне.

Эвелли задумалась над тем, что должна относиться к принцессе как к драгоценности, однако слова новой госпожи вернули горничную в реальность. Вопреки ожиданиям девушки, голос принцессы звучал довольно твердо и отчетливо, но при этом оставался мягким.

Принцесса посмотрела на Эвелли и, поправив волосы, сказала:

— Я хотела бы попросить тебя еще кое о чем...

***

Комната была просторной, красивой и уютной, в ее центре располагалась большая античная кровать, аккуратно убранная кружевными простынями.

Свет был слегка приглушен, а в воздухе чувствовался легкий сладкий аромат. Горничные потратили несколько дней на тщательную подготовку этой комнаты, чтобы новым жильцам было в ней комфортно.

Стоя снаружи напротив двери, Эвелли ожидала новоявленного жениха и своего господина — Алека.

Послышался громкий звук шагов.

Услышав это, Эвелли, стоявшая неподвижно, словно охраняя комнату, склонила голову. Из-за того что ее глаза были опущены, девушка не могла увидеть лицо подошедшего человека. Однако как только ее взгляд упал на длинные ноги и мускулистое тело, горничная сразу поняла, что это был ее господин.

— Хозяин, вы вернулись? — вежливо спросила она.

«Возможно, он стал еще краше», — она внезапно вспомнила слова, сказанные Брианной, и неосознанно приподняла голову.

Взглянув на мужчину, Эвелли заметила, что он слегка похудел, но, несмотря на это, его профиль все еще имел мужественный вид. Его отстраненное и равнодушное выражение лица тоже осталось прежним.

И пусть война длилась достаточно долго, казалось, это совершенно не отразилось на нем. Его лицо по-прежнему было таким же прекрасным, как и три года назад, на том нелегальном аукционе.

— Отойди.

Услышав его приказ, девушка застыла, затаив дыхание.

— Отойди!

Даже после того как мужчина повторил свой приказ, Эвелли не сдвинулась с места. Он медленно окинул ее взглядом сверху вниз, а затем ледяным голосом саркастично спросил:

— Ты что, оглохла?

Как только его рука потянулась к дверной ручке, горничная ответила, преграждая ему путь в комнату.

— Госпожа, должно быть, устала. Она рано уснула.

— Заткнись и подвинься.

— Почему-то у нее поднялась небольшая температура сегодня, и она уснула глубоким сном. Я не думаю, что ей стоит перетруждаться сегодня. П-почему бы вам не прийти завтра?..

— Надеюсь, ты не забыла, что я — твой хозяин. Решение здесь принимаю я, а не ты.

Мужчина строго указал на распределение их ролей. В его интонации и словах чувствовалось сильное давление, которое невозможно было игнорировать. Сердце горничной бешено колотилось, девушка закусила губу.

Вскоре Алек сам подвинул ее и собственноручно открыл дверь в комнату.

Та отворилась с глухим звуком, и мужчина прошел внутрь. Эвелли растерянным взглядом проводила спину своего господина и зашла вслед за ним.

Огромная ладонь Алека ударила по балдахину, и Эвелли крепко зажмурила глаза.

— Что произошло?

Услышав его вопрос, горничная открыла глаза и встретилась с сердитым взглядом господина, прожигающим насквозь.

Он пристально смотрел на девушку, ожидая ответ.

Хотя мужчина просто молча уставился на нее, девушка почувствовала, как всё у нее внутри сжалось.

Горничная не знала, чувствовала ли она себя так из-за его бездонных темно-синих глаз, пристально смотревших на нее, или же из-за манеры речи, полной высокомерия, с которой мужчина обращался к ней. Он не кричал и даже не повышал голоса, однако от него исходила тяжелая аура, заставляющая девушку замереть.

Сделав глубокий вздох, Эвелли осторожно сказала:

— Вышла...

Комната была совершенно пуста. Невесты нигде не было видно, и идеально заправленная кровать одиноко пустовала, словно в ней изначально никого и не было.

— Она вышла наружу... Через окно...

Довольно много времени назад принцесса обратилась к Эвелли с просьбой связать между собой простыни и одеяло. Даже не понимая смысла этой просьбы, горничная не посмела перечить, поскольку это было распоряжение принцессы. После того как служанка связала простыни между собой, принцесса приказала закрепить один конец в комнате, а свободный выбросить из окна.

Наконец-то поняв, в чем дело, испуганная Эвелли сказала: «Нет», — однако принцесса была настроена решительно.

— Ты же не откажешь мне в этой услуге, верно? — а затем она, улыбнувшись, выпрыгнула из окна.

Изначально принцесса обещала вернуться до прихода Алека. Однако с тех самых пор так и не появилась.

— Ты считаешь это допустимым?

Девушке нечего было ответить. Она и сама знала, что это просто абсурдно, поэтому ей нечего было сказать.

— Чем ты занималась? Как ты выполняла свою работу?

Граф потерял дар речи. Он не мог ничего поделать в сложившейся ситуации, однако знал, что горничная должна понести ответственность за свой промах.

Поскольку девушка не могла подобрать верных слов, то предпочла сохранять молчание. Она не понимала, как объяснить произошедшее или с чего начать свой рассказ.

Это было слишком тяжело объяснить и не поддавалось никаким оправданиям. Девушка сильно сжала в кулачках свою униформу.

В итоге она сказала первое, что пришло в голову:

— Это... Это я виновата. Пожалуйста, накажите меня. Я не стану возражать, даже если меня запрут в подвале или высекут, подвесив на заднем дворе. Всё это полностью моя вина...

— Запереть тебя?

— Да…

— Кто тогда будет делать всю работу? Какой мне прок от тебя, если ты не будешь работать.

— Это...

— Разве я не говорил этого раньше?..

— …

— Я думал, что выразился понятно, говоря, что ты должна выполнять данные тебе поручения, в противном случае я продам тебя.

Глаза, смотревшие на нее, были равнодушными.

Эвелли снова склонила голову. Она не хотела опять оказаться на невольничьем рынке.

Девушка предпочла бы остаться в этом особняке, независимо от того, накажут ее или нет. Снова попасть на тот аукцион было для нее хуже смерти.

Эвелли не хотела умереть в мучениях, попав в лапы того старика.

Девушка не думала, что Алек на самом деле продаст ее, однако безжалостный взгляд мужчины пугал. Она боялась умереть.

Эвелли упала на колени и начала молить о прощении.

— Я допустила смертельную ошибку! Я…

— Я думаю, что уже пора, — сказал Алек и с силой поднял девушку, почти припавшую к полу.

Эвелли не успела и глазом моргнуть, как мужчина наклонился к ней, сжав ее голову. Девушка попыталась отвернуться, но его руки держали так, что она не могла даже отвести от него глаза.

Взгляд, которым мужчина смотрел на нее, заставил Эвелли оцепенеть. Она затаила дыхание.

— Ты должна заменить принцессу.

Эвелли широко распахнула глаза, словно услышав слова, которые никогда не должна была слышать.

Шокирующее заявление Алека заставило девушку забыть, что она никогда не должна смотреть в глаза своему господину.

— Я устал после долгой войны и хочу хоть как-то избавиться от накопившейся усталости. Поскольку принцесса сбежала, я использую тебя вместо нее.

Его синие ледяные глаза неотрывно смотрели на нее. Девушка совершенно не понимала слов, слетающих с губ ее господина.

— Разве ты не хочешь этого?

Его рука коснулась верхней пуговицы платья горничной и медленно расстегнула ее.

Прикосновение было неторопливым, как будто он наслаждался реакцией Эвелли. На его лице не было и капли смущения.

Мужчина был расслаблен и вел себя высокомерно, словно зная, что встревоженная девушка не посмеет остановить его.

Тихий звук расстегивающихся пуговиц эхом раздавался в комнате. Пальцы графа медленно обнажали бледную девичью кожу.

Под платьем на девушке была бесформенная сорочка, что совершенно не подходила ей.

Если расстегнуть еще несколько пуговиц, он увидит ее грудь.

Эвелли задрожала. Ее сердце билось как сумасшедшее. Алек хитро улыбнулся.

— Я спросил, хочешь ли ты этого.

Эвелли не знала, что делать в подобной ситуации.

Случаи, когда у дворян были «ночные» служанки, довольно распространены. Когда принцесса вернется, он переключится на нее, и на этом все закончится.

Но что, если она не вернется?

Нет, подождите, разве у нее есть время беспокоиться о принцессе прямо сейчас?

Пока Эвелли колебалась, пуговицы на ее одежде медленно расстегивались одна за другой.

Не успела девушка опомниться, как скрепленные ими половинки платья разъехались, обнажая ее пышную грудь.

В конце концов она робко ответила:

— Нет, господин.

Губы Алека слегка приоткрылись. Мужчине не нужен был ее ответ, однако по какой-то причине ему хотелось его услышать. Он хотел, чтобы она произнесла его вслух.

Но, независимо от ее согласия, он не планировал останавливаться.

Чем больше он смотрел в глаза испуганной девушки, тем больший интерес в нем разгорался. Страх в ее глазах был знакомым, но сама девушка слегка отличалась от той из прошлого.

Сейчас в ее взгляде проглядывали нотки дерзости, словно, несмотря на сомнения, она не могла не расстегнуть пуговицы.

Чем больше белоснежной девичьей кожи он видел, тем более странно себя ощущал. Ему вспомнилась их первая встреча и взгляд, которым она смотрела на него, лежа на полу с оголенной грудью, на аукционе рабов.

Алек удивился, что все еще помнит тот день.

— Я не знаю, как обращаться с мужчиной... Не думаю, что смогу угодить хозяину...

— Сейчас и научишься.

Не успела она опомниться, как руки мужчины проникли под ее нижнее белье и коснулись груди. Ощутив чужое прикосновение к ее обнаженной плоти, девушка задрожала.

Руки человека, который провел так много времени на поле боя, были шершавыми и мозолистыми. Его ладони неспешно ласкали ее.

Мужчина неторопливо наслаждался нежностью кожи девушки, как вдруг неожиданно с силой ухватил горничную за грудь.

Эвелли вскрикнула.

Алек, довольный ее реакцией, саркастично сказал:

— Ты умоляешь, чтобы к тебе прикоснулись.

Эвелли ахнула, беспомощно позволяя рукам мужчины блуждать по ее коже.

Вскоре он остановился и отошел, но когда девушка подумала, что все закончилось, сзади послышался голос:

— Любопытно, где еще я могу к тебе прикоснуться.

Он сел на кровать и тихо озвучил приказ:

— Иди сюда.

Эвелли медленно двинулась вперед. Каждый шаг ей давался тяжелее предыдущего. Уши девушки покраснели при мысли, что она приближается к мужчине, сидящему на кровати, с полностью обнаженной грудью.

Когда расстояние между ними максимально сократилось, Эвелли остановилась.

— Снимай остальное, — сказал Алек.

Девушка посмотрела на свою одежду. Растерянная, она не могла даже вспомнить, как обычно одевалась или раздевалась. Пока Алек скользил взглядом по одежде горничной, его равнодушный голос эхом раздался по комнате.

— Посмотри на меня.

— Я не смею…

— Ты должна это увидеть.

Равнодушный голос мужчины заставил девушку испытать еще больший страх.

Эвелли посмотрела на своего господина и начала несмело двигать руками. Пытаясь снять свой наряд под пристальным взглядом мужчины, она терзалась еще бо́льшим смущением. Девушка никогда не думала, что одежда, которую она обычно снимала с легкостью, станет вдруг такой тяжелой и непослушной.

Эвелли бросало в жар, ее уши горели, и было ощущение, словно она тает под открытым солнцем в жаркий летний день.

Снятая наконец одежда беспорядочно упала на пол с тихим звуком. Эвелли осталась в одной нижней юбке.

Она посмотрела на мужчину перед собой с безмолвной мольбой в глазах.

«Сейчас самое время прекратить этот розыгрыш», — подумала девушка.

— Неужели так трудно снять все?

Услышав его недовольный голос, горничная прикусила губу и дрожащими руками начала снимать нижнюю юбку.

Если она сделает это, то останется абсолютно голой. Тело, которое никогда не видел никто из мужчин, будет полностью обнажено перед этим человеком. От одной мысли об этом у нее сильно вспотели ладони.

Граф окинул ее взглядом, словно оценивая, и у девушки перехватило дыхание.

Нижняя юбка упала на пол, и Эвелли зажмурилась.

— Хозяин…

Прежде чем она успела закончить фразу, мужчина с силой потянул ее за руку. Практически вскрикнув от боли, девушка неожиданно для себя была брошена на кровать.

Мужчина смотрел на нее сверху вниз. Их тела были слишком близко и тесно прижаты друг к другу. Лицо Эвелли покраснело. Она занимала постель и место, предназначенные принцессе.

Это было странное чувство.

— Хозяин…

— Да, я твой хозяин, — сказал мужчина, а затем рассмеялся. — Замолчи и высунь язык.

Он поцеловал ее еще до того, как девушка успела выполнить его приказ. Этот поцелуй был вовсе не тем, что описывают в романтичных сказках. И совершенно не был похож на те, о которых слагают баллады бродячие барды. Он был страшно далек и от сладких поцелуев воссоединившихся после долгой разлуки влюбленных, преодолевших на пути друг к другу много препятствий.

Мужчина, целовавщий ее, был хищником. И она, лежа под ним, казалось, превратилась в беззащитного маленького зверька.

Эвелли была поглощена этим человеком. Его язык грубо проник сквозь губы девушки и принялся властно изучать ее рот. Граф жадно посасывал ее язык, силой украв первый поцелуй Эвелли. Ласки мужчины были агрессивными и слишком настойчивыми, и чем дольше он целовал ее, тем сильнее девушка ощущала странное покалывание внизу живота.

— Хаа… Ха...

Когда их губы на мгновение разъединились, девушка тяжело дышала — как после долгого бега. С каждым вздохом ее пышная грудь вздымалась, теснее прижимаясь к мужскому телу.

Не сводя глаз с Эвелли и почти не отстраняясь, Алек принялся снимать свою одежду. Лицо лежащей под ним девушки пылало.

В отличие от растерянной и откровенно смущенной горничной, граф по-прежнему не показывал никаких эмоций. Стоя ему было бы удобней, но и в такой позе у него оставался простор для действий.

— Почему ты так смотришь?

— А?

— Ты хочешь их снять? — Спросил мужчина, кивком головы указывая на свои брюки.

— Нет.

Эвелли не понимала, дразнят ее или нет, но поспешно замотала головой из стороны в сторону. Однако взгляд девушки все это время был прикован к нему.

Из-за многолетних тренировок и частых сражений тело Алека стало твердым и мускулистым. Казалось, он был совершенным творением, больше похожим на высеченную талантливым мастером каменную скульптуру, чем на человека. Единственное, что служило опровержением этого — многочисленные шрамы, покрывающее все его тело.

Почувствовав, как он приподнялся, и услышав шорох одежды, девушка поспешно отвернулась. Вскоре она ощутила холодные пальцы графа на своих бедрах, затем он медленно провел ладонью между ее ног.

— Ты уже мокрая.

— Да...

Ей показалось, что это был вопрос, и девушка не смела оставить своего господина без ответа. Поскольку она была смущена, то ответ вышел неуверенным.

— Ты такая мокрая всего лишь от одного прикосновения, — из-за саркастического тона казалось, что Алек насмехается над Эвелли.

Огрубевшие пальцы мужчины глубже вошли в нежную девичью плоть. Девушка вздрогнула.

— Ты очень чувствительна, когда я касаюсь тебя здесь. Не так ли?

Кончики его холодных пальцев принялись ласкать клитор. И чем больше граф касался этого места, тем сильнее по телу Эвелли растекался жар. Каждый раз, когда руки мужчины надавливали и гладили нежную розовую плоть, бедра девушки инстинктивно вздрагивали, а внутри нее разгоралось какое-то странное чувство.

— Господин... — Девушка не успела закончить фразу, почувствовав, как что-то резко проникло в нее.

— Хааа...

Эвелли вздрогнула.

Палец Алека, которым он ласкал ее клитор, теперь оказался внутри нее. Почувствовав проникновение чего-то твердого и холодного, тело девушки напряглось. Она никогда не ощущала ничего подобного.

Увидев, что Эвелли оцепенела, Алек равнодушно сказал:

— Удивлена? Не стоит, ведь ты уже мокрая.

Слова, произнесенные графом, дразнили и смущали и без того выбитую из равновесия девушку. Она покраснела еще сильнее. Его голос звучал так, словно мужчина обвинял ее в распущенности и похотливой несдержанности. Возможно, в этом была истина. Как она могла стать такой влажной всего лишь от нескольких прикосновений?..

— Ах!..

Палец мужчины медленно проникал все глубже, а затем начал двигаться туда-сюда. Он делал это настолько медленно, что она чувствовала каждый сустав пальца и шероховатость кожи на нем. Затрудненные в начале движения постепенно стали более плавными и свободными благодаря любовным сокам девушки.

Добавив еще один палец, граф сказал, ухмыляясь:

— Ты словно поглощаешь меня.

Когда девушка ощутила проникновение более длинного пальца и усилившееся внутри давление, с ее губ сорвался громкий стон. Алек начал яростно ласкать ее плоть, несколько раз подряд резко вводя пальцы внутрь и так же резко вынимая их обратно. Эвелли вскрикнула. Ее лицо напряглось и выглядело очень серьезным, словно прося мужчину остановиться.

— Ха... А... Ммм... Хозяин!

Казалось, вся она превратилась в один оголенный нерв. Ее собственное тело не слушалось ее и поддавалось желаниям мужчины так, словно принадлежало ему. Продолжая быстро двигать пальцами внутри девушки, он неожиданно согнул их и стал еще более настойчиво исследовать нежную плоть, словно пытаясь что-то найти. Когда рука мужчины коснулась определенного места, тело Эвелли неистово задрожало.

Девушка не понимала, что происходит. Ей хотелось молить мужчину, чтобы он остановился, но вместе с тем она желала ощутить его полнее и глубже. Эвелли казалось, что она сходит с ума от этих странных и неопределенных ощущений.

Вопреки ожиданиям горничной, граф внезапно прекратил ласкать ее пальцами и убрал руку. Эвелли затуманенным взглядом посмотрела на его ладонь.

На пальцах мужчины поблескивала прозрачная скользкая нить.

Простыни под ее интимным местом также были влажными от ее соков. Девушке хотелось спрятаться от смущения.

— Я бы хотел вставить его, а ты? — спросил Алек, глядя на простыню, словно зная, о чем думала Эвелли.

Услышав его вопрос, горничная покраснела еще сильнее. Казалось, она была единственной, кто испытывал волнение.

— Нет? Ты не хочешь? — словно дразня, спросил мужчина, заранее уверенный в ее ответе. Он и правда настолько настойчивый и коварный? Эвелли какое-то время колебалась, а затем сказала:

— Да...

Прежде чем девушка успела договорить, мужчина раздвинул ей ноги и притянул ее к себе. Эвелли была удивлена. Тело мужчины, находившегося между ее ногами, было большим — как и его член, которым он прижимался к нижней части ее живота.

Конечно, девушка знала, что мужское тело отличается от женского, но она и представить не могла, что главное отличие будет выглядеть именно так. Пенис мужчины был слишком большим и длинным — она не верила, что сможет принять его в себя.

— Что, если он не войдет?.. Что мне делать?

Уверенный ответ Алека привел Эвелли в ужас.

— Он должен войти, — сказал граф низким, леденящим душу голосом. — Все зависит лишь от того, насколько ты сможешь расслабиться. Так что перестань напрягаться и просто впусти меня.

Сказав это, мужчина потерся членом о нежную плоть  ее лона. Эвелли ахнула, глотая воздух, и подумала, что если в нее войдет что-то настолько огромное, то наверняка разорвет на части.

Посмотрев на Алека напряженным взглядом, Эвелли крепко сжала простынь в кулачках, и мужчина начал медленно входить в девушку.

— Хммм.

Ощущение от проникновения его члена сильно отличались от того, что она испытывала, когда он ласкал ее пальцами. Стоило ему войти совсем немного, как Эвелли тут же почувствовала сильную боль. Чем сильнее граф пытался пробиться в нее, тем плотнее сжимался проход в ее лоно.

Каждая клеточка ее тела была напряжена, нежная плоть девушки сжалась, словно отвергая вторжение. Почувствовав сопротивление, Алек нахмурился и сделал глубокий вдох. Когда он наконец-то ввел свой член почти до половины, девушка не удержалась от крика.

— Аа!

Она с силой сжала простынь. Горничная смотрела на своего хозяина встревоженными глазами, полными слез, словно прося его о пощаде, умоляя отпустить ее.

— Я вошел еще не полностью. Потерпи.

Она почувствовала, как он с силой проталкивается в нее. Спустя мгновение мужчина резко полностью вошел. Девушка, тяжел одыша, хрипло вскрикнула.

— Угх!..

Эвелли никогда не думала, что принять в себя мужской орган будет настолько сложно.

Когда пенис Алека выскользнул наружу, она почувствовала облегчение, думая, что все, наконец, закончилось.

К сожалению, надежды девушки не оправдались, и мужчина уверенным рывком снова вошел в нее.

Горничная испуганно закрыла глаза и зажмурилась. Ей казалось, что она не выдержит подобного вновь.

— Господин, простите...

Глаза Алека опасно блеснули, когда Эвелли произнесла слова, значения которых он не мог понять.

— За что ты извиняешься?

— Простите... За принцессу... Нет — за всё!..

Вслед за очередным резким толчком раздался еще один громкий стон девушки.

— Аааа…

Эвелли не смогла закончить то, что хотела сказать — Алек безостановочно двигал бедрами, яростно вколачиваясь все глубже и глубже.

Затем он схватил груди девушки, и от этого грубого прикосновения ее бедра почему-то сами собой приподнялись.

— Хозяин! Это...

— Ранее ты ошиблась, но сейчас делаешь всё правильно, — саркастическим голосом похвалил ее мужчина.

На самом деле для Эвелли его слова звучали не как похвала, а как издевка, словно он говорил ей, что она весьма преуспела в ублажении мужских прихотей.

— Ты сжимаешь мой член, когда я дотрагиваюсь до тебя здесь. Ты так показываешь, что тебе нравится это?

— Ах...

— Или здесь тебе нравится больше?

Он коснулся промежности девушки, а затем принялся дразнить ее набухший клитор быстрыми сильными движениями. С каждым прикосновением его пальцев Эвелли казалось, что она сходит с ума. Внизу живота распространялось странное незнакомое чувство.

— Хозяин!

— Хозяин, хозяин... Ты, кажется, хочешь, чтобы все знали, что я твой хозяин, ха! — Саркастично заметил Алек.

Однако она не успела среагировать на его слова — мужчина принялся яростно входить в нее, слегка нахмурившись и еле слышно постанывая.

По комнате разносились глухие звуки слияния двух тел. Принцессы, которая должна была стать его супругой, нигде не было, и ее место в этой кровати заняла Эвелли...

Как же все так обернулось?..

— Сосредоточься.

Словно не желая позволить девушке отвлечься хотя бы на секунду, мужчина резко вбил в нее член до самого основания.

С губ Эвелли слетел громкий стон.

Она думала, что уже немного привыкла к этим ощущениям, но как только мужчина вошел в нее полностью, она снова почувствовала острую боль.

— Ах!.. Пожалуйста...

Эвелли инстинктивно отстранилась, желая вырваться из рук мучавшего ее человека, однако это было бессмысленно.

Звуки влажных шлепков наполнили просторную спальню.

Все мысли в голове Эвелли спутались. Поглощенная этим мужчиной, она не могла ни о чем думать.

Граф продолжал неистово терзать ее тело.

— Ааах, хозяин!

Ей казалось странным, что со временем она стала ощущать не только боль. Чем больше Алек входил в нее, тем более ярким становилось новое чувство. Каждый раз, когда его член снова проникал во влагалище девушки, ей казалось, что внутри нее разливается какое-то неведомое, но очень приятное ощущение.

Всякий раз, когда Эвелли пыталась сжать ноги, испытывая чувство стыда, Алек с легкостью раздвигал их и проникал еще глубже.

— Я сойду с ума!.. Пожалуйста...

По телу девушки словно пробежал электрический разряд. Это ощущение было таким ярким и резким, что ей хотелось сбежать, однако ей ничего не оставалось, кроме как стонать от удовольствия, нахлынувшего на нее.

Голос звучал умоляюще, словно вот-вот сорвется на крик.

— Хааа... — Хрипло простонал Алек, и Эвелли содрогнулась.

Девушка ощутила, как что-то горячее выплескивается внутри нее. Когда мужчина вынул член, промежность девушки была мокрой от ее обильных любовных соков. Эвелли наконец почувствовала долгожданную пустоту внизу живота, и из ее влагалища вытекало мужское семя.

— Хааа... Хаа... — девушка жадно хватала воздух.

Пока горничная пыталась отдышаться, граф притянул ее к себе и уставился на ее пульсирующую промежность. Эвелли попыталась сжать ноги, но его сильные руки снова широко раздвинули их. Мужчина пристально смотрел на то, как из влагалища девушки вытекает густая белая жидкость.

Переведя взгляд на лицо горничной, Алек увидел, что ее глаза были такими же влажными, как и промежность. Щеки Эвелли полыхали словно от лихорадки, и она тяжело дышала, приоткрыв рот.

Алек провел рукой по половым губам девушки.

Его только что опустошенный член снова стал твердым.

— Повернись.

Прежде чем Эвелли поняла, что происходит, мужчина продолжил:

— Опусти голову, упрись руками и высоко подними бедра, — глаза мужчины застилала пелена похоти.

— Я воспользуюсь тобой еще раз.

Полуденное солнце лилось в открытое окно. Эвелли лежала на краю кровати, беспокойно ворочаясь с боку на бок. Натягивая одеяло до макушки, чтобы избежать света, проникающего через ее закрытые веки, она внезапно ощутила какое-то зловещее чувство, пробежавшее по позвоночнику, и распахнула глаза.

Девушка откинула одеяло и посмотрела в окно. Она не успела даже опомниться, как высоко в небе ярко засияло солнце. Эвелли удивленно села.

— О нет!

Ее мысли спутались. Ей нужно было что-то сделать, но она не могла понять, что именно. Подумав, что необходимо встать, горничная опустила ноги на пол и резко почувствовала пульсирующую боль. Все ее тело болело так, словно ее накануне избили. Неожиданно ей вспомнились события прошлой ночи, отчего девушка вздрогнула в ужасе.

Пусть это и казалось нереальным, но следы по всему телу явно показывали и подтверждали, что прошлой ночью она отдала свое тело графу, став заменой принцессы.

«Хааа...  Ха... Хах...».

Прошлой ночью Эвелли, словно собака, низко склонила голову и задрала бедра так, как велел ее хозяин.

Он без устали вдалбливался в нее с той же скоростью, что и в самом начале. Если бы она попыталась сопротивляться, мужчина дал бы ей мимолетную передышку. И если бы он увидел сомнения в ее глазах, то безжалостно сжал бы ее бедра своими большими руками, продолжая яростно входить в ее лоно. Каждый раз, когда Алек колотился в нее, Эвелли сходила с ума и невольно сжимала его член еще сильнее.

«Расслабься», — приказал он, нахмурив брови, но девушка не могла расслабиться даже спустя долгое время. Как бы она это сделала? Эта поза была слишком неловкой, и тело не слушалось ее — у нее не осталось сил.

«Ах!».

Тело Алека наконец содрогнулось от удовольствия, и он излил свое семя внутрь девушки. Она думала, что все уже закончилось, но по какой-то причине мужчина не спешил вынимать из нее свой пенис. Оставаясь настолько неподвижной, насколько это было возможно, Эвелли чувствовала, как член внутри нее становится все больше и тверже. Затем мужчина снова принялся энергично вдалбливаться в ее влагалище.

Он так много раз овладевал ею этой ночью и наконец-то отпустил только тогда, когда у девушки не осталось сил даже на то, чтобы тихо стонать. Когда мужчина посмотрел на нее, прежде чем покинуть спальню, его глаза оставались такими же равнодушными, как и прежде.

Через некоторое время Эвелли все же смогла собрать свою одежду и надеть ее, тревожно ожидая возвращения принцессы и подрагивая от страха. Однако принцесса так и не появилась до самого рассвета, и Эвелли пришлось вернуться в свою комнату, чтобы не вызывать ненужных подозрений у других слуг. Она собиралась вскоре снова заглянуть в спальню принцессы, но как только прилегла на свою кровать, тут же заснула так крепко, словно потеряла сознание.

«Я чуть не умерла вчера, а сегодня наверняка умру».

Когда она наконец встала, то поспешно надела униформу горничной и подошла к зеркалу. Собирая растрепанные волосы в пучок, она заметила красные отметины в районе ключицы. Эвелли вспомнила, с каким рвением Алек терзал ее кожу вчера. Она провела рукой по отметинам и потерла их. Растрепанные волосы девушки струились по ее бледным щекам. Первый мужчина, с которым она разделила ложе, был странным человеком.

***

— Иди в сад, — сказала горничная, протиравшая перила.

Эвелли поблагодарила ее и поспешила приступить к работе. Она вышла через главные двери и направилась в большой и красивый сад.

Аарон, садовник, старательно ухаживал за участком, которым пренебрегал хозяин, вернувшийся с войны. По всему периметру располагались опрятно подстриженные кусты и деревья, а аккуратно высаженные повсюду цветы ярко сияли своим цветением под ясными солнечными лучами.

Почувствовав небольшое облегчение, Эвелли обернулась и увидела человека, которого больше всего на свете желала видеть прошлой ночью. Это было невероятное зрелище: принцесса сидела за столом в саду с красными розами и наслаждалась послеобеденным чаем.

Эвелли, которая смотрела на нее с ошеломленным выражением лица, пока принцесса спокойно потягивала чай, о чем-то говоря со своими горничными, внезапно пришла в себя и направилась к ним. Принцесса, неспешно наслаждавшаяся печеньем, приветливо улыбнулась Эвелли. Ее голос был на удивление спокоен.

— Разве ты не поздно?

— Мне очень жаль. Я проспала... Нет... Я допустила оплошность…

Эвелли машинально извинилась, хотя и не до конца понимала, что происходит. Затем принцесса издала театрально громкий вздох и сказала:

— Я не хотела тебя будить. Иногда людям просто необходимо хорошо выспаться, не так ли?

— Нет, принцесса...

Эвелли была поражена ее доброжелательным настроем.

Обычно дворяне не считали простой народ и прислугу за людей. Аристократы всегда вели себя избаловано и были готовы в любую минуту выбросить тех, кто ниже их, словно использованную вещь, как только кто-то посмеет им перечить. Эвелли думала, что принцесса точно такая же, но, кажется, это было не так.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться, — добавила принцесса, слегка улыбнувшись.

Эвелли смущенно моргнула. Девушка задумалась, может ли эта высокопоставленная дама просто спустить ей с рук подобное опоздание. Посмотрев в добродушные глаза принцессы, Эвелли попыталась приподнять голову, однако в этот момент позади девушки раздался знакомый низкий голос.

— Я пришел выпить чая.

Посмотрев в сторону, девушка увидела фигуру мужчины крупного телосложения. Лицо этого человека заставило сердце Эвелли забиться как сумасшедшее.

— Вы довольны вашим чаем?

Он вел себя так, словно ничего и не произошло. Эвелли крепко сжала подол своей юбки руками и отступила на пару шагов назад.

— Вкус просто восхитителен. Граф действительно хорошо позаботился об этом. Хотя этот чай чуть более горький на вкус, чем тот, который мы обычно пьем в Астине.

— Ты по-прежнему очень честна в своих высказываниях.

Он сел напротив принцессы и улыбнулся.

По-прежнему? Они что, уже давно знают друг друга? Что, черт возьми, здесь происходит?

Эвелли была в замешательстве и пыталась разобраться в ситуации, но, к сожалению, как бы ни старалась, не смогла сделать этого. Единственное, что она знала наверняка, так это то, что Алек ни разу даже не взглянул в ее сторону.

— Это моя сильная сторона, — сказала в ответ принцесса.

Словно не ожидая услышать подобного замечания, Алек усмехнулся. Пусть Эвелли уже не в первый раз видела, как ее хозяин смеется, но незнакомое, чуждое ему выражение, которое было у него в данный момент, заставило ее взгляд задержаться на лице графа.

— Надеюсь, вместе с этим печеньем ты сможешь лучше насладиться вкусом чая, поскольку ты сладкоежка.

— Как же так получилось, что графу они не нравятся? Они же такие вкусные.

— Я не люблю сладкое.

— Возможно, когда-нибудь тебе это понравится. Никто не знает, что ждет нас в будущем.

Принцесса весело улыбнулась. Под солнечными лучами ее улыбка выглядела еще более ослепительной. Посмотрев на принцессу, Алек спокойно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Как обычно, все еще не очень хорошо.

Услышав ее ответ, Эвелли слегка нахмурилась и посмотрела на принцессу. Это было странно, поскольку принцесса, сказавшая, что не очень хорошо себя чувствует, выглядела сильнее и здоровее всех.

— Что вчера произошло? — спросила Эвелли сразу же, как принцесса вернулась в комнату после чаепития. Казалось, девушка нервничала.

— Прошлой ночью... Прошлой ночью я была так…

Внезапно Эвелли вспомнила события прошлой ночи. Было так много вопросов, на которые она хотела получить ответ: почему принцесса сбежала из спальни; почему не вернулась вовремя; знала ли она, что произошло прошлой ночью; и почему принцесса был так спокойна сегодня. Эвелли терпеливо ждала ответа принцессы. Спустя несколько секунд молчания та спросила:

— Ты беспокоилась обо мне?

Эвелли ошарашенно посмотрела на госпожу. Она не задумывалась, что именно вызывало в ней беспокойство. Переживала ли она о принцессе или о самой себе, а может, просто о той ситуации, в которой оказалась? Она не могла точно ответить на этот вопрос, поэтому просто сказала:

— Да, конечно.

— Прекрасно, — сказала принцесса, широко улыбнувшись и закрыв глаза. — Мне нравится, когда кто-то заботится обо мне. На самом деле в Астине было не так уж много тех, кто переживал обо мне.

Почему в ее смехе мне послышалась грусть?

Эвелли чувствовала, как изменилась атмосфера в комнате. Девушка позабыла, что хотела о многом расспросить принцессу, и вместо этого подошла к принцессе и сказала нежным успокаивающим голосом:

— Вы же принцесса, разве никто не беспокоится о вас? Вы так прекрасны и благородны.

Принцесса повернулась к Эвелли и спросила с изумлением:

— Я кажусь тебе благородной и красивой?

— Конечно, это так.

— Сколько тебе лет, Эвелли?

На мгновение заколебавшись, Эвелли принялась быстро считать на пальцах, а затем уверенно сказала:

— Мне девятнадцать.

— Девятнадцать... Девятнадцать, — пробормотала принцесса, словно о чем-то задумавшись.

— Мне двадцать три.

«Почему мы обсуждаем возраст?» — задумалась Эвелли, а тем временем принцесса продолжила говорить:

— Как ты можешь назвать благородной девушку, которая была заперта в холодной долине без единого лучика света до тех пор, пока ей не исполнилось двадцать три года?

Ее тихий голос звучал отчужденно, а предложение пропитано какой-то странной и грустной самоиронией.

— Так что ты думаешь?

Эвелли не знала, что ответить. Пока она терялась в сомнениях, принцесса снова заговорила:

— Граф вызволил меня оттуда.

— Граф?

Принцесса, на мгновение замолчав, кивнула.

— Он сдержал свое обещание, данное мне…

— Если это было обещание ...

— Он должен вытащить меня оттуда.

— Значит, вы и правда знаете друг друга?

«Как ты себя чувствуешь?» — Эвелли вспомнился обеспокоенность графа, который интересовался самочувствием принцессы.

Пусть его голос и был отчужденным как обычно, но в нем можно было расслышать тонкие нотки беспокойства. Эвелли была сильно удивлена, ведь она даже не подозревала, что ее хозяин способен на подобные эмоции.

— Я благодарна ему.

Услышав слова принцессы, Эвелли ощутила укол чувства вины и прикусила губу. Неизвестно, знала ли принцесса, что произошло прошлой ночью между графом и горничной. Хотя это было по приказу ее хозяина, тот факт, что она закрылась с ним в комнате его невесты, было не тем, что можно утаивать.

Горничная и ее господин, спящие вместе, настолько же обыденное явление, как облака в небе. Однако законная жена, издевающаяся над греховной служанкой, совратившей ее мужа, была настолько же естественной, как ветер, дующий в поле.

Поэтому, по мнению Эвелли, принцесса была на удивление добра.

— Граф — всего лишь мой спаситель.

Глядя на невинное лицо принцессы, Эвелли улыбнулась, ничего не сказав в ответ.

***

О, она сказала, что он ее спаситель!

Эвелли растрепала свои аккуратно уложенные волосы. Она выглядела так, словно вот-вот расплачется.

Нет, я не думаю, что принцесса бросит своего спасителя и снова сбежит куда-то.

— Не могла бы ты принести мне чашку чая?

Поужинав, принцесса попросила принести ей чай. Нет, если точнее, она попросила принести ей пять сортов чая, и чтоб каждый был определенной температуры. Эвелли отправилась в кухню, чтобы сообщить о просьбе принцессы, а когда вернулась, дверь была заперта.

Горничную посетило зловещее чувство. Она начала барабанить в дверь, а затем побежала и взяла ключ у другой слуги, но было уже поздно. Войдя в комнату, она застала лишь трепещущие на ветру занавески на открытом окне. Принцесса снова исчезла.

Эвелли не ожидала, что такое опять повторится.

Девушка не думала, что снова будет ждать своего хозяина перед спальней принцессы в подобной ситуации. Ее руки вспотели, а в горле пересохло, когда издалека послышались приближающиеся шаги. По какой-то причине Эвелли надеялась, что эти шаги принадлежат Шарлотте или Бриане. Нет, на самом деле, ей следовало бы желать, чтобы приближающийся человек просто ушел в другом направлении.

К сожалению, ее надежды полностью рухнули, и шаги остановились непосредственно перед спальней принцессы. Услышав голос хозяина, горничная покорно склонила голову.

— Открой дверь.

Силой подавив тяжелый вздох, Эвелли ответила так же, как и вчера.

— Ее нет в комнате.

— Сегодня снова отсутствует?

— Да...

— Она вышла на ночную прогулку?

— Да... — сказала Эвелли с сомнением. Она на самом деле не знала, что сказать, и отвечала лишь по инерции.

Пройдя мимо горничной, Алек протянул руку и сам открыл дверь. Естественно, в комнате никого не было. Он медленно и спокойно обошел помещение шаг за шагом, небрежно заглядывая в открытые окна и рассматривая обстановку.

Сегодня он не был так зол, как вчера, но выражение его лица и поведение все еще заставляли мурашки бежать по коже.

Эвелли боялась, что не сможет понять, о чем думает ее хозяин. Его поведение было подобно тому, как он обращался с принцессой сегодня во время чаепития, но, тем не менее, кардинально отличалось.

— Я лишь ненадолго отлучилась, и это произошло.

Эвелли, смотревшая вслед своему господину, упала на колени, склонив голову и моля.

— Я пренебрегла своими обязанностями. Это моя вина.

Она низко кланялась, извиняясь. Да, пусть это было неприятно, но это ее вина, что она недосмотрела за принцессой и снова позволила ей сбежать. Словно увидев что-то смешное, Алек усмехнулся и сел на кровать. Под тяжестью высокого и хорошо сложенного мужчины постель затряслась. Он посмотрел на горничную и спросил ее, словно забавляясь:

— Какие у тебя обязанности?

— А?..

— Я спросил, чем ты должна заниматься?

Взволнованная Эвелли осторожно подняла голову. Она выглядела растерянно: внезапный вопрос звучал так, словно хозяин устроил ей проверку, и девушке показалось, что она должна как можно правильнее ответить ему. Эвелли начала говорить, пытаясь разобраться в собственных мыслях:

— В мои обязанности входит протирать перила, убирать пол, помогать подготавливать чай и прислуживать принцессе.

— И это все?

Эвелли невольно вздрогнула, услышав этот пугающий голос.

«Ну же, придумай еще что-нибудь!».

Она изо всех сил пыталась понять, чего еще хочет услышать от нее граф, но в голове была путаница.

— Эм... Мм… Ах! Я должна усердно помогать остальным горничным, как часть прислуги этого особняка…

— Нет, нет, нет, нет и еще раз нет, — беззаботно перебил ее граф.

— Все, что ты должна делать, это служить своему хозяину.

Эвелли подняла голову чуть выше, столкнувшись своими шокированными глазами с непроницаемым взглядом Алека. Он непринужденно указал взглядом на свою ширинку. Эвелли замерла в замешательстве.

Когда она задумалась о странном блеске в его глазах, девушке вспомнились перешептывания слуг, которые тайно собирались после захода солнца и обсуждали различные секреты, одним из которых было то, на что указывал взгляд графа.

Все еще находясь на коленях, Эвелли слегка продвинулась вперед, наблюдая за графом.

Девушка понятия не имела, что делать, мысли в голове спутались. Она стояла на коленях между ног своего господина и просто смотрела на него.

— Начиная с этого момента, каждый раз, когда принцесса будет уходить на свою вечернюю прогулку, я буду пользоваться тобой вместо нее.

Замерев, Эвелли затаила дыхание. Прежде чем она смогла полностью осознать значение его слов, мужчина продолжил:

— Теперь твоя очередь раздевать меня.

Услышав приказ Алека, Эвелли была потрясена. Она впервые в жизни раздевала другого мужчину. Девушка пыталась ускорить свои дрожащие пальцы, но не могла осмелиться сразу же снять штаны с господина. Ее руки не слушались, словно не принадлежали девушке, она не знала, что делать. Когда же наконец-то смогла хоть как-то совладать с собой и положила руки на ремень графа, пытаясь ослабить его, прозвучал недовольный голос.

— Это ужасно, — сказал Алек, оттолкнув руку Эвелли и потянувшись к брюкам.

Она была благодарна его вмешательству. Он резко сдернул с себя штаны, и Эвелли отвела взгляд в сторону, не осмеливаясь посмотреть на него. Слабые шорохи одежды заставили девушку напрячься.

— Хотя бы отсосать ты способна, да?

Девушка подняла голову и мысленно ахнула. Перед ее глазами был обнаженный член в полной боевой готовности.

«Как эта штука поместилась меня?!».

Подавив свой вопрос, Эвелли потянулась к орудию графа. В отличие от невозмутимого лица графа, его член подрагивал от возбуждения.

— Возьми его и поработай рукой, — сказал Алек горничной, которая, положив руку на его член, оставалась неподвижной.

Мгновение поколебавшись, Эвелли начала двигать сжатой ладонью вверх-вниз. Ее руки, казалось, были недостаточно большими, чтобы с легкостью удержать огромный член графа. Понимая, что ее движения были неумелыми и неловкими, девушка украдкой взглянула на графа.

«Я правильно делаю?» — подумала горничная.

Она заметила, что Алек нахмурился. Ей нужно было двигаться быстрее и увереннее.

— Возьми его в рот, — сказал Алек, словно отчитывая горничную.

— Что?

— Хватит просто щекотать меня, возьми его в рот.

Несмотря на то, что граф выражался более чем простыми словами, Эвелли пришла в замешательство.

— Давай же.

Услышав приказ господина, Эвелли не оставалось ничего другого, как приблизиться лицом к его члену. Осторожно поместив в рот головку, на которой уже поблескивала прозрачная жидкость, девушка ощутила какой-то странный и непривычный привкус. Зажмурив глаза, она открыла рот, стараясь подавить в себе неприятные ощущения. Эвелли сложно было поместить большой толстый член в рот полностью. От одной только мысли об этом у Эвелли закружилась голова.

— Возьми его глубже, — снова скомандовал Алек.

Эвелли кое-как смогла приоткрыть рот и постаралась как можно глубже обхватить пенис губами, пока тот не уперся в горло. Ощущение огромного члена в глотке заставило девушку мысленно стонать и плакать. Она еще лишь наполовину поглотила его, а уже чувствовала, что головка почти разрывает трахею.

Чтобы хоть как-то исправить ситуацию и не прогневать хозяина еще больше, Эвелли начала осторожно посасывать его пенис. Затем она подумала о больших конфетах, которые мать покупала в ее детстве. В отличие от тех леденцов член был слишком большим и вовсе несладким, но она внушила себе, что это одно и тоже, и стала жадно посасывать его, словно конфеты.

Когда ее голова двигалась вверх и вниз, непристойный звук эхом разнесся по комнате. Дыхание Алека участилось, а голос стал более низким, заставляя кончики ушей Эвелли покраснеть. Именно в тот момент, когда девушка почувствовала, что ее тело горит, и ей захотелось ощутить на себе прохладный ветерок, рука Алека коснулась ее уха. Эвелли вздрогнула, когда его палец дотронулся до чувствительной мочки.

— Неплохо для первого раза.

Он теребил кончиками пальцев ее нежную мочку уха, словно хваля девушку. От прикосновений мужчины пальцы ног девушки поджались, а по шее пробежал жар. Она почти задыхалась от необъятных размеров его мужского достоинства, но стала двигаться быстрее. Наслаждаясь чудесным видом, Алек сказал отстраненным голосом:

— Позволь мне помочь тебе.

Продолжая оральные ласки, Эвелли посмотрела на своего хозяина. На несколько секунд воцарилась тишина, а затем Алек снова заговорил так, словно был доволен происходящим.

— Какое замечательное зрелище.

То, как Эвелли посмотрела на Алека своими невинными глазами, заставило его усмехнуться. Губы девушки были влажными, а учащенное дыхание — прерывистым. Ее веки странно подрагивали, придавая ей умоляющий вид и интригуя. Он коснулся головы Эвелли своей большой рукой, а затем осторожно надавил. Пусть мужчина и не прикладывал особых усилий, Эвелли казалось, что она вот-вот задохнется.

Скорость, с которой она ласкала его член, замедлилась, но под давлением руки графа его достоинство погрузилось значительно глубже, пронзая глотку девушки.

— Ауч.

Эвелли вздрогнула. Она вспомнила, как прошлой ночью этот «леденец», который сейчас находился у нее во рту, вдалбливался в нее снова и снова. Алек издал тихий низкий стон. Рука, которой он двигал голову девушки, остановилась, и Эвелли увидела, как брови мужчины слегка дернулись. Вздохнув, граф приподнял подбородок горничной. Когда мужчина наконец-то вынул свой член из ее рта, она почувствовала долгожданную свободу.

— Ха... Хаа...

Она тяжело и быстро дышала, грудь девушки вздымалась в такт. Именно тогда, когда горничная решила, что все уже кончено, и вытерла губы о подол своей униформы, раздался низкий хриплый голос.

— Ложись на кровать.

«Разве мы уже не закончили?» — подумала Эвелли.

Девушка удивленно посмотрела на своего хозяина, и он сказал, прищурившись:

— Не заставляй меня повторять это дважды.

Пусть он и не повышал голоса, но выражение его глаз пугало.

Эвелли вздрогнула, быстро поднялась и направилась к кровати. Она легла неподвижно, словно мертвое тело, положенное в гроб. Алек расхохотался при виде этого зрелища.

— Ты должна была лечь голой.

Именно тогда Эвелли наконец поняла, что он имел в виду, и начала расстегивать рубашку.

— Может, мне раздеть тебя? — спросил Алек невыразительным голосом.

Девушка быстро поняла, что вопрос был риторическим, и ответила:

— Да...

Его большие руки принялись расстегивать ее рубашку.

Это была вторая ночь.

Вторая ночь была лучше первой. Однако это вовсе не означало, что все прошло гладко. После первой ночи тело девушки болело так, словно ее избили, сегодня же она ощущала простое недомогание.

Возможно, Эвелли уже привыкла к этой боли. Она слегка вздохнула и протерла перила.

«Начиная с этого момента, каждый раз, когда принцесса отправится на свою ночную прогулку, я буду использовать тебя вместо нее. Привыкай».

Эвелли вспомнились слова графа. Если он еще несколько раз овладеет ею, сможет ли она привыкнуть к подобным отношениям так же, как и к боли?

Девушка, глубоко погруженная в свои мысли, недоверчиво покачала головой. Она могла только надеяться, что принцесса больше не убежит.

Размышляя о многих вещах, Эвелли стала чуть медленнее протирать перила, и именно в этот момент раздался громкий голос.

— Что ты делаешь? В прошлый раз ты опоздала, а сейчас и вовсе не пойми чем занимаешься.

Она обернулась и увидела Шарлотту с суровым выражением лица. Эта женщина ненавидела Эвелли с ее первого шага в этот особняк. Ей нравилось насмехаться над тем, какой худой она была, и что девушка неспособна выполнять большие объемы работы.

— Ты не можешь работать быстрее?

— Мне жаль.

— Я приютила сироту, которая даже не знает, как быть благодарной.

Склонив голову, Эвелли замерла. Это жестокое замечание ранило сердце девушки словно ножом. Она подняла голову, глаза были переполнены слезами.

— Какая разница, есть у меня родители или нет?

В мгновение ока глаза Шарлотты расширились, и она расхохоталась, словно услышала нечто очень смешное.

— Ты сейчас что, пререкаешься со мной?

— Ты говоришь ужасные вещи!

Эвелли не хотела сдаваться и ответила напрямую. Шарлотта работала в этой семье на протяжении многих поколений и имеет самый высокий ранг среди слуг, за исключением старшей горничной. Она гордилась, что, будучи частью этого особняка, привела семью к успеху. Иногда ее самодовольство доходило до того, что она срывала злобу на служанках, приведенных с улицы.

Эвелли никогда не была послушной. Она делала то, что ей говорили, но при этом никогда не позволяла себя оскорблять. Шарлотта ненавидела Эвелли, не проявляющей уважения, а Эвелли ненавидела Шарлотту, которая всегда злилась на нее без повода. Обе считали друг друга врагами.

— О, боже мой!

От злости Шарлотта подняла руку и ударила девушку по голове. Эвелли, чьи глаза гневно сияли, крикнула:

— Почему ты бьешь меня?!

— Потому что ты этого заслуживаешь!

— Я ничем не хуже тебя!

Шарлотта схватила Эвелли за запястье и притянула к себе. Из-за столь грубого действия с губ девушки сорвался стон.

Пока Эвелли морщилась от боли, Шарлотта холодно прошептала ей на ухо:

— Ты хочешь умереть с голоду?

Шарлотта всегда наказывала слуг, лишая еды.

— Ты думаешь, я позволю тебе голодать в одиночестве? Возможно, то, что твоя подруга Брианна будет голодать вместе с тобой, поможет тебе понять свое место.

— Почему ты так с ней поступаешь?

— Если ты будешь хорошо себя вести, Брианна не умрет с голоду.

— Оставь Брианну в покое!

— Если ты будешь умолять меня, я подумаю об этом.

Сказав это, Шарлотта злобно рассмеялась.

Эвелли прикусила губу. Она пришла в ужас при мысли, что Брианну заморят голодом из-за ее поступка. Говоря откровенно, девушка не хотела ругаться — просто не смогла сдержаться, когда ее задели за живое.

Шарлотта, заметившая, как дрожат ресницы девушки, продолжила тихим голосом:

— Ты сожалеешь, Эвелли?

Та не хотела просить и, тем более, умолять о чем-либо человека, осквернившего память о ее родителях, но…

Она сжала кулачки, пытаясь подавить гнев. Девушка, наконец, собралась с силами и заговорила, желая, чтобы эти оскорбления быстрее закончились.

— Мм, я…

— Что?

— Извини...

Неожиданно раздался голос:

— Что происходит?

Это был Алек Бернард, ее хозяин.

Услышав его, Шарлотта сразу же убрала со своего лица злорадное выражение. Затем вежливо поздоровалась с ним, поклонившись. Слова, которые она сказала, звучали удивительно спокойно по сравнению с ее недавним поведением.

— Я всего лишь обучала свою подчиненную правильному поведению.

Шарлотта улыбнулась так, словно в ее поведении не было ничего предосудительного.

Они все были обычными слугами, так с каких пор Эвелли стала ее подчиненной? Если бы кто-то услышал слова Шарлотты, то решил бы, что она — полноправный член этой семьи, а не горничная.

Эвелли тихо вздохнула, сохраняя молчание, поскольку Шарлотта на самом деле была выше нее по статусу. Девушка потерла рукой все еще гудящую от боли голову и вздохнула.

Алек, слушавший объяснения, посмотрел на Эвелли, словно ожидая, что она скажет хоть что-то. Однако Шарлотта снова продолжила говорить, уверяя графа, что не произошло ничего заслуживающего его внимания.

— Я просто сказала ей пару слов, потому что она ни на что не обращала внимания и работала спустя рукава.

— Она пыталась спорить с тобой?

— Да. Когда я сказала, чтобы она работала быстрее, то вдруг спросила меня: «Какое к тебе это имеет отношение?».

Насколько Эвелли знала, Алека никогда не интересовали споры между слугами. Обычно, вне зависимости от происходящего, для разъяснения ситуации вызывали старшую горничную или же дворецкого, иногда урегулированием дел занималась сама хозяйка.

Но почему в этот раз Алек решил вмешаться, прервал Эвелли и, более того, встал на сторону Шарлотты?

Глядя на представление, устроенное зарвавшейся горничной, Эвелли хотелось рассмеяться. Шарлотта притворялась такой невинной и скромной, хотя мгновение назад ударила ее и вела себя так, словно является чуть ли не хозяйкой этого дома.

В итоге Эвелли не смогла сдержаться и отвернулась. Ей больше не хотелось даже видеть Шарлотту. Девушка сильно прикусила губу, ей было ужасно грустно без особых на то причин.

— Она действительно пыталась проявить неуважение?

Алек наконец перевел взгляд на Эвелли, и девушка ощутила грусть еще сильнее, поскольку, казалось, он поддерживает Шарлотту, отчитывая ее.

Эвелли посмотрела на Шарлотту, стоящую позади хозяина — на лице неприятельницы светилась победоносная улыбка. Подавив рвущуюся наружу грусть, Эвелли заговорила спокойным голосом:

— Это правда, что я не стала молчать, но я, насколько могла, следила за своими манерами. Во-первых…

Эвелли хотела рассказать о том, что на самом деле произошло, но Алек не стал ее слушать. Он уверенным голосом вынес свой вердикт.

— Одна мелкая горничная создает так много шума.

Шарлотта удовлетворенно кивнула. Почувствовав горечь от разочарования и несправедливости, Эвелли сильно сжала свою юбку. Это действие не проскользнуло мимо глаз Алека — мужчина уставился на руку горничной.

Маленькие руки, хрупкое телосложение, но ее голос был таким громким и действовал ему на нервы. Обычно он прошел бы мимо подобной ситуации, но в этот раз почему-то не смог не вмешаться…

— Запри ее, пусть проведет время в размышлениях.

— Да, как только я закончу.

— Прямо сейчас.

Шарлотта вздрогнула, услышав спокойный, но строгий голос Алека.

— Ах... Тогда я запру ее в подвале.

— Нет. Изолируй ее в отдельной комнате.

— Что? В какой комнате?.. — спросила Шарлотта, несколько озадаченная неожиданным ответом хозяина.

— Запри ее во второй комнате на четвертом этаже. С этого момента она останется там.

Вторая комната на четвертом этаже?..

Глаза Эвелли и Шарлотты одновременно расширились, но Алек уже ушел, словно ничего и не произошло.

— Ух ты, это значительно лучше.

Эвелли шокировано осмотрела комнату.

Распахнув окно, девушка вдохнула свежий воздух, а затем обеими руками открыла шкаф, насколько смогла сделать это, приложив силу. Она встряхнула мягкое покрывало и зарылась в него лицом. Подражая знатным дамам, направляющимся на бал, горничная сделала фуэте, пусть и вышло слегка неловко, держа подол в руках. Эвелли довольно улыбнулась.

Комната, в которую она переехала, была намного лучше помещения, где горничная жила раньше. Оно было заполнено кроватями, поставленными почти вплотную друг к другу, и находилось в конце третьего этажа, где ночевала прислуга.

Новая комната, однако, казалась такой же большой, как и у главной горничной. Эвелли нравились шкаф, который обычно могла бы использовать только хозяйка особняка, зеркало и кровать. Ей нравилось всё, но больше всего — небо, которым она могла любоваться сквозь большое окно.

Эвелли распустила волосы, ранее убранные в аккуратную косу. Мановением руки ее светло-рыжие локоны рассыпались и заструились по плечам.

— У меня сегодня нет работы, так что давай-ка немного отдохнем, да?

Упав на кровать, она почувствовала, как постельное белье приятно коснулось ее тела. Эвелли повертелась из стороны в сторону и замахала руками, словно ребенок, лежащий в мягком белоснежном сугробе.

— Если я еще раз вызову недовольство, ты дашь мне комнату получше?

Подумав об этом, Эвелли рассмеялась. Пока она лежала в постели, глядя в высокий потолок, дверь внезапно распахнулась. При взгляде на неожиданную гостью девушка покраснела.

— Хозяин хочет тебя видеть, — сказала Эвелли молодая горничная.

— Сейчас?

— Да.

Пусть граф и сказал, что Эвелли нужно изолировать, каким-то образом приказал выделить ей лучшие покои.

Стоит ли мне извиниться или выказать благодарность, что меня поместили в эту комнату? Наверно, лучше сказать, что я сожалею.

С множеством мыслей, крутящихся в ее голове, Эвелли пришла в кабинет и подождала, пока молодая служанка уйдет, прежде чем постучать и войти.

— Вы хотели меня видеть, сэр? Я неопытна и вела себя неподобающе.

— Я позвал тебя сюда не для этого.

Эвелли с любопытством посмотрела на Алека, который сказал что-то совершенно неожиданное.

— Что нравится женщинам?

— Что? А?

— Что тебе нравится?

Эвелли на мгновение заколебалась, удивляясь, почему Алек задал такой вопрос. Затем она моргнула и некоторое время размышляла, прежде чем осторожно ответить.

— Я думаю, что всем нравится разное.

«Мне больше всего нравится, когда мне повышают жалование...», — подумала Эвелли и вздрогнула, заметив, ка́к именно Алек посмотрел на нее.

Его взгляд не был злым, но от мужчины исходило некое давление. Девушка осторожно заговорила:

— Разве в большинстве своем женщины не любят наряды и украшения?

Она неожиданно вспомнила, как Алек заботился о принцессе. Эвелли стала говорить чуть громче и увереннее, словно осознав, почему господин задает подобные вопросы.

— Ах, у вашей жены очень красивые волосы! Как насчет того, чтобы купить ей украшения для волос, которые будут сочетаться с их цветом?

Эвелли сделала попытку прибирать свои распущенные локоны, которые не успела привести в порядок из-за внезапного визита к Алеку. Она быстро собрала волосы руками, но несколько прядей просочились сквозь пальцы и небрежно упали на шею. Алек тут же пристально уставился на них. Однако казалось, Эвелли не заметила его взгляд и просто продолжила говорить:

— Мои волосы похожи на закат. Думаю, было бы очень эффектно, уложи я их вот так и дополни подходящим украшением.

Затем другой рукой Эвелин слегка коснулась ключицы.

— Или, возможно, ожерелье выглядело бы неплохо. Платья хороши, но украшения имеют особое значение. Драгоценности красного цвета будут выглядеть превосходно.

Затем она посмотрела на Алека и замолчала, почувствовав себя неловко, когда поняла, что он смотрит на ее шею.

— Ты действительно думаешь, что это будет хорошо смотреться на тебе?

Эвелли не знала, что ответить, и просто промолчала. Он сам спросил ее мнение, и что же было не так с ее ответами? Она хотела сказать что-то еще, но не смогла подобрать нужных слов. Девушка просто смиренно ответила:

— Да…

— Ты можешь быть свободна.

Все еще находясь в раздумьях, Эвелли поклонилась. Как бы там ни было, подобного она не ожидала.

***

Эвелли помогала на кухне с завтраком. Солнце ярко светило сквозь большие окна, а обеденный стол ломился от всевозможных блюд, хлеба, фруктов и мяса.

Роуз неспешно наслаждалась приготовленной для нее едой. Несмотря на свое хрупкое телосложение, принцесса ела вдоволь. Некоторые знатные дамы специально ограничивали себя в пище, чтобы сохранить стройность, но принцесса ела практически всё, что для нее готовили, и это никак не отражалось на ее фигуре.

Иногда, даже несмотря на то что Алек видел, как много ела принцесса, все равно в шутку предлагал ей есть еще больше.

Обычно, после того как хозяева заканчивали свою трапезу, слуги быстро завтракали и сразу же приступали к работе, запланированной на день.

— Хочешь, я подам это к столу? — спросила Эвелли, находясь в шумной кухне, и пожилая служанка жестом выказала свое согласие.

Девушка вышла в столовую, держа в руках большой кувшин. В нем было ароматное свежее молоко, присланное из поместья. Эвелли незаметно подошла к столу и наполнила стакан молоком.

— ...это драгоценный камень, который люди называют «осколок солнца»... Он такой красивый. — В голосе принцессы послышалось глубокое восхищение.

Тихим и мирным утром, как ни в чем не бывало, Алек подарил принцессе украшение для волос, инкрустированное огромным рубином. Увидев подарок графа, Роуз была несколько озадачена, но вскоре поблагодарила его нежным голосом.

Она казалась искренне счастливой, но не акцентировала на этом внимания, а свою радость выразила элегантной лучезарной улыбкой.

Принцесса протянула руку и высоко подняла украшение для волос. Драгоценный камень в солнечном свете засиял более яркими красками. И стало ясно, почему его называли «осколком солнца».

Из-за своего насыщенного глубокого цвета он был продан на аукционе за миллионы. Слуги молча восхищались, увидев столь благородный камень. Эвелли украдкой взглянула на украшение, наливая молоко.

— Мне идет?

Принцесса осторожно поднесла украшение к своим рыжим ухоженным волосам, которые прекрасно гармонировали с ослепительно сияющим рубином.

— Так и есть.

— Не могли бы вы надеть его для меня?

Услышав слова принцессы, Алек встал со своего места и подошел к ней. Слегка неловким движением он закрепил украшение на волосах принцессы. Красный рубин ярко сиял сквозь красивые волнистые волосы. Принцесса выглядела еще обворожительнее, чем раньше.

— Тебе нравится?

Принцесса мягко улыбнулась, поправляя прядку волнистых волос.

— Тебе не нравится? Почему ты молчишь? — спросила она.

Окинув ее игривым взглядом, Алек заговорил:

— Это отлично смотрится на тебе, и особенно хорошо сочетается с твоим цветом волос.

— Я тоже так думаю.

Веселый смех принцессы разнесся по комнате. Затем Алек молча улыбнулся несвойственной для него улыбкой, наполненной нежностью.

Держа кувшин с молоком в руках, Эвелли взглянула на хозяина. Всего несколько дней назад мужчина держал ее в объятиях, а сейчас как ни в чем не бывало подарил принцессе драгоценное украшение. Действительно, верно говорят, что мужчины — непредсказуемые и таинственные животные.

Алек специально выкроил время, чтобы позавтракать с Роуз и поговорить с ней за чашечкой чая.

После завтрака он показал ей дом, а потом они прогулялись по саду.

Увидев, что подол платья принцессы волочится по земле, он повел себя как джентльмен и приподнял его так, чтобы платье не испачкалось.

Мужчина, которого величают богом войны...

Все смотрели на него со страхом и восхищением, но принцесса, казалось, не испытывала к Алеку страха и, что бы ни говорил ей граф, всегда отвечала ему в той же манере.

Принцесса была достаточно жизнерадостна, и граф вел себя с ней дружелюбно. Когда он подстраивался к неспешной походке принцессы, со стороны эти двое казались счастливой супружеской парой.

Но они не провели ни одной ночи вместе.

Каждый раз этот момент откладывался из-за плохого самочувствия принцессы. Девушка даже не принимала приглашения на балы от представителей знати. Однако странным было то, что Алек ничего не имел против — лишь велел ей больше отдыхать и следить за своим здоровьем.

Эвелли казалось, что на самом деле принцесса не была больна.

— Вы так прекрасны, принцесса, — воскликнула Эвелли, глядя на нее, сидящую перед туалетным столиком. В волосах госпожи красовалось украшение, подаренное Алеком.

— Правда?

— Да, вы правда выглядите прекрасно.

— Что ж, оно было сделано специально для меня, так что, полагаю, выглядит на самом деле неплохо.

Роуз несколько раз дотронулась до украшения. Изящная рука коснулась огромного драгоценного камня, а потом медленно потянулась к волосам. Сияющие пряди мягко струились между пальцев.

— Ты и раньше говорила, что у меня красивые волосы, — усмехнулась она, глядя в зеркало. Затем принцесса повернулась и посмотрела на Эвелли, стоявшую позади. — Если подумать, у тебя волосы такого же цвета.

Эвелли покачала головой.

— Мои волосы отличаются от ваших, мадам. Мои — сухие, и цвет намного бледнее.

— Они выглядят красиво, потому что похожи на осеннюю листву клена.

Непривыкшая к подобным комплиментам, Эвелли неловко почесала затылок.

На лице принцессы появилась застенчивая и слегка грустная улыбка.

— Глядя на тебя, я иногда вспоминаю сестру. Она — твоя ровесница.

— Нет, что вы… Как бы я посмела…

— Может быть, я больше никогда ее не увижу.

Рука принцессы замерла в волосах, а в ее глазах мелькнули тоска и одиночество. Эвелли, заметившая, что настроение госпожи ухудшилось, попыталась поднять его.

— Вы можете встретиться с ней! Мы ведь не так далеко от Астины! Возможно, дорога будет несколько утомительной, но если вы возьмете карету…

— Нет, отец этого не позволит. Он не очень жалует меня. — На лице Роуз отразилось отвращение, а голос был пропитан горечью.

— Астина — консервативное место, поэтому, как только девушка выходит замуж, она словно умирает для своей семьи. Уверяю, им будет все равно, умру я или же просто останусь здесь. Возможно, он даже не помнит моего лица. Он крайне редко навещал меня.

— Этого не может быть.

Эвелли пыталась утешить принцессу, но Роуз по-прежнему выглядела мрачно. Однако спустя мгновение принцесса снова заговорила с таким же нежным выражением, как и всегда.

— Ступай. Мне нужно отдохнуть. В последнее время я плохо себя чувствую. Именно поэтому я могу съесть лишь половину порции супа, не так ли?

Эвелли широко распахнула глаза. Девушка не понимала, говорит ли принцесса серьезно или просто шутит. Не зная, что ответить, Эвелли стояла, широко открыв рот. Роуз задорно рассмеялась и жестом велела горничной удалиться.

Выйдя из комнаты и бредя по длинному коридору, Эвелли тихо пробормотала:

— Разве у принцессы несчастливая жизнь?

Судя по воспоминаниям детства, Эвелли всегда была счастливой, живя с матерью. И пусть у них практически не было еды, даже эти крохи все равно были вкусными. Ее мать была заботливой и дружелюбной. Она была очень важна для девушки.

Эвелли вспомнила разговор с матерью.

— Мама, разве ты не ненавидишь отца и не обижена на него? Ты не жалеешь, что была с ним?

— Я солгу, сказав, что мне все равно, но, честно говоря, я не жалею об этом.

— Почему?

— Благодаря ему я родила мою прекрасную Эвелли.

Хотя отец Эвелли давно умер, ее мать не встречалась больше ни с одним мужчиной. И девушка была довольна, что только отец был единственным мужем ее матери.

Эвелли не знала подробностей, но слышала, что ее родители сбежали, желая защитить свою любовь, и стали жить в отдаленной сельской местности. У них не было положенной свадьбы, и пара жила в бедности, но их все устраивало.

В воспоминаниях Эвелли отец был добрым и замечательным. Он умел писать и владел мечом, поэтому часто отправлялся на помощь в соседние селения. Мать девушки была слаба здоровьем, но говорила, что всегда чувствует себя счастливой, готовя еду для отца Эвелли.

Они были очень хорошей парой.

Глядя на своих родителей, Эвелли думала, что брак заключается в том, чтобы быть со своим супругом вечно.

С отсутствующим выражением лица думая о матери, Эвелли почувствовала, как у нее защемило в груди. Она легонько шлепнула себя по щекам, чтобы прийти в чувства, и неожиданно услышала, как кто-то позвал ее.

— Эвелли! — девушка усмехнулась, заметив Брианну, весело бегущую навстречу.

— Эвелли, ты не хочешь погулять после работы?

— Давай сходим, а?

— Я тоже давно не выбиралась в город.

— Да, пойдем!

— Я хочу хорошо выглядеть для Аарона, поэтому, пожалуйста, помоги мне выбрать красивое ожерелье.

Это была обычная бижутерия, повторяющая популярные среди аристократов драгоценные украшения. Брианне нравилось покупать такое. Ей доставляло удовольствие тратить свою зарплату на всякие блестящие безделушки, мечтая о том, чего у нее не было. Эвелли взволнованно кивнула, а затем, что-то вспомнив, сказала:

— Брианна, ты знаешь, почему…

— Хм?

— Почему мужчины спят с другими женщинами, когда у них есть жена?

— Дело не только в мужчинах.

Брианна беззаботно пожала плечами.

— Моя мама часто говорила, что очень любит моего отца, но она изменяла ему с соседом и жила с ним до тех пор, пока он не умер. Вечной любви не существует.

— ... Вот как?

— Не уверена, знаешь ли ты, но, по-моему, мужчинам все-таки легче. В каждом переулке можно встретить проститутку. Более того, некоторые используют служанок в качестве игрушек.

Эвелли неловко улыбнулась.

— На самом деле, многие мужчины предаются подобному, но не наш хозяин.

После этих слов Брианны Эвелли задумалась.

Алек не играл с ней как с игрушкой — он на самом деле спал с ней. Слуги говорили, что хозяин никогда не притрагивался к горничным, тогда почему…

— Почему я?

Пока она прокручивала этот вопрос в голове, снова раздался голос Брианны.

— Что «почему»?

— Нет, ничего.

Обычно слуги жили отдельно от господ, а они с принцессой — на втором этаже. После работы все горничные возвращались в свои комнаты, которые располагались на третьем и четвертом этажах.

Прислуживать нужно было только двум хозяевам, поэтому, когда принцесса и граф ложились спать, по особняку перемещалось не так много слуг.

Эвелли провела с графом две ночи, так что Брианна и большинство служанок, казалось, не знали, что произошло. Эвелли не смогла смотреть им в глаза, если бы кто-то узнал.

— Я должна помочь с садом. Давай пойдем в город после того, как я закончу.

— Хорошо.

Провожая Брианну взглядом, Эвелли вспомнила их разговор.

«Почему мужчины спят с другими женщинами, даже если у них есть жена?».

Нет, под вопросом даже то, можно ли ее вообще назвать женщиной.

Так же, как и обычные люди не чувствуют большой вины за использование чужих вещей, Алек просто использовал ее, чтобы поднять себе настроение.

Лучше даже не пытаться разбираться в этом.

Эвелли устало покачала головой. По пути на кухню шаги девушки громким эхом раздавались в коридоре.

Принцесса сегодня выглядела не очень хорошо, поэтому попросила приготовить горячий чай. Эвелли поспешила назад, чтобы он не успел остыть. Пытаясь открыть дверную ручку, горничная гадала, приняла ли принцесса лекарство.

— Чай теплый… — Эвелли не успела закончить фразу. На постели вместо принцессы сидел мускулистый мужчина.

— Она сказала, что плохо себя чувствует, но все равно отправилась на очередную прогулку в таком состоянии.

Алек с отчужденным лицом поправил балдахин.

— Принцесса снова!..

Сегодня госпожа действительно выглядело не очень хорошо, поэтому горничная на мгновение ослабила бдительность, но та снова сбежала! Эвелли невольно вздохнула, но муж принцессы оставался спокойным.

Если подумать, ее хозяин никогда не критиковал супругу за то, что она сбегала куда-то из поместья. Он не принимал никаких мер и не придавал этому большого значения.

Вместо этого он просто звал Эвелли.

Девушка не знала, каким образом принцессе удалось сбежать, учитывая, как много снега на улице. Не то чтобы это было невозможно, но... Мы же говорим о принцессе?

— Да, опять, — ответил он, потеряв интерес к балдахину.

Эвелли хотела бы увидеть выражение его лица в этот момент, но его скрывала тень.

Как только она подумала, что большие плотные шторы закрывают ей обзор, граф заговорил равнодушным голосом.

— Пришло время тебе заплатить за это. Мое «опять» было не для принцессы, а для тебя. Иди сюда.

Ошеломленная Эвелли вздрогнула, услышав спокойный голос графа. Она медленно приблизилась, словно пересекая тонкий лед, и остановилась на небольшом расстоянии от мужчины.

Глядя на смущенную Эвелли, он мягко сказал:

— Ближе.

Эвелли сделала шаг вперед.

Голос Алека прозвучал тихо и, находясь на достаточно близком к нему расстоянии, девушка смогла ощутить его дыхание.

— Предпочитаешь, чтобы я снял с тебя одежду или разденешься сама?

— ... Если я отвечу вам, позволите ли вы мне поступить так, как я хочу?

— Я могу позволить нечто такое.

Великодушно ответил Алек, и отчего-то Эвелли почувствовала, как ее уши покраснели. Несмотря на то, что проводит ночь со своим хозяином уже в третий раз, девушка не стала меньше стесняться. Но казалось, чувство стыда испытывала только она.

В то время как Алек беззастенчиво и открыто озвучивал свои желания, Эвелли же от смущения едва могла держать себя в руках. И все же, она тоже будет дрожать от удовольствия. И тот факт, что принимала это настолько легко, заставлял ее чувствовать себя неловко.

Она испытывала стыд и даже обиду, что, словно сойдя с ума, так непристойно стонала.

— ... Тогда я бы хотела, что вы раздели меня.

Эвелли подумала, что лучше пусть граф снимет с нее одежду, нежели девушка сама будет пытаться сделать это трясущимися руками. Несмело отвечая Алеку, она склонила голову, желая скрыть покрасневшие уши от его глаз.

— Звучит не так уж плохо.

Его равнодушный голос прозвучал совсем рядом, что заставило девушку широко распахнуть глаза, задаваясь вопросом, что мужчина имел ввиду.

— Скажи мне это еще раз.

— Что?

— Что ты только что сказала?

— ... Я просила вас снять с меня одежду, — словно маленькая птичка прощебетала Эвелли.

— И что? Ты забыла сказать кое-что еще, — спросил он, но руки мужчины уже раздевали Эвелли. Он пристально смотрел в глаза Эвелли.

Она все время вздрагивала, не зная, почему: то ли из-за его рук, расстегивавших униформу горничной, то ли из-за его высокомерных глаз, смотревших на нее сверху вниз. Конечно, служанка не могла осмелиться отказать хозяину, но Эвелли молчала, даже не осознавая своего поведения.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал после того, как сниму с тебя одежду?

Когда он раздел ее… лицо девушки сильно покраснело. Граф спрашивал об этом не потому, что и правда не знал, что произойдет дальше. Эвелли прекрасно понимала, что мужчина просто дразнит ее. Однако ничего не ответила.

Спустя какое-то время девушка медленно приоткрыла губы и произнесла:

— Я…

Униформа горничной и нижняя юбка мягко упали на пол. Девушка даже не успела опомниться, как ее стройное тело было полностью обнажено. Эвелли хотелось прикрыть грудь руками, но она не могла этого сделать. Ей ничего не оставалось, кроме как ответить на вопрос Алека.

— ... Прикоснитесь ко мне.

— Ты должна подробно ответить. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя или просто прикоснулся?

Этот мужчина умел произносить настолько шокирующие слова, даже не моргнув глазом. Хотя именно Алек сказал это, стыдно было именно Эвелли.

— Ну... Это…

Эвелли не могла заставить себя сказать, что хотела, и просто молча перебирала кончики пальцев.

— Повернись, — строго приказал он, глядя на ее дрожащее тело. Сделав так, как он сказал, Эвелли вцепилась в простыню.

— Что мне делать?

— Подними бедра, — он обхватил ладонями талию Эвелли. Когда большие мозолистые руки мужчины слегка сжали ее бока, девушке показалось, что еще немного, и она сломается.

Изогнувшись и поднимая бедра, Эвелли ощущала себя игрушкой. Как только она подумала об этом, раздался низкий голос графа.

— Я еще ничего не сделал, но здесь уже мокро.

Она чувствовала его руки у себя между ног. Когда грубые пальцы мужчины коснулись нежной плоти девушки, та неосознанно крепко вцепилась в белую простыню.

Его палец вошел внутрь влагалища и с нажимом потерся о стенки, словно желая разорвать ее изнутри. Мужчина двигал им медленно, но каждый сустав ощущался отчетливо, как и шероховатость его кожи. Чем дольше он двигал в ней палец, тем больше мурашек пробегало по спине Эвелли, заставляя девушку изгибаться.

Неожиданно Алек погрузил во влагалище еще один палец. Из-за обилия смазки тот без какого-либо сопротивления проник внутрь. Сжимая простынь кулачками, Эвелли напряглась, ощутив более глубокое проникновение.

— Ах...

Его движения ускорились. Когда мужчина коснулся чувствительной точки, покалывающие ощущения распространились по всему ее телу. Эвелли застонала.

— Ты вся мокрая, — он вытащил пальцы, поблескивающие от обилия любовных соков, стекающих по бедрам девушки. — Ты видишь это?

Когда Эвелли обернулась, услышав слова графа, ее лицо залилось румянцем. Она видела, как между пальцами Алека, которые он раздвигал и сводил словно ножницы, тянулась вязкая жидкость.

Закрыв глаза, Эвелли уткнулась лицом в мягкую постель. В ушах девушки прозвенел смех этого мужчины. Казалось, он высмеивает ее похотливость, и ей было неловко.

— Этого достаточно, не так ли?

Эвелли не могла заставить себя сказать хоть что-то. Казалось, он с самого начала не планировал услышать ее ответ.

Член Алека оказался около входа во влагалище девушки. Эвелли, которая уже была знакома с ощущением мужского достоинства внутри себя, затаила дыхание. Однако Алек не стал сразу входить в нее.

Он стал медленно тереться пенисом о ее половые губы. От этого легкого прикосновения щеки Эвелли словно пылали. Почему это ощущение заставило ее гореть словно в огне?

— Го-господин... — Эвелли была смущена таким неожиданным поведением.

Бедра взволнованной девушки вздрогнули и на мгновение словно замерли, заставляя девушку жаждать большего. Казалось, это напоминает спаривание животных.

— Это слишком…

— Что «слишком»?

«Слишком дико», — Эвелли не смогла произнести этого вслух и просто прикусила губу.

Головка члена уже практически проскользнула внутрь из-за обильной смазки. Казалось, в девушку можно проникнуть в одно мгновение, без каких-либо трудностей. Подумав, что лучше ввести член, чем тереться им снаружи, Алек спросил захмелевшим голосом:

— Ты хочешь, чтобы я вставил его?

Эвелли обернулась, слегка дрожа. В отличие от нее, находившуюся в растерянности, Алек выглядел расслабленным, что совершенно не сочеталась с его пульсирующим от возбуждения твердым членом.

— Попроси, чтобы я его вставил.

Он протянул руку, приоткрыл влажные красные губы Эвелли и внезапно протолкнул через них палец.

— Попроси, — он пошевелил пальцем во рту девушки.

Эвелли, поколебавшись и не зная, что делать, начала осторожно посасывать его.

Она двигала языком вверх-вниз неуклюже и неумело. Алек чувствовал, как постепенно его палец покрывается слюной девушки.

Эвелли сосала всего лишь его палец, а не член, но даже этого оказалось достаточно, чтобы возбудить его еще сильнее. Вместо того чтобы войти в лоно девушки, мужчина глубже погрузил свой большой палец сквозь ее приоткрытые губы.

— Этого не произойдет до тех пор, пока ты не попросишь меня об этом.

Разве она уже не знает этого?

Его надменный голос заставил Эвелли нахмуриться. Одного трения будет недостаточно. Она хотела что-то сказать, но не могла, поскольку во рту все еще был палец мужчины. Эвелли что-то промычала, и Алек улыбнулся, освобождая ей рот.

— Я... — сказала она неуверенно, хотя уже решила, что именно должна произнести. — Прошу, войдите в меня.

Ей потребовалось так много времени, чтобы сказать это. Алеку показалось это весьма забавным. Но ее слова неожиданно взволновали его, и мужчина немедленно ввел член в девушку.

Эвелин глубоко вздохнула. Когда он вошел, она, сама того не осознавая, нахмурилась .

От ощущения того, как девушка сжимала его, мужчина тоже невольно нахмурился.

Он входил в нее грубо, словно впервые. И хотя Алек ввел член только наполовину, Эвелли застонала:

— Ах! Больно…

Пока мужчина проникал в ее лоно, дыхание девушки становилось все более прерывистым. Он быстрым движением погрузил в нее свой член до основания, и Эвелли еле сдержала вскрик. Практически полностью вынув пенис, оставив внутри влагалища лишь головку, Алек снова быстро и глубоко вошел в нее.

— Ах! — у Эвелин перехватило дыхание, и девушка рухнула на кровать.

Каждый раз, когда мужчина входил в нее, по комнате разносились влажные хлюпающие хлопки. Тело девушки словно больше не принадлежало ей, силы покинули ее, все мысли спутались.

Алек снова и снова безжалостно врывался в нее. Он продолжал вдалбливаться глубоко в ее нежную плоть, не давая пощады.

— Аах… Мнггн… — С губ девушки слетали стоны, пока мужчина овладевал ее телом.

Каждый раз, когда он двигал бедрами, она подавалась ему навстречу, издавая непристойные звуки.

— Хозяин… Хозяин, пожалуйста... Прошу…

Алек продолжал грубо вдалбливаться в нее, и Эвелли стонала все громче. Каждый раз, когда его пенис касался ее чувствительного места глубоко в ее влагалище, Эвелли казалось, что она больше не сможет держать бедра понятыми и вот-вот упадет. Она вцепилась в простынь, крепко сжимая ее так, словно от этого зависела ее жизнь.

— «Пожалуйста» что?

Его голос звучал более хрипло, чем обычно, а тяжелое дыхание было столь же диким, как и движения. Эвелли не могла ответить и просто продолжала стонать.

Она хотела, чтобы он сжалился и остановился, одновременно желая, чтобы он продолжал так же грубо врываться в нее. Пусть это было больно, но так волнующе. Девушка сама не могла понять, что именно чувствует.

— Ты просишь меня о большем?

— Нет… Я имела в виду…

— Для того, у кого раньше не было секса, ты действительно непристойна.

Алек крепко обхватил руками дрожащую талию Эвелли и начал двигаться еще быстрее. Комната наполнилась звуками быстрого прерывистого дыхания и стонами.

— Ах… Ааах… Ах... Ах!

Возбужденный нарастающими стонами девушки, Алек резко вогнал в нее пенис до самого основания. В комнате раздался громкий влажный шлепок.

— Тебе нравится?

— Х-хааа!..

— Ты сжимаешь меня так сильно, словно тебе очень нравится это, — небрежно сказал он, а затем ухватил своими большими руками нежные ягодицы Эвелли и с силой сжал их. Горничная прогнулась в спине, по телу пробежала дрожь.

У нее закружилась голова.

Эвелли больше не могла себя контролировать, с ее губ непрерывно срывались стоны.

— Хозяин… Пожалуйста… Аах!

По спине девушки пробежали электрические импульсы. Она ощущала это каждый раз, когда граф овладевал ей, но до сих пор не могла привыкнуть. Ноги Эвелли дрожали, и покалывающие ощущения пробежали до самых кончиков пальцев. Девушка напряглась и неосознанно выгнула спину. Телом овладело какое-то странное и слегка болезненное чувство, заставляя его онеметь.

— Хаа!..

Тяжело дышавший мужчина, издав хриплый стон, рухнул на кровать. Она почувствовала, что он достиг кульминации, а затем отпустил ее.

— Хаа… Хаааа...

Граф уложил измученную, не способную пошевелить даже пальцем, Эвелли на кровать. Она тяжело дышала, словно долго и непрерывно бежала на большой скорости. Все тело ослабло. Эвелли думала, что генеральная уборка раз в месяц — самая тяжелая работа на свете, но то, чем они занимались, было ничуть не легче.

Когда девушка практически смогла выровнять дыхание, граф спросил, глядя на лежавшую без сил Эвелли:

— Ты уже устала?

— Что?

— Ты слишком ленива.

Как ты можешь говорить такое?

Эвелли была возмущена и поднялась с кровати. Ее лицо стало угрюмым и девушка начала говорить:

— Как это возможно?..

— Основное требование к горничной — искренность. Разве не так? — оборвал ее Алек на полуслове.

— Да, это... так, — он улыбнулся в ответ на ее искренние слова, сказанные с неохотой.

Алек навис над Эвелли, девушка вздрогнула. Телосложением граф превосходил среднестатистических мужчин — он был крупнее и выше. Она чувствовала давление, исходящее от него.

— Значит, ты должна искренне принять меня, — подумав, что это прозвучало довольно грубо, он посмотрел на девушку. Ее красные волосы были раскиданы по кровати. — У тебя от рождения такой цвет волос?

— Можно и так сказать

— Они такого же цвета, что и у Роуз.

Роуз. Жена этого мужчины.

Внезапно Эвелли почувствовала тяжесть во всем теле. Именно принцесса должна была спать с ним. Именно из-за нее Эвелли снова оказалась в такой ситуации…

— Роуз…

Роуз. Роуз.

Его губы, продолжающие повторять это имя, внезапно растянулись в улыбке. Было похоже, что он вспоминал о проведенном вместе времени или же рисовал образ любимого человека. Это выглядело так печально, горько, но вместе с тем… сладко…

Эвелли отрешенно посмотрела в глаза этого мужчины. Она знала подобный взгляд. Его глаза были полны нежности. Вскоре он снова вернулся к своему равнодушному и высокомерному поведению.

— Высунь язык, — привычным ей тоном приказал мужчина.

— В-вот так? — Эвелли облизнула губы, осторожно спросив.

Вместо ответа пальцы мужчины надавили на ее маленький рот, а затем большая рука мужчина снова с силой сжала грудь Эвелли.

Ночь только началась.

***

— Эвелли! Куда ты идешь? — Эвелли, направлявшаяся в сад за забытой там шляпой Роуз, обернулась, услышав голос Брианны.

— Ммм… Мне нужно кое-что забрать в саду.

Эвелли, будучи приставленной к принцессе, обычно заботилась о ней, но всегда, когда у девушки выдавалось свободное время, она также занималась другой работой, например, уборкой и стиркой. Сегодня, пока принцесса дремала, Эвелли убирала пол в гостиной, когда вспомнила, что шляпа госпожи осталась в саду.

— Я думаю, что принцесса красивая.

— Да, это так.

— Они хорошо смотрятся вместе с хозяином, не так ли?

— Да... Да.

Неожиданно Эвелли вспомнила, что произошло несколько дней назад. Кажется, то, насколько нежным был голос графа, произносивший имя Роуз, потрясло ее больше, чем она думала.

Возможно, ее шокировало именно то, что столь жесткий и грубый человек, убивший бесчисленное количество людей и принесший стране победу в войне, мог так нежно звать кого-то по имени.

— ... Может быть, это любовь…

Неужели влюбленный мужчина выглядит настолько одиноко, словно лист, трепещущий на ветру?

Девушка была смущена от подобных мыслей.

Но... Подождите… Если все и правда так… Разве он не может делать все эти вещи с принцессой?

— Любовь? — с любопытством спросила Брианна, глядя на Эвелли, выражение лица которой менялось каждую минуту.

— Нет… Просто… Я не думаю, что смогу спать с кем-то, кого не люблю.

— Ты вроде говорила об этом раньше, да?

— Да, именно. Возможно, мне не понять это. Даже если вы состоите в браке, возможно, вам когда-то может понравиться другой человек… Но… Как это возможно — любить кого-то другого?..

Внезапно встретившись взглядами с Брианной, Эвелли покачала головой.

— Ох, извини. Я продолжаю говорить глупости. Мне жаль. Но почему…

— Потому что любовь и желание — разные вещи.

Эвелли побледнела, услышав столь уверенный ответ подруги.

Взгляд Брианны пронизывал девушку насквозь, словно говоря ей очнуться, Эвелли не смогла этого вынести и опустила глаза.

— Значит, мужчины спят с одними женщинами, думая совсем о других.

— Хмм… Возможно.

— У каждого из них есть женщина, которая им нравится. Ты поймешь, если получше подумаешь об этом. Проще говоря, они заменяют одну женщину другой.

— ... Что случилось?

Эвелли нахмурилась, поджав губы.

Итак, она стала заменой.

«Ты заменишь принцессу».

Она думала, что граф шутит, но так ли это? Неужели она — просто замена принцессе, которая постоянно куда-то сбегает? Губы Эвелли изогнулись в горькой улыбке от отвращение к самой себе. Девушка чувствовала, что тонет в этих странных и непонятных мыслях.

— О, кстати, сегодня тебе не нужно набирать ванну. Хозяин не придет. Я так взволнована.

— Неужели? Это хорошо.

Брианна была счастлива, потому что могла лечь спать пораньше, но Эвелли не разделяла ее радости. Дуновение теплого ветра, казалось, породило какое-то тяжелое чувство у нее в груди.

***

— Сегодня чай вкуснее, — сказала принцесса, неспешно наслаждаясь напитком.

— Вероятно, он мягче, потому что чайные листья были высушены иначе. — Эвелли слегка улыбнулась, пожав плечами, словно ее похвалили.

На самом деле, всякий раз, когда она видела принцессу, ее грудь тяжело сдавливало. Какая-то часть ее сердца постоянно испытывала какое-то колющее чувство, словно его пронзали иголками. Даже зная из разговоров других людей, что многие хозяева спят со своими горничными, и в этом нет ничего необычного, и она не в том положении, чтобы отказать ему…

— Кстати, вы получили приглашение на бал. Вы снова не собираетесь посетить его? Вы всегда отказываетесь.

— Я плохо себя чувствую. Я хочу еще немного отдохнуть.

Граф был дружелюбен с принцессой и не возражал против ее отсиживаний дома. Получив приглашение, он всего лишь сказал, что его жена не может никуда выходить, потому что больна. Роуз могла оставаться в этом замке, не испытывая никаких трудностей.

— Не хочешь ли ты сходить куда-нибудь вместо меня?

— А?

— Твой цвет волос похож на мой, так что никто не заметит, если ты подменишь меня, — Озорно сказала Роуз, похожая на непослушного ребенка, желающего устроить небольшую шалость.

Хихиканье принцессы проникло в уши Эвелли. Голос Роуз был полон радости, словно это идея пришлась ей по вкусу.

— Ах! Ты можешь надеть мое платье, ожерелье и серьги. Поскольку ты невысокая, можешь надеть что-то, что выглядит не столь привлекательно на мне, — продолжала она, словно напевая.

Принцесса дотронулась до мочек и ключиц Эвелли, делая вид, что надевает серьги и ожерелье, даже не задумываясь о статусе девушки. Казалось, принцесса видит в ней юную леди, думая о том, какую бы одежду надеть на любимую куклу.

— Будь ты дворянкой, была бы очень миленькой.

— Что вы имеете в виду?

— Я просто шучу, пффф, — пожав плечами, Роуз резко сменила тему, словно что-то вспомнив.

— Сядь сюда.

— Что? Я? — переспросила Эвелли, широко распахнув глаза, однако Роуз была непреклонна. Она указала глазами на стул, жестом говоря горничной сесть.

— Поторопись.

Эвелли ничего не оставалось, как послушаться приказа.

Не успела она опомниться, как принцесса подошла к ней сзади и потянулась к волосам девушки. Удивившись, Эвелли попыталась вскочить с места, но не смогла, поскольку принцесса удерживала ее за плечи.

Роуз нежно погладила Эвелли по волосам. Просто неслыханно, чтобы хозяйка прикасалась к волосам горничной. Хотя, если задуматься, то принцессы, сбегающие через окно, тоже редко встречаются. Эвелли подумала, что, возможно, принцесса, немного, лишь самую малость, странная…

— Когда мы еще были детьми, я часто прикасалась к волосам сестры.

Эвелли кивнула, вспомнив, что принцесса все еще скучала по своей сестре.

«Сестра, сестра, ты всегда находишь сладости, которые я прячу, самая первая».

Принцесса весело рассмеялась, однако, казалось, что голос ее был пропитан горечью и звучал таким отстраненным.

Возможно, она хотела прикоснуться к волосам сестры, а не горничной.

— Я сделаю тебя похожей на настоящую принцессу, — прошептала Роуз более игривым голосом, чем обычно.

Эвелли казалось, что госпожа и правда решила поиграть в куклы. Она чувствовала, как руки принцессы двигаются над ее головой. При обычных обстоятельствах девушка постаралась бы отговорить хозяйку делать нечто подобное, но почему-то сейчас ей показалось, что вовсе неплохо побыть немного в этой роли. По крайней мере, возможно, принцесса больше не будет выглядеть столь одиноко.

— Знаешь, как бы это ни было удивительно, я хороша в вышивании и подобных вещах. У меня ловкие руки.

Эвелли слегка вертелась, ожидая, когда принцесса закончит возиться с ее волосами, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Готово.

Забрав волосы и прикрепив к ним несколько дорогих украшений, принцесса отступила и посмотрела на Эвелли, а потом довольно улыбнулась.

— Ты прекрасна. Все, что тебе нужно — лишь переодеться.

— Нет, это не так…

— Ты перечишь моим приказам?

Эвелли на мгновение замерла, услышав холодный голос принцессы, которая обычно была просто милой и доброй хозяйкой, но иногда все же демонстрировала свое доминирующее положение, прямо как сейчас.

Дело не в этом…

Принцесса достала из шкафа несколько платьев, в то время как Эвелли все еще сидела в оцепенении, чувствуя себя смущенной и не зная, что делать. Затем госпожа принялась прикладывать платья к горничной, решая, какое ей больше подойдет. Когда принцесса сменила третий наряд, Эвелли поспешно выбрала один из них.

Она нерешительно сняла униформу горничной.

В итоге, благодаря помощи принцессы, Эвелли даже смогла нарядиться в корсет и жалобно посмотрела на свою госпожу.

— Я... В этом так неудобно и неловко…

Невзирая на причитания Эвелли, принцесса потащила ее к зеркалу, а затем восторженно сказала:

— Видишь, ты выглядишь красиво, разве не так? — Эвелли внимательно рассматривала свое отражение.

На ней было светло-голубое платье, обнажающее ключицы. Светлая пышная юбка была изящна, словно лепестки распустившегося бутона. Кружева, украшавшие подол и манжеты, трепетали от каждого движения.

Платье выглядело и ощущалось абсолютно иначе, нежели грубая униформа горничной, раздражающая кожу. Прикоснувшись к столь мягкой и приятной ткани, Эвелли почувствовала, насколько она гладкая и невесомая и как приятно ласкает кончики пальцев.

И в зеркале она выглядела…

— ... Я выгляжу такой красивой.

Роуз весело расхохоталась.

— Да, ты хорошенькая.

Эвелли внезапно опомнилась, и ее щеки залил румянец. Она быстро попыталась исправить то, что сказала:

— Нет, я вовсе не это имела в виду…

— Роуз.

Горничная и принцесса одновременно повернулись в сторону двери, услышав раздавшийся голос. Единственным человеком в этом доме, который мог называть по имени хозяйку этих покоев, был Алек.

Охваченная паникой Эвелли огляделась в поисках места, где можно было бы спрятаться.

— Все в порядке, — спокойно сказала Роуз. — Да? Заходи.

Дверь открылась. Эвелли поспешила отступить в ближайший угол и поздоровалась с хозяином, низко поклонившись. Прямо с порога глаза Алека устремились к Эвелли.

— Мне захотелось выпить чашечку чая, — беззаботно сказала принцесса. — И я решила немного подшутить над этой горничной.

Эвелли была так сильно смущена происходящим, что даже не смела поднять глаз. В отличие от беззаботной принцессы, которая выглядела забавляющейся, говоря, что подшутила над горничной, взгляд Алека был довольно страстным. Глаза мужчины были прикованы к груди и обнаженным ключицам Эвелли.

Может быть, именно поэтому она чувствовала, что задыхается. Каждый раз, когда она хватала воздух, ее грудь заметно вздымалась, и казалось, что пристальный взгляд графа улавливал любые, даже самые незначительные движения ее тела.

От нараставшего напряжения Эвелли захотелось пить, у нее пересохло в горле. Она хотела вытереть нервную испарину тыльной стороной ладони, но в присутствии своего хозяина не смела этого сделать.

Роуз пригласила Алека к столу, и его взгляд теперь устремился к ней. Воспользовавшись этим шансом, Эвелли отступила назад и вытерла выступившие капельки пота.

— Спасибо, что заботишься обо мне.

— Я делаю это потому, что я не хочу, чтобы моя жена меня ненавидела. — Роуз засмеялась, незаметно отбросив свою прежнюю отстраненную и довольно холодную манеру говорить. Они прекрасно смотрелись вместе.

По слухам, среди знати было популярно приглашать художников… И если бы сейчас хоть один из живописцев был здесь и запечатлел их на картине, по мнению скромной служанки Эвелли, не было бы ни одного холста, что смог бы сравниться с красотой этой сцены, что была перед ее глазами.

***

Идя по длинному коридору, Эвелли неожиданно остановилась и посмотрела на свое отражение в большом окне. Девушка была одета в темную униформу горничной, а ее волосы были аккуратно причесаны, без ниспадающих прядей и украшений.

В красивом платье и с непривычной прической девушка почувствовала себе так, словно вернулась в прошлое.

Это мгновение было волнующим и недолгим, словно конфета, растаявшая во рту. Эвелли слегка улыбнулась, обхватив себя за плечи: «Этого достаточно».

Она сделала шаг назад и, дойдя до конца коридора, постучала в дверь. Не услышав ответа, горничная снова несколько раз постучала и позвала, но отклика так и не последовало. Испытывая дурное предчувствие, она открыла дверь...

Комната была пуста.

Кажется, ночные прогулки принцессы были столь же обыденным явлением, как генеральная уборка раз в месяц.

Эвелли вздохнула.

Алек переспал с ней, когда, придя в комнату, не обнаружил принцессу внутри. Его не было дома до этого из-за того, что он был занят работой. Он поздно ложился спать, более того, ночевал в отдельной комнате, говоря, что не желает беспокоить принцессу, которая была больна.

Даже выйди принцесса куда-то тайно, если бы он тогда не заглянул к ней в комнату, ничего бы не случилось… Так что, в конечном счете, они с принцессой никогда не спали вместе. Сегодня он тоже был…

«Ох, точно, я же знаю, что он не придет сегодня вечером».

Кажется, принцесса обычно сбегала в одно и то же время.

Эвелли выглянула в окно, решив, что госпожа ушла совсем недавно. Ей показалось, что вдали промелькнуло платье. Горничная не была уверена, что наряд, который она видела нечетко, принадлежал именно принцессе. Но побежала к двери, словно ей жизненно необходимо было узнать правду. Эвелли нужно было знать, куда она идет.

Граф все равно бы не пришел сегодня в эту комнату, так что горничная начала быстро оглядываться по сторонам. Она успела запыхаться, но так и не видела этого промелькнувшего ранее перед глазами платья, не говоря уже о самой принцессе.

Там было много стражников, так что госпожа не могла выйти через главные ворота замка, а стены были слишком высокими, чтобы перебраться через них. Даже если бы принцесса прекрасно владела своим телом, проделать нечто подобное с трудом бы удалось даже взрослому и крепкому мужчине.

Девушке вспомнились туфли принцессы. Как-то раз Эвелли собиралась почистить обувь госпожи и обнаружила на них прилипшую грязь. Горничная вспомнила, что уже задавалась вопросом, куда могла отправиться принцесса, обычно использующая только карету, чтобы испачкать обувь.

— Тогда…

Эвелли с неверием посмотрела на стену. Ее взгляд притянул темный сад за углом этой огромной стены, в котором не горело ни единого фонаря.

Девушка покачала головой, говоря себе, что это просто нелепо, но затем принялась изучать нижнюю часть стены. Разгребая руками грязь и землю, внезапно обнаружила небольшое отверстие.

На самом деле этой секретной лазейкой пользовались служанки. Прошел год со дня ее прибытия в особняк, прежде чем Брианна намекнула ей о такой возможности. Об этом знало не так много людей, работающих в поместье. Но как принцесса, которая совсем недавно приехала, узнала о потайном ходе?

— Если выйти здесь, то дальше будет лес…

Дорога вела в густую чащу. Поскольку она была весьма мрачной и темной, этим путем практически не пользовались.

Увидев темный лес, Эвелли испугалась, но у нее просто не было иного выбора. Она расширила дыру и вскоре вылезла через нее наружу. Девушке повезло, что у нее было столь миниатюрное тело.

Она шла по лесной тропинке, оглядываясь по сторонам. Ночь была темной, и вокруг царила тишина. Как только Эвелли решила, что лучше вернуться, издалека послышался низкий голос.

— ...Тебе нездоровится?

Кто это?

Девушка начала двигаться в направлении голоса. Не желая быть замеченной, она шла по траве, а не по открытой дороге. А пробиравшись сквозь высокие кусты, скрывавшие ее, увидела невероятное зрелище.

— Принцесса, ты выглядишь такой худой.

— Я ем лишь полторы порции супа…

Ах!

Эвелли не могла скрыть своего удивления. Она плотно прижала руки ко рту, не желая случайно выдать себя и быть обнаруженной. Горничную удивили не слова принцессы, а, скорее, мужчина, находившийся рядом с госпожой. Она не могла как следует рассмотреть его лицо издалека, но, казалось, он был высок и красив. Они нежно держались за руки, словно влюбленные.

— Я скучала по тебе. Один только взгляд на суп напомнил мне о тебе. Что Леопольд, возможно, где-то голодает…

— Моя Роуз.

О господи.

Роуз уткнулась лицом в грудь мужчины, который ласково звал ее по имени и нежно гладил ее по щеке. Он прикасался к ней осторожно, словно к чему-то драгоценному, но его лицо выглядело печальным.

Затем принцесса встала на цыпочки и слегка поцеловала его в губы. Это был очень целомудренный и кроткий поцелуй. Мужчина тут же схватил покрасневшую принцессу и, притянув к себе, страстно поцеловал.

У принцессы был любовник.

Вот почему она каждый раз встречалась с ним по ночам.

Эвелли, которая все еще пряталась за высокими кустами, слегка оступилась, из-за этого ее тело пошатнулось, и девушка издала тихий вздох. Принцесса с тревогой посмотрела в сторону горничной. Две тени быстро исчезли.

Кажется, ночные прогулки принцессы были столь же обыденным явлением, как генеральная уборка раз в месяц.

Эвелли вздохнула.

Алек переспал с ней, когда, придя в комнату, не обнаружил принцессу внутри. Его не было дома до этого из-за того, что он был занят работой. Он поздно ложился спать, более того, ночевал в отдельной комнате, говоря, что не желает беспокоить принцессу, которая была больна.

Даже выйди принцесса куда-то тайно, если бы он тогда не заглянул к ней в комнату, ничего бы не случилось… Так что, в конечном счете, они с принцессой никогда не спали вместе. Сегодня он тоже был…

«Ох, точно, я же знаю, что он не придет сегодня вечером».

Кажется, принцесса обычно сбегала в одно и то же время.

Эвелли выглянула в окно, решив, что госпожа ушла совсем недавно. Ей показалось, что вдали промелькнуло платье. Горничная не была уверена, что наряд, который она видела нечетко, принадлежал именно принцессе. Но побежала к двери, словно ей жизненно необходимо было узнать правду. Эвелли нужно было знать, куда она идет.

Граф все равно бы не пришел сегодня в эту комнату, так что горничная начала быстро оглядываться по сторонам. Она успела запыхаться, но так и не видела этого промелькнувшего ранее перед глазами платья, не говоря уже о самой принцессе.

Там было много стражников, так что госпожа не могла выйти через главные ворота замка, а стены были слишком высокими, чтобы перебраться через них. Даже если бы принцесса прекрасно владела своим телом, проделать нечто подобное с трудом бы удалось даже взрослому и крепкому мужчине.

Девушке вспомнились туфли принцессы. Как-то раз Эвелли собиралась почистить обувь госпожи и обнаружила на них прилипшую грязь. Горничная вспомнила, что уже задавалась вопросом, куда могла отправиться принцесса, обычно использующая только карету, чтобы испачкать обувь.

— Тогда…

Эвелли с неверием посмотрела на стену. Ее взгляд притянул темный сад за углом этой огромной стены, в котором не горело ни единого фонаря.

Девушка покачала головой, говоря себе, что это просто нелепо, но затем принялась изучать нижнюю часть стены. Разгребая руками грязь и землю, внезапно обнаружила небольшое отверстие.

На самом деле этой секретной лазейкой пользовались служанки. Прошел год со дня ее прибытия в особняк, прежде чем Брианна намекнула ей о такой возможности. Об этом знало не так много людей, работающих в поместье. Но как принцесса, которая совсем недавно приехала, узнала о потайном ходе?

— Если выйти здесь, то дальше будет лес…

Дорога вела в густую чащу. Поскольку она была весьма мрачной и темной, этим путем практически не пользовались.

Увидев темный лес, Эвелли испугалась, но у нее просто не было иного выбора. Она расширила дыру и вскоре вылезла через нее наружу. Девушке повезло, что у нее было столь миниатюрное тело.

Она шла по лесной тропинке, оглядываясь по сторонам. Ночь была темной, и вокруг царила тишина. Как только Эвелли решила, что лучше вернуться, издалека послышался низкий голос.

— ...Тебе нездоровится?

Кто это?

Девушка начала двигаться в направлении голоса. Не желая быть замеченной, она шла по траве, а не по открытой дороге. А пробиравшись сквозь высокие кусты, скрывавшие ее, увидела невероятное зрелище.

— Принцесса, ты выглядишь такой худой.

— Я ем лишь полторы порции супа…

Ах!

Эвелли не могла скрыть своего удивления. Она плотно прижала руки ко рту, не желая случайно выдать себя и быть обнаруженной. Горничную удивили не слова принцессы, а, скорее, мужчина, находившийся рядом с госпожой. Она не могла как следует рассмотреть его лицо издалека, но, казалось, он был высок и красив. Они нежно держались за руки, словно влюбленные.

— Я скучала по тебе. Один только взгляд на суп напомнил мне о тебе. Что Леопольд, возможно, где-то голодает…

— Моя Роуз.

О господи.

Роуз уткнулась лицом в грудь мужчины, который ласково звал ее по имени и нежно гладил ее по щеке. Он прикасался к ней осторожно, словно к чему-то драгоценному, но его лицо выглядело печальным.

Затем принцесса встала на цыпочки и слегка поцеловала его в губы. Это был очень целомудренный и кроткий поцелуй. Мужчина тут же схватил покрасневшую принцессу и, притянув к себе, страстно поцеловал.

У принцессы был любовник.

Вот почему она каждый раз встречалась с ним по ночам.

Эвелли, которая все еще пряталась за высокими кустами, слегка оступилась, из-за этого ее тело пошатнулось, и девушка издала тихий вздох. Принцесса с тревогой посмотрела в сторону горничной. Две тени быстро исчезли.

Может быть, он закрывал на все глаза, потому что не хотел, чтобы его ненавидели… Так вот почему он овладевал Эвелли вместо принцессы? В качестве замены его жены, у которой был такой же цвет волос… Потому что он влюблен в принцессу?

Этого не может быть.

Безответная любовь. Эти слова совершенно не подходили Алеку Бернарду. Его голос вывел девушку из собственных размышлений.

— Если ты закончила там, я бы хотел, чтобы ты и здесь навела порядок.

Он с ухмылкой указал на стол перед собой. Эвелли окончательно пришла в себя и подошла к нему ближе. Алек откинулся на спинку кресла и стал пристально наблюдать за ней.

«Ты наблюдаешь за мной, чтобы проверить, хорошо ли я справлюсь?».

Поджав губы, горничная принялась прибираться на столе. Повсюду в беспорядке валялись документы и книги. Эвелли увидела бумаги, исписанные рукой Алека. Ей показалось, что его аккуратный почерк и неубранный стол плохо сочетаются друг с другом.

— Ты хорошо работаешь.

Эвелли всегда тщательно выполняла свои обязанности — и тогда, когда она все еще жила с матерью, и теперь, когда работала горничной в этом особняке. Чувствуя некоторую гордость за его похвалу, она собиралась обернуться, как вдруг раздался голос графа:

— И… Ты должна так же добросовестно сделать кое-что еще.

Не давая девушке времени, чтобы понять, что происходит, грубые руки мужчины вторглись под ее юбку. Она даже не успела опомниться, как Алек оказался позади, нежно поглаживая ее бедра. От прикосновений его больших шероховатых ладоней по спине девушки пробежали мурашки.

Она не думала, что сможет остановить его. Эвелли напряглась, когда голос графа мягко раздался рядом с ее ухом. Девушка затаила дыхание.

— Тебе это не нравится?

— Если мне это не нравится, могу ли я сказать «нет»?

Повернувшись к графу лицом, Эвелли поймала его взгляд. Его глаза, смотревшие на нее сверху вниз, были широко раскрыты и равнодушны.

— Сказать «нет»? — он расплылся в ухмылке, словно поведение горничной показалось ему милым.

Эта маленькая хрупкая служанка.

Чем больше он смотрел на нее, тем более послушной она становилась. Горничная не плакала, но ее глаза казались взволнованными. Возможно, не глаза, а именно тело девушки было возбуждено.

— Конечно, ты можешь сказать «нет». Но это я буду решать — принимать ли твой отказ или нет, — поддразнивая, прошептал он и схватил ее за ягодицы.

Эвелли замерла. Алеку нравилось, насколько идеально округлые бедра девушки помещаются в его больших руках. Глядя на дрожащую спину Эвелли, он спустил с горничной нижнее белье и принялся тереть ее клитор.

Ошеломленная тем, что так внезапно произошло, Эвелли широко распахнула глаза. Ее ноги ослабли — она бы упала, если бы руки графа не держали ее.

— Хо-Хозяин...

Эвелли запнулась. Движения пальцев мужчины ускорялись и становились более интенсивными, и девушка становилась все более влажной, словно давно привыкла к подобному. И пусть она сказала: «Нет», — но ее нежная плоть говорила об обратном, и продолжала увлажняться любовными соками.

— Перестань болтать — делай то, что должна, — он так откровенно касался ее, но все еще хотел, чтобы она навела порядок на столе прямо сейчас?

Ей хотелось спросить его об этом, но горничная не могла ослушаться приказа своего хозяина. Эвелли взяла ручку, лежавшую прямо перед ней, и когда поставила ее в держатель, один из пальцев графа вонзился в ее нежную плоть.

Руки девушки задрожали от столь внезапного проникновения.

— Давай же, продолжай.

Она снова принялась наводить порядок на столе, но не могла сосредоточиться. Девушка пыталась сделать вид, что наводит порядок, прибирая разбросанные документы, но на самом деле была сосредоточена совсем на других вещах.

С каждым толчком ощущение его пальцев, проникающих внутрь ее влагалища, становилось все более отчетливым. Эвелли больше не могла пошевелить руками даже для вида.

— Невозможно.

— Невозможно?

— Я не могу этого сделать…

— Мне не нравится то, как ты организовала мой рабочий стол. Просто налей мне чай, — сказал граф великодушным тоном.

Разве он не знает, что вещи не были в идеальном порядке именно из-за того, что он отвлекал и возбуждал ее?

На мгновение Эвелли заколебалась, но все же потянулась за чайником, в котором был теплый чай. Сосуд украшали изображения роз, вьющихся по лозам. В тот момент, когда девушка подняла чайник со стола, мужчина, словно только и ждал именно этого момента, проскользнул внутрь нее еще одним пальцем, а затем начал неистово и непрерывно водить пальцами туда-сюда.

Тело Эвелли содрогнулось, и чайник с грохотом ударился о чашку. Дыхание девушки стало тяжелым, и громкие стоны эхом разнеслись по комнате. Однако выражение лица графа как и прежде оставалось обыденно равнодушным.

Эвелли была единственной, кто испытывал неприкрытое волнение. Дрожащими руками девушка кое-как смогла наполнить чашку чаем. Именно в этот момент большой палец Алека надавил на возбужденный клитор горничной.

— Ах! — Эвелли содрогнулась, и чай полился через края.

Девушка громко стонала, совершенно забыв о том, чем занималась еще минуту назад.

Вода пролилась на стол, намочив ее руку.

— Ты даже этого не можешь сделать? — спросил мужчина, словно упрекая ее. — Ты плохо выполнила свою работу, тебя нужно наказать.

Наказание?

Боясь того, что ее высекут или накажут еще суровее, Эвелли почувствовала, как мужчина резко вынул из нее свои пальцы. Она нервно сглотнула.

— Хозяин…

Не давай девушке времени понять, что происходит, Алек резко вогнал в нее свой огромный член.

— Ах!

Тело Эвелли ослабло и рухнуло. Она держалась за угол стола своими маленькими ручками, а ее пышная грудь была придавлена к столу.

— Ах, пожалуйста! — Все ее тело дрожало.

Стол, в который упиралась девушка, скрипел при каждом движении, и Эвелли продолжала содрогаться всякий раз, когда граф безжалостно врывался в нее.

Чайник и чашка, стоявшие на столе, из-за резких движений, казалось, вот-вот столкнуться друг с другом и разобьются, но девушке некогда было переживать о подобном — она изо всех сил пыталась сдержать свои стоны.

Независимо от того, насколько плотной была дверь в кабинете графа, она не смогла бы заглушить громкий женский голос и, если бы это были непристойные стоны, они привлекли бы еще больше внимания.

Эвелли плотно сжала губы, изо всех сил стараясь не закричать, глотая запретные звуки. Алек, как и всегда, был сосредоточен лишь самим процессом. Когда его пенис коснулся чувствительного местечка Эвелли, она содрогнулась и, изогнув спину, приглушенно застонала:

— Хааа!

Поняв, что только с ее губ сорвался слишком громкий стон, девушка поспешно прикусила губы. Однако чем больше она старалась сдерживать свой голос, тем яростнее граф входил в нее, и стоны продолжали просачиваться наружу. Эвелли не знала, как долго еще сможет хоть немного контролировать громкость своего голоса. Такими темпами, в конце концов…

— Что ты будешь делать, если другие горничные… увидят, как я врываюсь в тебя вот так?

— Что?..

— Или ты хочешь, чтобы они узнали, что я тебя трахаю?

Вопреки непристойным словам, которые произнес мужчина, голос его оставался равнодушным. По крайней мере, граф был более расслаблен, чем горничная.

Он протянул руку и слегка шлепнул Эвелли по ягодице. Девушка ахнула, и ее тело содрогнулось.

— О чем вы говорите? Это не так. Ах, прошу…

Именно в этот момент снаружи послышались голоса.

— Тебе не следовало оставлять его там. Ты что, с ума сошла? Дети в наши дни такие рассеянные…

Эвелли отчетливо слышала голос горничной, раздающийся неподалеку. Кто-то, казалось, ругал новую служанку.

Эвелли, тело которой напряглось, безумно нервничала, словно она вот-вот попадет в беду, а лицо залилось румянцем от смущения.

— Кажется, я должна повторять тебе это вновь и вновь. Если ты опоздаешь, будешь наказана... А теперь ступай!

Даже в тот момент, когда слуги были неподалеку от двери, граф не перестал активно двигать бедрами. Эвелли бросила на него возмущенный взгляд, но он только улыбнулся и томно прошептал:

— Ты затихла. Это потому, что ты не хотела, чтобы другие служанки услышали твой голос?

Все ее тело содрогалось от нескончаемых электрических импульсов, пробегающих по спине. Сердце девушки бешено колотилось и, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Как раз в тот момент, когда стон готов был сорваться с ее губ, Алек взял ее за подбородок. Томный непристойный звук был мгновенно поглощен жесткими губами мужчины.

Девушка чувствовала себя так, словно ее покинули чувства. Сильная дрожь пробежала по всему телу — с головы до кончиков пальцев ног.

Волны удовольствия накрыли Эвелли с головой. В комнате продолжали эхом раздаваться влажные звуки слияния двух тел…

***

— Сейчас я уже привыкла к вкусу местного чая, — Роуз поднесла ко рту чашку с разноцветными узорами. Глубоко вдохнув мягкий аромат чая, наполняющим воздух, и осторожно сделав глоток, она почувствовала, как по ее горлу распространяется тепло.

— Он не так уж и плох, — пошутила она, вспомнив, что изначально вкус этого чая был для нее слишком горьким.

Эвелли, стоявшая с отстраненным лицом, добродушно улыбнулась.

— Я рада, что вам понравилось.

— Как и еда. В Астине у большинства блюд был ярко выраженный вкус. Думаю, я начинаю привыкать к местной кухне.

Астина.

Принцесса произнесла это слово так, словно наслаждалась звучанием названия своей страны. Словно вспоминая о далеком прошлом, Эвелли поспешила сказать:

— Я рада, что вы начали привыкать к этому, — хотя она и улыбалась, с трудом могла скрыть горький привкус, произнося эти слова.

По ночам девушка ублажала своего хозяина, а днем служила принцессе, его жене. Казалось, эти вещи абсолютно несовместимы и противоречат друг другу.

В минуты, когда она обнимала графа, моменты разговоров с принцессой казались всего лишь иллюзией. И наоборот, когда она общалась с принцессой, мгновения, проведенные с графом, казались всего лишь миражом. И только следы, оставленные им на ее теле, доказывали, что все это было правдой.

— Эвелли... Кха-кха ... — неожиданно закашлялась Роуз.

Горничная удивилась и сразу же подметила, что цвет лица принцессы изменился.

— Вы в порядке? Почему вы кашляете?..

— Я всего лишь немного…

Она слегка покачала головой и заговорила безэмоциональным голосом.

— О, точно! Я плохо себя чувствую, поэтому подумываю о том, чтобы уехать ненадолго и отдохнуть.

Уехать?

Эвелли склонила голову набок.

— Я слышала, что в северной части горы Беллоразо есть летний домик. Я подумала, что могу остаться там на какое-то время.

— Когда? Я подготовлюсь к поездке.

Это был первый раз, когда она покидала особняк, уезжая так далеко, поэтому горничная начала думать, какие вещи следует взять с собой. Однако принцесса сказала спокойным голосом:

— Ты не обязана заботиться обо мне. Я возьму в поездку другую горничную.

Эвелли задавалась вопросом, что же она сделала не так. Ведь девушка не пренебрегала своими обязанностями даже в малом… И принцесса всегда была добра к ней.

— Если я совершила какую-то ошибку…

— Нет, это не так.

Роуз улыбнулась, словно желая успокоить горничную, и вскоре весело сказала:

— Ты слишком волнуешься, не так ли? Я быстро поправлюсь и вернусь. У тебя было так много хлопот из-за меня, поэтому я решила, что тебе тоже следует отдохнуть.

Эвелли подумала, что у нее была довольно странная и милая госпожа. Обычно хозяева считают горничных чем-то таким же обыденным и незаметным, как и подол платья. Однако принцесса говорила так, словно уважала Эвелли.

Несмотря на то, что отношение принцессы к ней отличалось от привычного поведения большинства господ, Эвелли была не просто горничной, а служанкой, которая спала с мужем госпожи. Она не хотела, чтобы ее ненавидели. Она просила слишком многого?

День отъезда Роуз был очень близок.

За главной каретой, приготовленной для принцессы, выстроилось еще несколько экипажей.

Горничная и слуги, которые первоначально прислуживали Роуз, готовились отправиться в летний домик вместе с ней.

Процессия была длинной и великолепной, благодаря приказу Алека позаботиться о том, чтобы о его супруге тщательно заботились.

Принцесса, на голове которой красовалась широкополая шляпа, была сегодня необыкновенно красива. Темно-зеленое платье ярко сияло под лучами палящего солнца, и напоминало листья цветка. Рыже-красные волосы принцессы красиво переливались. Когда подул легкий ветер, Роуз схватила шляпу одной рукой. Ее обеспокоенное лицо завораживало, и казалось, она словно сошла с прекрасной картины.

Эвелли подумала, что не влюбиться в эту девушку невозможно. Да, пусть у нее есть любовник, но разве было бы не лучше, если бы ее возлюбленным стал кто-то вроде графа?

Через некоторое время Алек, вышедший проводить супругу, остановился рядом с ней. Он был выдающимся мужчиной, а принцесса — элегантной и красивой девушкой. Они прекрасно подходили друг другу, словно главные герои любовного романа.

Эвелли не могла долго смотреть на эту сцену и отвернулась. Она чувствовала, что задыхается.

— Пусть госпожа и отсутствует сейчас, но мы должны работать так же усердно, как и раньше. Дезорганизованность в отсутствии хозяйки похожа на руки и ноги, которые перестают функционировать в отсутствии глаз, наблюдающих за ними. Вы же понимаете это? — мрачным голосом сказала Шарлотта, собравшая всех служанок как будто для того, чтобы сообщить нечто чрезвычайно важное.

Затем она раздала всем задания, а также поручила выполнить дополнительную работу.

Вспомнив этот момент, Эвелли вздрогнула от ужаса.

После того как принцесса уехала в резиденцию поправить здоровье, в руках Шарлотты каким-то образом оказалось еще больше власти.

Эвелли поручили прибрать комнату Роуз, поскольку девушка изначально была приставлена к принцессе в качестве личной служанки. И по странной логике Шарлотты, Эвелли, прислуживающая госпоже, должна была убирать ее комнату одна.

«Ну, в любом случае, это моя работа».

Эвелли пожала плечами и открыла дверь в комнату принцессы. Она поставила зажженную свечу на стол и принесла ведро воды, которое было оставлено в коридоре. Затем девушка начала тщательно вытирать поверхность шкафа влажной тряпкой.

— ... Просто потому, что никто не смотрит, — в голосе Эвелли, передразнивающей Шарлотту, звучало озорство. — Это похоже на руки и ноги, которые действует иначе. Вы понимаете?

Эвелли, изобразив высокомерный тон Шарлотты, поморщилась. В любом случае, ей это не шло.

«Но если принцессе было комфортно со мной, почему она не взяла меня с собой?» — задумалась горничная.

Не лучше ли было бы последовать за принцессой в летнюю резиденцию, чем остаться здесь и терпеть издевательства Шарлотты? Как только горничная что-то пробормотала себе под нос, находясь в глубоких раздумьях, низкий мужской голос внезапно прервал ее.

— Тебе неуютно со мной?

— Аах!!!

Эвелли испугалась так, словно увидела привидение. Повернувшись к источнику голоса, она увидела мужчину, сидящего на кровати.

— ... Г... Господин...

«Почему он в комнате принцессы?».

«Он скучает по принцессе?».

«Ты видел, как я передразнивала Шарлотту?».

В голове девушки возникла уйма вопросов. Посмотрев на Алека, горничная спросила:

— Вы все видели?

— Что?

— Нет, ничего...

— Ну, если ты говоришь о клоунаде, то я это слышал.

Эвелли помрачнела, услышав его отчетливые слова.

— Я просто говорила сама с собой...

— У тебя много жалоб. Кажется, ты недовольна тем, что не смогла поехать вместе с принцессой.

— Нет!

— Или ты хочешь сказать, что я доставляю неудобства?

Эвелли не понимала, почему разговор сложился подобным образом, но принялась отрицать это.

Она быстро замахала руками и покачала головой.

— Нет! Разве такое возможно? Вы не доставляете неудобств!

— Значит, тебе комфортно со мной?

На мгновение глаза Эвелли дрогнули.

Голос мужчины не звучал обвиняюще. Наоборот, он словно спрашивал, не было ли ей трудно.

— Нет, я не...

Откровенно говоря, ее хозяин с легкостью мог заставить людей почувствовать себя неловко, независимо от ситуации.

«Нет, мне никогда не было легко с тобой. Но... Ты — мой хозяин, так как же я посмею...».

Эвелли что-то тихо пробормотала, стараясь не замечать странное чувство, подсказывающее ей, что что-то не так.

— Так значит, ты говоришь, что тебе неудобно? — Алек снова спросил леденящим душу голосом.

Эвелли чувствовала себя неловко и не могла понять, дразнит он ее или же спрашивает серьезно. Она чувствовала себя так, словно столкнулась с трудностями, разгадывая сложную загадку, или как мышь, заметившая кошку, подкрадывающуюся к ней, загнав в угол.

Девушка молча смотрела в глаза мужчине, не зная, что ответить.

После минутного молчания, Эвелли неохотно заговорила.

— Важно не то, что я чувствую по отношению к хозяину, а то, что господин чувствует ко мне.

После ее слов выражение лица Алека слегка изменилось. Он пристально посмотрел на Эвелли, которая стояла, потупив взгляд. В глазах графа читалось высокомерие. Мужчина сверлил ее взглядом, словно пытаясь разгадать мысли девушки.

Эвелли продолжала говорить достаточно любезно, словно не замечая его взгляда.

— Что бы ни было у меня на сердце, я надеюсь, мой хозяин будет чувствовать себя со мной комфортно настолько же, как управляясь с мечом или находясь в собственном доме. Я служу во благо своего господина, — ответила ему девушка приглушенным голосом.

Взгляд Алека все еще был прикован к Эвелли. Его глаза еле заметно дрогнули. Однако спустя мгновение он быстро вернулся к своему привычно равнодушному выражению.

— Ты мастерски меняешь тему. — Мужчина по-прежнему смотрел на девушку так, словно был недоволен ее ответом, но продолжил. — Однако, боюсь, что мне не так уж и легко управляться с мечом.

Его слова звучали скорее цинично, чем печально.

— Не только у меня есть враги, которые могут ударить в спину ножом, поэтому я никогда не должен терять бдительность. И я никогда не чувствовал себя комфортно в доме, где только ночую.

Эвелли отнеслась к словам Алека с некоторым сомнением.

Вполне естественно быть настороже с врагами, но как он мог не чувствовать себя комфортно в собственном доме?

Если даже такое большое и роскошное поместье не подходит для отдыха, то что же тогда нужно, чтобы чувствовать себя комфортно?

Большая кровать, чистое постельное белье, ежедневно убранные полы, чистота и порядок.

Для Эвелли дом был единственным местом, где она могла отдохнуть.

Несмотря на то, что они жили скромно, мать всегда заботились о ней и кормила лучшими блюдами, какие только могла приготовить, словно птица-родитель, кормящая маленького птенчика.

Если бы девушка сказала, что не страдала, то солгала бы, но она была счастлива.

Нет, возможно, именно поэтому она и была счастлива.

Пока горничная находилась в своих размышлениях, снова раздался голос Алека.

— На днях принцесса отправилась восстанавливать свое здоровье, поэтому горничных поубавилось.

Эвелли в недоумении моргнула, не понимая, почему граф говорит о столь очевидных фактах.

— Некоторые из служанок, которые раньше прислуживали мне, уехали вместе с принцессой, что создает определенные неудобства. С завтрашнего дня тебе придется позаботиться обо мне. Или, стоит сказать, с сегодняшнего дня.

Голос графа звучал высокомерно и беспечно.

— Начиная с этого момента ты будешь ждать меня по ночам.

Эвелли уронила тряпку, которую держала в руках. Словно прочитав ее мысли Алек продолжил говорить:

— Я не планировал обнимать тебя сегодня, но передумал.

— Могу я спросить, почему...

Было что-то интригующее в ее сдержанном голосе.

— Ты можешь спросить, но решать, отвечать или нет, буду я.

Эвелли говорила ясным голосом, совершенно не понимая его намерений.

— Тогда я не буду спрашивать.

— И почему же? — спросил Алек с интересом в глазах.

— Потому что чувствую, что ваш ответ ничего не изменит.

Алек загадочно улыбнулся неожиданным словам.

Он не мог сказать, глупа или умна эта девушка. Все, что он знал наверняка в данный момент, это то, что готов обнять ее.

— Подойди и поцелуй меня.

По его приказу Эвелли придвинулась ближе, а затем нежно накрыла его губы своими.

Девушка смущенно закрыла глаза. Однако она не выглядела нерешительной, и если бы кто-нибудь увидел ее прямо сейчас, то решил бы, что отчаявшаяся служанка пытается соблазнить своего господина.

***

— ... Я такая и есть, разве не так? — тихо пробормотала Эвелли.

У нее было такое выражение лица, как будто она столкнулась с неразрешимой проблемой.

Горничная становилась все более любопытно, как же дошло до того, что она стала заботиться о своем господине. Он не был таким бесстрашным и жестоким, как утверждали слухи, но то, как многозначительно он смотрел на нее, иногда пугало. Эвелли, как бы ни старалась, не могла понять, о чем он думает или почему так смотрит на нее. Но для нее стало вполне естественным находиться возле него весь день.

— Ванна готова?

— Да, я подготовила воду.

Девушка последовала за графом, думая, что пока ее господин принимает ванну, она могла бы привести в порядок его кабинет и приготовить постель.

Добравшись до ванны, они проверили воду.

— Тебе также нужно позаботиться обо мне в ванне.

— Что?

— Разве ты не говорила ранее, что я должен чувствовать себя с тобой так же уютно, как дома?

«Но он же сказал, что чувствует себя неуютно даже в собственном доме».

В голове Эвелли промелькнули слова, брошенные графом, однако она промолчала. Вместо слов девушка широко распахнула глаза.

— Итак, как ты и сказала, я просто пытаюсь держать горничную достаточно близко к себе на комфортном расстоянии. Разве что-то не так?

— Нет.

Сразу после ее ответа Алек снял рубашку, и Эвелли поспешила и обеими руками приняла одежду, которую он ей протянул.

Поскольку она заботилась о принцессе, принимать одежду и подготавливать ванну было ежедневными задачами, к которым горничная давно привыкла. Эвелли не в первый раз видела его обнаженное тело. Но несмотря на это девушка смущенно потупила взгляд. Возможно, из-за того, что раздеваясь, Алек пристально смотрел на нее.

Горничная, которая изначально была ответственна за проверку температуры воды в его ванне, вышла и уже собиралась закрыть за собой дверь. Но подняла глаза и увидела широкую спину графа. Его тело отчетливо показывало дни болезненных тренировок и шрамы войны. Оно было усыпано большими и маленькими шрамами, которые шевелились с каждым движением мужчины. Девушка неожиданно вспомнила, как стонала, вцепившись в эту накачанную мускулистую спину.

— Хмм... — Эвелли прочистила горло, бесцельно вертя в руках бутылочку с ароматическим маслом.

В ванной комнате было тепло и уютно.

Лежа в ванне, Алек медленно закрыл глаза. По его заостренному подбородку стекали капли воды, перемещаясь на впадинки у ключиц, обнаженную грудь, а затем исчезая в районе ребер. Эвелли словно зачарованная уставилась на оголенную фигуру Алека, и он поторопил ее, сказав низким голосом:

— Ты так и собираешься стоять, ничего не делая?..

Сглотнув слюну в попытке смочить пересохшее горло, Эвелли смело подошла к ванне, словно приняла для себя какое-то решение. Горничная медленно открыла бутылочку с ароматным средством — освежающий, но сладкий аромат тут же коснулся ее носа. Девушка налила немного эфирного масла в ванну, окунула мочалку в воду и принялась тереть плечи графа.

Она чувствовала, как у нее горят уши и шея.Было ли это из-за жары в ванной комнате? Или, возможно, из-за горячей воды?

— Я уверен, что даже мелкое домашнее животное размером с горошину и то может царапаться сильнее.

— ...

— Если тебе неудобно...

Эвелли ощутила температуру его тела даже через ткань. Это напомнило ей о прошлой ночи, из-за чего девушка начала нервничать. Ей было трудно дышать.

— Я буду стараться усерднее.

Глядя на Алека, глаза которого все еще были закрыты, Эвелли стала тереть его с большим усилием.

Она задавалась вопросом, могут ли у кого-то еще быть настолько же длинные ресницы... Волевой нос и пухлые губы выглядели прекрасно. В отличие от его плотного телосложения, глаза и нос были такими же изящными, как у искусно высеченной скульптуры.

Его прекрасная внешность сыграла немалую роль в появлении грубых слухов, и сейчас Эвелли могла понять их. Как возмутительно и красиво выглядел бы этот мужчина, искусно владеющий мечом, в сражении.

— Что ты делаешь?

Эвелли вздрогнула, словно сделала что-то плохое и была поймана на этом, мочалка выпала из ее рук. Сказав, что все в порядке, девушка наклонилась ближе к ванне, желая поднять упавшее, но поскользнулась.

К счастью, он поймал ее до того, как девушка успела упасть. Когда Эвелли открыла закрытые в испуге глаза, увидела его твердую грудь и почувствовала, как жар распространяется от его рук.

— Ты постоянно падаешь, стоит тебе взглянуть на меня.

— Ох, это.. Я не падала... Я просто хотела подойти поближе...

Девушка, случайно упавшая в объятия мужчины, изо всех сил пыталась развеять это недоразумение.

— Я подумала, что смогу более тщательно вымыть господина, если подойду ближе.

— Хорошая позиция.

Вместо того чтобы отчитать ее, Алек похвалил горничную. Однако девушка чувствовала себя слегка неловко.

— Делай, как пожелаешь.

Алек отпустил ее запястье, и горничная продолжила тереть тело своего господина, однако вскоре снова почувствовала что-то странное и замерла.

— Разве ты не говорила, что собираешься тщательно вымыть меня?

Подняв голову, Эвелли посмотрела на Алека, и тот взглядом указал ей вниз. Возможно, он с самого начала планировал именно это, прося ее позаботиться о нем в ванной.

Сильно зажмурившись, Эвелли погрузила руку в горячую воду. Член графа уже давно был в полной боевой готовности. Однако горничная не осмелилась прикоснуться к нему, а лишь провела тряпкой чуть ниже пупка.

— После ванной не покидай мою комнату, оставайся здесь, — сказал Алек.

Эвелли поняла, что он имел в виду, и смиренно склонила голову.

— Не только сегодня, но и в будущем.

Он схватил ее за запястье.

Страница книги Ночь с горничной в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

О книге