Глава 1 - Он ничего ко мне не чувствует

Чэн Цзиня легонько похлопали по плечу. Вздрогнув от испуга, он поднял голову и посмотрел на человека, который его коснулся. Это была приятная симпатичная женщина с профессиональной улыбкой на лице.

– Ваша очередь, господин.

Вскочив, Чэн Цзинь в панике отступил на два шага, остановился и снова сделал два шага.

– Спасибо! Спасибо, что напомнили!

– Не стоит благодарности, – улыбка женщины оставалась всё такой же милой. – Вы слишком вежливы.

От услышанной похвалы лицо Чэн Цзиня залилось краской. Женщина тем временем указала в сторону:

– Просто пройдите в ту дверь. Сотрудники помогут вам с оформлением документов.

– Хорошо, спасибо!

Походка Чэн Цзиня была неровной, словно он вот-вот споткнется и упадет. У входа в кабинет висела табличка с надписью «Отдел по делам брака». Его сердце задрожало, выражая своё несогласие с действиями хозяина, но тот не стал его слушать и, сделав глубокий вдох, вошёл.

Офис был просторным и светлым, оснащённый современным оборудованием. Если вы желаете подать документы о вступлении в брак, то можете с лёгкостью сделать это, воспользовавшись интернетом, таким образом, в этот кабинет входят только те, кто хочет расторгнуть брачный союз.

Чэн Цзинь жил на огромной планете с развитой наукой и технологиями, свежим, чистым воздухом и прекрасной окружающей средой, так называемая «элитная планета», а людей, живущих на ней, прозвали «аристократами». Что такое нищета и преступность здесь не знали: если ваши активы меньше среднего, то вас отправляли на менее развитую планету, а если вы решите нарушить закон, то немедленно отправитесь в ссылку на тёмную планету. Можно сказать, что это место являлось раем для всего человечества, а люди, живущие на ней, – крупные везунчики.

Однако даже у неё было слабое место: большая площадь, но слишком маленькая численность населения.

По этой причине Верховный суд выпустил целый ряд законов. Например, не состоящие в браке должны платить налог на холостяков, а брак и ребёнок обеспечивают тебя большими бонусами: за одного ребёнка в семье выплачивается сумма, равная трёхлетнему доходу, а если у вас трое или более детей – эта сумма увеличивается в несколько раз, а также вы освобождаетесь от уплаты различных налогов до конца жизни. Однако, несмотря на всё это, рождаемость с каждым годам лишь снижалась. Тогда члены высшего законодательства пришли к решению предоставить имеющим выдающиеся способности людям из низших планет шанс обосноваться на «элитной планете». Но были вынуждены отказаться от этой идеи, столкнувшись с сильной оппозицией.

Правительство шло на разные уловки, чтобы заставить молодых людей создать семью и тем самым повысить рождаемость. Одной из них стало то, что развод через интернет невозможен, необходимо лично прийти в администрацию.

В конце концов, большинство людей слишком стремительно хотели расторгнуть брак и относились к этому несерьёзно. Возможно, специально нанятый персонал позаботится о том, чтобы разочарованные в семейной жизни люди поменяли свои намерения.

Внутри кабинета сидела пожилая милая женщина, когда Чэн Цзинь вошёл, она поздоровалась и налила ему стакан тёплой воды.

– Доброе утро, господин.

Взяв стакан с водой, Чэн Цзинь вежливо поблагодарил и ответил на приветствие. Присев в кресло напротив женщины, он протянул ей своё удостоверение личности. Каждый на «элитной планете» имел специальное удостоверение, просканировав которое вы получите абсолютно все данные об этом человеке. Женщина задержала свой взгляд на статусе Чэн Цзиня – «жена генерала», но никак не отреагировала. Быстро просмотрев сведения, с лёгкой улыбкой она обратилась к молодому человеку:

– Вы желаете подать заявление о расторжении брака с вашим мужем генералом Лу Тао?

Грудь Чэн Цзиня нестерпимо болела. Сжав в руке стакан, он слегка кивнул и ответил:

– Да.

Женщина спросила:

– Пожалуйста, скажите, по какой причине вы хотите расторгнуть брак? – она подтолкнула папку с документами вперёд и продолжила. – Хоть эта информация и личного характера, закон требует, чтобы я у вас спросила, а вы должны мне подробно всё рассказать. В противном случае ваше заявление может быть не одобрено.

В этой папке были собраны юридические положения, заверенные красной печатью. Чэн Цзинь взглянул на неё, поджал губы и, немного помолчав, ответил:

– У него нет ко мне никаких чувств.

Женщина слегка нахмурилась. На самом деле она сделала этот вывод ещё при проверке его данных. Чэн Цзинь замужем уже семь лет, он не работает и сидит дома, в то время как его муж на второй день после свадьбы подал заявление на участие в военных действиях на чужой планете.

Он вернулся спустя более полугода, но уже через пару дней вновь отправился на новое задание. Со дня свадьбы генерал Лу Тао почти неустанно находился на поле боя. За семь лет он провёл на этой планете всего пять месяцев и три дня. Это число было лучшим показателем безразличия мужа к своему супругу.

Более того, Чэн Цзинь также подавал заявку на вступление в армию, желая следовать за мужем, и хотя оно было одобрено, не прошло и дня, как молодого человека отправляли обратно домой.

Этого было более чем достаточно для расторжения брака. Не было смысла просить его пересмотреть своё решение. Оставаясь с мужем, молодой господин лишь потратит свою молодость и упустит наилучшее время для зачатия.

В эту эпоху эволюция достигла того, что некоторые мужчины были способны выносить ребёнка, данный дар обнаруживался врачом сразу во время рождения мальчика. Таким образом, государством были разрешены браки между двумя мужчинами. Чэн Цзинь был как раз одним из них.

Женщина посмотрела на молодого человека перед ней. Приятная взору внешность сопровождалась красивыми глазами и белоснежной кожей, это был тот тип людей, в которых влюблялись с первого взгляда. Но в этот самый момент его красивое лицо было полно гнетущей тоски. Он явно был пойман в ловушку под названием «любовь». Мысли женщины переместились к генералу Лу Тао и постоянно крутившихся вокруг него слухах. Это был холодный, почти бессердечный, жестокий человек. Благодаря своим военным успехам и талантливым боевым способностям, он очень быстро от простого солдата поднялся на высокий пост. Было множество мужчин и женщин, мечтавших быть рядом с ним. Вокруг его личной жизни постоянным потоком крутились сплетни. Когда он получил статус женатого человека, то многие хотели выяснить тайную личность счастливчика, но все они натыкались на неприступную стену.

Сейчас перед ней в самом деле сидел супруг генерала и хотел расторгнуть брак, который у многих вызывал зависть.

Женщина подняла взгляд и ласковым голосом сказал:

– Похоже, вы всё ещё испытываете глубокие чувства к генералу. Вы не пытались найти способ улучшить ваши отношения?

– Пробовал, – голос Чэн Цзиня был лёгким и усталым. – Однако он испытывает ко мне лишь ненависть… Нет, не просто ненависть, а отвращение.

Его губы растянулись в беспомощной улыбке. Он уже давно обдумывал свои «большие усилия». Давление, соблазнение, в попытках добиться хорошего расположения от другой стороны, он, не обращая внимания на себя и своё благополучие, следовал за ним. Однако всё было бесполезно. Если его и удостаивали взгляда, то в этих глазах был лишь холод и безразличие.

Смотря на лицо молодого господина, женщина вздохнула и сказала мягким голосом:

– Возможно, вы неправильно его поняли, и у генерала просто от природы такой характер. Ведь если бы он действительно не имел к вам никаких чувств, то уже давно сам подал заявление о расторжении брака, но, как видите, он не пришёл сюда.

– Он придёт завтра.

Чэн Цзинь прервал её речь. Его губы дрожали, быстро схватив стакан с водой, он сделал несколько глотков, возвращая себе самообладание.

Женщина в растерянности произнесла:

– Прошу, будьте более подробны.

– Месяц назад, – закрыв глаза, он продолжил. – Он сказал, чтобы я всё подготовил.

Чэн Цзинь всё ещё помнил, что чувствовал в тот момент, когда получил звонок от Лу Тао. Муж никогда добровольно не связывался с ним, если что-то и случалось, ему сообщалось через секретаря. Это был первый раз, когда генерал проявил инициативу и позвонил ему. Чэн Цзинь был очень удивлён и обрадован. Дрожащей рукой он ответил на звонок, и в тот же момент на экране появилось красивое лицо Лу Тао. Чэн Цзиня переполняли чувства, а в уголках глаз начали образовываться слёзы, но прежде чем он успел расчувствоваться, прозвучал ледяной голос:

– Я вернусь двадцать третьего числа следующего месяца, заранее подготовься, чтобы мы могли отправиться в одно место.

Услышав рассказ Чэн Цзиня и посмотрев в его красные глаза, женщина была немного расстроена и попыталась утешить молодого человека:

– Возможно, генерал имел в виду не это место.

– Куда ещё он может со мной пойти? – молодой человек мрачно рассмеялся, – Я не в состоянии вспомнить, чтобы он мог хоть куда-то меня пригласить.

Генерал принимал гостей и ходил на встречи, но он никогда не брал его с собой, даже семейные ужины он посещал один. Только в это место, где быстро по обоюдному согласию двух сторон могли расторгнуть брак, он мог его позвать. Здесь не было необходимости подавать заявку заранее, всё что нужно – это прийти и поставить подпись. Его муж был решительным и быстрым человеком, такие решения были в его характере.

Когда женщина его выслушала, она поняла, что нет смысла примирять их. Её взгляд вернулся к экрану монитора: все данные были в полном порядке, а в колонке о браке было внесено количество дней, в течение которых супруги могли пересекаться. Их было настолько мало, что, безусловно, связь этих людей можно назвать неустойчивой. Даже если отдать это дело на оценку системе, не потребуется слишком много времени, чтобы заявление было одобрено.

Пожилая женщина начала быстро стучать по клавиатуре, вводя информацию в заявление о разводе, но прежде чем нажать на подтверждение, она повернулась и снова спросила:

– Вы, действительно, не желаете ещё раз всё обдумать?

Она взглянула на информацию на экране и сказала:

– Так как вы не открывали с генералом общий счёт, ваш баланс уже достиг критической отметки. Сейчас вы всё ещё имеете статус жены генерала [1], поэтому, даже если ваши активы будут низкими, он позволит вам оставаться на имперской планете. Как только развод будет оформлен, у вас будет три месяца, чтобы поднять свой счёт до среднего значения, в противном случае вас депортируют на планету с более низкими условиями жизни. Иметь здесь постоянное место жительства – это мечта любого человека, если вас отправят на низшую планету, вам будет крайне трудно вернуться назад.

Услышав эти слова, Чэн Цзинь застыл в ужасе и потрясении. Женщина тотчас увидела удачную возможность обратить всё в свою пользу и поспешно добавила:

– Вы могли бы ещё раз всё хорошо обдумать. Поговорите с генералом, может быть, всё ещё можно изменить.

Чэн Цзинь не верил в это. Он изначально думал, что лучше самому прийти сюда, чем позволить Лу Тао разбить его окончательно. Возможно, хотя бы так… он оставил бы какое-то хорошее впечатление в сердце своего мужа. Однако в этот момент он отчётливо понял своё тяжёлое положение.

После расторжения брака у него больше не будет возможности видеть и слышать другого человека, даже если это холодные, полные отвращения, брошенные в него фразы. Он больше никогда не коснётся своего любимого… Возможно, вернувшись сегодня, у него будет хотя бы последняя ночь…

Подумав, Чэн Цзинь встал и с уважением произнёс:

– В таком случае я ещё раз обо всём подумаю. Простите за ваше беспокойство и… спасибо.

Женщина вздохнула с облегчением, улыбнулась и сказал:

– Не стоит.

Чэн Цзинь вышел из здания администрации, шаг был медленным, будто все его силы разом иссякли. Он посмотрел на голубое небо и вспомнил, как видел по телевизору репортаж об окружающей среде низших планет. Его сердце сжалось в страхе, что ему придётся туда переехать.

По улицам ездило множество разных автомобилей, а в небе передвигались небольшие дирижабли. Когда он уже собирался идти обратно домой, коммуникатор на его запястье издал звук. Это звонил Фэй Ли, секретарь его мужа. Чэн Цзинь немного поколебался, прежде чем ответить.

– Супруга генерала, пожалуйста, разрешите доложить вам плохие новости. На обратном пути генерал был атакован расой зергов [2] и получил тяжёлые ранения. Сейчас он находится в военном госпитале, номер палаты…

Чэн Цзинь услышал лишь первые несколько фраз, когда ему сообщили о тяжёлых травмах, всё его тело покрылось холодным страхом, и он больше не мог разобрать ни слова из того, что ему говорили.

_________________________________________________________________________

[1] В новелле некоторые мужчины имеют способности к зачатию и могут выходить замуж за других мужчин, таким образом, им даётся статус «жён». Поэтому при обращении к Чэн Цзиню часто будут использовать такие слова как «жена/супруга генерала» или «госпожа», хотя он является мужчиной.

[2] Зерги – это вымышленная раса инопланетян из вселенной компьютерной игры Starcraft от студии Blizzard. Все особи изначально начинают как маленькие личинки, напоминающие бронированных червяков. Они содержат в себе генетическую информацию, необходимую для дальнейшей мутации в нужное существо. Они могут принять форму летающих существ, солдат, дронов, собирателей ресурсов или новых строений.

Глава 2 - Осложнение

Когда Чэн Цзинь прибыл в военный госпиталь, на входе его уже поджидал мужчина около тридцати лет. Это был секретарь генерала Лу Тао, Фэй Ли. В эпоху, когда близорукость может быть легко вылечена с помощью несложной операции, Фэй Ли нравилось носить очки в чёрной оправе. Возможно, таким образом, он пытался сделать свою внешность более привлекательной. Так или иначе, в глазах других он выглядел интеллигентным мужчиной.

Фэй Ли вежливо поклонился и поприветствовал Чэн Цзиня:

– Госпожа, я провожу вас.

Чэн Цзиня переполняло волнение, поэтому весь заученный этикет вылетел у него из головы:

– Как он?

– Всё ещё в реанимации, – Фэй Ли встал сбоку, показывая Чэн Цзиню дорогу. - Спасая подчинённого, генерал попал под атаку зергов и был ранен, в его голову ввели отравляющее вещество. Сейчас с ним работают пять лучших врачей.

Сделав несколько шагов, Фэй Ли заметил, что супруг генерала за ним не следует, а стоит на месте с мертвенно-бледным лицом.

Чэн Цзиня пробирала дрожь, он был едва ли в состоянии пошевелить хоть пальцем, а любой шаг казался непосильным.

Фэй Ли поспешно сказал:

– Пожалуйста, успокойтесь. Врач сказал, что процент смертности составляет всего десять процентов. Шанс того, что генерал очнётся, очень высок.

Чэн Цзинь всё ещё дрожал, но услышав эти слова, немного успокоился и спросил:

– Какова вероятность, что возникнут осложнения?

Зерги – бесчеловечная раса, выделяющая опасный яд. Вдобавок к этому, их число невообразимо огромно. Однажды они вторглись на небольшую планету и за три дня все живущие на ней люди были заражены и погибли. На сегодняшний день это второй сильнейший враг человечества. Даже если отравленного человека успевали вовремя спасти, оставались различные последствия. Теперь, когда Лу Тао был ранен в голову, трудно было представить, что его ждёт.

Фэй Ли поджал губы, выражение его лица стало серьёзным, он долго молчал, прежде чем наконец ответить:

– Сто процентов.

Около дверей в операционную уже собралась достаточно большая группа людей: коллеги Лу Тао, а также непосредственно его начальник. Недалеко от них в инвалидной коляске сидела пожилая женщина в изысканном наряде, её колени были накрыты шерстяным одеялом. Несмотря на седые волосы и покрытое морщинами лицо, женщина выглядела довольно элегантно. Это была бабушка Лу Тао, его единственная кровная родственница.

Прибытие Чэн Цзиня не осталось незамеченным. За исключением пары подчинённых, все стоящие здесь люди знали: кто он и кем приходится генералу. Начальник Лу Тао, Мо Сы, хотел поприветствовать Чэн Цзиня, но раньше, чем он успел что-либо сказать, сидящая в кресле женщина хмыкнула и сурово спросила:

– Что ты здесь забыл?

Раньше Чэн Цзинь был высокомерным мальчишкой, и, естественно, на грубость отвечал грубостью. Однако он уже давно не был тем Чэн Цзинем. Почувствовав, как неловкость проникла в его тело, тихим дрожащем голосом он попытался ответить:

– Я… я…

Женщина оставалась равнодушной и холодной.

– Тебе здесь не место.

Чэн Цзиню нечего было ответить. Фэй Ли вышел вперёд и сказал:

– Мадам, Чен Цзинь является законным супругом генерала. Что бы ни случилось с генералом, господин Чэн имеет право знать, поэтому я пригласил его.

Бабушка Лу Тао замолчала и отвернулась от Чэн Цзиня. После такого другим было неловко вступать с ним в разговор. В комнате повисла напряжённая тишина. Чэн Цзинь тихо прислонился к стене и пристально посмотрел на красный индикатор, находившийся над операционной. Его сердце разрывалось на куски от переполнявший его боли.

Неизвестно сколько прошло времени в ожидании, но в какой-то момент красный индикатор издал сигнал и погас. Все люди обеспокоенно зашевелились, а на их лицах отразилась надежда на лучшее.

Двери открылись и из операционной вышло пятеро врачей, их вид был изнеможённым, а на лбу выступала испарина. После того как ответственный за операцию врач вышел, старший генерал Мо подошёл к нему и спросил:

– Как Лу Тао?

Врач улыбнулся и ответил:

– Опасность миновала.

После слов врача в помещении разразились громкие благодарности, а бабушка даже вознесла молитвы Будде. Чэн Цзинь, которого оттеснили, вздохнул в облегчении, он хотел поподробнее расспросить врачей, однако не знал, как протиснуться в толпу. К счастью, Фэй Ли задал вопросы, которые его волновали.

– Извините, когда генерал придёт в себя? И будут ли какие-либо осложнения?

Ему ответили:

– По словам доктора Тянь, он должен очнуться через сорок восемь часов. Также, скорее всего, действительно, будут осложнения.

На лицах присутствующих застыла тревога, а в груди бешено забилось сердце.

Последствий от атаки зергов было бесчисленное множество, одни были достаточно лёгкими и затрагивали только определённую часть повседневной жизни человека, но были и другие – тяжёлые - заставляющие человека страдать до конца жизни. Положение генерала Лу Тао было очень значительным, если яд отразится на его военных навыках, то, вероятнее всего, ему придётся уйти в отставку. В результате выдающийся молодой генерал мог потерять абсолютно всё*.

* 陨落 yǔnluò - упасть метеоритом (образно: почить, скончаться ― о крупной личности)

Лицо шефа Мо напряжённо дёрнулось. Тяжёлым взглядом он посмотрел на доктора и спросил:

– Что у него за осложнения?

– Амнезия*.

* Амнезия - полная или частичная потеря памяти.

Этот ответ заставил многих людей вздрогнуть, врач тем временем продолжил:

– Главный врач сказал, что яд повлиял на часть мозга, отвечающую за память, поэтому он временно лишился всех своих воспоминаний, также возможно, что его личность отчасти изменится.

Фэй Ли быстро схватился за ключевые пункты:

– Вы сказали, что это временно?

– Да, это временно, – тон врача был уверенным. – Доктор Тянь сказал, что после лечения его память вернётся в течение шести-восьми месяцев. Что касается его тела, то оно также восстановится, и это никак не отразится на его боевых навыках.

Услышав эти слова, все вздохнули с облегчением, а шеф Мо даже вытер пот со лба. Он лично обучал Лу Тао и надеялся однажды передать ему своё место.

Лу Тао был рождён, чтобы стать генералом и вести за собой армию, его отставка равносильна потери огромной мощи.

Сердце Чэн Цзиня разрывалось от страха за любимого, но в то же время он чувствовал некоторую растерянность.

Потеря памяти? Возможно ли, что и о разводе он также забыл? Неужели бог увидел его искреннее раскаяние и даёт ему немного времени?

После того как хорошие новости были получены, многие начали расходиться, а шеф Мо даже поприветствовал супруга генерала перед своим уходом. Теперь Чэн Цзинь наконец получил возможность подойти к врачу.

– Извините… Могу ли я увидеть его?

– Вы…? – врач был немного любопытен.

Женщина в инвалидном кресле всё ещё оставалась там, и её тяжёлый взгляд давил на молодого человека, заставляя чувствовать нерешительность, но, взяв себя в руки, он произнёс ровным голосом:

– Я супруг Лу Тао.

Врач немедленно улыбнулся и сказал:

– Конечно, но он всё ещё в отделении интенсивной терапии, вы можете посмотреть только через стекло, возможно, вы не увидите его лица…

Чэн Цзинь поспешно сказал:

– Всё в порядке. Мне нужно лишь увидеть его, – в его голосе звучали нотки радости.

– Тогда я вас провожу. Мадам также желает пойти?

Женщина скромно кивнула, и Чэн Цзинь торопливо предложил:

– Бабушка, позвольте мне подтолкнуть ваше кресло.

Пожилая женщина пристально посмотрела на него и непреклонным язвительным тоном ответила:

– Не утруждайся.

Нажав на кнопку автоматического управления, она последовала за врачом. Чэн Цзинь также решил не отставать.

Военный госпиталь – лучшая больница в мире, оснащенная первоклассными и передовыми медицинскими технологиями. Пройдя мрачный коридор, Чэн Цзинь подошёл к палате интенсивной терапии. Он с первого взгляда узнал лежащего на больничной койке человека.

Генерал Лу Тао обладал превосходной фигурой и красивыми чертами лица. Когда-то он был одним из самых желанных холостяков, Чэн Цзинь был одним из тех, кто влюбился в генерала с первого взгляда. И теперь этот прекрасный мужчина лежал без сознания, накрытый стеклянной крышкой со множеством трубок. Эта картина вызывала тревогу и боль в сердце.

Равнодушные, полные презрения минуту назад глаза женщины наполнились безграничной любовью к своему внуку. Она захотела встать и повнимательнее рассмотреть его. Её ноги уже давно были неспособны на это, поэтому на полпути она готова была упасть, но Чэн Цзинь ловкими движениями поддержал женщину и тихо прошептал:

– Будьте осторожны.

Женщина уставилась на него, резко отдёрнула руку и строго сказала:

– Я не нуждаюсь в твоей помощи.

Произнесённые слова пронзили сердце Чэн Цзиня словно острый клинок. Видя, как она сторонится его словно чумы*, это напомнило ему о муже, который относился к нему точно также. Горькая грусть разлилась в его душе, отпустив руку, он робко произнёс:

– Я всего лишь не хотел, чтобы вы упали. У меня не плохое сердце.

* 蛇蝎 shéxiē - змея и скорпион (образно: а) о чем-л. страшном, ужасающем; б) о бессердечном, злом, опасном человеке); брань: гадина, ехидна

Женщина усмехнулась:

– У такого бессовестного человека не может быть доброго сердца.

С большим усилием посмотрев на своего внука и не заметив на нём и следа пробуждения, она села обратно в кресло и снова язвительно произнесла:

– Чего ты пытаешься добиться? Надеешься изменить впечатление о себе? Как гласит старая поговорка – легче сдвинуть горы и реки, чем изменить характер человека*. Подлость из твоего сердца невозможно искоренить! Такие люди, как ты, которые всеми способами готовы заставлять мужчин жениться на себе, должны быть отправлены в ссылку на адскую** планету и перевоспитываться с помощью труда!

* 江山易改，本性难移 jiāngshān yì gǎi, běnxìng nán yí - легче сдвинуть горы и реки, чем изменить характер человека (ср. горбатого могила исправит; как волка ни корми, он все в лес смотрит)

** 地狱 dìyù - преисподняя, ад; образно: ужасные условия, невыносимая жизнь

С каждой новой фразой лицо Чэн Цзиня становилось всё бледнее, а сердце начало нещадно болеть, но он не мог оспорить её слова.

Когда ему было семнадцать, он с первого взгляда влюбился в Лу Тао, которому на тот момент было двадцать один. В течение года шёл бой с переменным успехом, но, используя слабости другой стороны, он наконец добился желаемого и вынудил его заключить с ним брак. Однако супружеская жизнь была полна безразличия, без следа радости и любви. Он думал, что после интимной близости добьётся чувств от мужа, но кто же знал, что на следующий день после свадьбы тот отправится на войну. С тех пор даже если Лу Тао и возвращался, то всегда был холоден и не замечал его. Сердце Чэн Цзиня всегда дрожало от страха, глядя на этого чужого и бессердечного человека. Не смирившись с таким положением дел, Чэн Цзинь начал создавать множество проблем, используя различные хитрости и стратегии для заполучения мужа, его дурной нрав увеличился в десятикратном размере, но это лишь ещё больше отталкивало от него Лу Тао. Момент осознания своих ошибок и раскаяния настал слишком поздно, и что-то изменить в их отношениях уже было нельзя.

– Счастлив, что он потерял память? Хочешь использовать эту возможность, чтобы удержать его? Даже думать не смей! Это невозможно! Моему внуку нравятся достойные приятные люди. Такому, как ты никогда не войти в его сердце!

Голос женщины становился всё громче и громче, совершенно не обращая внимания на посторонних, она холодно усмехнулась и проговорила Чэн Цзиню:

– Я с нетерпением жду того дня, когда ваш брак будет расторгнут.

Чэн Цзинь молчал, позволяя ей насмехаться над собой. Когда она закончила гневную тираду, он ответил равнодушным голосом:

– Однако я всё ещё его законный супруг не так ли? – его взгляд упал на лежащего на больничной койке мужчину. – Поэтому я возьму на себя ответственность, и, как его супруг, буду заботиться о нём до тех пор, пока к нему не вернётся память.

Глава 3 - Очень красивый

Тянь Ци, безусловно, был самым искусным врачом на всей планете, тем на кого равнялись не только новички, но и старшее поколение врачей. Он проделал множество различных операций, и все они были успешными. Его прогноз о том, что Лу Тао очнётся через сорок восемь часов был точным, генерал действительно пришёл в сознание через сорок восемь часов.

После того как Лу Тао очнулся, его ещё неделю держали под наблюдением в отделении интенсивной терапии. Здоровью ничего не угрожало, но его сознание оставалось в летаргическом [1] состоянии: генерал реагировал на слова людей, но сам ничего не говорил и на вопросы не отвечал.

Военный госпиталь – одно из самых охраняемых мест, в особенности это касается палат офицеров и генералов. Количество посетителей было ограничено, и к ним предъявлялись жёсткие требования. Когда Лу Тао наконец пришёл в себя, в его палате помимо врачей также находились: Чэн Цзинь, бабушка и секретарь Фэй Ли.

Увидев, что его муж может сесть в кровати, Чэн Цзинь не выдержал и заплакал от накопившегося в нём волнения. Бабушка также достала свой носовой платок и протёрла солёные капли в уголках глаз, схватив внука за руку, она сказала:

– Хороший внук. Мой послушный внук, наконец, очнулся. Ты до смерти напугал свою бабушку.

Рука, за которую пытались схватиться, была выдернута, а её хозяин смотрел на пожилую женщину перед ним. Его взгляд был полон насторожённости и замешательства.

– Кто ты? – он сделал паузу, оглядел людей в больничной палате и спросил. – Кто я?

Хотя они заранее знали о потере памяти, столкнувшись с этим вот так, все чувствовали тяжёлую грусть. Выражение лица Фэй Ли было болезненным, а бабушка зарыдала в голос. Придя в себя, Фэй Ли сказал:

– Вас зовут Лу Тао, вы генерал имперской планеты, а эта ваша бабушка – ваш единственный кровный родственник.

– Лу Тао? Бабушка? – взгляд мужчины всё ещё оставался недоумённым, быстро взглянув на Фэй Ли, он спросил. – А что насчёт тебя? Кто ты?

Фэй Ли поправил очки и сказал:

– Я ваш секретарь, Фэй Ли, – указав на врачей, он продолжил. – Это ваш лечащий врач и его двое ассистентов.

Фэй Ли представил трёх работников больницы и, наконец, его взгляд упал на Чэн Цзиня, он осторожно его представил:

– Этот человек – ваш партнёр, господин Чэн Цзинь.

Мужчина, сидевший на больничной койке, широко раскрыл глаза от удивления и посмотрел на Чэн Цзиня:

– Партнёр?

Фэй Ли решил, что генерал его недопонял, и попытался объяснить:

– Да, ваш… Муж.

Сидящая рядом женщина возмущённо сказала:

– Мой внук не любит этого человека! Эти отношения не больше чем формальность.[2]

Чэн Цзинь ощущал крайнюю неловкость и волнение: ещё никогда прежде Лу Тао не задерживал на нём свой взгляд. Это было то, о чём Чэн Цзинь не смел даже мечтать.

– Бабушка Лу, в моих словах нет ничего плохого, – сказал Фэй Ли. – Врач Тянь говорил, чтобы память генерала восстановилась как можно скорее, не стоит полагаться только на лекарства. Мы должны заново познакомить его с окружением. Это должно ему помочь.

Пожилая женщина скривила губы и замолчала.

Лу Тао испытывал дискомфорт от всего происходящего. Когда лечащий врач спросил, вспомнил ли он что-нибудь, генерал лишь покачал головой. Осмотрев ещё раз тело мужчины и убедившись, что руки и ноги не пострадали от передвижения, врач вздохнул с облегчением и в этот момент заметил, что взгляд Лу Тао время от времени возвращается к Чэн Цзиню и становится заинтересованным. Доктор сказал:

– Сегодняшний осмотр завершён. Я думаю, что теперь нам стоит оставить генерала и господина Чэн наедине, что думаете мадам Лу?

С тех пор как её внук очнулся, бабушка внимательно за ним наблюдала и, конечно, заметила, что Лу Тао уделяет особое внимание Чэн Цзиню. Поэтому несмотря на своё недовольство, она была вынуждена согласиться:

– Хорошо.

Перед уходом женщина пристально посмотрела на Чэн Цзиня и со злобой произнесла:

– Даже не думай, используя свои подлые уловки, морочить голову моему внуку. Через полгода его память вернётся, и твоё притворство будет раскрыто. Не надейся удовлетворить свои желания!

Чэн Цзиню словно дали пощёчину, сжав пальцы до бледных костяшек, он прошептал:

– Не переживайте. У меня не было таких мыслей.

Пожилая женщина пробормотала:

– Как же! Не переживай!

Все вышли, оставив их наедине.

Пристальный взгляд мужчины всё ещё продолжал блуждать по лицу Чэн Цзиня, заставляя того краснеть. Осторожно сделав пару шагов, Чэн Цзинь хотел что-то сказать, но всё его красноречие разом пропало, и он мог лишь беспомощно открывать рот.

Он ощущал напряжённую неловкость, а взволнованное сердце готово было выскочить из грудной клетки. Закрыв глаза, Чэн Цзинь тихо спросил:

– Ты… Ты хочешь пить? Может налить воды?

Лу Тао не ответил, поэму Чэн Цзиню пришлось самому проявлять инициативу. Набрав тёплой воды, он вернулся к постели мужчины и протянул стакан. Генерал перевёл взгляд от его лица на вытянутую руку.

Когда их руки соприкоснулись, по телу Чэн Цзиня, казалось, прошёл электрический ток, а его дыхание стало тяжёлым и учащённым. Допив воду, Лу Тао посмотрел на него и неожиданно сказал:

– Хочу ещё.

В этом голосе больше не было прежнего безразличия и холода, в глазах Чен Цзиня защипало. Быстро схватив стакан и набрав воды, он передал его Лу Тао, а после замер, наблюдая за тем, как мужчина громко глотает воду.

Эта картина напомнила о том дне, когда он впервые увидел Лу Тао. Тот так же, как и сейчас пил воду; его адамово яблоко сексуально перекатывалось, притягивая словно магнитом взгляды людей. А стоило только Чэн Цзиню увидеть его лицо, то чувство любви моментально затопило его сердце.

Когда мужчина вернул ему пустой стакан, Чэн Цзинь спросил:

– Может, ещё?

Увидев, что Лу Тао отрицательно покачал головой, Чэн Цзинь поставил стакан на место. Всё это время сидящий на постели мужчина не сводил с него глаз. Когда молодой человек обернулся, то столкнулся с обжигающим полным любопытства взглядом.

Чэн Цзинь, не привыкший, что муж на него смотрит, невольно коснулся своего лица и взволновано спросил:

– Я… На моём лице грязь?

– Нет.

Мужчина внезапно улыбнулся. Его красивое лицо в любой ситуации оставалось слишком серьёзным*, и немногие знали, что улыбка делает его ещё привлекательнее. Чэн Цзинь был поражён этой великолепной картиной, а мужчина тем временем сказал:

– Ты очень красивый.

* 不苟言笑 bùgǒu yánxiào - серьёзно относиться даже к речам и смеху (образно: быть серьёзным, не смеяться и не болтать попусту)

Эти слова вывели Чэн Цзиня из равновесия, а из его глаз потоком хлынули горячие слёзы, оставляя на бледных щеках влажные дорожки.

Увидев, что он плачет, на лице генерала Лу Тао отобразилась беспомощность.

– П-почему ты...

Поняв, что он потерял самообладание, Чэн Цзинь отвернулся и, сдерживая всхлипы, начал вытирать слёзы тыльной стороной ладони.

– Я в порядке… Прости… Сам не знаю почему… Так неожиданно…

На самом деле глубоко в душе он знал причину этих слёз. Он много лет стремился к Лу Тао, хотел идти с ним по одной дороге, но другая сторона лишь больше отдалялась. За исключением самого начала, когда он еще не обнажил своё сердце, отношение Лу Тао к нему было крайне безразличным, но стоило ему узнать, что намерения Чэн Цзиня породниться с ним, и в глазах генерала холодность смешалась с отвращением, не говоря уже о том, чтобы делать ему комплименты.

Если бы отношение Лу Тао к нему оставалось прежним, то он не чувствовал бы обид, поскольку уже давно привык к холодному и отстранённому мужу. Но стоило прозвучать одной хорошей фразе в его сторону, Чэн Цзинь не выдержал и расплакался.

Слёзы, не переставая, текли, а его ладони стали мокрыми, в конце концов, не выдержав, он сел на корточки, тихо всхлипывая и глотая солёные капли. Когда он почувствовал себя крайне неловко, перед ним неожиданно появилась бумажная салфетка. Подняв голову, Чэн Цзинь увидел Лу Тао, который, нагнувшись, смотрел на него с обеспокоенным выражением лица.

Глаза Чэн Цзиня расширились, и Лу Тао, поколебавшись, робко сказал:

– Это чтобы вытереть слёзы… Я так думаю…

Чэн Цзинь в панике поднялся.

– Ты… Ты всё ещё не можешь вставать, быстрее ложись.

Больше не обращая внимания на слёзы, он помог больному мужчине облокотиться на себя. Уложив его на кровать, он почувствовал, как вся обида рассеялась, а сердце бешено колотится после долгожданного прикосновения. Вытерев слёзы, Чэн Цзинь спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Не очень, я всё ещё ничего не помню… - однако несмотря на слова, мужчина не выглядел обеспокоенным. – Через полгода память ко мне вернётся?

Чэн Цзинь сказал:

– Ну… Через шесть-восемь месяцев ты восстановишь свою прежнюю форму.

Лу Тао посмотрел на него и вдруг сказал:

– Партнёр… Муж… Мы женаты?

Чэн Цзинь встревоженно кивнул:

– Женаты.

Лу Тао казался очень счастливым:

– Когда это началось?

– Семь лет назад.

При мысли об этой цифре, всё в душе Чэн Цзиня переворачивается, а сердце начинает болеть.

Генерал тем временем удивился:

– Так долго? Ты выглядишь очень молодо.

– В восемнадцать… – голос Чэн Цзиня был полон раскаяни/, – Я вышел за тебя замуж, когда мне было восемнадцать.

Используя различные методы, он вынудил этого мужчину жениться на себе. Он до сих пор помнил, как они подавали заявление о бракосочетании. Системе потребовалась свадебное фото молодожёнов, они вместе встали перед объективом камеры: у одного радостная торжествующая улыбка, а второй с безразличием и холодом в красивых глазах. На первый взгляд, эта было фото счастливой пары, но если присмотреться, то вы увидите, что их брак не мог продлиться долго.

– В восемнадцать? Сколько мне сейчас лет?

– Двадцать девять. Ты самый молодой генерал Империи.

В мире всего тридцать генералов и пять старших генералов, благодаря своим выдающимся навыкам Лу Тао смог занять такую должность.

Однако молодой генерал Империи не придал этому особого значения, его больше интересовали другие вопросы.

– У нас есть дети? – немного подумав, он сам ответил на свой вопрос. – Я так не думаю. Только что Фэй Ли сказал, что бабушка - моя единственная кровная родственница.

Он выглядел весьма растеряно.

– Почему за семь лет брака мы не обзавелись ребёнком?

Этот вопрос ещё больше озадачил Чэн Цзиня, он не знал, что ответить и куда деть взгляд, прошло много времени, пока он наконец не ответил тихим и неразборчивым голосом:

– Потому что, мне кажется… Что нам некуда спешить…

_________________________________________________________________________

[1] Летаргия – болезненное состояние, характеризующееся медлительностью, вялостью, усталостью. От комы отличается тем, что организм больного поддерживает жизненные функции органов и не находится под угрозой смерти. После того как его перевели в общую палату он наконец пришёл в себя.

[2] Причина возмущения бабушки:

В китайском есть два иероглифа:

丈夫 zhàngfu – муж, супруг

爱人 àiren – любимый человек, возлюбленный, а также это слово используется как «муж/жена», но только к любимому человеку.

Фэй Ли представляя Чэн Чзиня, называет его 爱人 àiren. Что и вызывает у бабушки негодование.

Глава 4 - Избалованный молодой господин

Это было ложью.

Несмотря на то, что Лу Тао потерял память, он всё ещё с точностью мог замечать мельчайшие изменения в мимике и тоне собеседника, и конечно же заметил, что Чэн Цзинь его обманывает, поэтому спросил:

– Почему бы не поторопиться?

Глаза Чэн Цзиня расширились, а его лицо стало пурпурным. Он очень резко сменил тему разговора:

– Ты голоден? Давай я принесу тебе что-нибудь поесть.

Лу Тао не стал даваить на него и просто кивнул.

Чэн Цзинь в панике вышел из палаты, остановившись в коридоре, он прислонился к стене, пытаясь успокоиться и прийти в себя.

Лу Тао ещё никогда не разговаривал с ним в таком мягком тоне. После того как мужчина узнал о намерениях Чэн Цзиня, его отношение моментально стало отчуждённым, все усилия молодого человека были отвергнуты словами: «Извини, но я пока не желаю вступать в брак.»

Развитие человечества за много лет далеко продвинулось. До того как был принят указ об искусственном зачатии, коэффициент рождаемости шаг за шагом снижался. В эту эпоху обычных мужчин составляло шестьдесят процентов, женщин тридцать процентов, а мужчин способных родить десть. Женщины очень тщательно выбирали себе пару, желая связывать себя узами брака лишь с лучшими. Если вы всего лишь обычный мужчина, то вам будет крайне трудно найти себе жену.

Чэн Цзинь считался «новым женским полом», он был родом из прекрасной семьи, его отец и старший брат были известными богачами. Хорош собой, с мягкой белой кожей, когда его лицо озаряла улыбка, то на щеках появлялись ямочки, но в то же время у молодого человека было решительное сердце. Уже в возрасте пятнадцати лет он имел толпу поклонников, но это был первый раз, когда он сам к кому-то стремился, и его жестоко отвергли.

Молодой господин, который впервые узнал, что такое отказ, проплакал всю ночь, а на следующий день начал разыскивать подозрительных соперников. Вокруг него была группа «помощников», которые цеплялись за денежные средства семьи Чэн. Они делали всё, чтобы ни сказал Чэн Цзинь, и, естественно, тех, на кого он указывал, настигала несчастная судьба. Он прогнал многих людей, которые, как ему казалось, имели виды на Лу Тао. Либо угрожал, либо подкупал, а время от времни даже устраивал травлю. Молодой господин надеялся, что таким образом сможет добиться Лу Тао, но кто же знал, что тот посмотрит на него с ещё большим холодом* в глазах и скажет: «Я никогда не женюсь на тебе. Твои поступки вызывают во мне только отвращение. Ты можешь только издеваться над другими, полагаясь на влияние своей семьи?».

* 冰霜 bīngshuāng - лёд и иней (образно: а) нравственная чистота, целомудрие; б) строгость; холодность; в) трудности, тяжкие испытания)

Молодой господин был очень зол, а его глаза пылали гневом, в конце концов он не выдержал и рассказал обо всё отцу и брату. Семья Чэн относилась к «новой аристократии». Его дедушка, имея некоторые средства, открыл своё дело и теперь являлся одним из богатейших людей Империи. Но семья Чэн не была большой и процветающей, у его отца были только он и старший брат. Брат был на пятнадцать лет старше Чэн Цзиня, на самом деле родители не планировали второго ребёнка, это произошло случайно. Его отцу на тот момент было уже сорок лет, про таких говорят «В старости родил сына», а самого Чэн Цзиня называли «жемчужиной на ладони*». В бо́льшей степени воспитанием молодого господина занимался старший брат, потакая всем капризам и уделяя ему всё своё внимание, он никому не позволял обижать младшего.

* 掌上明珠 zhǎngshàng míngzhū - жемчужина на ладони (о горячо любимом ребёнке, особенно дочери)

Когда Чэн Цзинь пришёл к ним в слезах, те были разгневаны, считая, что Лу Тао, видимо, слепой, раз смог отказаться от прелестного ребёнка их семьи!

За один день они узнали о Лу Тао абсолютно всё, а когда увидели денежное состояние его семьи, то были очень возмущены и считали, что он не подходит их дорогому чаду. Вот только молодой господин захлёбывался в слезах, желая выйти замуж за этого человека. Двое мужчин ничего не могли с этим поделать.

Вспомная все свои глупые поступки, теперь Чэн Цзинь ощущал лишь стыд.

Однако в то время он был словно одержим злым духом, считая Лу Тао лишь очередной игрушкой, которую он возжелал. Неважно каким способом, но он должен был заполучить его. Вот только сердце человека не подвластно контролю денег и власти. Чэн Цзинь ненавидел себя за то, что так с ним поступил.

Сделав глубокий вдох, он отправился в кафетерий, чтобы взять два питательных блюда.

Когда Лу Тао принесли тарелку с едой, он посмотрел на густую белую массу и спросил:

– Что это?

Его мозгу нанесли ущерб, поэтому многое он не мог вспомнить. Врач сказал, что это нормально, хорошо ещё, что навык общения не был забыт.

Чэн Цзинь поспешно сказал:

– Это питательный отвар, наиболее подходящая еда для пациентов. Хотя его не очень много, он утоляет голод и помогает хорошо себя чувствовать в течение всего дня, а также богат белком и витаминами, – он положил ложку в руку другого человека и сказал, – Прости, завтра я приготовлю тебе настоящий бульон.

Лу Тао сделал глоток отвара, и вкус показался ему более чем знакомым, он сказал:

– Кажется, я часто его пил.

Чэн Цзинь ответил:

– Это правда, во время военных операций все питаются таким отваром.

Фактически, за исключением имперской планеты, лишь единицы других планет могли похвастаться хорошими продуктами питания, во многих местах рецепт лечебного отвара состоял лишь из картофеля. Это связано с тем, что на планете Империи численность людей небольшая, но там, где много людей – много разногласий. Большинство других планет было захвачено огнём войны, поэтому люди в последнюю очередь задавались сельскохозяйственными вопросами. Люди Империи, живущие в мирной и спокойной обстановке, предпочитали подобным отварам вкусно приготовленную еду. Чэн Цзинь, например, до двадцати двух лет ни разу не пробовал лечебный отвар, и до сих пор считает этот продукт крайне отвратительным на вкус.

Когда он попробовал его в первый раз, его сразу же вырвало. И он предпочёл бы не есть вовсе, чем ещё хоть раз выпить его. Вкус отвара на самом деле не был таким противным, как может показаться, просто вкусовые рецепторы Чэн Цзиня, привыкшие к вкусной пище, не были готовы. Однако просидев голодным два дня и не найдя никакой еды, ему всё-таки пришлось допить питательный отвар.

Испытав, что такое голод, он больше не смел быть привередлив к еде.

Да и сейчас единственное, что он может позволить себе купить – этот питательный отвар.

Лу Тао сказал:

– Тогда не удивительно, что мне это так знакомо, видимо, я пил его много раз, но вкус у него так себе.

– Правда? – Чэн Цзинь был немного удивлён, оказыввется у генерала также есть предпочтения в еде, это было то, что он никогда не замечал раньше.

Дело было вовсе не в том, что он не хотел узнать Лу Тао, как раз наоборот, вот только времени, проведенного вместе, было слишком мало, а ещё реже муж вместе с ним принимал пищу.

Мужчина посмотрел на него и сказал:

– Тебе же тоже это не нравится, не так ли?

Чэн Цзинь поспешно ответил:

– Всё в порядке, – и добавил, – Я принесу для тебя завтра хорошей еды. Хотя нет, сначала нужно узнать у доктора, можно ли тебе есть другие продукты.

Врач одобрил его порыв накормить мужа хорошей едой, но предупредил, что стоит избежать слишком жирной и острой пищи, а также особо специфичных продуктов. Чэн Цзинь записал всё это в коммуникатор на запястье, и, выслушав ещё несколько советов, он спросил:

– Позвольте узнать, когда его выпишут из больницы?

Лучащий врач улыбнулся и ответил:

– Обычно наблюдение занимает полмесяца, но мы постараемся сократить это время. Доктор Тянь также говорил о том, что ему стоит перебраться в знакомую обстановку для более быстрого улучшения памяти. Когда наступит это время, мы доставим господину Чэн не мало хлопот.

Чэн Цзинь заверил:

– Всё в порядке, никаких проблем.

Он снова поблагодарил врача и вышел из кабинета.

На обратном пути в палату Чэн Цзинь ещё раз взглянул на баланс своего счёта. Цифра, которая уже была ниже критической отметки, беспокоила его. Подумав о расходах, которые понадобятся в будущем, он тихо вздохнул. Его взгляд упал на график вверху экрана, быстро посчитав, сколько ему необходимо получать за смену на работе, он ускорился.

Лу Тао лежал на кровати не шевелясь, словно кукла, но когда дверь открылась, он повернул голову. Увидев Чэн Цзиня, его глаза сразу же загорелись, а в голосе слышалась радость:

– Ты вернулся.

Чэн Цзинь всё ещё не привык к такому мужу, и его сердце бешенно забилось. Улыбнувшись, он кивнул и сказал:

– Да, я поговорил с врачом, он сказал, что тебе можно есть домашнюю пищу, так что завтра я тебе принесу вкусной еды.

Неожиданно выражение лица Лу Тао стало нерешительным и робким, Чэн Цзинь тут же спросил:

– Что случилось?

Мужчина хотел что-то сказать, но долгое время не решался. В конце концов, он всё-таки произнёс:

– Я хочу пойти в туалет.

Когда до Чэн Цзиня дошёл смысл сказанного, его лицо залилось краской, а руки и ноги казались беспомощными. Заикаясь он сказал:

– Т-тогда я помогу тебе дойти до туалета… – краем глаза он заметил, стоящий у кровати, ночной горшок и спросил, – или тебе будет удобнее воспользоваться этим?

Лу Тао решительно сказал:

– Помоги мне дойти до уборной.

Когда он вставал, чтобы подать Чэн Цзиню салфетку, его движения были плавными, но теперь ему требовалась помощь, чтобы подняться с постели. Обхватив генерала за талию, а вторую руку закинув себе на плечо, молодой человек пошатнулся. Лу Тао был почти на голову выше него, и хотя он не выглядит сильным, его фигура – фаворит женских сердец - стройная и подкаченная с крепкими мышцами. Стиснув зубы, Чэн Цзинь сильнее обхватил генерала и помог ему добраться до ванной комнаты.

Из-за того, что ему было слишком тяжело, паника в сердце Чэн Цзиня рассеялась, но как только они оказались перед туалетом, смущение вновь отобразилось на его лице.

Приподняв голову и обнаружив, что мужчина не спешит расстёгивать штаны, притворившись спокойным, он спросил:

– Тебе требуется моя помощь?

Видя покрасневшего до кончиков ушей Чэн Цзиня, Лу Тао, хотя и не помнил, как он раньше жил вместе со своей женой, захотел его поддразнить, поэтому сказал:

– Конечно нужна.

Лицо Чэн Цзиня стало ещё более красным, даже на его губах проступил румянец. Глядя на это, Лу Тао не мог не задаться вопросом: как так вышло, что у него нет ребёнка с этим человеком? Как такое возможно?

То, что сказала бабушка Лу, эхом отозвалось в его голове. Притворство. Но в своём сердце он сразу же это отверг.

У него есть своё мнение, и он способен увидеть, что его маленькая жена действительно смущена, это не могло быть обманом.

Глава 5 - Прощальный поцелуй

Уже три месяца и девять дней он не имел близкого контакта со своим мужем.

Чэн Цзинь мог в точности вспомнить эту дату. Когда в последний раз генерал Лу Тао вернулся на планету Империи, то пробыл на ней всего пять дней, и всего два он провёл в их доме. В эти два дня, воспользовавшись, что генерал слишком много выпил на вечеринке, Чэн Цзинь незаметно прокрался к нему в комнату.

Если дело касалось секса, то Лу Тао не был нежным и чутким любовником, наоборот, он не любил долгих прелюдий и не позволял к себе прикасаться. Стоя позади партнёра, генерал быстро входил в его тело, ему не нравилось видеть Чэн Цзиня во время процесса, поэтому свет в комнате всегда был приглушён, создавая мрачную атмосферу. Вот почему за семь лет брака молодой человек почти не прикасался к половому члену своего мужа.

Быстро стянув штаны с мужчины, он увидел это огромное чудовище за тонкой тканью нижнего белья, а его лицо залилось красной краской. Чэн Цзинь действительно был бессовестным человеком, переступающим через головы других ради своих целей. Однако, достигнув возраста двадцати пяти лет, сексуальный опыт он имел только с Лу Тао, да и опыт этот не был многочисленным, поэтому сейчас его с головой накрывала паника. Дыхание стало учащённым, и Чэн Цзинь всё ещё не решался задеть тонкими пальцами резинку нижнего белья, но ощутив обжигающий взгляд мужчины, стиснув зубы, он всё-таки стянул их вниз.

Кончики пальцев сначала задели лобковые волосы, а затем коснулись длинного предмета. От этого прикосновения сердцебиение Чэн Цзиня моментально ускорилось. Перед его взглядом предстал половой член генерала, и, даже несмотря на отсутствие эрекции, габариты этого органа были изумительными.

Единственная мысль, которая возникла у Чэн Цзиня: «Как эта вещь способна в него поместиться?». Он был слишком смущён, чтобы смотреть на это, и быстро убрал свою руку. Внезапно над его головой раздался голос:

– Не поможешь?

Стыдливый взгляд Чэн Цзиня встретился с насмешливыми глазами генерала. Его охватило волнение, в конце концов, он склонил голову и легонько коснулся члена мужчины, направляя его в нужную сторону.

Колебания в сердце Лу Тао исчезли, когда он увидел забавную реакцию своей маленькой жены. Это покрасневшее лицо вызывало в нём желание впиться в манящие розовые губы. Должно быть, раньше он, несомненно, часто целовал Чэн Цзиня.

После того как Лу Тао закончил, Чэн Цзинь легонько стряхнул остатки капель с органа мужчины и аккуратно спрятал его на место. Спустив воду в туалете, Чэн Цзинь помог Лу Тао лечь в постель, а после вернулся в ванную комнату, чтобы вымыть руки.

Стоя у раковины, он поднял голову и посмотрел на своё отражение: его лицо было ярко-красным, а в глазах, словно морские волны, бушевали чувства.

Ему было в новинку это незнакомое ощущение сладкой любви.

Потерявший память генерал не отталкивает его, возможно ли использовать этот шанс, чтобы восстановить между ними хорошие отношения?

После этой мысли в его сознание ворвалось другое лицо Лу Тао – безразличное, будто они незнакомцы, а также холодный тон голоса. Внезапно окрылённое любовью чувство исчезло, а тело Чэн Цзиня задрожало, словно его окатили ледяной водой, это заставило мгновенно прекратить его думать об этом.

Нет! Нельзя!

Использовав его состояние, он солжёт не только Лу Тао, но и себе. Это равносильно утолить жажду отравленным вином*. После того как к генералу вернётся память, его вывернет от этих омерзительных воспоминаний. Даже если ему и хочется оставить что-то хорошее в сердце другого человека, он определённо потерпит неудачу.

* 饮鸩止渴 yǐnzhèn zhǐkě - утолять жажду отравленным вином (образно: предпринять отчаянный шаг; временные меры, которые только усугубят ситуацию)

Рано или поздно они расторгнут свой брак, лучше уж держать себя с достоинством.

Когда он вышел из ванной комнаты, Лу Тао пытался заново научиться пользоваться коммуникатором. Такое устройство было у каждого на запястье. Его можно было использовать для поиска информации, общения с людьми, для записи видео и аудиофайлов, а также нём находилось встроенное удостоверение личности. Оно было подобно мобильным телефонам, которые использовали много лет назад, но более продвинутое.

Даже несмотря на отсутствие памяти, Лу Тао ловко обращался с техникой, видя, что он занят, Чэн Цзинь был в нерешительности. Немного постояв, он всё-таки произнёс:

– Муж, я ухожу.

Мужчина на мгновение оцепенел, он не знал, было ли это из-за обращения или же из-за смысла, сказанного молодым человеком. Он быстро спросил:

– Ты живёшь не здесь?

– Мне не положено здесь жить.

Чэн Цзинь указал на красную кнопку около постели и сказал:

– Если тебе что-то потребуется, то просто нажми её, и к тебе придёт кто-то из медперсонала или же медсестра-андроид. Если захочешь связаться с кем-либо, то можешь позвонить по коммуникатору на твоём запястье.

Лу Тао неожиданно задал вопрос:

– Почему мой первый приоритетный контакт – это не ты?

Он отменил скрытный режим на своём коммуникаторе, и в воздухе повисла голограмма, на который отобразились «контакты» генерала. Чэн Цзинь заметил, что первым важным контактом шёл Фэй Ли, а вторым Ай Сюэ. Все контакты отображались на одном экране, имени Чэн Цзиня там не было.

Хотя он и догадывался, видеть это в действительности оказалось немного больно. Он быстро улыбнулся и сказал:

– Раньше ты был очень занят, и мы нечасто поддерживали связь, – в следующий момент Чэн Цзинь изменил тему разговора. – Я должен идти, скоро уедет последний автобус.

Лу Тао не стал настаивать на ответе, но когда молодой человек уже развернулся и собирался уходить, он сказал:

– А как же прощальный поцелуй?

Чэн Цзинь, поражённый этим вопросом, обернулся, его глаза были широко открыты в изумлении и смотрели на немного обиженного генерала.

– Я только что просматривал информацию о том, как нужно обходиться со своим партнёром, и там говорилось, что когда кто-то уходит, то должен оставить прощальный поцелуй.

– А… Эм… – Чэн Цзинь начал суетиться, он, конечно, знал об этом, но в реальности не все пары так себя ведут, по крайней мере, он и Лу Тао ни разу не прощались таким способом. И дело было не в том, что он не хотел, а в том, что Лу Тао всегда был против.

Прощальный поцелуй символизирует любовь, тоску и желание поскорее воссоединиться вновь, его муж не испытывал к нему подобных чувств и, естественно, не хотел его целовать. Их поцелуи можно было пересчитать пальцами одной руки, и все они были внезапными атаками Чэн Цзиня.

Но теперь мужчина, который всегда был против его прикосновений, сам просит его о прощальном поцелуе.

Сердце Чэн Цзиня бешено билось о грудную клетку, а его щёки пылали. То, о чём он мечтал, наконец, свершилось, но он чувствовал себя не решительно, ведь нынешний Лу Тао не являлся «настоящим» Лу Тао.

Однако он не мог отказать себе в этом.

Подойдя к кровати и посмотрев на красивое лицо мужчины, Чэн Цзиня пробрала дрожь. Наклонившись, он коснулся красиво очерченных губ генерала.

Изначально он хотел лишь слегка коснуться их, но почувствовав запах тела мужчины, его губы задержались ещё на чуть-чуть и ещё на чуть-чуть, пока, в конце концов, генерал не обхватил его за шею, углубляя поцелуй. Тёплый скользкий язык впервые сам проявил инициативу, облизнув его губы и легко проскальзывая между зубов.

Глаза Чэн Цзиня расширились от удивления, всё его тело онемело и стало горячим. Когда кончик чужого языка коснулся языка Чэн Цзиня, по телу молодого человека прошёл электрический разряд.

Сначала действия генерала были робкими, но постепенно стали уверенными и жаркими. Он облизывал чужие губы и посасывал мягкий язык, сплетаясь с ним в танце поцелуя, образовывая пошлые звуки.

Чэн Цзинь моментально забыл, как дышать, и когда он уже готов был потерять сознание от нехватки воздуха, Лу Тао отпустил его. С сияющим выражением лица мужчина сказал:

– Вкусно.

Чэн Цзиню всё ещё трудно было в это поверить, быстро отступив на шаг, он дотронулся рукой до своих губ, вытирая их.

Лу Тао приподнял брови и спросил:

– Тебе не понравилось?

Чэн Цзинь в смятении покачал головой, его лицо пылало, становясь всё более красным. Заикаясь, он произнёс, выбегая из палаты:

– Я… Я ухожу.

Дело было вовсе не в том, нравится ему это или нет, просто он не привык. Прислонившись к стене, Чэн Цзинь посмотрел на свою руку, его сердце неистово билось, а дыхание стало тяжёлым и учащённым.

Он никогда не думал, что этот мужчина сам проявит инициативу и поцелует его. И это был глубокий поцелуй с языком!

Он всё ещё чувствовал послевкусие чужих губ, и без того бешено стучавшее сердце вновь ускорилось. Даже знание того, что Лу Тао не был собой, не помогало остановить это безумное сердцебиение.

Так было и в прошлом.

На слабых ногах он вышел за ворота госпиталя. К счастью, последний автобус ещё не ушёл. В эпоху высококлассных технологий по городу разъезжали различные автомобили, а в воздухе парили дирижабли. Живущие на этой планете люди имели достаточно большие активы. Не иметь собственного автомобиля или небольшого космического корабля было смехотворно. Этим людям незачем было пользоваться общественным транспортом, и причина, что те всё ещё ездили по дорогам, была в инфраструктуре города, но время их передвижения было небольшим.

Сейчас только пять часов вечера, но это был последний автобус.

Автобус был с автопилотом и не нуждался в водителе, когда Чэн Цзинь вошёл в него, то стал единственным пассажиром. Плата за проезд была очень низкой, до места назначения Чэн Цзиня оплата составила всего 0.5 его остатка на счёте.

Место, куда он приехал, было не его домом, а шумной улицей дорогого торгового квартала. Богатые люди любят приезжать сюда за покупками, так как цены здесь недоступны для обычных людей. Хотя планета Империи использовала активы для оценки жителей, некоторые, живущие на ней, были людьми с выдающимися талантами, приносящие пользу государству. Были также и те, кто имел разные ранги и титулы, этих людей нельзя было отнести к богатым и влиятельным личностям, а скорее к простому народу.

Семьи, которые называли себя «аристократами», имели огромные состояния и безрассудно тратили деньги* на предметы роскоши.

* 挥金如土 huī jīn rú tǔ – буквально разбрасывать деньги словно грязь (сорить деньгами, бросать деньги на ветер; транжирить)

Чэн Цзинь даже не взглянул на ослепительные* товары. Раньше он был частым гостем этого квартала, особенно ему нравился магазин с названием «Благородный вид», как-то раз он на одном дыхании скупил всю роскошную и красивую одежду, заполучив этим прозвище «Ваньку**». Но теперь, даже потратив весь свой оставшийся бюджет, не смог бы приобрести и самой дешёвой вещи в этом месте.

* 琳琅满目 lín láng mǎn mù - прекрасные самоцветы во множестве ласкают взор (образно о чем-либо неотразимо прекрасном, часто о шедеврах писателей, поэтов, художников)

** 纨绔 wánkù – шёлковые панталоны, сокращение от 纨绔子弟 wánkù zǐdì – аристократическая молодёжь, «золотая молодёжь».

Место, куда шёл Чэн Цзинь, всё так же являлось «Благородным видом», но заходил он не через главный вход, а небольшую скрытую дверь. Пройдя внутрь и отодвинув занавеску, он увидел человека, с которым договорился о встрече. На его лице моментально появилась заискивающая улыбка.

– Энди, есть ли для меня работа?

Глава 6 - Незаконный работник

Технологии Имперской планеты были развиты не только в военной промышленности, но также облегчали жизнь и простого народа: различные электроприборы и андроиды были способны заботиться о людях, чтобы те, не думая о домашней работе, могли с комфортом наслаждаться жизнью.

Однако в элитных районах всё ещё было популярным брать на работу людей.

Так же, как питательный отвар, который не пользовался спросом на столах у богатых людей, отдавая предпочтение настоящим продуктам и вкусным блюдам. Если на обеденном столе богатой семьи стоял питательный отвар, то это вызывало смех.

И однажды богачи пришли к выводу, что использовать бесстрастных роботов не то же самое, что и простых людей, поэтому стало модным нанимать высокооплачиваемый персонал для работы по дому. На планете Империи цена за нанятого человека довольно высока, а количество работников в вашем доме покажет остальным насколько большое у вас состояние счёта.

Когда-то у Чэн Цзиня было пять его личных слуг.

Как только это стало «модным», множество мест начало следовать данной тенденции, заменяя андроидов на людей. Приходя в элитный торговый квартал, богатые люди больше не смотрели на изделия, сделанные машинами, для них настоящую ценность имела искусная ручная работа. Собираясь вместе, мужчины и женщины хвастались новыми сумками, одеждой, аксессуарами, сделанными вручную.

Однако государство считало подобное занятие настоящим расточительством рабочей силы, поэтому запретили открывать мастерские и фабрики. Таким образом, тонкая работа стала «теневой», а магазинам приходилось нанимать «незаконных работников».

Несмотря на то что большинство людей на планете не нуждаются в деньгах, всё же есть малый процент тех, кто, ведя достойную жизнь на «поверхности», имеют малый счёт в банке и ищут разные способы добыть денег, а «незаконная работка» стала лучшим для них вариантом.

Чэн Цзинь не имел никакого отношения к такому виду труда, но, когда бизнес его отца и брата пошёл ко дну, а средства на его счёт перестали поступать, ему пришлось прибегнуть к нелегальной работе, чтобы не только найти денег, но и не опорочить свой статус.

Сначала молодой господин ничего не замечал, в то время он старался исправить свои ошибки, перестал транжирить деньги и уволил всех нанятых людей, которых использовал для грязных целей, но деньги всё так же утекали, словно вода, а новые на счёт не приходили, тогда он и понял, что что-то не так.

Отправившись домой и устроив допрос отцу и брату, в конце концов, он узнал о ситуации в их семье. Оказалось, что у отца был слишком большой аппетит, и он инвестировал деньги в новый источник энергии на небольшой планете, не имея на руках разрешения на добычу сырья. Наняв людей, они втайне занялись раскопками, что, в конечном итоге привело, к крупной аварии. Человеческих жертв удалось избежать, однако, их действия чуть не привели к огромному взрыву на маленькой планете: все сельскохозяйственные угодья были уничтожены, и случилась утечка вредного вещества. После расследования правительство пришло в ярость, на семью Чэн был наложен штраф в огромном размере, настолько, что, даже опустошив полностью всё их имущество, денег было недостаточно.

На самом деле, если бы не благотворительность семьи Чэн, которой те занимались долгое время, отца и брата могли отправить на планету Диюй [1], отбывать наказание.

Отец был очень подавлен:

– По моим связям я узнал, что получение разрешения на добычу такого рода сырья занимает около полугода, я просто хотел опередить других, если бы всё прошло успешно, наши активы увеличились бы вдвое. Но кто же знал… – он вздохнул, блеск его глаз потух, казалось, что этот человек за короткое время постарел на десять лет. – Цзинь-эр*, твой отец никчёмный, он больше не способен тебя защитить.

* 儿 ér - ребёнок, дитя (в обращении родителей к детям)

Когда Чэн Цзинь услышал эти новости, всё внутри него похолодело, немного погодя он спросил:

– Что же мне теперь делать?

Старший брат, Чэн Сюй, сказал:

– Мы должны сократить расходы. Особняк и автомобили проданы, остался только этот маленький дом. Я нашёл работу, этого, конечно, недостаточно, но хоть какая-то поддержка, позволяющая нам держаться.

Его тон был мягким и спокойным, похлопав брата по плечу, он сказал:

– Ни о чём не беспокойся. Живи хорошей жизнью, твой титул не позволит выслать тебя за пределы планеты.

Чэн Цзинь понял его слова.

Отца и брата могут прогнать с планеты Империи, отправив в ужасное для жизни место!

После смерти матери отец и брат были его опорой, на которую Чэн Цзинь всегда полагался и теперь, когда был риск, что их депортируют, он был в растерянности. В тот день он вернулся домой и, увидев роскошные и драгоценные безделушки, цена всего стала слишком тяжёлой. Он очень сожалел об этом. Как он мог так беззаботно транжирить деньги, покупая бесполезный хлам?

Он попросту вытягивал кровь из отца и брата!

Подумав об этом, Чэн Цзинь принялся продавать все свои вещи. Хотя дом принадлежал ему и Лу Тао, но был для генерала словно отель: он никогда не принимал участия в его обустройстве и создании уюта. На самом деле, если бы не власти, которые сделали указ, что женатый человек должен возвращаться домой один раз после прибытия с чужой планеты, Лу Тао, вероятно, никогда бы сюда не приходил.

Чэн Цзинь упорно трудился, упаковывая вещи, но он не знал, как и через кого всё можно продать. Придя на чёрный рынок и найдя человека, все дорогостоящие вещи были проданы менее чем за 10% от настоящей их стоимости, в тот момент он не задумывался о том, обманули его или нет. Молодой господин перевёл все деньги на счёт отца и брата, в надежде помочь им остаться, но этого всё равно было недостаточно.

В конце концов, Чэн Цзинь продал свой спортивный автомобиль и дирижабль, только бы отец и брат были способны поддержать минимальную сумму их счёта.

Однако не успел Чэн Цзинь вздохнуть с облегчением, как его отец, подвергавшийся каждый день жёсткой критике и нападкам, слёг с болезнью. Он был осуждённым человеком, поэтому все государственные пособия были аннулированы. Он не мог даже воспользоваться медицинской страховкой, если есть необходимость в помощи врача, то придётся отплатить всю сумму.

В то время Чэн Цзинь крутился как белка в колесе*, ему требовалось снова обыскать весь свой дом, чтобы найти ценные для продажи вещи и кое-как собрать нужную для операции сумму. Но даже после операции отцу требовалось длительно лечение и восстановление. Чэн Цзиню больше нечего было продать, а денег, зарабатываемых братом, еле хватало на поддержание жизни двух человек, поэтому он также решил найти работу.

* 焦头烂额 jiāo tóu làn é - «обожжённая голова и разбитый лоб» = быть чрезмерно занятым или загруженным.

Чэн Цзинь являлся женой генерала, из-за чего у него был ограниченный выбор в поиске профессии, но и те требовали от него квалификации, которой у молодого человека не было. В такой тяжёлой для него ситуации он и познакомился с Энди.

Энди был консультантом в магазине «Благородный вид» и множество раз обслуживал Чэн Цзиня. Увидев молодого господина посреди улицы, Энди решил вежливо поприветствовать его, а также спросил, когда тот вновь посетит их бутик. Но Чэн Цзинь был не в настроении общаться: в его голове было слишком много нерешённых вопросов, поэтому он, ответив «угу», пошёл дальше, но, не успев далеко отойти, услышал, как кто-то спросил у Энди:

– Извините, вы всё ещё нанимаете сотрудников?

Молодой господин никогда раньше не работал, но понял смысл этого вопроса. Его глаза загорелись, и он быстро вернулся к Энди, на которого не обратил внимание, и спросил:

– У вас есть работа? Я бы хотел наняться к вам, - его взгляд был полон ожидания.

Энди был удивлён и даже решил, что богатый господин заигрывает с ним, но узнав, что семья Чэн обанкротилась, а Чэн Цзиню действительно нужны деньги, его отношение к нему изменилось на сто восемьдесят градусов. Он, вероятно, хотел посмеяться над Чэн Цзинем, поэтому предложил ему «незаконную работу» в подвале «Благородного вида».

Когда он пришёл туда впервые, то в подвале, освещённом светом ламп, уже находилось несколько человек. Мужчины и женщины держали в руках иголки и нитки, упорно работая, а перед ними на столах лежали не до конца готовые изделия.

Чэн Цзинь посмотрел на то, как они умело чинили вещи. На некоторое время он почувствовал страх и нерешительность, поскольку раньше никогда этим не занимался, но вспомнив состояние отца, желание отступить пропало.

Энди язвительно усмехнулся и сказал:

– О, вероятно, господин Чэн не может этого сделать? Ой-ой, я хотел сказать, что ты не можешь этого сделать. Но разве у молодого господина нет партнёра с высокой должностью? Почему бы в трудной ситуации не обратиться к нему?

Конечно, Чэн Цзиня посещали такие мысли, несколько раз он порывался связаться с Лу Тао, но, в конце концов, сдавался и не звонил.

Лу Тао его ненавидит. Услышав о проблеме его семьи, он только похлопает в ладоши. Разве мог он протянуть руку помощи?

К тому же могло случиться и так, что, узнав об этом, у него могла появиться идея расторгнуть брак.

И хотя на данный момент правительство временно подавило эту возможность, не исключено, что в скором времени это снова станет доступно. Но Чэн Цзинь продолжал эгоистично надеяться, что его отношения с Лу Тао продержатся и улучшатся.

Чэн Цзинь поджал губы и сказал мягким тоном:

– Я могу научиться. Энди, вы можете обучить меня?

Энди смерил его испытывающим взглядом, он действительно презирал этого молодого господина за его низкие поступки. Когда молодой человек ещё был при деньгах, то часто нанимал людей, чтобы те избивали других, таким образом, он боролся за понравившийся ему товар. Но Энди не был тем, кто бросал камни на упавшего в колодец*, поэтому ответил:

– Хорошо, но если господин Чэн не будет способен научиться, то всегда может пойти искать другую работу.

Чэн Цзинь был очень счастлив:

– Спасибо! Спасибо вам! Я буду усердно работать!

Энди махнул рукой и сказал:

– Не нужно обращаться ко мне на «вы», я не привык к такому.

* 落井下石 luò jǐng xià shí - бросать камни на упавшего в колодец (образно: добить, бить лежачего)

Молодому господину, никогда не державшему иголку и нитку, приходилось выполнять ручную работу. Это был тяжёлый труд, учитывая то, что Чэн Цзинь никогда не был кропотливым человеком. Вскоре во время обучения он проткнул палец иголкой и ахнул от боли, но увидев, что Энди хмурится, быстро сказал: «Я в порядке», – и засунул палец в рот.

Вкус крови бы солёным, похожий на вкус слёз.

Энди предупреждающе сказал:

– Сейчас мы используем образцы, но если во время работы товар будет заляпан кровью, то его останется только выбросить.

Чэн Цзинь поспешно ответил:

– Я понимаю.

Он практиковался в подвале в течение пяти дней, все его пальцы были исколоты иглой, а на указательном пальце он даже умудрился отрезать кусочек кожи. В итоге Энди кивнул на его старания и выдал ему заказ.

Первый его заказ заключался в вышивке узора бисером на юбке. Это несложная работа, которая может занять пять минут, однако, у Чэн Цзиня на это ушло три дня.

Но он был очень счастлив, что получил первые в его жизни деньги, заработанные своими руками, и этой суммы было достаточно, чтобы обеспечить отца лекарствами на неделю.

_________________________________________________________________________

[1] 地狱 dìyù Диюй - царство мёртвых, ад, преисподняя (образно: ужасные условия, невыносимая жизнь)

Название планеты, где отбывают своё наказание преступники.

Глава 7 - Госпожа Жуйла

После двух лет работы Чэн Цзинь узнал Энди намного лучше: это был молодой человек больше двадцати лет, его внешний вид был очень хорош, а сам он был весьма сообразительным человеком, иначе не смог бы за короткое время от простого консультанта дойти до менеджера магазина. Увидев Чэн Цзиня, Энди небрежно махнул рукой и сказал:

– Ты вовремя, для тебя есть заказ.

Чэн Цзинь был рад услышать слово «заказ», это означало, что цена за работу будет выше, а также её можно взять домой.

Последние два года Чэн Цзинь трудился не покладая рук, пытаясь заработать денег. Он мог вышивать красивые вещи, выучил двадцать четыре способа плетения, а также мастерил различные сумки. Иногда он украшал изделие разными узорами на свой вкус, но люди были очень довольны и оставляли множество положительных отзывов. Тогда Энди и заметил, что у этого молодого господина есть талант к дизайну. Имея огромный потенциал в торговом деле, он сразу же создал Чэн Цзиню псевдоним «Жуйла» [1] и отдавал ему только частные заказы. Бывали моменты, когда клиенты хотели лично встретиться с Жуйла, но тогда Энди говорил, что госпожа имеет высокий статус, и, к сожалению, ей неудобно встречаться с людьми.

Большинство богачей не имеет титулов и завидуют тем, у кого они есть. Узнав, что их одежду сделала «дама знатного происхождения» они высокомерно хвастались этим, и каждый раз приходили специально, чтобы дать заказ Жуйла. Но политика Энди была такова, что вещи ценятся за их качество, а не количество, поэтому в месяц он брал только один заказ. Однако такой подход к делу не только не заставил богатых господ сбавить обороты, напротив, они стали ещё более помешанными. Теперь на торжественных приёмах, если у кого-то была вещь, сделанная «госпожой Жуйла», то этот человек становился предметом зависти всех присутствующих.

Чэн Цзинь приходил сюда выполнять «незаконную работу» и чтобы забрать плату за изготовление. В прошлом все знакомые его богачи отвернулись от Чэн Цзиня, узнав, что семья Чэн обанкротилась, и никто больше его не приглашал на приёмы, поэтому он до сих пор не знал о своей «популярности».

Задание, которое выдал ему Энди, состояло в шитье юбки под заказ, другая сторона принесла материал и приблизительный фасон, а также коробку с хрустальными бусинами.

Энди сказал:

– Заказчица потребовала превратить хрустальные бусины в украшение, что касается стиля, то она полностью полагается на тебя, главное, чтобы обязательно бросалось в глаза.

Немного погодя он торжественно добавил:

– Эти хрустальные бусины – драгоценные минералы, обязательно посчитай их, ни одну нельзя упустить.

Чэн Цзинь осторожно открыл шкатулку. Хрусталь излучал чистый слабый свет, отдающий синевой, такой же светлой как ясное небо.

Видя, как молодой человек в восхищении смотрит на бусины, Энди сказал:

– Как? Неужели молодой господин раньше не видел подобного? Тогда тебе стоит знать, что их стоимость более пятидесяти тысяч, поскольку таких кристаллов очень мало. Раньше их добывали на небольшой планет и их количество не превышало тысячи. Тебе стоит бережно к ним относиться, если ты разобьёшь хоть один, я не смогу тебе никак помочь.

Чэн Цзинь пришёл в себя и, осторожно их пересчитав, сказал:

– Их сто сорок восемь.

Энди ответил:

– Верно. Клиент обязательно всё проверит. Срок изготовления – полмесяца, но я надеюсь, что ты управишься за десять дней.

Чэн Цзинь крепко взял в руки коробку и сказал:

– Хорошо. Могу я взять со склада некоторые материалы?

В его голове уже был примерный образ будущей юбки, и он был уверен, что справится за десять дней.

– Возьми.

Домой он вернулся с огромной сумкой необходимых для работы вещей. Умный маленький робот открыл ему дверь и сразу же установил в квартире комфортную температуру. Чэн Цзинь, протянув руку и погладив робота по голове, серьёзным голосом его поблагодарил. Маленький робот был очень рад:

– Не стоит благодарности, хозяин. Вы с каждым днём становитесь всё более вежливым.

Чэн Цзинь мягко улыбнулся. Раньше он был весьма невежественным, должно быть это было из-за его воспитания в детстве, поэтому он не знал, что есть вещи, за которые необходимо благодарить, и принимал всё как должное. Только когда он ощутил на себе отвращение Лу Тао, понял сколько недостатков в нём было.

Их было так много, что, думая об этом сейчас, он чувствовал себя крайне неловко.

Старясь изо всех сил, он понемногу начал менять себя и своё отношение к людям. И когда увольнял всю прислугу дома, то не забыл всех поблагодарить за сделанную работу, подобное отношение вызвало испуг и удивление в глазах рабочих. Чэн Цзинь так же осознал, как плохо обращался с другими, нанимая людей для издевательств…

Обдумав каждый из своих поступков, он наконец понял, почему не нравился Лу Тао.

Однако, даже если он изменился, это ничего не поменяет в их отношениях.

Чэн Цзинь принял ванну, а после отправился в свою «мастерскую», приступая к работе. Чэн Цзинь нарисовал несколько эскизов юбки, которые были в его голове. Пересмотрев их, некоторые идеи он сразу отринул, а в других сделал аккуратные изменения. В итоге, когда он закончил, на часах уже было двенадцать часов ночи.

В шесть часов он проснулся от звонка будильника, и хотя сонливость и усталость никуда не делась, он не позволил себе и дальше прохлаждаться в постели.

Он обязательно должен выдержать это!

Перед сном он заказал свежей рыбы, и теперь она была доставлена прямо к двери. Выпив питательного отвара, он принялся готовить суп.

Раньше он никогда не посещал кухню, но знал, что хорошие жёны должны вкусно готовить, поэтому, чтобы впечатлить Лу Тао, он нанял шеф-повара, а после предоставил приготовленную еду за свою. Но генерал с безразличием на лице раскрыл его. После такого «унижения» Чэн Цзинь подошёл к делу со всей серьёзностью и научился готовить.

Он сварил густой рыбный суп белого цвета, украсив его красными ягодами годжи. Перелив суп в термос и приведя себя в порядок, Чэн Цзинь отправился в военный госпиталь.

Охрана больницы уже внесла молодого человека в список тех, кто мог без осмотра сразу навещать больного, поэтому Чэн Цзинь беспрепятственно отправился к палате генерала. Лу Тао был очень важным человеком, поэтому этаж, на котором находилась его палата, был тихим и спокойным, а также особо охраняем, Чэн Цзиню пришлось пройти через пять пунктов инфракрасного сканирования. Но когда он уже дошёл до палаты, то понял, что не первый, кто решил навестить генерала, так как внутри слышался чужой голос.

Он не мог расслышать слов говорящего, а также не мог понять, кто же пришёл к генералу. Немного поколебавшись, он осторожно постучал. Дверь открылась, а Чэн Цзинь обомлел, увидев человека перед ним.

Слишком красив!

Белоснежная кожа, бездонные глаза с густыми ресницами подобно маленькой кисточке, а губы похожи на небольшие лепестки алых роз. У него длинные золотистые волосы, заплетённые в косу на затылке, что делает его почти неотличимым от женщины.

Но он довольно высокий, и Чэн Цзинь сразу заметил его выпирающий кадык и плоскую сильную грудь.

Должно быть, он также являлся «новой женщиной» как и Чэн Цзинь.

«Новый женский вид» появился двести лет назад, в то время рождаемость на планете была слишком низкой. Когда первый мужчина смог родить ребёнка, это вызвало много шума во всем мире. Этого человека сразу же отправили на обследование, где было выявлено, что его тело ничем не отличается от мужского за исключением наличия репродуктивных органов.

В то время женщин было очень мало, а закон об искусственном рождении вызвал много распрей наверху, поэтому появление нового вида изменило будущее человечества. Сначала учёные сомневались и думали, что это был лишь единичный случай, но когда начали появляться всё больше мужчин, способных родить, они заметили, что в них было нечто общее. Результатом всего стал аппарат, с помощью которого можно было установить различия. После проверки аппаратом мужчины были разделены на способных выносить ребенка и нет. Их назвали «новым женским видом», о чём сразу же записывалось в их свидетельстве о рождении. Появление нового вида мужчин увеличило рождаемость на других планетах в несколько раз, лишь на планете Империи молодые люди стремились к наслаждению и не хотели связывать себя узами брака и ребёнком, поэтому коэффициент рождаемости планеты выглядел не слишком оптимистично.

Чэн Цзинь выглядел дурачком, таращившимся на незнакомца, что вызвало недовольство генерала, лежащего на больничной койке. Приложив тыльную сторону ладони ко рту, он кашлянул, выводя молодого человека из оцепенения. Чэн Цзиню стало стыдно за своё поведение, и он тихо проговорил:

– Прошу прощения за бестактность.

Блондин мягко улыбнулся и ответил:

– Ничего страшного, – немного погодя он представился. – Меня зовут Ай Сюэ Ригель, я – подчинённый генерала Лу Тао, а также его напарник. Если бы не генерал, то боюсь, я бы не смог вернуться в этот раз. Жаль, что теперь он меня не помнит.

Чэн Цзинь был ошеломлён:

– Так генерал… Спас вас?

Имя ему также показалось очень знакомым, немного подумав, он вспомнил, что это был второй по важности контакт в телефонной книге Лу Тао.

В тот раз он думал, что Ай Сюэ – это женщина.

Ай Сюэ сказал:

– Да, я тогда был очень невнимателен и не заметил приближающуюся ко мне королеву зергов, а когда обнаружил, то было уже поздно. Если бы не генерал, то я бы не смог тут стоять и разговаривать с тобой.

Немного погодя Ай Сюэ вспомнил, что ещё незнаком с собеседником, поэтому спросил:

– А вы…?

Чэн Цзинь чувствовал себя виноватым, он взглянул на Лу Тао, который пристально наблюдал за двумя мужчинами, и опустил голову, почувствовав себя крайне плохо от пришедших в его голову мыслей.

«Хэйцзинь шуан шэнь*».

* 黑金双神 hēijīn shuāng shén – два божества: чёрный и золотой

Об этом сообщалось в официальных новостях. «Хэйцзинь шуан шэнь» – два человека: генерал Лу Тао и его подчинённый – генерал-лейтенант Ригель. Эти двое легко сошлись вместе, без слов понимали друг друга, а на поле боя их невозможно сокрушить*. В новостях было много слов восхваления способностей и талантов этих двоих, а также они прикрепили фотографию генерала Лу Тао в официальном костюме. Снимок был настолько красив, что множество влюблённых женщин быстро скупили эти фотографии.

* 无坚不摧 wújiān bùcuī - нет таких твердынь, которые нельзя было бы сокрушить

Чэн Цзинь тоже был из тех, кто приобрёл копию этой фотографии, он лишь мельком просмотрел статью, цепляясь взглядом за слова о Лу Тао, а что до второго человека, то сама фамилия Ригель вызывала в нём скуку. Семья Ригель – это древний и прославленный род на Имперской планете. Чэн Цзинь встречал несколько людей из их семьи, в основном это мужчины мощного телосложения с длинными бакенбардами на лице, даже их женщины выглядят как прирождённые войны.

Поэтому какими бы тесными ни были отношения между генералом и подчинённым, Чэн Цзинь никогда не принимал их близко к сердцу, полагая, что грубый мужчина никогда не станет ему соперником.

Но теперь он чувствовал, что, возможно, ошибся.

Чэн Цзинь поджал губы и спросил:

– Ваше полное имя – Ай Сюэ Ригель?

Красивый мужчина поднял брови и засмеялся, выглядя при этом ещё более очаровательным:

– Да, моя фамилия – Ригель.

– О, вот как… – юноша подавил горечь в своём сердце, натянув на лицо слабую улыбку, он представился, – я – Чэн Цзинь, партнёр Лу Тао.

Хотя, вероятно, это ненадолго.

_________________________________________________________________________

[1] 瑞 ruì - счастливое предзнаменование, благое знамение

拉 lā - тянуть, тащить; вытягивать

От переводчика:

黑金双神 hēijīn shuāng shén – два божества: чёрный и золотой.

Долго ломая голову, как же перевести это красиво на русский язык, мы с редактором пришли к выводу оставить «Хэйцзинь шуан шэнь», так как никому из нас ни один русский вариант не понравился.

Глава 8 - Вкусно

Услышав его слова, Ай Сюэ не выразил никакого удивления, усмехнувшись? он сказал:

– Я догадался, – он повернул голову в сторону сидящего на кровати Лу Тао. – Мой приятель, кажется, потерял терпение, смотря на наш длительный разговор.

Чэн Цзинь посмотрел в сторону своего мужа, лицо Лу Тао действительно выражало раздражение. После потери памяти до этого холодное лицо генерала стало более живым и полным эмоций.

Но Чэн Цзиню всё ещё было непривычно.

Подойдя к кровати, Чэн Цзинь увидел недовольные глаза генерала, он уже хотел извиниться фразой «Прошу прощения, долго ждал?», но промолчал, в конце концов, Лу Тао никогда раньше не ждал его.

Он всегда мечтал следовать за партнёром, однако, не зная правильного пути, они расходились всё дальше и дальше.

К его удивлению? Лу Тао сказал с обидой в голосе:

– Я долго ждал, – протянув руку, он ухватился за одежду Чэн Цзиня. – Разве ты не говорил, что придёшь рано утром? Но в итоге первым ко мне пришёл не ты. Где суп?

Подобная реакция заставила Чэн Цзиня лишиться дара речи, и его глаза расширились от удивления. А вот Ай Сюэ, наоборот, с игривой улыбкой на лице думал, что за приятная картина у него перед глазами. Придя в себя, с красным от смущения лицом Чэн Цзинь, засуетившись, начал доставать принесённую с собой еду:

– Я принёс суп, теперь можно поесть.

Под обжигающим взглядом Лу Тао он начал открывать крышку, чувствуя при этом себя более напряжённо, чем когда обманывал мужа, выдавая чужой труд за свой.

После того как крышка была снята, был виден белый густой рыбный суп, а комнату наполнил его аромат, вызывая у людей аппетит.

Чэн Цзинь протянул ложку и сказал:

– Вот, попробуй, вкус может быть не очень хорошим… Он всё ещё горячий, так что обязательно подуй.

Внезапно он вспомнил об Ай Сюэ, который всё это время стоял неподалёку, и поспешно спросил:

– Господин Ригель, не хотите?

Сначала у Ай Сюэ не было желания пробовать это, но увидев, как его старый друг и начальник прикрывает еду, он бессовестно сказал:

– Действительно можно? Я очень польщён такой чести! Спасибо, господин Чэн.

Чэн Цзинь был немного удивлён.

– Не стоит благодарности.

На самом деле он был всего лишь вежлив, в конце концов, Ай Сюэ не выглядел человеком, который стал бы беспорядочно есть что попало, но, к его удивлению, тот действительно желал попробовать его суп. Однако Чэн Цзинь уже предложил и не мог забрать свои слова, поэтому лишь радовался, что приготовил достаточно супа. Он не был против того, чтобы Ай Сюэ попробовал его еду в отличие от генерала Лу Тао, лицо которого наполнилось обидой и обвинениями. И когда Чэн Цзинь наливал вторую тарелку супа, глаза генерала следовали за движениями ложки из термоса и обратно. Чэн Цзинь хотел долить ещё супа, но увидев Лу Тао, почувствовал, словно забирает у ребёнка конфету, поэтому отдал Ай Сюэ только наполовину наполненную тарелку супа.

Светловолосый мужчина ласково улыбнулся, но его глаза были полны интереса и веселья. Почувствовав себя неудобно, Чэн Цзинь прошептал:

– Попробуйте…

Двое мужчин одновременно положили в рот по ложке густого белого супа и также одновременно выдохнули:

– Вкусно.

Чэн Цзинь не мог в это поверить, его взгляд был направлен на Лу Тао, а сердце быстро забилось, он спросил:

– Правда… Вкусно?

Он до сих пор помнил, как хотел научиться готовить только ради слов похвалы от своего мужа, но, в конце концов, у него было скверное поведение и не хватало выдержки, поэтому он потерпел поражение*.

* 弄巧成拙 nòngqiǎo chéngzhuō - задумано было хитро, да вышло глупо

Лу Тао кивнул и сделал ещё один глоток супа.

– Это правда вкусно!

Ай Сюэ тоже улыбнулся и сказал:

– Это очень вкусно, кулинарные навыки господина Чэн восхитительны!

Когда Ай Сюэ закончил есть, он поднял взгляд и столкнулся с пристальными глазами своего напарника. Улыбнувшись, он сказал:

– Хорошо, мне пора уходить. Похоже, генерал не слишком рад меня видеть.

Чэн Цзинь поспешно казал:

– Как такое возможно…

– Я чувствую, – Ай Сюэ улыбнулся. – Хотя генерал меня и не помнит, однако, сейчас он выглядит намного очаровательней.

Чэн Цзинь был шокирован такой фразой, а в его сердце вспыхнул тревожный звоночек.

– Очаровательный?

– Да! Очаровательный, – Ай Сюэ взмахнул рукой на прощание и сказал Лу Тао. – Давай, друг, я пошёл, увидимся в следующий раз.

Лу Тао непонимающе посмотрел на него, но Ай Сюэ было всё равно, дойдя до выхода из палаты, он неожиданно обернулся и, посмотрев на Чэн Цзиня, сказал:

– Кстати говоря, господин Чэн, когда генерала выпишут из больницы, могу ли я прийти к вам домой, чтобы навестить его?

Чэн Цзинь быстро кивнул:

– Конечно можно!

Как только незваный гость удалился, Лу Тао расслабился, и даже поедание супа стало более культурным и приличным. Семья Лу тоже являлась уроженцами Имперской планеты, однако, не была таким же старым родом как семья Ригель и не имела постоянного права проживания на планете. Последним титулованным человеком в их семье был его дедушка, умерший много лет назад, а его потомки имели статус обычных людей, и если бы не достаточный баланс счёта, то их бы выслали за пределы планеты. Намного позже Лу Тао получил редкую возможность и стал генералом. Но он с детства учился этикету, поэтому, даже когда ел суп на больничной койке, в нём чувствовался благородный характер. Как только суп был съеден, он повернулся к человеку, которого не помнил, и спросил:

– Почему ты позволил ему прийти в наш дом? – его брови неожиданно нахмурились. – Думаешь об измене?

Услышав эти слова, Чэн Цзинь, упаковывавший термос в сумку, даже уронил ложку. Подняв её и повернувшись к Лу Тао с пунцовым лицом, он сказал:

– Я не имел подобных мыслей! Генерал-лейтенант Ригель сказал, что хотел бы навестить вас, это не имеет ко мне никакого отношения.

– Но я не дал своего согласия.

– Но когда люди делают подобные предложения, отказывать плохой тон, верно? – Чэн Цзинь сложил вещи, но его лицо всё ещё оставалось красным. – К тому же откуда ты знаешь слово «измена»?

В своём сердце он подумал о том, что если среди них кто-то и решился бы на измену, то это был бы генерал Лу Тао.

Он уже давно влюблён в своего мужа, и его ни разу не посещали мысли о связях на стороне, даже несмотря на то, что он длительное время «охранял пустой будуар в одиночестве*».

* Будуар – комната, принадлежащая молодой девушке. Фраза означает: Мужа не бывает в доме, и жена остается в одиночестве. Также часто используется к незамужним женщинам.

Лу Тао открыл проекцию своего коммуникатора, где отображался список его запросов в сети. Чэн Цзинь водил глазами сверху вниз, и чем дольше он читал, тем более удивлённым становилось его лицо: Лу Тао искал вопросы, связанные с проблемами в любви и браке.

«Брачные законы и права на планете Империи»

«В чём может быть причина, что у вас нет детей после семи лет брака?»

«Что такое интрижка на стороне?»

«Какие признаки, что вам изменяют?»

«Как удовлетворить своего партнёра?»

После последнего, вероятно, система сама стала подбрасывать всё более вульгарные предложения, такие как «Лучший способ заниматься любовью», «Где самое чувствительное место у нового женского вида», «Что значит новый женский вид» и тому подобные запросы. С каждой новой прочитанной строкой Чэн Цзинь становился всё более красным, в конце концов, он не выдержал и, прикрыв лицо от стыда, прошептал:

– Ты смотрел всё это…

– Доктор сказал, что сейчас из-за амнезии у меня слишком мало воспоминаний и мне необходимо учиться заново, – его речь была очень откровенна и никто бы не усомнился в её праведности, взяв что-то лежащее недалеко от себя, он спросил Чэн Цзиня. – Что это?

Чэн Цзинь остолбенел:

– Безводный фрукт.

Это была разновидность фруктов и, хотя они назывались безводными, внутри фрукта было много сладкого сока, который людям очень нравился.

Лу Тао сказал:

– Вот, ты знаешь, что это такое, а я нет, – он провёл по проекции. – Я узнал только после запроса.

– Хотя это продлится только шесть-восемь месяцев, я не могу ходить с пустой памятью, поэтому я должен учиться. И мой секретарь – согласно его словам, что он мой секретарь – Фэй Ли сказал, что сейчас мне незачем идти на поле боя, поэтому мне выписали оплачиваемый отпуск на восемь месяцев. Всё это время мы будем вместе, и мне необходимо заново научиться жить с тобой, – после небольшой паузы он добавил. – Что такое оплачиваемый отпуск мне тоже объяснил Фэй Ли, хотя я и способен сказать это, но значения слов мне не ясны.

Чэн Цзинь стоял с широко раскрытыми глазами, а Лу Тао завершил свой монолог:

– Ты всё ещё думаешь, что мне не следует смотреть это?

Эти слова полностью убедили молодого человека, но через короткое время, подняв брови, Лу Тао добавил:

– Или ты можешь научить меня?

Его тон был низким и двусмысленным, а также очень притягательным, и как только вопрос достиг ушей Чэн Цзиня, его лицо вновь покрылось румянцем.

В конечном итоге молодой человек весь день провел в палате Лу Тао, отвечая на его вопросы и разъясняя сложные моменты. В конце дня Чэн Цзинь вновь ощутил смущающий прощальный поцелуй, который заставлял его сердце биться в ускоренном темпе, а лицо покрываться красной краской. Вернувшись домой на автобусе, он взялся за дорогой заказ.

Организм Лу Тао был очень хорошим, за исключением отсутствия памяти, у него не было никаких проблем, поэтому спустя неделю его уведомили, что он может выписаться из больницы. В день выписки в больницу также приехала бабушка Лу Тао. Она очень хотела забрать внука в семейный дом, но тот отказался, поэтому ей ничего не оставалось, как смотреть, что Лу Тао уходит с Чэн Цзинем.

Чэн Цзинь уже давно продал все дорогие вещи, поэтому ему было не на чем везти Лу Тао, но, к счастью, приехавший Фэй Ли предложил их подвезти. Положив все вещи в багажник, Чэн Цзинь поблагодарил секретаря:

– Спасибо вам, если бы не вы, то, боюсь, у нас возникли бы сложности с возвращением.

Фэй Ли взглянул на высокого мужчину, который уже расположился на заднем сидении автомобиля, и сказал:

– Сущий пустяк. В конце концов, это мой служебный долг.

Чэн Цзинь с любопытством спросил:

– Генерал в отпуске, но тебе все ещё нужно работать?

Кажется, этот вопрос развеселил Фэй Ли, поэтому рассмеявшись он сказал:

– Конечно, господин Чэн, – сделав небольшую паузу, он продолжил. – На самом деле, три месяца назад генерал попросил меня заказать машину.

Чэн Цзинь посмотрел на него с непониманием в глазах.

Фэй Ли сказал:

– Это частный автомобиль.

На планете Империи существовало три вида номерных знаков: для общественного транспорта, для военных машин, а также для личного пользования.

Лу Тао имеет звание генерала, поэтому, конечно, у него есть как машины, так и космические корабли, но все они имеют военный номерной знак, который позволяет пользоваться техникой исключительно генералу и не позволяет отдавать в пользование постороннему лицу. Генерал также не имел прав обладать личным автомобилем.

После объяснения Чэн Цзинь был ошеломлен.

Фэй Ли, казалось, было трудно говорить, но, немного поколебавшись, он сказал:

– Эту машину доставили десять дней назад. А так как генерал не сказал, кому желает её подарить, я не знал, что с ней делать. Поскольку сейчас мы доставляем господину Чэн неудобства, я хотел спросить, могу ли я оставить автомобиль в вашем с генералом доме?

У секретаря были лишь добрые намерения, однако, Чэн Цзинь чувствовал себя донельзя плохо.

Основываясь на прежней неприязни Лу Тао к нему, он даже не смел думать, что генерал захотел бы сделать ему такой подарок.

В таком случае для кого же это?

– Хорошо, спасибо, – вид Чэн Цзиня был очень растерянным. Он поджал губы и, не выдержав, вновь обратился к секретарю: – господин Фэй Ли, вы правда не знаете, для кого предназначался этот подарок? Если подумать… Какого человека он бы выбрал?

Лу Тао не любил его, но, вполне возможно, мог полюбить кого-то другого. Уже много раз Чэн Цзинь представлял это себе, но когда ему пришлось столкнуться с этим в действительности, его сердце наполнилось болью.

Выражение лица Фэй Ли постепенно становилось спокойным, бесстрастным тоном он ответил:

– Прошу прощения, господин Чэн, но я не знаю.

Глава 9 - Засыпать и просыпаться рядом с тобой

После разговора Чэн Цзинь вернулся в машину, где генерал, который был очень недоволен, что его жена общается с посторонним мужчиной, всячески это демонстрировал. Хотя в данную минуту его губы были поджаты, и он выражал недовольство, всё же мужчина выглядел очень красиво. Не удержавшись, Чэн Цзинь взглянул на него ещё раз. Злой генерал резко спросил:

– На что ты смотришь?

Чэн Цзинь поспешно отвернулся* и сказал:

– Я больше не буду.

* 正襟危坐 zhèngjīn wēizuò - оправить полы одежды и чинно усесться (образно: 1) принять скромный вид, сидеть с серьезным видом; 2) сохранять достоинство)

Однако Лу Тао продолжал сердито на него смотреть.

Машина была с автопилотом, поэтому у Фэй Ли была возможность время от времени наблюдать за этой прекрасной картиной. Не удержавшись, он сказал:

– Характер генерала очень изменился.

В Лу Тао проснулся интерес:

– Каким был мой характер раньше? – когда он взглянул в лицо Фэй Ли, то стал похож на себя прежнего, а тон его голоса содержал в себе нотки принуждения. На мгновение Фэй Ли опешил и ответил:

– Кажется… Не особо изменились, – о чём-то подумав, он добавил, – возможно, перемены нступают только рядом с господином Чэном.

Лу Тао не отступался и требовал дать ему объяснение:

– Так каким был мой характер раньше? – этот вопрос также был адресован и Чэн Цзиню, но тот решил резко поменять тему разговора, чтобы Лу Тао не задавал вопросов. Однако генерал вновь начал расспрос Фэй Ли.

В таком трудном положении Фэй Ли ответил:

– Подчинённым не следует оценивать характер своего начальства.

Лу Тао не купился на его ответ.

– Но всё же только что ты дал оценку, сказав, что мой характер весьма изменился.

Даже если у него и была потеря памяти, генерал всё ещё здраво мыслил, и Фэй Ли не мог опровергнуть его слова. Хорошо подумав, он произнес:

– Раньше вы были более безразличны, люди также прозвали вас «божественный убийца».

Лу Тао приподнял брови.

– «Хэйцзинь шуан шэнь»? Прозвище, которое дали нам с Ай Сюэ Ригелем?

– Это почётное обращение генерала, – тон Фэй Ли был очень серьёзен. – Если вас интересуют ваши боевые заслуги, то вы можете съездить в офис, там полно ваших медалей и наград, а также некоторые личные вещи.

– Личные вещи? – Лу Тао в недоумении повернулся к Чэн Цзиню. – Разве мои личные вещи не должны быть в нашем доме? Вероятно, из-за необходимости я оставил там что-то несущественное?

Чэн Цзинь не знал, что ему следует ответить, ведь, скорее всего, в офисе могут храниться самые важные вещи для Лу Тао.

Скорость автомобиля была довольно высокой, поэтому не потребовалось много времени, чтобы добраться до места назначения. Их дом располагался в лучшем районе города и представлял собой коттедж для одной семьи. Этот дом им выдало правительство после свадьбы, а после того как Лу Тао повысили в звании, то даже отремонтировали и расширили совершенно бесплатно. На данный момент площадь дома была весьма большой: лишь парковка могла вместить три частных автомобиля и один небольшой космический корабль. Но сейчас она была совершенно пустой, настолько, что Чэн Цзинь почувствовал себя виновато.

Фэй Ли поднял немногочисленный багаж и, обращаясь к хозяевам дома, сказал:

– Генерал, господин Чэн, я откланиваюсь.

Чэн Цзинь предложил:

– Не хотите присесть и выпить чашку чая?

Фэй Ли поправил очки и ответил отказом:

– Не стоит, спасибо за вашу доброту. Я должен вернуться в военное министерство, ещё остались некоторые незаконченные дела, требующие немедленного решения.

Проводив секретаря, Чэн Цзинь повернулся и, обнаружив, что Лу Тао уже вошел в дом, быстро последовал за ним. У входа в дом стояла сменная обувь, а рядом Лу Тао, сидя на корточках, весьма серьезно изучал умного маленького робота. Заметив своего давно отсутствовавшего хозяина, маленький робот был очень рад и наматывал круги вокруг мужчины, а индикатор на его голове светил очень ярко, показывая настроение машины.

– Мой дорогой хозяин, вы наконец вернулись! Чэн Чэн очень скучал по вам! Зная, что с вами произошёл несчастный случай, Чэн Чэн тайком даже плакал два раза… В глубине своего сердца. Кто назвал меня роботом? Роботы не могут проливать слёз… Но теперь всё хорошо, ведь вы благополучно вернулись!

Генерал не разозлился на маленького робота, наоборот, его лицо было полно любопытства. Повернувшись, он спросил у Чэн Цзиня:

– Его зовут Чэн Чэн?

Не дав Чэн Цзиню сказать, маленький робот сам ответил:

– Да, это имя мне дал предыдущий хозяин. Ах, молодой хозяин, с возвращением!

Чэн Цзинь улыбнулся и погладил его по голове.

– Спасибо.

– Ах, молодой хозяин с каждым днём становится всё более вежливым!

Заметив багаж, маленький робот уже двинулся к нему, чтобы убрать вещи по местам. Посмотрев ему вслед, Лу Тао спросил:

– Предыдущий хозяин? Он подержанный?

– Это не считается… – Чэн Цзинь объяснил, – раньше он принадлежал нашей семье, прежним владельцем был мой старший брат, а после он перешёл ко мне.

Чэн Сюй подарил маленького робота Чэн Цзиню в качестве подарка на свадьбу, однако, тот им не воспользовался, наняв слуг. Но после того как Лу Тао его отругал за расточительство, уволив всех работников, он выпустил на свободу андроида.

Лу Тао нашёл это весьма занимательным и спросил:

– Он всегда так много болтает?

Чэн Цзинь улыбнулся.

– Нет, только когда видит красивого человека.

Когда он закончил говорить, обнаружил, что Лу Тао нагнувшись стоит рядом с ним, кончики их носов почти соприкасались. Чэн Цзинь не привык находиться так близко к своему мужу, его сердце ускорило свой ритм. Молодой человек хотел отстраниться, но был не в силах это сделать, и, в конце концов, сдержал свой порыв. Лу Тао спросил:

– Ты только что похвалил мою внешность?

Больше не выдержав такого близкого расстояния, Чэн Цзинь сделал шаг назад, его лицо покрылось румянцем, и он прошептал:

– На самом деле… Очень красивый…

Лу Тао уже хотел обнять его за талию, но неожиданно вернулся маленький робот и радостным голосом сообщил:

– Хозяин! Хозяин, спальня была убрана. Прошу, проверьте её и если вы будете неудовлетворены, то я тут же всё исправлю.

С появлением робота интимная атмосфера исчезла. Лу Тао было очень интересно узнать, как выглядит их спальня, поэтому он последовал за маленьким андроидом.

Маленький робот вновь заговорил:

– Молодой хозяин сказал, что вы всё забыли, поэтому позвольте вам всё показать. Здесь находится кухня, а это комната отдыха Чэн Чэна, мне очень нравится спать здесь по ночам. Ах, мой сон – это моя подзарядка. Эта комната для гостей, раньше здесь жила горничная… Ах, когда я говорю об этом, то меня переполняет гнев: в то время молодой хозяин совсем забыл о Чэн Чэне, хнык-хнык…

Лу Тао было интересно всё это слушать, а вот Чэн Цзиню хотелось лишь заткнуть рот болтливому роботу.

После того как он издал плачущие звуки, маленький робот быстро пришёл в обычное состояние.

– Эта комната – спальня молодого хозяина. Ах, это самая большая комната на первом этаже. Каждый день я трачу по двадцать минут, чтобы навести в ней порядок, в то время как на остальные комнаты уходит всего по пять минут!

С улыбкой на лице Лу Тао уже хотел пройти в показанную маленьким роботом комнату, но увидев, что тот поднимается наверх, его лицо резко изменилось, а тон стал ледяным:

– Разве я живу не здесь?

– Нет, нет, нет, – робот быстро замахал своими механическими руками, – ваша комната наверху.

– Почему? – на этот раз Лу Тао обратился не к маленькому андроиду, а непосредственно к Чэн Цзиню.

Весь вид Лу Тао был полон настойчивости, но Чэн Цзинь не знал, как ему следует это объяснить, и пока он был в нерешительности, Лу Тао задал новый вопрос:

– Почему ты не хочешь спать вместе со мной?

Чэн Цзинь был беспомощен, оказавшись в безвыходном положении. Вопросы генерала были в ста восьми тысячах ли* от истины. Естественно, причина, по которой женатая пара спала раздельно, была не в Чэн Цзине, а в том, что Лу Тао не желал спать со своей женой.

* 十万八千里 shíwàn bāqiān lǐ - 108 тысяч ли (в образном значении: очень далеко)

Когда они вступили в брак, Чэн Цзинь потратил много времени, чтобы обустроить их дом, а также совместную спальню. Он провел много времени, размышляя над каждой мелочью: цветовая гамма, шкафы, картины, расположение каждой вещи – он контролировал абсолютно всё. Но как только Лу Тао пришёл в дом, то непреклонно заявил:

– Спим в отдельных комнатах.

В то время Чэн Цзиню было очень грустно, и он решил продемонстрировать свой скверный нрав, однако, Лу Тао не шёл на компромисс. В конце концов, уступать пришлось Чэн Цзиню. Комната, которую выбрал для себя Лу Тао, была гостевой, в ней не было ничего, кроме шкафа для одежды и кровати, и Чэн Цзинь, заупрямившись, отказался как-либо дополнять её. В первую брачную ночь, обидевшись, он лёг спать в своей уютной мягкой постели, а проснувшись наутро, никого не увидел.

Обрывки прошлого промелькнули в голове Чэн Цзиня, сжав пальцы, он осторожно сказал:

– Я очень беспокойно сплю. Чтобы не мешать тебе, мы спим раздельно…

По лицу генерала было видно, что он ставит этот ответ под сомнение.

– Правда?

Заставляя себя* произносить каждый слог, Чэн Цзинь ответил:

– Да, я люблю пинать одеяло, скриплю зубами, ещё храплю, к тому же я с детства привык спать один, это сложно изменить…

* 硬着头皮 yìngzhe tóupí - отвердив кожу головы (образно с упорством; скрепя сердце; через не хочу, заставляя себя)

– Я не возражаю.

Чэн Цзинь был в шоке, он посмотрел на мужчину, который со всей серьезностью смотрел на него:

– Что?

– Я сказал, что не возражаю. Неважно, будешь ли ты пинать одеяло, скрежетать зубами или храпеть, я ни капли не против! – Лу Тао схватил его за руку. – Я хочу следовать за тобой, засыпать и просыпаться рядом с тобой.

В прошлом, услышав эти слова, Чэн Цзинь бы тотчас свалился в обморок от счастья, но в данный момент он испытывал только ужас и панику.

Сейчас перед ним стоит «ограниченный» Лу Тао, но через несколько месяцев он придёт в прежнее состояние, снова станет безразличным и холодным незнакомцем. Это было равносильно тому, чтобы обрекать на погибель в бездонном омуте и так упавшего в яму человека, заставляя разбиться его на мелкие осколки.

Он уже давно отказался от всяких надежд, так почему ему послали такого Лу Тао? Позволить ему насладиться вниманием и заботой от другой стороны, но с чётким пониманием, что это всё временно.

Слишком жестоко.

Лу Тао не догадывался о его терзаниях, приблизившись, он спросил:

– Ты не хочешь?

Мужчина опасно прищурил глаза, весь его вид говорил о том, что ответ на этот вопрос может быть только один. Чэн Цзинь стоял с широко открытыми глазами, в которых отражалась пустота.

– Не хочу... – его взгляд прояснился, и он увидел перед собой лицо мужчины, который трогал его сердце, шёпотом он добавил: – Как я могу не хотеть…

Чэн Цзинь не мог не обнять Лу Тао, уткнувшись ему в грудь и вдохнув его запах, он еле слышно произнес:

– Очевидно, что это моя заветная мечта…

Глава 10 - Оральное наслаждение 18+

[Внимание! 18+]

Чэн Цзиню нравилась роскошь и лоск, однако, у него всё же был вкус. Спальня была сделана в особом стиле, заставляя чувствовать находящихся в ней людей уют и комфорт. Он также любил украшать комнаты небольшими безделушками, раньше подобные украшения стоили немалых денег, но сейчас комната была обставлена изделиями, сделанными руками Чэн Цзиня из остатков материала, который он использовал для работы у Энди.

Лу Тао очень долго и с интересом рассматривал каждую деталь комнаты. Взяв крохотный плетеный предмет и тщательно его рассмотрев, генерал спросил:

– Это… Ваза?

– Нет, это контейнер для всякой мелочи, – Чэн Цзинь чувствовал себя несколько стыдливо: раньше в этом контейнере хранился драгоценный минерал, который ему очень нравился. Но когда его отец заболел, и ему пришлось продать все свои вещи для покупки лекарств, у Чэн Цзиня не было даже мелочи, чтобы купить себе питательный отвар. В тот день он связался с братом и через него продал этот кристалл, благодаря брату ему не пришлось уходить в убыток, на полученные деньги он смог питаться три месяца, а после нашёл работу.

– Этот предмет выглядит несколько особенно. Где ты её купил?

Чэн Цзинь ответил:

– Я сам сплёл.

Лу Тао удивлённо посмотрел на молодого человека. Не зная почему, даже несмотря на то, что у него отсутствовала память, он чувствовал, что Чэн Цзинь не тот человек, который способен сделать что-то подобное. Лицо Чэн Цзиня стало красным, а сам он чувствовал смущение.

– Если тебе понадобится шарф или перчатки, я могу сделать их для тебя.

Увидев покрасневшее лицо своей жены, Лу Тао мысленно произнес «милый», а его сердце ускорило ритм. Он подошёл к Чэн Цзиню и, поцеловав его красную щёку, прошептал:

– Я и не догадывался, что мой партнёр такой способный. В интернете было написано, что сейчас весьма редко кто-то делает изделия ручным способом, верно? Во всяком случае на планете Империи.

– Ты даже это просматривал… – Чэн Цзиню всё ещё было непривычно от поцелуя, уголки его глаз слегка покраснели, рядом с собой он ощущал дыхание другого человека, и от этого в его голове рождались беспорядочные мысли.

В конце концов, он уже так давно не целовался с этим мужчиной.

– Немного просмотрел, – Лу Тао обратил внимание на лицо своего партнёра, в чьих глазах плескалась весна. Желание и возбуждение вмиг затопили тело генерала. Протянув руку, и, прежде чем Чэн Цзинь успел уклониться, обнял его за талию, притягивая на шаг ближе к себе.

– Ах… – два человека стояли слишком близко, почти вплотную прижимаясь к друг другу нижней частью тела. Чэн Цзинь слегка вскрикнул, со смущением и робостью он посмотрел на своего мужа.

Прежде он был тем, кто проявлял инициативу и соблазнял генерала. Надевая тонкие рубашки, он стучался в комнату мужа, пытаясь таким образом пробудить в мужчине плотское вожделение. По своему желанию он опускался на колени и удовлетворял его оральными ласками, но теперь, столкнувшись с активными действиями со стороны Лу Тао, молодой человек чувствовал стеснение, а все его тело слегка дрожало.

Другой рукой Лу Тао гладил Чэн Цзиня по щеке слегка грубыми подушечками пальцев, шепотом он спросил:

– Мы раньше… Никогда этого не делали?

Дыхание Чэн Цзиня стало учащенным, он практически не осмеливался взглянуть на мужчину. И все же смущенно ответил:

– Конечно, делали…

– Но ты все равно выглядишь очень напряженно? – красивый мужчина, наклонившись, посмотрел на своего партнёра и невесомо коснулся его губ, желая его поцеловать, но не целуя, заметив учащённое дыхание. Он нахмурился и спросил:

– Боишься меня?

Кадык Чэн Цзиня дёрнулся, а его лицо ещё больше покраснело, до самых кончиков ушей.

– Я не боюсь… – набравшись смелости, он сам поцеловал Лу Тао.

Самое худшее в его жизни уже случилось. Он безответно любит этого мужчину, который испытывает к нему только отвращение, так чего ему ещё бояться?

Он просто будет считать эти несколько месяцев подарком Небес. После того как к Лу Тао вернётся память, он сразу же уедет куда-нибудь далеко и проведет остаток жизни, вспоминая эти сладкие моменты в объятьях любимого. Теплые губы переплетались друг с другом, словно Хо-син [1], расплёскивая искры, распространял лесные пожары. Языки сплетались, а действия становились всё настойчивее. Почувствовав, что на его поцелуй ответили, тело Чэн Цзиня затрепетало, а нижняя часть отозвалась.

Эрегированный член приподнялся ещё больше, натягивая тугую ткань штанов, и в этот момент Чэн Цзинь ощутил более крупный бугорок у мужчины напротив. Не удержавшись, Чэн Цзинь закрыл глаза и протянул руку, дотрагиваясь до члена генерала. Поцелуи и поглаживания становились всё яростнее, отстранившись с большим трудом, Лу Тао посмотрел на свою жену и прошептал:

– Действительно, опытный, девственник бы не осмелился так трогать эту мужскую часть партнера.

Чэн Цзинь тяжело дышал, а его глаза стали влажными.

– Ты мой муж, конечно, я осмелюсь притронуться к нему, – через секунду он добавил шёпотом. – Я осмелюсь и на большее…

Генерал Лу Тао с большим интересом посмотрел на Чэн Цзиня, спрашивая:

– На большее?

Протянув руку, Чэн Цзинь расстегнул кожаный ремень. В этот раз Лу Тао не останавливал его, а продолжал с интересом наблюдать за действиями жены. Сразу за ремнём Чэн Цзинь так же расправился с молнией и стянул брюки вместе с нижним бельём вниз, выпуская на свободу полный готовности крупный член мужчины. Генерал определенно был награжден Небесами, даже в отсутствии эрекции габариты этого органа были весьма впечатляющими, но теперь он был поразительно большим, а небольшой изгиб делал его похожим на орудие убийства, способное довести партнёра до смерти в блаженстве. В их первый раз Чэн Цзинь испытывал оргазмы один за другим.

Увидев знакомого «великана», всё тело Чэн Цзиня затопило трепетом, а во рту инстинктивно скопилась слюна. Он протянул руку, крепко обхватывая член; плоть генерала была теплой и твердой, передавая эту горячую волну от ладони телу Чэн Цзиня, словно электрический ток. Он слегка прошелся рукой по стволу члена несколько раз, а потом опустился на колени, вытягивая язык и облизывая.

– Ах… – не удержавшись от такой стимуляции, Лу Тао издал стон, а в его глазах отражались восторг и удивление. Облизанное языком место вызвало в нем сильнейшее наслаждение, заставляя лишаться рассудка. Не сдержавшись, он вновь приглушенно застонал.

Чэн Цзинь тайком глянул на лицо генерала, обращая внимание на его настроение, и спросил:

– Что? Разве мой муж не просил об этом?

Услышав слово «муж» от Чэн Цзиня, Лу Тао почувствовал, что ещё больше возбуждается.

– Я пока не смотрел эротические видео.

– Тогда я наглядно тебе всё покажу, – в этот момент Чэн Цзинь отбросил своё смущение и стыд, в конце концов, если бы он действительно был сдержанным человеком, то в прошлом у него не было бы даже шанса на поцелуй с Лу Тао. К тому же хорошо знакомый вкус также сделал его более возбужденным. Он стоял на коленях и делал минет мужчине, но ни на грамм не чувствовал себя опозоренным: он просто использовал губы и язык, наслаждаясь вкусом члена своего мужа. Он потёр головкой о внутреннюю сторону своей щеки, а после розоватыми губами цунь за цунем втягивал в себя член генерала. Ранее он очень интересовался оральными ласками, поэтому отнесся к изучению этого вопроса со всей серьезностью.

«Пока член мужчины твёрд, его сердце будет ласковым».

Это знаменитое изречение одного гуру по взаимоотношениям.

Эту фразу Чэн Цзинь почитал словно клятву, поскольку, изучив её, он смог угождать Лу Тао, хотя тот всегда был начеку и бывали моменты, когда он не позволял к себе прикасаться.

Язык прошелся по яйцам, а после Чэн Цзинь втянул их в рот посасывая, Лу Тао не выдержал, его глаза были темные от возбуждения, низким голосом он произнес:

– Ты хорошо это делаешь…

– Приятно? – Чэн Цзинь словно одержимый посмотрел на генерала, ранее он уже задавал этот вопрос мужчине, но тот не отвечал.

– Приятно, – после того как он дал ответ, приглушенно откашлявшись, он провел своим членом по губам Чэн Цзиня. – Здесь.

Чэн Цзинь открыл рот и втянул крупную алую головку, принимаясь бурно посасывать. Черты его лица мягкие и изящные, но когда он занимается оральным сексом с мужчиной, то становится более соблазнительным, его широко раскрытые алые губы и мягкий влажный язык заставят любого сойти с ума. Во время процесса он издавал множество пошлых звуков посасывания, причмокивания и глотания, а выражение его лица было полно удовольствия, словно он ел что-то невообразимо вкусное, только глядя на это, можно было кончить.

Лу Тао непроизвольно коснулся его лица, а после схватил за волосы и потянул на себя, заставляя заглатывать ещё глубже. Послушно повинуясь, Чэн Цзинь поменял наклон головы, чтобы было удобнее, когда член коснулся языка, устремляясь дальше к горлу, он подавил в себе рвотный позыв и неразборчиво произнес:

– Глубже…

Генерал предполагал, что так он получит намного больше наслаждения, однако, был в нерешительности и спросил:

– Можно?

– Да, я уже делал это раньше… – ресницы Чэн Цзиня стали влажными, а выразительные глаза наполнились слезами. – Я уже делал это со своим мужем…

Лу Тао тяжело вздохнул. Больше не в силах сдерживаться, он втолкнул член в мягкий тесный рот. Сделав несколько толчков, головка члена уперлась в узкое горло и, усилив давление, Лу Тао протиснулся ещё глубже. Вместе с лаской губ и языка, получаемые ощущения доводили его до безумия.

Чэн Цзинь также был сумасшедшим: он слишком сильно любит Лу Тао. Любит запах его тела и это сладкое чувство, что он нравится этому мужчине. Поэтому в данный момент, делая глубокий минет, он не только не испытывал дискомфорта, а, наоборот, был полон возбуждения. Он даже взял на себя смелость самостоятельно подвигать головой, несмотря на то, что уголки его губ готовы были вот-вот разорваться.

Длина члена Лу Тао составляла двадцать сантиметров. Когда он полностью вошел, тонкая шея Чэн Цзиня немного выгнулась и было видно очертания пениса мужчины, а лицо Чэн Цзиня полностью утыкалось в густые лобковые волосы генерала.

Губы молодого человека покраснели и припухли, а физиологическая реакция вызывала слезы и сопли. По подбородку тянулись ниточки слюны, и изначально красивое лицо теперь выглядело грязным и порочным, однако, возбуждение мужчины от этого вида лишь усиливалось.

– Так хорошо… Хорошо… – потеряв контроль над собой, генерал яростнее входил в рот Чэн Цзиня.

И хотя он просмотрел информацию о сексе, ни одна статья не могла по-настоящему описать это наслаждение. Он больше не владел ни своим телом, ни разумом и, даже видя жалкое лицо Чэн Цзиня, его возбуждение становилось сильнее и острее.

Словно его нежная жена стала игрушкой из плоти и крови для удовлетворения его плотских желаний. Генерал уже не помнил, сколько раз входил и выходил из этого маленького ротика, но неожиданно его захлестнуло сильнейшее удовольствие. Инстинктивно он чувствовал, что подходит к кульминации. В этот момент разум подсказал, что не стоит делать это в рот молодого человека и, собрав весь свой самоконтроль, Лу Тао хотел отстраниться, но Чэн Цзинь не желал его отпускать, лишь плотнее обхватывая член мужа и вбирая его ещё глубже. Не выдержав, Лу Тао кончил горячей жидкостью прямо в горло своего партнера.

В момент, когда Чэн Цзинь ощутил вкус спермы своего мужа, его ни разу не тронутый член тоже излился.

_____________________________________________________________________

[1] 火星 huǒxīng Хо-син - один из духов огня, обожествлённая планета Марс в китайской мифологии

Глава 11 - Презерватив

Член с чмокающим звуком вышел изо рта Чэн Цзиня, на его головке осталась небольшая ниточка белесой жидкости, что выглядело крайне развратно. Дыхание Лу Тао было беспорядочным, опустив взгляд, он увидел, как язычок Чэн Цзиня слизывает капли спермы со своих губ. Кадык молодого человека дрогнул: он проглотил все, что было у него во рту.

Глядя на эту картину, генерал застыл от вновь нахлынувшего возбуждения, подушечками пальцев он прошелся по губам Чэн Цзиня и прошептал:

– Разве это приятно на вкус?

– Очень, – Чэн Цзинь слегка улыбнулся. Вновь высунув язык, он прошелся по уголкам губ, собирая остатки спермы, словно наевшийся сметаны котенок.

Не вытерпев, Лу Тао, поднял его с ковра и поцеловал в губы, но лишь ощутив свой собственный вкус резко отступил и нахмурил брови:

– Совсем не вкусно.

Чэн Цзинь тут же прикрыл рот, но глаза выдавали улыбку.

– Немного странный привкус?

– Мм… – Лу Тао пальцами дотронулся до кончика своего носа, на самом деле, когда он впервые увидел Чэн Цзиня, то ему тотчас же захотелось хорошенько его помучить. Несмотря на отсутствие памяти, что-то внутри подсказывало, что ему очень нравится этот молодой человек.

В тот момент, когда Фэй Ли назвал Чэн Цзиня его партнером и супругом, генерал был вне себя от счастья.

Пусть у него не было памяти, но раз уж он был женат, то его второй половинкой определенно должен быть Чэн Цзинь.

Однако, независимо от этого, Чэн Цзинь до сих пор оставался «незнакомцем».

Кожа Чэн Цзиня была очень хороша, его губы распухли и раскраснелись, но это лишь добавляло ему красоты. Чэн Цзинь был немного женственным и очень походил на куклу: светлые огромные глаза, обрамленные длинными ресницами, а его кожа была нежной и бархатистой. Лу Тао слегка ущипнул его за нос и не сдержавшись повторил то же самое с щекой. Прикосновения к этому человеку приносили ему радость, подушечками пальцев генерал приподнял подбородок Чэн Цзиня. Выразительный взгляд упал на белые и мягкие мочки ушей, протянув руку, мужчина прикоснулся к ним слегка сжимая.

Чэн Цзинь не предпринимал никаких попыток отвергнуть прикосновения генерала, но его молчаливость заставила мужчину остановиться, почесав кончик своего носа, Лу Тао спросил:

– Почему ты молчишь?

Слегка отодвинувшись, Чэн Цзинь ответил:

– Боюсь, тебе это покажется неприятным.

Движения прекратились, действие и слова молодого человека ударили в самое сердце мужчины, заставляя чувствовать жалость. Он уже собирался опровергнуть эту бессмыслицу, однако Чэн Цзинь, поднявшись с колен, начал отходить к выходу из комнаты.

– Я приму ванну, – его лицо неожиданно покраснело, – это может занять какое-то время, подожди немного.

Зайдя в ванную комнату, Чэн Цзинь обнаружил, что горячая вода уже была набрана, а по полочкам расставлены специальные средства, чтобы помочь юноше привести себя в порядок. Вероятно, маленький робот смекнул, чем могут заниматься двое супругов после долгой разлуки, и решил подготовить все необходимое.

«Новый женский вид» все еще оставался мужчинами, у них не было влагалища как у женщин, и единственным способом заняться любовью являлся анальный секс. Кишечник «нового женского вида» присоединялся к репродуктивным органам, что позволяло таким мужчинам зачать ребенка в процессе секса. Но перед этим «новой женской особи» было необходимо промыть кишечник и очистить себя внутри. Технологии были достаточно развитыми, что упрощало процедуру очищения, не причиняя никакого дискомфорта и боли.

После того как Чэн Цзинь помыл свое тело, он сел на механизм чем-то напоминавший туалет, его анус был тщательно смазан специальным гелем, а внутрь вошла гибкая палочка. Войдя, она начала промывать кишечник и стенки ануса, через некоторое время жидкость, вытекающая из дырочки, стала прозрачной. Это означало, что процесс можно заканчивать.

Почистив зубы, молодой человек посмотрел на себя в зеркало: его волосы и тело были тщательно вымыты, внутри себя он также навел чистоту, не было неприятного запаха изо рта, все казалось идеальным. Подумав немного, он прыснул на себя небольшое количество духов и, завернувшись в халат, вышел из ванной комнаты.

Открыв дверь ванной, вместе с Чэн Цзинем просочился наружу и горячий пар. В это время Лу Тао листал фотоальбом молодого человека, вспомнив, что там наверняка есть его обнаженные фотографии, лицо Чэн Цзиня стало ярко-красным, быстро подбежав к мужчине, он робко спросил:

– Не хочешь принять ванну?

– Конечно, – уголки рта мужчины приподнялись, показывая недобрую усмешку, неожиданно он достал фотографию и помахал ею перед лицом Чэн Цзиня, – смотри, какую прелесть я нашел!

Даже тщательно не приглядываясь, Чэн Цзинь знал, что там его обнаженная фотография. Пристыженный, он тотчас же попытался выхватить ее из рук мужчины.

– Не смотри! Не смотри! – видя, что попытки отнять фото тщетны, он выкрикнул, закрыв лицо руками. – Это не я!

Увидев, что на обратной стороне есть надпись, Лу Тао прочитал:

– На память, сто дней маленькому Чэн Цзиню. Это не ты? – снова посмотрев на фото, он во весь голос начал хвалить. – Просто прелестный! Глаза такие же большие, как и сейчас, голая упругая попка определенно, должно быть, приятна на ощупь.

Краснея от стыда, Чэн Цзинь больше не избегал взгляда генерала и сказал:

– Сейчас она… Тоже хороша на ощупь… – Чэн Цзинь закрыл глаза и отбросил стыдливость. – Позже я дам тебе потрогать… Хорошо?

Тяжело вздохнув, мужчина отложил фотоальбом. Протянув руку и сжав упругую ягодицу, он прошептал:

– Ожидай меня, я буду очень скоро.

Услышав шум воды из ванной, щеки молодого человека покраснели, а причинное место слегка приподнялось. Он не питал никаких надежд, но теперь это чувство охватило его полностью, заставляя трепетать. Чэн Цзинь уже давно отбросил мысли заняться сексом с Лу Тао на этой постели, однако, его мечта реализуется прямо сейчас.

Кровать была чистой и опрятной, но молодой человек все равно поправил ее, а также достал смазку и презерватив, которые очень долгое время лежали без дела. И хотя после процедуры подготовки он уже был достаточно влажным, и ему не требовалась смазка, он все равно подготовил ее на всякий случай. Немного подумав, он достал ещё один презерватив и положил его на синюю простыню. Пристально на него посмотрев, он вытащил всю упаковку, но через минуту вновь убрал ее обратно.

Два раза должно быть достаточно?

Закончив, он понял, что шум воды стих, Лу Тао действительно справился очень быстро: прошло всего восемь минут.

Услышав звук открывающейся двери, Чэн Цзинь неосознанно обернулся, но, увидев абсолютно голого мужчину, резко отвернулся обратно, сгорая со стыда. Лу Тао великодушно сам подошел к парню, вещь между его ног имела приличный вес и, следуя каждому шагу, раскачивалась из стороны в сторону. Когда взгляд генерала упал на ноги Чэн Цзиня, член понемногу начал наливаться кровью, затвердевая.

Обняв своего невысокого ростом партнера, Лу Тао, поддразнивая, зашептал ему в шею:

– Ты очень приятно пахнешь.

Мысли Чэн Цзиня путались, а его голос был очень тихим:

– Я… Это всё духи… – ткань банного халата была тонкой, позволяя молодому человеку прочувствовать страстное желание мужчины. Через короткое время твердый горячий член уперся в поясницу, ощутив это, Чэн Цзинь боялся пошевелиться.

– Смазка… И еще презерватив…

Нахмурившись, генерал спросил:

– Для чего нам презерватив? Это он? Простым языком, это то, что защищает от беременности?

Его строгий вид напомнил Чэн Цзиню прежние дни. Трясясь от страха, он ответил:

– Да…

– И зачем он нам? – брови свелись к переносице, а яркие глаза Лу Тао внушали страх, – Разве мы не женаты? Нашему браку уже семь лет, но у нас до сих пор нет детей. Причина в том, что каждый раз перед сексом ты требуешь, чтобы я надел презерватив? Ты не желаешь иметь детей?

В очередной раз вопросы Лу Тао ставили Чэн Цзиня в безвыходное положение, конечно же, он думал о том, чтобы родить ребенка от генерала и даже не одного. В его мысли даже проникала идея при помощи ребенка привязать мужчину к себе. Даже во время свадьбы он подумывал над этим, глядя на холодное и безразличное лицо мужа. Чэн Цзинь полагал, что ребенок поможет им сблизиться и отношение мужчины к нему изменится. Однако все его иллюзии были разбиты в первую брачную ночь: Лу Тао надел презерватив и выставил обязательное условие – либо так, либо никак.

Естественно, Чэн Цзинь желал близкого контакта с мужем, поэтому ему пришлось согласиться. Но молодого человека это не на шутку рассердило, полный дурных намерений, он испортил презервативы в надежде, что это поможет ему забеременеть. Но от зоркого взора генерала ничто не могло скрыться, в ту же ночь, собрав свои вещи, Лу Тао покинул дом, отправляясь в военное ведомство, и не возвращался большую часть года. Больше никогда Чэн Цзиня не посещали подобные мысли.

Слова «это не мое требование» так и вертелись на языке, но Чэн Цзинь не смел их сказать. Если Лу Тао узнает, что их отношения были не такими уж и близкими, то его непременно посетят сомнения, а углубившись в их историю, он вновь к нему охладеет. Шепотом Чэн Цзинь ответил:

– Я… Я просто думаю, что все еще молод, поэтому не тороплюсь…

Выражение лица Лу Тао немного смягчилось, но он все еще оставался недовольным.

– Ты, безусловно, недостаточно меня любишь!

Эти слова как острое лезвие прошлись по сердцу. Стараясь не показывать, насколько ему больно, молодой человек обхватил Лу Тао словно утопающий соломинку и прошептал:

– Никто не любит тебя больше, чем я.

«Я люблю смиренно, люблю так сильно, что лишаюсь рассудка, теряю себя и самоуважение, но я всё так же попадаю в эти смехотворные ситуации».

Лу Тао ясно расслышал его слова, улыбнувшись, он поцеловал его в макушку и сказал:

– Пока не готов? У меня отпуск на восемь месяцев, почему бы нам не родить ребенка, чтобы я мог с ним поиграть?

– Родить ребенка, чтобы поиграть? – Чэн Цзинь счел это весьма забавным, – К тому же для рождения ребенка требуется девять месяцев.

– Что? Как так? Думаешь я смогу снова взять отпуск, когда ребенок родится? – мужчина крепко сжал обеими руками щеки Чэн Цзиня, ожидая от него ответа.

Если бы в прошлом Лу Тао задал ему этот вопрос, то Чэн Цзинь не раздумывая просто кивнул, но сейчас разум подсказывал ему, что этот Лу Тао «временный», и когда память восстановится, то он решит, что это был нечестный прием соблазнять его в таком состоянии.

А если он в самом деле забеременеет, то что ему тогда делать?

Это только придаст больше боли в его жизнь. Лу Тао никогда его не любил и никогда не полюбит их ребенка.

Мысли в его голове были напряжены, слегка улыбнувшись, Чэн Цзинь кокетливо произнес:

– Подожди немножко, хорошо? Через год я уже не буду бояться заводить ребенка. Когда придет время, я рожу столько детей, сколько ты захочешь.

И хотя на лице сияла улыбка, его сердце было охвачено ни с чем не сравнимой болью.

Он знал, что Лу Тао никогда не захочет иметь с ним детей.

12 глава 18+

[Внимание! 18+]

Генерал был очень удовлетворен инициативой Чэн Цзиня, но прислушавшись к тону парня, Лу Тао определенно мог заметить что-то неправильное, однако его память отсутствовала, и мужчина не хотел слишком глубоко погружаться в размышления об этом.

Он хотел поскорее распробовать на вкус тело своей маленькой жены.

Ладонь мужчины нагло пролезла под подол халата. Нащупав округлые ягодицы в нижнем белье, она начала энергично их оглаживать. Они действительно были очень приятными на ощупь. Человек в его объятиях терся об него и тихо постанывал, что только делало возбуждение сильнее. Лу Тао прошептал:

– В самом деле очень мягкие. Позволь мне посмотреть.

Лицо Чэн Цзиня покраснело от смущения, но он все же послушно залез на кровать, вставая на колени. Дрожа, он начал развязывать пояс халата, но не успел он раздеться, как Лу Тао сказал:

– Я сделаю это.

Словно ребенок, снимающий фантик с конфеты, он с нетерпением снимал одежду с Чэн Цзиня. Увидев обнаженные плечи и спину, ему уже было трудно сдерживаться. Показавшиеся из-под ткани плавные линии талии и бедер сделали его дыхание прерывистым.

Под халатом на Чэн Цзине было серое нижнее белье, которое хорошо подчеркивало белую, словно нефрит, кожу. Ткань хорошо обтягивала упругие ягодицы, а в самом низу виднелся небольшой влажный след.

Ноги Чэн Цзиня были все еще сведены вместе, но с помощью легкого толчка генерала, парень, не удержавшись, упал на кровать, разведя их чуть шире.

Заметив напряжение своего партнера, генерал легким поцелуем коснулся его плеча и поддразнил:

– Куда делась вся твоя смелость?

– Это… Я… – от смущения Чэн Цзинь уткнулся в подушку. В тот момент, когда кислорода стало не хватать, мужчина приподнял его и поцеловал в губы. Глаза Чэн Цзиня были закрыты: он не осмеливался взглянуть на Лу Тао. Несмотря на то, что он страстно желал своего мужа, его все же мучил страх близкого контакта с этим человеком.

Он не боялся, что его муж станет жестким и властным в постели, нет, его пугало увидеть в глазах отвращение.

Особенно во время столь интимного занятия.

С закрытыми глазами он вытерпел поцелуй. Еще ни разу Лу Тао не был столь нежным и чутким. Их языки переплетались, а беспокойство Чэн Цзиня отступало прочь. Он почувствовал, как мужчина снял с него белье, и теперь они оба были полностью обнажены. Дырочка между округлыми ягодицами была влажной и податливой, пальцы Лу Тао легонько ее массировали, несколько раз Чэн Цзинь уворачивался, подсознательно пытаясь избежать контакта, но в этот момент длинный палец генерала вошел внутрь.

Уголки глаза Чэн Цзиня покраснели, всхлипнув, он обратился к Лу Тао:

– Муж, ты можешь просто в меня войти…

Лу Тао посмотрел на узкую дырочку, в которой с трудом помещался один его палец, а после перевел взгляд на свой большой член и с сомнением спросил:

– Не будет ли слишком больно?

– Нет... – на самом деле сначала будет немного больно, но он быстро привыкнет. Напротив, растяжка была ему чуждой, ведь раньше генерал никогда об этом не заботился.

Видимо, Лу Тао что-то уловил в его ответе и неожиданно спросил:

– Неужели… Раньше я никогда не делал этого?

Чэн Цзинь на мгновение растерялся, но этого хватило, чтобы Лу Тао все понял. В сердце мужчины возникло чувство вины, нежно поцеловав дорогого человека, он сказал:

– Почему раньше я был настолько ужасен!

Чэн Цзинь поспешно опроверг его слова:

– Неправда. Это я недостаточно хорош.

Поэтому он и не заслуживает такого отношения.

Длинный палец полностью вошел в анус парня, мужчина чувствовал, каким горячим и узким был Чэн Цзинь. Если бы он послушался и в самом деле вставил свой член… Лу Тао начал аккуратно растягивать и подготавливать партнера, но вдруг неожиданно спросил:

– Где находится это место?

– Чуть глубже... – лицо Чэн Цзиня все пылало. – Оно немного глубоко, возможно, пальцы не смогут доста… Ах…

Чэн Цзинь ещё не закончил говорить, как пальцы мужчины нащупали нужную ему точку. Удовольствие волнами прошлось по телу, и тот не смог сдержать сладкого стона. Лу Тао почувствовал, что из того места хлынула влажная скользкая смазка, растекаясь по стенкам ануса. Снова дотронувшись до того места, он заметил, как Чэн Цзинь приподнял свой зад, а из горла парня непрерывно вырывались всхлипывающие стоны.

Внутри Чэн Цзиня становилось все более мокро.

Лу Тао удивленно произнес:

– Ты такой чувствительный?

– Я… Я не знаю… – длина его пальцев была короче, чем у генерала, и он не мог так глубоко в себя проникать, однако, даже это приносило достаточно наслаждения.

– Если вставить его, то каким будет твое лицо? – тон генерала был полон интереса. Его очень раздражала потеря памяти, ведь он не мог вспомнить, как выглядел Чэн Цзинь во время их утех в прошлом.

Прикусив губу, Чэн Цзинь прошептал:

– Не… Такого никогда не было…

«Никакой беременности. Секс только в презервативе. Нет никакого желания трогать тебя. Это всего лишь секс, ничего более».

Несколько раз рот Чэн Цзиня приоткрывался, и мужчина был готов войти в него своим членом, но, преодолев свою похоть, сдержался.

Лу Тао был потрясен, он смотрел, как его партнер обмякает в его объятиях, и если бы его разумом не управлял твердый орган внизу живота, то Лу Тао в самом деле задался бы вопросом о том, почему он не делал этого раньше. Но Чэн Цзинь не позволял ему долго думать: он перехватил инициативу в свои руки и поцеловал мужчину.

В его глазах струилась весна.

– Хочешь… Войти?

Между раздвинутых ног в полной готовности находился член генерала. Лу Тао спросил:

– Тебе больше не требуется растяжка?

– Уже все, – сказав это, Чэн Цзинь взял в руки презерватив, желая надеть его на член генерала, он услышал обиженный голос.

– Это, правда, обязательно?

Чэн Цзинь лишь слегка улыбнулся, продолжая раскатывать презерватив. Выдавив немного смазки и растерев, парень собирался самостоятельно оседлать мужчину, но тот с некоторой жестокостью повалил его на кровать, нависая сверху. Одной рукой он крепко удерживал Чэн Цзиня за талию, и через некоторое время горячий длинный член стремительно вошел внутрь.

Почувствовав легкую боль, Чэн Цзинь всхлипнул, но неожиданно его тут же захлестнуло чувство удовлетворения. Каждый раз во время секса он сильно возбуждался не только от физического процесса, но и психологически.

Только в этот момент он может сократить дистанцию и приблизиться к Лу Тао.

Слезы не прекращая текли из его глаз. Освещенные искусственным светом, они сияли на лице Чэн Цзиня. Поцеловав парня в плечо, Лу Тао низким голосом произнес:

– Малыш*, внутри тебя так тесно…

* 宝贝 bǎobèi - дорогой, любимый, малыш (обычно о детях).

Услышав, как его назвал Лу Тао, все тело Чэн Цзиня затрепетало. Недоверчиво оглянувшись он спросил:

– Как ты узнал мое детское прозвище?

Улыбнувшись, Лу Тао ответил:

– На обратной стороне фотографии была подпись, дурачок.

Голос Чэн Цзиня был еле заметен, но даже так в его словах слышалась безмерная любовь:

– Это написала моя мама…

В глазах генерала Чэн Цзинь был словно маленький зверек, с которым хотелось забавляться и играть. Его радовали слезы, скопившиеся в уголках глаз, и раскрасневшееся тело этого зверька. Чем больше мужчина думал об этом, тем тверже становился его член, розоватая дырочка все больше растягивалась, впуская его в себя. Член входил все глубже и глубже, и когда достиг определенной точки внутри Чэн Цзиня, тот не выдержал и задрожал всем телом, быстро пробормотав:

– Свет, сделать свет тусклее…

Свет, подчиняясь голосовой команде, потускнел, скрывая жалкий вид молодого человека в тени. Генерал был крайне недоволен, повысив голос, он приказал:

– Включить весь свет в комнате на максимум.

Уже секунду спустя, вся комната была ярко освещена. Лу Тао мог видеть каждую, даже еле заметную, реакцию своего партнера. Все тело Чэн Цзиня сжалось, после очередного толчка. Желая поскорее скрыть свое лицо, молодой человек потянулся к одеялу, однако, Лу Тао зафиксировал запястья Чэн Цзиня своей рукой, не давая тому сдвинуться ни на цунь. Длинный член вторгался в податливое тело, из ануса Чэн Цзиня вытекала бледно-белая смазка, сильно напоминавшая сперму, что выглядело крайне развратно.

Генерал замедлился и спросил:

– Почему ты не даёшь смотреть на себя? – в этот момент он напоминал владыку, что подчиняет себе маленького зверька.

Неожиданно почувствовав обиду, Чэн Цзинь чуть слышно ответил:

– Прежде ты не желал меня видеть…

– Раньше я был настоящим мудаком.

Не вникая в это дальше, Лу Тао, повинуясь своей похоти, входил в тело Чэн Цзиня, чувствуя, как тот жадно затягивает его в себя. Но парень возразил:

– Ты не мудак… Ты… Ах… Так глубоко…

И хотя генерал потерял свою память, занимался сексом он все так же неистово. Проникая глубже, он начинал неустанно входить в одну и ту же точку, заставляя Чэн Цзиня кричать во весь голос. С каждым новым толчком анус становился все более влажным. Эти ощущения были поистине великолепны, заставляя каждый сантиметр его сердца трепетать. Все тело молодого человека стало мягким и податливым, ему было сложно сдерживать напор генерала.

– Он весь в тебе, – улыбнувшись, Лу Тао посмотрел на то место, где соединялись два человека, – ты действительно хорошо принимаешь меня…

Лицо Чэн Цзиня покраснело. Член мужчины был большим и очень длинным, но парень без всякого труда мог помещать его в себя. Но кроме удовлетворения, каждый раз переплетаясь телами с Лу Тао, Чэн Цзинь чувствовал, что его любовь приобретала небольшой смысл.

В это время Лу Тао перебирал рукой их яички, у мужчины они были тяжелыми, а у Чэн Цзиня совсем небольшие. Наигравшись, он нежно дотронулся до члена парня, смазывая с головки белесую смазку, он усмехнулся.

– Такой возбужденный.

– Естественно… – с вызовом посмотрев на мужчину, Чэн Цзинь сказал, – мне нравится заниматься любовью со своим мужем…

В ответ на эту фразу генерал полностью вышел из Чэн Цзиня, а после резко вставил свой член обратно, это было настолько глубоко, что живот Чэн Цзиня начал выпирать. Сексуальные возможности Лу Тао были внушительны, поскольку его физическая подготовка была очень хороша. Обычно он был в состоянии трахаться целый час без перерыва, Чэн Цзинь мог кончить два или три раза, прежде чем генерал кончит хотя бы раз.

– Ах… Хорошо… – и хотя анальный секс нельзя назвать лучшим методом занятия любовью, но ощущая, как член Лу Тао вторгается в его репродуктивную точку, он чувствовал себя слишком хорошо. Лу Тао также это заметил, замедляясь, он головкой члена уперся в репродуктивную точку и шепотом произнес:

– Здесь ты можешь зачать нам малыша?

– Мм...

Казалось, репродуктивная точка почувствовала, что в нее хотят вторгнуться, задрожав, она выплеснула большой поток смазки. Это настолько возбудило Лу Тао, что, не сдержавшись, он направил свой член прямо туда.

13 глава 18+

[Внимание! 18+]

Репродуктивная точка находится почти в десяти сантиметрах от анального отверстия, в обычное время она закрыта и лишь при возбужденном состоянии открывается. Если туда проникнет сперма, то есть шанс зачать ребенка, а после выносить и родить его. Как правило, во время родов требуется кесарево сечение, бывали случаи, когда мужчины рожали естественным путем, но тогда велик риск разрыва ануса, поэтому ради благополучия «матери» в период девятого месяца «новый женский вид» госпитализируют, а во время родов рядом находится специально обученный медперсонал.

Репродуктивная точка мужчин отличается от матки женщин, которая отзывается болью во время вторжения, ее стенки покрыты слоями чувствительной ткани, и во время проникновения удовольствие получает не только «новый женский вид», но и его партнер.

И сейчас генерал вторгался прямо туда.

Чувствительная дырочка была безжалостно растянута, помещая в себя большого размера орган. Стоило только члену проникнуть, как два человека, занимающиеся сексом, застонали в один голос. Все тело Чэн Цзиня выгнулось и подпрыгнуло на кровати. Чувствуя себя слишком хорошо, молодой человек пытался инстинктивно ускользнуть от этого всепоглощающего чувства. Но стоило его ногам сдвинуться на миллиметр, и Лу Тао тотчас же схватил его за лодыжку, намертво приковывая к месту. Член генерала продолжал все глубже проникать в тело Чэн Цзиня, пройдя сквозь плотные оковы, головка члена оказалась внутри нежных стенок столь чувствительной полости.

– Ох… Нет, нельзя… Дорогой… Муж… – Чэн Цзинь чувствовал, как внутри неприятно заныло, но такого рода ощущения заставляли лишь терять рассудок, и даже член генерала был возбужден до предела. Это чувство не казалось ему чем-то новым, однако он так и не вспомнил, когда мог пережить нечто подобное.

– Что значит, нельзя? Очевидно, что нам очень хорошо, - естественно, Лу Тао не собирался его слушать, он также ненавидел этот тонкий презерватив, который мешал ему в полной мере ощутить своего партнера. Неожиданно мужчине пришла бессовестная мысль, когда Чэн Цзинь будет не в состоянии уследить, просто сорвать эту резинку.

– Странно… Ах… Это очень странно… - все тело Чэн Цзиня дрожало, его рот был приоткрыт, а в уголках губ отраженная светом блестела слюна, его кожа была розоватой, и на ней виднелись капли пота.

– Тогда неудивительно, что я хочу сделать это ещё множество раз, – прошептал Лу Тао, после чего вынул свой член из тесной дырочки, но сразу же безжалостно вонзил его вновь.

Казалось, будто сама репродуктивная точка желала, чтобы мужчина как можно глубже погружался в это тело, особенно сладки были моменты проникновения головки члена прямо внутрь нее. Это было подобно раю. Генерал был не в силах остановиться и продолжал безжалостно трахать Чэн Цзиня. Человек в его руках весь дрожал, из его глаз не останавливаясь текли слезы, а из уголков рта капала слюна, весь его внешний вид напоминал мученика. Но как только движения замедлились, покрасневшая дырочка ануса добровольно сжалась, втягивая в себя огромный горячий орган, а из уст парня раздался скулеж.

– Дорогой… Ах… Муж…

Произнесенные слова и жалкий вид жены лишь больше возбуждали Лу Тао, приподняв подбородок парня, он жадно впился в его губы, продолжая вторгаться в его тело настолько сильно, что живот Чэн Цзиня начал выпирать.

Долго не продержавшись, Чэн Цзинь кончил, ни разу не прикоснувшись к своему члену. Густая белая жидкость стекала на синюю простыню, оставляя следы непристойных действий. Когда он достиг кульминации, его задница также сильно сжалась, а из горла раздался жалкий, похожий на писк котенка, скулеж. Пока он приходил в себя, Лу Тао продолжил в нем двигаться. Чэн Цзинь почувствовал себя крайне некомфортно, но, не говоря ни слова, пытался перетерпеть это чувство, но генерал заметил, что что-то не так.

Остановившись, Лу Тао покрепче прижал к себе Чэн Цзиня и начал ласкать его соски. Опустившись рукой ниже, он дотронулся до яичек, а после прикоснулся к влажному члену. Мужчина прошептал:

– Так быстро? Не прошло и десяти минут.

Весь красный Чэн Цзинь еле слышно ответил:

– Потому что это слишком хорошо…

Такая милая реакция растрогала генерала, рукой он начал ласкать Чэн Цзиня, и не удержавшись, медленно задвигался внутри. Язык Лу Тао неудержимо ворвался в рот партнера, а когда поцелуй прекратился, между их губами протянулась прозрачная нить слюны. Чэн Цзинь был очень чувствительным, не прошло много времени, как небольшой член снова стал твердым, и внутри все было готово ко второму раунду.

Во время второй эякуляции из репродуктивной полости вытекла жидкость, обволакивая пенис генерала. Это было подобно тому, как Чэн Цзинь заглатывал член своим горлом. Потеряв контроль, Лу Тао несколько раз безжалостно трахнул его именно в эту точку, после чего бурно кончил.

Тело Чэн Цзиня обессилело, он был не в состоянии даже пальцем шевельнуть. Весь в поту, его спину покрывали множество алых отметин, на груди остались следы от пальцев, а горошинки сосков были твердыми и соблазнительными. Лу Тао легонько поцеловал его в ушко, прежде чем медленно вытащить свой член. Презерватив был покрыт белой жидкостью, а внутри он был полон горячим семенем. Даже Чэн Цзиня ошеломило такое количество спермы.

– Как много…

Глаза Лу Тао пылали жарким пламенем, наклонившись, он спросил:

– Если я сделаю это внутрь, то смогу заполнить тебя полностью?

Представив, как его репродуктивная полость заполняется спермой Лу Тао, Чэн Цзиню стало так стыдно, что он захотел спрятаться под одеяло, но Лу Тао остановил его. Сняв презерватив, мужчина выкинул его в стоящий рядом контейнер для мусора, схватив руку Чэн Цзиня, он направил ее к своему члену.

– Еще раз, – рассмеявшись он добавил, – ты подготовил два презерватива, как я могу отказать в твоей доброте?

Чэн Цзинь был крайне застенчив. Когда он сжал в руках гладкий пенис, его сердце снова ускорило свой ритм. Он также очень стремился еще раз соединиться с мужчиной. Тело Чэн Цзиня быстро восстановилось, и уже через минуту он лизнул член Лу Тао, вбирая его в свой рот. Когда член генерала освободился от пленительно-горячего ротика, то был полностью готов продолжать.

Надев презерватив, Чэн Цзинь обнял мужчину за шею и раздвинув ноги застенчиво спросил:

– В этот раз… Можешь обнять меня и сделать это так?

Лу Тао обнял его за талию, ему поскорее хотелось вставить свой член в эту узкую дырочку.

– Конечно.

В прошлом Чэн Цзинь лишь мог мечтать о том, чтобы заняться любовью в такой позе. В таком положении они могли ясно видеть друг друга, и было удобно дотянуться до губ партнера, сплетаясь в поцелуе. Это была самая интимная поза для занятия сексом. Однажды они с Лу Тао уже занимались сексом подобным образом, однако никакой радости Чэн Цзиню это не принесло, он лишь ясно увидел безразличие в глазах своего мужа.

После того случая он отбросил данную затею. На самом деле если бы его партнер не проявлял во время секса хоть чуточку снисхождения, Чэн Цзинь уже давно потерял бы всякую надежду на ответные чувства.

В то время его семья обанкротилась, и Чэн Цзиню пришлось за короткое время учиться выживать в этом мире, его душевное состояние претерпело большие изменения, и тогда же он по-настоящему осознал свои ошибки. Чэн Цзинь понял, что никогда в этой жизни Лу Тао не ответит ему взаимностью, и исправлять что-либо слишком поздно, но отпустить мужчину было выше его сил, поэтому он просто откладывал все на последний момент. Он медлил, думая, что появится возможность изменить все к лучшему. Но сейчас ясно понимал, что это никакая не возможность, это лишь сладкий сон, подаренный ему неудачным стечением обстоятельств.

Сейчас от былого равнодушия во взгляде не осталось и следа, прожигая парня страстью и возбуждением. Это было похоже на осуществление всех его желаний, крепко обняв мужчину за шею, Чэн Цзинь потянулся за поцелуем. Когда губы дотронулись до чужих, он почувствовал не отказ и сопротивление, а яростный глубокий поцелуй. Сердце Чэн Цзиня было готово растаять.

Два человека переплетались телами и языками, горячий член мужчины снова и снова вторгался в нежную полость. Выгнувшись, Чэн Цзинь издал сладкий стон, а из его полости брызнул поток жидкости. Когда генерал кончал в первый раз, в его душе все еще оставалась неудовлетворенность. Лизнув человека в своих объятиях словно котенка, он неожиданно приподнял его ягодицы, покидая упругую попку, и сорвал раздражающий его презерватив.

Когда в него вновь вошли, Чэн Цзинь был опустошен и расслаблен, но все же заметил изменения. Его и без того огромные глаза, стали еще больше, и он недоверчиво произнес:

– Ты… Ты снял презерватив…

– Он нам не нужен, – взяв губы Чэн Цзиня в плен, Лу Тао лишил его всякой возможности возразить.

Ощущения были точь-в-точь как мужчина себе воображал. Секс без каких-либо мешающих атрибутов только больше возбуждал Лу Тао, делая его неконтролируемым. Не дав партнеру привыкнуть, генерал начал яростно его трахать.

– Нет… Ах… Нельзя… Ах… Забеременеть… – Чэн Цзинь торопливо попытался остановить мужчину, цепляясь за его плечи обеими руками, но Лу Тао даже и не думал останавливаться.

Но то, что Лу Тао вошел в него без презерватива, доставило Чэн Цзиню мощное психологическое удовольствие, а горячий половой орган лишь сильнее разжигал возбуждение.

Вероятно, почувствовав это, Лу Тао усмехнулся и произнес низким голосом:

– Разве тебе не приятно? Тебе больше нравится когда я трахаю тебя в презервативе или без него? – показав недобрую усмешку, он добавил. – Малыш, ты так хорошо меня втягиваешь в себя.

Лицо молодого человека пылало от стыда, однако он не мог никак это опровергнуть. Пальцы его ног подогнулись, и волна бурного наслаждения прошла через все его тело. Видя, что Чэн Цзинь близок к разрядке, Лу Тао наклонился и прошептал ему на ухо:

– Если ты забеременеешь, то родишь нам малыша.

Глаза Чэн Цзиня широко раскрылись, и он недоверчиво посмотрел на мужчину.

Мягким голосом мужчина произнес:

– Не нужно бояться, потому что я всегда буду рядом, – закончив говорить, Лу Тао поцеловал губы Чэн Цзиня, толкаясь в его тело.

Теплые стенки полости вбирали в себя длинный мужской пенис, выделяя ещё больше жидкости, мужчина проникал так глубоко, что на животе Чэн Цзиня образовался контур головки. После многочисленного вторжения в его репродуктивную точку, Чэн Цзинь задрожал всем телом. Сладкое блаженство захлестнуло его, жидкость из полости выплескивалась, не переставая, обволакивая твердый, словно железо, член Лу Тао. Не выдержав, горячий поток спермы хлынул прямо в репродуктивную полость. Большое количество семени обжигающе растеклось по стенкам, заставляя Чэн Цзиня скулить и сжиматься внутри, собирая всю сперму в себя.

Как и предполагал Лу Тао, вся репродуктивная полость была заполнена его семенем.

14 глава Противозачаточное средство 18+

[Внимание! 18+]

В то время пока Лу Тао принимал душ, Чэн Цзинь заменил постель, и хотя он тщательно себя вычистил, его поясница все еще адски болела, будто в нем до сих пор находился толстый орган мужчины. Решив отвлечься, он включил свой коммуникатор.

На экране коммуникатора отражались аптечные товары, а в самом центре выделялись противозачаточные средства.

В одной упаковке было всего пять таблеток, и стоила она 15000 баллов.

Срок действия одной таблетки составляет один месяц, но он может изменяться в зависимости от организма человека, для некоторых людей необходимо более длительное время, но, приняв таблетку, шанс того, что вы не забеременеете – девяносто процентов.

На самом деле исследователи в состоянии добиться и ста процентов, причина, по которой эти десять процентов существуют, в коэффициенте рождаемости. Имперская планета запретила аборты: если плод здоров и не обнаружено никаких дефектов, то аборт является противозаконным. Если же власти узнают, что человек сделал аборт, то не только его депортируют, но и врача, который ему помог, посадят под арест на планете Диюй.

Даже противозачаточные таблетки продаются в тысячу раз дороже, чем на других планетах.

В прошлом подобная сумма была незначительна для Чэн Цзиня, но теперь она вызывала головную боль. Если он сейчас потратится, то на покупку лекарств для отца ему придется брать из отложенных денег, в таком случае все, что ему останется – это пить питательный отвар целую неделю.

Однако если он сможет сдать заказ послезавтра, то получит приличную сумму.

Сейчас Чэн Цзинь тщательно все просчитывал, если есть шанс беременности, он не мог рисковать. Он больше не тешил себя иллюзиями, что сможет остаться с Лу Тао и удержать его с помощью ребенка. Может сейчас генерал и относится к нему как к супругу, но как только мужчина выздоровеет, вся любовь пройдет, и он никогда не примет их ребенка. Возможно, в будущем кто-нибудь другой родит ребенка от генерала, и по законам планеты тому придется жениться на этом человеке…

Закрыв глаза, Чэн Цзинь нажал на кнопку "купить". Услышав оповещение о покупке, он с облегчением выдохнул. Дверь ванной комнаты открылась. Заметив это, Чэн Цзинь поспешно выключил свой коммуникатор и приподнялся навстречу мужу.

Высокий мужчина вышел в одних домашних штанах, его широкие плечи и накаченный пресс привлекали к себе внимание, даже если он пролежал на больничной койке некоторое время, его мышцы не деградировали. Более того, как только Лу Тао был способен встать на ноги, он каждый день занимался физическими упражнениями.

Лу Тао направлялся прямо к Чэн Цзиню, его глаза скрывали в себе улыбку, а уголки рта были слегка приподняты. Весь внешний вид мужчины излучал хорошее настроение. Он подошел к кровати и, протянув руку, ущипнул щеку Чэн Цзиня. Прикосновение к молодому человеку ему очень нравились и, не удержавшись, он повторил свое действие. У Чэн Цзиня и в мыслях не было останавливать мужчину. Дождавшись, когда тот закончит, он спросил:

– Ляжем спать?

– Устал?

Изначально Чэн Цзинь планировал заняться рукоделием, однако теперь он думал лишь о том, чтобы уснуть вместе с этим человеком в одной кровати. Слегка кивнув, он ответил:

– Немного.

Пока Чэн Цзинь расправлял одеяло, острый взгляд Лу Тао уловил малость странные движения. Вытянув руку, он легким движением дотронулся до поясницы юноши и, поцеловав кончик его носа, спросил:

– Болит?

Устыдившись, Чэн Цзинь перевернулся в объятиях мужчины, закрывая свое лицо. Лу Тао весело рассмеялся, но неожиданно спросил:

– Как мы познакомились?

От услышанного вопроса улыбка на лице Чэн Цзиня моментально застыла. Он был рад, что в этот самый момент Лу Тао не мог видеть его лица. Сделав паузу, он ответил:

– Через несколько месяцев ты поправишься и все вспомнишь.

– Я хочу узнать сейчас, – с небольшой жестокостью генерал ущипнул Чэн Цзиня за ягодицу, – расскажи мне.

Чэн Цзиню ничего не осталось, как начать рассказывать:

– В то время ты был студентом военной академии, а я обычным старшеклассником, – здесь Чэн Цзинь счел нужным объяснить, – планета Империи не предъявляет строгих требований к обучению, ученики с заурядными оценками поступают в обычные университеты. Тех, у кого хорошие оценки, избирают в военную академию, отличники переходят в академию министерства, – подняв голову, он посмотрел с восхищением на Лу Тао, – твои успехи были особенно выдающимися! В академии министерства жесткие правила, но несколько раз в месяц студентам дают отдохнуть. Ученики школ приходят к вам позабавиться. Однажды мои одноклассники позвали меня на баскетбольный матч в вашу академию, и одним из членов команды был ты.

Лу Тао был очень серьезен, слушая Чэн Цзиня, но как не пытался не мог вспомнить ничего из его слов, это было похоже на историю чужих людей. Генерал решил пошутить:

– Ты увидел меня и сразу влюбился?

Лицо Чэн Цзиня покрылось краской, и он прошептал:

– Почти…

Это действительно было так. Как только он вошел, то до его уха донеслись яростные выкрики парней и девушек «Лу Тао». Он уже не раз слышал имя этого человека, однако молодой господин считал эти восхваления преувеличением и не принимал всерьез, пока не увидел фигуру человека на поле.

Баскетбол являлся одним из самых популярных видов спорта, но Чэн Цзинь еще с детства был мало им заинтересован, но даже так он видел, что этот человек очень хорош. Неосознанно все его внимание было сосредоточенно на одной фигуре, вот только с такого дальнего расстояния он не мог разглядеть внешность человека и даже приказал принести ему бинокль. Во время перерыва ему наконец предоставили бинокль, незамедлительно Чэн Цзинь начал искать в толпе людей яркий силуэт, приковывающий к себе взоры. Вдалеке стоял красивый человек, чье адамово яблоко перекатывалось сверху вниз, и именно в этот момент взгляд Чэн Цзиня был полностью прикован к нему.

Очевидно, что этот человек всего лишь пил воду, выглядя при этом очень сексуально, и заставляя сердца других людей биться чаще. Когда Чэн Цзинь увидел лицо Лу Тао, то сразу же попал в его плен.

– Я действительно влюбился с первого взгляда.

Лу Тао счастливо улыбнулся, услышав это. Ущипнув его за розовую щёчку, он спросил:

– Что было потом? Ты начал добиваться меня? – фантазии генерала были весьма богата. – Я тоже полюбил тебя с первого взгляда, а окончив школу, мы, охваченные сильным чувством*, сразу же поженились?

*坠入爱河 zhuìrù àihé - букв. погрузиться в реку любви

Услышав предположения, которые совершенно отличались от действительности, в сердце Чэн Цзиня поселилась едкая горечь, тем не менее удерживая улыбку, он спросил:

– Почему… Ты так думаешь?

Лу Тао без колебаний ответил:

– Потому что ты очень милый, – если после потери памяти Лу Тао влюбился в него с первого взгляда, значит, и раньше все должно было быть так же?

– Правда? – Чэн Цзинь был ошеломлен, но несмотря на всю печаль внутри, он почувствовал небольшую радость.

Генерал приподнял брови и спросил:

– Неужели все развивалось не так?

– В самом начале ты отверг меня, – Чэн Цзиню потребовалось немало усилий, чтобы солгать, стараясь не показывать дыры в своем рассказе*, – возможно, я был слишком юн, впоследствии я неоднократно высказывал свои намерения, и, в конце концов, ты принял их.

*露出破绽 lòuchūpòzhàn - обнаружились прорехи (обр. в знач.: шито белыми нитками; видна нечистая работа)

Не правда! Все было совсем не так!

Семья Чэн, пользуясь слабостью Лу Тао, угрожала ему, и хотя сам генерал не возражал против изгнания с Имперской планеты, вот только слабая из-за паралича бабушка являлась его ахиллесовой пятой, а самые лучшие специалисты работали именно на этой планете. У бабушки была назначена операция, но семья Чэн, воспользовавшись своей властью, отменила ее, генерал был вынужден идти на компромисс и вступить в брак с тем, кого не любил.

В конце концов, из-за задержки операция не была полностью успешной, и хотя теперь женщина могла сидеть, она больше никогда не сможет ходить.

Когда Чэн Цзинь об этом узнал, то впал в панику, беспокоясь, что Лу Тао не станет соблюдать соглашение, и пытался придумать способ удержать его рядом с собой. Лу Тао все же женился на нем, но на следующий же день покинул дом, отправляясь на поле битвы.

Чэн Цзинь не признавал своих ошибок тогда, а после, для этого стало слишком поздно.

– Все еще обижаешься? – посмотрев на лицо Чэн Цзиня, генерал ошибочно решил, что тот все еще в обиде за его ранние отказы.

Чэн Цзинь торопливо покачал головой:

– Нет, – он понимал, что бабушка Лу Тао в ближайшее время, скорее всего, расскажет тому правду, но все-таки хотел получить еще немного тепла от своего мужа.

Даже с помощью лжи.

– Ты говоришь, что не обижен, однако, твои глаза уже красные, – Лу Тао ущипнул его за нос, шутя, – почему глаза на мокром месте? Только что ты тоже плакал без остановки… – внезапно он наклонился к уху Чэн Цзиня и, понизив голос, сказал. – Твои слезы очень возбуждают.

Теплое дыхание коснулось уха Чэн Цзиня, заставляя его чувствовать непреодолимое желание, а сердце ускорило свой ритм. Аура мужчины неожиданно стала несколько агрессивной, и подсознательно Чэн Цзиню захотелось спрятаться, но генерал уже прочно обхватил его, удерживая на месте.

Тонкие пальцы были пойманы в плен и прижаты к определенному месту. Заметив, что орган мужчины тверд и горяч, Чэн Цзинь с изумлением посмотрел на Лу Тао. Мужчина легонько прикоснулся к его лбу своим, намекая:

– Снова твердый.

Краснея, Чэн Цзинь пробормотал:

– Ты… Ты кончил три раза… – один раз ему в рот и два раза в тело, хотя в его репродуктивную точку мужчина кончил всего один раз.

Весь внешний вид Лу Тао выражал полную невинность:

– Возможно, я сдерживался долгое время.

Как только Чэн Цзинь дотронулся до большого органа мужчины, стенки его ануса онемели. Организму молодого человека было не очень хорошо, сегодня он кончил четыре или пять раз и три раза излился из репродуктивной полости. Ещё один раунд и завтра утром он просто не сможет встать. Тем не менее он никогда бы не смог отказать Лу Тао в такой просьбе, в конце концов, в прошлом только ему приходилось умолять и просить. Подумав об этом, Чэн Цзинь осторожно спросил:

– Могу я сделать это своим ртом?

Лу Тао посмотрел на него взглядом, полным нетерпения.

Губы Чэн Цзиня были опухшими, из-за того, что Лу Тао жестко их поимел, а после они подверглись еще влажным поцелуям. Видя, что мужчина одобрил его предложение, Чэн Цзинь забрался под одеяло.

Темнота под одеялом напомнила ему о его «скрытой атаке» в прошлом. В тот раз Чэн Цзинь также заполз под одеяло мужчины и взял в рот его пенис, однако волнения и переживания о том, что генерал его просто-напросто выкинет за дверь, не позволяли полностью отдаться делу. Взяв член Лу Тао в рот, он не отпускал его стараясь изо всех сил, несколько раз даже давился, но все равно не сдавался. Но теперь ситуация в корне отличалась: Чэн Цзинь мог медленно облизывать и пробовать на вкус своего мужа.

Выносливость генерала была поразительной, он кончил уже три раза, но даже сейчас работая руками и ртом более получаса, Чэн Цзинь умолял его поскорее кончить ему в рот. Достигнув точки кульминации, Лу Тао заполнил горло своей нежной жены спермой.

15 глава Подарок сочувствия

После того, как Лу Тао вернулся домой из госпиталя, к ним пришло намного больше людей.

Еще никогда в своей жизни Чэн Цзинь не принимал такое количество гостей. Когда он был молодым господином, в такие моменты все, что он делал – это ел, пил и веселился, принимая похвалу от гостей. Молодому господину без надобности заваривать чай или готовить десерты, поэтому он неизбежно ощущал себя непривычно и напряженно. Возможно, его душевное состояние изменилось после банкротства семьи. Теперь каждый раз видя богато одетых людей в великолепных нарядах, или же людей, по одному взгляду на которых можно было понять, что они из высших кругов, в глубине сердца Чэн Цзинь чувствовал беспомощность.

К счастью, гости приходили и, немного посидев, уходили. Все же генерал потерял память и не мог поддерживать праздную болтовню. Впрочем, благодаря этому приему Чэн Цзинь получил много подарков.

– Вау, это виноград! – опустившись на ковер, Чэн Цзинь открыл подаренную коробку. Упаковка была очень красивой, поэтому юноша старался аккуратно и осторожно ее открыть, чтобы не повредить. Увидев внутри фиолетово-черные плоды винограда, он не смог сдержать радости:

– Это особый медовый виноград!

Медовый виноград – это сорт винограда с длинными сладкими плодами. Если снять с них кожицу, то можно обнаружить своеобразную мякоть с медовым ароматом. Эти ягоды были на вес золота, и прежде Чэн Цзинь очень их любил, но после банкротства не прикасался к этому деликатесу больше двух лет.

Лу Тао сидел в непринужденной позе, подперев подбородок и наклонив голову. Заметив неприкрытую радость на лице молодого человека, он приподнял брови и спросил:

– Нравится?

Чэн Цзинь яро закивал головой. Взяв одну виноградинку, он очистил ее, но вместо того, чтобы съесть лакомство самому, отправил ту прямиком в рот мужу:

– Попробуй, это правда очень вкусно!

Посмотрев на него, Лу Тао открыл рот и надкусил ягоду, он почувствовал сладкий, вполне сносный вкус. Чэн Цзинь с надеждой спросил:

– Вкусно? – увидев, что Лу Тао кивнул, он направил к его рту оставшуюся мякоть ягоды, однако генерал отодвинул руку юноши.

– Ешь сам. Видимо, я не такой уж и сладкоежка, – немного погодя, он вновь задал вопрос, – почему этот виноград настолько сладкий?

– Эти плоды выращены на планете Жичжао [1]. Там очень длинные дни и короткие ночи. Жичжао славится своими сладкими фруктами, и эта планета прекрасно подходит для выращивания винограда. Говорят, что этот сорт винограда очень распространен на Жичжао, но на планете Империи он стоит целое состояние. Знаешь почему? – Чэн Цзинь положил оставшуюся мякоть себе в рот и даже зажмурился от переполняющего его удовольствия.

Лу Тао же, не моргая, во все глаза смотрел на него. Недолго думая, он выдал первое, пришедшее в голову:

– Из-за дальнего расстояния?

Чэн Цзинь посмотрел на него с удивлением:

– Откуда ты знаешь?

– Я прочитал об этом в сети, – по всей видимости, Лу Тао очень нравилось смотреть, как меняются выражения на лице парня, уголки его рта слегка приподнялись. – Я кое-что знаю о семидесяти двух планетах, расположенных в галактике, их местоположение, население, обстановку и юридические законы…

Челюсть Чэн Цзиня чуть не встретилась с полом, прошло некоторое время, прежде чем он сказал:

– Ты действительно потрясающий! – тон его речи был таким искренним, что Лу Тао воодушевился, однако никак не стал это показывать, лишь приподнял подбородок и спросил:

– Не хочешь посмотреть остальные подарки?

– Конечно! – Чэн Цзинь впервые с таким нетерпением ждал распаковки подарков. В прошлом, когда молодому господину что-то дарили, собиралась целая гора коробок, которые совсем его не трогали, а даже наоборот, вызывали неприязнь. Сейчас же он был в восторге, даже увидев обычный мешок риса:

– Этот рис весьма ароматный, завтра утром из него можно будет сварить кашу, хорошо?

– Хорошо.

– Ах, это очень дорогое лекарство. Прекрасный женьшень, должно быть, и правда дорого стоит, – приблизив коробку к себе, Чэн Цзинь внимательнее рассмотрел корень женьшеня внутри, – только я забыл, кто же сделал этот подарок.

– Генерал-лейтенант Чжан Лэй, – Лу Тао с точностью назвал дарителя, однако, видя, что Чэн Цзинь все еще в недоумении, пояснил, – тот, который с длинной бородой.

– О, я его помню, – Чэн Цзинь чувствовал себя немного растерянно, в конце концов, это была его работа - встречать гостей, тем не менее он справился с ней не слишком хорошо. Стоило задуматься об этом, и его настроение стало удрученным:

– Они прислали так много ценных вещей, не будет ли невежливо с нашей стороны обойтись без ответных подарков?

Генерал категорично ответил:

– Ничего страшного в этом нет!

Если раньше Чэн Цзинь не задумывался об ответных подарках, то став более зрелым, считал подобное поведение дурным тоном. Наклонив голову, он перебрал в памяти все имеющиеся в доме вещи, но так и не смог отыскать что-то подходящее.

– Все-таки это не очень правильно, позже я еще раз подумаю над ответным подарком.

Нагнувшись, он начал складывать вещи с очень серьезным видом. В это время наблюдавший за ним Лу Тао открыл свой коммуникатор и, найдя в контактах Фэй Ли, отправил сообщение:«С этого времени больше не нужно останавливать желающих нанести визит.»

Отправив сообщение, он как ни в чем не бывало отключил связь и посмотрел на свою женушку. В душе он подумал: «Не стоит забывать делать подарки».

Чэн Цзинь и маленький робот разобрали все подаренные вещи, оставив лишь коробку с фиолетовым виноградом. Чен Цзинь посмотрел на ягоды, которых было меньше сотни, со сложно читаемым выражением лица. Лу Тао сказал:

– Если хочешь съесть, то просто ешь. Не нужно для меня оставлять, к тому же мне не понравился их вкус.

Лицо Чэн Цзиня покраснело. Поблагодарив, он шепотом спросил:

– Могу ли я взять несколько для своего отца? – он нервно потер руки, будто чувствовал стыд, – он… Он, должно быть, уже давно не пробовал ничего подобного, я хочу взять немного и угостить его.

Лу Тао совершенно ничего не помнил об отце Чэн Цзиня, еще будучи в больнице, он думал о том, чтобы попросить Фэй Ли собрать данные о его жене, но так этого и не сделал.

Он желал сам разузнать о своем партнере. Сейчас генерал уже знал, что его «тесть» или же «Старый Тайшань» [2] обанкротился и находился в стационаре с болезнью, однако он не имел никакого представления о внешности и характере этого человека. Кажется, теперь ему представился удобный случай, чтобы это выяснить.

Лу Тао сказал:

– Можешь. Когда ты пойдешь к нему? Я пойду с тобой.

Чэн Цзинь, казалось, был весьма напуган:

– Ты... Ты хочешь пойти со мной?

– Ну, посещать заболевших пожилых людей также является своего рода этикетом, разве нет? Тем более, этот человек все-таки твой отец, я думаю, что обязан навестить его.

Чэн Цзинь все еще ощущал ужас и панику. На самом, деле после свадьбы Лу Тао ни разу не виделся с его отцом и братом. Когда Лу Тао повысили в должности, те взяли на себя инициативу и пригласили его на вечеринку, но мужчина их проигнорировал, чем сильно разозлил. Прежде Чэн Цзинь только и делал, что защищал своего любимого. Пусть он и думал, что поступает правильно, но все же чувствовал при этом горечь. После осознания своих поступков он также понял истинные причины такого поведения генерала.

Лу Тао ненавидел его отца и брата.

Для Чэн Цзиня мадам Лу была лишь посторонняя старуха без возможности ходить. Колоссальное развитие техники стало причиной появления инвалидных кресел, помогающих свободно перемещаться, разве это проблема? Однако, она была родной бабушкой Лу Тао, его опорой. Таким образом, все члены семьи Чэн несли ответственность. Неудивительно, что в сердце генерала таилась обида.

И теперь потерявший память мужчина желал увидеть его отца.

Чэн Цзинь почувствовал себя обессиленным, он старался всеми возможными способами уговорить Лу Тао не делать этого:

– На самом деле моему отцу уже намного лучше. Тебе стоит остаться дома и больше отдыхать. Я просто схожу один, – улыбнувшись он добавил, – господин Фэй Ли одолжил мне новый автомобиль, я просто воспользуюсь им.

Мужчина, не отрывая взгляда, следил за ним с совершенно безразличным лицом, неожиданно он сказал:

– Ты так старательно пытаешься отговорить меня от поездки, что я начинаю сомневаться, действительно ли ты едешь на встречу со своим отцом, а не бывшим парнем.

Лицо Чэн Цзиня резко вспыхнуло:

– Конечно нет… К тому же у меня нет бывших парней…

Генерал моментально воспользовался своей победой и продолжил преследовать разгромленного противника:

– В таком случае я тоже поеду.

Немного подумав, Чэн Цзинь решил, что после того, как его муж придет в себя, он не будет слишком близко принимать это к сердцу, и робко кивнул. Получив согласие Лу Тао, он взял больше половины винограда, а также баночку с питательными веществами, и после этого они вместе вышли за дверь. Гараж их дома больше не пустовал, в нем находилась недавно купленная машина синего цвета, который так нравился Чэн Цзиню. И хотя модель машины не была новой, она все равно была не из дешевых.

Когда Чэн Цзинь увидел ее, то его настроение немного испортилось. Эта машина полностью соответствовала его предпочтениям, но была куплена для другого человека.

Юноша все еще не мог понять, для кого же был этот подарок. Сегодня он принял много гостей и не заметил среди них никакой подозрительной личности. Раньше о личной жизни Лу Тао ходило множество слухов. Чэн Цзинь тщательно все перепроверял, но обнаруживал, что это были лишь ничего не значащие сплетни, некоторые из тех людей, о ком шла речь, могли и вовсе не знать генерала лично.

Сев в машину, Чэн Цзинь использовал голосовой ввод, чтобы указать в навигаторе место прибытия, и машина автоматически тронулась с места. Это был первый раз, когда они вместе куда-то направлялись, поэтому настроение Чэн Цзиня вскоре улучшилось, и он даже начал рассказывать своему мужу с амнезией о пейзажах за окном.

– Это небольшие летающие дирижабли, обычно в них перевозят по четыре человека. Они чем-то похожи с автомобилем: также работают от воздушной силы. А еще у них есть свои правила движения, например, нельзя беспорядочно останавливаться или открывать двери, за каждое нарушение будет огромный штраф. Ах, ты видел то здание? Его называют Всемирным торговым центром, хотя на самом деле он им не является. Настоящий Всемирный торговый центр расположен на планете Маои [3], которая занимает центральную позицию в галактике. Я слышал, что туда съезжаются множество людей для занятия бизнесом. А поскольку планета Империи установила ограничения для пребывания, то здесь есть лишь редкие предприниматели, которые получили аккредитацию, и теперь расхаживают с важным видом.

Все это уже было известно Лу Тао, тем не менее он продолжал слушать Чэн Цзиня с очень заинтересованным видом и даже похвалил его:

– Малыш так много знает.

Лицо Чэн Цзиня приобрело алый оттенок из-за смущения.

– На самом деле это не так… – после комплимента от мужа, Чэн Цзинь еще усерднее стал рассказывать о зданиях, мимо которых они проезжали. Когда за окном стало виднеться все больше и больше зелени, Чэн Цзинь сказал:

– Мы уже рядом с больницей.

Как только он закончил фразу, показалось огромное здание, над входом которого висела вывеска «Центральная больница». Лу Тао сказал:

– Похоже, здесь приятная окружающая среда.

– Так и есть, – Чэн Цзинь почувствовал себя немного напряженно, – В конце концов, стоимость пребывания здесь весьма внушительная.

[1] 日照 rìzhào - солнечный свет.

[3] 贸易 màoyì - обмен, торговля, коммерция.

[2] Статья просто для ознакомления)

Почему отца жены называют 老丈人 lǎozhàngren тесть или же 岳父 yuèfù тесть (Старый Тайшань)?

Однажды император Тан Сюань-цзун (685-762 гг., император династии Тан в 712-756 гг., личное имя - Ли Лунцзи) обратил внимание на одежду чиновника Чжэн И, которая указывала, что у этого человека 4 ранг. Не понимая, как это произошло, император вышел вперед и спросил об этом у Чжэн И. Лицо Чжэн И пылало красным, а сам он попытался увильнуть от ответа. В это время рядом стоящий чиновник язвительно усмехнулся:

– Это не дурной поступок, это всего лишь сила горы Тайшань.

Сейчас в Китае отца жены часто называют 老丈人 или же 岳父. Также в некоторых литературных произведениях можно заметить, что его также называют 泰山 tàishān. Так откуда же взялось так много названий?

С незапамятных времен Китай - это страна вежливости и церемоний. Муж часто называл отца своей жены 老丈人. Иероглиф 丈 в этом слове также употребляется в слове трость 拐杖 . Следовательно, слово 老丈人 можно разобрать как пожилой человек (老 - старый, 人 - человек) , опирающийся на трость. Затем немного расширили смысл данного слова до «пожилой человек, который может ударить тебя тростью».

Стоит еще раз поговорить о горе Тайшань и следует отметить, что императоры уважали эту гору, а также стремились к ней. Со времен императора Цинь Шихуана (основатель династии Цинь, 259—206 гг. до н.э.) на гору также брали приближенных к императору чиновников, которые, взобравшись, помогали императору в ритуале благодарения (жертвоприношения) неба и земли (в честь установления династии, дин. Цинь - Хань). Поскольку императоры пользовались легендами о богах, делая свою власть более авторитетной, император отправлялся на гору Тайшань, и это означало, что правление императора было предначертано Небом, поэтому данная церемония стала торжественной и священной.

Есть история, за которой скрывается, почему тестя называют Старым Тайшанем. Эта история начинается с правления Тан Сюань-цзуня. На 4 год правления, взяв с собой министров, он отправился на гору Тайшань, по его указу всеми приготовлениями заведовал Чжан Юэ.

В то время было правило, что чиновники, которые последовали за императором на гору Тайшань, будут повышены на один ранг. Каждый человек эгоистичен, и Чжан Юэ не был исключением. Злоупотребляя служебным положением, он взял с собой мужа дочери, Чжэн И, который в то время был еще 9 ранга.

После возвращения, согласно правилам, Чжэн И с 9 должен быть повышен до 8 ранга, однако, благодаря своему тестю, Чжэн И перепрыгнул сразу на 4 ранг, а чиновники 4 ранга могли предстать перед самим императором.

Конечно же император понял игру слов постороннего чиновника, таким образом, фраза «Старый Тайшань» получила широкое распространение. Гора Тайшань является самой великой из пяти гор, поэтому зачастую тестя также называют 岳父 , где 岳 - горная вершина, а 父 - отец.

16 глава Тесть

Планета Империи имела достаточно большую площадь, но, несмотря на это, окружающая среда здесь была очень хороша: не было ядовитых насекомых и зверей, о стихийных бедствиях жители планеты также позабыли, наука и техника были высоко развиты. Именно поэтому каждый человек мечтал жить здесь, однако, планета строго охраняема и попасть на нее незаконным способом просто невозможно.

Планета Империи имела отличную инфраструктуру, частью которой также являлась и больница. Врачи были специалистами высокого класса, а еще в ней использовали новейшее медицинское оборудование. Но если у вас нет медицинской страховки, то стоимость лечения становится просто-напросто непосильной. По правде говоря, правительство лишило семью Чэн медицинского страхования, но статус семьи был достаточно престижным. Боровшись в суде два года, они смогли остаться на планете в числе среднего класса.

Отец Чэн Цзиня, Чэн Чжэн, лежал на самой дешевой койке, однако это все еще была одноместная палата, а за окном чистый и свежий воздух. У него были проблемы с сердцем, и он перенес уже две операции. Кроме того, одно за другим возникали новые заболевания. Сейчас все, что ему остается – это лежать в больнице и каждый день употреблять целый ряд лекарств.

К прибытию Чэн Цзиня и Лу Тао Чэн Чжэн как раз закончил свой ежедневный осмотр. В прошлом олигарх Империи теперь был сморщенным стариком с седыми волосами, а прежний острый взгляд стал блеклым и затуманенным. Чэн Цзинь являлся его младшим сыном, который у него появился в сорокалетнем возрасте, и сейчас, когда Чэн Чжэну было за шестьдесят, он больше напоминал дедушку, чем отца. Каждый раз приходя сюда, сердце Чэн Цзиня изнывало от боли, но он изо всех сил старался улыбаться, чтобы отец не беспокоился о нем. Но в этот раз молодой человек привел с собой мужа и никак не мог успокоиться. Прежде чем войти в палату, Чэн Цзинь легонько постучал в дверь, и когда взгляд пожилого мужчины сфокусировался на нем, он улыбнулся и поздоровался:

– Папа. Лу Тао тоже здесь, – отойдя в сторону, Чэн Цзинь дал тестю и зятю увидеть друг друга.

Когда Чэн Чжэн увидел своего зятя, выражение его лица застыло, но его настроения данный гость не испортил. Когда Лу Тао посмотрел на тестя, то несмотря на отсутствие памяти, его тело инстинктивно отторгало этого человека.

Вероятно, раньше их отношения не были хорошими. Такой вывод Лу Тао сделал в своем сердце. Генерал заметил неподдельное напряжение и волнение в глазах своей маленькой жены, он также хотел поздороваться, однако слово «папа», словно кость, застряло у него в горле, будто все тело сопротивлялось такому обращению к этому человеку. По-видимому, Чэн Цзинь заметил его реакцию и быстро подсказал:

– Тебе не нужно называть его «папой», раньше ты обращался к нему просто «господин Чэн».

Выражение лица мужчины расслабилось, и он невозмутимо произнес:

– Господин Чэн.

Чэн Чжэн оглядел его с головы до ног.

– Похоже, он и правда потерял память, иначе бы никогда не пришел к этому старику.

Закончив говорить, он подозвал к себе Чэн Цзиня, его голос моментально наполнился любовью и нежностью.

– Иди сюда, мой послушный малыш, позволь папе тебя хорошенько рассмотреть.

Чэн Цзинь тотчас же подбежал к отцу и, крепко обняв его за талию, с кокетливой интонацией спросил:

– Как папа себя сегодня чувствует? Все в порядке?

– Я в порядке, а вот ты очень похудел, неужели плохо кушаешь? – морщинистая рука погладила щеку Чэн Цзиня, глядя на сына, старик выглядел очень довольным.

– Вовсе я не худой, я хорошо питаюсь, – вспомнив о подарке, Чэн Цзинь достал коробку, что принес с собой. – Папа, смотри какую вкусняшку мы принесли тебе.

Достав черное зернышко, Чэн Цзинь с улыбкой протянул его отцу. Чэн Чжэн на мгновение задержал свой взгляд на ладони сына, а после снова посмотрел на его лицо, улыбнувшись, он сказал:

– Это медовый виноград.

– Да, папе ведь он тоже очень нравится? Он свежий и вкусный, я почищу его для вас.

Картина любящего отца и почтительного сына вызывала у Лу Тао слегка неприятные чувства: каждый раз, когда улыбка Чэн Цзиня была обращена не к нему, внутри мужчины рождалась жгучая ревность. Это ощущение было для генерала чуждым, будто раньше он никогда его не испытывал. Чэн Чжэн съел ягоду, которую для него очистил сын, когда его взгляд натыкался на Лу Тао, то в глазах возникало равнодушие и холод.

– Прошу прощения, у меня нет чая, чтобы угостить гостей, но вы можете выпить стакан горячей воды, если не брезгуете. Сяо Цзинь, налей своему мужу стакан воды.

Чэн Цзинь не обнаружил в комнате горячей воды, поэтому, взяв чашку, он вышел в коридор. Стоило ему выйти, как Лу Тао с любопытством посмотрел на пожилого человека перед ним.

– Ты хочешь поговорить со мной наедине? Поэтому и отослал своего сына.

Чэн Чжэн посмотрел на мужчину с улыбкой, но в его глазах можно было заметить оттенок горечи.

– Что такой старик, как я, может сказать партнеру своего сына? Я лишь надеюсь, что ты хорошо о нем позаботишься, более ни о чем не прошу, – не став дожидаться ответа Лу Тао, Чэн Чжэн продолжил, – мы не виделись уже семь лет, когда только произошел тот инцидент, я пытался найти тебя, надеясь, что ты сможешь помочь семье Чэн, но ты просто проигнорировал меня.

– У меня не было возможности помочь, – тон Лу Тао был полон спокойствия. – Я запрашивал данные о вашем деле. Случилась крупная авария, вы лишились денег, но то, что вас не отослали на планету Диюй, и не было никаких жертв среди людей, уже можно считать благополучным исходом.

– Вот как? – суждения Чэн Чжэна в какой-то степени имели старомодный характер, он тихонько вздохнул. – Все уже в прошлом. Не знаю как долго мне осталось, я лишь надеюсь, что ты будешь хорошо относиться к сяо Цзиню… Он действительно очень тебя любит.

Лу Тао словно заколдованный произнес:

– Я хорошо о нем позабочусь.

– Не сейчас, а когда к тебе вернется память, – взгляд Чэн Чжэна был умоляющим.

Большую часть своей жизни он провел, ни о чем не заботясь, а теперь, будучи всего лишь жалким больным стариком, его единственным беспокойством был его младший сын. Подождав некоторое время, Чэн Чжэн, так и не услышав ответ Лу Тао, горько улыбнулся.

– Эта просьба действительно жестока по отношению к тебе, ничего страшного.

Два человека в комнате хранили молчание, пока Чэн Цзинь не вернулся со стаканом воды и тишина наконец нарушилась.

Держа стакан с водой, Лу Тао никак не мог понять, почему же он не согласился. Он не был идиотом и, конечно же, почувствовал, что, возможно, его брак с Чэн Цзинем имел больше проблем, чем казалось на первый взгляд. Характер генерала таков, что он обязан докопаться до правды, однако отчего-то ему не хотелось разбираться в этом прямо сейчас. Казалось, что если все прояснится, то отношения между ним и Чэн Цзинем безвозвратно изменятся.

Когда Чэн Цзинь ходил наливать воды, он заодно оплатил часть медицинских расходов. Видя, как на банковском счете баланс уменьшается и уменьшается, в его душе поселилась тревога. Вернувшись домой, он незамедлительно принялся за работу. Разумеется, он не мог рассказать Лу Тао правду о своей работе, поэтому прикрылся тем, что это просто его хобби.

Лу Тао с некоторым сомнением спросил:

– Твое хобби это шить женскую одежду?

Лицо Чэн Цзиня стало пурпурным, он тихо прошептал:

– Так и есть, заодно можно немного заработать… Я очень быстро закончу, а после составлю тебе компанию, хорошо?

– Если тебе нужны деньги, я могу тебе их дать. Думаю, что я в состоянии сделать это, я видел свой банковский счет и сумма там довольно приличная.

Лу Тао был генералом, конечно, его баланс был внушительным, у него бесчисленные боевые заслуги и лишь взмахом кисти он способен получить премию. Более того, семья Лу имела инвестиции, хотя теперь всеми делами занимались дальние родственники. Однако Чэн Цзинь лишь покачал головой:

– Не нужно.

Лу Тао нахмурил брови, весь его внешний вид показывал недовольство.

– Почему нет? Разве мы не партнеры? Партнеры ведь должны иметь один банковский счет на двоих.

– Просто… Не нужно, – эти слова дались Чэн Цзиню с большим усилием. – Я сам способен с этим справиться.

Он посмотрел на Лу Тао.

– Муж, позволь мне использовать свои умения, чтобы решить это, если станет слишком трудно, то я обязательно попрошу тебя о помощи, хорошо? – выражение его лица было слишком жалостливым, генерал неизбежно расчувствовался, переставая быть напористым. Однако он не ушел, а сел рядом сказав:

– Я составлю тебе компанию, – его запястье осветилось экраном коммуникатора. – Я просто почитаю информацию.

Чэн Цзинь с облегчением вздохнул и, слегка улыбнувшись, сказал:

– Хорошо.

Присутствие Лу Тао никак не оказывало влияние на Чэн Цзиня, возможно, это действительно был талант к вышиванию: чем больше он работал, тем лучше у него получалось. Чэн Цзинь также стал более терпеливым, погружаясь в работу, он уходил в нее полностью, не обращая внимания на происходящее вокруг. Юбка в его руках уже была готовой, все, что осталось сделать – это пришить один за другим синие хрустальные бусины. Девяносто девять из более ста бусин были пришиты к юбке, остальные же Чэн Цзинь использовал для создания броши в виде пятиконечной звезды, которую можно было приколоть к груди. Готовая юбка напоминала звездное небо, ослепляя своим блеском.

Пришив последнюю бусину, Чэн Цзинь наконец выпрямился. Во время работы он длительное время сидел, согнувшись, после чего у него непременно болели глаза и ныла поясница, а также немели руки. Он собирался размяться, как почувствовал на своей талии чужую ладонь, которая бестактно массировала ему уставшую спину. На секунду остолбенев, Чэн Цзинь обратил внимание, что перед ним стоит стакан воды. Подняв голову, он наткнулся на красивого мужчину.

Лу Тао смотрел на него с восхищением:

– Ты все свое внимание уделяешь работе, целых два часа не поднимал головы.

Лицо Чэн Цзиня залилось румянцем, взяв со стола чашку с водой, он прошептал слова благодарности. Температура воды была в самый раз и, очевидно, что в ней ничего не было, тем не менее Чэн Цзинь почувствовал сладость. Он и подумать не мог, что однажды получит от Лу Тао столь заботливую «услугу» и слова похвалы в свою сторону! Сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Чэн Цзинь спросил:

– Ты проверил что хотел?

Лу Тао не только сделал массаж поясницы, но также размял ему плечи.

– Совсем немного. Я хочу узнать слишком много информации, потребуется время, чтобы все прочитать.

– Верно, тебе не стоит слишком сильно беспокоиться об этом, как только яд рассеется, воспоминания сами вернутся к тебе, – говоря все это, взгляд Чэн Цзиня дрогнул, но Лу Тао ничего не заметил. Думая о том, что случится в скором будущем, пламя радости неумолимо гасло. Чэн Цзинь желал избежать этого. Чтобы скрыть свое настроение, он поставил чашку с водой и снова взялся за юбку.

– Я еще раз все проверю, если все хорошо, то завтра уже можно будет отнести заказ.

Чэн Цзинь поднял юбку и, подойдя к Лу Тао, спросил:

– Хорошо выглядит?

Мужчина улыбнулся:

– Красиво. Тебе подойдет.

Щеки Чэн Цзиня покраснели, он посмотрел на юбку, которая переливалась на свету.

– Это не для меня. Хотя мне очень нравится цвет этих кристаллов, мне вообще нравятся такие цвета, как синий, небесно-голубой, цвет морской волны, бриллиантовый синий, лазурный… Мне все нравятся!

Повесив юбку, он еще раз все проверил.

– Нет никаких проблем с размером, все хрустальные бусины на месте… Отлично, работа закончена.

Лу Тао рассмеялся.

– О да! Наконец-то мы можем провести время вместе.

17 глава Снова игривый и сладкий 18+

[Внимание! 18+]

Приняв душ, Чэн Цзинь без слов привел себя в порядок и обработал все смазкой. Высушив волосы и натянув пижаму, он вышел из ванной комнаты. Осень за окном заставила Чэн Цзиня надеть пижаму с длинными рукавами, мягкая ткань которой была с изображением большеглазого кролика.

Лу Тао уже принял ванну, теперь он сидел на кровати и что-то увлеченно смотрел в коммуникаторе. Звук был выставлен на минимум, поэтому, как бы Чэн Цзинь ни старался расслышать, ему ничего не удалось. Шурша одеялом, Чэн Цзинь забрался в кровать, и только он собирался спросить мужа, что же тот смотрит, как взгляд зацепился за экран коммуникатора. Пораженный увиденным Чэн Цзинь поперхнулся собственной слюной.

На экране обнаженные актеры совершали определенного рода действия. В фильме высокого разрешения каждая деталь была отчетливо видна, поэтому даже без стопроцентного зрения не составило труда понять его сюжет. Чэн Цзинь никогда раньше не смотрел подобных видео. Хотя отец и брат баловали его, они держали строгий контроль над этой частью жизни.

До восемнадцати лет на коммуникаторе Чэн Цзиня даже была установлена специальная программа, запрещающая просматривать порнографические сайты. Таким образом, распутное поведение молодого господина в прошлом касалось только «еды и питья», что же до разврата*, то подобное прошло мимо него, к тому же на планете Империи отсутствовали заведения подобного типа.

* 声色犬马 shēng sè quǎn mǎ - песни, женщины, гончие и скачки (обр. вести разгульный образ жизни, разврат, пороки)

К своему возрасту он уже прошел через романтические отношения, но даже так, кадры на экране заставляли его краснеть от смущения и стыда, подсознательно ему хотелось немедленно закрыть глаза. Еле слышно засмеявшись, Лу Тао протянул руку, заключая смущенного парня в объятия. Переплетая их пальцы вместе, мужчина прошептал Чэн Цзиню на ухо:

– Решил кое-что изучить.

– Ты… ты… – Чэн Цзинь был крайне смущен, но любопытство все же взяло верх, и он алый от стыда посмотрел на экран. В фильме снимались актеры с планеты Империи. И хотя сниматься в фильмах для взрослых было законной деятельностью, эта профессия все еще считалась недостойной, вследствие чего подвергалась критике и дискриминации. Поэтому только отчаяние и нищета были способны толкнуть человека заняться подобным. Однако, даже в этой индустрии можно было набрать популярность и стать известной личностью. Таких людей называли «порнозвездами», некоторые из них даже уходили из профессии, выйдя замуж за генералов и становясь «аристократами».

Лу Тао смотрел гей-порно, и по одной лишь внешности было сложно сказать, являлся ли пассив «новым женским видом» или нет. Вероятно, парень был стеснительным - на его лице была маска, открывающая лишь глаза, прямой нос и губы, но даже так, не видя лица полностью, можно с уверенностью сказать, что этот человек был очень красив. Его тело было еще лучше: мягкое и гибкое с белой светлой кожей, а ноги с руками были тонкими и длинными. Когда в него входили, то он издавал всхлипывающие звуки, что было особенно соблазнительным.

Активом был темнокожий, накаченный и высокий мужчина с бритой головой. Весь его вид показывал, насколько он бесстрашен и решителен, казалось, что он способен опрокинуть медведя одним ударом. Член под стать мужчине был очень большим и толстым, а моменты, когда он входил в розовую дырочку пассива, заставляли зрителя возбуждаться от увиденного.

Генерал заметил странность в поведении Чэн Цзиня. Теплая ладонь мужчины прошлась по нижней части тела парня и погладила его мягкий животик, а после устремилась прямо в домашние штаны. Небольшой член молодого человека уже вовсю стоял наготове, обхватив его рукой, Лу Тао начал двигать ею вверх-вниз.

– Ах… – Чэн Цзинь стыдливо вздохнул. От увиденного на экране и прикосновений генерала ему стало невыносимо жарко, репродуктивная точка неудержимо сжималась внутри, становясь влажной. Вязкая жидкость медленно выходила наружу.

Пассив в эротическом фильме подвергался безжалостному вторжению, и, наконец, почувствовав, что больше не в состоянии выносить этого, он захныкал, умоляя о пощаде: «Не надо… Не так быстро…». Но это лишь заставило мужчину сильнее входить в его разгоряченное тело.

– Как думаешь, он ужасен?

Внезапный низкий голос рядом с его ухом заставил Чэн Цзиня трепетать. Когда он поднял голову, то его полный желания взгляд столкнулся с темными глазами генерала. Красный от стыда Чэн Цзинь снова посмотрел на четкую картинку на экране и тихо проговорил:

– Я так не думаю…

Лу Тао улыбнулся, его пальцы продолжали ласкать член и яички Чэн Цзиня.

– Почему?

Чэн Цзинь покраснел до кончиков ушей, его тело было крайне возбужденно, отбросив стыд и смущение, он ответил:

– Он чувствует себя очень хорошо… И хотя он говорит нет, но кончил, как только в него начали входить еще яростнее… – в его голове мелькнула мысль, что он такой же: как только он желал ускользнуть от натиска генерала, тот возвращал его назад, и ему это невероятно нравилось.

Заметив недобрую усмешку мужчины, Чэн Цзинь понял, что тот намеренно задавал эти вопросы. Натянув одеяло, юноша с головой скрылся в нем, пряча свое смущение. Как только он спрятался в одеяле, Лу Тао незамедлительно последовал за ним, одновременно с этим звук коммуникатора прекратился.

В комнате стало тихо, Чэн Цзинь даже смог услышать свое учащенное дыхание. Лу Тао обнял парня, в темноте его губы нашли Чэн Цзиня, завлекая молодого парня в поцелуй. Усмехнувшись, генерал шепотом спросил:

– О чем ты подумал? Так засмущался.

Еле слышно Чэн Цзинь пожаловался:

– Ты смеешься надо мной.

– И как же?

Не найдя ответа на этот вопрос, Чэн Цзинь лишь тихонько повторил:

– Ты дразнишься.

– Мм, каким же образом?

Чэн Цзиню было неловко отвечать на этот вопрос, тем не менее ему безумно нравилось находиться в темном тесном пространстве со своим мужем. Не удержавшись, он обнял мужчину за шею и, найдя губы генерала, впился в них поцелуем. Поцелуй был нежным и сладким, словно медовый виноград. Два человека, не имевшие обширного опыта, все же без труда находили самые чувствительные точки друг друга. В то время как их языки переплетались, Лу Тао стянул мешающие штаны с Чэн Цзиня. Дотронувшись до мягкой дырочки, он почувствовал влагу и, усмехнувшись, спросил:

– Ты уже настолько мокрый? – вместе с тем он начал не спеша просовывать палец в анус.

– Ах... – Чэн Цзинь облизнул кадык Лу Тао, – для удобства, это облегчит проникновение моему мужу… Ах… – это был всего лишь палец, и все же он чувствовал себя очень хорошо. Прячась в темноте под одеялом, Чэн Цзинь чувствовал себя более свободным. Он раздвинул широко ноги, помогая партнеру расширить себя, и одновременно с этим дотронулся до большого члена мужчины.

Нижняя часть крепкого тела уже была твердой и горячей, словно раскаленный паяльник, нисколько не уступая активу из гей-порно. Чэн Цзинь вспомнил только что увиденную картину и обнаженных актеров, возбуждаясь от этого еще больше. Его попка начала еще глубже всасывать в себя пальцы генерала. Почувствовав подобную отдачу, Лу Тао удивленно спросил:

– Настолько возбудился? – он вытащил пальцы из Чэн Цзиня и, приоткрыв одеяло, извлек их на свет. Пальцы генерала были полностью покрыты прозрачной жидкостью, отличающейся от молочно-белой смазки. Улыбнувшись, генерал прошептал:

– Посмотри сам, очень влажные?

Чэн Цзиню было трудно даже глаза приоткрыть, но, не удержавшись, он ногой задел Лу Тао.

– Я хочу… – с придыханием проговорил он.

Лу Тао приблизился к нему поближе и спросил:

– Хочешь что?

– Хочу своего мужа…

Покрасневшая женушка была очень милой и сексуальной, заставляя Лу Тао думать, что в его душе прячется кролик, щекочущий и нежный. Генерал продолжил дразниться:

– Что ты хочешь, чтобы твой муж сделал?

Чэн Цзиню было слишком стыдно произносить эти слова вслух, но страстное желание завладело им полностью. Не в силах терпеть, Чэн Цзинь обхватил талию мужчины своими ногами, приподнимая влажные ягодицы. Он хотел насадиться на горячий член генерала, однако Лу Тао остановил его порыв, удерживая в районе поясницы.

– Что ты хочешь, чтобы сделал твой муж? Скажи – и я сразу же тебе это дам.

Красивое лицо приблизилось, только теперь оно было не безразличным и холодным, а нежным и мягким, подшучивало, но незлобно, как Чэн Цзинь и любил. Парень смущенно хныкал, извивался всем телом, но так и не мог достать до излюбленной части тела генерала. В конце концов, затолкав стеснение поглубже, он прошептал:

– Хочу чтобы мой муж… трахнул меня…хочу чтобы ты наполнил меня полностью... хочу снова попробовать член своего мужа… хнык…

Каждое произнесенное слово было полно смущения, но заставляло сердце мужчины плавиться. От полученного признания дыхание Лу Тао сбилось. Нижняя часть его тела была горячей, и не в силах больше терпеть, он медленно направил свой твердый член в маленькую тесную дырочку.

– Хнык… дорогой… муж… – Чэн Цзинь зашелся криком, заставляя генерала терять рассудок. Как умалишенный он яростно вошел в Чэн Цзиня во всю длину.

Без презерватива и какой бы то ни было защиты, член полностью заполнил Чэн Цзиня. Лу Тао низким голосом спросил:

– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя вот так?

– Ах... хочу чтобы муж трахнул меня… глубже.. в репродуктивную точку… – почти плача проговорил Чэн Цзинь. Теряя связь с реальностью, он чувствовал себя более раскрепощенным.

– Маленькая шлюшка, пока твоя точка еще не раскрылась, я не могу трахнуть тебя в нее, – Лу Тао терял контроль, все его тело было влажным от пота.

То, что супруг назвал его «маленькой шлюшкой», заставило Чэн Цзиня почувствовать себя пристыженно, словно его несправедливо обидели. Он еле слышно возразил:

– Я не маленькая шлюха… – вот только его дырочка лишь сильнее сжала член мужчины.

– Ты маленькая шлюшка, любящая член своего мужа, – выйдя из податливого тела, Лу Тао приподнял ягодицы Чэн Цзиня, давая ему увидеть место, где переплетались два человека, – смотри, ты так жадно втягиваешь меня, совсем не хочешь выпускать.

Чэн Цзинь был ошеломлен картиной перед его глазами, раньше он никогда не видел, как любовники объединялись в этом месте. А теперь он мог лицезреть это напротив своего лица. Прямо сейчас его влажный анус был широко раскрыт, плотно обхватывая член мужчины. Зрелище было поистине очень развратным.

– Это…не… – не в состоянии больше смотреть, Чэн Цзинь прикрыл себе глаза тыльной стороной ладони. Довольно улыбнувшись, Лу Тао снова загнал свой член по самое основание.

Репродуктивная точка наконец раскрылась, позволяя генералу ворваться внутрь. Все тело Чэн Цзиня словно обезумело, из уголков его губ потекла слюна, небольшой член дрожал от нетерпения, из горла доносились непрекращающиеся стоны. Когда он достиг кульминации наслаждения, то снова криком позвал мужа.

Лу Тао тоже звал Чэн Цзиня, называя его маленькой шлюшкой или же любимым. Все его тело было легким, генерал совсем не жалел своих сил, да и как держать себя в руках, когда его женушка столь сладкая, что заставляет его сердце трепетать. Когда Лу Тао кончил, Чэн Цзинь уже излился дважды. Его наполненный живот немного выпирал, даже его растянутая дырочка и попка были полностью залиты спермой.

– От такого количества спермы забеременеть проще простого, не так ли? – Лу Тао легонько погладил Чэн Цзиня по животу.

Весь раскрасневшийся Чэн Цзинь лишь покачал головой. От пережитого наслаждения он не мог даже слова произнести, но глубоко в душе знал, что не должен забеременеть.

В конце концов, он принимал противозачаточные таблетки.

18 глава Объект издевательств

Лу Тао решил отправиться в военный корпус, сначала он хотел поехать вместе Чэн Цзинем, но тот наотрез отказался.После того как Фэй Ли забрал генерала, Чэн Цзинь упаковал законченную юбку в коробку и, сев в машину, отправился в «Благородный вид». В торговом квартале парковка была запрещена, если нужно было припарковать машину, то владельцу требовалось приобрести специальный документ. Юноша остановился за две улицы и, взяв коробку, отправился до бутика пешком.

Когда он приходил сюда два года назад, то многие менеджеры магазинов выходили ему навстречу, с улыбкой они приглашали зайти внутрь и доставали самые новые и роскошные наряды. Все было так грандиозно. Сейчас же ему приходилось прикрываться головным убором и понуро идти, выбирая самые пустые дороги. Только вот сегодня удача была не на его стороне.

Когда он вошел через черный вход, то заметил Энди, разговаривающим с одним человеком. Одежда и аксессуары этого человека выглядели дорого, а на запястье красовались золотые часы. Даже особо не приглядываясь, можно было заметить и на одежде, и на аксессуарах логотипы известных брендов. Стоя напротив Энди, человек выглядел очень нетерпеливым. Менеджер осторожно улыбался, пытаясь удержать крупного клиента. Краем глаза он заметил знакомую фигуру, и в его голове промелькнула идея, недолго думая, он сразу же выкрикнул:

– Молодой господин Чэн.

Не ожидавший ничего подобного Чэн Цзинь не успел спрятаться, и все, что ему оставалось это застыть на месте.

Мужчина действительно отвлекся, нахмурив брови, он недоуменно спросил:

– Молодой господин Чэн? Что еще за молодой господин Чэн? – он бросил взгляд в сторону Чэн Цзиня, прищурившись, он в пару шагов оказался прямо перед ним. Рассмотрев как следует, кто перед ним, мужчина с усмешкой сказал:

– Так оно и есть! Я думал, кто же этот молодой господин Чэн, а это все еще ты?

Увидев человека перед собой, Чэн Цзинь только и мечтал, чтобы провалиться сквозь землю.

Видя, что тот не отвечает, мужчина криво улыбнулся:

– Быть такого не может, неужели не помнишь меня? Но я вас помню, молодой господин Чэн. В то время вы были так величественны и беспощадны. Я всего лишь протянул Лу Тао бутылку воды, но вы тут же натравили на меня своих людей, мои глаза заплыли от побоев. Вы все еще не помните меня?

Чэн Цзинь сжал губы и, не произнося ни слова, опустил плечи. Больше в нем не было прежней заносчивости.

– Ах! Теперь ты не решаешься и слова сказать? Что за жалостный вид? Куда же исчезло все ваше высокомерие, когда вы издевались над другими? Я слышал, что ваша семья обанкротилась? Как же это случилось? Обанкротились, но все еще приходите в такое место? – тон молодого человека был полон насмешки, и он сделал еще один шаг, приближаясь к Чэн Цзиню. Юноша задрожал, испугавшись, он отступил:

– Это не так…

– Что не так? – молодой человек толкнул его в плечо, по голосу было понятно, что он теряет терпение. – Я спросил: ты помнишь мое имя?

Лянь У. Его звали Лянь У.

Чэн Цзинь до сих пор помнил каждого, кто хоть немного казался ему близким к Лу Тао. Он убирал всех, кого считал «особенно опасным», и Лянь У был одним из них. Он был студентом Военной академии, как и Лу Тао, но учился на младшем курсе. Главная опасность заключалась в том, что он был «новым женским видом», к тому же весьма привлекательным. Когда Чэн Цзинь увидел, как Лянь У передавал Лу Тао воду и полотенце, то просто вышел из себя, в душе обозвав этого человека бесстыжим обольстителем* и искал удобного случая «поговорить» с этим человеком.

* 狐狸精 húlijīng - лиса-оборотень, лисья порода (образно: обольстительница, искусительница)

На самом деле это не входило в планы Чэн Цзиня, но человек, который был рядом с ним, без разговоров напал на Лянь У, настолько быстро, что у Чэн Цзиня и шанса не было его остановить. В то время у молодого господина не было в душе и грамма сочувствия, наоборот, он был рад увидеть это красивое лицо в побитом состоянии.  Семья Лянь У считалась самой обычной на планете Империи, у них не было ни титула, ни земли, ни множества денег на банковском счете. Кроме того, отец Лянь У находился в подчинении у семьи Чэн, поэтому неважно, насколько сильно Чэн Цзинь мог избить Лянь У, тот просто не осмелится сказать что-то против. Все что ему оставалось просто держаться на расстоянии от Лу Тао.Однако колесо судьбы повернулось вспять, в то время как семья Чэн пала, семья Лянь, наоборот, поднялась на ноги, ведь Лянь У вышел замуж за генерал-майора и теперь выглядел как влиятельная богатая госпожа. Чэн Цзинь не позволил себе и слова произнести, он просто надеялся, что этот человек унизит его и в скором времени уйдет. По-видимому, в сердце молодого господина скопилось слишком много гнева, и, наткнувшись на своего обидчика, его затопило желанием выместить свою злобу. Лянь У усмехнулся:

– Думаешь, если будешь отмалчиваться, то все будет хорошо? Ты помнишь, что ты со мной сделал?

Чэн Цзинь прошептал:

– Мне очень жаль…

Молодой господин на мгновение растерялся, сомневаясь, не было ли это слуховой галлюцинацией.

– Что ты сказал?

– Мне очень жаль… – Чэн Цзинь поклонился, – это было неправильно издеваться над тобой, извини…

– Твою мать! – Лянь У поднял взгляд и посмотрел на небо, усмехнувшись, он сказал. – Сегодня день и ночь поменялись местами? Неужто высокомерный молодой господин Чэн действительно извинился? Эй, Энди, ты это слышал?

Изначально Энди хотел использовать Чэн Цзиня как предлог, но, увидев его несчастный вид, почувствовал себя крайне неудобно: – Слышал. Молодой господин Чэн действительно извинился. Господин Лянь, вам стоить умерить свой пыл, не стоит опускаться до его уровня. У нас в бутике много новых товаров, прошу, пойдемте со мной, я вам все покажу, а также предоставлю неплохую скидку. Он желал увести этого человека, но Лянь У отказался и, нахмурившись, сказал:

– Я не желаю покупать товары с вашей витрины. Я хочу встретиться с госпожой Жуйла и сделать заказ лично у нее, мне неважно, сколько это будет стоить.

Энди почувствовал горечь в своей душе. «Госпожа Жуйла» являлась уловкой для завлечения богатых клиентов. Конечно же, он не был готов выставлять ее на всеобщее обозрение. В конце концов, если вещь редкая, то и ценится она дороже. Чэн Цзинь никак не отреагировал на имя «госпожа Жуйла», так как не имел представления, что речь шла о нем.

Улыбнувшись Энди ответил:

– Вы можете оставить заказ мне, и я передам его госпоже Жуйла во всех подробностях. Можете не сомневаться, что все будет выполнено в соответствии с вашими требованиями.

Лянь У был категорически против такого развития событий:

– Так не пройдет! Я хочу лично встретиться с госпожой, и я хочу, чтобы она сама приняла мой заказ. Скоро меня ждет важный банкет в честь цветов апельсина, я должен выглядеть так, чтобы со мной никто не сравнился.

Услышав о банкете в честь цветов апельсина, Чэн Цзинь немного вздрогнул. Апельсиновые цветы - это своего рода символ планеты Империи, ведь этот цветок способен расцвести только здесь. Когда цветы распускаются, то переливаются прекрасным оранжевым оттенком, и ими можно не только любоваться, но также принимать в пищу. Организатором банкета является древний родовой клан планеты Империи. Во время пиршества юноши и девушки соревнуются в различных играх, а в конце победители получают награду. Раньше цель банкета заключалась в налаживании отношений между людьми. Победы и поражения в играх не имели особого значения, но со временем все переросло в соперничество друг с другом.

Любой человек, приглашенный на этот банкет, очень этим гордился, потому что попасть туда могли либо аристократы из древних родов, либо люди с титулами, в противном случае, чтобы попасть на туда, необходимо иметь солидный банковский счет. Прежде Чэн Цзинь был на этом празднике пару раз. Он был невежественный, поэтому ему никак не удавалось занять первое место, сколько бы раз он ни пытался. Из-за этого он не соглашался присутствовать там. За последние два года с момента банкротства его семьи, ему ни разу не приходили приглашения.

Энди все еще терпеливо и доброжелательно пытался убедить молодого господина:

– Господин Лянь, госпожа Жуйла в самом деле очень занята, к тому же она человек со статусом, поэтому… – во время разговора он незаметно подмигнул Чэн Цзиню, давая понять, что тот может покинуть комнату. Вздохнув с облегчением, он уже собирался уходить, как из ниоткуда перед ним возник Лянь У, преграждая ему путь рукой.

– Что у тебя в руках?

Чэн Цзинь ошеломленно застыл, инстинктивно ему хотелось побыстрее спрятаться.

– Ничего такого…

Лянь У, особо не вслушиваясь, протянул руку к коробке, и хотя они с Чэн Цзинем были почти одного роста, но один был силен, а второй слаб. Не смея противоречить, Чэн Цзинь послушно отпустил коробку. Нахмурившись, Лянь У открыл коробку и смог отчетливо увидеть, что в ней.  И пусть он не развернул юбку полностью, он увидел брошь и сразу же понял, что вещь очень дорогая. На секунду у него перехватило дыхание, и он протянул руку к синим кристаллам, но Чэн Цзинь поспешно забрал коробку.

– Прошу прощения, это чужие вещи. Лянь… Господин Лянь… Я, я первым их взял...

Только Лянь У отказывался так просто отпускать Чэн Чзиня, его глаза горели в восхищении.

– Это работа госпожи Жуйла? Это ведь точно ее работа? Я изучил все изделия, которые она сшила, это ее стиль, и пошив очень похож, – он подозрительно посмотрел на Чэн Цзиня. – Ты нищий! Так каким образом ты смог заказать вещь у госпожи Жуйла?

Чэн Цзинь не мог понять, о чем говорит этот человек и непроизвольно начал отвечать:

– Нет, я…

Энди поспешил вклиниться в разговор:

– Нет-нет, это не изделие госпожи Жуйла, – при этом он продолжал подмигивать Чэн Цзиню. Сначала Чэн Цзинь намеревался сказать, что он сам это сшил, но, хорошо подумав, понял, что если кто-то узнает о его черной работе, то непременно донесут, лишая его заработка и создавая проблемы Энди, поэтому он быстро прикрыл рот.

Лянь У схватил коробку и, не отпуская ее из рук, сказал:

– Мне все равно, я хочу эту вещь. Сколько она стоит?На лбу Энди выступили капельки пота:

– Господин Лянь, это женская модель…

Лянь У нахмурился, и, взяв одежду в руки, убедился, что это действительно так. В момент его настроение испортилось. Вскоре он повернулся к Чэн Чзиню и с подозрением спросил:

– Раз одежда женская, то почему она у тебя?

– Я…я…– Чэн Цзинь не знал, что ответить, но Энди был очень находчивым и, улыбнувшись, сказал:

– Молодой господин Чэн доставлял эту вещь одному человеку, чтобы тот снял мерки, не так ли?

Чэн Цзинь поспешно закивал головой:

– Да, все так. Молодой господин Лянь, не могли бы вы вернуть мне коробку? – он не осмеливался насильно выхватить вещь, поэтому умоляюще попросил вернуть ее обратно. Лянь У фыркнул и, швырнув коробку на пол, презрительно бросил:

– На этот раз я сжалюсь над тобой,  – он развернулся и сказал Энди перед тем, как выйти за дверь. – Завтра я пришлю мерки и требования, тебе следует как можно скорее передать мой заказ госпоже Жуйла. И еще: в этом месяце разрешается делать только мой заказ и больше ничей.

Увидев, что этот уважаемый уходит, Энди торопливо закивал:

– Хорошо-хорошо, – и когда за клиентом закрылась дверь, он вздохнул с облегчением. Чэн Цзинь уже поднял коробку и отряхнул ее от пыли. Энди пристально посмотрел на него и раздраженно сказал:

– Как вовремя ты пришел сюда. Не мог заглянуть позже? Если кто-то раскроет, чем ты занимаешься, то что ты будешь делать? К тому же это навлечет неприятности и на меня.

Чэн Цзинь быстро извинился:

– Мне очень жаль…

Два человека вошли на склад, Энди включил весь свет, делая комнату очень яркой, за это время он успел успокоиться.

–  Давай посмотрим, если нет никаких проблем, то завтра заказ будет передан мисс Ци.

Освещенная светом юбка выглядела еще более роскошной и ослепительной. На самом деле Энди очень восхищался Чэн Цзинем. Прошло всего два года, а тот уже достиг такого мастерства, несомненно, что в будущем он станет великим дизайнером. Осмотрев юбку, он сказал:

– Мисс Ци определенно будет довольна. Исполнено в самом деле мастерски, синий хрусталь смотрится изумительно. Ни одна бусина не пропала, так?

Чэн Цзинь ответил:

– Нет, я использовал все сто сорок восемь. Я пересчитал их перед выходом.

Как только его голос затих, глаза внезапно расширились, а все тело заледенело. Энди непонимающе посмотрел на него, прошло некоторое время, прежде чем он дотронулся определенного места на юбке. Там, где касались его пальцы, торчала ниточка, оставляя пустое пространство. Энди невольно вскрикнул:

– Здесь…Ты потерял одну бусину?

19 глава Синие хрустальные бусины

Синяя хрустальная руда не просто дорогой минерал, но и очень редкий. Для его добычи необходимо посетить далекую заброшенную планету. Многие исследователи отправлялись туда с экспедицией, но в итоге смогли добыть лишь один кусок этой руды. Минерал был передан правительству для экспертизы, во время которой было выявлено, что кроме декоративных целей этот кристалл ни на что не годен. Исследователь сделал из него менее тысячи бусин и продал по заоблачной цене.

У мисс Ци было сто сорок восемь бусин, и теперь одна из них исчезла.Чэн Цзинь и Энди в смятении начали обыскивать все вокруг в ее поисках. Они перевернули вверх дном место, где только что столкнулись с Лянь У, ползая по полу, они осмотрели каждый цунь, но не нашли даже тени бусины.

– Что же делать? – на лбу Энди выступили капельки пота. –  Как мы возместим ущерб от потери такой драгоценной бусины?

Чэн Цзинь тоже был весь на нервах:

– Давайте поищем еще раз, возможно, она упала по дороге.

Когда он собирался уже выйти за дверь, Энди неожиданно схватил его за руку:

– Невозможно! Мы только что обыскали каждый угол, не иначе как ты сам ее где-то потерял, а сейчас намеренно врешь мне.

Чэн Цзинь опешил:

– Это не так, перед тем как идти сюда, я самолично все проверил, по пути я тщательно следил за коробкой, она не могла нигде упасть, – неожиданно в его голову пришла мысль, – возможно ли, что это Лянь У? Он только что доставал юбку из коробки.

В отличие от простодушного юноши Энди уже давно пришла эта мысль.

– Может и он. И что же, ты сам пойдешь и спросишь его об этом?

Чэн Цзинь растерялся,  долгое время он молчал, а после еле слышно сказал:

– Если правда он, то сделано это нарочно, пусть я и спрошу, но он не вернет бусину обратно.

– Иди и умоляй его, хоть на коленях валяйся! И вообще, если бы ты не защищал эту юбку так усердно, то у него бы и в мыслях не было сделать нечто подобное, – Энди стиснул зубы. – Нужно вернуть бусину, иначе, с характером мисс Ци она непременно устроит скандал, который дойдет до хозяина. Тогда нам обоим несдобровать!

Чэн Цзинь в нерешительности застыл:

– Лянь У определенно мне ничего не вернет… Неужели, если объяснить ситуацию мисс Ци, она не войдет в положение?

– Войдет в положение? – Энди криво усмехнулся, – вы помните какой характер был у вас раньше, молодой господин Чэн? Если бы кто-то потерял вашу вещь, вы бы вошли в его положение? – судя по всему, Энди был очень зол, в его словах слышалась желчь. – Слышал, прежде тебе хватало крохотного проступка слуги, чтобы устроить переполох.

– Я… – Чэн Цзинь хотел объяснить, что, даже если он сильно злился, то никогда не ругался у всех на виду, но слова так и не сорвались с его губ.

Энди холодно усмехнулся:

– Что? Если ты не хочешь идти молить о прощении, то что будешь делать? Думаешь, можно наколдовать бусину из воздуха? Пусть в этом магазине есть множество бусин, такой редкой здесь не найти.

Чэн Цзинь сжал пальцы и неожиданно сказал:

– Раньше у меня… Была коробка, – ему нравятся синий цвет, поэтому как только он увидел в новостях этот сверкающий синий кристалл, то сразу же стал выпрашивать его. Старший брат любил Чэн Цзиня так сильно, что отправился на другую планету и привез оттуда триста хрустальных бусин. Но и тут Чэн Цзинь остался недоволен.

–  Почему ты не выкупил все?

В новостях говорилось, что исследователь в общей сложности сделал восемьсот девяносто одну бусину, а на аукцион отправилось восемьсот девяносто.

Увидев обиду и недовольство своего брата, Чэн Сюй ласково улыбнулся и, погладив его по голове, сказал:

– Прости, я опоздал. Я смог купить только их, позже я куплю тебе остальные, хорошо?       Эта коробка с бусинами была очень дорога Чэн Цзиню. Когда отцу потребовалась вторая операция, эти бусины стали последним, что он вынес на продажу, ведь сумма требовалась внушительная.

Энди не расслышал и переспросил:

– Что?

Чуть слышно Чэн Цзинь повторил:

– Раньше у меня были такие бусины.

Когда Энди услышал эти слова, в его глазах загорелся огонек надежды:

– Где они теперь? Ты продал их? Есть возможность найти покупателя?

– Я постараюсь узнать… – на самом деле Чэн Цзинь не был столь уверен в своих словах. – Если я не смогу найти, то отправлюсь к Лянь У и принесу свои извинения, если это не сработает, и он не отдаст бусину, то я уже извинюсь перед мисс Ци…

Увидев, что юноша собирается взять всю ответственность на себя, Энди вздохнул с облегчением, правда, ему было немного стыдно. Подавив в себе это чувство, он сказал:

– Иди. Повезет, если они будут похожи как две капли воды. На случай если тебе не хватит денег, я дам тебе аванс.

– Хорошо.

Выйдя из магазина, Чэн Цзинь вновь подошел к месту недавнего спора. Улица была довольно узкой, и людей было сравнительно немного. Хотя мусора на дорогах не было видно, но если бусина упала, то найти ее будет уже невозможно. Пусть парень и был готов к такому исходу, все равно чувствовал себя разочарованным. Поджав губы, он вернулся в машину. Затем открыв «Контакты» и найдя номер своего брата, он позвонил ему. Но никто не ответил.

Не став набирать еще раз, Чэн Цзинь завел машину и отправился на фабрику. На планете Империи все еще существовали фабрики и заводы, например, пищевые и другие подобные им, степень загрязнения которых была равна нулю. Все отрасли, которые хоть немного загрязняли окружающую среду, были отправлены на соседнюю планету. Рабочие фабрик считались отбросами общества, чаще всего это были люди, находящиеся на грани депортации с планеты. Зарплата рабочих была не особо большой, в самый раз, чтобы хватило продержаться на планете. По большей части они добровольно увеличивали свое рабочее время и сокращали расходы.

Как только Чэн Цзинь узнал о происшествии с семьей, то первой его мыслью было прийти сюда и наняться на работу. У него нет ни образования, ни навыков. Его бы никто не взял на высокооплачиваемую должность. К тому же он знал, что старший брат тоже здесь работает. Но статус жены генерала мешал ему устроиться обычным рабочим, поэтому ему пришлось трудиться подпольно. У Чэн Сюя была иная ситуация, с его высшим образованием и талантами он мог бы занять руководящую должность в крупной компании, но он был человеком, лишенным своих прав и интересов. Изгнанник и невидимка, ограниченный в выборе профессий. Таким образом, ему только и оставалось, что пойти работать на завод.

Придя на фабрику в первый раз и увидев брата в дешевой рабочей одежде вместо дорого костюма, Чэн Цзинь разрыдался в голос. Чэн Сюй долго пытался его утешить, прошло часа два, прежде чем младшенький окончательно успокоился, и рыдания сменились икотой. В то время он хотел, чтобы его брат уехал.

– С твоими навыками ты сможешь достичь большего на других планетах, тебе незачем оставаться здесь и терпеть несправедливость.

Мягкая улыбка коснулась лица Чэн Сюя, и он погладил волосы младшего брата.

–  А как же папа? Ему необходимо находиться здесь для лечения.

Сжав кулаки, Чэн Цзинь громко заявил:

– Я, я сам позабочусь о папе!

Чэн Сюй решил не указывать на его наивность.

– Здесь ты и папа, какой смысл мне уезжать?

Чэн Цзиню вновь захотелось плакать:

– Ты здесь очень много работаешь и устаешь, а твои смены такие длинные.

– Я не думаю, что это тяжелая работа, – старший брат нежно улыбнулся, – рабочих часов в самую меру. Раньше мне приходилось специально выкраивать время, чтобы сходить в зал, а теперь я занимаюсь спортом прямо на работе. Сяо Цзинь, потрогай мою руку, чувствуешь, какие мышцы?

Чэн Цзинь глянул на протянутую руку брата. До этого брат был человеком, живущим в роскоши, и хотя он был старше тридцати, его руки были мягкими и гладкими благодаря уходу. Теперь же ладони покрывали мозоли и порезы. Чэн Цзинь настойчиво пытался уговорить своего брата уехать, но потом понял, насколько наивен он был. Операции отца стоили огромных денег, которых ему негде было взять. Более того, постоянно требовались лекарства и расходы на содержание палаты. Его брат был человеком, на которого можно положиться. Позднее юноша принес ему вещи, которые тот продал, и ему больше не приходилось голодать. И те хрустальные бусины тоже продал Чэн Сюй.

Подъехав к фабрике, Чэн Цзинь вновь набрал брата, но по-прежнему ответом была тишина. Ему ничего не оставалось, как обратиться к сторожу у ворот. Когда тот услышал имя, то удивился:

– Чэн Сюй? Он уволился.

– Уволился? – Чэн Цзинь не ожидал такого и был удивлен не меньше охранника. –   Почему он уволился?

– Может, не смог больше тут работать и отправился на другую планету в поисках лучшей жизни. На самом деле это правильно, здесь вы человек низкого положения, а на другой планете можете достичь успеха. Я уже стар, еще год и смогу уйти на заслуженный отдых, кому понравится тут страдать…

Чэн Цзинь не стал дальше слушать болтовню охранника и развернулся, чтобы уйти. В его голове крутилась одна-единственная мысль: невозможно. Старший брат никогда бы не покинул планету молча. Вероятно, он нашел новую работу. Может быть, это другая фабрика?

Заводов на планете Империи было не так уж и много. Чэн Цзинь объездил их все, но так и не нашел своего брата. Некоторые из фабрик стояли в глухих районах, поэтому потребовалось время, чтобы их найти. Тем временем ему позвонили, увидев имя звонившего, глаза молодого человека засияли. Он немедля нажал на вызов, отвечая на звонок. Чэн Сюй звонил по видеосвязи, и Чэн Цзинь еле удержался от слез, видя лицо своего брата.

– Брат, где ты? Почему я не могу тебя найти?

За Чэн Сюем виднелась лишь стена, его лицо с прошлого раза почти не изменилось, лишь черты стали менее резкими и более утонченными.

– Я сменил работу. И сейчас у меня рабочее время, поэтому пришлось выключить коммуникатор. Малыш, в чем дело?

Облегченно выдохнув, Чэн Цзинь торопливо спросил:

– Брат, помнишь, ты когда-то продал синие хрустальные бусины? Кто их купил?

20 глава Старший брат и достоинство

Чэн Сюй был сорокалетним мужчиной, но благодаря должному уходу ему нельзя было дать больше двадцати-тридцати лет. В отличие от нежной красоты Чэн Цзиня, его лицо было более изящным и элегантным, на первый взгляд, он выглядел как интеллигентный молодой человек. Когда семья Чэн имела власть и деньги, именно он занимался большинством дел. Поэтому, несмотря на его внешность, в действительности Чэн Сюй был хитрым и жестким человеком. Он все еще не был женат. Чэн Цзинь не раз видел, как брат проявлял влюбленность, как тот тесно  общался с разными женщинами, и когда он уже полагал, что в доме появится невестка, отношения брата заканчивались. Тогда младший господин Чэн являлся бессовестным человеком и не принимал подобное близко к сердцу, ведь это был его старший брат, поэтому если кто-то посторонний начнет получать от него любовь и заботу, то, вероятно, Чэн Цзинь будет ревновать. Когда он стал более здравомыслящим, то сожалел, что его брат до сих пор одинок, и рядом нет никого, кто мог позаботиться о нем.

В голосе Чэн Сюя проскользнула тревога, но, быстро успокоившись, он улыбнулся и спросил:

– Почему ты так неожиданно спрашиваешь об этом?

– Мне… Мне срочно нужна одна бусина. Брат, ты помнишь покупателя? Я хочу выкупить бусину, – будто ухватившись за соломинку, спасающую ему жизнь, Чэн Цзинь начал быстро объяснять, – несколько дней назад я взял заказ, в котором использовались хрустальные бусины, но я случайно потерял одну и теперь не могу найти. Не знаю, что мне делать… – пока он говорил, ему нестерпимо хотелось разрыдаться. Увидев родного брата, он словно потерял все имеющиеся силы, а его глаза покраснели.

Чэн Сюй успокаивающе сказал:

–  Малыш, не переживай. Я помогу вернуть тебе одну бусину. Это очень срочно? Сможет подождать до завтра?

От услышанных слов сердце Чэн Цзиня забилось громче, и он как болванчик закивал головой:

– Да-да, можно завтра.

Чэн Сюй улыбнулся:

– Вот и славно, не плачь и не переживай, я обязательно принесу ее завтра, – сделав небольшую паузу, он спросил, – удобно будет встретиться у тебя?

– Удобно! Конечно, удобно! – смеясь сквозь слезы, юноша вновь начал кивать. – Мы так давно не виделись, я приготовлю тебе что-нибудь вкусное, – он ненадолго прервался, прежде чем кое-что вспомнил. – Брат, что у тебя за работа? Где она находится? Ты не сильно устаешь? – внезапно он подумал о стоимости бусины, и оторопело заговорил. – Ты правда сможешь ее вернуть? У тебя наверняка недостаточно средств на балансе, я перешлю тебе деньги, – он уже собирался это сделать, как Чэн Сюй остановил его.– Не беспокойся, я не переутомляюсь, а еще сэкономил немного денег, их будет достаточно.

В прошлом молодой человек безоговорочно бы поверил всему, что говорит его брат, но теперь он не был столь наивен. Пусть брат и очень способный, но все еще лишен прав и свобод, поэтому ему не найти легальную работу с высокой зарплатой. Именно старший брат оплачивает большую часть медицинских расходов отца, очевидно, что он трудится изо всех сил. Чэн Цзинь хотел подробнее расспросить о работе, но решил, что вести такие разговоры по телефону не с руки, поэтому решил повременить до завтра.

– Хорошо, я еще раз постараюсь поискать бусину, если найду, то сообщу тебе, чтобы ты не тратил зря столько денег.

– Договорились.

Закончив беседу и отключившись, Чэн Цзинь подумал, что его поведение было крайне импульсивным. Он зря доставил брату неприятности, должно быть, тот теперь сходит с ума от беспокойства. Юноша знал, что брат готов вынести любые трудности ради него, но не желал, чтобы тот оказывался в незавидном положении. Раз Чэн Сюй может ради отца и него пренебречь своим достоинством, то почему не может он?

Он знал, что Лянь У просто унизит его, поэтому нарочно избегал разговора. Подумав об этом, Чэн Цзинь сжал кулаки и, прикусив губу, принял решение. Он осторожно сел в машину и отправил Энди сообщение: «Какой адрес у господина Лянь У? Я хочу перед ним извиниться».

Зачастую богатые люди просят доставить товары к ним домой, поэтому как менеджер магазина Энди должен был знать адрес господина Ляня. Не прошло много времени, как Энди прислал адрес и код доступа. Читая сообщение с адресом, Чэн Цзинь до сих пор колебался в глубине души. Оставшись без средств к существованию, он специально избегал «друзей» из прошлого. Конечно, ему не обязательно было это делать, его и так позабыли. Худшее, что случалось с ним, когда некоторые люди намеренно пытались добить его, приходя и задавая неуместные вопросы: «Слышал, что твой партнер невысокого статуса? Так каким образом ты спасешь свою семью?».

Столкнувшись с такого рода насмешками, Чэн Цзинь не осмеливался отвечать. Когда они с Лу Тао поженились, тот был всего-навсего выпускником военной академии. По желанию жениха они не стали организовывать пышную свадьбу. Отец и брат Чэн Цзиня с презрением относились к «зятю», поэтому юноша никогда и никому о нем не рассказывал, вот почему даже люди, проводившие время с Чэн Цзинем, не знали, кто его муж. А громогласное стремление заполучить Лу Тао быстро забылось за прочими его деяниями. Парень чувствовал нехватку Лу Тао и боялся его рассердить, потому не упоминал о мужчине в разговорах, лишь изредка пускал пыль в глаза словами: «Муж очень меня любит».

А после банкротства он и вовсе не распространялся о Лу Тао в присутствии других, ведь его социальная жизнь оборвалась. Он боялся, что кто-то заговорит о его прошлом, но больше всего опасался людей, которых когда-то обидел. Теперь они живут счастливо, в то время как он увяз в болоте. Молодой человек живет, откладывая свою погибель, дожидаясь, когда генерал наконец все вспомнит и разведется с ним, тогда он точно падет на самое дно. Кто-то будет проживать всю жизнь в роскоши, а ему никогда не удастся начать с чистого листа.

Чэн Цзинь подумал, что, возможно, это расплата за его злодеяния.Раньше, будучи молодым господином, он не понимал, что значит проявить сострадание. Он просто угрожал людям, говоря им: «Вы банкроты, так просто убирайтесь с планеты Империи», но теперь он сам соответствует этим словам.

Юноша прибыл в особняк, где жил Лянь У со своим мужем. На планете была низкая плотность населения, а материальное обеспечение офицеров было весьма неплохим. Когда Лянь У вышел замуж, то его муж имел уже звание генерал-майора, поэтому их дом был большим по площади и располагался в прекрасном районе. В отличие от Лянь У, Чэн Цзинь и Лу Тао вступили в брак, будучи простыми людьми, и дом они получили благодаря связям семьи Чэн. И пусть расположение дома было хорошим, площадь не была огромной. Позже, когда генерал продвинулся по службе, дом обновили, и выглядел он не хуже того, что был сейчас перед Чэн Цзинем. Будучи генералом, Лу Тао мог с легкостью потребовать большее жилье, но он так и не воспользовался этим правом.            Смотря на дом перед собой, Чэн Цзинь нервничал, но все равно набрал номер Лянь У. Когда тот появился на экране коммуникатора, юноша весь напрягся, им полностью завладело чувство стыда, не давая произнести ни слова. Лянь У же, наоборот, весело рассмеялся, словно увидел нечто забавное:

– Молодой господин Чэн? Как неожиданно! У вас ко мне какое-то дело?

Чэн Цзинь собрал все свое мужество, но все еще чувствовал слабость:

– Господин Лянь, я хотел бы у вас спросить. Сегодня, когда вы осматривали юбку, вы, случайно, не забрали с собой бусину? Такая синяя хрустальная бусина.

– Случайно забрал? – улыбка исчезла с лица Лянь У, и на ее место пришло негодование. – Что ты хочешь этим сказать? Считаешь, что я украл у тебя какую-то бусину?

Чэн Цзинь вздрогнул и поспешно сказал:

– Я… Я не это имел в виду… – он был не очень смышленым, поэтому, только когда фраза прозвучала, он задумался, что формулировка была неподобающей, но слова уже были произнесены.

– Тогда что ты имеешь в виду? Думаешь, я украл твою вещь, и поэтому прибежал к дверям моего дома, обвиняя меня? – на лице Лянь У отразилась холодная усмешка. – Ты думаешь, что твоя семья Чэн все также влиятельна? Как дерзко!

– Я.. Я не… – лицо Чэн Цзиня побледнело, и он уже жалел о своем импульсивном решении прийти сюда.Он ни на что не годен, даже если очень старается, все равно раз за разом ошибается и терпит поражение. Лянь У несколько раз ухмыльнулся, камера перевернулась, и на дисплее показалась рука, держащая две блестящие хрустальные бусины, точно такие же, как были у мисс Ци.

– Такие бусины? Только я их не крал у тебя, это ведь не какая-то редкость.

Чэн Цзинь был шокирован, конечно, если бы у него оказалась только одна, он бы усомнился, но у Лянь У на ладони лежали две бусины… Молодому человеку оставалось лишь молить о прощении:

– Простите! Простите, я ошибся, я не имел в виду, что вы обворовали меня. Господин Лянь, это все моя вина. Мне… Мне сейчас очень нужна одна бусина, не могли бы вы продать ее мне?

– Войди, поговорим, –  с этими словами господин Лянь отключился.

Дверь автоматически открылась, поколебавшись некоторое время, Чэн Цзинь все же вошел. Дом оказался очень просторным внутри, интерьер был не просто укомплектован дорогой техникой, а до крайности блистал великолепием и лоском. Все украшения в доме выглядели баснословно дорогими: на полу лежали массивные ковры, а на стенах и прочих поверхностях лежало множество сияющих безделушек. Неожиданно для себя Чэн Цзинь понял, что некоторые ему знакомы. Это были вещи, которые он когда-то продал.

Когда он уже хотел подойти и тщательнее их рассмотреть, позади раздался голос Лянь У:

– Что? Увидел приглянувшуюся вещь и сразу тянешь ручки? Так позволь проинформировать тебя: теперь ты больше не в состоянии получать все, что захочешь.

Тело Чэн Цзиня дрогнуло, одернув руку и повернувшись, он испуганно закачал головой из стороны в сторону:

– Я… Я не хотел трогать…

Лянь У усмехнулся и, подойдя к роскошному, но одновременно удобному дивану, сел, даже не думая приглашать Чэн Цзиня. Вытянув руку, он положил на стол перед собой хрустальную бусину:

– Хочешь?

Взгляд Чэн Цзиня в момент опустился на бусину. Кивнув, он сказал:

– У меня на счету имеется сто тысяч, вы можете продать ее мне?

– Сто тысяч? – Лянь У усмехнулся. – Я смотрю, ты совершенно не осознаешь, сколько стоит одна такая бусина.

Чэн Цзинь обескураженно уставился на господина, он помнил, что когда продавал их, то одна бусина стоила в районе пятидесяти тысяч, поскольку брат перевел ему на счет пятнадцать миллионов. Сумма за операцию отца была огромной, поэтому надолго этих денег не хватило. Юноша думал, что, удвоив цену, он будет в состоянии купить бусину.

Лянь У снова недобро усмехнулся:

– Когда эти бусины были выставлены на аукцион, то одна стоила пятьдесят тысяч. Но за столько времени их многократно перепродавали, и теперь цена в десять раз больше. Какая мне выгода от твоих ста тысяч?

Чэн Цзинь был охвачен страхом. Ранее, когда он был богат, то покупал все, что пожелает, не глядя на цены. Когда же его семья обанкротилась, то он понял, как трудно зарабатывать деньги, и научился быть бережливым. Чэнь Цзинь запинаясь спросил:

– В таком случае… Сколько вы хотите…

– Я не нуждаюсь в деньгах, – Лянь У рассмеялся. – Я дам тебе бусину, но взамен ты будешь моим слугой на банкете в честь цветов апельсина в течение всего дня.

Улыбка господина Лянь была наполнена победой и радостью.

– Многие знают твое имя. Не так ли, молодой господин Чэн? Ты ведь бывал на этом банкете несколько раз, уверен, что люди запомнили, как ты выглядишь. Слуга в твоем лице непременно сделает мой день впечатляющим, это не сравнится ни с одним  модным нарядом.

21 глава Сияющая жемчужина

На планете Империи слуга – это не профессия, а неуважительное обращение. Существует свод правил касаемо специальностей, в нем тщательно перечислены все работы и услуги, которые защищены законом: санитары, наемные работники, повара, садовники и множество других, но «слуг» в их числе нет. Само слово «слуга» имеет оскорбительный подтекст. Ситуация, при которой кто-то становится слугой, может произойти, когда один человек просит помощи у второго и за это добровольно соглашается быть в подчинении. Такие частные соглашения между людьми правительство строго не контролирует, но есть предписание, по которому подобное соглашение не может длиться больше трех дней.

Чэн Цзинь долго приходил в себя от услышанного, прежде чем что-то сказать:

– Слуга?

Лянь У громко рассмеялся:

– Именно, слуга! – он поднял брови и удивленно спросил. – Не хочешь? Если не хочешь, то забудем об этом! В таком случае тебе стоит уйти и поискать другое место, где ты сможешь достать такую бусину. Но напомню, что твоей суммы в сто тысяч недостаточно, чтобы купить ее. Сейчас эту вещь можно назвать бесценной, чаще всего ее приобретают для коллекций. Не думаю, что найдется кто-то, помимо меня, готовый расстаться с таким сокровищем.

Эти слова укололи Чэн Цзиня в самое сердце, и пусть брат пообещал достать бусину, но у него не было ни денег, ни связей, откуда же он ее возьмет? С самого детства старший брат ни в чем не отказывал младшему, поэтому и в этот раз, вероятно, он не смог ответить отказом, а теперь не знает, что делать. Это всего лишь один день. Один день позора перед людьми, которых он когда-то знал, разве это имеет значение? Мгновенно во взгляде Чэн Цзиня появилась решимость, и он уверенно сказал:

– Я согласен! – Лянь У с интересом посмотрел на него. – Я согласен быть вашим слугой в течение одного дня и сопровождать вас на банкете в честь цветения апельсина. Не могли бы вы отдать мне бусину прямо сейчас?

Глядя на полного решимости юношу, Лянь У был удивлен. Изначально он планировал лишь подразнить этого молодого господина. Рана, оставленная Чэн Цзинем, была слишком глубока, а досада и злость требовали возмездия, но все же он не ожидал, что тот действительно согласится. Он дотронулся до своего подбородка и ответил:

– Ходят слухи, что твой партнер занимает высокую должность? Как такое возможно? Это все злостные сплетни? Или же молодой господин Чэн распускает их сам, а на самом деле ни один человек не захотел жениться на тебе?

Чэн Цзинь, стиснув до боли челюсти, не проронил ни звука. Когда-то он уже думал о том, чтобы объявить всему миру, что его мужем является Лу Тао, но, видя отвращение мужчины к нему, он подавил эту мысль. Об их браке знало всего несколько человек. Только проверив документы, можно было узнать о его семейном положении, но подобные сведения запрашивают лишь специальные службы.

Долгое молчание юноши будто бы подтвердило слова Лянь У, и он небрежно бросил бусину.– Надеюсь, ты помнишь дату проведения банкета. Приходи ко мне в этот день, я подготовлю для тебя подходящую одежду.

Быстро схватив синий камень, Чэн Цзинь покинул дом. Чувство стыда, которое он испытал только что, вмиг развеялось, сменяясь радостью. Юноша сразу же позвонил брату. В этот раз Чэн Сюй ответил через минуту, на его лице сияла ласковая улыбка, а голос был мягким и теплым.

– Что-то случилось, малыш?

Чэн Цзинь поднял руку, в которой находился небольшой кристалл.

– Я нашел ее, брат. Тебе незачем искать бусину у посторонних людей.

Чэн Сюй несколько мгновений смотрел на украшение, а затем спросил:

– Как ты ее нашел?

– Ты же знаешь, что я очень рассеянный. Было место, где я не посмотрел, а она оказалась именно там, – Чэн Цзинь лгал, не меняясь в лице, и хотя он выглядел очень энергичным, внутри все напряглось до предела. Он боялся, что брат может раскрыть его обман и готовился сказать что-то еще, но Чэн Сюй ничего не заметил.

– Вот и славно.

Вздохнув с облегчением и убрав украшение, Чэн Цзинь спросил:

– Брат, ты придешь завтра ко мне в гости? Мы не виделись целую вечность. Или я могу зайти к тебе.

После произошедшего с семьей Чэн браться виделись не так часто, из-за проблем с деньгами у них было не так много времени. Чэн Сюй немного помолчал, прежде чем ответить:

– Я зайду к тебе в первой половине дня.

– Отлично! Я буду ждать тебя!

Увидев улыбку младшего брата, Чэн Сюй не сдержался и тоже улыбнулся.

– Хочешь чего-нибудь вкусненького? Я могу купить для тебя.

Старший брат всегда баловал его и дарил подарки, Чэн Цзинь с детства позволял себе быть капризным рядом с Чэн Сюем. До появления Лу Тао брат был самым важным для него человеком. Но теперь он стал более понимающим и знал, что старшему брату нелегко достаются деньги, поэтому он покачал головой.

– Нет, ничего не нужно. У меня все есть, просто приходи.Чэн Сюй некоторое время смотрел на такого повзрослевшего младшего брата и, тихо вздохнув, сказал:

– Прости, я никудышный старший брат.

– Это не так! – внутри у Чэн Цзиня заныло, он еле сдержал слезы. – Ты самый прекрасный брат в мире! Даже лучше! В этом мире нет тебе равных!

Чэн Сюй рассмеялся, и в этой улыбке была безмерная любовь к своему братишке, неожиданно он спросил:

– Я слышал, что у Лу Тао амнезия. Он… Как он с тобой обращается?

– Очень хорошо, настолько, что даже непривычно, – голос Чэн Цзиня стал несколько тише. – Но это все иллюзия.

Братья редко говорили о Лу Тао, подсознательно Чэн Сюй понимал, что генерал относится к его брату не слишком трепетно, из-за чего и сам недолюбливал мужчину. Но эти двое много времени не виделись и не контактировали друг с другом.

– Я уже советовал забыть о нем, но ты меня не послушал.

– Тогда я словно лишился своей души, – Чэн Цзинь засмеялся, но смех его был наполнен болью и горечью. – Если ты лишишься своей души, то уже не сможешь вернуть ее назад. Хотел бы я быть как ты, братец, взять и отпустить. Ты рассказывал о стольких девушках, но все такой же смелый и свободный, – Чэн Цзинь не хотел задерживаться на этой теме, поэтому быстро ее сменил. – Кстати, брат, ты не планируешь жениться? Было бы здорово иметь племянника.

Сказав это, он почувствовал тоску, раньше брат был желанным женихом, многие девушки боролись за него, но теперь вряд ли найдется хоть одна, готовая выйти за него замуж.

Чэн Цзинь заметил, что лицо брата стало весьма странным после этой фразы, и, быстро пожалев о своих словах, попытался сгладить ситуацию.

– Я… Я постоянно говорю, не подумав, не тревожься об этом. Кто знает, может, твоя судьба найдет тебя позже. Мне... Мне надо возвращаться.

Чэн Сюй улыбнулся.

– Хорошо.

Из-за волнения Чэн Цзинь не обратил внимания, что в последнюю секунду разговора взгляд брата резко изменился, и тот отключился от звонка. Когда молодой человек уходил, было ранее утро, а теперь на улице вечерело. Дважды Лу Тао звонил и подгонял его скорее возвращаться. Починив юбку, Чэн Цзинь взял ткань для нового заказа и отправился к себе. Генерал еще никогда не торопил его вернуться домой, поэтому на лице Чэн Цзиня была глупая улыбка до тех пор, пока он не увидел человека, стоявшего около дома, и, чье лицо было мрачнее тучи. В этот момент все его тело окаменело. Почему это выглядит так, будто его застали с любовником?

Солнце же еще в небе? Еще ведь не до конца стемнело? Не так уж и поздно он вернулся домой. Раньше брат назначал ему комендантский час в десять вечера! Чэн Цзинь выходил из машины под прожигающим взглядом, полным гнева. Но это больше не была злость, наполненная холодом и презрением.  Взяв большое количество фурнитуры и заготовок из машины, Чэн Цзинь осторожно подошел к мужу и еще более осторожно спросил:

– Муж…Ты голоден?

Лу Тао продолжал сверлить его взглядом, сквозь зубы он спросил:– Где ты был?

Чэн Цзинь приподнял ящик с материалами.

– Вот… Принял еще один заказ. С той юбкой произошла небольшая неприятность, мне пришлось исправлять ее, поэтому я задержался.

Генерал, без сомнений, разоблачил его:

– Ложь!

Чэн Цзинь вздрогнул, машинально спрашивая:

– Откуда ты знаешь? – и как только фраза была сказана, он понял, что, выдал себя с  головой. Расстроенный, он подумал, почему бы ему не провалиться сквозь землю.

– Твои глаза начинают метаться по сторонам, когда ты лжешь, – ответил на его вопрос Лу Тао.

Чэн Цзинь даже не представлял, что у него есть такая дурная привычка. Одной рукой он дотронулся до своих глаз, вздохнув, он сказал правду:

– На самом деле одна из бусин, пришитых к юбке, пропала, и мне пришлось очень долго искать новую, – видя недоверчивое лицо Лу Тао, он лихорадочно выпалил. – Правда! В этот раз я не лгу!

Лу Тао что-то тихо хмыкнул и, взяв коробку, легко занес ее в дом. Чэн Цзинь неслышно следовал за ним сначала в мастерскую, где Лу Тао бросил коробку, а затем в спальню, продолжая мягко говорить:

– Не сердись, больше я не буду так поздно возвращаться. Муж, ты голоден? Хочешь, я приготовлю что-нибудь вкусное? А… Что ты делаешь с занавесками? – изумлено спросил Чэн Цзинь, наблюдая за тем, как Лу Тао задергивает их. Его лицо начала заливать краска. На гардине установлено устройство, позволяющее с помощью голосовой команды задергивать шторы, но Лу Тао все делал вручную. Вдобавок он еще выключил свет. В темной комнате Чэн Цзиня начали посещать беспорядочные мысли, например, о вчерашнем…

Не может же такого быть? Еще слишком рано.

Чэн Цзинь все еще чувствовал смущение и не поспевал за таким темпом сексуальной активности, но его сердце уже вовсю выпрыгивало из груди. Откинув мысли в сторону, он решил сначала воспользоваться ванной, только Лу Тао уже стоял перед ним. В темноте было еле видно силуэт генерала, но Чэн Цзинь чувствовал его обжигающий взгляд. В мыслях творился полный беспорядок, через некоторое время Чэн Цзинь, не выдержав, спросил:

– Что…Что случилось?

Муж хочет, чтобы он сделал ему минет? Чэн Цзинь уже протянул руку, желая расстегнуть штаны генерала, но внезапно темная комната осветилась. Источник света находился на ладони Лу Тао, это был камень в форме планеты мягкого синего цвета. Планета была небольшой и помещалась в одной руке, а сверху она была усыпана украшениями в виде сияющих звезд. Чэн Цзинь, только взглянув, сразу же узнал ее и, опешив, спросил:

– Сияющая жемчужина?

В голосе Лу Тао слышалась притворное безразличие:

– М, я нашел это сегодня в своем кабинете. Решил, что тебе должно понравиться.

Услышав эти слова, Чэн Цзинь опешил. Эта жемчужина… Эта та самая сияющая жемчужина, которую он отдал брату для продажи! Как она оказалась в кабинете у Лу Тао?

22 глава Предпочтения брата 18+

[Внимание! 18+]

Чэн Цзинь так и не смог понять, каким же образом жемчужина, которую он продал, появилась в кабинете его мужа. И спросить мужчину он не решался, ведь у того была амнезия, и, скорее всего, генерал не смог бы дать ответ. Долгое время молодой человек просто стоял, смотря на жемчужину. Лу Тао был недоволен такой реакцией, его брови сдвинулись к переносице, и он спросил:

– Тебе не нравится?

Придя в себя, Чэн Цзинь поспешно ответил:

– Нравится! Очень нравится! – он взял подарок, чтобы получше рассмотреть. Это точно его жемчужина, на ней была даже старая трещина в том же месте, которая появилась от случайного падения. Тщательно прощупав драгоценность, он убедился, что это именно та жемчужина. Юноша ощутил противоречивые чувства.

Лу Тао не понимал, что за колебания в настроении Чэн Цзиня, но был этим раздосадован. Приблизившись, он ущипнул того за лицо и спросил:

– Такое поведение и есть радость?

Ошарашенный Чэн Цзинь минуту спустя прильнул к его руке и, приподнявшись на носочках, поцеловал генерала в губы.

– Я очень рад! Правда! Спасибо, дорогой муж! – эта жемчужина была самой любимой его вещью, но, к сожалению, он был вынужден продать ее так же, как и те хрустальные бусины. Чэн Цзиню с детства нравились сверкающие безделушки, и он был привязан к каждой из них. Молодой человек обнимал и целовал своего супруга, но тот едва ли был удовлетворен, дотронувшись до его уха, Лу Тао спросил:

– Ты вроде хотел приготовить что-нибудь вкусненькое?

Чэн Цзинь просиял улыбкой:

– Я мигом.

Свет в комнате включился, и Чэн Цзинь вернул жемчужину на ее прежнее место. Лу Тао был очень удивлен, увидев, как хорошо она вписывается:

– Кажется, будто эта жемчужина всегда здесь и была.

Чэн Цзинь просто улыбнулся, ничего не говоря. Он связал эту корзинку специально для жемчужины. Сделав несколько шагов к выходу, он кое о чем вспомнил и, повернувшись, к Лу Тао спросил:

– Кстати, мой брат завтра заглянет в гости, ты не собираешься куда-нибудь уехать?

Лу Тао был озадачен этим вопросом:

– К тебе придет твой брат, а ты спрашиваешь, не собираюсь ли я куда-то уйти?

Только теперь до Чэн Цзиня дошло, что его вопрос мог выглядеть двусмысленно, и быстро поправился:

– Я не это имел в виду! Если ты никуда не пойдешь, то мы могли бы все вместе поболтать.

– Я буду дома.

– Вот и отлично, – Чэн Цзинь быстро отправился на кухню, по пути думая о любимой еде брата, дойдя до кухни, он почувствовал угрызения совести. Он понял, что не может вспомнить любимые блюда брата. Нет, он не просто не в состоянии вспомнить, он никогда не обращал на это внимания. Чэн Цзинь рос избалованным, его мать умерла вскоре после его рождения, а отец и брат любили и оберегали малыша словно сокровище. Он воспитывался в богатой семье, и что бы он ни делал, его всегда хвалили. Он не знал обыденной жизни и не был внимателен к другим. Раньше молодой господин считал, что поскольку у его семьи есть деньги, то все ему обязаны, и он никогда ни о ком по-настоящему не заботился.

Парень не знал, что у отца случился сердечный приступ, не знал и о предпочтениях брата. Если бы раньше его спросили, что же нравится его брату, то он, пожалуй, надолго задумался, а потом бы ответил:

– Я!

Но если задать более конкретные вопросы: о еде, цвете или стиле в одежде, то Чэн Цзинь не смог бы ответить ни на один из них.

Он почувствовал себя никчемным. Чэн Цзинь жил под крылом отца и брата и без них был пустым местом.

Но, к счастью, осознать свои ошибки и исправиться еще не поздно!

Пользуясь моментом, пока варится суп, юноша набрал номер. Он должен узнать, что же нравится старшему брату, и завтра обязательно приготовить!

На большой широкой кровати переплетались два силуэта.

Фигура внизу была стройной и гибкой, белая кожа которой была усыпана россыпью отметин: некоторые были свежими алыми засосами, другие уже приобретали фиолетовый оттенок со следами зубов. Его голова, тело и волосы были влажными от пота, губы распухли не то от поцелуев, не то от укусов, уголки глаз покраснели, ягодицы были приподняты и узкая дырочка была растянута до предела, безостановочно принимая в себя монструозный член.

Грубый большой член был липким и влажным, беспрепятственно проникая в тело. С каждым глубоким толчком к горлу человека снизу подкатывал стон, но его губы были плотно сомкнуты, не давая ему вырваться наружу. Раздался низкий хохот красивого мужчины, он собирался сказать что-то язвительное, когда его прервал коммуникатор. Человек прекратил двигаться и резко схватил запястье Чэн Сюя, увидев имя звонившего, он слегка приподнял уголки губ.

– Это снова твой драгоценный братишка.

Затуманенный взор Чэн Сюя прояснился, и, вырвав руку, мужчина шепотом крикнул: – Выйди!

– Не выйду, – человек сильнее прогнул его в пояснице, намеренно проталкиваясь глубже и задевая простату. Внезапно нахлынувшее удовольствие вновь заволокло взгляд Чэн Сюя. Он сжал губы, сдерживая стон, до его сознания вновь донесся звук вызова, он уже собирался ответить, как мужчина наклонился к его уху и тоном, полным угроз, прошептал:

– Если ты вновь осмелишься назвать его «малышом», то сегодня не поднимешься с постели! – молниеносно его тон изменился на веселый и нежный. – Включи громкую связь, я тоже хочу послушать.        Чэн Сюй прикрыл глаза и ответил на звонок, раздался радостный голос Чэн Цзиня:

– Брат!

С губ Чэн Сюя чуть не сорвалось «малыш», но, увидев красивые глаза, полные интереса и угрозы, он прикусил язык и поправился:

– Сяо Цзинь, что-то случилось?

– Брат, ты же придешь завтра? Я хотел приготовить что-нибудь аппетитное, но не знаю, что тебе нравится, – его тон стал немного пристыженным. – Прости, я даже не в курсе, что ты любишь кушать.

В глазах красивого мужчины была нескрываемая насмешка, Чэн Сюй ласковым голосом ответил:

– Ничего страшного. Я не особо разборчив в еде, – его голос был немного охрипшим и звучал очень сексуально. Не удержавшись, мужчина наклонился и провел кончиком языка по его шее, после чего укусил ее.

Резкая боль застала Чэн Сюя врасплох, и он невольно вскрикнул. Чэн Цзинь тут же отреагировал:

– Брат, что-то не так?

– Ничего… Случайно задел ногой ножку стола.

– Будь осторожнее, это ведь очень больно? Извини, наверное, я отвлек тебя…

Извиняющийся голос брата казался Чэн Сюю очень далеким, мужчина начал дразнить его, поглаживая опухшие соски, а сзади начал медленно двигаться член. Это место не предназначено для секса, тем не менее после длительного бесцеремонного вторжения оно привыкло, впуская в себя член мужчины, а когда тот касается простаты, то Чэн Сюй даже не может сдержать стона.

– Может, копченая колбаса? Я помню, раньше тебе нравилась. А, точно! У меня еще есть медовый виноград!

Звонкий голос брата раздавался в ушах Чэн Сюя, в то время как он чувствовал, что распадается на осколки, пытаясь отстраниться от самого себя. Он не смел издать и звука, так как боялся, что как только откроет рот, то начнет громко стонать. На его удачу, Чэн Цзинь бывает слишком болтлив, закончив перечислять кучу всего, он спросил мнение брата, собравшись, Чэн Сюй шепотом ответил:

– Ладно. Мне нужно закончить некоторые дела, так что поболтаем завтра.

– Хорошо. До завтра, брат!

– До завтра.

После отключения звонка Чэн Сюй расслабился. Красивый мужчина нашел это забавным, наклонившись, он облизнул его губы, и, усмехнувшись, сказал:

– У тебя хорошая выдержка, братец Сюй. Когда твой дорогой братишка спрашивает тебя о любимой еде, почему ты не отвечаешь честно?   Чэн Сюй закрыл глаза, его мокрые ресницы слегка дрожали. Мужчина, ухмыльнувшись, продолжил:

– Ты должен был ответить, что тебе не нравится копченая колбаса, а что ты обожаешь мужской член.

Он вышел из Чэн Сюя и вновь одним грубым толчком вошел внутрь, заставив того издать неприличный стон.

Голос мужчины звучал торжествующе:

– Смотри, как твоя задница с удовольствием поглощает меня.

Чэн Сюй, наконец, не выдержал и прошептал:

– Янь Ци, заткнись!

Мужчина по имени Янь Ци задорно рассмеялся:

– Ты больше не тот Чэн Сюй, что раньше. Если хочешь меня заткнуть, то остался только один способ.

Он вытащил свой член, рассматривая ярко-розовую растянутую дырку. Его глаза потемнели от желания, и он перевернул мужчину под ним. Тело Чэн Сюя было невероятно хорошим, именно такие обычно нравятся женщинам: с рельефными мышцами, но не перекачанные. Его кожа гладкая и упругая, а черты лица нежные и элегантные, как ни смотри, этому человеку невозможно дать сорок лет.    Между его ног находился длинный розовый член, глядя на который сразу понятно, что его обладатель был духовно чист, и нечасто им пользовался. В этот самый момент член был твердым, а из его головки сочилась смазка, оставляя влажный след на животе. Янь Ци держал мужчину за ноги, приподнимая ягодицы, чтобы видеть, как в припухшую розовую дырочку снова и снова входит толстый член.

На Чэн Сюя нахлынуло сильное удовольствие, не сдержавшись, он застонал, смежив веки. Янь Ци вогнал свой член до самого основания, издавая вздох наслаждения и улыбнувшись, он вновь заговорил:

– Твоей развратной заднице очень приятно? Я сама доброта, не так ли? Если бы я не держал себя в руках и жестко выебал тебя, то твой братик определенно бы услышал непристойный голос брата, которым он так восхищается. Молодой господин бы сильно удивился. Или, может, разрыдался? Ведь ты всегда был для него опорой. А в итоге эта «опора», чтобы оплатить лечение отца, подалась в гей-порно. Если бы не мое великодушие, то однажды твой братишка увидел бы тебя на экране… – прежде чем он договорил, Чэн Сюй, не в состоянии больше это выслушивать, потянулся и поцеловал его в губы.

Это был единственный способ заставить мужчину замолчать.

23 глава Маленький робот

Планета Империи связана со многими другими планетами, и любую вещь вам доставят в кратчайшие сроки. Обычно заказ делается вечером, а утром товар уже у клиента в  руках. Чэн Цзинь редко тратил крупные суммы, но сейчас ему было необходимо большое количество продуктов: вкусная копченая колбаса, свежая рыба, а также зелень. Встав с утра пораньше, юноша уже стоял у плиты и готовил суп, когда аромат наполнил всю комнату, то первым его гостем стал не старший брат, а Ай Сюэ Ригель. Белокурый мужчина вошел в дом, и можно было увидеть, как его волосы блистали золотистым цветом, словно их освещали лучи солнца, что выгодно контрастировало с его изящным лицом. В его крепких руках находилась довольно объемная коробка, если бы дверной проход не был таким широким, то, скорее всего, мужчина не смог бы ее пронести.

Чэн Цзинь остолбенел от такого вида, но, придя в себя, спросил:

–  Что… Что у вас в руках?

– Подарок, – по комнате пронесся приятный смех мужчины, – это благодарность моей семьи за то, что генерал спас мне жизнь. Мы выражаем искреннюю признательность. Изначально все члены семьи собирались нанести визит, но я решил, что это может потревожить вас, поэтому пришел один.

Чэн Цзинь широко открытыми глазами смотрел на упаковку, в которой с легкостью мог поместиться сам.

– Тогда… Вам не нужно было приносить так много.

Ай Сюэ взглянул на Лу Тао, стоявшего поодаль, и, рассмеявшись, ответил:

– Генерал поведал, что тебе нравится открывать подарки.

Услышав это, Чэн Цзинь вспыхнул, чувствуя себя немного сконфуженно, но винить в этом мужчину он не мог, поэтому просто поблагодарил. Он намеревался немного передвинуть подарок, но тот был неподъемным; пока молодой человек взволнованно думал, что же делать, незаметно подошедший Лу Тао просунул руки, и схватив коробку, будто та ничего не весит, заявил:

– Я донесу, она слишком тяжелая.

Чэн Цзинь сокрушенно выдохнул:

– Ваша сила действительно велика… – опомнившись, он резко обратил все свое внимание на гостя. – Садитесь, пожалуйста, хотите чай или кофе? Еще я недавно приготовил какао, может быть чашечку?

– Не откажусь от какао с двумя ложками сахара, спасибо, – Ай Сюэ с интересом осматривался вокруг, время от времени говоря несколько слов похвалы.

Маленький робот, заприметив красивого гостя, на большой скорости заскользил прямо к нему, настолько быстро, что еле успел остановиться перед самым лицом Ай Сюэ. Даже подав какао, он продолжал мигать глазами.

– Красивый господин, прошу, ваш напиток. Позвольте представиться, меня зовут Чэн Чэн, я обожаемый маленький робот в этой семье, я хорош в уборке, мне по душе прибирать комнаты и слушать музыку. Мой любимый исполнитель Тим…

Эта болтовня не вызывала в Ай Сюэ негативных эмоций, и он с удовольствием слушал и поддерживал беседу:

– О, мне тоже нравится этот певец, особенно его песня «Робот, танцующий в платье», она очень мелодичная.

– Вау! Я тоже больше всего люблю эту песню!

Видя увлеченную беседу Ай Сюэ и робота, Чэн Цзинь проследовал на кухню. Через некоторое время туда вошел и генерал, выражение его лица было не слишком радостным. Чэн Цзинь недоуменно спросил:

– Что-то случилось?

– Он предатель! – Лу Тао стиснул зубы.

Молодой человек рассмеялся:

– Он всегда примечает красавчиков. Не переживай, ты все еще остаешься его фаворитом.

Эти слова не успокоили Лу Тао, он свел брови к переносице и спросил:

– В каком смысле?

Чэн Цзинь добавил в бульон несколько ингредиентов и ответил:

– Чэн Чэн является первым и последним поколением эмоциональных роботов.

С развитием научно-технического прогресса создание роботов было неизбежным. Они проектировались, чтобы облегчить жизнь обычных людей и сделать ее более комфортной. Не за горами тот день, когда вместо людей на рабочие места поставят роботов. Вопрос о том, стоит ли наделять андроидов человеческими эмоциями или нет, долго оспаривался. Некоторые люди считают, что робот это механизм, чья цель выполнять определенные задачи, и эмоции ему ни к чему, другие же считали, что если у роботов будут чувства, то это улучшит их продуктивность и они будут точнее соответствовать желаниям своих обладателей. В итоге победу одержали последние, и были сконструированы машины со встроенной программой человеческих эмоций. Был даже изобретатель, который создал нечто вроде «родственной связи». Ее суть заключалась в том, что у хозяина берут ген и встраивают его в андроида, тем самым тесно переплетая эмоциональные взаимоотношения человека и робота. Когда подобные андроиды были произведены, ученый очень прославился, а богатые люди покупали таких роботов по баснословной цене, считая их невероятно интересными.

– В то время наша семья тоже приобрела одного робота, и я был тем, чей ген взяли для более тесной связи, поэтому у него такие же предпочтения, как и у меня, – щеки Чэн Цзиня залило румянцем. – Больше всего мне нравишься ты, так что, без сомнения, и ему тоже. Когда он увидел тебя в первый раз, то вел себя еще более интимно и ласково.

Лу Тао нашел это очень занимательным.

– Вот как, – внезапно его глаза опасно прищурились. – Тогда получается, что тебе тоже нравятся красавчики?

Чэн Цзинь впопыхах закачал головой и замахал руками:

– Это не так! Мне нравишься только ты.

Его ответ устроил генерала, и он задал другой вопрос:

– Почему он является последним поколением? Я читал много материалов и ознакомился с эволюцией андроидов, но не видел подобной детали.

– Это потому что все данные об этом случае держатся в строгой секретности. Если бы не потеря памяти, ты бы знал об этом. В прошлом этот инцидент наделал много шума, – Чэн Цзинь заметил, что Лу Тао очень внимательно его слушает и, обрадовавшись, продолжил рассказывать. – Тогда я был не особо взрослым, и во всем слушался брата. Изобретатель принял тридцать заказов и сделал столько же роботов с человеческими эмоциями, но вышло так, что один из них оказался неисправен.

– Неисправен?

– Ходили разговоры, что дефектный робот убил всех домочадцев, оставив только того, с чьими генами был связан.

Глаза Лу Тао расширились от потрясения, а Чэн Цзинь продолжил:

– Жутко, не правда ли? Когда об этом прознали СМИ и обнародовали, то эту новость начали бурно обсуждать на всех планетах, должно быть это вызвало сильный скандал, но я мало что знаю об этом. Я только спросил у брата, почему тот робот убил людей, ведь это домашний робот, созданный для помощи семьям. Если роботы способны убивать, то получается, что Чэн Чэн тоже опасен? – Чэн Цзиню было немного неловко, но он все же продолжил. – Я тогда несколько дней был настороже и опасался Чэн Чэна, но мой брат мне все объяснил. Он сказал, что робот убил тех людей, потому что в глубине своего сердца этого желал его хозяин, и эти чувства завладели андроидом. А причина, почему владелец втайне мечтал о смерти родных, была в том, что он подвергался издевательствам со стороны мачехи, а все остальные родственники просто закрыли на это глаза. Но после трагедии тот человек отрицал свое желание убить родных, он признал, что подвергся жестокому обращению и только хотел сбежать из семьи. Он также сказал, что не знает, почему робот совершил подобное преступление. Андроида разобрали и провели анализ, его создателя, разумеется, посадили под стражу, а большая часть партии была возвращена и уничтожена. Чэн Чэн тоже думал, что его дни сочтены, и ходил подавленным, конечно, он не мог плакать, но его облик говорил сам за себя. И мой брат его сохранил.

Внимательно выслушав историю, Лу Тао рассеял его сомнения:

– Истинная причина, по которой поднялась такая шумиха, была в том, что рано или поздно, роботы могли заменить людей на предприятиях, они очень сильны: ни одному человеку с ними не сравниться. Из-за такой вероятности, конечно же, голоса оппозиции будут звучать громче. Прочитанная мной ранее информация была неполной, ведь на планете Империи сдерживают развитие робототехники. Я чувствовал, что это произошло слишком резко, но, выслушав тебя, я теперь все понял.

Чэн Цзинь о многом не задумывался и не вникал в суть большинства вопросов, но, услышав, что помог супругу развеять сомнения, почувствовал себя счастливее. Бульон уже закипал, оставалось подержать его на медленном огне до полной готовности. Парень зачерпнул немного супа и поднес ложку мужу.

– Попробуй, как на вкус?

Как только Лу Тао взял ложку, дверь кухни с шумом открылась, и на пороге показался Ай Сюэ.

– Супруги спрятались здесь и едят вкусности, оставив гостя, который специально пришел их навестить, в одиночестве. Разве так можно?

Пристыженный Чэн Цзинь порывисто заговорил:

– Это… Я только дал мужу попробовать, господин Ригель. Вы не желаете чашки супа?

Не замечая убийственного взгляда старого напарника, Ай Сюэ беззаботно рассмеялся.

– Конечно, желаю.

Как только Чэн Цзинь поставил тарелку супа перед гостем, раздался звонок в дверь. Предположив, что это пришел его брат, он снял фартук и поспешно отправился открывать дверь.

Обратив внимание на его суетливые действия, Ай Сюэ нахмурился и спросил:

– Кто это? Чэн Цзинь выглядел очень взволнованным, неужели…

Лу Тао помрачнел и сказал:

– Его брат.

Ай Сюэ недобро усмехнулся:

– Я как раз хотел предположить, что это его старший брат. Эй, приятель, что за выражение лица? Выглядишь так, будто я собираюсь у тебя кого-то украсть. Кстати, прежде ты не упоминал своего партнера, поэтому я думал, что в ваших отношениях разлад.

Лу Тао уже догадывался, что в прошлом брак с Чэн Цзинем был далек от того, что он себе представлял, но эти слова заставили его растерянно спросить:

– Никогда не упоминал?

Ай Сюэ пожал плечами.

– Ага, я был твоим напарником три года, но никогда не слышал о сяо Цзине. Разве это не особо красноречиво говорит о ваших отношениях? Хотя, возможно, я был просто недостоин, ведь господин Мо Сы и Фэй Ли знали о твоем муже.

Лу Тао же был обеспокоен лишь одной частью в речи Ай Сюэ.

–  Сяо Цзинь?

Ай Сюэ радостно рассмеялся.

– Это явно не выглядит как разлад, – допив суп одним глотком, он встал и позвал генерала. – Пойдем, посмотрим на твоего шурина. На самом деле мы уже с ним  знакомы.

Стоило Ай Сюэ сказать это, лицо Лу Тао приняло естественное выражение, и он последовал за ним.

Двое мужчин вышли в гостиную, ожидая увидеть одного Чэн Сюя, но в комнате рядом с ним стоял второй человек. Этот человек был очень высоким, около ста девяносто сантиметров. Во весь рост он выглядел словно небольшая гора, но такое телосложение гармонично сочеталось с его элегантным лицом, которое в красоте не уступало прекрасному Ай Сюэ. Зеленые глаза мужчины обрамляли черные густые ресницы, а уголки рта были приподняты, весь его внешний вид излучал доброжелательность. Когда мужчина заметил Ай Сюэ, то немного удивился.

– Брат Сюэ, давно не виделись.

Ай Сюэ был растерян и удивлен намного сильнее, через пару секунд он сказал:

– Сяо Ци…Двоюродный брат?

24 глава Кто женится?

На планете Империи не существует исконных обитателей. По слухам, изначально на ней не было никаких следов аборигенов, а отправившаяся экспедиция обнаружила лишь красивую планету, и люди начали ее заселять. Участники группы и их потомки стали «коренными жителями». Они имеют множество привилегий, так, например, пока человек носит фамилию своей семьи, то вправе оставаться здесь всю жизнь, также для них доступны разные социальные пособия. На сегодняшний день на планете осталось десять таких семей. Семья Ригель и семья Янь являются одними из них.

После того как семейство Чэн прибыло на планету Империи, они имели тесное общение с «коренными жителями», в особенности с семьей Янь. Янь Ци – седьмой сын главы семьи Янь, он был того же возраста, что и Чэн Цзинь, поэтому они с детства росли вместе, и их отношения в прошлом были довольно неплохими. Но когда дети достигли подросткового возраста, семьи резко перестали так часто контактировать, а вместе с этим юноши больше не общались. В общей сложности выходило четыре или пять лет, как Чэн Цзинь не виделся со своим другом детства. Когда он увидел его вместе со своим старшим братом, то сильно удивился, но не стал задавать вопросов. А услышав фразу Ай Сюэ, то не удержался и спросил:

– Вы двоюродные братья?

Ай Сюэ улыбнулся и ответил:

– Ага, наши мамы – сестры.

Янь Ци же сказал:

– Да, моя тетя, которая когда-то была первой красавицей на планете, вышла замуж за грубого и бесцеремонного Ригеля, эта была нашумевшая новость, – он насмешливо глянул на Чэн Цзиня и с издевкой в голосе спросил, – что, правда не знаешь?

Враждебность этого человека была видна невооруженным глазом, Чэн Цзинь был чрезвычайно озадачен подобным поведением.

– Откуда мне знать? А почему ты пришел вместе с моим братом?

Собравшийся что-то сказать Чэн Сюй не успел и рта раскрыть, как вновь заговорил Янь Ци, вложив при этом в руки своего спутника подарочную коробку.

– Я пришел навестить генерала Лу вместо старшего брата.

Его старший брат, генерал Янь И, не имел тесной дружбы с Лу Тао, поэтому Янь Ци просто нашел предлог, чтобы прийти сюда с Чэн Сюем. Но люди, не знавшие этого, ни за что бы не раскрыли его ложь.

Ай Сюэ, по-видимому, не принял слова брата близко к сердцу и, слабо улыбнувшись, позвал Лу Тао:

– Дружище, познакомься, это мой младший двоюродный брат Янь Ци. Сейчас он ведет свой бизнес и прочно занимает позицию самого богатого человека.

Лу Тао пожал руку и вежливо поздоровался:

– Спасибо, что навестили нас.

Янь Ци улыбнулся:

– Не стоит.

Чэн Цзинь тоже быстро представил своего брата, хотя те и были уже знакомы. Однако у генерала отсутствовала память, и он не помнил этого человека, но, как и при встрече с отцом Чэн Цзиня, Лу Тао подсознательно было некомфортно с ним. Видимо, в прошлом ему не нравился брат его женушки. Попросив робота расставить напитки и фрукты, Чэн Цзинь наконец смог вместе со старшим братом отправиться на кухню и поговорить наедине. Раньше родственники часто виделись, особенно когда Лу Тао не было дома, но после банкротства времени стало меньше, поэтому они не виделись почти четыре месяца. Чэн Цзинь беспокоился о брате, несмотря на то, что они часто общались по видеосвязи, но при таком способе коммуникации сложно заметить небольшие изменения. Теперь он мог видеть, как преобразился брат, его телосложение и одежду. Чэн Цзинь выдохнул с облегчением.

– Брат, я беспокоился о твоем состоянии. Хорошо ли ты питаешься, и есть ли у тебя теплая одежда, чтобы в холод ходить на работу? Я еще переживаю, что ты устаешь… – как только он начал говорить, к глазам подступили слезы, а в горле образовался ком, не сдержавшись, он обнял своего брата.

Не ожидавший такого порыва, Чэн Сюй отшатнулся назад, ударившись о столешницу поясницей. Из-за резкого дискомфорта он нахмурил брови, вытерпев, мужчина сдержался, чтобы не вскрикнуть от боли. Он обнял младшего брата в ответ, мягко потрепав по волосам и, улыбнувшись, спросил:

– Теперь ты спокоен?

Обняв его еще сильнее, Чэн Цзинь расплакался, качая головой:

– Не спокоен, ты очень исхудал.

Когда семья Чэн только разорилась, то Чэн Цзинь считал себя самым несчастным, ведь ему пришлось продать половину своих вещей, он больше не мог ходить на встречи или торжественные приемы, а люди, которых он считал друзьями, высмеивали его, и ему осталось лишь держаться в стороне. Молодой человек жалел себя до тех пор, пока не пришел на фабрику в поисках брата и не увидел, как тот трудится. Только тогда он понял, что среди всех членов семьи больше всех страдает именно Чэн Сюй.

Раньше старший брат был полон энтузиазма: куда бы он ни пошел, то был центром внимания, к нему обращались бизнесмены и высокопоставленные чиновники, однако упав с такого высокого пьедестала, тот попал в самую трясину. Презрение и насмешки, которые шли в сторону брата, никогда не сравняться с теми, которыми одаривают Чэн Цзиня!

Но Чэн Сюй не жалел себя, а продолжал упорно трудиться, преодолевая трудности. С тех пор Чэн Цзинь решил, что должен стараться не меньше брата и облегчить его бремя.

– Я в порядке. Ну же, малыш, не плачь, – тихо уговаривал Чэн Сюй, поглаживая брата, но видя, что это не помогает, выбрал другой вариант. – Разве ты не собирался приготовить мне что-нибудь вкусное? Я даже не позавтракал и теперь очень голоден.     Услышав слова брата, Чэн Цзинь перестал плакать и поднял голову, на его бледных словно нефрит щеках поблескивали дорожки от слез, придавая ему очень жалкий вид. Хлюпнув носом, Чэн Цзинь заторопился:

– Сейчас все приготовлю, суп уже сварился, я налью тебе чашку.

– Не спеши так. К тому же это немного невежливо, если выпьем суп лишь вдвоем.

– Не переживай, они только что поели, – Чэн Цзинь достал тарелку и налил суп до краев, передав ее брату, он в нетерпении ожидал, когда тот начнет есть. – Вот попробуй, теперь он вкуснее?

Чэн Сюй попробовал суп и, улыбнувшись, ответил:

– Подтверждаю, ты определенно продвинулся в готовке. Очень аппетитно.

Чэн Цзинь был рад похвале, поставив сковородку на огонь и добавив в нее масла, он начал обжаривать копченую колбасу.

– Брат, где ты сейчас работаешь? На каком-нибудь заводе?

Отведав супа, Чэн Сюй спокойно сказал:

– Ну… Я перешел на другую фабрику.

– Что за фабрика?

Мысли Чэн Сюя путались, а слова никак не хотели подбираться, чтобы он мог ответить на вопрос. Сначала он планировал обдумать свой ответ, но из-за домогательств другого мужчины был не в состоянии это сделать. Его глаза метались кругами, пока не наткнулись на рыбу, которую готовил Чэн Цзинь.

– Обработка замороженной рыбы.

– А? Разве это не слишком грязная работа? – Чэн Цзинь почувствовал огорчение за брата.

Чэн Сюй улыбнулся:

– Все делает машина, мне просто нужно ею управлять.

Чэн Цзинь был слишком бесхитростен, чтобы заметить подвох, поэтому вздохнул с облегчением.

– Хорошо, если так, – чуть погодя, он вновь спросил. – Почему ты пришел с Янь Ци? Раньше ты запрещал мне дружить с ним. Говорил, что он непростой человек. Так почему теперь вы общаетесь?

Не изменившись в лице, Чэн Сюй солгал:

– Я столкнулся с ним у входа, поэтому мы зашли вместе.

–  Вот оно как, – Чэн Цзинь ни на секунду не сомневался в словах брата. – Но разве это не удивительно, что он и Ай Сюэ братья? Они совсем не похожи.

– Нисколько, – когда тема разговора наконец сменилась, Чэн Сюй позволил себе расслабиться. – Чтобы защитить права и интересы коренных семей, их члены часто вступают в брак между собой. При таком объединении многие вещи становятся легче. Я помню, как Янь Чоу – мать Ай Сюэ вместо ее собственного избранника вышла замуж за Ригеля. В то время очень многие называли этот союз «Красавица и чудовище».

Услышав это, Чэн Цзинь улыбнулся, вспоминая остальную семью Ригель, такое описание действительно им подходило.

– Это нехорошо. Может, люди просто любят друг друга.

– Возможно.

Чэн Цзинь немного понизил голос и спросил:

– Значит, что родители Янь Ци – это союз внутри семьи?

Заслышав имя этого человека, сердце Чэн Сюя становилось неспокойным, особенно весь последний год.

Он еле слышно произнес:

– Мгм, – и, поставив пустую тарелку, спросил. – Тебе помочь?

– Не нужно, не нужно. Брат, ты совсем не умеешь готовить, лучше поговори со мной.

У такого, на первый взгляд, идеального человека был один недостаток. Он был «кухонным убийцей», насколько бы простым в готовке ни было блюдо, если за него брался Чэн Сюй, то все будет безвозвратно испорчено! Когда Чэн Сюю было двадцать, он хотел порадовать братишку сладким тортом. Чэн Цзинь с нетерпением ждал кулинарного шедевра, но вместо этого Чэн Сюй устроил пожар на кухне. Если бы не противопожарная система, вероятно, они бы все сгорели заживо. Позже Чэн Сюй старался не заходить на кухню, а если и заходил, то ничего не трогал. Подумав об этом, Чэн Цзинь вновь расстроился.

– Брат, никто не готовит для тебя. Ты пил только лечебные отвары последние пару лет?

Чэн Сюй ответил:

– Не совсем.

Чэн Цзинь почувствовал, что его утешают, большую часть медицинских расходов отца оплачивал Чэн Сюй, а на остаток средств невозможно было хорошо питаться, поэтому, скорее всего, брат несколько лет пил питательную смесь.

– Получается, так и есть. Брат, не утешай меня, я знаю, как нелегко тебе приходится. Было бы здорово, если бы у тебя была жена. Она бы готовила для тебя еду.

Чэн Сюй представил у себя в голове высокую фигуру, готовящую для него, и от этой картины почувствовал раздражение. Чэн Цзинь к тому времени уже закончил с колбасой и приступил к готовке рыбы на пару.

– Брат, ты не думал жениться?

Чэн Цзинь знал, что ему не стоило это спрашивать. В нынешней ситуации сложно найти человека, готового выйти замуж за члена семьи Чэн, но, каждый раз лицезря по видеосвязи одинокого брата, Чэн Цзиню становилось невыносимо грустно. Он все время думал, что если брат решит жениться, то он бы непременно взял больше заказов и работал бы в несколько раз усерднее, чтобы старший брат смог вступить в брак. Чэн Сюй уже собирался ответить, как в комнате стало темнее. Высокая фигура стояла в дверном проеме, закрывая большую часть света. Ленивым голосом этот человек поинтересовался:

– О чем это вы говорите? Свадьба? – Янь Ци посмотрел на Чэн Сюя и, очаровательно улыбнувшись, спросил. – Брат Сюй хочет вступить в брак?

25 глава Договор между родителями

*  娃娃亲 wáwaqīn – договор между родителями о будущей свадьбе детей.

Чэн Цзинь ощущал, что Янь Ци относился к нему слишком странно. Будто бы нарочно заострял на нем внимание. Его абсолютно не волновало, что он подслушивал разговор двух братьев и, когда все сели за стол, мужчина невзначай бросил:

– Кстати, если говорить о женитьбе, то, будучи детьми, мы с сяо Цзинем были помолвлены.

Одна фраза, и все за столом одновременно перестали есть. Даже маленький робот почувствовал напряжение и прекратил кокетничать.

В сердце Чэн Цзиня бушевало смятение, а сам он не понимал, откуда столько колкостей. Договор о будущей свадьбе? Почему он не в курсе этого?! Еще и «сяо Цзинь»? Допустим, такое обращение было уместным во время детских забав, но ведь Янь Ци никогда его так не называл? А теперь, когда юноша в браке, и сидит рядом со своим мужем, мужчина решил обратиться к нему так? Ай Сюэ первым пришел в себя и, улыбнувшись, спросил:

– Кто бы мог подумать. Такое все еще существует?

Лу Тао пристально посмотрел на Чэн Цзиня, его голос был тяжелым, когда он спросил:

– Это правда?

Чэн Цзинь отложил нож и вилку, подняв обе руки, он быстро заговорил:

– Я не знаю! Не знаю! Никогда не слышал об этом!

Люди за столом немедля посмотрели в сторону Янь Ци. Элегантный мужчина улыбнулся и пожал плечами.

– Зачем мне лгать? – он повернул голову в сторону человека, который единственный сохранял спокойствие в их компании. – Брат Сюй, ты должен помочь мне, это ведь правда? – тон его речи был легким и непринужденным, зеленые глаза смотрели с улыбкой, но в них полыхал яркий огонь. И, каждый раз смотря на Чэн Сюя, казалось, что этот огонь превратится в пожар, сжигая того без остатка.Чэн Сюй спокойно ответил:

– Да.

Генерал слегка прищурился. Чэн Цзинь же был ошеломлен ответом брата.

– Брат, что все-таки происходит?

– Вы родились почти в одно время, а потом выяснилось, что ты принадлежишь к «новому женскому виду», поэтому обе семьи шутили на эту тему, называя судьбой, – голос Чэн Сюя оставался ровным. – Не переживай об этом.

Чэн Цзинь выдохнул с облегчением.

– Вот оно как. Я же сказал, что никогда не слышал, чтобы кто-то говорил об этом.

Чэн Сюй ответил:

– Вы не поладили. А после ты влюбился в Лу Тао, и не было необходимости обсуждать это. К тому же семья Янь также никогда не относилась к этому серьезно.

– Кто такое сказал? – Янь Ци бросил взгляд на Чэн Цзиня, который все еще был напуган, медленно улыбнувшись, он продолжил: – Я относился к этому очень серьезно, думал, что в семье Чэн есть для меня невеста. Эх, очень жаль…

Чэн Цзинь в испуге придвинулся поближе к мужу и, запинаясь, сказал:

– Ты…Ты…Ты не говори глупостей. Мы не виделись с тех пор, как нам исполнилось по семнадцать. Я совершенно не знаю тебя нынешнего! Не… Не знаю!

Видя, что младший брат не на шутку охвачен страхом, Чэн Сюй нахмурился и обратился к Янь Ци:

– Следи за словами.

– Я просто шучу, – Янь Ци улыбнулся. – Генерал не возражает?

– Разумеется, возражаю, – лицо Лу Тао было полно холода. – Поэтому, господин Янь, вам не следует так шутить.

Супруг говорил так, словно желал защитить, а также в его словах сквозило чувство ревности, что очень удивило Чэн Цзиня, заставляя покраснеть.

В конце концов, Ай Сюэ решил выступить примирителем:

– Ну, хватит вам! Давайте есть, вы только посмотрите на этот полный блюдами стол. Сяо Цзинь так старался!

– Должно быть, это вкусно, – Янь Ци улыбнулся и, подцепив вилкой небольшой кусок копченой колбасы, положил его на тарелку Чэн Сюя. – Брат Сюй, твоя любимая большая колбаска.

Планету Империи еще называют «Копченой колбасой», так как ее поверхность в самом деле содержит в себе смесь мяса и крахмала, так что не было ничего странного в том, что кто-то сказал «большая колбаска». Лишь Чэн Сюй понимал, какой смысл кроется в словах, произнесенных этим отвратительным молодым человеком. Его лицо слегка напряглось. На мгновение можно было увидеть, что другая сторона явно бесцеремонно переходит черту. За все время Чэн Сюй так и не притронулся к блюду.

Заметив это, Янь Ци намеренно спросил:

– Что такое? Неужели брат Сюй ее разлюбил?

Чэн Сюй заметил, как младший брат тоже посмотрел на него и даже спросил:

– Брат, разве не вкусно?

– Нет, очень вкусно, – с этими словами он взял только что поджаренную колбасу и не спеша откусил кусочек.

Благодаря Ай Сюэ, за столом больше не возникало неловких бесед, также он старался избегать тем политики и коммерции, болтая лишь о недавних достижениях, и в конце заговорил о путешествиях по планетам. После обеда Чэн Цзинь достал весь оставшийся подаренный медовый виноград. Какое-то время он сидел без дела, а затем позвал старшего брата в свою комнату, показывая светящуюся жемчужину.

Увидев драгоценность, Чэн Сюй растерянно спросил:

– Почему она здесь?

Чэн Цзинь тоже хотел узнать это и торопливо ответил:

– Мой муж принес ее, сказав, что нашел у себя в кабинете. Брат, ты не продал ее? Как она оказалась у Лу Тао?

Взяв жемчужину в руки, Чэн Сюй внимательно все осмотрел и даже дотронулся до небольшой трещины, удостоверившись, что это и правда та самая жемчужина, которую младший брат просил его продать.

– Я действительно ее продал. Сделка происходила по интернету, и я понятия не имею, кто покупатель.

– А… – Чэн Цзинь был несколько озадачен. – В таком случае мог ли это быть Лу Тао? – схватив старшего брата за руку, Чэн Цзинь спросил, – покупатель не оставил никакой информации?

Чэн Сюй покачал головой.

– Нет. Покупатель решил остаться анонимным, так что я не смог ничего узнать о нем. А для получения товара есть курьерские машины быстрой доставки.

Внезапно в голову Чэн Цзиня пришла неожиданная мысль, а его глаза ярко загорелись, и он выпалил ее не раздумывая.

– Возможно ли, что Лу Тао специально купил эту жемчужину, таким образом, помогая мне?

– Есть множество способов помочь тебе, и самый основной из них – это открыть совместный счет, чтобы ты мог распоряжаться его средствами. Но он этого не сделал. Он два года не обращал на тебя внимания, как думаешь, какова вероятность, что он решил помочь тебе?

Маленький огонек, загоревшийся в его душе, мгновенно погас. Чэн Цзинь и сам понял, что его догадки слишком нереалистичны. До потери памяти Лу Тао планировал развестись с ним, так зачем бы он стал помогать? Но кое-что он все же никак не мог понять.

– Для чего тогда он купил жемчужину? Раньше… Ему не нравились подобные вещи.

Чэн Сюй посмотрел на младшего брата, и, хотя ему было жалко его, он не мог не сказать:

– Скорее всего, чтобы подарить.

Чэн Цзинь задрожал, казалось, что его сердце захвачено в плен, однако он быстро попытался себя успокоить.

– Невозможно, после амнезии к нему ни разу не приходил никто подозрительный. Если бы у него был возлюбленный, то как он мог не навестить Лу Тао…

– По-видимому, тот человек не живет на планете Империи, – спокойно ответил Чэн Сюй. – Если у него нет пропуска, то он не сможет сюда попасть.

Эти слова усугубили тревогу Чэн Цзиня. Дело не в том, что у мужа никого нет, а в том, что этот человек не имеет права здесь находиться? Если подумать об этом как следует, то вполне закономерно, что, сражаясь столько времени на других планетах, Лу Тао обзавелся любовником. Поэтому юноша и не смог его обнаружить? Однако Чэн Цзинь отказывался в это верить, прикусив губу, он постарался изо всех сил найти какое-нибудь оправдание.

– Но в его коммуникаторе также нет ничего сомнительного. Даже если он не имеет возможности сюда приехать, он же мог написать…    – С характером генерала неудивительно, что трудно найти следы. Вполне может быть, что они изначально договорились прервать общение, пока он на планете Империи, – Чэн Сюй дотронулся до головы брата, чувствуя, как тот все больше падает духом, он мог бы еще что-нибудь сказать, но решил прекратить анализировать эту тему, вместо этого спрашивая: – После его потери памяти, как у вас дела?

Чэн Цзинь моргнул, смахивая с глаз начавшиеся появляться слезы, и кивнул: – Хорошо… Настолько хорошо, что я и представить себе такое не мог…

– Вот и славно. Проведи это время как следует, – понизив голос, Чэн Сюй добавил: – Через несколько месяцев мы уедем отсюда.

Чэн Цзинь был поражен его словами:

– Уедем? А как же папина болезнь…

– Я уже нашел хорошего врача на шестой планете, – голос старшего брата звучал очень легко, – как только состояние отца стабилизируется после операции, мы сразу же уедем. По расчетам, это как раз будет тот момент, когда к Лу Тао вернутся воспоминания. Когда это случится, давайте покинем планету все вместе.

Не сказать, что Чэн Цзинь ни разу не думал о том, чтобы уехать: он даже был готов взять на себя все невзгоды, позволив покинуть планету брату, но услышав его намерения, юноша почувствовал себя крайне тягостно. Увидев, как младшему брату сложно решиться, он поцеловал его в лоб и ласково произнес:

– Не волнуйся и ничего не бойся, я возьму это на себя. Хотя все считают нашу планету раем, а другие планеты адом, но я знаю, что мы все равно сможем жить там хорошо. Малыш, не переживай, я позабочусь о тебе.

Во всем мире человеком, на которого Чэн Цзинь всегда полагался, был ни его муж или отец, а старший брат. Он бы ни за что не решился оставить планету в одиночку, но думая о том, что он уедет со своим братом, в его душе поднялась уверенность.

– Ладно… – он старался подавить рвущееся на волю желание заплакать и, не сдержавшись, все-таки всхлипнул, спрашивая: – Брат, тебе тяжело?

– Нет, мне это не в тягость.

– Я действительно несмышленый. Вчера просил тебя помочь найти хрустальные бусины, но, к счастью… – Чэн Цзинь вновь осознал, что его старший брат уже не так могущественен, как прежде, он может быть бессилен или желать отступить. Семья Чэн уже никогда не сможет вернуться в те беззаботные дни. – Я, должно быть, поставил тебя в затруднительное положение. Прости меня, брат… Прости…

Чэн Сюй посмотрел на любимого брата в своих объятиях и тепло ответил:

– Не извиняйся, я знаю, что ты делаешь очень много. Ради отца ты отказался от дорогих для тебя вещей и старательно работаешь. Это было мое неверное решение, и это я должен просить прощение… Если бы не я, ты бы мог продолжать беспечную жизнь молодого господина, – он тихо вздохнул. – Тебе нравятся синие хрустальные бусины, но тебе приходится пришивать их к чужим нарядам. Я… Когда придет время, я…

Он хотел сказать: «верну их тебе», однако вспомнив, каким образом эти бусины были «опозорены», резко замолчал, а его лицо запылало ярко-красным.

26 глава Признание в чувствах

Когда два брата вышли из спальни, Янь Ци рассказывал Ай Сюэ и Лу Тао о том, как они проводили детство с Чэн Цзинем.

– В детстве он был изнеженным словно девчонка. То и дело плакал, хотя сам обижал других, при этом рыдая во весь голос. А его старший брат тоже весьма эксцентричный человек. Знает, что младший совершил ошибку, приносит за него извинения, а после обнимает и успокаивает его, – говоря все это, Янь Ци ничуть не стеснялся присутствия Чэн Цзиня и даже не стал говорить тише.

Лицо Чэн Цзиня залилось краской, без особого энтузиазма он ответил:

– Я… Как я могу быть таким…

– Сомневаешься? Полагаясь на любовь брата, ты попросту творил беспредел.

Чэн Цзинь, стоявший рядом со своим братом, не обратил внимание на выражение его лица и с обидой в голосе спросил:

– Ты специально разоблачил меня сегодня?

Янь Ци легко ответил:

– Ай-ай, и это ты зовешь разоблачением? Разве я сказал что-то не так? Например…

Прежде чем он успел еще что-либо произнести, Чэн Цзинь подошел ближе с намерением закрыть тому рот.

– Не говори! Я не разрешаю ничего говорить! Янь сяо Ци, это уже слишком! Я тоже знаю о твоем детстве! О том, как ты подсыпал в чужой кофе острый перец и еще много чего! Когда тебе было шестнадцать или семнадцать, ты кому-то признался, но потерпев неудачу, ревел словно ребенок! – Чэн Цзинь не хотел портить свой образ в глазах мужа, поэтому не обращал внимания на окружение. Пусть раньше для Лу Тао он был ужасен, но сейчас у мужа была амнезия, и Чэн Цзиню хотелось хотя бы в этот короткий миг побыть для него хорошим человеком.

Лицо Янь Ци резко изменилось, а Ай Сюэ, увлеченный этой перепалкой, засмеялся в голос:

– Неужели все так и было?

Чэн Цзинь подтвердил:

– Да, он плакал на углу нашего дома с очень жалким видом. В тот день шел проливной дождь, я даже расчувствовался и хотел подать ему зонт, но старший брат сказал держаться от него подальше.

Только произнеся последнее слово, Чэн Цзинь внезапно понял, что он говорит о самом богатом человеке Империи. Втянув шею и спрятавшись за мужа, Чэн Цзинь, быстро запинаясь, протараторил:

– Янь сяо Ци, ты начал первым… Я… Я не хотел говорить эти слова.

Янь Ци поднял взгляд и посмотрел на Чэн Цзиня, в его глазах плескалась печаль. Неожиданно уголки его рта приподнялись, а тон речи стал теплым:

– Чэн Цзинь, ты бы хотел узнать, кому я тогда признался?

Сначала Чэн Цзинь собирался покачать головой в знак отрицания, но заметил, что в этой фразе что-то не так, он с широко раскрытыми глазами уставился на молодого мужчину.

– Я знаю этого человека?

– Конечно, знаешь. Хочешь угадать, кто это?

Чэн Цзинь мысленно перебрал всех своих бывших друзей, в то время была группа людей, с которыми они веселились. Чэн Цзинь пробежался по всем, кто был «новым женским видом» и просто девушкам, но чувствовал, что никто из них не подходит. Семья Янь уже тогда была довольно богатой, к тому же они были коренными жителями, и, конечно, в их группе Янь Ци был лидером. Количество людей, проявляющих доброту к нему, равно количеству людей, заботящихся о самих себе. Однако Чэн Цзинь абсолютно не помнил, чтобы Янь Ци относился к кому-то по-особенному.

Пока он все еще пребывал в размышлениях, Чэн Сюй разрушил тишину:

– Сяо Цзинь, мне уже пора.

Чэн Цзинь резко отбросил былые воспоминания и пришел в себя.

– Брат, ты уже уходишь? Не хочешь остаться на ночь? Или хотя бы уйти после ужина?

– У меня еще рабочие дела во второй половине дня, – Чэн Сюй посмотрел на Янь Ци и сказал, – Янь Ци, подвезешь меня?

Мужчина встретился с ним взглядом, весь его вид источал ауру победителя, медленно улыбаясь он ответил:

– Конечно.

Видя, что задержать Чэн Сюя не удастся, Чэн Цзинь попросил:

– Брат, я кое-что приготовил для тебя, можешь забрать с собой, – он поднял несколько коробок и впихнул ему в руки. – Это все еда, возьми.

Чэн Сюй хотел уже отказаться, но передумал и просто ответил:

– Хорошо.

Ай Сюэ также собрался уходить, поэтому хозяева провожали всех гостей. Ай Сюэ приехал на своей машине, а у Янь Ци был небольшой дирижабль новейшей модели. Вид взлетающего судна напоминал яркий взрыв. Чэн Цзинь взглянул на него, слегка завидуя. Он отвел взгляд, лишь когда дирижабль скрылся вдали, а за его спиной раздался голос с неприятными нотками.

– Настолько не в силах расстаться?

Чэн Цзинь не расслышал ревности в словах генерала и расстроено ответил:

– Неизвестно когда я вновь увижусь со старшим братом, поэтому мне тяжело расставаться.

Глаза Лу Тао потемнели. Подхватив Чэн Цзиня на руки, он отнес его в дом, прижал к стене и, нависнув над ним, сказал:

– Я говорю о Янь Ци.

Увидев выражение лица мужа, Чэн Цзинь был немного растерян, а после слегка улыбнулся.

– Думаешь, я буду тосковать о Янь сяо Ци? Как такое возможно? Даже в детстве он мне не особо нравился.

Лу Тао также понимал, что его ревность необоснованна, но не мог преодолеть это ощущение. Услышав слова женушки, он почувствовал себя лучше и спросил:

– Почему?

– Янь сяо Ци мнит себя слишком умным, а когда говорит со мной, то обращается как с глупцом. Он всегда враждебен ко мне безо всякой на то причины и пристально следит за мной, неудивительно, что он мне не нравится.

Немного помолчав, Чэн Цзинь добавил:

– Но я удивлен, ведь он признался в том, что ему кто-то нравится и что его отвергли. Я считал, он чересчур заносчив, чтобы в кого-то влюбиться. Правда я так и не смог понять, о ком он говорил. Из всех людей, с кем мы тогда общались, я, вероятно, единственный, кто бы отверг его.

Лу Тао посмотрел на свою женушку озадаченным взглядом, припоминая, на кого Янь Ци направлял свой взор. Пусть эта мысль казалась странной, однако мужчина чувствовал, что это единственный верный ответ. Пока он колебался, стоит ли об этом говорить Чэн Цзиню, тот уже выкинул из головы эти мысли и, приподнявшись на носочках, поцеловал мужа в губы с волнением спрашивая:

– Не открыть ли нам подарок?

Лу Тао решил не намекать женушке на ответ.

Спустя неделю гостей в их доме поубавилось, Чэн Цзинь получил гору подарков. Обычно это были какие-то продукты или десерты. Юноша собрал несколько подходящих для пожилых людей, а также одеяло, связанное им, взяв эту небольшую посылку, он спросил:

– Дорогой, отвезешь это для бабушки?

Пожилая дама находилась одна в доме семьи Чэн. Помещение прекрасно обеспечивалось, домашними делами занимались роботы, а также ежедневно приходили работники, хотя изначально женщина не желала сюда переезжать. Впрочем, Чэн Цзинь знал, что причина нежелания переезда была в том, что она испытывала отвращение к себе.

Любой инвалид страдает от невозможности делать обыденные вещи самостоятельно и чувствует себя неполноценно. В первые несколько лет Чэн Цзинь не ощущал какую-либо вину и считал, что небольшая отсрочка в операции ничуть не повредит: сделать ее немедленно или перенести на несколько дней, результат будет одинаков. Но сейчас он переосмыслил и осознал свои ошибки и свою грубость, пусть технологии высоко развиты, но машина никогда не сможет заменить ноги.

Однажды юноша пришел к ней с извинениями, но какими бы искренними они ни были, дама не приняла их и по-прежнему надеялась, что Лу Тао с ним разведется.Вспоминая все это, Чэн Цзинь почувствовал тяжесть в сердце. Именно тогда Лу Тао спросил у него:

– Ты ведь тоже идешь?

Он отрицательно покачал головой:

– Если приду, то заставлю чувствовать ее лишь хуже, забудь… – немного подумав, он добавил. – Однажды я… Совершил большую ошибку, поэтому бабушке я не нравлюсь. Она может рассказать тебе… Если ты тоже возненавидишь меня… – дыхание Чэн Цзиня стало тяжелым, он не осмеливался поднимать головы и смотреть на мужчину.

– Этого не случится.

Чэн Цзинь в ту же секунду поднял голову.

Лицо генерала было красивым, а взгляд теплым, не таким равнодушным как раньше, и это заставило Чэн Цзиня немного успокоиться. Лу Тао ущипнул его за щеку и мягко улыбнулся:

– Малыш, ты же понимаешь, что сейчас не прав? Все говорили, что раньше у тебя был скверный характер, и ты был очень распущен, но теперь ты исправился и ведешь себя хорошо.

Чэн Цзинь почувствовал горечь, он и правда стал другим, однако если бы мужчина не потерял память, то никогда не заметил этих изменений, а может и заметил, но отвращение в его сердце сидело так глубоко, что ничего нельзя было бы сделать.

Поэтому, даже если сейчас он его не ненавидит, то временно.

Чэн Цзинь решил сменить тему:

– Как думаешь, этого достаточно?

– Должно хватить.

Лу Тао коснулся его волос и вновь спросил:

– Ты правда не хочешь пойти вместе со мной?

Юноша покачал головой.

– Нет. Кстати, не говори бабушке, что это я связал плед, боюсь в таком случае она не захочет им пользоваться. На улице холодает, это покрывало сделано из лучшей овечьей шерсти, им будет хорошо укрывать ноги.

Генерал кивнул и больше не заставлял его присоединиться. Но, как только Лу Тао ушел, Чэн Цзиню стало неспокойно, он боялся, что теперь муж узнает о его обмане и вернется в свое прежнее состояние. Боялся настолько, что целый день все валилось из рук. Юноше нужно было закончить работу, но иголка в руках ощущалась непомерно тяжелой. Он напрягал все силы, чтобы продвинуться в деле, но вместо ткани игла вонзилась ему в указательный палец, выпуская алые капли. Чэн Цзинь сунул палец в рот, чувствуя на языке вкус крови. Он был настолько поглощен своими мыслями, что даже не замечал боли. Прошло какое-то время, и Чэн Цзинь очнулся, вырываясь из размышлений, решив вновь воплотить свой старый план. Соблазнение.

Пусть Лу Тао узнает правду и рассердится, но это всего лишь переданные слова, а не личный опыт, и, возможно, его будет не так сложно обмануть. После амнезии они с мужем занимались сексом больше, чем за весь прошлый год. Порой если бы Чэн Цзинь не был полностью выжат, то Лу Тао, вероятно, занялся бы этим еще несколько раз. Более того, помимо провалов в памяти у Лу Тао также изменилась личность, ему не только нравилось заниматься любовью, но еще подшучивать и развлекаться. Лучшим примером был случай, когда они вместе смотрели порнофильм. Думая обо всем этом, Чэн Цзинь поспешно отправился в ванную подготавливать себя. Выйдя, он обнаженный упал на кровать. Неожиданно юноша вспомнил, что когда-то приобрел специальные игрушки.

В то время он тоже хотел соблазнить мужа, поэтому купил много секс-игрушек, но у него ничего не вышло. В итоге нераспакованная коробка так и осталась валяться без дела. Достав коробку, Чэн Цзинь взглянул на ее ослепительное содержимое, его лицо залилось румянцем. Внутри находились предметы, которые раньше вызывали у него недоумение, но после просмотра эротических видео ему стало понятно их назначение. Вспоминая кадры роликов, молодой человек сразу же смутился. Некоторое время он сидел, не зная, с чего ему стоит начать. Перебирая предметы, он легко водил по ним рукой, пока не коснулся чего-то мягкого и пушистого. Пушистый хвост был очень милым, а на его конце был прикреплен толстый фаллос. Рассматривая эту вещь, Чэн Цзинь был застигнут врасплох голосом мужа.

– Что ты делаешь?

Вздрогнув, Чэн Цзинь пошатнулся и перекатился, прячась под кроватью.

27 глава Сучка 18+

[Внимание! 18+]

Нижняя часть кровати не была особо широкой, и когда Чэн Цзинь спрятался, простыня вовремя опустилась, как раз настолько, чтобы скрыть его от чужих глаз. Однако это не сработало, Лу Тао уже видел, куда он прыгнул. А коробка с игрушками так и осталась лежать на месте!

Лицо Чэн Цзиня пылало от стыда, а сам он мечтал поскорее провалиться под землю. Он вспомнил, что до сих пор был полностью обнажен. К счастью, робот хорошо делал уборку, и на полу не было ни пылинки. Он еще сильнее забился под кровать, но в это время простыня поднялась, и над юношей склонилось столь любимое улыбающееся лицо.

– Вылезай.

Чэн Цзинь неловко посмотрел на него, затем словно страус спрятал голову и начал бормотать:

– Меня не видно… Меня не видно…

Он был таким с детства, каждый раз, совершив ошибку, или от смущения начинал повторять себе: «Это не я». Отец и брат считали подобное поведение очень милым, поэтому не только не исправляли его, а даже потворствовали ему. Чэн Цзинь действительно был слишком очаровательным в эти моменты.

Когда Лу Тао смотрел на свою женушку, то его сердце готово было пуститься вскачь помахав рукой на прощание, тем не менее он отвернулся и хриплым голосом повторил:

– Вылезай давай!

Все тело Чэн Цзиня дрожало, но не посмел ослушаться мужа, услышав сердитые нотки в голосе. Он медленно вылез из-под кровати, испытывая жгучий стыд. Как только молодой человек выполз, то тут же увидел свою коробку, полную игрушек. Фаллоимитатор торопливо отброшенный в сторону ярко выделялся. Кончики ушей Чэн Цзиня покраснели, и он поспешил задвинуть коробку под кровать. Но не смог сдвинуть ее ни на миллиметр: мужчина удерживал коробку за другую сторону. Схватив юношу за шею, он приблизился и яростно зашептал:

– Что это? Я не удовлетворяю тебя? Как только выхожу из дома, ты забавляешься сам с собой?

Растерявшись на минуту, Чэн Цзинь тут же замотал головой и, запинаясь, начал все объяснять мужу:

– Я… Я достал это, чтобы порадовать тебя… Чтобы угодить тебе.

– И отчего же тебе захотелось угодить мне?

Чэн Цзинь готов был вот-вот заплакать, поджав губы, он ответил:

– Я боялся, что бабушка расскажет тебе обо мне, и ты рассердишься… – он осторожно поднял голову и жалостливым взглядом посмотрел на Лу Тао. – Ты сердишься на меня?

Но генерал не ответил, а задал встречный вопрос:

– Как ты собирался порадовать меня этими вещами? – его взгляд упал на алые губы женушки, они были столь очаровательны, что их хотелось сию минуту втянуть в поцелуй. Вновь посмотрев на контейнер с секс-игрушками, мужчина нахмурился и спросил:

– Ты игрался со всем этим?

Если он пользовался этими штуками даже наедине с собой… Но поскольку у Лу Тао отсутствовали воспоминания, он почувствовал укол ревности. Чэн Цзинь торопливо закачал головой:

– Нет-нет… Я не игрался, смотри, все совершенно новое и не вскрытое.

В доказательство своей невиновности он поднял несколько вещей. Случайное касание задело что-то, и предмет зашумел, сразу же привлекла внимание обоих людей. Посмотрев на упавшую вещь, Лу Тао поднял ее.

– Кошачий колокольчик?

Это был черный ошейник с привязанным к нему колокольчиком, который действительно выглядел, будто сделан для кошки. Все эти товары были куплены около четырех лет назад. Чэн Цзинь был не в состоянии вспомнить, что и для чего он брал, а теперь и подавно не знал, что ответить.

– Возможно, я купил его по ошибке.

– Ты не ошибся, – Лу Тао внезапно прижался к его тонкой шее, глаза генерала потемнели. – В самый раз.

Взгляд мужчины казался агрессивным, а лицо юноши покраснело. Такой супруг его несколько пугал, и он подсознательно отпрянул назад. Лу Тао тем временем сжал его в своих объятиях, не давая отодвинуться, и, наклонившись, прошептал в ухо:

– Котенок, какие еще вещички ты хочешь надеть?

Подобное обращение заставило Чэн Цзиня смущенно замереть, но в то же время его сердце затрепетало, а дыхание стало учащенным. Тем временем Лу Тао опустился к ящику, тщательно перебирая содержимое, взяв хвост, который до этого рассматривал юноша, он протянул его Чэн Цзиню.

– Покажи мне, как этим пользоваться, – достав из коробки тюбик со смазкой, он также передал его юноше. – Думаю, срок годности еще в порядке.

Силиконовая вещица чувствовалась слишком горячей в руках Чэн Цзиня, но он не осмелился откинуть ее назад, лишь тихонько просил пощады.

– Слишком большой. Можно поменять?

Генерал усмехнулся.

– Не такой большой, как у твоего мужа. Ты справишься.

Дрожа, Чэн Цзинь забрался на кровать, открывая тюбик смазки. Пока он вскрывал упаковку, Лу Тао вновь покопался в хранилище и, достав оттуда несколько небольших вещиц, залез на кровать. В его руках были два зажима для сосков и переводная татуировка. На лице генерала сияла усмешка, помахав наклейкой, он глумливо спросил:

– Это ты тоже купил?

Увидев слова на татуировке, Чэн Цзинь от стыда прикусил свой язык, его голова, точно погремушка-барабанчик, затряслась из стороны в сторону.

– Нет! Совсем нет! Это подарок от продавца, бесплатный сувенир!

– Правда? – мужчина рассмеялся низким бархатным голосом. – А я подумал, что ты хочешь быть сучкой своего мужа.

Услышав это слово, Чэн Цзинь немедленно попытался юркнуть под одеяло, но он был остановлен ладонью Лу Тао, так и не успев за него ухватиться.

– Куда мне следует ее наклеить? – размышлял мужчина, а через некоторое время поторопил юношу. – Быстрее вставь в себя хвост, сучка.

Лицо Чэн Цзиня было таким красным, будто к нему прилила вся кровь, однако это не помешало ему чувствовать возбуждение. Ведь равнодушный в прошлом муж теперь обращался с ним таким образом. Чэн Цзинь был настолько счастлив, поэтому не понимал, что нужно делать. Как жаль, что нельзя вырвать свое сердце из груди и отдать этому мужчине. Закрыв глаза и попытавшись отбросить смущение, даже зная, что муж наблюдает за ним со столь близкого расстояния, Чэн Цзинь выдавил немного смазки и дотронулся до своей дырочки.

Дрожащие пальцы коснулись уже влажного входа, протискиваясь внутрь. Вероятно, смазка была дорогой марки, попав вглубь, она стала липкой, увлажняя каждый цунь для более комфортной растяжки. Стоящий на коленях и прогибающийся в талии юноша бесспорно доставлял Лу Тао удовольствие. Его дыхание стало тяжелым, приблизившись, он прикоснулся к пояснице Чэн Цзиня, вылизывая ее языком. Сделав ее влажной, мужчина раскрыл переводную татуировку со словом «Сучка», нанося ее на спину юноши. Почувствовав поглаживающие руки генерала, Чэн Цзинь без труда догадался, какое слово теперь красуется на его теле. Даже зная, что это можно смыть водой, он почувствовал сильное смущение и стыд, отчего движение его пальцев стали беспорядочными. Полюбовавшись открывшейся перед ним картиной, Лу Тао наклонился вперед, прикусывая мочку уха юноши.

– Ты до сих пор не вставил в себя хвост?

Рукой Лу Тао аккуратно прицепил зажим на правый сосок Чэн Цзиня.

Легкая боль вынудила юношу вскрикнуть. Последовал небольшой разряд тока. Обернувшись, Чэн Цзинь жалостливо посмотрел на мужа.

– Немного больно…

Плоский сосок приобрел вишневый оттенок, возбуждая генерала своим видом.

– Потерпи. Разве не ты хотел угодить своему мужу?

Левая горошина соска также была зафиксирована зажимом.

Сначала соски просто покалывало легкой болью, постепенно распространяя это ощущение по всему телу. Чэн Цзинь перестал просить снять их и вместо этого тихо замурлыкал. Смазка внутри него стала обжигающе горячей, заставляя каждую клеточку зудеть от желания. Ощущения становились все более невыносимым, и пальцев стало недостаточно. Лу Тао заметил, как дырочка юноши набухла, прося войти в нее, словно чувствуя невыносимую жажду, как рыба на суше.

– Так сильно возбужден?

Чэн Цзинь затряс головой, лишь ощущая, как сознание туманится.

– Хочу… Очень хочу… – увидев неподалеку лежавший фаллоимитатор, Чэн Цзинь, не задумываясь, схватил его, быстро вставляя в себя. Движения его руки были резкими и хаотичными.

Лу Тао схватил его за руку, останавливая и приблизившись, взглянул в его глаза.

– Что-то не так.

Чэнь Цзиню было нестерпимо сложно выносить возбуждение, облизав губы мужчины, он жарко прошептал:

– Муж…Хочу… Хочу…

Он вновь попытался воспользоваться фаллосом, но Лу Тао твердо удерживал его. Ощущая соблазнительный запах мужчины, юноша отбросил мысль об искусственном члене, и потерся о тело генерала.

– Очень хочу… Муж…Помоги мне…

Лу Тао, глядя на свою женушку, ощущал что-то неправильное в его поведении, слишком голодный и слишком смелый. Схватив тюбик со смазкой, генерал принялся вчитываться, пока не наткнулся на надпись «Афродизиак». Его взгляд моментально стал холодным. Чэн Цзинь же извивался, мешая мужчине думать о чем-либо постороннем, ласкал его между ног и терся о него сам.

Лу Тао удерживал его одной рукой, продолжая читать инструкцию. Лишь убедившись, что средство не наносит вреда, а только вызывает сильное возбуждение у «Нового женского вида», вздохнул с облегчением. У малыша в его руках от желания порозовело лицо, взгляд был затуманенным и сексуальным, а кончик языка призвано высовывался из красивого ротика, будто желая что-то облизать. Увидев хвост, Лу Тао шлепнул Чэн Цзиня по щеке, приказывая мягким баритоном:

–  Повернись, – наклонившись к самому уху Чэн Цзиня, мужчина произнес низким голосом полным магнетизма. – Я вставлю в сучку хвост.

Парень почувствовал себя несправедливо обиженным, но все же снял с мужа штаны. Почувствовав, как его ущипнули за задницу, юноша послушно повернулся, выпячивая свою попку. Розовая влажная дырочка была раскрыта, приглашая внутрь. Лу Тао приглушенно втянул воздух и вновь ущипнул молодого человека за мягкую часть тела. Чэн Цзинь всхлипнул и резко обернулся к нему, смотря на генерала влажными глазами.

Грубый фаллоимитатор не подходил для этой тесной дырочки, поэтому мужчина протолкнул внутрь два пальца, принимаясь растягивать вход. Чэн Цзинь похотливо заскулил, внутри него стенки ануса плотно сжались, а смазки выделилось еще больше. Лу Тао безжалостно играл с его дырочкой пальцами, пока та не стала податливой, свободно пропуская их в себя. Взяв в руки резиновый член, Лу Тао начал вставлять его в юношу. Головка вошла плавно, однако сам ствол был выпуклым и входил труднее. Чэн Цзинь пытался уклониться и умолял мужа, почти заставляя Лу Тао отбросить свою идею, но, сдержавшись, мужчина решительно протолкнул фаллос внутрь, оставив лишь пушистый хвост.

В этот самый момент женушка очень походила на сучку, принадлежащую исключительно ему.

Глаза, окутанные пеленой, смотрели на него с желанием и любовью, в этот миг генерал почувствовал ревность и зависть к себе прежнему.

28 глава Посмотри на меня 18+

[Внимание! 18+]

Все секс-игрушки были прекрасного качества и куплены по высокой цене. Когда хвост был вставлен, тело Чэн Цзиня затрепетало, а колокольчик на его шее заливисто зазвенел. Молодой человек извивался, а пушистый хвост повторял за ним движения, раскачиваясь туда-обратно, словно щенок во время течки. Лу Тао погладил его по лицу, внутри него зарождалась капля ревности к хвосту, вставленному в розовую попку юноши.

– Тебе хорошо?

Чэн Цзинь был не в силах ответить ни слова, повернувшись, он облизал пальцы генерала, а после вновь прикоснулся к его губам. Дыхание парня было обжигающе горячим, а щеки ярко-розовыми. Генерал вставил пальцы в его пухлый ротик, сминая внутри язык и играясь с ним. Тон его голоса был полон сочащейся ревности:

– Ты забавлялся так прежде?

Голова Чэн Цзиня случайным образом качалась, слова его были еле различимы, но являлись воплощением мольбы и жажды.

– Обними меня… Хочу, чтобы мой муж обнял меня…

Когда мужчина обхватил его, Чэн Цзинь потерся об него своим небольшим членом. Игрушка в его попке бешено вибрировала, делая стенки чувствительнее и стимулируя простату, из розовой дырочки выделялось очень много смазки. Наблюдая, как извивается его женушка, Лу Тао, не выдержав, схватился за хвост и вытащил одним движением. Чэн Цзинь приподнял попку и, путаясь в словах, закричал:

– Еще… Не вытаскивай…

Брови Лу Тао сошлись на переносице, он укусил парня за губу и прошептал:

– Не хочу! Только мне позволено! – с этими словами он отбросил игрушку куда-то под кровать.              Чэн Цзинь проследил за фаллоимитатором взглядом, полным желания, чувствуя себя несправедливо обиженным. Непрошенные слезы заструились из его глаз. Лу Тао выглядел взбешенным, схватив парня за руку, он опустил ее на свой член.

– Вот, здесь побольше будет.

Чэн Цзинь посмотрел вниз, а после перевел взгляд на лицо мужчины и застыл. В инструкции было написано, что афродизиак может вызывать галлюцинации у «нового женского вида». Этот препарат нельзя было купить в обычной аптеке, и Лу Тао даже не представлял, как парень его приобрел. Слезы все продолжали скатываться по бледной коже Чэн Цзиня, делая его еще более очаровательным. Генерал ущипнул его за малиновую щечку, спрашивая:

– Не хочешь меня?

Внимательно посмотрев на мужа, Чэн Цзинь ответил:

– Мне тебя всегда мало!И хотя Лу Тао понимал, что в прежнее время их отношения были не самыми гармоничными, однако он был уверен, что любовь Чэн Цзиня к нему неподдельная, и его чувства к юноше тоже были настоящими. Он никак не мог понять, почему же раньше они совсем не ладили. Услышав слова женушки, Лу Тао почувствовал, как его сердце кольнула боль, и он ласково спросил:

– Разве раньше…

– Мм... – Чэн Цзинь пожаловался. – Угождаю, не нравится… Умоляю, тоже не нравится… Как мне может тебя хватать? Ты ужасен… И до сих пор не желаешь смотреть на меня…

Приблизившись к лицу Лу Тао настолько, что кончики их носов соприкоснулись, Чэн Цзинь заплакал и упорно продолжал повторять:

– Посмотри же на меня… Посмотри… – ему было трудно сдерживать свое желание, низ его тела извивался, а из дырочки сочилась смазка, пачкая брюки мужчины.

Одной рукой Лу Тао обнял его за талию, а пальцы второй начали не спеша просовываться во влажное нутро. Тело Чэн Цзиня вмиг стало мягким и податливым, он успокоился, прекращая умолять мужчину посмотреть на него, а вместо этого облизал его шею. Когда юркий язычок прошелся по кадыку мужчины, Лу Тао, не сдержавшись, вставил пальцы глубже.

Одежда была отброшена, обнажая красивое спортивное тело. Возможно, это была привычка, но даже во время амнезии генерал не прекратил свои тренировки, а из-за потери веса мышцы приобрели более четкий рельеф. Чэн Цзинь самовольно облизывал каждый участок тела, оставляя влажный след на коже мужчины и удовлетворенно бормоча:

– Мой… Мой… Мой муж… – продолжая блуждать языком по телу, он опустился ниже, потеревшись о волоски, он, наконец, достал член Лу Тао.

Крупный член возбужденно стоял. Посмотрев на него несколько секунд, Чэн Цзинь покраснел и, опустив голову, лизнул головку, потеревшись щекой о горячую плоть, он томно прошептал:

– Это тоже мое…

Подобные стимуляции доводили Лу Тао до исступления, его дыхание стало рваным, он хотел немедленно войти в тело своей женушки. Мужчина посмотрел на обворожительные губы Чэн Цзиня и потерся о них членом. Его голос был низким и возбужденным.

– Это все твое. Послушный мальчик, возьми в ротик.

Вновь неосознанно вильнув бедрами, Чэн Цзинь попросил:

– Хочу.

– Подожди.

Генерал приподнял его подбородок и снова потерся о него своим членом. Из головки уже сочилась белесая жидкость, размазываясь по губам и делая их более соблазнительными. Чэн Цзинь послушно высунул свой язычок, облизывая плоть. Он совершал движения беспорядочно, тем не менее вызывая у Лу Тао волну сильнейшего возбуждения и желания засунуть член поглубже. Ошейник с колокольчиком все еще был на шее парня, и зажимы на сосках тоже занимали свое место. Приподнятая задница и ротик с членом мужчины были поистине эротичной картиной. Лу Тао дотронулся до его лица, опуская руку на шею и плечи, сдерживаться становилось все труднее, и когда Чэн Цзинь вобрал в себя головку члена, мужчина не вынес и, придерживая юношу за затылок, вогнал член по самое горло.

Из-за боли или же из-за слишком приятных ощущений из глаз Чэн Цзиня сразу потекли слезы, делая его вид еще трогательнее. Лу Тао не мог совладать со своим желанием и продолжал вбиваться в рот юноши, выпрямившись через несколько толчков, он вынул свой член и кончил на лицо парня. Чэн Цзинь все еще ронял слезы, его взгляд был потерянным и неудовлетворенным, когда сперма стекала по лицу, он какое-то время не знал, что делать, но вскоре открыл рот и высунул язык, слизывая капли.

Лу Тао часто и тяжело дышал. Видя, как мальчишка облизывается, глотая его сперму, генерал вновь стал твердым. Наконец он обнял парня, усаживая к себе на колени. Мощный член протискивался во влажную дырочку, пока на животе Чэн Цзиня не появился небольшой бугорок. Лицо юноши все еще было перепачкано в беловатой жидкости, а его тело горело от желания. Мужчина похлопал его по заднице и низким голосом спросил:

– Разве ты не этого хотел? Почему бы тебе не поработать более усердно?

Часть члена все еще была не вставленной, и Лу Тао мог бы сделать толчок, проникнув целиком внутрь, но он оставался неподвижен, ожидая, когда его женушка сама засунет плоть в себя до конца. И Чэн Цзинь действительно начал потихоньку насаживаться на член, понемногу затягивая его в узкую дырочку.

– Мм… Так хорошо… – тело Чэн Цзиня содрогалось от возбуждения, не сдержавшись, он кончил, пачкая мужчину.

Лу Тао огладил его мягкие ягодицы, а другой рукой потянув за зажимы для сосков, он усмехнулся:

– Настолько хорошо?

– Слишком… – Чэн Цзинь сделал передышку, обнимая мужчину и ложась ему на грудь, с уголка рта парня стекала капля спермы, которую тот быстренько слизнул. Чэн Цзинь сжимал член мужчины внутри себя, будто пытаясь прочувствовать каждую венку и каждый изгиб. Лу Тао не выдержал и, обняв парня, сам начал его трахать, а через некоторое время вышел из нежного тела полностью. Однако Чэн Цзинь начал протестовать.

– Нет… Не выходи… Это мое… Теперь это мое…

Лу Тао усмехнулся и ответил:

– Сменим позу.

Чэн Цзинь какое-то время сидел спокойно, но когда понял, что мужчина хочет взять его сзади, то снова попытался воспротивится, однако взгляд Лу Тао уже был прикован к татуировке на пояснице. Поймав непослушного юношу, Лу Тао не отпускал его, и Чэн Цзиню пришлось прекратить сопротивление. Он встал поудобнее на колени и прогнулся в талии, подставляясь под член. Колено-локтевая поза позволяла почувствовать нежное тело женушки: белая кожа, утонченная талия и вместе с тем аппетитная попа, также здесь открывался прекрасный вид на розовую дырочку, которая заглатывала в себя член мужчины. Лу Тао захотелось записать все это на свой коммуникатор, но подумав, что это может быть небезопасно, он отбросил данную мысль.

Внутри Чэн Цзиня было очень влажно, а сам он извивался под мужчиной. Лу Тао медлил, терся о вход, но не вставлял внутрь. Налюбовавшись на татуировку, мужчина, наклоняясь, облизал поясницу юноши, и только после этого наконец вошел в его тело. Парень под ним уткнулся лицом в одеяло, а из его горла раздался низкий стон. Генерал сделал несколько толчков, но видя, что Чэн Цзинь не оборачивается, наклонился, беря в рот и посасывая белую словно нефрит мочку уха юноши.

– Тебе хорошо? Сучка.

От этого в шутку сказанного слова Чэн Цзинь сжал внутри себя член генерала, но голову так и не поднял. Лу Тао решил, что тот стесняется, и намеренно толкнулся несколько раз в чувствительную точку, но, не видя ответной реакции, заподозрил, что дело в другом.

Чэн Цзинь не просто дрожал, он рыдал.

Лу Тао тотчас прикоснулся к его лицу, силой поворачивая к себе. Вид молодого человека его ошеломил: по щекам текли слезы, а губы были полностью искусаны. Генерал в смятении спросил:

– Что случилось? Малыш, что такое? Тебе больно?

Чэн Цзинь лишь замотал головой, но поток слез так и не остановился, видя, что парень вновь собирается кусать свои губы, Лу Тао потянул его за обе щеки, не давая причинить себе вред. Мужчина был сообразителен и быстро догадался в чем проблема.

– Тебе не нравится, что мы делаем это в такой позе?

Чэн Цзинь шмыгнул носом и наконец произнес:

– Не хочу сзади… – он взглянул на Лу Тао и проговорил, задыхаясь от слез. – Смотри на меня… Хочу, чтобы ты смотрел на меня…

Мужчина почувствовал себя встревоженно. Перевернув юношу, он вошел внутрь, глядя на него. Наконец Чэн Цзинь перестал плакать, но в его взгляде все еще можно было увидеть обиду, схватив Лу Тао за шею, он тихо попросил:

– Трахни меня в ту точку!

Лу Тао привел в исполнение просьбу своего партнера, целиком заполняя его собой. Юноша в то же время прижался к губам генерала, втягивая их в поцелуй, который вышел яростным. В месте их соединения было влажно, прозрачная жидкость вытекала из тела Чэн Цзиня, пачкая простыни. Долго не продержавшись, парень кончил во второй раз, а из его репродуктивной точки хлынул поток влаги, обволакивая член генерала.Эффект смазки был неплохим, Чэн Цзинь еще несколько раз просил Лу Тао заняться с ним сексом, и после третьего или четвертого раза наконец успокоился, засыпая в объятиях мужчины.

29 глава Совместный счет

Чэн Цзинь спал так крепко, что не проснулся, даже когда Лу Тао надел на него пижаму. Когда он заснул, то был очень тихим, даже его дыхание было еле слышно. Его густые ресницы отбрасывали небольшую тень, а губы были все еще красными, и выглядел он как милый ребенок.

Это совсем непохоже на того, кто угрозами заставил мужчину жениться на себе.

При совместной жизни этот человек был слишком скромен и всегда выглядел так нерешительно, словно боялся потерять приобретенное. И Лу Тао, вероятно, знал, что в прошлом он был очень холоден к нему. Сегодня генерал был в гостях у своей бабушки и провел весь день со старушкой, которую не помнит, однако чувствовал ее доброжелательность, но собеседница не слишком часто упоминала о прошлом, а Лу Тао не спрашивал. На самом деле, он уже решил для себя, что если его бабушка затронет эту тему, то он остановит ее.

Нельзя сказать почему, но казалось, что Лу Тао не стремился узнать прошлое.

Но теперь он хочет это знать.

Каким обращением он так напугал Чэн Цзиня?

Лу Тао включил коммуникатор, найдя в контактах Фэй Ли, отправил ему сообщение. Вскоре после этого он получил примерный маршрут.

Что касается сводки, то генерал читал свою биографию, и ему были известны все битвы, благодаря которым он продвигался по службе. У человечества есть два главных врага. Один из них – зерги, у которых низкая боевая мощь, но зато их много, а также они вызывают болезни. Эти существа живут на планете Юйлинь, которая находится далеко от планеты Империи. Изначально две расы жили в мире, пока на Юйлинь не возникли природные пожары, и ареал, где обитали зерги, сильно сократился, тогда они начали думать о других планетах. Их первая атака не привлекла внимание людей, и только через месяц, когда почти все население планеты было заражено болезнью и умерло, человечество занялось оборонительными мерами.

Зерги, которые высасывают кровь и поедают человеческую плоть, также эволюционируют. В последние десятилетия у некоторых зергов появились человекоподобные лица и конечности, которые выглядят поистине ужасающе. Но поскольку люди обладают передовыми технологиями, пока что их удается успешно подавлять. Другой враг – воргены.

Галактика, где обитают воргены, находится недалеко от той, где живут люди. В течение очень долгого времени эти две расы сосуществовали на одной планете. Воргены рассматривают людей в качестве пищи, и жестоко их убивали, пока те не изобрели космические корабли. Все они мигрировали с первоначальной планеты, и ситуация немного смягчилась. Но затем интеллект воргенов также стал развиваться. Однажды они захватили космолет, изобретенный людьми, после чего началось второе массовое убийство человечества. Резня получилась крайне трагичной. Погибло множество людей, а племя воргенов не получило никакой выгоды. В результате между двумя расами возникла глубокая ненависть. Во время этого путешествия воргены украли несколько образцов генома человека и разработали препарат, подчиняющий человеческий разум. Перед новым нападением они заранее расставили своих «пешек».

Решающую роль в битве с воргенами сыграл Лу Тао, тогда же случилось его первое повышение по службе. Он понял, что один офицер находился под влиянием воргенов и восстал. Лу Тао тут же застрелил его, переломив ход сражения. Этим он спас жизни тысячам солдат и был произведен в майоры. С тех пор постоянно проявлялись его выдающиеся способности, и он совершил тридцать четыре больших и малых подвига, чтобы в возрасте двадцати семи лет стать генералом. На данный момент он является самым молодым генералом на планете. И СМИ все еще предсказывают, что, вероятно, он станет самым молодым генералом Армии.

После сотен лет исследований люди наконец-то возвели защитную стену за пределами планеты, которая могла эффективно предотвращать вторжение зергов и воргенов. Солдаты, вернувшиеся из космического патруля, должны быть подвергнуты строгой проверке. Причина, из-за которой военный корабль Лу Тао потерпел аварию в прошлый раз, кроется ловушках, которые, скорее всего, создал человек.

Из-за потери памяти генерала Фэй Ли коротко пересказал события и сообщил:

– Военный департамент проводит тщательное расследование и уже наметил цель. Я верю, что шпион будет пойман в ближайшем будущем.

Генерал не был против. Из обнаруженной им информации он понял, что следующим врагом человечества будут уже не зерги или воргены, а сам человек.

На каждой планете есть богатые и бедные, и окружающая среда отличается, но верхушка планеты Империи в разы увеличивает эту пропасть. Это станет большой скрытой опасностью в будущем.

Расписание, которое прислал Фэй Ли, было очень подробным. С того момента, как он начал сражаться на поле боя, и до последнего дня, когда он потерял память, весь распорядок был четко прописан. И, вероятно, помощник также понял мысли своего начальника, поэтому отдельно перечислил время, когда он возвращался на планету Империи.

За семь лет он приезжал менее двадцати раз, а самое длительное пребывание было меньше месяца. В эти двадцать с лишним дней он готовился к соревнованиям в армии. В течение двадцати дней всего семь были личным временем для отдыха.

Пять месяцев и три дня.

Сколько же времени в действительности он оставлял для своей женушки?

Глядя на эту цифру, Лу Тао почувствовал полное безразличие от прошлого себя, а затем ему пришла в голову мысль.

Насколько же сильно Чэн Цзинь не любил себя? Что даже не подал документы на развод?

А о чем он сам думал раньше?

Мужчина сам себя не понимал. Он только знал, что его личность после амнезии не могла измениться настолько, чтобы он был в состоянии выносить человека, который его раздражал, и что он никогда бы не стал сохранять с ним отношения.

Более того, внешность Чэн Цзиня вполне соответствовала его вкусам.

На сердце генерала было неспокойно. При мысли о Лу Тао до амнезии, его разум пустел, и он чувствовал, будто это кто-то другой. Его взгляд метался взад-вперед по данным и наконец остановился на определенном столбце.

22 октября 887 года супруг генерала Чэн Цзинь подал прошение о посещении армии. Высокопоставленные лица одобрили это прошение и отправили специальный самолет в оперативный штаб генерала Лу Тао. Через 38 часов самолет доставил Чэн Цзиня обратно.

Лу Тао, нахмурив брови, уставился на сообщение. Он быстро сравнил подробный маршрут, присланный Фэй Ли, и обнаружил, что в тот момент солдаты зачищали остатки воргенов. В это время они затаились среди мирного населения. После полумесяца проверок и расследований все местные жители были помещены в карантин, а шпионы найдены. Можно было снимать все меры предосторожности. Но Лу Тао поинтересовался, как он поступал раньше. С присущей ему осторожностью мужчина решил продлить время проверки. Так как он чувствовал, что двух недель недостаточно для полного устранения опасности.

Поэтому тогда он сразу же отправил его обратно. Возможно, он переживал за безопасность своей маленькой жены?

Поскольку у него нет воспоминаний, он не мог даже проверить собственные догадки о его предыдущих действиях.

Ему вдруг расхотелось восстанавливать свою память.

Лу Тао так и не смог разобраться в своих прошлых чувствах к Чэн Цзиню.

Если это действительно было отвращение, то что же он чувствует сейчас?

После того как Чэн Цзинь проснулся, оказалось, что у него не осталось никаких воспоминаний о вчерашнем безумии. Когда муж стыдил его, он только краснел и шептал:

– Я ничего не помню, наверное, ты мне врешь...

Лу Тао сжал его щеку и специально сказал:

– Я действительно жалею, что не воспользовался коммуникатором, чтобы запечатлеть все, что было вчера. Тогда бы ты не отвертелся!

Чэн Цзинь застенчиво посмотрел на него и прошептал:

– Тогда в следующий раз снимай…

Генерал поднял брови:

–Так ты хочешь увидеть себя по стороны? – он ущипнул его за подбородок и серьезно сказал, – Неужели ты действительно не помнишь?

Чэн Цзинь покачал головой:

– Я правда не помню.

Его выражение лица не было неискренним, и Лу Тао был немного раздражен, поэтому спросил:

– Где ты купил эти вещи? Если бы кто-то другой воспользовался твоим телом, а ты бы этого и не понял?

Затем он обратился к юноше:

– Ты уже использовал такое раньше?

Юноша в панике замахал головой:

–Нет! Я даже забыл, где я их покупал. Вероятно, эта была доставка на дом.

– Ты действительно не пользовался ими раньше?

Чэн Цзинь помотал головой и снова покраснел:

– Даже если бы я использовал их, то только с тобой. Я не спал с другими мужчинами... Но ты...

Молодой человек поджал губы. Следующие три слова были по-настоящему прекрасны. Они были легкими, почти слетевшими с его губ, поэтому Лу Тао ничего не услышал.

Мужчина все еще добавил:

– Ничего страшного, если у тебя никого не было.

Однако Чэн Цзинь подумал о сплетнях про Лу Тао и его любовнике, которые, предположительно, живет на другой планете. Его сердце заныло от ревности, словно он упал в кувшин с уксусом.

Лу Тао очень любил ласкать парня за щечки, и даже не удержался, чтобы не поцеловать его пару раз. После нескольких последовательных поцелуев, он, наконец, смог сдержаться, чтобы не оставить на щеке след от зубов. Он вдруг сказал:

– Ай Сюэ пригласила меня на вечеринку, не хочешь пойти вместе?

Чэн Цзинь на мгновение был ошеломлен. Непонятно почему, его сердце дрогнуло. Он посмотрел на красивое лицо рядом с собой. Было очевидно, что за это время они очень сблизились, но время от времени юноша все еще вспоминал прежнее лицо. То безразличие, которое появлялось, когда он сталкивался с мужчиной. Чэн Цзинь сказал:

– Я не пойду.

Лу Тао нахмурился:

– Ты отказался, даже не спросив, что это за вечеринка? И так сильно не хочешь куда-то ходить со мной?

Чэн Цзинь почувствовал себя неловко, но изо всех сил старался не подавать виду. Он сказал:

– Ваше сборище должно быть какое-то спортивное соревнование, что мне там делать? Я не отказываюсь идти с тобой, но у меня еще есть работа, которую нужно завершить. Время поджимает...

– Это действительно соревнование. Ай Сюэ пригласил меня пойти в тир, – генерал был немного огорчен. – Тебе не обязательно так усердно работать. Мы можем открыть совместный счет. Я уже проверил. Нам надо поставить подпись, и наши средства будут общими.

– Не нужно, – Чэн Цзинь запаниковал еще сильнее, резко покачав головой. – Не открывай счет, я и сам могу содержать себя. Разве ты уже не платишь за все домашние расходы? Ты не должен нести ответственность за моего отца. К тому же ему больше не нужна операция, только деньги на лекарства. Мы с братом заработали достаточно, чтобы оплатить их.

Мужчина снова переспросил:

– Точно не надо?

– Точно! – серьезно сказал Чэн Цзинь.

Лу Тао не почувствовал себя удивленным из-за этого. На самом деле, немногие партнеры открывали совместные счета на планете Империй. Ведь для этого необходимо глубокое доверие и разрешение обеих сторон. Он не обратил внимание, что Чэн Цзинь хоть и выглядел податливо, но у него было чувство собственного достоинства и высокие требования к себе.

Он не знал, Чэн Цзинь просто не мог этого сказать.

Чтобы заставить Лу Тао жениться на юноше, его семья использовала различные ухищрения, а чтобы удержать мужчину, отец Чэн Цзиня категорически воспротивился тому, чтобы они открыли совместный счет.

– Сокровище мое, сейчас Лу Тао просит нашу семью об услуге. Только благодаря зависимости от нас, он будет покладистым и хорошо относиться к тебе. Если ты откроешь с ним общий счет, то он сразу переведет оттуда все твои деньги и разведется с тобой. Как ты тогда сможешь удержать его?

Чэн Цзинь счел доводы отца разумными, поэтому больше не упоминал об этом.

Однако на самом деле Лу Тао никогда не тратил деньги семьи Чэн и не жаждал доли в их богатстве. Мужчина полагался только на себя и своими силами боролся за прекрасное будущее, будущее, в котором он никому не будет должен.

Поэтому, когда семья Чэн попала в беду, юноша не смог попросить генерала о помощи.

«В прошлом я так несправедливо с ним обошелся, так как же я могу о чем-то его просить?».

30 глава Совместное посещение банкетов

По-видимому, многим казалось, что с Лу Тао проще сблизиться во время амнезии, поэтому множество людей предлагало ему явиться на банкеты и встречи. Он не отказывался от всех приглашений, а в особенности, когда дело касалось соревнований, ведь ему действительно нравился спорт. На спортивных состязаниях присутствовали награды, чаще всего это были какие-то безделушки. И, каждый раз выигрывая, Лу Тао дарил их Чэн Цзиню.

На этот раз генерал протянул юноше браслет с синими самоцветами. Чэн Цзиню украшение очень понравилось, он обратил внимание на гравировку и с удивлением спросил:

– Это изделие мастера Цюаня, невероятно дорогая вещь. Кто настолько богат, что использовал его в качестве приза?

– Не знаю, – Лу Тао это не волновало, увидев браслет, он предположил, что такая вещица непременно обрадует его женушку, поэтому выложился на полную и занял первое место. – Мастер Цюань? Он известен?

Чэн Цзинь кивнул головой.

– Ему очень нравятся сапфиры, а мне синий цвет, возможно, поэтому я подвергся его влиянию. В детстве мой брат водил меня в его мастерскую, которая сияла всевозможными синими камнями.

Слушая, как Чэн Цзинь нахваливает постороннего человека, Лу Тао почувствовал себя тяжело.

– Если его называют мастером, вероятно, он уже немолод?

– Когда я встретился с ним, ему было восемьдесят пять лет, – Чэн Цзинь не догадывался о мыслях мужа. – А мне было семь.

Генерал испытал облегчение, и на его лице отразилась улыбка.

Чэн Цзинь продолжил:

– Тогда я упрашивал брата скупить все драгоценности. Брат долго разговаривал с мастером, однако старик был очень упрям и не соглашался, лишь подарил мне одну небольшую подвеску, но я ее давно потерял и не знаю где она. Мастер Цюань прожил до девяносто двух лет, когда он скончался, то его мастерскую тут же обобрали, а все украшения бесследно исчезли. Полиция так и не нашла никаких улик. А около трех лет назад три изделия были удачно проданы с аукциона. Среди них находился и этот браслет, я помню, что к нему в комплект шло ожерелье.

– Ты не ходил на тот аукцион? – из-за своих выводов Лу Тао был озадачен, почему Чэн Цзинь не принял участие в этом аукционе, ведь в то время семья Чэн все еще являлась самой богатой на планете.

Какое-то время Чэн Цзинь растерянно смотрел на Лу Тао, а потом покачал головой.

– Нет. – Почему?

Чэн Цзинь перебирал в руках браслет, его голос был тихим.

– В этом не было необходимости.

Три года назад их отношения с Лу Тао были весьма напряженными. Оставленный в одиночестве Чэн Цзинь не выдержал и начал учинять различные неприятности, лишь бы привлечь внимание мужчины. Он подозревал, что у генерала есть кто-то на стороне и даже искал журналистов, чтобы заявить во всеуслышание об их отношениях, однако сдержался.

В другой раз, когда мужчина вернулся домой, Чэн Цзинь потратил уйму времени, чтобы украсить интерьер: он купил много красивых и дорогих вещиц и нарядов, ожидая похвалы от мужа. Но когда Лу Тао увидел жилище, то даже не вошел в дверь, пристально осмотрев Чэн Цзиня, он ледяным тоном спросил:

– Ты только и можешь, что наводить красоту?

Чэн Цзинь был обескуражен, в ту пору молодой господин не смог различить насмешку. Обеспокоенный этим, он всю вину свалил на слуг, говоря, что это было их самовольство. Юноша думал, что Лу Тао не станет ругать его, если он переложит ответственность на других, но взгляд мужчины пробирал до костей, а в его словах чувствовалось отвращение:

– Когда же ты наконец осознаешь свои ошибки?

В тот раз он должен был зайти, даже если ему что-то не понравилось, должен был остаться дома и порадовать супруга, проведя с ним ночь. Но Лу Тао развернулся и ушел. Разве мог Чэн Цзинь просто так остаться? Молодой господин не видел своих ошибок, он подозревал Лу Тао в любовных связях с кем-то еще, поэтому последовал за ним. Заплатив кому-то за информацию, он узнал, что следующим вечером Лу Тао собирается пойти в ресторан с женщиной. Не раздумывая и не выясняя подробностей, он злобно появился перед их обеденным столом. Когда юноша увидел возраст дамы, было уже поздно.

В тот день Лу Тао вышел из себя и, схватив парня за запястье, вывел на улицу. Его хватка была очень сильной, и на руке Чэн Цзиня остались следы. Юноша чувствовал себя виноватым за сорванный ужин и нерешительно шепотом произнес:

– Я не специально. Я думал, что ты… Я не думал, что ты здесь с…

Чэн Цзинь не знал, кем была женщина, лишь понимал, что той около шестидесяти или семидесяти лет, и она определенно не является любовницей Лу Тао.

Ледяным тоном Лу Тао ответил:

– Это моя тетя.

– Я… Я был не прав… – молодой господин редко склонял голову, однако в душе так и не смирился.

Лу Тао, казалось, видел все насквозь, поэтому его голос стал лишь холоднее:

– Ты действительно понимаешь, что ошибся?

Молодой человек нерешительно кивнул.

Лу Тао быстро осмотрел его и беспощадно высказал:

– Ты ничего не понимаешь! С самого рождения и до сегодняшнего дня ты не представлял, что значит «ошибиться» и что такое «вежливость»! У тебя так много денег, но все, что ты делаешь – это наряжаешься. Знаешь ли ты, что твое сердце бедно настолько, что не стоит ни копейки?

Это было впервые, когда генерал говорил так много, а также он сказал Чэн Цзиню:

– Если ты так хочешь мне понравиться, то почему бы для начала не обдумать свою жизнь и свои поступки? Есть ли хоть что-то, что мне может понравиться? – закончив говорить, мужчина развернулся и пошел обратно в ресторан, больше не глядя на Чэн Цзиня.

А юноша же, застыв на месте, провожал его глазами, ничего не понимая.

Всю жизнь его баловали и потакали, парень никогда не знал, что такое совершить проступок, ведь пока он хотел что-то, его действия были правильными. Он мог получить все, чего захочет, и это было впервые, когда кто-то упрекал его.

И не просто кто-то, а человек, которого он любил.

Чэн Цзинь чувствовал обиду и не собирался с этим мириться.

Всего-то нужно исправиться? Так он сделает это!

Вернувшись домой, он уволил слуг, поблагодарив их за работу, и достал маленького робота Чэн Чэна. Он старался изменить свой образ: больше не ходил в роскошные магазины по поводу и без, стремился быть вежливым. Из-за такой резкой перемены отец и брат даже подумали, что тому нездоровится. Мало-помалу он стал меняться начиная с мелочей, однако отношения с Лу Тао не стали мягче, и даже когда он радостный приехал на фронт, его сразу же равнодушно отослали назад.

Когда он увидел новость об аукционе, то его посетила мысль купить все изделия. Даже старший брат звонил и интересовался, не хочет ли он их приобрести, но Чэн Цзинь сдержался. Если он что-то купит, то об этом непременно сообщат в газетах, и Лу Тао решит, что он нисколько не изменился.

Поэтому Чэн Цзинь отказался.

И все же окончательно его изменил несчастный случай и последующий жизненный опыт. До этого его поведение едва ли можно было отличить от представления: даже поблагодарив людей, он все еще не понимал, почему должен это делать. Намного позже он наконец осознал, почему же не нравился Лу Тао.

Супруг надел браслет на запястье Чэн Цзиня, сапфиры очень красиво смотрелись на бледной коже. Мужчина дотронулся до его подбородка и спросил:

– Нравится? – его взгляд был полон нежности.

Чэн Цзинь старательно закивал головой, обнажая милую улыбку.

– Очень нравится!

Лу Тао спросил:

– Ай Сюэ сообщил, что скоро будет банкет. Не хочешь пойти на него вместе?

Подумав о приближающемся вечере в честь цветов апельсина, Чэн Цзинь нервно сглотнул, поспешно спрашивая:

– Что за банкет?

– Пей! Пей алкоголь, управляя боевой машиной! Будет в конце месяца, – говоря все это, Лу Тао баловался с лицом Чэн Цзиня, особенно ему нравилось щипать юношу за щечки.

Банкет в честь апельсиновых цветов также должен состояться в конце месяца, но там не было состязаний по управлению пилотируемыми роботами, Чэн Цзинь с облегчением выдохнул. Улыбнувшись, он ответил:

– Ты сходи, а я не пойду.

Генерал был недоволен.

– Почему, когда я зову тебя куда-то, ты всегда отказываешься? – приблизившись, мужчина наклонился и поцеловал Чэн Цзиня в губы, отстранившись, генерал улыбнулся. – Ты боишься встретиться с людьми?

Молодой человек не знал, что ответить.

Несколько лет назад он каждый раз ждал с нетерпением, что Лу Тао пригласит пойти вместе на мероприятие, но тот никогда не брал его с собой, даже на семейные встречи генерал ходил один. С характером Лу Тао он посещал лишь военные собрания, и не имея при себе приглашения, Чэн Цзинь, даже если бы захотел, не смог бы туда прокрасться. А банкеты «знатных особ», на которых присутствовал Чэн Цзинь, Лу Тао не посещал.

А теперь мужчина в самом деле жаловался, что ему не составляют компанию.

Чувства Чэн Цзиня было сложно выразить словами, но он определенно был в некоторой степени рад.

К счастью, мало кто знал, чьим супругом он является, иначе бы жена генерала на один день для всех стала слугой, что непременно навредило бы репутации Лу Тао.

Чэн Цзинь вернул ответный поцелуй мужчине и, улыбнувшись, спросил:

– Только ты видишь меня, разве это не хорошо?

– Определенно, хорошо, – Лу Тао ущипнул его за талию. – Дай-ка посмотреть мужу повнимательнее.

В один миг наступил конец месяца, Чэн Цзинь успел закончить все заказы. Когда он прибыл в дом Лянь У, тот уже был в праздничном костюме, а его муж отсутствовал. По просьбе Лянь У на его наряде было множество драгоценных камней, отчего одежда сияла, а на груди имелись яркие перья. У него была хорошая фигура, которую выгодно подчеркивал фасон. Нанеся на лицо легкий макияж, Лянь У сразу же стал выглядеть как гордый молодой господин, сегодняшний его образ слишком сильно отличался от того затравленного юноши, над которым издевался Чэн Цзинь.

Он повернулся у зеркала отмечая:

– Действительно, мастерство госпожи Жуйла выше всяких похвал, размер идеально подходит, а стиль именно такой, каким я и представлял.

Этот наряд был сделан Чэн Цзинеми, пусть он и был не особо смышленым, но теперь даже он понял, что именно его называли «госпожа Жуйла». Однако времени на размышление ему не дали, кинув в руки комплект одежды.

– Точно! Ты наденешь вот это, а после мы вместе отправимся на мероприятие.

«Слуги» не редкость на банкете в честь цветов апельсина, если люди проигрывали спор или же нанесли оскорбление человеку, то становились слугами в этот день. Чтобы обозначить прислугу, те обязаны были носить специальную одежду – серый бесцветный костюм. Но то, что сунули ему в руки, не было формой слуги, белая лента и кружева слишком бросались в глаза. Чэн Цзинь застыл, через некоторое время он развернул одежду, а его лицо приобрело ярко-красный оттенок.

– Женский костюм горничной?

31 глава Банкет в честь цветов апельсина

Родовое поместье Юсы располагалось на юго-востоке, напротив крупнейшего побережья Империи, и являлась самым известным и уважаемым родом среди десяти коренных семей. В отличие от семьи Янь или Ригель, среди которых были только один генерал и генерал-лейтенант, у клана Юсы был один маршал, два генерала Армии и три генерала. Их старейшина рода Юсы Куй, также занимала пост министра в Министерстве юстиции.

В этот раз банкет по случаю цветения апельсинов устраивает Юсы Куй. Чэн Цзинь встречался с ней несколько раз. Это была красивая и приветливая пожилая женщина. Она совсем не походила на министра юстиции, а скорее на президента женской ассоциации.

На банкет в честь цветов апельсина приглашалась практически вся молодежь, причем не только для светских бесед, но и для свиданий вслепую. Однако в последние годы призовые трофеи в соревнованиях стали слишком ценными, поэтому банкет превратился в пристанище для игр богатых детишек.

Вдобавок на месте событий будут присутствовать репортеры, делающие фотографии. В дальнейшем эти снимки могут быть размещены в обычных газетах или в интернете. Поэтому гости, присутствующие на банкете, стараются принарядиться.

Чэн Цзинь обычно прилагал все усилия, чтобы выбрать для себя самую стильную одежду. Его наряды действительно выглядели впечатляюще, и в прошлом его часто фотографировали и публиковали в газетах. Если бы не отсутствие таланта к играм, то молодой господин мог бы стать самым популярным человеком на этом празднике.

Но сейчас он может лишь носить костюм горничной.

Наряд хорошо подходил ему по размеру, хорошо подчеркивая его талию, декольте было украшено оборками, поэтому грудь совсем не выделялась, а вот юбка была коротковата, почти наравне с белым фартуком, едва-едва прикрывая бедра. Ноги обтянуты кружевными чулками, а на ступнях красовалась пара черных кожаных туфель на точеном каблуке с круглым носком. Еще Лянь У попросил его надеть ободок, который также был обрамлен в кружева. Было очевидно, что это мужчина, но когда он был так одет, то в нем чувствовалась некая женская прелесть.

Чэн Цзинь сидел в углу салона автомобиля, сдвинув ноги вместе, его лицо горело от стыда, и он готов был сиюминутно провалиться сквозь землю. Юноша крепко сжимал пышную юбку, но как бы он ее ни натягивал, та прикрывала только половину бедер и не могла скрыть его тело. Даже Лянь У был очень весел и нарочно спросил:

– Ну как? Ты доволен платьем?

Парень смущенно ответил:

– Очевидно, что этот наряд не мужской…

– А разве кто-то хочет, чтобы ты надел мужской костюм? К тому же ты выглядишь довольно мило. Когда твои старые дружки-отбросы увидят, то, несомненно, очень удивятся. Но я не знаю, не злоупотребит ли кто-нибудь молодым господином Чэном, – Лянь У счастливо улыбнулся и добавил, – конечно, я, как твой временный хозяин, постараюсь защитить тебя настолько, насколько это возможно.

Чем сильнее машина приближалась к широким и заметным воротам, тем больше нервничал Чэн Цзинь. Он мог только возносить молитвы, что Лу Тао не придет и не увидит его постыдный вид.

Когда они подъехали к воротам дома Юсы, образовалась пробка. Площадка перед особняком была очень просторной, но из-за огромного количества людей на ней образовался небольшой затор. Лянь У нахмурился в нетерпении и, вытянув шею, прождал более десяти минут, прежде чем настала их очередь проходить. Остановив машину, он сказал в толчее:

– Вылезай, мой слуга.

Чэн Цзинь прикусил губу и все-таки вышел из автомобиля.

Солнце сегодня светило ярко. Выйдя из машины, они шли по красной ковровой дорожке. Многие молодые мужчины и женщины, одетые в элегантные и изысканные платья, проходили внутрь. Они останавливались и разговаривали, когда встречали знакомых. Чэн Цзинь вырос в такой обстановке. Раньше он никогда не боялся никаких банкетов, но теперь низко наклонил голову, желая спрятать свое лицо. Лянь У поддразнил его несколькими фразами, а затем встретил знакомого и остановился на пару слов. Тот увидел рядом стройную фигуру юноши с опущенной головой и немного удивился:

– Что? Вы привели служанку в этот раз?

– Ага, – Лянь У радостно улыбнулся. – Кто еще привел с собой служанок?

Игры в «Слуг» проводятся каждый год. Некоторые просят о помощи, некоторые проигрывают пари, а иногда кто-то неожиданно лишается денег. Юная госпожа или молодой господин, которые раньше были среди них, превращались в слуг и становились развлечением для богатой молодежи.

Человек рядом сказал:

– Пойдем посмотрим. Кстати, представьте нам свою горничную, возможно, мы знаем друг друга.

Когда Чэн Цзинь услышал эти слова, он еще сильнее поник, а его руки крепко схватились за подол юбки. Но у него не было возможности сбежать. Раз уж он согласился, то должен идти до конца!

Быстрыми шагами они вошли во внутренний зал, который оказался еще более оживленным. Пол был покрыт изысканными коврами, а для декорирования расставлено множество цветков апельсина, отчего комната благоухала. Но на самом деле, даже если без цветов, достаточно парфюма гостей, чтобы комната наполнилась ароматом.

Лянь У, за последние два года стал новоиспеченным господином, к тому же нашел достойного партнера, поэтому в плане социальных связей он отличается от себя прошлого. Многие люди проявляли инициативу, чтобы поприветствовать его, и один за другим обращали внимание на служанку рядом с ним. Но Чэн Цзинь слишком низко опустил голову. Он не появлялся на светских мероприятиях в течение двух или трех лет, поэтому его практически никто не узнавал. Лишь парочка людей, которые были озадачены, но все же не до конца уверены.

– Господин Лянь, кто это с вами? – наконец, не удержался и спросил один из них.

Услышав его слова, Лянь У широко улыбнулся. Увидев, что собралось достаточно людей, он подтолкнул Чэн Цзиня:

– Молодой господин Чэн, может, поднимите голову? Я вижу, здесь есть ваши знакомые? Подойдите и поздоровайтесь.

Чэн Цзинь весь дрожал, его дыхание было прерывистым. Молодой господин, выросший избалованным, с детства не сталкивался с такой неловкой для него ситуацией. Он думал, что не сможет вынести, и скорее всего, от этого позора он упадет в обморок. Но когда дело дошло до решающего момента, то понял, что и вправду стал более зрелым, потому что все еще мог стоять на ногах и не рухнуть на пол.

Любопытных глаз собиралось все больше и больше, а некоторые люди были в недоумении:

– Молодой господин Чэн? Какой молодой господин Чэн?

– Ух ты, разве это не Чэн Цзинь?

Услышав свое имя, прозвучавшее из уст знакомого человека, юноша прикрыл глаза и наконец поднял голову.

Его лицо вспыхнуло, а зрение на некоторое время затуманилось, но, в конце концов, он смог ясно видеть взгляды, которые обратились к нему. Глумливые, насмешливые, издевательские, любопытные... Лянь У улыбнулся и сказал:

– Да, это молодой господин Чэн. Сегодня он будет моим слугой.

Кто-то хихикнул и сказал:

– Господин Лянь, у вас и правда дурные пристрастия, почему вы не дали ему мужскую одежду?

Лянь У с улыбкой ответил:

– Господин Чэн миниатюрный, разве не правильнее для него носить костюм горничной? Если бы я вам ничего не сказал, то со спины вы бы приняли его за девушку.

Один из гостей засмеялся и сказал:

– На самом деле, он выглядит как девушка и спереди, очень миленько.

Кто-то добавил:

– В свое время молодой господин Чэн получал все, что хотел и весьма наслаждался жизнью. Даже молодой господин из семьи Юсы, не жил, как он. Ничего не поделаешь, просто кто-то имеет хорошего старшего братца. Когда Чэн Сюй узнает, что его младший брат используется в качестве слуги, будет ли он в ярости?

– Чэн Сюй не в курсе, иначе как же удалось заполучить его младшего брата?

– Но разве ты не слышал, что супруг молодого господина Чэна имеет высокое положение? Как он может позволить так над ним издеваться?

– Хех, похоже, ты знаешь, кто его партнер? Если бы у него был супруг, то семья Чэн не потерпела бы банкротства.

– Да, у господина Чэна даже свадьбы не было! Может, они вообще не женаты.

– Это верно, как-никак, нрав молодого господина Чэна печально известен, и большинство людей точно не захотели бы жениться на нем.

Компания людей болтала, и эти слова потоком лились в уши Чэн Цзиня одно за другим, заставляя его чувствовать себя крайне неуютно. Он был настолько отрешен, что не мог ничего сделать, кроме как терпеть. Юноша сжал губы, позволив другим потешаться, но, к счастью, это были лишь нелепости. Гости высмеивали его, а после стали вновь нахваливать Лянь У. Воодушевленный лестными словами, тот еще немного поболтал с ними, а после сказал:

– Ладно, надо пойти повидаться со старушкой.

Старушкой, о которой они говорили, оказалась Юсы Куй. Немногие участники банкета могли с ней встретиться, но партнер Лянь У имел некоторую родственную связь с семьей Юсы, поэтому всякий раз молодому господину приходилось приветствовать ее. Когда он ушел, Чэн Цзинь не сдвинулся с места. Господин Лянь повернул голову и громко сказал:

– Не отставай.

И юноша был вынужден последовать за ним.

Сплетня о том, что молодой господин Чэн стал чужим слугой, за короткое время распространилась по всему залу. Хотя Чэн Цзинь не высовывался, многие люди все равно подходили к нему посмеяться, и даже те, кого он знал раньше, специально заглядывали сюда, чтобы поздороваться с ним. Лянь У негромко усмехнулся:

– Посмотрите, вы такой великолепный, что даже украли все мое внимание.

Чэн Цзинь терпел этот позор, не говоря ни слова, и Лянь У сказал:

– Не чувствуй себя оскорбленным или несчастным. Когда я был посмешищем из-за тебя, мне было не лучше, чем тебе. Я лишь отплатил за это.

Они быстро вошли в небольшой зал. По-видимому, здесь было не так много людей, и было значительно тише. Находившиеся здесь люди оказались преклонного возраста. Старушка, сидевшая в центре, была Юсы Куй. Она явно принарядилась сегодня, поэтому выглядела элегантно и благородно, а в ее волосах красовался чудесный цветок апельсина. Увидев ее, Лянь У поспешил соблюсти этикет с надлежащими любовью и уважением. Юсы Куй также мягко улыбнулась и сказала:

– Лянь У, твоя одежда сегодня выглядит великолепно, кто ее сшил?

Лянь У мило улыбнулся и сказал:

– Это заказ госпожи Жуйла.

Юсы Куй изумилась:

– Опять госпожа Жуйла? Мисс Ци была в изумительной юбке. Когда я спросила, она тоже сказала, что ее сшила госпожа Жуйла. Думается мне, я невежественна, абсолютно не знаю кто это. Я даже не знаю, как с ней связаться.

Лянь У немного смутился:

– Этого и я не знаю, я просто ищу Энди из бутика «Благородный вид», чтобы передать заказ.

Чэн Цзинь находился в неловком положении и был не в настроении слушать их светскую беседу, желая, чтобы все это поскорее закончилось. Но имя «госпожа Жуйла» прозвучало уже в третий раз за сегодня, а когда он услышал о госпоже Ци, то окончательно убедился, что Энди, похоже, выдавал его за «госпожу Жуйла».

Юсы Куй улыбнулась и сказала:

– Похоже, мне тоже придется с ними связаться.

Хозяйка заметила, что рядом с Лянь У, был слуга или служанка из игры. Она также знала об это забаве и ничуть не возражала, по ее мнению, это всего лишь шалость среди молодежи, но почему-то сегодня пожилая дама захотела узнать больше.

– Кто этот юноша рядом с тобой?

Чэн Цзинь на миг оцепенел, и все его тело натянулось словно струна.

Лянь У ответил:

– Это молодой господин семьи Чэн. Мы поспорили. Он проиграл мне, поэтому сегодня будет моим слугой.

– Молодой господин Чэн? – Юсы Куй невольно посмотрела на лицо пожилой женщины, сидящей рядом с ними, у той был серьезный взгляд. – Сестра, разве супругом сяо Тао [1] является не молодой господин семьи Чэн?

Когда Чэн Цзинь услышал прозвище «сяо Тао», он опешил и, не удержавшись, поднял голову. В этот момент его взор устремился на знакомого человека. Встретившись взглядами, Чэн Цзинь воскликнул:

– Ба…Бабушка?

[1] Префикс 小 (сяо) имеет значение «младший, маленький, молодой», а также является одним из уменьшительно-ласкательных аффиксов в китайском языке.

32 глава Наряд служанки

В семейном кодексе планеты Империи понятия «выйти замуж» и «брать замуж» имеют различия. Когда мужчина и женщина вступают в брак, то невеста выходит замуж, а жених берет в жены. Что касается мужчин и «нового женского вида», то мужчина также берет замуж, а «новый женский вид» выходит за избранника. Бывают исключительные случаи, когда можно подать ходатайство, но обычно такие заявления не получают одобрения.

Вначале этот закон служил для сдерживания влияния коренных семей. Ведь какой бы бедной или презираемой ни была коренная семья, но пока ее члены носят свою фамилию, то могут оставаться на Имперской планете, используя ее преимущества, сколько пожелают. Благосостояние планеты является одним из высочайших, и если иметь тут постоянное место жительства, то даже бездельничая целыми днями, все равно можно жить припеваючи. Но таких людей множество, что приносит определенные расходы правительству. Поэтому в законе предусмотрено, что, если женщина из коренной семьи выходит замуж за приезжего или за человека без официальной должности, то ее привилегия постоянного проживания аннулируется. В таких случаях необходимо доказать свою способность оставаться на Имперской планете.

Для того, чтобы оставить за собой право на жительство, женщины выходят замуж внутри рода или же ищут супруга из другой коренной семьи. Например, мать Янь Ци вышла замуж за мужчину из своей семьи, а ее сестра за мужчину из семьи Ригель.Но бывают и исключения.

Примером служит бабушка Лу Тао, которая вышла замуж за чужака. Ее девичья фамилия была Юсы, а также она являлась двоюродной сестрой Юсы Куй. Характер пожилой женщины был весьма вспыльчивым, как только она вышла замуж, то почти перестала общаться со своей родней, поэтому Чэн Цзинь вовсе забыл, что она связана с домом Юсы, и не ожидал ее здесь встретить.

Юноша столкнулся с холодным взглядом бабушки, у него в голове моментально пронеслось: «Мне конец». Это было в сотни раз невыносимее, чем когда его обсуждала толпа людей. Женщина продолжала острым взглядом осматривать Чэн Цзиня.

– Что за внешний вид? Почему ты так одет?

Лицо парня залилось краской, он пошевелил губами, но так и не произнес ни слова, а еще он не осмеливался посмотреть на женщину. Однако юноша заметил, что колени пожилой дамы накрыты одеялом, которое он ей подарил, и его настроение стало неоднозначным.

Кто знает, возможно, если бы он сейчас не потерпел подобного унижения, то их отношения могли бы понемногу улучшаться.

Юсы Куй весело рассмеялась, а ее голос был теплым и мягким.

– Это действительно сяо Цзинь? Этот наряд весьма прелестный.

– Прелестный? Человек, имеющий супруга, надел подобный костюм, да у него ни стыда ни совести! – тон бабушки звучал строго и непреклонно. – Не собираешься переодеться?

Чэн Цзиню хотелось поскорее уйти, но он вспомнил, что сам согласился на это. Подняв голову, он нехотя ответил:

– Я не могу… – парень вздохнул и постарался объяснить ситуацию. – Я дал обещание молодому господину Ляню, что буду его слугой в течение этого дня. Я не могу нарушить свое слово.

Бабушка злобным взглядом молча смотрела на Чэн Цзиня, а Юсы Куй улыбнулась.

– Этот ребенок в самом деле изменился. Сестра, не сердись, это просто забавы. Моя внучка сегодня тоже будет прислуживать своей старшей сестре. Я думаю, его наряд весьма приятный.

Уголки рта старой женщины слегка вытянулись. Стоявший до этого в стороне Лянь У наконец разобрался в ситуации, и хотя он до сих пор испытывал потрясение, он все же волнуясь вышел вперед и торопливо заговорил:

– Это действительно всего лишь шутка, если молодой господин Чэн желает переодеться…

– Не желаю! – Чэн Цзинь едва набрался смелости вскинуть голову, хоть его голос не был громким, но звучал весьма внушительно. – Таково условие сделки, раз я согласился, то не могу бросить все на полпути!

Он никогда раньше не брал на себя обязанностей и ответственность, ведь пока его семья была богата, в том не было необходимости. А когда его подталкивали вперед, то он считал себя несправедливо обиженным, но тогда он ничего не знал о настоящем унижении.

В небольшой комнате на некоторое время воцарилась тишина. Выражение лица Лянь У стало неловким. Бабушка была удивлена, и ее взгляд, направленный на Чэн Цзиня, больше не был столь холодным. Чтобы закончить эту затруднительную ситуацию, Юсы Куй примирительно улыбнулась:

– Хорошо-хорошо, это забавы детей, нам с тобой не стоит в это вмешиваться. Лянь У, как будет время дай мне контакты госпожи Жуйла. Хочу заказать у нее красивое платье. А теперь идите веселитесь, сегодня будет много разных игр с призами.

Лянь У было не с руки говорить, что у него нет контактной информации госпожи Жуйла, да и атмосфера в комнате стояла напряженная, поэтому он так и не решился что-либо произнести, желая поскорее уйти. Чэн Цзинь был намного спокойнее, поклонившись в знак вежливости, он пошел, направляясь за Лянь У. Как только они достигли более тихого места, Лянь У принялся внезапно топать ногами.

– Ты! Ты! Ты! Твой партнер Лу Тао? Генерал Лу Тао? Почему ты ничего не сказал?

Чэн Цзинь ничего не ответил на его вопрос, вместо этого почтительно спрашивая:

– Имеются какие-нибудь распоряжения? Молодой господин Лянь.

– Стоп, стоп, стоп! Наш договор на этом заканчивается, я не позволяю тебе быть моим слугой. Держись от меня подальше.

Однако Чэн Цзинь был непреклонен.

– Но наш договор действителен целый день, я должен сдержать свое слово. Вам что-нибудь принести? Только скажите и я все выполню, – окинув взглядом зал, он спросил. – Может, хотите шампанского? Или, может, сока?

Все волоски на теле Лянь У стали дыбом.

– Ты с ума сошел? Помнится, ты с неохотой вылезал из машины.

Чэн Цзинь спокойно произнес:

– Позвольте принести вам шампанского, – развернувшись, он направился в гущу толпы, больше не опуская головы и спокойно шагая вперед.

По пути ему встречались насмешливые и удивленные взгляды, однако он совсем не обращал на них никакого внимания, в нем больше не было стыда и обиды. Он научился идти вперед и отвечать за свои действия.

На банкете было самообслуживание, хотя также по залу ходил обслуживающий персонал. Чэн Цзинь обнаружил, что помимо него есть еще несколько мужчин и женщин, которые одеты в костюмы слуг, а один из них выглядит очень забавно, по его внешнему виду было легко понять, что он из семьи Ригель. Мужчина мощного телосложения примерно метр девяносто ростом с бакенбардами и тоже одет в костюм горничной. Наряд ему был явно мал, ткань тесно обтягивала его тело и вот-вот готова была пойти по шву. Мужчина был спокоен и его нисколько не пугали взгляды посторонних, лишь когда взор другого человека становится слишком развязным, мужчина незамедлительно давал тому оплеуху, а затем весело говорил:

– Эй, приятель, настолько зачарован? Хочешь быть избитым?

Семейство Ригель известно своей воинственной силой и мужественностью, а большинство молодых людей, пришедших на банкет, были юными барышнями и господами, куда им дерзить и противостоять такому мужчине, поэтому они прятались за спины друг друга. Мужчина плавной походкой подошел к Чэн Цзиню, по-видимому, он собирался выбрать какой-нибудь десерт, но, заметив внешний вид парня, обратился к нему, весело смеясь:

– Эй, этот наряд тебе очень к лицу.

Вероятно, будь это кто-то другой, то Чэн Цзинь бы почувствовал смущение, но это был крупный мужчина в похожей одежде, и он расслабился. Только вот юноша не очень силен в общении с людьми, сначала он тоже хотел сделать комплимент собеседнику, но, осмотрев его с ног до головы, так и не смог подобрать подходящих слов и неопределенно ответил:

– Мгм.

Однако мужчина вовсе не возражал и просто задал вопрос.

– Ты с кем пришел?

– С Лянь У. Молодой господин Лянь У.

– Ого, я его знаю, это муж Кешимы.

– Угу…

Чэн Цзинь выбрал хороший алкоголь и уже собирался отнести бокал Лянь У, но поискав его в толпе какое-то время, так и не нашел, поэтому вернулся обратно к столу. Мужчина за обе щеки уплетал пирожное и, увидев Чэн Цзиня, предложил ему, протягивая тарелку:

– Хочешь кусочек?

Юноша покачал головой и улыбнулся отказываясь:

– Спасибо, не хочется.

– Это пирожное божественное, – мужчина тщательно его разжевывал, вдруг неожиданно что-то вспомнив, он вновь громко заговорил. – О, кстати, меня зовут Юлика.

Молодой человек также поспешно представился:

– Меня зовут Чэн Цзинь.

Юлика, по всей видимости, не знал Чэн Цзиня, однако был разговорчивым человеком, поэтому продолжил болтать как ни в чем не бывало.

– Скоро начнутся игры, в чем ты хочешь поучаствовать? Слышал, сегодня призы очень ценные, я подумываю получить годовой абонемент в кондитерскую. Это конкурс вязания, я всю неделю практиковался дома. Я думаю, что у меня есть шанс победить.

Чэн Цзинь стоял, ничего не понимая, он абсолютно не знал о состязаниях на банкете и наградах, но он немного удивился:

– Конкурс по вязанию? Помнится, раньше это были состязания по литературе, искусству и поэзии, а еще были соревнования в музыке.

Это были области, в которых юноша не был силен, поэтому когда в прошлом он  принимал участие с большим воодушевлением, но, не заработав очков, он был так раздосадован, что не соглашался участвовать снова.

– Да кто их знает, – Юлика пожал плечами. – Неожиданно это стало популярным, пока я здесь гулял, то очень много слышал о некой госпоже Жуйла. Сказать по правде, юбка госпожи Ци действительно очень красивая, и даже ее дурной характер больше не кажется таким отвратительным.

Теперь Чэн Цзинь был уверен, что он и есть «госпожа Жуйла», а изделия, сшитые его руками, пришли по вкусу людям. Возможно, это его шанс заработать побольше денег?

Прежде чем он успел обдумать эту мысль, Юлика похлопал его по плечу.

– Давай поучаствуем вместе? На мой взгляд, ты выглядишь как человек умеющий вязать.

– Я… Мне все еще необходимо прислуживать молодому господину Лянь У.

– Разве он не сбежал? Пошли зарегистрируемся, если ты победишь, передай абонемент мне, а я заплачу за него сто тысяч, – говоря все это, высокий мужчина схватил рукой Чэн Цзиня, утаскивая его в центр толпы.

Сперва парень думал отказаться, но, услышав сумму, не смог произнести ни слова против. Сейчас ему требовались деньги, соревнование не должно занять много времени, ничего страшного, если он примет участие, а после продолжит служить господину Ляню.    Юлика успел разузнать, где будет проходить состязание по вязанию, когда они подошли, подготовка уже закончилась, и началась регистрация. Вокруг было много женщин и представителей «нового женского вида». Конечно, здесь также было немало и мужчин, которые пришли просто понаблюдать. Как только Юлика и Чэн Цзинь подошли, то сразу бросились в глаза остальным. Мужчину явно нисколько не заботили эти взгляды, подойдя к столу регистрации, он ударил по нему ладонью и громким словно колокол голосом произнес:

– Мы с Чэн Цзинем тоже хотим записаться.

Его слова в один миг привлекли внимание многих людей, толпа заливисто рассмеялась. Чэн Цзинь заметил, что репортеры снимают их, и поспешно прикрыл лицо руками. Через пару минут ведущий раздал участникам спицы и различные виды шерсти, сказав:

– Ограничение по времени два часа, за этот период вам необходимо связать готовое изделие, это может быть что угодно: шарф, перчатки или любая другая вещь. Когда время истечет, я лично выберу победителя и вручу ему приз – годовой абонемент от кондитерской «Санни».

33 глава Главный приз

Банкет в честь цветения апельсина также называли свиданием вслепую, многие неженатые мужчины, приглашенные туда, подавали большие надежды, а их потенциальные партнеры для демонстрации, выбирали вязание из шерсти. Это было спокойное занятие, способное показать какой человек хозяйственный и, вероятно, станет хорошим супругом. После того как Чэн Цзинь сел, он обнаружил, что даже мисс Ци участвует в этом состязании, и ее посадочное место находилось в нескольких метрах от него.

По прошлым впечатлениям Чэн Цзиня в музыкальных конкурсах участвовало больше людей, но именно поэтому он и согласился присоединиться. Во-первых, парень надеялся выиграть приз и обменяться на деньги с Юликой, а во-вторых, он чувствовал, что его платье слишком приковывает к себе взгляды, но если ты сел, то люди не обратят на тебя внимания. Юноша никогда не думал, что в этом году площадка для проведения игры будет насколько оживленной. Даже журналистов пригласили, а публика окружила их толпой снаружи, что заставляло его чувствовать себя крайне напряженно.

Но к счастью, лежащие на столе материалы закрывали часть обзора, к тому же он сидел позади Юлики. Огромная и величественная фигура члена семьи Ригель полностью заслоняла лицо парня, поэтому он испытал облегчение.

Практически невозможно закончить такую сложнейшую работу за два часа. Если начать вязать шарф, то даже при выборе самого простого узора, времени не хватит, поэтому Чэн Цзинь подумал и решил связать носки.

Его мастерство в вязании из шерсти немного выше, чем в шитье одежды. На самом деле вначале Чэн Цзинь очень боялся иголок, поэтому он выбирал заказы на шерстяную вязку. В то время его почти разорили медицинские расходы отца. В течение нескольких месяцев он хватался за работу и в спешке вязал изделия. Возможно, у него был к этому талант, или же практика отточила его умение до совершенства. Сейчас юноша четко знал многие приемчики и умело ими пользовался.

Сначала Чэн Цзинь был сбит с толку. Он беспокоился, что над ним будут смеяться, и боялся, что камера репортера будет направлена на него, но, к счастью, журналист продолжал кружить вокруг госпожи Ци. Но когда молодой человек разложил перед собой все необходимые принадлежности и взял в руки инструменты, он успокоился, как будто попал в свою тихую мастерскую, став предельно сосредоточенным.

В течение двух часов, за исключением тех случаев, когда он брал ножницы или другие предметы, парень не поднимал головы и не слышал людских разговоров, пока распорядитель из семьи Юсы не позвонил в колокольчик, дабы уведомить, что время вышло. Юноша опомнился от работы и опустил изделие, что держал в руках.

Людей, пришедших поглазеть, становилось все больше, распорядитель слегка улыбнулся и начал говорить. Юлика тоже обернулся и спросил:

– Как работа? Что ты смастерил?

Времени было маловато, поэтому Чэн Цзинь успел закончить только полтора носка: у второго была связана лишь половина. Но он помнил, что по заданию нужна только одна вещь, поэтому он собирался сдать один носок. Юноша показал свою работу Юлике. Взяв ее в руки, мужчина некоторое время рассматривал вдоль и поперек, затем его глаза расширились в недоумении:

– Ты действительно это только что связал, а не купил?

Его голос прогремел, как колокол. Лицо Чэн Цзиня слегка окрасилось румянцем, затем он прошептал:

– Да, я только что его связал. А ты?

Юлика с готовностью продемонстрировал ему свою работу:

– Признаю, я проиграл.

Чэн Цзинь взял кусок «материи». Он выглядел как квадрат или прямоугольник, а по длине равнялся ладони. Казалось, там был криво вышит орнамент. Однако как бы Чэн Цзинь ни вглядывался в узор, он, признаться, так и не смог понять, что там изображено. Юноша некоторое время размышлял, а затем осторожно спросил:

– Юлика, ты...

Он пожал плечами:

– Я хотел связать шарф, но у меня не хватило времени. Будем считать это носовым платком.

Чэн Цзинь прошептал:

– Обычно шерсть не используют для платка...

– Тогда пусть будет настольный коврик.

– Что за рисунок на нем?

– Собачья мордочка, похоже?

Видя, как рослый мужчина с нетерпением ждет его ответа: «Да, похоже», Чэн Цзинь хотел было пойти против своей воли, как вдруг распорядитель подошел к ним и мягко сказал:

– Пожалуйста, передайте мне работу, спасибо.

Чэн Цзинь и остальные быстро передали свои изделия. Когда управляющий увидел носок, он тоже был изумлен, в его глазах появилось восхищение. Когда он ушел, Юлика взволнованно сказал:

– Эй, ты сегодня будешь победителем.

Юноша мог только поблагодарить, что на этот раз мужчина говорил тише:

– Это… Не точно.

– Абсолютно точно, зуб даю!

После окончательной сдачи работ всем было жутко любопытно, и оценка не заставила себя долго ждать. Распорядитель просто зачитывал полученные работы одну за другой, а затем достал носок, связанный Чэн Цзинем, и сказал:

– Я объявляю, что в этот раз победившей работой становится носок!

Все умолкли и синхронно посмотрели на носок. Только Юлика взбудоражено вскочил, энергично хлопая в ладоши, и сказал:

– Ты настоящий молодец!

Носок у распорядителя мало чем отличался от носков, продававшихся в магазинах. Он был красного цвета, а сверху вышита снежинка из белой шерсти, поэтому носочек казался очень теплым. Именно из-за этой невозможности отличить чувствуется мастерство создателя.

Ведь современные машины, изготавливающие носки, тоже чрезвычайно искусны.

Все еще ликующий Юлика, притянул друга и, подтолкнув его вперед себя, сказал:

– Эй, победитель здесь, сяо Цзинь. Иди за своей наградой, но помни наш уговор!

Чэн Цзинь был слегка удивлен. Он и представить себе не мог, что однажды он выиграет конкурс на банкете апельсиновых цветов. Если бы у юноши был хвост, то он бы взвился до небес. Правда, сейчас молодой человек был в состоянии лишь робеть, ведь его нынешний наряд... А еще он слышал доносящиеся разговоры. Некоторые люди узнали в нем молодого господина семьи Чэн, и начали смотреть по сторонам, изумленно цокая языками, а их лукавые переглядывания стали еще язвительнее.

Ведущий от семьи Юсы одобрительно улыбнулся:

– Ну же, молодой господин Чэн, подойдите и получите свой приз.

Молодому человеку пришлось выйти вперед. Он не осмелился подойти слишком близко. Когда юноша приблизился к распорядителю, то сначала выразил ему благодарность. Когда он уже собирался взять награду, раздался резкий голос с нескрываемым гневом:

– Стойте!

Чэн Цзинь отдернул руку, взволнованно посмотрев на источник шума, и с первого взгляда заметил знакомую юбку.

Прекрасная юбка цвета звездного неба была надета на прелестную женщину, вызывая у людей восхищение. Сияющие синим цветом хрустальные бусины затмевали мерцание ламп в зале, а брошь в форме звезды на груди выглядела изящно и роскошно, благодаря чему гости с первого взгляда могли понять, насколько этот наряд не дешевый. Той, кто говорил, оказалась мисс Ци.

Руководителем от семьи Юсы был мужчина средних лет, он усмехнулся, а его тон остался очень мягким:

– Что случилось, мисс Ци?

Ци Мяньмянь громко сказала:

– Я не уверена, что он одержал победу! Этот приз должен принадлежать мне!

Ее слова вызвали переполох на сцене и еще больше привели в смятение зрителей. Распорядитель, сохраняя спокойствие, нашел изделие Ци Мяньмянь в груде шерстяных работ. Это был синий шарф, связанный относительно простым способом, и на нем не было никакого декора. Вероятно, из-за спешки стежки получились не совсем аккуратными, во многих местах не хватало петель или, наоборот, были лишние узелки, но длина была достаточной. Ответственный показал шарф всем присутствующим, затем улыбнулся и сказал:

– Шарф мисс Ци весьма хорош, но по сравнению с этим носком он немного уступает.

Девушка произнесла:

– Вы же сказали, что это носки! Кто носит только один носок? Если он не покажет пару, то я выиграю, это всего лишь один носок, который можно рассматривать только как заготовку! Что вы сказали в начале конкурса? Нужно одно! Изделие! Носок – это и вовсе не работа!

Ее голос звучал властно, с надменным высокомерием. Чэн Цзинь смотрел на нее и почувствовал нечто знакомое. Затем он вспомнил, что и сам когда-то разговаривал с людьми подобным образом.

Такое действительно не всякому по вкусу.

Зрители стали обсуждать, что слова мисс Ци не совсем безосновательны, и распорядитель тоже был немного озадачен. Он посмотрел на Чэн Цзиня и спросил:

– Молодой господин Чэн, еще один носок...

Юноша ответил тихим голосом:

– У меня связана только половина, он еще не закончен.

Времени и вправду не хватило.

Ци Мяньмянь усмехнулась:

– Видите, я права.

– Ни черта ты не права, – раздался бас, принадлежавший Юлике.

Из-за того, что на сцене было много людей, только его голос был достаточно громким. Он протиснулся вперед и выкрикнул:

– Правило в том, что это должна быть штучная работа. Сяо Цзинь вязал носок, все они – штучные. Разве не так? Один носок считается одной работой, а два носка – двумя. Сяо Цзинь заслуживает быть победителем!

Мисс Ци гневно взглянула на него:

– Ригель, не вмешивайся не в свое дело!

– Конечно, это мое дело. Сяо Цзинь – мой друг! – сказал Юлика и обнял юношу за плечи.

Девушка ответила:

– Так похоже на Ригеля! Широкая душа! Такой невоспитанный! И не знаешь манер! Нелепо вырядился, как этот придурок! Ты с ним дружишь, потому что у него такой же костюм, как у тебя? Честно говоря, вы вообще не должны участвовать в конкурсе. Вам следует встать на колени и подавать алкоголь!

– Как же раздражает. Тебя действительно волнует, во что мы одеты? Кроме того, нет такого правила, которое бы запрещало нам участвовать в конкурсе, – Юлика совсем не боялся ее нрава и дерзко уставился на нее.

Мисс Ци рассмеялась и сказала:

– Давай не будем об этом, ведь человек, которого ты защищаешь, одет так вызывающе, что не имеет права присутствовать на банкете. Его семья из трех человек обанкротилась. Они крысы, перебегающие улицу*, стоит держаться от них подальше. Позволь спросить, Чэн Цзинь, ты специально так вырядился, чтобы соблазнять мужчин? Надеешься выйти замуж за достойного мужчину и навсегда остаться на планете Империи? Не слишком ли чрезмерные надежды? Разве у тебя нет подходящего кандидата рядом? Если ты выйдешь замуж за кого-то из семьи Ригель, и вынесешь вульгарность и грубость их семейки, то сможешь остаться здесь насовсем, – сказав это, она начала хохотать, а окружающие дружно подхватили смех.

* 过街老鼠 – крыса, перебегающая улицу (образно: объект всеобщего осуждения; всеми ненавистный человек)

Чэн Цзинь тянул юбку вниз, чтобы та не задралась. В этот момент, услышав ее издевки, юноша покраснел от стыда, но не знал, чем ей возразить. Юлика в ярости сжал кулаки, и только он собирался взреветь, как раздался голос:

– Как мой законный партнер, он имеет статус жены генерала. Ему не нужно использовать другие методы, чтобы остаться на этой планете.

34 глава Жена генерала

Если рассматривать военное ведомство, то Лу Тао, безусловно, выдающаяся личность. Всего лишь за пять лет он с позиции рядового дослужился до генерала, чем установил новый рекорд. Его главным подвигом было спасение небольшой планеты, а самая известная битва закончилась уничтожением сотен воргенов в одиночку. Каждый раз одерживая победу, генерал попадал в заголовки газет, и, хотя его пребывание на планете Империи было весьма коротким, тем не менее об этом становилось известно всем.

Девушки же обращают на него внимание больше из-за приятной наружности. Особенно когда на фотографии он облачен в военную форму, с выразительными бровями и холодным, немного безразличным выражением лица, он красив до умопомрачения. А некоторые знаменитые женщины открыто заявляют:

– Мой идеальный тип мужчин – генерал Лу Тао.

В узких кругах у него даже есть фан-клуб, который собирает его снимки и различную информацию.

Сообщение о том, что генерал женат, было озвучено в одном из его официальных интервью, но он не уточнил, кем является его партнер: женщиной или «новым женским видом». Некоторые мелкие издания даже взялись раскапывать это, но не нашли никакой полезной информации. Они попросту выдумали несколько громких сплетен и опубликовали их, что вызвало бурное обсуждение. Поскольку они не нашли объект поисков, многие были убеждены, что слова Лу Тао о том, что он состоит в браке, были прикрытием от пылких поклонников. Возможно, генерал вовсе и не был женат.

Теперь он собственной персоной предстал перед всеми, чтобы обнять молодого господина Чэн, которого все считали разбитым в пух в прах, и лично произнес слова: «Мой законный партнер».

Эта неожиданная новость потрясла всех присутствующих, особенно тех, кто до этого отпускал колкости или про себя насмехался над юношей, это было поистине неописуемо. Глаза мисс Ци расширились настолько, что чуть не вылетели из орбит.

Чэн Цзинь тоже был удивлен, и не столько удивлен, сколько взволнован.

«Что делать? Лу Тао застиг меня в таком виде!».

К тому же он рассказал об их отношениях во всеуслышание. Как он мог так опозориться?

Юноша снова опустил головой ниже, обеими руками сжимая юбку, его лицо полыхало от стыда, а мысли были в полном беспорядке. Лу Тао стиснул плечи парня, слегка прижавшись, и прошептал ему на ухо:

– Пришел сюда, не сказав мне ни слова?

Чэн Цзинь задрожал всем телом и пролепетал:

– П-прости...

Генерал посмотрел на побагровевшие уши своей женушки, и у него пересохло во рту. Прежде чем дать ответ, Ци Мяньмянь не могла не спросить:

– В-вы действительно законные супруги?

Лу Тао поднял на нее глаза, его взгляд были холодными, но тон был вполне миролюбивым:

– Что? Мне нужно показать свидетельство о браке?

Лицо девушки, то краснело, то бледнело, и вдруг раздался чей-то голос:

– Я слышала, что результаты соревнования вызывают споры? Дайте посмотрю, – подошла Юсы Куй.

Хотя глава Куй, всего лишь министр юстиции, любое ее слово имеет большой вес на планете Империи. Гости пропустили ее вперед. Женщина пришла не одна, ее сопровождала маленькая девочка, одетая в костюм горничной, так похожий на наряд Чэн Цзиня. Она выглядела совсем юной, возможно, ей было пятнадцать или шестнадцать лет. Это не смотрелось сексуально, а просто было очень миленько.

Чэн Цзинь наконец-то отважился поднять голову. Оглядевшись, он понял, что там находился не только его муж, но и Ай Сюэ. Встретившись с ним взглядом, мужчина подмигнул ему и заговорил с Юликой, стоявшим сзади. Приветствуя его, Чэн Цзинь зарделся и неловко улыбнулся. Вспомнив, во что он одет, молодой человек незаметно спрятался за мужа.

Распорядитель поприветствовал главу и вкратце объяснил, что произошло. Выслушав его, Юсы Куй слегка кивнула, и улыбаясь сказала:

– Позвольте мне взглянуть на оба готовых изделия.

И шарф, и носок были переданы ей в руки. Она лишь дважды посмотрела на них, прежде чем вынести вердикт:

– В этом конкурсе побеждает носок, – она с улыбкой посмотрела на Ци Мяньмянь, – Мисс Ци, у вас есть возражения?

Хоть Ци Мяньмянь и была высокомерна, но она вовсе не была глупа, поэтому девушка не посмела создавать неприятности перед Юсы Куй, и просто скривила губы, сказав:

– Никаких возражений.

Юсы Куй улыбнулась и произнесла:

– Отлично, тогда передайте награду победителю, – она снова подошла к юноше. – Сяо Цзинь, твое мастерство вне всяких похвал. Сможешь ли ты довязать оставшуюся половину носка и отдать мне их вместе?

– Конечно, – Чэн Цзиня похвалили прилюдно, и он был не просто счастлив, но и воодушевлен настолько, что даже решился предложить женщине:

– Вы все еще хотите сшить платье на заказ? Я могу сделать это для вас.

Юсы Куй слегка удивилась:

– Ты еще и платья шьешь?

– Ага, совсем немного... – Чэн Цзинь набрался смелости. – Это лишь хобби в свободное время.

Пока парень еще не отваживался сказать на публике, что он и есть «госпожа Жуйла», ведь его предыдущая деятельность находилась на грани нарушения закона. Если о нем узнает кто-то из заинтересованных сторон, то это может задеть Энди. Пусть он и использовал юношу для заработка денег, но в первое время Чэн Цзиню было бы трудно пройти через все испытания без его помощи.

Наем нелегальных сотрудников запрещен законом, но частные заказы разрешены. Если он угодит Юсы Куй, то в будущем он сможет принимать заказы через нее, и не лишится источника заработка.

Женщина любезно улыбнулась и заметила:

– Глядя на носки столь качественной вязки, надо полагать, у тебя в запасе есть и другие изделия. Заранее благодарю.

– Не стоит благодарности, – поспешно сказал Чэн Цзинь.

Ему вручили подарочный сертификат. Глядя на приз, который он получил благодаря своим талантам, Чэн Цзинь был обрадован, почти забыв о том, как выставил себя посмешищем на публике. Юсы Куй сказала:

– Прошу, продолжайте. Сегодня будет еще множество конкурсов. Сяо Тао, ты редко сюда заглядываешь. Попробуй поучаствовать в гонках на скутерах. Думаю, ты сумеешь одержать победу.

Лу Тао ответил:

– Ай Сюэ как раз привел меня сюда, чтобы я прокатился на скутере.

Женщина улыбнулась:

– Прекрасно. Ай Сюэ, где А Ли?

Ай Сюэ улыбнулся в ответ:

– Он проиграл соревнование по управлению боевыми машинами и замкнулся в себе.

– Тц, желаю удачи, – Юсы Куй засмеялась, помахав всем рукой, и ушла вместе со своей маленькой внучкой Ши Шижань.

Люди, наблюдавшие за беспорядком, наконец, немного расступились и отправились в другой зал. Ци Мяньмянь тоже раздраженно удалилась. Лу Тао взглядом вернулся к лицу женушки, осмотрев сверху донизу все тело, и нарочито строгим тоном произнес:

– Должен ли я получить объяснения?

Чэн Цзинь уже собирался было пуститься в объяснения, как Юлика радостно подскочил к нему:

– Сяо Цзинь, давай завершим нашу сделку?

Генерал нахмурился, его тон не был особо приветливым:

– Что за сделка?

Юноша покраснел и быстро замахал руками:

– Ничего такого, просто Юлика хочет выкупить мой купон на десерты, мы уже договорились.

Глядя на рослого человека перед собой, генерал едва уловимо ощутил ревность:

– Ты с таким трудом завоевал первое место и теперь просто хочешь отдать ему приз?

Молодой человек попытался объяснить:

– Не «отдать», а «продать».

– Нет.

Чэн Цзинь был ошарашен и в панике спросил:

– Почему?

Лу Тао произнес:

– Я вручу тебе все призы, которые выиграю на соревнованиях, а ты должен отдать мне свои!

Он наклонился к уху парня, понизив голос:

– Если тебе не хватает денег, ты можешь обратиться ко мне, и я дам тебе столько, сколько ты пожелаешь.

Чэн Цзинь был обескуражен. На секунду ему показалось, что это предложение было весьма разумным, но он сомневался. В конце концов, у него было соглашение с Юликой. Мужчина тоже забеспокоился и громко заговорил:

– Эй, дружище, ты же сдержишь свое слово? Мы же договорились об этом заранее, сяо Цзинь, ты передашь его мне? Я заплачу сто тысяч! Нет, сто пятьдесят тысяч!

Юлика Ригель был настолько напорист, что даже размахивал кулаками, и Чэн Цзинь запереживал о том, что он может ударить сам себя. Юноша, сомневаясь, сказал:

– Юлика, мне нужно лишь пятьдесят тысяч. Могу ли я отдать тебе этот купон на день позже? Я сначала отведу туда своего мужа. Попробую разочек, а потом передам его тебе, – он снова немного забеспокоился. – Его же можно передавать?

– Да, – ответившим человеком был Ай Сюэ, который все это время наблюдал за развитием событий. Блондин радостно сказал:

– Генерал, ты же не любишь сладкое, зачем нужно ругаться с моим младшим братом? Если этот ребенок не поест сладости хоть один день, то начинает плакать.

Юлика, краснея, поднял кулак и потряс им перед собой:

– Эй, кто здесь ребенок?

Чэн Цзинь изумился:

– Вы братья с Юликой?

Ай Сюэ ответил с улыбкой:

– Да, он мой родной брат.

Взглянув на мужчину, который был прекрасен, как небожитель, и затем на другого, чьи черты лица можно было назвать грубоватыми, парень не мог поверить, что они родные братья. Он даже задал невежливый вопрос:

– У вас одни отец и мать?

– Конечно, – Ай Сюэ, очевидно, не винил юношу за прямоту, ведь его столько раз спрашивали об этом, что он уже привык, – после ДНК-теста мы убедились, что и вправду кровные братья.

Глядя на лица этих двух людей, Чэн Цзинь глубже понял значение фразы «Красавица и Чудовище».

Лу Тао наконец согласился на передачу купона на десерты, Юлика также не возражал против идеи молодого человека, и они пошли к площадке, где проходили соревнования на скутерах. На полпути Чэн Цзинь наконец-то увидел Лянь У. Когда он хотел спросить того, требуется ли ему обслуживание слуги, мужчина чуть не бросился бежать. Чэн Цзинь поймал его, прежде чем тот смог скрыться. Господину Лянь ничего не оставалось, кроме как сказать:

– Тебе больше не надо быть моим слугой. На самом деле, я солгал тебе. То была твоя бусина. Я украл ее с одежды, потому что намеренно хотел тебя унизить.

Чэн Цзинь был потрясен. Хотя он и думал о такой возможности, он все же был немного озадачен:

– Но ведь тогда у тебя в руке их было две...

– Вторую подарил мне муж, – Лянь У пришлось объяснять. – Его отец был тем, кто обнаружил эту руду. После того как он сделал из нее хрустальные бусины, одну он оставил себе на память. Остальные продал, чтобы заработать состояние и остаться на Имперской планете, позже отец подарил бусину моему мужу, а тот мне…

Молодой человек ослабил хватку, отпуская чужую руку, и сказал в пустоту:

– Тогда я... Могу я переодеться?

– Конечно, тебе уже давно можно переодеться, – пробормотал Лянь У, потирая руку, но, увидев стоящего недалеко генерала, не решился задерживаться и отошел.

Чэн Цзинь повернулся к мужу и прошептал:

– Я выполнил соглашение. Сначала я найду место, где можно переодеться, – он приехал на машине Лянь У. Одежда, в которой юноша был утром, все еще находилась в доме молодого господина Лянь. И теперь, вероятно, ему придется найти кого-нибудь из семьи Юсы, чтобы одолжить комплект одежды. Парень уже собирался сделать это, но Лу Тао внезапно схватил его за руку.

Чэн Цзинь немного удивился:

– В чем дело?

Генерал притворился невозмутимым и сказал:

– Нет нужды переодеваться.

Парень покраснел и тихонько спросил:

– Тебя не смущает, что я так одет?

Лу Тао усмехнулся:

– Я думаю, что это весьма мило.

При этих словах он потянул пальцами за кружева на платье.

35 глава Соревнование

Скутер выглядит как простое средство передвижения, но на деле его довольно трудно освоить, а в особенности водные модели. У большинства людей на обучение может уйти два-три месяца, а если хочется в полной мере овладеть им, то некоторые люди тратят больше трех лет. Водный скутер движется за счет использования энергии ветра, его корпус очень легкий, поэтому на нем помещается только один человек. По форме он напоминает стандартный блок автомобиля, где все элементы управления находятся на правой рукоятке, чтобы набрать скорость нужно просто крутить ее. Максимальная скорость может доходить до 120 миль.

Никто и не будет оспаривать эту цифру, потому что кузов имеет небольшой вес, а на такой скорости тормозная система срабатывает не сразу. Если авария произойдет на высокой скорости, то водитель запросто может покалечиться. Когда скутер достигает воды, то убирает маленькие колеса и становится похож на парусную лодку. Он не столько ездит, сколько дрейфует по поверхности. Чтобы управлять им, требуется развитое умение поддерживать равновесие, поэтому так мало людей участвуют в соревнованиях, зато зрителей хоть отбавляй.

В основном участниками игры были мужчины, а среди них лишь две женщины, которые заметно выделялись. Когда конкурсанты вышли, то из зрительного зала раздались громкие возгласы, особенно от женщин или «нового женского вида», казалось, что ещё чуть-чуть и они порвут свои голосовые связки.

Чэн Цзиню раньше не приходилось наблюдать за гонками на скутерах, поэтому он не сразу понял, почему они так завизжали.

На самом деле... Даже ему захотелось присоединиться к ликующей толпе.

От вида вереницы полуголых мужчин с первоклассными телами кружилась голова, и глаза разбегались. Конечно, первым, на кого посмотрел юноша, был его муж. Лу Тао не был самым высоким или сильным среди них, но он определенно был самым соблазнительным. Его загорелая кожа мягко блестела под лучами солнца. Его плечи были широкими, талия узкой, а тело гибким и стройным. Он не был ни чересчур мускулистым, как представители рода Ригель, ни худощавым, зато имел ярко выраженные мышцы. Из-под плавок красиво вырисовывались косые мышцы, побуждая определенные желания.

Чтобы свести до минимума уровень сопротивления, девушки должны быть в купальниках, а мужчины в плавках.

– Блядь, знал бы раньше, тоже принял бы участие, – сказал Юлика с досадой в голосе, услышав восхищенные крики женщин.

Чэн Цзинь улыбнулся и сказал:

– Ай Сюэ передает тебе привет.

Ай Сюэ действительно махал в их сторону. Он также бросался в глаза среди толпы полуобнаженных мужчин. Его длинные светлые волосы по-прежнему заплетены в косу позади, а бледная кожа, казалось, отражает лучи солнца. Задумчивое выражение лица делало его гораздо красивее молодой госпожи из семьи Юсы, стоявшей рядом. Чэн Цзинь был потрясен увиденным и внезапно сказал:

– Юлика, твоя мама... Должно быть, такая красивая!

Он представил себе женщину, которая выглядит так же, как Ай Сюэ, и подумал, что ничего удивительного, что она стала первой красавицей.

Юлика скривил губы:

– Два глаза и один рот, какая разница.

Юноша потерял дар речи:

– Ты действительно...

Он вскоре заметил, что в команде есть еще один человек, которым оказался Янь Ци. Высокая фигура мужчины также привлекала внимание на фоне остальных, и, глядя на его лицо, нельзя было предположить, что его тело окажется настолько сильным и мускулистым, а пресс будет с восемью кубиками. Чэн Цзинь не удержался и прошептал:

– Он и Ай Сюэ... Возможно ли, что их перепутали в роддоме?

После появления игроков соревнование еще не началось, оставалось немного времени на подготовку. В этот момент подошли Лу Тао и Ай Сюэ.

Увидев, что его муж подходит все ближе и ближе, лицо Чэн Цзиня вспыхнуло сильнее, и он невольно одернул юбку. После предыдущего эпизода на него воззрилось еще больше взглядов, но уже не насмешливых, а изумленных и даже завистливых.

Под этими взглядами, по слухам, равнодушный генерал, на деле протянул руку и потискал щеку своей женушки. Эта демонстрация близости шокировала всех. Чэн Цзинь зажмурился, отчего его лицо густо покраснело, он машинально опустил голову. Его глаза остановились на уровне паха мужчины, и он увидел, что даже без эрекции, там все равно был внушительный бугор. Парень не стал впадать в смущение, и прошептал:

– Т-ты готов?

Тон Лу Тао звучал ревниво:

– Я просил тебя прийти и поболеть за меня. Куда ты только что смотрел?

Чэн Цзинь быстро поднял голову, пытаясь доказать свою невиновность, но обнаружил, что взгляд его супруга полон улыбки, и когда понял, что это шутка, то успокоился. Ай Сюэ наклонился и, посмеиваясь, сказал:

– Я только что видел, как сяо Цзинь смотрел на меня.

Молодой человек на мгновение был ошарашен, пытаясь все отрицать, но не смог выдавить из себя ни слова. Лу Тао посмотрел на своего партнера и сказал:

– Всего-то зацепил тебя взглядом, когда смотрел на меня.

Они начали перебрасываться шутками. Чэн Цзинь заметил, что Янь Ци тоже был здесь. Он ожидал, что тот не скажет ничего хорошего и раздумывал, как поступить, но в это время  молодой господин Янь вдруг поднял запястье, быстро включив коммуникатор, и установил его в положение для съемки. Экран, обращенный к Чэн Цзиню, щелкнул затвором. Он расширил глаза и с подозрением спросил:

–Ты…Ты зачем снимаешь меня?

Янь Ци скривил уголки рта:

– Так нелепо одет, конечно, я снял это и отправил твоему братцу, чтобы он тоже полюбовался.

– Эй! – Чэн Цзиню было так стыдно, что он собирался вцепиться тому в запястье, но Янь Ци ловко уклонился.

Этот негодяй намеренно повернул экран к нему, показывая страничку с пересылкой:

– Все уже отправлено.

– Янь сяо Ци! – юноша со злостью топнул ногой, но смутно почувствовал здесь подвох.

Хотя он лишь мельком взглянул на их переписку, успев заметить фото и общие сведения, но, что там делала фраза: «Кушай как следует»?

Не слишком ли странный диалог между его братом и Янь Ци?

Прежде чем он успел поразмыслить над этим, Лу Тао уже стоял впереди, угрожающе глядя на Янь Ци:

– Господин Янь, сяо Цзинь мой супруг, пожалуйста, не фотографируйте его так легкомысленно.

– Ах, я уже отправил фото и затем удалил, – лениво ответил Янь Ци, а потом добавил. – Я не заинтересован в нем, господин генерал. Если бы он меня интересовал, то мы бы уже давно поженились.

– Вот и проваливай, если не заинтересован! – Чэн Цзинь рыкнул от всей души, а его лицо побледнело.

Лу Тао выгнул бровь и уставился на Янь Ци. Когда он хотел что-то возразить, соревнование уже началось.

Увидев, что его супруг собирается заняться приготовлениями, Чэн Цзинь поспешно воскликнул:

– Вперед, муженек! – затем он прибавил. – Береги себя.

Выражение лица генерала смягчилось, он снова потрепал его щеку и с легкой улыбкой сказал:

– Подожди, пока твой муж принесет тебе приз.

Когда участники начали готовиться, юноша невзначай спросил Юлика:

– Какие награды за это соревнование?

– Посмертная работа мастера Цюаня, ожерелье с синими драгоценными камнями, кажется, оно называется «Морская шкатулка»? – Юлика ответил небрежно, видимо, все еще коря себя за то, что не участвовал в состязании.

– Ах... – Чэн Цзинь был очень удивлен. – Как и ожидалось от семьи Юсы, они и правда не пожалели денег.

Скутер является передовым научно-техническим достижением, потому что использует энергию ветра, и в нем помещено устройство по преобразованию кинетической энергии. Строго говоря, пока он едет, то никогда не потеряет мощности, потому что при движении вперед он поглощает ветер и преобразует его в энергию. Это изобретение очень действенное, но из-за того, что скутер способен выдержать только одного человека и освоить его довольно сложно, этот товар не снискал популярности в мире. В конце концов, у людей есть более эффективные и удобные средства передвижения. Если бы не погоня за острыми ощущениями, среднестатистический человек ни за что не выбрал бы скутер.

Так что теперь скутер, по сути, стал использоваться лишь для соревнований.

После того как был дан сигнал, участники один за другим завели свои скутеры и направились в сторону необъятного океана. Суть соревнования очень проста. Нужно проехать по установленному маршруту от места старта до острова, расположенного в 50 километрах, оставить свое имя на табличке для автографов, установленной выше, а затем вернуться тем же путем. Победителем становится тот, кто прибудет первым.

Вся игра отслеживается со спутников. Те, кто не принимает участия, могут разместиться на террасе или в зале и наблюдать за этим с огромного светодиодного экрана.

Поскольку расстояние между двумя точками составляет всего 100 километров, обычно результат гонки определяется в течение часа.

В турнире отваживаются участвовать лишь те, кто мастерски водит скутер. Уже через две минуты люди больше не могли видеть участников воочию. Когда Юлика заметил, что они стартовали, он вдруг потерял интерес:

– Я проверю, есть ли какие-то другие игры.

Чэн Цзинь не двинулся с места и сказал:

– Ты иди, а я подожду, пока не вернется мой муж.

Юлика уже собирался уходить, когда услышал, как специально приглашенный комментатор воскликнул:

– Появился первый игрок, который перевернулся на скутере! Это Ци Кункун, молодой господин семьи Ци. Жаль, что он вырвался вперед на десять километров и упал во время заноса на обочину.

На экране возникло изображение падающего Ци Кункуна. Скутер выглядел легким и маневренным, но, когда он рухнул, это вызвало шквал волн, что ужасало. К счастью, спасательная команда вскоре выловила мужчину. Юлика вскинул брови:

– Пожалуй я задержусь, все выглядит не так уж плохо.

Сердце Чэн Цзиня пустилось вскачь. Он очень ценил своего мужа и даже вступил в его фан-клуб. Однако полезной информации о Лу Тао было слишком мало. Он знал только, что его супруг умеет кататься на скутере, но насколько хорошо он его водит, было совершенно непонятно. Юноша крепко сжал ладони, и его голос слегка дрогнул:

– Неужели сила падения такая мощная? Это же... Ничего не случиться, верно?

Юлика совсем не понял его волнений и ответил:

– Когда я тренировался, то однажды чуть не разбил себе голову.

– Ах... – Чэн Цзинь почувствовал еще большую панику, но, наудачу, все световые экраны зрителей могли быть подключены к трансляции гонки или направлены на отдельных игроков.

Он быстро включил свой коммуникатор и нашел камеру, следящую за Лу Тао. Нажав на нее, он увидел фигуру, все еще ехавшую на скутере, и, наконец, вздохнул с облегчением. Но не успел он выдохнуть, как его сердце вновь сжалось.

Лу Тао ехал слишком стремительно!

Судя по скорости движения, он разогнался до 115 миль!

От этой цифры лицо Чэн Цзиня побелело, и он не мог не схватить Юлику:

– Он… Почему он едет так быстро... Это слишком опасно.

– Чтобы занять первое место, зачем же еще? – Юлика сказал это с удивлением. – Почему ты вдруг стал таким глупеньким? Разве не видишь, что мой двоюродный брат догоняет его.

Юноша действительно заметил фигуру, преследующую Лу Тао, но он был настолько растерян, что не сразу смог определить, кто это. Он понял, что это Янь Ци, только когда Юлика назвал его братом. Его сердце было в смятении. Каждый раз, когда генерал поднимался и опускался по волнам, юноша до боли стискивал зубы. В его груди не было радости от просмотра захватывающей игры, а только тревога и беспокойство.

Участники неслись с невероятной скоростью. Трое из них упали во время торможения. Когда они поднялись, то уже не смогли нагнать тех, кто выбился вперед. В итоге осталось только три участника, которые вырвались на финишную прямую.

– Достигнута максимальная скорость! Генерал Лу Тао, господин Янь Ци и генерал-лейтенант Ай Сюэ Ригель задействовали предельную скорость! Это 120 миль! Вы уже можете их видеть! Так быстро! Они уже здесь! Вот оно! Они промчались через препятствия! И успешно причалили к берегу! Теперь посмотрим, кто же выиграл! И победителем становится генерал Лу Тао! – увлеченный голос диктора разнесся по всему банкету, и после объявления имени победителя раздались аплодисменты.

Чэн Цзинь был поражен, его ноги подкосились, и если бы он не держался за перила, то не смог бы устоять.

36 глава 18+

Секс в костюме горничной 18+

[Внимание! 18+]

После окончания игры наступило время вечернего банкета. Ресторан, принадлежавший семье Юсы, был невероятно огромен: три длинных стола ломились от всевозможных блюд. Закуски, основное блюдо, а после него еще и десерт. Также столы были усыпаны разнообразными фруктами, и самым популярным был медовый виноград. Большинство молодых людей вели себя сдержанно, в особенности девушки, которые ели так мало, что, вероятно, лишь птенец и мог насытиться. А если кто-то из гостей ел и пил до отвала, то, скорее всего, это был член семьи Ригель. Чэн Цзинь вместе с Лу Тао не присутствовали на ужине и направлялись домой.

Военный космический корабль, которым владел Лу Тао, имел отличные характеристики, кроме того, он был полностью загерметизирован, что позволяло вести приватные беседы. Полет был плавным и ровным, а автопилот сам распознавал дорогу и останавливался, если это необходимо. Сейчас на борту было два человека, и ни у одного из них не было желания стоять за штурвалом космического корабля.

Как только Чэн Цзинь поднялся на борт, его незамедлительно прижали к узкой двери, глаза возвышающегося над ним мужчины горели страстью. Супруг втянул нижнюю губу юноши, а затем слегка прикусил. Генерал вновь посмотрел на Чэн Цзиня глубоким взглядом, в котором было лишь желание мужчины полностью завладеть юношей.

Чэн Цзинь был смущен напором мужа, подняв ладонь, он попытался оттолкнуть генерала, но тот даже не пошатнулся. Чэн Цзиню оставалось лишь тихонько попросить:

– Давай вернемся домой и там закончим начатое?

– Не пойдет, – мужчина вновь наклонился к лицу юноши и прикусил его за губу. – Я с трудом сдерживаюсь.

Ладонь генерала опустилась и потянула за кружева на одежде. Было заметно, что Лу Тао нравится его внешний вид.

– Очаровательный.

Чэн Цзинь залился краской, желая схватиться за края юбки и опустить её пониже. Юбка, в которой он сегодня ходил, была слишком короткой, при движении кружевная подвязка выглядывала из-под подола, из-за чего юноше приходилось время от времени одергивать ее, чтобы случайно не показать всем свое нижнее белье. Но как только Чэн Цзинь шевельнулся, чтобы воплотить задуманное, рука мужчины переместилась под юбку, опускаясь на его ягодицы.

– Ах… – юноша быстро поддался вожделению, почувствовав на своей заднице горячую ладонь мужа, будто генерал желал растопить его. Рука с силой сжала половинку ягодицы, а после переместилась в сторону паха, подушечками пальцев мужчина подтянул нижнее белье, и провел по вялому члену. Почувствовав, как его ласкают, член юноши медленно начал наливаться кровью. Чэн Цзинь зажмурился, отпуская посторонние мысли, он обнял мужчину за шею, раскрывая алые губы для поцелуя.

Не только Лу Тао хотел его, но и он также желал этого мужчину. В момент, когда тот появился перед ним, когда взял первое место, когда подошел к нему и отдал свой приз. Единственной мыслью Чэн Цзиня было остановить время и задержаться в этой минуте как можно дольше, оставаясь с Лу Тао, пока смерть не разлучит их.

– Твой наряд так очарователен, не боишься, что кто-то может увидеть, что под ним?

Уловив нотки ревности в тоне своего мужа, Чэн Цзинь еле слышно ответил:

– Я тщательно за этим следил… И старался одергивать ее…

– Это еще больше бросается в глаза и заставляет людей смотреть на твою задницу, – Лу Тао с силой укусил его за нижнюю губу, будто наказывая и доводя юношу до слез.

– Чулки на ногах тоже весьма меня беспокоят, – рука генерала коснулась ноги Чэн Цзиня, поглаживая ее, эти неспешные движения были очень эротичными. – Пробуждая во мне желание трахнуть тебя.

Услышав эту фразу, посторонний человек, скорее всего, испытал бы душевное потрясение и просто бы закричал. Кто бы мог подумать, что генерал, известный своим равнодушием, в действительности способен сказать нечто подобное. Эти слова приводили сердце в трепет, а ноги заставляли подкашиваться.

Лицо молодого человека покраснело от смущения, и он тихо ответил:

– Тогда… Трахни…

Чэн Цзинь решил не обращать внимания, что они сейчас на борту космического корабля, послушно стянув с себя нижнее белье, он повернулся спиной к мужчине, призывно потираясь ягодицами о его бугор. Поймав руку генерала, он открыл рот, облизывая его указательный и средний пальцы. Активные действия женушки сильнее возбудили генерала, однако слегка сощурившись, он намеренно спросил:

– Такой опытный? И вроде тебе не нравилась эта поза?

Лицо Чэн Цзиня заалело, словно яблоко, которое так и хотелось укусить. Он шепотом произнес:

– Здесь зеркало, через которое я смогу видеть мужа… Разве у нас есть смазка? Без нее это подходящий способ, чтобы подготовиться…

В действительности перед ним было не зеркало, а стекло, но поскольку корабль полностью приватен, то снаружи нельзя ничего увидеть, но, находясь внутри, было видно отражения двух людей. Чэн Цзинь ловко смочил пальцы слюной и смущенно сказал:

– М-Можно…

Лу Тао усмехнулся и низким голосом проворковал:

– Я взял смазку.

Чэн Цзинь опешил.

– Откуда?

– Попросил А Ли купить.

Полное имя А Ли – Юсы Ли, он племянник Юсы Куй. Они с генералом были одного возраста, и юноша тесно общался с Ай Сюэ, а с недавних пор и с Лу Тао. С этими словами мужчина достал смазку и помахал ею перед Чэн Цзинем. Лицо юноши покраснело, ему до смерти хотелось провалиться под землю от смущения и стыда.

– Ты… Ты попросил его купить это…Разве он знает о наших…Наших…

– Отношениях? Мы законные супруги.

Эти слова, из-за которых над ним смеялись, но генералу не было до этого никакого дела. Лицо Чэн Цзиня все еще оставалось покрасневшим, даже его дыхание было обжигающе горячим, но из глаз вот-вот готовы хлынуть слезы. Лу Тао в это время уже открыл тюбик смазки и выдавил немного себе на ладонь.

– Подними юбку.

Чэн Цзинь весь день старался одергивать ее, но сейчас он по своей инициативе задрал подол и даже приподнял попку. Его кожа была белоснежна, а между ягодиц еле заметно виднелась розовенькая дырочка, если раздвинуть ноги чуть шире, то можно было увидеть ее более отчетливо. И она уже была немного влажной. При возбуждении у «нового женского вида» выделяется половая жидкость, однако ее недостаточно, чтобы беспрепятственно войти в тело, поэтому даже с ней требовался дополнительный лубрикант. Когда из отверстия юноши выделилась смазка, он задрожал, это показалось Лу Тао очень милым, и, не сдержавшись, он укусил того за ягодицы.

– Ах…– это не было больно, из горла Чэн Цзиня вырвался стон, похожий на скулеж зверька, он смущенно позвал мужчину. – Муж.

Лу Тао посмотрел на Чэн Цзиня и медленно ввел один палец в горячее нутро. С того момента, как генерал потерял память, они с Чэн Цзинем часто занимались сексом, почти каждую ночь, и только в последнее время, когда Лу Тао начал участвовать в соревнованиях, их постельные нагрузки немного уменьшились. И хотя организм Чэн Цзиня уже привык к размерам мужчины, но его дырочка все еще выглядела девственной, как и семь лет назад. Пальцы мужчины были длинными и грубыми, Чэн Цзинь тихо постанывал, а его тело стало расслабляться, и чтобы не упасть, юноша схватился за перекладину около двери. В это время Лу Тао оставил несколько засосов на его ягодицах и прошептал:

– Ты прекрасен.

Услышав комплимент, Чэн Цзинь ощутил не только радость, но и грусть. Неизвестно когда, но к мужчине вернется память, и тогда он вновь станет безразличным и холодным. Из-за этих мыслей Чэн Цзинь почувствовал тяжесть в своем сердце.

– О чем ты думаешь? – Лу Тао заметил, что Чэн Цзинь отвлекся, поэтому недовольно скользнул пальцами по его чувствительным точкам. Юноша всхлипнул и закачал головой.

– Я думаю о своем муже.

Лу Тао вставил второй палец в тело юноши.

– Думаешь о прошлом мне?

Чэн Цзинь прикрыл веки, с уголка глаз скатилась одна слезинка.

– Мгм.

Генерал неожиданно строго сказал:

– Я запрещаю думать об этом!

Парень испуганно спросил:

– Почему?

– Я ревную! – лицо мужчины на самом деле выражало недовольство и ревность. Приблизившись, генерал укусил его за губу.

Это заставило грусть Чэн Цзиня отступить в сторону. Он широко раскрыл глаза и спросил:

– Почему… Очевидно, что это все еще ты…

– У меня нет никаких воспоминаний, поэтому нас нельзя считать одним и тем же человеком, – после этих слов Лу Тао поведал свое желание. – Поэтому думай только о теперешнем мне!

Подобные странные разговоры приводили Чэн Цзиня в замешательство. Он чувствовал, будто поладил с человеком, лишь лицом похожим на его мужа, но сущность которого была совершенно иной. Но ему даже нравилось! Этот мужчина был неравнодушен к нему, он его любит, целует, ревнует, они хорошо ладят, будто сбылась его самая заветная мечта.

– Все еще думаешь?

Чэн Цзинь резко покачал головой, подставляя губы под поцелуй.

– Нет, сейчас я хочу своего мужа… – его ресницы трепетали, и он тихим голосом попросил. – Уже достаточно, ты можешь войти в меня, – юноша приподнял бедра выше, приглашая мужчину внутрь.

Ярко-розовая дырочка уже была полностью влажной, и из нее сочилась белая жидкость. Лу Тао тяжело выдохнул, вынув пальцы, он расстегнул молнию на своих брюках, доставая длинный и толстый ствол. Проведя несколько раз между округлых ягодиц, мужчина, наконец, проник внутрь.

– Ах…

От наполненности и наслаждения Чэн Цзиню хотелось тихо плакать, он крепко ухватился за перекладину, не желая закрывать глаза, он, словно одержимый, смотрел в отражение на своего мужа.

Мужчина трахал его, и выражение лица генерала было полно удовлетворения. Думая о том, что он делает супруга счастливым, Чэн Цзинь неосознанно сжался, а из его горла вырвался похотливый стон.

– Муж…Муж… – он робко похвалил супруга. – У мужа такой большой… Ах…

Генерал улыбнулся и задумчиво спросил:

– Достаточно ли длинный?

Лицо Чэн Цзиня зарделось:

– Длинный… Так глубоко…

Он все еще был одет в костюм горничной и, находясь на борту космического судна, где его горячо брал муж. Это поистине удивительный опыт. Специфичное место их секса усилило восприятие Чэн Цзиня, проникновение в чувствительное отверстие лишь больше возбуждало, из репродуктивной точки непрерывно сочилась жидкость. Следуя за толчками мужчины, она капала на пол, оставляя влажные следы.

– Так хорошо… Ах… Хорошо – когда член достиг репродуктивной точки, Чэн Цзинь уже был на грани, его красные губы были приоткрыты, а щеки порозовели. Он посмотрел в окно на свое отражение. Из-за страстной любви мужчины парень становился чрезвычайно красивым, словно распустившийся цветок апельсина.

Лу Тао внезапно вышел из его тела, развернув, он поднял Чэн Цзиня на руки и, прижав к двери, вошел в него в этой позе. Юноша, крепко ухватившись за шею генерала, громко и распутно застонал. Мужчина примкнул к его губам, втягивая в свой рот язык женушки.

– Тебе нравится, когда твой муж трахает тебя в этой позе?

– Да… Нравится… – у юноши путались мысли, но он всё ещё мог проявлять инициативу, потянувшись, он поцеловал мужчину, повторяя как заведенный.

– Любимый… Муж, трахни меня…

Это было слишком хорошо, слишком сладко. Сердце Лу Тао бешено билось о грудную клетку, его член, вторя этому ритму, бурно кончил в репродуктивную точку, наполняя ее спермой.

37 Кондитерская Санни

На следующий же день после банкета в честь цветов апельсинов события вечеринки попали на первые полосы газет и интернет-порталов, и на всех заглавных снимках, выбранных репортерами, был Чэн Цзинь.

Увидев эту фотографию, юноша был обескуражен. В момент съемки он как раз вязал носки, и объектив запечатлел его сосредоточенное и серьезное выражение. Его наряд явно не соответствовал обстановке банкета, но почему-то он смотрелся очень оригинально.

Этот снимок не вызвал никакого резонанса. А тем, что действительно вызвало людские пересуды, стала фотография, где Лу Тао ущипнул парня за щеку.

В глазах общественности генерал был не только сильным и привлекательным, но также холодным и нелюдимым, поэтому никто не ожидал, что, подойдя к своему партнеру, он будет так ласково улыбаться и позволит себе такие интимные жесты.

Как будто он был совершенно другим человеком!

Банкет наконец-то пролил свет на личность партнера Лу Тао. Тот факт, что молодой господин Чэн, некогда славившийся своим высокомерием и избалованностью, на самом деле был его супругом, удивил многих, и история о разорении семьи Чэн вновь была подхвачена широкой публикой, которая вовсю обсуждала ее в интернете.

Чэн Цзинь не ожидал, что все обернется подобным образом. В этом году на первом плане было не платье Ци Маньмянь, усыпанное звездами, или праздничный сияющий наряд Лянь У, а его собственный костюм горничной. Он даже не подозревал, что на следующем банкете в честь цветения апельсина многие наденут наряды горничных, чтобы привлечь к себе внимание.

Чэн Цзинь уже не был тем молодым господином, который упивался лестью, когда на него обращали внимание. Его фотографии широко разошлись. Единственное, что его тревожило, так это мысль о том, что фото увидят его брат и отец, особенно брат. Юноша не знал, что тот подумает, но он не решался спросить напрямую, чувствуя себя несколько скованно.

Больше всего ему сейчас хотелось взять драгоценный купон на выпечку из «Санни» и отвести туда мужа полакомиться ими.

На планете Империи было много кондитерских, но, вне всяких сомнений, «Санни» самая процветающая из них. И также кондитерская имеет сеть филиалов на других планетах. Их продукция раскупается очень быстро, а почти каждую неделю появляются новинки, которые не просто вкусны, но и привлекательны на вид, поэтому они прекрасно подходят для публикации в личных социальных сетях. У компании есть еще одна особенность – это само заведение.

На Имперской планете здание «Санни» спроектировано таким образом, чтобы парить в воздухе. Издалека магазин казался воздушным шаром, висящим в небе. Поэтому он особенно бросался в глаза и завораживал. Цветовое оформление было невероятно ярким, и под лучами солнца у посетителей поднималось настроение.

А еще здесь находилась святая святых для влюбленных парочек.

Тут есть не только вкуснейшие десерты, нежные напитки, но и масса милых маленьких игрушек. Многие люди, которые приходят сюда купить еду, желают не только попробовать вкусности, но также получить бесплатный сувенир.

После того как Чэн Цзинь достал купон на десерт, он выбрал два пирожных с разными вкусами и два стаканчика с напитками, за что ему вручили небольшой подарок.

– Это брелок, – юноша открыл крохотную подарочную коробочку и когда увидел содержимое, его глаза засветились. – Брелок в форме планеты. Он так прекрасен!

Это всего лишь бесплатный сувенир, но выполнен он был очень детально. На небольшом шарике при близком рассмотрении можно увидеть горы, реки и городские постройки на его поверхности.

Лу Тао взглянул и пояснил:

– Это фигурка планеты Двенадцать.

– Планета Двенадцать? – Чэн Цзинь тщательно осмотрел игрушку, но так и не смог найти различия. – Как ты ее определил?

– Там расположено самое крупное озеро в мире. Мегаполисы построены практически на воде. Присмотрись внимательнее.

Парень почти уткнулся ресницами в планету. Отчетливо увидев это, он взволнованно воскликнул:

– В самом деле! Ух ты, как красиво, даже вода течет! – Чэн Цзинь был удивлен и восхищен. – Здорово, просто подарочный брелок, но так искусно сделан.

– У этих сувениров есть целая серия, всего их семьдесят два, – внезапно раздался голос.

Как только молодой человек поднял голову, то увидел двух братьев Ригель, которые стояли возле их стола. Говорившим оказался Юлика, а за ним стоял Ай Сюэ, улыбаясь и махая им рукой.

Молодой мужчина занял соседнее место за их столом.

– Позволь пояснить, я собрал семьдесят брелков-планет, и только двух еще не хватает, – Юлика сиял гордым видом, он бросил взгляд на брелок Чэн Цзиня. – У меня девять таких же, как ты держишь сейчас в руках.

Чэн Цзинь был порядком озадачен:

– Что привело вас сюда?

Ай Сюэ с улыбкой ответил:

– Мой брат хотел поесть десертов, поэтому я пошел с ним. Какое счастливое стечение обстоятельств, что мы случайно столкнулись с вами.

Чэн Цзинь разразился смехом.

– Вот это совпадение, – затем он добавил, – что вы хотите попробовать? Позвольте угостить вас.

Десертный абонемент в его руке имеет ограничение: он предоставляет сладкое только для двух человек один раз в день. Если посетитель желает добавки, то нужно потратить дополнительные деньги, чтобы купить ее.

Ай Сюэ улыбнулся и сказал:

– Мы уже сделали заказ, его принесут позже.

Он снова посмотрел на Лу Тао и игриво усмехнулся:

– Приятель, ты не возражаешь, если мы разделим один столик? Или мы испортим ваше свидание?

Лицо Чэн Цзиня внезапно залилось румянцем, в то время как лицо Лу Тао оставалось спокойным.

– Ваше присутствие довольно утомительно, но все в порядке, – он посмотрел на Чэн Цзиня. – В конце концов, мы законные супруги и проводим наедине много времени.

Юноша почувствовал, что в его словах есть что-то смущающее, поэтому он быстро сменил тему:

– Юлика, какие две планеты тебе осталось собрать?

Мужчина ответил:

– Первая – планета Империи, она относится к категории «Планет-властителей», их количество очень ограничено, и поговаривают, что в мире насчитывается всего семьдесят две штуки.

Чэн Цзинь сказал:

– Разве тогда не будет трудно заполучить ее?

Юлика излучал самоуверенность:

– Я прихожу сюда каждый день, и обязательно получу ее! – сказал он, сжав огромный кулак.

Юноша слегка хихикнул, но в то же время забеспокоился:

– Не навредит ли твоему организму ежедневное употребление сладостей?

–О, не волнуйся об этом, – Ай Сюэ улыбнулся. – Похоже, его организм создан, чтобы переваривать сахар. Он так питается уже двадцать два года, и нет никаких проблем.

– Двадцать два года? – Чэн Цзинь был потрясен, и ему в голову пришел другой вопрос. – А сколько лет Юлике?

Ай Сюэ ответил, улыбаясь:

– Двадцать три, он на четыре года младше меня.

Чэн Цзинь в недоумении уставился на грубоватого огромного мужчину перед собой, чуть не выронив челюсть от удивления:

– Юлика... Младше меня?

Юлика выглядел так, будто это нечто само собой разумеющееся.

– Ага, – он пристально смотрел на десерт перед Чэн Цзинем. – Сяо Цзинь, это… Ты можешь дать мне немного попробовать? Только кусочек, я использую чистую ложечку.

Видя, что у собеседника вот-вот потекут слюнки, юноша быстро ответил:

– Конечно, можешь.

Он вновь обратился к Ай Сюэ:

– И всё же есть отрицательная сторона в большом употреблении сладкого…

Ай Сюэ рассмеялся:

– Ты хочешь сказать, что мой братишка выглядит слишком старым?

Естественно! Юлика абсолютно не выглядит на двадцать три года!

Однако надо было давно догадаться о возрасте мужчины, ведь он слышал, как Юлика называл Янь Ци старшим братом. Господин Янь был примерно его ровесником, старше его всего на полгода. Так что, согласно предположениям Юлика должен быть младше его самого.

Юлику явно не заботил возраст. Уставившись на торт Чэн Цзиня, он сглотнул и сказал:

– Другая планета, которую я не собрал, это Шестая планета.

Изначально Чэн Цзинь был беззаботен, но, услышав про Шестую планету, он сделался серьезным. Он вспомнил, как брат говорил, что заберет его, и их дальнейшим местом пребывания будет планета номер Шесть. Сердце Чэн Цзиня екнуло, но вскоре он спокойно поинтересовался:

– Почему же? Шестая планета тоже редкая?

Юлика немного огорчился:

– Не такая уж и редкость. Кто-то натыкается на нее, лишь однажды купив десерт, а вот я не могу. Хотя я бываю здесь ежедневно с тех пор, как появилась эта подарочная серия.

Чэн Цзинь притворился, что спрашивает невзначай:

– Какая она, Шестая планета?

– Самая обычная, – человеком, который ответил на его вопрос, был Лу Тао. – Экономика находится на среднем уровне среди всех планет. Климат имеет четыре ярко выраженных сезона. Если и есть какая-то особенность, то это более холодные водоемы. Они не замерзают, поэтому добываемая там рыба считается деликатесом.

– А? – юноша был удивлен. – Муженек, ты даже об этом знаешь? А почему там вода холоднее?

Лу Тао ответил:

– Там располагается потухший вулкан. Он запечатал жар внутри, и поскольку он все еще существует, вне зависимости от того, насколько погода холодна, вода в реке не замерзает.

Чэн Цзинь безучастно кивнул, а Ай Сюэ с улыбкой спросил:

– Сяо Цзинь не бывал на других планетах?

– Никогда не бывал, – Чэн Цзинь жил на Имперской планете с самого рождения. С детства ему внушалась идея о том, что планета Империи – это лучшее место в мире, и, естественно, у него были предрассудки относительно других земель.

Ай Сюэ тронул свой подбородок:

– Насколько я помню, ты подавал заявление на посещение армии?

– В тот раз я не был на другой планете, потому что меня высадили непосредственно в оперативный штаб, – Чэн Цзинь почувствовал себя неуютно, думая об этом, – и очень скоро я вернулся обратно.

Тогдашний супруг мог и не знать об этом, но на самом деле юноша был несколько боязливым, и ему было страшновато улетать с планеты Империи. В то время он сумел отправиться в путь, потому что набрался смелости, и любовь пересилила страх.

Они не могли продолжить эту тему, потому что подоспел десерты, заказанные Ай Сюэ.

Увидев напротив Юлики по меньшей мере двухкилограммовый торт, Чэн Цзинь был шокирован и без обиняков спросил:

–Ты в самом деле все это съешь в одиночку?

Молодой мужчина расщедрился:

– Хочешь попробовать немного?

Чэн Цзинь быстро покачал головой, однако Юлика не был слишком вежлив. Он зачерпывал ложкой чужие десерты и помещал их поверх своего, а затем с наслаждением пробовал. У него была магическая способность, которая убеждала людей, что еда невероятно вкусная. Чэн Цзинь окончательно отказался от идеи устроить сегодня свидание со своим мужем и начал расслабленно беседовать с Юликой. Он, несомненно, был хорошим другом. Пусть его нельзя назвать весельчаком, он был прямолинейным, многое знал и любил поболтать. Заметив, что юноша заинтересовался другими планетами, он начал делиться своим опытом путешествий.

Неожиданно двое других мужчин исчезли из-за стола.

В кондитерской даже уборная выглядела мило: все краны были в форме мультяшек. Лу Тао нажал на один из них, и оттуда полилась теплая вода. Пока он мыл руки, он взглянул на второго мужчину через зеркало.

Ай Сюэ тоже неспеша намыливал руки с вечной легкой улыбкой на губах, отчего казалось, что он не имеет никакого отношения к титулу Бога войны [1]. Он будто заметил взгляд своего старого напарника, однако неторопливо домыл руки, прежде чем поднять взор и улыбнуться:

– Генерал, в чем дело? – он в который раз отшутился. – Я настолько хорошо выгляжу? Если ты будешь так смотреть на меня, я могу неправильно понять.

Лу Тао не улыбался, можно сказать, что его лицо было лишено любых эмоций. Подождав, он спросил низким голосом:

– Зачем ты следишь за мной?

___________________

[1] Если кто не помнит, то напоминаем, что Лу Тао и Ай Сюэ называют Хэйцзинь шуан шэнь.

黑金双神 hēijīn shuāng shén – два божества: чёрный и золотой

38 Вторая личность

Услышав вопрос, Ай Сюэ Ригель не поддался панике, а лишь усмехнулся:

– Почему вы спрашиваете? Думаете, я за вами слежу?

– Слишком много случайных встреч, – выражение лица Лу Тао было безучастным. – Хоть мы и были напарниками в бою, наши отношения никогда не выходили за рамки деловых. Я выяснил это благодаря маршруту, который прислал мне Фэй Ли. Мы даже не посещали совместные мероприятия.

Ай Сюэ дотронулся до своего лба:

– Само собой, раньше вы были настоящим трудоголиком и всячески избегали приемов, иначе я бы давно знал имя вашего партнера.

– Неубедительно, – Лу Тао смотрел на него без малейшего давления, но это лишь сильнее нагнетало обстановку. – Тебе все еще нужно объяснить, зачем ты наблюдал за мной.

– Хорошо, – Ай Сюэ, пожав плечами, огляделся и сказал. – Здесь не очень удобно говорить. На самом деле, мне нужно отвезти вас в одно место.

Следующим утром он доставил генерала в военный госпиталь. Они прошли через строгую охрану и вошли в кабинет. Там Лу Тао встретил своего начальника генерала Армии Мо Сы, его бывшего лечащего врача Герсона и еще одного человека, которому на вид было около 50 лет. Генерал догадался, что этим мужчиной был Тянь Ци, вытащивший его с того света. Когда они расположились, сзади снова отворилась дверь, и вошедшим оказался секретарь Фэй Ли.

Все присутствующие выглядели серьезными. Даже Ай Сюэ подавил свою обычную улыбку. Наконец, Лу Тао нарушил тишину, спросив:

– В чем дело? – он остановился, а затем добавил. – Похоже, это как-то связано с моим состоянием?

– Верно, – говоривший был Герсоном. – Генерал, после того как вас выписали из больницы, мы продолжали присматривать за вами, потому что у вас есть скрытые осложнения, которые не столь очевидны.

Услышав эти слова, Лу Тао даже не изменился в лице, и все так же спокойно спросил:

– В чем их суть?

Герсон поспешно пояснил:

– Пожалуйста, сначала успокойтесь. Эти осложнения не представляют угрозу для жизни. Ваши жизнь и здоровье в полной безопасности. А вот память... – казалось, он хотел подобрать более мягкие формулировки, чтобы объяснить проблему, но так и не сдвинулся с места. Вместо него Тянь Ци поднял голову и сказал:

– На основании моих исследований и заключений, а также данных, собранных за последние несколько дней, было установлено, что амнезия вызвана не токсином, влияющим на память, а токсином, провоцирующим вторую личность.

Он так прямо объявил об этом, что вызвал эффект разорвавшейся бомбы. Кроме Герсона, все остальные были шокированы, а Лу Тао сильно нахмурился. Мо Сы первым отреагировал:

– Почему вы так считаете?

Доктор Тянь Ци плавно открыл свой коммуникатор. На огромном экране быстро появился ряд данных, которые представляли собой прошлые показатели Лу Тао, а также показатели после отравления, включая черты характера, увлечения, эмоциональность и физическую силу. Каждый пункт был предельно ясным.

– Если это амнезия, то даже значительное изменение личности считается нормой, но если вы не знали или не умели чего-то в прошлом, что умеете сейчас, и наоборот, в чем вы раньше были профессионалом, а сейчас совершенно не в силах справиться, то это уже большая проблема, – Тянь Ци смотрел на Лу Тао, по-прежнему прямолинейно говоря. – Я попросил Мо Сы поручить Ай Сюэ Ригелю, чтобы тот отвез вас для участия в разных соревнованиях. Ваши результаты весьма впечатляют, но они отличаются от предыдущих. Например, соревнование на скутерах.

Лу Тао, нисколько не волнуясь, ответил:

– Я ознакомился с информацией, что в прошлом также ездил на скутере.

– Но вы не водили как профи и определенно не смогли бы разогнаться до 120 миль, – сказал Тянь Ци, глядя на Ай Сюэ.

Ай Сюэ добавил:

– Это правда, генерал, мы уже соревновались раньше. Я всегда побеждал вас в управлении скутером, а также роботами. Это моя сильная сторона, но в минувшие два дня я проиграл.

Тянь Ци продолжил:

– Эти оба вида деятельности выполняются за счет балансировки. В прошлом у вас был средний уровень баланса. Вы были наиболее сильны в рукопашном бою и владении огнестрельным оружием.

Лу Тао сдвинул брови и сказал:

– Мои результаты стрельбы ничем не отличаются от прежних.

– Да, проблема с равновесием более серьезная, потому что оно контролируется мозжечком. Это не может быть вызвано токсином, провоцирующим амнезию.

– Если ваши догадки верны...

Тянь Ци прервал его:

– Это не догадки, а вывод, основанный на научных данных.

Генерал выпрямился и произнес:

– Допустим, даже если я подавлен второй личностью, а не амнезией, то не думаю, что это может повлиять на мою способность к равновесию. Ведь мое тело не изменилось, верно?

– Не обязательно, – врач выглядел очень серьезным. – Хоть человек с раздвоением личности имеет одно и то же тело, но характер, навыки и увлечения этих личностей будут разными. Генерал Лу Тао, ваше тело... В отношении балансировки нет никаких проблем. Причина, по которой вы не могли овладеть этим на высоком уровне, кроется в вашей прежней личности. Если вы понимали, что не можете достичь максимума, то просто отказывались от этой идеи и тренировали другие навыки. По словам Ай Сюэ и Фэй Ли, раньше вы считали, что умение владеть оружием и укрепление физической силы – самые важные аспекты перед лицом врага.

Видя молчание генерала, Тянь Ци не спеша сказал:

– Я знаю, что это звучит неубедительно, поэтому позвольте спросить, вы вспомнили прежние эпизоды из своей жизни?

Токсины медленно отступали, и память понемногу должна была восстанавливаться. Перед выпиской из больницы, Герсон сообщил ему, что за шесть месяцев он сможет постепенно вспомнить прошлое. Все для того, чтобы успокоить его, и не создавать панику по поводу вещей, о которых генерал ничего не помнит.

Прошло два месяца с тех пор, как он был отравлен.

Лу Тао прикрыл глаза и ответил:

– Пусть я ничего не помню, но у меня были странные ощущения.

Тянь Ци быстро настроил клавиатуру светового экрана, приготовившись записывать:

– Пожалуйста, расскажите.

– Я встретил двух людей, и мое впечатление о них было не самым лучшим, хотя я впервые увидел их. Однако я проверил информацию и обнаружил, что наши прежние отношения сложно назвать дружескими. Я думаю, что это отпечаток, оставленный прошлыми воспоминаниями.

Тянь Ци незамедлительно записал, а затем спросил:

– Их всего двое?

Лу Тао кивнул.

– Можете сказать, кто это?

– Один – отец моего супруга, а второй – его старший брат.

Услышав ответ, Тянь Ци остановил движение своих рук, пристально посмотрел на него и сказал:

– Пожалуйста, опишите встречу как можно подробнее.

Взгляды всех людей в комнате были прикованы к генералу. Лу Тао не чувствовал себя взволнованным, вся эта ситуация казалась ему абсурдом, но он очень подробно описал эпизоды двух встреч. После завершения речи Тянь Ци затих, а затем резко заявил:

– Прошу меня извинить за то, что я собираюсь сказать.

Лу Тао ответил:

– Пожалуйста, говорите.

– У вас неспокойно на сердце не потому, что на вас влияют воспоминания, а потому, что вы ревнуете…

Лу Тао был поражен, не поверив:

– Ревную?

– Да, некоторые люди слишком собственнически относятся к своим партнерам и ревнуют их даже к близким людям.

Услышав эту фразу, Лу Тао почувствовал, что лишился здравого смысла:

– Невозможно. Я знаю, что это отец и брат сяо Цзиня. У них нет иных отношений, кроме родственных. С чего бы мне ревновать?

– Ревность не имеет рациональных причин, особенно для собственников. Ранее ваш супруг мог выказывать привязанность к своим родным, а ревность уже посеяла семена раздора между вами. Пусть это и «первая встреча», но ваше впечатление о них уже испорчено, – Тянь Ци снова сказал. – У вас сильное желание безраздельно владеть своим партнером, что полностью отличается от вашей первоначальной личности. По свидетельствам, генерал Лу Тао, вы были очень холодны к нему, – он сделал паузу, – настолько безразличны, что ваш партнер в отчаянии подал на развод.

Услышав последнее предложение, лицо генерала напряглось, а сам он потерял дар речи:

– Сяо Цзинь... Подал заявление на развод?

На этот раз ему ответил Фэй Ли:

– Да, генерал, – он добавил, – по возвращении вы, должно быть, и сами планировали развестись с супругом, так как договорились о совместном посещении какого-то места.

– Почему?

Никто не ответил на его вопрос. После длительного молчания Тянь Ци вмешался:

– Итак, наш текущий вывод состоит в том, что токсин не вызывает у вас амнезию, а приводит к появлению второй личности, которой вы теперь и являетесь. Генерал Лу Тао, вы впадали в транс или ощущали спутанность сознания с тех пор, как очнулись?

Лу Тао ответил:

– Нет.

– В таком случае это все, – Тянь Ци выключил свой экран. – Если не произойдет никаких неожиданностей, ваша текущая личность исчезнет после полного вывода токсина, а вместе с ней и все воспоминания за этот период. Но мне нужно еще раз сделать проверку вашего организма, чтобы убедиться в правильности результата и гарантировать, что токсин не имеет других побочных эффектов.

Спокойные слова медика прозвучали в ушах Лу Тао, а сам он выглядел так, будто получил сильный удар. После долгого раздумья он пробормотал:

– Исчезнет?

– Да, – Тянь Ци добавил, – это вне человеческого контроля, – в глазах доктора мелькнуло сочувствие. – На самом деле, я не хотел сообщать вам об этом. Пусть ваша нынешняя личность лишь временная, я все равно думаю, что это не очень хорошая новость для вас. Тем не менее мне нужно получить как можно больше информации, чтобы зафиксировать все изменения под воздействием этого токсина, поэтому я ввел вас в курс дела. К тому же у военных есть подозрение, что племя воргенов могло вступить в контакт с зергами, потому что токсин внутри вашего тела имеет характеристики обоих рас.

Зерги могут распространять инфекции, а кровь воргенов способна отравлять организм на генетическом уровне. При объединении они в состоянии расправиться с людьми, и будущая судьба человечества... – доктор, посмотрев на Лу Тао, искренне и решительно произнес. – Нам повезло, что это не вызвало никаких серьезных последствий, но, если целью противника станет командир с нестабильной психикой, то это приведет к катастрофе. Чтобы такого не произошло, мы должны сделать все возможное для решения этой проблемы. И вы, генерал Лу Тао, теперь наш единственный испытуемый.

39 Прошлое и настоящее

Благодаря банкету, Чэн Цзинь вновь стал знаменитостью. Его слава оказалась даже больше, чем раньше. Для многих людей он перестал быть «молодым господином семьи Чэн», а превратился в «жену генерала». Даже появились репортеры, которые хотели бы с ним встретиться для эксклюзивного интервью, но юноша отказался.

Юный молодой господин, который раньше бы ходил с самодовольной улыбкой, уже давно превратился в простого и скромного Чэн Цзиня, мечтающего только о том, как с каждым днем он будет зарабатывать больше денег, и, наконец, сможет поладить с мужем.

Парень вновь появился в семье Юсы, чтобы нанести визит и передать готовые носики. Юсы Куй с восторгом приняла его и оценила искусную работу.

– Сяо Цзинь, мне показалось, что твоя техника вязания очень похожа на таинственную «Госпожу Жуйла», о которой говорят молодые люди.

Чэн Цзинь немного удивился:

– Как вы заметили?

Женщина усмехнулась:

– В самом деле?

Юноша, естественно, не осмелился лгать перед главой семьи и, слегка волнуясь, признался. Он уже думал о том, чтобы открыть кому-то эту тайну, но как только высказался, то понял, что есть огромная разница между Юсы Куй и другими. Ему было не по себе, он боялся, что женщина разозлится. В конце концов, она была министром юстиции, а его деятельность была связана с незначительными правонарушениями. Поразмыслив над этим, Чэн Цзинь торопливо сказал:

– Госпожа Юсы, я не пытался скрыть это, на самом деле...

– Я знаю, – Юсы Куй мягко улыбнулась и погладила его по голове, – не бойся, сяо Цзинь, я не доставлю неудобств, понимая твое затруднительное положение. Это и правда очень непросто для тебя. И то, что ты достиг таких высот, заставляет других по-новому посмотреть на тебя.

Молодой человек вздохнул с облегчением, и у него отлегло от сердца, а от похвалы его лицо слегка заалело. Юсы Куй вновь задала вопрос:

– Одеяло, что было на ногах моей сестры в тот день, тоже изготовлено тобой?

Чэн Цзинь осторожно кивнул. Пожилая дама с улыбкой сказала:

– Она ничего не знала, думала, что сяо Тао купил его в магазине. Тогда я выразила свои сомнения и сравнила носки с одеялом. Она до сих пор никак не может поверить.

Чэн Цзинь был растерян и быстро пролепетал:

– Не говорите ей, – в его глазах плескалось отчаяние, – бабушка меня не любит. Если она узнает, что я связал для нее, она точно не захочет этим пользоваться.

Юсы Куй подняла брови:

– В тот раз она не выглядела рассерженной.

Юноша был потрясен:

– Бабушка... Не рассердилась?

– Да, похоже, она пытается изменить свои взгляды касаемо тебя. Быть может, настало время смягчить ваши отношения, – Юсы Куй улыбнулась, – и, глядя на то, как сяо Тао ведет себя сейчас, отношения между вами, должно быть, неплохие. Не унывай, теперь понемногу все налаживается.

Чэн Цзинь не был столь же оптимистичен, но она его утешила. Юноша улыбнулся, сказав:

– Что ж, госпожа Юсы, позвольте сшить вам платье. Какой фасон вы хотите? По какому случаю планируете его надеть?

Когда он возвращался от семьи Юсы, то держал в руках объемную коробку, в которой лежали материалы для пошива платьев. Большая часть из них была куплена Энди, а кое-что приобрела семья Юйсы. Когда он подошел к двери, маленький робот радостно поприветствовал его:

– С возвращением, молодой хозяин! Пожалуйста, передай мне коробку, я отнесу ее, Чэн Чэн настоящий силач!

Чэн Цзинь улыбнулся:

– Спасибо, – он уточнил, передавая ящик, – мой муж еще не вернулся?

– Хозяин на втором этаже. Чэн Чэн уже сварил горячий кофе и доставил его.

Чэн Цзинь был немного озадачен:

– Что он делает на втором этаже?

– Чэн Чэну тоже интересно, но Чэн Чэн не знает.

Юноша снял пальто, повесил его на вешалку и надел удобные тапочки, прежде чем подняться на второй этаж. Вся его повседневная рутина происходит внизу, а второй этаж он давно не посещал, но маленький робот убирался там очень добросовестно, и все вокруг было чистым. Не будет преувеличением утверждать, что там был идеальный порядок. Ступив на лестницу, Чэн Цзинь почти сразу задумался о том, где же находится Лу Тао. В этот момент его душа ушла в пятки, а шаг замедлился.

В его сознании возникла знакомая картина. В прошлом он так же поднимался по лестнице, с предвкушением и трепетом в сердце, немного взволнованный, а затем шел к двери. Всякий раз, когда юноша открывал дверь, он надеялся, что сможет найти общий язык с мужем, даже если ему говорили всего одну фразу, он становился счастливее, хотя лицо собеседника всегда было безучастным.

Лу Тао постоянно смотрел на него ледяным взглядом. И эта картина глубоко застыла в его сознании. Тепло в душе Чэн Цзиня потихоньку угасло. Кровь в венах, казалось, остановилась, а душевные муки, которых он не чувствовал уже долгое время, снова нахлынули. Поэтому у юноши не нашлось сил даже толкнуть дверь.

Он боялся повстречать Лу Тао из прошлого.

Не ощутив сладости сахара, нельзя почувствовать, насколько сильна горечь, но попробовав однажды, будет трудно забыть.

Чэн Цзинь простоял так несколько минут, пока маленький робот не подошел и не спросил:

– Молодой хозяин, хочешь, чтобы Чэн Чэн постучался в дверь за тебя?

Он сверкал огромными глазами, а искусственные реснички подмигивали, что делало его необычайно милым. Юноша хотел покачать головой, но дверь внезапно открылась, и этот тихий звук ударился о сердце Чэн Цзиня будто тяжелый молот, заставляя все тело напрячься. Он боялся взглянуть на Лу Тао. Всего несколько секунд превратились в целое столетье.

Он словно застыл в ожидании оглашения приговора.

Пока не раздался знакомый голос:

– Ты вернулся?

Парень испустил вздох облегчения, и, подняв голову, посмотрел на лицо человека перед ним. В глазах мужчины была легкая улыбка, нежность, а не безразличие и отстраненность, как в прошлом.

В это мгновенье Чэн Цзиню захотелось разрыдаться.

По-видимому, ему было трудно контролировать свои эмоции. Слезы быстро навернулись на его прекрасных глазах. Генерал был поражен и испуган. Он заключил юношу в объятия и мягко спросил:

– Что случилось? Тебя обидели в семье Юсы?

Осталось всего четыре месяца. В течение этих четырех месяцев Лу Тао не будет равнодушен к нему. Генерал будет заботиться о нем, любить его и по собственному желанию заключать в объятия... Сердце Чэн Цзиня снова наполнилось трепетом и радостью, и он внезапно осознал, что нет смысла горевать, а надо наслаждаться.

Впереди еще целых четыре месяца, а не всего лишь четыре месяца.

Малютка-робот тоже разволновался, он размахивал своими механическими ручками, раскачиваясь взад и вперед:

– Что случилось с молодым хозяином? В чем дело? Кто навредил молодому хозяину? Чэн Чэн сейчас же задаст ему головомойку!

Чэн Цзинь разразился хохотом, погладив гладкую головку маленького робота, и сказал:

– Я в порядке, – он добавил своему мужу. – В семье Юсы меня не обижали. Госпожа очень хорошая. Сегодня я снял с нее мерки и уже определился с фасоном будущего платья, и даже получил задаток, – юноша взволнованно пересчитал на пяти пальцах, – стоимость пошива платья в пять раз выше, чем до этого.

– Это чудесно, – мужчина тоже засмеялся.

– Что ты здесь делаешь?

– Рассматриваю вещи, оставленные здесь раньше, – Лу Тао приподнял брови, – Но их совсем немного. Эта комната выглядит так, будто в ней никто не жил.

Маленький робот оказался рядом с ним:

– Хозяин прежде редко возвращался.

В груди Чэн Цзиня беспорядочно заколотилось, и он поспешно обратился к роботу:

– Чэн Чэн, может, ты хочешь спуститься и отдохнуть?

– Понял, – тон крошечного робота повеселел. – Два хозяина хотят заняться любовью? Чэн Чэн скроется и не будет вам мешать.

Сказав это, он стремительно спустился по лестнице, а затем вернулся на свое место для зарядки.

Лицо Чэн Цзиня покраснело, а Лу Тао, взяв его за запястье, повлек за собой в комнату.

В прошлом Чэн Цзинь и правда частенько приходил сюда, особенно в те пару дней сразу после отъезда генерала, он намеренно не убирался в ней, и даже окна оставлял закрытыми, чтобы сохранить аромат мужа. Молодой человек, который раньше был таким привередливым, спал здесь несколько дней, пока запах супруга полностью не исчезал.

Это было так смиренно и совершенно не выглядело, что он вырос избалованным господином.

Но Лу Тао возвращался на слишком короткий срок, и юноша успевал почувствовать лишь отголоски запаха мужа.

Сейчас в доме все оставалось по-прежнему. У генерала почти не было личных вещей. Единственное, что у него имелось, это два комплекта пижам в шкафу. Однако Лу Тао достал что-то из ящика.

Это была пачка презервативов.

На самом деле, там была только половина, а оставшаяся часть упаковки оказалась израсходована.

Глядя на это, Чэн Цзинь невольно покраснел:

– Муж, почему ты...

– Подойди и посмотри, что я нашел, – высокий мужчина сидел на краю кровати, небрежно расставив ноги, как будто не было никаких ограничений. Он потряс коробку в руке, и в ней раздался шорох. Лу Тао посмотрел на свою смущенную женушку и спросил:

– Кто это купил?

Чэн Цзиню было неловко отвечать, но он набрался смелости броситься прямо на него, а затем ринулся в объятия партнера, который обнял юношу и усадил к себе на колени. Шторы автоматически задернулись, а свет в комнате постепенно приглушался и стал тусклым. Двое находились так близко друг к другу, что их дыхание переплеталось. Нельзя было понять, кто начал первым. Их губы прижались друг к другу, и это вскоре переросло в жаркий поцелуй.

Поцелуй с Лу Тао в этой комнате заставил Чэн Цзиня почувствовать, словно происходящее нереально. Все было похоже на сон, который ему привиделся из-за слишком сильного желания. Его тело слегка подрагивало, глаза покраснели, а затем из них покатились слезы.

Лу Тао прикоснулся к его слезам, но не стал ничего спрашивать. Вместо этого, он более настойчиво поцеловал юношу, одновременно запустив руку под одежду, чтобы дотронуться до тонкой талии. Кожа под ладонями оказалась мягкой и гладкой, словно тончащий шелк, лишь кисти рук были немного огрубевшими, особенно кончики пальцев, где виднелись небольшие шрамы.

Переплетя их пальцы рук, Лу Тао прижал свою женушку к кровати. Взгляды были направлены друг на друга, дыхание обоих было учащенным. Глаза Чэн Цзиня были невинны, как у олененка, его вид был по милому глуп, будто он не понимал, что сейчас делает его муж. Лу Тао забавляло это очаровательное зрелище, он потерся кончиком носа о нос юноши и произнес низким голосом:

– Я плохо относился к тебе раньше?

Чэн Цзинь был почти уверен, что его муж узнал об их прошлом. Смирившись с тоской в сердце, он прошептал:

– Это я. Раньше... У меня был дурной нрав...

Лу Тао рассмеялся:

– Тогда мне очень повезло, я встретил тебя в самое подходящее время.

Чэн Цзинь не совсем понял, что мужчина имел в виду, но и не хотел продолжать тему.

Он решил хорошо провести четыре месяца, а затем вместе с отцом и братом покинуть планету, до конца дней храня прекрасные воспоминания об этом времени.

Поэтому он приподнял шею и взял на себя инициативу поцеловать мужчину в губы, нетерпеливо прошептав:

– Муж, давай сделаем это...

40 Плотские удовольствия 18+

[Внимание! 18+]

Презерватив был вытащен из упаковки, но им так и не воспользовались по предназначению. Разорвав пакетик, мужчина надел его на стоящий и трепещущий в ожидании член Чэн Цзиня. Почувствовав прохладу презерватива, Чэн Цзинь вновь задрожал, его лицо покраснело, и он, запинаясь, спросил:

– З-зачем ты надел его на меня?

– Так Чэн Чэну будет меньше работы, – Лу Тао облизнул его, поддерживая рукой свой член, он потерся о розовую дырочку, а потом плавно вошел внутрь.

Почувствовав наполненность, Чэн Цзинь несколько раз рвано выдохнул. Опустив голову, он увидел, что его плоский живот слегка выпячивал. От этого зрелища его сердце чаще забилось. Мужчина улыбнулся и прошептал:

– Ты же не хочешь, чтобы он заметил влажные следы?

Юноша почувствовал себя крайне смущенно.

– Он… Он уже и так многое видел… Ах… Муж, так глубоко…

«Новый женский вид» перед соитием должен подготовиться, чтобы безболезненно принять в себя плоть другого человека. Однако пара так спешила, что не позаботилась об этом. Когда член мужа вошел, то юноше потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть.

При этих словах в сердце Лу Тао кольнула ревность.

–  Прежде мы часто это делали? Я имею в виду до того, как я потерял память?

Чэн Цзинь покачал головой.

– В то время… Не так много…

Хотя он старался заняться сексом с мужем каждый раз, когда тот возвращался, иногда они делали это даже дважды за ночь. Но если посчитать, сколько раз генерал возвращался домой, то останется всего ничего. Мужчина все еще чувствовал ревность, потому что являлся всего лишь второй личностью, возникшей из-за яда. Он больше не мог воспринимать себя нынешнего и прошлого как одного человека. Прежде, до этих знаний, ему было неприятно случайно различить грусть и боль в глазах Чэн Цзиня, но теперь он чувствовал жгучую ревность, граничащую с безумием.

Конечно, если так посмотреть, то они оба – это один человек.

Он яростно до основания вогнал свой член в тело женушки. У Чэн Цзиня на глазах выступили слезы, и он оставил несколько царапин на плече мужчины. Однако Лу Тао не замечая этого, вынул свою плоть лишь наполовину из розовой дырочки и вновь грубо вошел до самого конца. Он был хорошо знаком с телом юноши, знал все чувствительные места, и, намеренно пройдясь по ним, вскоре услышал стон удовольствия, а нежные руки обняли генерала еще крепче.

– Тебе хорошо? – Лу Тао погладил ягодицы юноши.

И хотя слезы еще стояли в уголках его глаз, Чэн Цзинь невпопад закивал головой, отвечая с милой улыбкой:

– Нравится… – немного смущенно он лизнул подбородок мужчины. – Любимый муж… Трахни меня сильнее…

Эти слова раззадорили Лу Тао в одно мгновение.

– Развратный малыш! – наклонившись он вовлек юношу в страстный поцелуй, кусая и втягивая его губы в свой рот.

В прошлом секс на этой постели тоже был довольно бурный и жесткий, но сейчас в нем присутствовали и нотки сладости. Чэн Цзинь не стоял на коленях, а находился в крепких объятиях Лу Тао. Во время толчков он целует его в губы, ласкает тело, уделяя особое внимание двум розовеньким соскам. В глазах этого человека он был красивым и желанным.

Не прошло много времени как презерватив, надетый на член юноши, наполнился его спермой. Генерал стянул латекс, а как только плоть вновь налилась кровью, надел новый.

Член генерала проник глубже, попадая по репродуктивной точке Чэн Цзиня. Ощущая, как в него неистово вторгаются, чувствительное место начало увлажняться. Всё тело юноши было мокрым из-за пота, а из розовенькой дырочки сочилась прозрачная смазка. По комнате разносились развратные звуки шлепков, сопровождая плоть мужчины, которая беспрепятственно скользила по увлажненной дырке. Находясь наполовину в теле Чэн Цзиня, мужчина неожиданно обнял юношу за талию и, держа его на весу, направился в сторону окна.

Занавески автоматически разъехались в разные стороны. Чэн Цзинь отреагировал, лишь когда почувствовал прохладу подоконника, вздрогнув, он испуганно залепетал:

– Меня… Меня здесь увидят…

Хотя на планете Империи люди живут на достаточно приличном расстоянии друг от друга, а территория их дома и вовсе была довольно большой, всё равно оставался шанс быть замеченным. Когда дело касалось секса, Чэн Цзинь был довольно консервативным человеком, прежде он никогда не занимался любовью вне дома. Тот случай на корабле был единственным разом, когда он поступил настолько дерзко.

А теперь он сидит на подоконнике…

Чэн Цзинь чувствовал себя смущенно и в какой-то степени испуганно. Он сжал мужчину внутри так крепко, что тому даже стало больно. Лу Тао, шлепнув его по попе, прошептал:

– Не бойся. На улице слишком темно.

За окном был еще один слой стекла, который препятствовал проникновению холодного воздуха, но он был прозрачным и не мог закрыть людей от чужих глаз. Небо и вправду было темным, но вся планета была ярко освещена лампами, и нельзя было сказать, что на улице ночь. Волнение всё еще бушевало внутри Чэн Цзиня, однако Лу Тао не стал ждать и начал двигаться.

– Ах… Не… Аааа… Ах.. Нельзя… Ох..

Мужчина продолжал вторгаться в нежное тело, не слушая умирающего от стыда Чэн Цзиня и не собираясь останавливаться. Когда же юноша заплакал чуть ли не во весь голос, Лу Тао наклонился к его ушку и прошептал:

– Малыш, если ты будешь сдерживать свой голос, то я уверен, что нас никто не обнаружит.

Чэн Цзинь и так не осмеливался кричать, но его тело становилось всё отзывчивее. От каждого толчка мужчины удовольствие волной накатывало на него, а из чувствительной точки всё больше выделялась смазка.

Влажные непристойные звуки становились всё громче, Лу Тао рассмеялся своим низким голосом.

– Малыш, кажется, тебе это нравится, не так ли?

Он продолжал пристыженно отрицать.

– Я… Нет…

– Правда? Твоя репродуктивная полость так сильно меня сжимает и обволакивает влагой, – Лу Тао наклонился к шее юноши, проводя по ней языком. – В прошлый раз на корабле, она так сильно намокла. Я думал, что случится потоп.

Чэн Цзиню было очень неловко, но его тело реагировало иначе, а от сладких речей мужчины и положения, в котором они находились, он лишь сильнее возбуждался. После нескольких толчков парень со всхлипом кончил второй раз, заполняя презерватив своим семенем. Лу Тао также не продержался долго и, глухо простонав, кончил внутрь юноши.

Казалось, что генерал затеял сексуальные игры со своей маленькой женушкой. Занимаясь сексом не только на подоконнике, но и в других местах дома: на обеденном столе, на поверхностях кухни, а однажды на них чуть не наткнулся Чэн Чэн, чем очень напугал Чэн Цзиня.

Лу Тао не только увлекся сексом на разных плоскостях в доме, но еще и покупал Чэн Цзиню красивые кружевные юбки. Впервые, когда юноша увидел, как генерал достает юбку и просит надеть, его глаза чуть не выпали, а лицо залилось алой краской. Он качал головой из стороны в сторону.

– Я… Я не девушка…

Лу Тао ущипнул его за щеку и, улыбаясь, нежным чарующим голосом проворковал:

– Но я хочу посмотреть, как же быть? – он выразительно поднял глаза к потолку и, опустив их, спросил. – Неужели мне нужно найти девушку и попросить ее об этом?

Чэн Цзинь немедля выхватил юбку из его рук и, прижав к себе, из всех сил замотал головой.

– Не надо, не нужно искать девушку, я надену. Я сейчас же надену…

Чэн Цзинь был стройным, а в женской одежде выглядел невероятно мило, но, в конце концов, ему было уже двадцать пять лет и, наряжаясь в подобную одежду, он чувствовал себя неловко, а лицо окрашивалось румянцем. Но по мужчине было видно, что ему это нравится. Стоя у зеркала, Чэн Цзинь заметил, как Лу Тао подошел сзади, обнимая его за талию, и в этот момент юноша почувствовал твердый стояк у мужа.

– Малыш такой очаровательный.

В глазах генерала сквозило что-то на грани одержимости. Освободив свой член, он прижался к ягодицам Чэн Цзиня, который оказался без нижнего белья.

Вспомнив, как его трахали в юбке, Чэн Цзинь испытал смущение и стыд. Его дырочка была мягкой и податливой для секса, чувствительное местечко выделяло большое количество смазки, кроме того, мужчина заполнил его своей спермой. Влажные следы стекали по ногам Чэн Цзиня, что было крайне развратно.

Юбка превратилась в жалкую тряпку, и даже юноша был не в состоянии ее починить, оставалось лишь выбросить в мусорное ведро. Только вот Лу Тао купил еще больше коротких юбок и сексуальных костюмов горничных. Каждый раз, когда Чэн Цзинь надевал их, муж молниеносно возбуждался, а их секс затягивался надолго.

Лишь в конце месяца Чэн Цзинь, вынужденный постоянно предаваться страсти, насилу закончил платье для Юсы Куй. Оно было прекрасного пурпурного оттенка с вышитыми темными нитями-узорами и выглядело просто роскошно. Наряд подчеркивал фигуру женщины, и даже несмотря на то, что Юсы Куй было шестьдесят лет, она еще могла произвести впечатление.

Покрутившись у зеркала долгое время, госпожа Юсы повернулась к Чэн Цзиню очень довольной и, улыбнувшись, сказала:

– Сяо Цзинь, твое мастерство выше всяких похвал. Даже эти застежки весьма оригинальны.

Молодой человек густо покраснел от такого признания.

– Этот дизайн я увидел в материалах прежних времен, они называются «цветочные пуговицы». Существует множество разных узоров, я решил использовать за образец цветы апельсина.

– То что надо и очень красиво, – Юсы Куй осыпала юношу комплиментами, улыбнувшись, она спросила. – Когда я надену это платье, то многие люди захотят узнать, кто же его сшил, ты примешь еще заказы?

Чэн Цзинь согласно кивнул.

– Я возьмусь.

Он уже давно понял, насколько в мире важны деньги, где бы ты ни находился, чтобы выжить, потребуется плата. И даже когда они с братом и отцом отправятся на Шестую планету, им будут нужны деньги, поэтому ему необходимо стараться заработать как можно больше.

Юсы Куй с улыбкой произнесла:

– Сяо Цзинь, ты так взволнован. Это вызывает подозрения, не слишком ли сяо Тао жестоко с тобой обходится. Разве он не предлагал открыть совместный счет?

Чэн Цзинь на мгновение растерялся и поспешно объяснил:

– Предлагал, но я думаю, что пока в состоянии обеспечить себя, поэтому этого не требуется.

На данный момент у Лу Тао провалы в памяти, разве можно доверять его словам? Если он согласится, то в будущем, когда амнезия отступит, не будет ли генерал ненавидеть его за использование момента?

– Ты в самом деле сильно изменился, – Юсы Куй удовлетворенно улыбнулась. – По правде говоря, завтра я устраиваю семейный ужин. Я пригласила бабушку, сяо Цзинь, не хочешь и ты завтра прийти?

– Бабушка? – Чэн Цзинь глупо потупил взгляд. – Но завтра Лу Тао уезжает в военный госпиталь на плановый осмотр.

Юсы Куй рассмеялась.

– Я говорила о тебе. Приходи один. Я думаю, что это хороший шанс наладить отношения с бабушкой. Как думаешь?

– Конечно, я надеюсь, что однажды она простит меня, – у Чэн Цзиня пересохло в горле от неловкости. – Но, госпожа Юсы, моя семья совершила слишком непростительную ошибку. В то время мой отец, чтобы помочь мне, намеренно отложил операцию бабушки, и это привело к тому, что теперь она не может самостоятельно ходить. Изначально… У нее был шанс.

– Я знаю, – Юсы Куй тихо вздохнула. – Моя сестра любит строить из себя героя. В то время она путешествовала, и на обратном пути их застигла космическая буря. Корабль потерял управление, что и привело к параличу всего ее тела. Когда она лежала в больнице, у нее было недостаточно денег, но она все равно не обратилась к семье за помощью, а если мы хотели навестить ее, она отказывалась. Мы полагали, что ранение незначительное, и не особо интересовались. Нам и в голову не приходило…

Старший брат говорил ему, что подобное поведение неприемлемо, но он не слушал, а продолжал рыдать и криками упрашивал женить его на Лу Тао, что и привело к сегодняшним последствиям.

– И всё же прошло уже несколько лет. Если ты решишь прийти, то я помогу вам помириться.

Чэн Цзинь прикусил губу и кивнул.

– Я приду.

41 глава В поисках взаимопонимания

На самом деле Чэн Цзинь всегда подумывал о том, чтобы извиниться перед бабушкой, относясь к этому со всей серьезностью, но никак не находил подходящего момента. Ведь старушка была настолько упряма, что при встрече никогда не выказывала ему и толики приветливости, не говоря уже о мирной беседе. В предыдущие годы юноша посылал ей подарки, пытаясь смягчить сердце мужа, но это было безрезультатно. Когда Чэн Цзинь по-настоящему раскаялся, то ему уже было стыдно показываться перед ней.

Хотя он осознавал, что на этот раз при встрече собеседник может проявить себя не с лучшей стороны, юноша все равно решил пойти.

Не для того, чтобы спасти свои отношения с мужем, а искренне желая сказать бабушке «прости».

Он не сообщил об этом своему супругу. Лу Тао, казалось, был немного занят. Он постоянно ездил в военное министерство или в госпиталь. Он посещал их слишком часто. Чэн Цзинь поначалу переживал, беспокоясь, не случилось ли чего с его телом. После вопроса генерал сжал его личико, поднял брови и улыбнулся:

– Ты думаешь, у меня какие-то проблемы? Может быть, половое бессилие?

Чэн Цзинь зарделся, беспокойство переросло в смущение, и он прошептал:

– Это невозможно...

Ведь они занимались этим слишком часто, поэтому Чэн Цзинь боялся, что противозачаточные средства, которые он принимал, не будут эффективны.

Лу Тао обратился к нему:

– Тебе нужно, чтобы я доказал это?

После доказательств, в самом деле, не оказалось никаких проблем, и у Чэн Цзиня словно камень с души свалился.

С раннего утра юноша занялся выпечкой сладкого печенья. Он использовал несколько разных наполнителей, после проверки Юликой было выявлено, что начинка из бобовой пасты самая вкусная, поэтому большая часть печенья была именно с ней, а остальные - со вкусом тыквы и меда. После этого Чэн Цзинь аккуратно упаковал печенье, надел парадный костюм и отправился.

От его дома до поместья Юсы почти час пути. Когда он заметил береговую линию, то уже подъезжал к месту проживания их семьи. Чэн Цзинь припарковал машину, и управляющий домом поприветствовал его, улыбнувшись. Юноша также вежливо поздоровался с ним. Он заметил, что на парковке было не так много машин, но одна из них выделялась: ярко-красная будто праздничный фейерверк. Машина показалась ему до боли знакомой, и, поразмыслив, он вспомнил ее. Неожиданно возникли смутные подозрения:

– Янь Ци тоже здесь?

Управляющий сказал:

– Да, господин Янь Ци тоже прибыл.

Чэн Цзинь не мог понять, почему его тоже пригласили на семейный обед к Юсы Куй. Сначала он хотел об этом спросить, но, когда слова готовы были сорваться с его губ, он понял, что такой вопрос неуместен, и быстро закрыл рот. Его провели в небольшой банкетный зал. Все шутили и смеялись, но стоило ему войти, как болтавшие люди замолчали и уставились на него.

Юноша, едва завидев бабушку, внезапно разволновался и задохнулся от нахлынувших мыслей, но Юсы Куй помахала ему рукой:

– Сяо Цзинь, подходи сюда и садись.

Она сидела возле его бабушки. В том же ряду посередине, было свободное место, женщина похлопала по нему, давая понять, для кого оно приготовлено.

Чэн Цзинь облегченно вздохнул с улыбкой на лице:

– Всех приветствую. Здравствуйте, госпожа Юсы, – он шел как можно более мягко и очень сдержанным голосом обратился к бабушке. – Здравствуйте, бабушка, сегодня вы прекрасно выглядите.

Средний возраст жителей планеты Империи составляет сто тридцать лет, а многие люди могут спокойно прожить и ста пятидесяти. Восьмидесятилетняя бабушка не выглядела старой. На ее лице практически не было морщин, лишь седина в волосах.

У старушки было строгое лицо, она не улыбнулась комплименту, и даже не взглянула на молодого человека. Она только спросила у Юсы Куй:

– Зачем ты его позвала?

Женщина улыбнулась и ответила:

– Чтобы молодежь могла собраться вместе, – затем она обратилась к Чэн Цзиню. – Сяо Чэн Цзинь, позволь представить тебе мою старшую внучку а-Сю.

Юсы Сю выглядела величественной и красивой, в длинной юбке, весь ее внешний вид был полон бунтарского духа. Это была одна из двух женщин, которые ранее участвовали в гонках на скутерах вместе с Лу Тао. Юноша улыбнулся и сказал:

– Да, я ее знаю.

Юсы Сю тоже улыбнулась:

– Мы действительно знакомы друг с другом.

Семья Чэн раньше обладала огромным состоянием. Чтобы объединиться с коренными аристократами, они посещали званые ужины. Чэн Цзинь и Юсы Сю были примерно одного возраста. Конечно, они неоднократно сталкивались, но не были близко знакомы.

Юсы Куй с улыбкой произнесла:

– Да, я совсем забыла, что вы ровесники, поэтому уже знакомы. Тогда ты должен знать и сяо Ци, не так ли?

Чэн Цзинь, недоумевая, посмотрел на Янь Ци, который внезапно появился здесь, и кивнул:

– Да.

Янь Ци был одет в черный костюм. Мужчина был довольно высок, с широкими плечами и узкой талией, поэтому костюм идеально облегал его фигуру, отчего он не выглядел слишком мужественно. Комплект одежды дополнял его образ, создавая вид высокомерного человека, но это лишь добавляло изюминку в его уникальную внешность. Он лениво мазнул взглядом по Чэн Цзиню и сказал:

– Конечно, я знаю молодого господина семьи Чэн, он чуть не стал моим супругом.

Одна эта фраза изменила выражение всех лиц людей в комнате. Кто-то смотрел с любопытством, а кто-то нахмурился. Естественно, единственным, кто нахмурился, был Чэн Цзинь. Ему не было стыдно или что-то в таком роде, но он просто не хотел, чтобы это услышала бабушка Лу.

Как будто он все еще был ветреным.

Чэн Цзинь ответил:

– Неужели это что-то ужасное? Когда мы были детьми, взрослые всего лишь пошутили.

– Да, к счастью, это всего лишь шутка, – Янь Ци ехидно улыбнулся.

Остальные все дружно заулыбались, а Юсы Куй сменила тему:

– Сяо Цзинь, что ты принес? Это подарок бабушке?

Парень поспешил рассказать:

– Это печенье, которое я испек утром. Можете попробовать.

Печенье забрал дворецкий, а когда его снова вынесли, оно было разложено по тарелкам, вместе со столовыми приборами и напитками. Чэн Цзинь с тревогой сел рядом с бабушкой, но, заметив, свое одеяло на ее ногах, немного расслабился. Когда принесли десерт для бабушки, Чэн Цзинь быстро сказал:

– Бабушка, я порежу его для вас.

– Не нужно, – пожилая дама казалась холодной и отстраненной. Если присмотреться, то с некоторых ракурсов она выглядела точь-в-точь как Лу Тао в прошлом. – Я не могу использовать свои ноги, но с моими руками все хорошо, поэтому я в состоянии сделать это сама.

Чэн Цзинь убрал руку, а Юсы Куй с улыбкой прибавила:

– Сяо Цзинь такой чудесный, заботливой и хозяйственный. Он умеет не только шить одежду, но и готовить десерты. Это печенюшки очень аппетитные. Они совсем не жирные, и на вкус лучше, чем те, что продаются в магазинах.

Чэн Цзинь чувствовал вину, невзирая на похвалу. Он внимательно посмотрел на бабушку. Пожилая женщина элегантно разрезала печенье на маленькие фрагменты, и, подцепив вилкой кусочек, положила его в рот, чтобы прожевать. Она не согласилась со словами Юсы Куй, но и не возразила ей. Увидев, что женщина съела второй кусочек, на сердце Чэн Цзиня слегка отлегло.

Однако Янь Ци усмехнулся и заявил:

– Бабуля слишком преувеличивает. Разве это так вкусно? Десерты в моей кондитерской в сто раз вкуснее, чем то, что он приготовил.

Юсы Куй беспомощно возразила:

– Мальчишка, твои кондитерские работают по всему миру, как можно сравнивать.

Чэн Цзинь был немного озадачен:

– По всему миру?

Женщина, улыбаясь, ответила:

– Да, приз, полученный тобой, был предоставлен сяо Ци.

Глаза Чэн Цзиня округлились:

– Сеть пекарен «Санни» принадлежит вашей семье?

Янь Ци бросил на него взгляд и медленно произнес, делая ударение на последнем слове:

– Не моей семье, а мне.

Его жуткий вид заставил Чэн Цзиня мгновенно потерять желание продолжать беседу, и он вдруг понял, что его брат был прав, сказав, не иметь с ним никаких дел. Юсы Куй вновь стала разряжать напряженную обстановку:

– Сегодня замечательная погода, а-Сю, проводи сяо Ци на прогулку. Сяо Цзинь, а ты отправляйся с бабушкой погреться на солнышке. Сейчас зима, и такое солнце – большая редкость, к тому же нет ветра, так что будет правильно пойти прогуляться.

Чэн Цзинь услышал эти слова и быстро встал:

– Хорошо, – он посмотрел на свою бабушку, все еще немного нервничая. – Бабушка, я-я подтолкну вашу коляску.

Он собирался дотронуться до ее инвалидной коляски, но пожилая леди ответила:

– Нет, я сама справлюсь.

Современные инвалидные коляски весьма технологичны. Они не только распознают препятствия и выбирают верный маршрут, но и регулируют режим даже при подъеме и спуске с лестницы. Это безопасное и удобное устройство для помощи. Чэн Цзинь наблюдал, как его бабушка направляется к выходу. Юноша не знал, что делать, а Юсы Куй легонько подтолкнула его и сказала тихим голосом:

– Иди, помоги ей катить инвалидное кресло.

Чэн Цзинь сжал кулаки, поспешив следом. Протянув руку, он схватился за ручку инвалидной коляски и сказал:

– Бабушка, я вас поведу.

На этот раз пожилая дама не стала решительно отказываться.

Юсы Куй, очевидно, организовала для них возможность побыть наедине. Когда они вышли на улицу, вокруг не было ни души, а перед ними открывалась длинная и широкая аллея, обращенная к морю и поместью семьи Юсы с другой стороны. Вокруг было тихо и безмятежно, а перед глазами представал живописный пейзаж.

Бродя в тишине некоторое время, Чэн Цзинь, наконец, набрался смелости и заговорил:

– Бабушка, вам не холодно?

– Не холодно.

Чэн Цзиня бросило в жар, а его ладони вспотели. Он сказал:

– Я вяжу для вас шапку и шарф, а также перчатки. Когда закончу, то попрошу Лу Тао отвезти их вам. Я выбрал кашемировую шерсть, поэтому если вы наденете ее на улицу, то точно не замерзнете.

Бабушка на мгновение замолчала и произнесла:

–Тебе не нужно пытаться угодить мне.

– Это не для того... чтобы угодить вам... – с трудом выговорил Чэн Цзинь и опустил голову. – Мне искренне жаль. Я всегда хотел извиниться перед вами. Если бы не моя безрассудность, вы бы не были такой... Бабушка, простите меня, я знаю, что сколько бы раз я это ни говорил, этого не исправить, но я все равно хочу попросить у вас прощения! – он отпустил руки и встал перед бабушкой полным раскаяния лицом.

Пожилая дама внимательно посмотрела на него. Она, вероятно, редко смеялась, и нечасто показывала иное выражение лица. Ее лицо всегда было серьезным, и сейчас оно было таким же, а ее губы были плотно сжаты. Увидев слезы Чэн Цзиня, она открыла рот:

– Ты не должен рыдать передо мной.

Чэн Цзинь быстро вытер слезы:

– Простите, я не могу их сдержать... – он не хотел плакать, вызывая сочувствие.

Старая леди ответила:

– Я признаю, что твое поведение сейчас стало лучше, но то, что ты совершил тогда, причинило боль не только мне, но и моему внуку. Я не смогу устранить пропасть между вами, даже если прощу тебя.

Чэн Цзинь почувствовал, как его сердце сжалось от боли, и слезы снова покатились по щекам. Он сказал:

– Я знаю, – он шмыгнул носом. – Я здесь не для того, чтобы оправдаться из-за Лу Тао, я действительно осознал свою ошибку. Бабушка, простите меня, – сказав это, он поклонился старушке.

Пожилая женщина отвернулась, а ее взгляд устремился на морскую гладь вдалеке. Спустя продолжительное время она ответила:

– Я прощаю тебя.

42 глава Свидание вслепую

Сегодня было приятное солнышко. Бабушкино прощение согрело душу Чэн Цзиня, а тяжкое бремя наконец-то свалилось с его плеч. Он старательно подыскивал темы для беседы, больше говоря с бабушкой о Лу Тао и его поездках в военный госпиталь.

Хотя пожилая дама говорила мало, а ее лицо всегда было холодным и серьезным, она все же отвечала несколькими фразами. К тому же она потратила половину своей жизни на воспитание единственного внука, поэтому она забеспокоилась, услышав об этом:

– Почему он так часто посещает госпиталь? С его здоровьем что-то не так?

Чэн Цзинь ответил:

– Я не знаю, я спрашивал его, но он мне ничего не говорит.

– Тебе бесполезно рассказывать, – бабушка была остра на язык, – не говоря уже о строгой дисциплине военного ведомства, где есть вещи, которые нельзя обсуждать с посторонними.

– Да, это верно, – Чэн Цзинь больше не чувствовал стыда, когда над ним смеялись. – Я надеюсь, что это вопрос военного ведомства. Когда его выписали из больницы, я расспрашивал доктора Герсона. С его телом не было никаких проблем. Просто надо подождать три месяца, чтобы восстановилась память, – в этот момент его голос затих, в нем слышалась нескрываемая грусть.

Пожилая леди больше ничего не ответила. После некоторого молчания она сказала:

– Поехали назад.

Чэн Цзинь поспешил взяться за инвалидное кресло и направился к поместью. Семья Юсы занимала огромную территорию, и общий комплекс построек достигал десяти квадратных километров. Зона их прогулки была лишь малой частью хозяйского дома. Чэн Цзинь вдруг вспомнил, что бабушка в прошлом тоже принадлежала этой семье, и не смог удержаться от вопроса:

– Бабушка, а где вы жили раньше? Я имею в виду до замужества.

После того как он спросил, атмосфера стала неловкой. В конце концов, эти двое никогда не были так близки, чтобы болтать круглые сутки. Он предполагал, что его проигнорируют, но старая леди подняла руку и указала на место вдалеке:

– Вон там, в той части залива.

Чэн Цзинь обрадованно сказал:

– Далековато отсюда.

Старушка равнодушно ответила:

– В то время здесь ничего не было. Главный дом построили позже. Семья Юсы берет свое начало именно там.

– О, вот как, оказывается, – юноша одобрительно произнес, – семья Юсы действительно развивалась очень стремительно, даже количество ее членов увеличилось.

На этот раз пожилая женщина ничего не ответила. Очевидно, она не разделяла его радости. Чэн Цзинь был растерян, беспокоясь, не сказал ли он что-то не то, и когда он попытался исправиться, то заметил двух людей, проходивших неподалеку. У него было отличное зрение, и он с первого взгляда определил этих двоих и быстро произнес:

– Оказывается, а-Сю и Янь сяо Ци тоже пришли сюда погулять.

Бабушка вдруг сказала:

– Если бы не ты, возможно, сегодня тем, кто гуляет с а-Сю, был бы сяо Тао.

Чэн Цзинь был в недоумении, его скромные умственные способности подводили, и он какое-то время не знал, что сказать. Прошло несколько минут, прежде чем он догадался:

– Бабушка, что вы имеете в виду? А-Сю была влюблена в Лу Тао?

– Я не знаю, – старая леди была абсолютно невозмутима, – но если бы мой внук не был женат, разве эти двое не составили бы идеальную пару?

Чэн Цзинь подумал и пришел к выводу, что они действительно очень подходят друг другу. Хотя эти двое считаются двоюродными братом и сестрой, но бабушка и Юсы Куй не являются близкими родственниками. В поколении Лу Тао они могли сочетаться узами брака, и это никак не повлияло бы на деторождение. Более того, Юсы Сю – внучка Юсы Куй. Даже несмотря на происхождение, внешность или характер с увлечениями эти двое гораздо больше совместимы, чем они с Чэн Цзинем.

Если бы не он, то это оказался бы очень счастливый брак.

В сердце Чэн Цзиня зародилась едва уловимая ревность, и его слова прозвучали немного кисло:

– Бабушка, по какой причине я вам так не нравлюсь?

Пожилая дама на редкость улыбнулась:

– Слишком долго рассказывать, почему ты мне не нравишься.

Плечи юноши поникли.

– Высокомерный, самовлюбленный, сумасбродный... Неважно, что из этого, такой человек не кажется хорошим партнером, а еще дурной нрав и беспринципность в достижении цели. В то время ты казался совсем несерьезным, я видела несколько статей в газетах о тебе, там не было ничего, что могло бы меня порадовать. То, что ты хотел выйти замуж за моего внука, ничем не отличалось от того, что ты желал заполучить красивое украшение. Разница лишь в том, что он человек, а не вещь. К тому же вы использовали меня, чтобы принудить моего внука. Так как я могу полюбить тебя?

Чэн Цзинь устыдился и прошептал:

– Я был неправ...

– Но должна признать, что я все же ошиблась в одном. Ты оказался верным человеком. За все семь лет, что сяо Тао отталкивал тебя, не было ни одного слуха о твоей измене. Но я думаю, что это из-за обаяния сяо Тао, – старушка была совсем не вежлива, но ее тон перестал быть холодным, как раньше, в нем слышались эмоции. – Однако ты тоже ошибся. Среди множества причин, по которым ты мне не нравишься, нет той, о которой ты думаешь.

Юноша был ошеломлен:

- А?

Пожилая дама взглянула на красивую пару вдалеке, речь ее стала спокойней:

– Брак для клана Юсы – возможность получить преимущество. Будь мой внук обычным человеком, не имеющим воинского звания, то каким бы красивым и выдающимся он ни был, он не смог бы войти в семью Юсы, женившись на а-Сю. Я сказала, что если бы не ты, то сяо Тао и а-Сю могли бы стоять там вместе. Но это основано на том факте, что сяо Тао уже генерал. С этой точки зрения, ты немного лучше.

Она бросила взгляд на Чэн Цзиня, который стоял рядом:

– По крайней мере, ты обращаешь внимание только на внешность, а не на положение в обществе. В конце концов, ты добивался этого, потому что тебе нравится мой внук, в отличие от аристократов, где брак – источник выгоды.

Лицо Чэн Цзиня покраснело, и он тихо возразил:

– Я люблю своего мужа не только из-за его лица...

– Разве не ты влюбился с первого взгляда? Что еще можно было увидеть, кроме лица?

Чэн Цзинь потерял дар речи. Он тщательно все обдумал. Когда он впервые заинтересовался Лу Тао, это и правда было из-за его лица. Также юноша понял, что бабушка не одобряла брачные традиции клана Юсы, поэтому она не была к ним дружелюбна. Затем, вспомнив о ключевом аспекте, он спросил:

– Получается у Янь сяо Ци и а-Сю свидание вслепую?

Пожилая дама не находила слов.

– Ты в самом деле ничего не понял?

Чэн Цзинь застенчиво покачал головой:

– Я-я прежде не обращал на это внимание...

По мере разговора юноша и девушка подходили все ближе. Юсы Сю была очень красива, и не той хрупкой красотой обычных женщин, а энергичной, выглядящей особенно соблазнительно в лучах солнца, так сочетающейся с Янь Ци... Они действительно прекрасно смотрелись вместе.

Юсы Сю поприветствовала бабушку. Чэн Цзинь подумал, что Янь Ци столько раз высмеивал его, и он наконец-то получил шанс дать отпор:

– Янь cяо Ци, поздравляю, теперь ты перестанешь быть одиноким, больше нет нужды прятаться и плакать на углу нашего дома.

Прежде непринужденное выражение Янь Ци мгновенно заледенело после этих слов, а в глазах вспыхнул грозный огонь. Парень был потрясен, он поспешно спрятался за бабушку и сказал:

– Я-я просто пошутил, что у тебя за выражение лица? Ты такой свирепый.

Юсы Сю с интересом огляделась, и улыбнувшись сказала:

– Плакал, спрятавшись за углом? Почему?

Под ее взглядом выражение лица Янь Ци немного расслабилось, но он все еще был напряжен и даже встревожен:

– Это было давно, ничего особенного, – он снова посмотрел на Чэн Цзиня и обратился к Юсы Сю. – Не хочешь вернуться?

Девушка не обиделась, а искренне улыбнулась:

– Ладно, в любом случае я уже достаточно прогулялась. Бабушка, я отвезу вас назад.

Поскольку «работа» Чэн Цзиня была украдена Юсы Сю, он был вынужден остаться наедине с Янь Ци. Тот тоже был явно не в восторге, а его красивое лицо стало настолько мрачным, что он даже не удостоил Чэн Цзиня взглядом, отчего юноша почувствовал себя не в своей тарелке.

«Шутка, которую я только что отпустил... Это было слишком?».

Прошлый молодой господин не стал бы об этом размышлять, но последние несколько лет он начал беспокоится, соответствует ли его этикет нормам поведения, могут ли его слова обидеть людей. Поэтому, хотя ему было трудно говорить, парень все же сказал тихим голосом:

– Янь сяо Ци, я сказал это не нарочно, не принимай близко к сердцу.

Янь Ци фыркнул и ответил:

– Это было нелегко, да? Молодой господин действительно умеет извиняться.

Чэн Цзинь был сконфужен:

– Конечно, умею!

Мужчина сказал:

– У тебя неплохо получается слушать чужое мнение. Знаешь же, что твой брат не может защитить тебя сейчас, не так ли? А еще ты знаешь, когда нужно поджать хвост и не высовываться. Если твой братишка увидит тебя таким, я не знаю, обрадуется ли он или расстроится.

Чэн Цзинь пристально посмотрел на мужчину:

– Если ты рассержен и хочешь задеть меня, но при чем тут мой брат? Он не обижал тебя! – сказав это, он почувствовал что что-то здесь не так, – нет, я тебя тоже не трогал. Ты ведь сам не можешь пройти мимо меня, не учинив неприятность. Никак в толк не возьму, у тебя нет приветливого лица для меня?

В душе он задавался этим вопросом. Логично предположить, что раньше они были друзьями. И даже если они отдалились друг от друга из-за несогласия взглядов, то не должны враждовать до сих пор.

Янь Ци с насмешкой посмотрел на него:

– А ты как думаешь?

Чэн Цзинь был потрясен:

– Неужели потому что я не стал твоим партнером, ты возненавидел меня из-за неразделенной любви? – его глаза расширились в изумлении. – Ты еще плакал возле нашего дома в тот год. Так подозрительно! Твой дом так далеко от моего, зачем тебе сидеть на корточках в углу и плакать? Неужели человеком, в которого ты тогда был влюблен, это я?

Чем больше он думал, тем больше ему казалось, что это возможно. Когда он посмотрел на Янь Ци, его глаза были полны настороженности.

Янь Ци сердито рассмеялся. Он видел, что Юсы Сю отошла уже достаточно далеко, и, не сдерживая свой голос, произнес:

– Должен же быть предел у твоей самовлюбленности! Ты приобрел так много драгоценностей, но не купил зеркало, чтобы посмотреть на себя? Чем ты мог мне понравиться?

Когда Чэн Цзинь услышал его насмешки, он впервые не почувствовал удушья, а лишь испытал облегчение:

– Это прекрасно, иначе я бы чувствовал себя некомфортно.

Янь Ци был так разъярен, что расстегнул свой костюм и скинул пиджак. Еще немного и его брови бы соединились в одну линию. Спустя продолжительное время он сказал злым тоном:

– Скажи им, я плохо себя чувствую, так что ушел.

Чэн Цзинь был ошеломлен:

– Почему я должен это говорить?

– Потому что мне плохо по твоей вине! – Янь Ци бросил на него свирепый взгляд, а затем стиснул зубы. – А еще помалкивай перед своим братом, о том, что сегодня произошло!

Видя, как мужчина сердито уходит, Чэн Цзинь почувствовал себя совершенно сбитым с толку.

Почему он не может рассказать брату о свидании вслепую?

Это не имеет никакого отношения к нему, верно?

43 глава Путешествие

– Выведено 62% токсинов, исследования завершены на 35%, показатели жизнедеятельности в норме, память стабильна. Ожидается, что токсины полностью исчезнут из организма через три месяца.

Лу Тао вышел из смотровой капсулы, и доктор Герсон улыбнулся ему с радостью в голосе:

– Поздравляю, генерал, вы на шаг ближе к полному выздоровлению.

Лу Тао посмотрел в его искренние глаза, но не смог выдавить из себя улыбку.

Вторая личность появилась из-за токсинов, пусть она и образовалась от основной, но все же его случай отличается от обычного раздвоения личности. Строго говоря, оно не является психическим заболеванием, его можно рассматривать лишь как «болезнь», поэтому никто не думал, что если «нынешний он» исчезнет через несколько месяцев, то это обязательно что-то плохое.

Кроме него самого.

Поскольку он не имел прежних воспоминаний, Лу Тао поначалу еще считал себя больным амнезией, но после того как понял, что является вторичной личностью, а его впечатления за этот период скоро исчезнут навсегда, он чувствовал тяжесть в своей душе.

Однако, несмотря на это, воинский дух, въевшийся в его кости, позволил ему заглушить тьму, которую он не должен был допускать. Также он активно содействовал исследовательским экспериментами военного госпиталя, и даже сам принимал в них участие.

Они вместе вышли из лабораторной комнаты и передали данные доктору Тянь Ци. В этот момент медик был занят, позабыв о сне и еде, он надеялся разработать вакцину против яда зергов и воргенов, чтобы предотвратить возможную опасность для людей в будущем. Вообще, Лу Тао не был с этим согласен. Он проверил почти всю информацию и знал, что на планете Тропических лесов обитает свыше 30 000 видов зергов, из которых более 5 000 могут выделять токсины. Он хотел расшифровать их яды один за другим. Но поскольку это невозможно, он предпочитал другой способ решения проблемы: уничтожить всю планету.

Чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Единственное, что не позволяет осуществить данный метод даже при наличии высококлассного оружия, достаточного, чтобы взорвать планеты врагов, это квантовый вихрь, который охватит всю галактику. Последствия, вероятно, приведут ее в хаос, и человечеству в итоге не удастся спасти.

Закономерно такой план был отклонен, и теперь остался только второй вариант – создать оружие, способное уничтожить зергов на их планете, но не причиняющее вреда другим видам. Создание этого оружия было сопряжено с трудностями, до сих пор они терпели неудачу двадцать пять раз.

Но теперь появился проблеск надежды.

И этой надеждой являлись токсины в организме генерала.

В отличие от направления «Плана по ликвидации», часть высокопоставленных чиновников с планеты Империя имеет иное представление о двух противниках, они надеются найти с ними баланс и существовать друг с другом в гармонии. Доктор Тянь Ци – один из них. Он не согласен с полным уничтожением зергов и воргенов. Он придерживается точки зрения, что «любое существование имеет свой смысл» и что человек не благороднее любой другой расы. Он уверен, что зерги и воргены не все захватчики, так же как и люди не все добропорядочны. Его исследования направлены на то, чтобы искоренить «плохую» сторону, оставив лишь «хорошую», а затем мирно сосуществовать с ними.

Теория получила большую поддержку. Среди высокопоставленных членов половина была согласна с такой концепцией. Поэтому «План по ликвидации» был прерван, а люди время от времени подвергались нападениям.

По этой причине представитель «Ликвидаторов» был очень зол, и даже на пресс-конференции он яростно высказал:

– Может быть, стоит забросить эту группу мирных людей на планету зергов или оборотней, и посмотреть, что они смогут? Вдруг какой-нибудь «добрый» зерг или ворген, встретившись с ними, убережет их от поедания его собратьями!

Но перепалки остаются перепелками, а эксперименты так и продолжались с обеих сторон.

Выйдя из военного госпиталя, Лу Тао отправился в военное ведомство и передал собранные сегодня данные старшим по званию. Мо Сы был очень доволен выполнением задания и с удовлетворением сказал:

– Иногда, мне кажется, что твоя личность ничем не отличается от прежней за исключением некоторой мягкости. Ты действительно вторая личность? Я немного скептически отношусь к мнению доктора Тянь Ци.

– Я не знаю, генерал, – лицо Лу Тао было спокойным, но его пальцы слегка сжались.

Мо Сы улыбнулся и ответил:

– Но я знаю одно, что ты заботишься о безопасности человечества как сейчас, так и в будущем. На самом деле не нужно слишком беспокоиться об этом. Твои нынешние симптомы – это то же самое, что и амнезия. Разницы нет, только в настоящем ты забыл прошлое, а в будущем ты забудешь о том, что происходит сейчас.

– Да, – Лу Тао встал, – если все в порядке, то я пойду.

– Конечно, можешь идти. В конце концов, ты все еще в отпуске. Следующая часть данных должна быть через полмесяца. За это время можно попутешествовать на другие планеты, – Мо Сы неоднозначно усмехнулся, – ты можешь побыть со своим партнером.

На этот раз Лу Тао наконец-то улыбнулся:

– В этом и был мой план.

Память, принадлежащая «ему» – только эти три месяца. За это время Лу Тао, конечно же, должен сделать как можно больше вместе со своим супругом, чтобы в конце не испытывать никаких сожалений.

После возвращения генерал сразу же занялся приготовлениями. Он уже достаточно хорошо ознакомился с обстановкой на семидесяти двух планетах. Сейчас наступила зима, и климат планеты Империи резко похолодал. Он заметил, что Чэн Цзинь часто мерзнет, а также, что тот любит есть медовый виноград, в связи с этим он выбрал место назначения. Этим местом была Солнечная планета. Сначала он подал заявку на поездку, так как у него был отпуск, ее быстро одобрили. Он сразу же купил билеты и забронировал отель.

Когда генерал положил два билета перед Чэн Цзинем, тот занимался ручной работой, поэтому пришлось ждать почти десять минут, прежде чем юноша смог ответить.

Чэн Цзинь закончил часть работы, что была в его руках. Только он собрался встать и отдохнуть, как увидел на столе две карточки. На мгновение он был ошеломлен, но вдруг поднял голову и увидел, что муж стоит в стороне и с улыбкой смотрит на него. Он не знал, как долго тот здесь находился. Встретившись с ним взглядом, Лу Тао поднял брови:

– Наконец-то заметил меня?

Парень быстро положил вещи, которые держал в руках, и бросился к нему. В последнее время эти двое стали очень близки. Он уже привык к таким действиям. Хотя в душе все еще чувствовал одновременно и радость, и грусть от подобного внимания. Однако каждый раз ощущения от объятий были весьма приятные. Чэн Цзинь не мог удержаться от кокетливого тона:

– Когда ты вернулся?

– Пятнадцать минут назад, – Лу Тао сжал его щечку и снова поцеловал в губы. – Когда твой заказ будет закончен?

– Трудно сказать…

На самом деле, в последнее время желающих было слишком много. С тех пор как Юсы Куй разрекламировал его, все больше и больше людей делали заказ. В конце концов, ему пришлось отбирать лишь часть вариантов для работы.

– Ты можешь выделить для меня неделю?

Чэн Цзинь ответил без колебаний:

– Конечно! – его лицо раскраснелось. – Пока мой муж хочет, все мое время в твоем распоряжении.

Лу Тао был явно доволен таким выражением любви и сжал его за ягодицу:

– Тогда составь мне компанию в поездке.

Затем он указал на два билета на столе. Чэн Цзинь проследил за его взглядом и посмотрел на него с некоторым любопытством.

–Что это?

Он взял билет в руки, но долго не мог понять, что это за карточка, лишь чувствовал ее непривычную текстуру. Он внимательно посмотрел на текст: «Проездной билет. Отбытие с Имперской планеты, прибытие на Солнечную планету», еще там было несколько слов инструкций.

Глаза юноши расширились в удивлении.

– М-мы едем на Солнечную планету?

Генерал наклонил голову и улыбнулся ему:

– Да, ты хочешь поехать?

– Хочу! – лицо Чэн Цзиня озарилось радостью, что юноша даже подпрыгнул. – Это же путешествие! Путешествие на другую планету! Так здорово!

Когда Лу Тао увидел его радостное лицо, он не смог удержаться, чтобы не обнять свою женушку:

– Так сильно счастлив?

– Да, я ведь никогда не бывал на других планетах, конечно, я счастлив, – Чэн Цзинь посмотрел на него со смущением, – к тому же, я поеду со своим мужем!

Утвердив маршрут путешествия, парень был полон ожиданий. Ему не терпелось оставить напоследок хорошие воспоминания с супругом, а совместная поездка в незнакомое место была лучшим вариантом, поэтому в глубине души он решил никого не приглашать, и даже не стал говорить об этом брату.

Перед отъездом он поспешил выполнить заказ как можно быстрее. А затем, в день отлета, он взял свой багаж и последовал за Лу Тао на Солнечную планету.

– В общей сложности дорога займет двенадцать часов, и это еще с учетом времени, потраченного на складывание пространства, – сев в машину, генерал начал терпеливо объяснять своей маленькой женушке. – Иначе на поездку в одну сторону ушло бы полмесяца.

– Ничего себе, до чего далеко! – воскликнул Чэн Цзинь.

Площадь планеты Империи очень велика, в общей сложности более пяти миллионов квадратных километров. Но из-за сильно развитого дорожного движения путешествие от самой южной точки до самой северной занимает до десяти часов. Если сесть на космический корабль, используя среднюю скорость, то можно добраться туда всего за два часа. Так что полмесяца было непомерно много для Чэн Цзиня, к тому же он уже знал понятие о «расстоянии». Он с любопытством рассматривал вагон. Вагоны, в которых они ехали, были очень похожи на те, что использовались в обычных поездах, но на самом деле это были высокотехнологичные парящие платформы, которые могли пересечь складное космическое пространство. Там находилось десять вагонов, в каждом из которых было пятьдесят мест, в их секции располагалось не так много людей. Чэн Цзинь спросил:

– Как скоро мы войдем в сложенное пространство?

Лу Тао проверил время на своем запястье:

– Осталось еще тридцать минут.

Чэн Цзинь не мог сдержать нервозности. Он крепко ухватился за одежду мужа и спросил тихим голосом:

– От погружения может закружиться голова?

– Погружения? – генерал дернул уголком рта и понизил тон. – Головокружения не будет, но будет очень влажно, скользко, горячо и приятно...

Чэн Цзинь наивно распахнул глаза, ничего не понимая. Супруг больше не мог сдерживаться от ухмылки, тогда юноша отреагировал, и его лицо покраснело от стыда, Чэн Цзинь прошептал:

– Как ты можешь? Думать об… об этом…

44 глава 18+

[Внимание! 18+]

Время, потраченное на преодоление сложенного пространства, было недолгим, всего пятнадцать минут. В эти минуты Чэн Цзинь не почувствовал ничего странного, лишь темнота за окном заставила понервничать. Напряженными пальцами он схватил мужа за руку и тихо спросил:

– Если в складываемом пространстве возникнут непредвиденные сложности, что с нами будет?

– Исчезнем, – Лу Тао был спокоен, говоря эти слова, а Чэн Цзинь вздрогнул в испуге.

– Да, поезд вместе с нами превратится в нематериальное нечто, даже пыли не останется, – видя, что юноша до смерти напуган, Лу Тао улыбнулся и погладил его по голове. – Не переживай, этим путем пользуются уже сто двадцать лет, и был лишь один случай крупной катастрофы сто десять лет назад. Все это время поезд благополучно преодолевает свой путь. Не думаю, что нам настолько не повезет, и мы окажемся в критической ситуации.

Чэн Цзинь облегченно выдохнул, а глаза загорелись восхищением.

– Муж, ты так много знаешь!

Генерал тихо рассмеялся.

– На самом деле после того случая власти хотели запретить использование складного пространства, а поезд уничтожить, но, в конечном итоге, он до сих пор работает, иначе нам бы пришлось полмесяца добираться до Солнечной планеты на космическом корабле.

Все это было далеко от Чэн Цзиня, поэтому он смотрел на вещи совсем под другим углом.

– Тоже неплохо, мы могли бы целый месяц быть вместе каждый день.

Улыбка Лу Тао постепенно стала ускользать, и по лицу уже не было понятно, о чем мужчина думает.

– Да, – ответил генерал.

Через пятнадцать минут поезд преодолел сложенное пространство, и в окнах снова засиял свет. Чэн Цзинь прижался к стеклу, сначала было лишь хаотичное белое мерцание, затем постепенно открывался вид на тень города. Когда перед глазами Чэн Цзиня возвысились небоскребы, он удивленно выдохнул.

– Здесь такие высокие здания…

– Это Всемирная торговая организация. Сейчас мы на Торговой планете, – и хотя Лу Тао не помнил о своем пребывании здесь, он все равно верно произнес название. – Эта планета самая многолюдная среди семидесяти двух других. Общая численность населения полтора миллиарда. Торговая планета – наша первая остановка.

– Полтора миллиарда… Как много! – пусть Чэн Цзинь был не особо умен, а в прежние времена любил лишь развлекаться и наслаждаться беззаботностью, но он знал, что на планете Империи проживает тридцать миллионов людей. По сравнению с полуторами миллиардами разница действительно ощутимая.

Юноша с трудом мог рассмотреть высотные здания и, вероятно, если бы не окна, которые невозможно было открыть, он высунулся бы наружу. Большая часть пассажиров, что ехала вместе с ними в одном вагоне, вышла на этой остановке, но также небольшое количество людей вошло и заняло ряды. Место супругов было приватным и уединенным, словно яичная скорлупа. Лу Тао забронировал местечко для влюбленных, оно располагалось отдельно от остальных, и, если специально не стоять рядом, то было абсолютно не видно, чем там занимаются двое людей.

Поезд пробыл на Торговой планете десять минут, а затем тронулся дальше, набирая высокую скорость. Чэн Цзинь посмотрел на график остановок поезда, увидев, что Солнечная планета – конечная остановка, юноша почувствовал нетерпение. Лу Тао по одному взгляду прочитал его мысли и, рассмеявшись, тихонько спросил:

– Что такое? Думаешь о том, что поездка слишком долгая?

Чэн Цзинь торопливо покачал головой.

– Я прежде никогда не покидал Имперскую планету, впервые отправился так далеко. Чувствую воодушевление.

Поезд вновь погрузился в темноту, однако Чэн Цзинь не запаниковал, как в прошлый раз, поскольку знал, что они въехали на подземный путь. Юноша вместе с Лу Тао выпили питательный отвар до того, как отправились в путешествие и не нуждались в еде, а за окном не было никаких интересных пейзажей, поэтому Чэн Цзинь почувствовал скуку, и в это время Лу Тао включил дисплей, находящийся перед их лицами.

Монитор отличался от привычного им оптического экрана и был осязаемым. Чэн Цзиню такое было в новинку.

– Можно посмотреть телевизор?

– Да, – Лу Тао нажал на кнопку около сидения, активируя поле, блокирующее звук, чтобы не мешать другим пассажирам.

Чэн Цзинь знал об этой функции, но все равно с радостью ребенка захлопал в ладоши.

– Вау! Как здорово! Вероятно, телесериалы, показываемые тут, снимали на других планетах, дай мне посмотреть, что здесь интересного.

Он не знал, как настраивать каналы, поэтому Лу Тао держал его за руку обучая.

Длинные пальцы мужчины накрыли его руку, сердцебиение юноши тотчас подскочило. Увидев кадры, транслируемые телевизором, дыхание Чэн Цзиня также стало учащаться. Благодаря звуконепроницаемому куполу звук внутри будто становится объемным, и звуки, издаваемые приемником, казались более двусмысленными. В этот момент на экране мужчина и женщина целовались, их поцелуй был страстным, языки переплетались, и, казалось, что пару невозможно оторвать друг от друга. Чэн Цзинь машинально хотел переключить канал, но Лу Тао вовремя пододвинулся ближе и низким голосом проговорил.

– Смотри это.

– Ты…

Стоило Чэн Цзиню немного расслабиться, как генерал тут же подхватил его, усаживая к себе на колени.

– Тебе не сказали? Первоначальное назначение мест для влюбленных в том, что можно воспользоваться особыми услугами.

Говоря эти слова, рукой мужчина уже расстегивал пуговицы на рубашке супруга, оголяя белую нежную кожу.

Лицо Чэн Цзиня вмиг залилось краской.

– Я… Я не знаю… Здесь действительно… занимаются такими вещами?

– Конечно, – мужчина всем видом показывал правдивость своих слов.

Юноша прекратил сопротивляться, позволяя всё больше оголять его тело, пока не стало видно мягкий животик и розовые соски. Сам он продолжал смотреть на экран, уже понимая, что это не просто «сериал», а фильм для взрослых.

Чэн Цзинь еще ни разу не видел порнофильмов с участием мужчины и женщины, поэтому испытывал непривычное волнение. Его потряс вид женской округлой груди, когда с героини сняли одежду.

– Большая! – прошептал юноша, его лицо покраснело еще сильнее. – К-красиво…

– Твои небольшие соски тоже прекрасны, – Лу Тао за все время ни разу не взглянул на экран, надавив на плечи своей женушки, мужчина начал играть с его грудью. – После беременности у «нового женского вида» появляется молоко, возможно, и у тебя будет. Когда это произойдет, твоя грудь увеличится, наполняясь сладким молоком, и станет мягкой.

Низкий баритон притягивал и соблазнял Чэн Цзиня, словно во сне он увидел, как его грудь стала больше, и как муж лежит на ней…

– Я буду глоток за глотком высасывать его.

Чэн Цзинь тяжело выдохнул, не выдерживая своих фантазий. Его попка начала зудеть, а из дырочки сочилась влага. Он повернулся к мужчине, а его глаза заволокло возбуждением и безудержной любовью.

– Ты правда поможешь мне, высасывая его из меня?

– Конечно, – Лу Тао старался сдержать горечь, что наполняла его сердце, но ничего не мог поделать с ревностью, приподняв лицо юноши, он впился в его губы грубым поцелуем.

Он не сможет застать то время. Когда оно придет хоть его тело и будет прежним, но душа внутри будет другой.

Поэтому генерал чувствовал жгучую ревность и зависть к будущему себе, настолько сильно, что это сводило с ума.

Их поцелуй становился еще агрессивнее, чем у пары на экране, когда Чэн Цзинь среагировал, то был уже полностью раздет ниже пояса и с разведенными ногами прижат к мужчине. Шелковая рубашка соскользнул с его плеч, румяное лицо и опухшие после поцелуя губы – юноша выглядел красивее, чем женщина в фильме. Пара на экране уже подходила к главной части, мужчина полностью снял с себя одежду, демонстрируя возбужденную плоть, приближаясь к партнерше.

Под Чэн Цзинем также находился большой и горячий член, Лу Тао растер капли смазки по головке, опускаясь рукой по стволу, увеличивая размер органа. Чэн Цзинь обнял Лу Тао за шею, его взгляд опустился на экран с порнофильмом, юноша прошептал:

– У моего мужа больше и длиннее…

Ему было стыдно за свои слова, но тем не менее он не мог не похвастаться. Генерал прикусил его за плечо и предупреждающе рыкнул:

– Не дразни меня, он еще не полностью готов.

Чэн Цзинь, приподнявшись, вовлек мужа в поцелуй, а рукой опустился на его член, крепко обхватывая и дроча мужчине. Когда пара на экране наконец дошла до главного процесса, в это же время генерал вошел в податливое тело.

Крупный длинный член втискивался в маленькую дырочку, проникая все глубже. Чэн Цзинь больше не успевал смотреть порнофильм, в уголках его глаз скопились слезы, а из горла то и дело вырывались стоны, и несколько раз его случайно ударили по голени. Небольшой член был каменным и в нетерпении желал кончить, сочась белесыми каплями, два аккуратных яичка почти лежали на мошонке мужчины, каждый раз при толчке ударяясь о нее.

Женщина с экрана также издавала похотливые стоны, смелые и крайне развратные, умоляя мужчину не останавливаться.

Слыша эти слова, Чэн Цзинь лишь сильнее заливался краской, тем временем Лу Тао словно нарочно наклонился к его уху шепча:

– Мой послушный малыш, разве ты не хочешь поучиться?

Чэн Цзиню было настолько неловко, что он закрыл глаза и шепотом ответил:

– Н-нет… Я не могу это повторить…

– Но твой муж хочет услышать, – протянув руку, Лу Тао достал до пульта и выключил телевизор, и эти распутные стоны разом исчезли, оставляя в небольшом пространстве лишь звуки шлепков двух горячих тел.

– Если ты скажешь это, то я стану больше и тверже, – с этими словами мужчина специально задел чувствительную точку Чэн Цзиня.

Юноша обвиняюще прошептал:

– Но ты и так твердый… И большой… Может порваться…

Лу Тао рассмеялся своим низким голосом:

– И где же может порваться?

Розовая дырочка была влажной и достаточно податливой, Чэн Цзинь облокотился на мужчину и, вслепую протянув руку, обнял за шею, пока тот его трахал. Дразня женушку, генерал прошелся по простате, заставляя тело в своих руках дрожать.

– Муж… Муж такой плохой, – захныкал юноша.

– Скажи своему мужу, где может порваться?

Мужчина выглядел так, будто не собирался прекращать мучить его, пока не услышит желаемого. Горячая плоть раз за разом проходила по простате, однако член лишь наполовину был погружен в тело Чэн Цзиня. Юноша взглянул на выключенный экран, на котором сейчас было видно переплетение двух тел, опустив взгляд ниже, он заметил крупный член, которому можно позавидовать, входящим в тугую дырку.

Но плохой мужчина не пощадил бы его так просто, поэтому, подавив смущение, Чэн Цзинь ответил:

– Мой дырочка… Моя дырочка вот-вот порвется…

Дыхание генерала стало прерывистым, а глаза потемнели от возбуждения, он безжалостно вторгался в тело юноши, словно и правда хотел порвать.

– В таком случае твой муж сделает это.

Мужчина снова впился жестким поцелуем в пухлые губы.

– Мой. Ты мой послушный малыш.

Чэн Цзинь, не сопротивляясь, принимал агрессивный поцелуй генерала и его беспокойные чувства.

Место было довольно тесным, от начала и до конца Лу Тао не менял их позы, и когда юноша кончил, его сперма попала на экран телевизора, вызывая смущение и стыд.

Но его тело, несмотря на неудобство, находилось в высшей степени наслаждения.

45 глава

Они сели в машину в 8 утра и прибыли на Солнечную планету в 8 вечера. Однако на планете Империи уже должно было стемнеть, но здесь солнце все еще было в зените и, казалось, что пройдет немало времени, прежде чем оно скроется за горизонтом.

Когда поезд подъехала к станции, в вагоне остались только они вдвоем. Выйдя на перон, Чэн Цзинь заметил, что людей было совсем немного, это его озадачило.

– Муж, неужели население этой планеты настолько мало?

Лу Тао нес весь багаж и, услышав слова, ответил:

– Солнечная планета занимает девятнадцатое место по численности населения, общее число составляет сто тридцать миллионов человек, что не так уж и мало.

– Да? – юноша оглядел почти пустую станцию. – Неужели здесь действительно так много людей?

Но, походив некоторое время, Чэн Цзинь перестал беспокоиться об этом. Он обнаружил, что его задница становится мокрой.

Оттуда вытекало то, чем муж наполнил его.

Они делали это дважды на сиденьях, и каждый раз был чрезвычайно долгим. Лу Тао, как нарочно, не позволял юноше привести себя в порядок, и ему пришлось выйти на улицу со спермой мужчины. Изначально он был довольно осторожен, но сейчас немного расслабившись и перестав зажиматься, он позволил сперме вытечь.

Лицо Чэн Цзиня мгновенно покраснело. Он не осмеливался смотреть по сторонам, и темп его ходьбы невольно замедлился. Юноша лишь надеялся, что вся сперма не вытечет, иначе штаны намокнут даже снаружи. Если кто-то узнает, то будет слишком постыдно.

Когда он приблизился к выходу из вокзала, то почувствовал порыв горячего ветра. Выйдя наружу юношу ошеломила жаркая, почти удущающая, погода.

А вид перед ним... Совсем не такой, как юноша себе представлял.

Солнечная планета виделась наполненной всевозможными фруктами, и попав сюда, он хотел увидеть все разнообразие фруктовых деревьев, а также красивый и привлекательный медовый виноград, но в действительности перед ним не было абсолютно ничего.

Ни фруктовых деревьев, ни высоких зданий, ни даже травы, лишь бесплодный гравий с извивающейся асфальтовой дорогой, а неподалеку располагалась автостоянка, где вразброс были припаркованы какие-то машины. И эти автомобили сильно отличались от тех, что он привык видеть: все они выглядели старыми.

Чэн Цзинь подсознательно схватил мужа за запястье, чувствуя себя взволнованно:

–Муж, почему здесь все… такое? – он беспомощно посмотрел на Лу Тао. – Мы прибыли не в то место?

– Все в порядке. Часть земли на Солнечной планете бесплодна и непригодна для посадки растений, поэтому ее используют для строительства общественных пространств. Тариф за прямой доступ к планете Империи слишком высок, из-за этого место, куда прибывает поезд, довольно отдаленное, – генерал сжал ладонь и слегка улыбнулся. – Боишься?

Парень быстро покачал головой:

– Я не боюсь пока муж со мной.

Они простояли всего две минуты, прежде чем кто-то подошел. Почти все жители планеты очень смуглые и худые, а одежда дешевая. Среди многих людей, которых Чэн Цзинь знал, даже самый бедный не выглядели так плохо, поэтому он был несколько напуган и не до конца понимал, что происходит. Выслушав их, Чэн Цзинь осознал, что это «таксисты», подошедшие спросить, не хотят ли они взять машину, и почувствовал облегчение.

Лу Тао выбрал одного из них, специально не торгуясь о цене, тот сразу же радостно улыбнулся и с энтузиазмом помог им с багажом. Они следовали за ним несколько минут, а затем подошли к желтому легковому автомобилю. Глядя на несколько устаревший кузов, Чэн Цзинь сдержал неприязнь и сел на заднее сиденье вместе с супругом. Увидев, что водитель завел машину вручную, юноша не удержался и прошептал:

– Эта машина… Не имеет автопилота?

Водитель неожиданно сам задал вопрос:

– Откуда вы двое? Не с Имперской ли планеты?

Чэн Цзинь был удивлен:

–Как вы поняли?

Водитель рассмеялся, обнажая свои белые зубы:

– Потому что только на планете Империи есть машины, которые могут ездить автономно, больше нигде. Нашими же нужно управлять вручную, а в качестве топлива используется нефть, а не новая энергия.

Чэн Цзинь поразился и полюбопытствовал:

– Почему бы не использовать новые источники энергии?

Автомобилист не стал смеяться над его невежеством, а лишь произнес:

– Сейчас не наша очередь, – он снова спросил. – Для вас двоих это впервые? Вы здесь, чтобы путешествовать?

Молодой человек ответил:

– Да.

– Хороший выбор. На нашей планете растут самые ароматные и сладкие фрукты в мире. Рекомендую попробовать медовый виноград, собранный прямо с лозы, он в сто раз лучше того, который долго перевозился! У нас есть и другие фрукты: сладчайшая дыня, душистое манго... – шофер явно был болтуном, и от краткого предисловия у Чэн Цзиня уже потекли слюнки.

Благодаря кондиционеру, в машине не было слишком жарко, они ехали полчаса, и за это время солнце начало садиться. Всю поездку Чэн Цзинь вглядывался на пейзаж за окном, и когда тот наконец-то стал меняться, настроение юноши стало предвкушающим.

Еще через десять минут, зелени постепенно становилась все больше и больше, и вот она превратилась в оранжерею, которой не было конца. Чэн Цзинь широко раскрыл глаза, внимательно вглядываясь. Вскоре он радостно воскликнул:

– Это же медовый виноград!

Он впервые увидел виноград, завязавшийся на лозе гроздьями, а не аккуратно уложенный по одной ягодке. Они были красивого фиолетово-черного цвета, глядя издалека, он почувствовал, что ягоды источают притягательный аромат. Водитель посмотрел на его полный нетерпения и надежды взгляд, съехал на обочину и остановил машину, с улыбкой спросив:

– Молодой господин, не хотите ли спуститься и сорвать гроздь?

Глаза Чэн Цзиня засияли.

– Правда, можно собрать?

– Конечно, все фрукты на нашей планете можно собирать по своему усмотрению, и хозяин ничего не скажет. Конечно, если не перебарщивать с количеством, – он открыл дверь машины, отвел юношу под каркас виноградной лозы. Встав на носки и собрав гроздь фиолетово-черного винограда, он положил ее на ладонь Чэн Цзиня.

– Достаточно?

Чэн Цзинь многократно кивнул головой:

– Спасибо, – когда он уже собирался уходить, то снова засомневался. – Неужели не нужно платить?

Шофер улыбнулся и ответил:

– Нет, одна гроздь винограда – это такой пустяк.

В грозди было двадцать или тридцать виноградин. Если бы такую ветвь продавали на планете Империи, за нее можно было бы выручить десять тысяч. Чэн Цзинь был взволнован и не хотел слишком сильно этим злоупотреблять, поэтому юноша достал из чемодана пачку закусок и положил ее туда, где только что был сорван виноград. А затем сел обратно в машину.

Отведав сладкую ягоду, Чэн Цзинь сразу же влюбился в это место.

Машина проехала через пышные фруктовые заросли и достигла города. Однако город здесь был совершенно не похож на то, что Чэн Цзинь когда-либо видел. Тут не было небоскребов, каждый ряд домов стоял относительно невысоко. Присмотревшись, стало понятно, что здания сделаны из камня, а крыши затянуты густой растительностью. Чэн Цзинь почти уткнулся в окно и сказал:

– Местные постройки такие необычные.

Водитель вновь пояснил:

– У нас не так много энергии. Кроме выращивания фруктов, других ресурсов нет. Большинство вещей приходится покупать на других планетах. К тому же климат слишком жаркий, но к счастью, на планете есть ледяные камни и водные растения. Если построить дом из этих двух вещей, то людям будет прохладно в нем жить. Однако камни слишком тяжелые, поэтому они не подходят для строительства многоэтажных зданий.

– Так вот в чем причина, – Чэн Цзинь улыбнулся. – Но я думаю, что каменный дом очень симпатичный, – он посмотрел на Лу Тао и добавил: – муж, а дом, в котором мы сегодня остановимся, тоже сделан из камня?

Генерал, выглядевший несколько раздраженным, ответил:

– Нет.

Водитель с завистью в голосе сказал:

– Отель, который вы забронировали, является самой роскошной сетью гостиниц на нашей планете, а также единственным зданием с более чем 50 этажами. Оно снабжается новой энергией и имеет кондиционеры, но и цена тоже баснословная. Мне бы пришлось потратить всю свою зарплату за первую половину года, чтобы остаться там на ночь, поэтому я даже не осмеливаюсь заходить внутрь.

– О… – Чэн Цзинь не был разочарован, лишь любезно согласился, – это действительно дорого.

Через некоторое время он понял, где они будут жить, потому что высокое здание так и бросалось в глаза на фоне низких домишек, даже не нужно было подходить слишком близко, чтобы его увидеть. Когда они подъехали к входу в отель, уже окончательно стемнело, и время перевалило за половину девятого вечера.

Выйдя из машины, Чэн Цзинь заметил, что Лу Тао расплатился не валютой Империи, а какими-то разноцветными купюрами. Только тогда он понял, насколько он был невежественным. Он совершенно не готовился к поездке, но, к счастью, он приехал с мужем, поэтому не нужно ни о чем беспокоиться.

Юноша снова и снова благодарил водителя. Когда машина уехала, Чэн Цзинь и его супруг вошли в отель, тогда-то он обратил внимание на вывеску. Прочитав слово «Санни», уголки его рта дернулись:

– Муж, это ведь не сеть Янь Ци?

Лу Тао был слегка удивлен:

– Янь Ци зарегистрировал «Санни» как торговую марку. Его отели, рестораны и даже швейные предприятия расположены по всему миру. Они очень известны, разве ты не знаешь о них?

Юноша ответил:

– Не-а, значит, все его заведения носят название «Санни»? – он не удержался и язвительно прошептал. – Должно быть, он сильно любит солнце.

Генерал улыбнулся, оказалось, что Чэн Цзинь не был близок с Янь Ци, и это его очень обрадовало.

Хотя убранство здесь немного уступало отелям на Имперской планете, разница была не столь ощутима. Напротив, из-за того, что Чэн Цзинь не почувствовал новизны, он потерял всякий интерес. В это время он заметил, что вытекающая из него сперма уже начала застывать, добавляя дискомфорт, поэтому ему хотелось как можно скорее подняться в комнату и тщательно помыться.

Пройдя регистрацию и взяв ключ-карту, супруги вошли в лифт. Стеклянные стенки лифта позволяли наблюдать окружающий пейзаж. Когда кабина поднялась на большую высоту, всё стало как на ладони, и можно было рассмотреть полный ландшафт.

Здесь почти нет горных вершин, кроме обширного пятна зелени, также виден бесплодный белый участок, похожий на лысину на макушке густой головы, что вызывало некоторую досаду. Но когда он вспомнил о лучших фруктах в мире, парень вновь почувствовал прилив счастья.

Войдя в комнату, Чэн Цзинь осмотрел все апартаменты, и когда вновь вернулся к Лу Тао, то обнаружил, что его муж чем-то обеспокоен.

Увидев нахмуренные брови, радость юноши вмиг рассеялась.

– Мой муж, в чем дело?

Лу Тао сделал паузу, прежде чем сказать:

– Мы приехали не в самое удачное время.

– А? – Чэн Цзинь был изрядно напуган.

Мужчина ответил:

– Только что на ресепшене отеля мне сказали, что час назад на Солнечной планете произошли массовые бунты.

46 глава Метка 18+

[Внимание! 18+]

До сегодняшнего дня Чэн Цзинь никогда напрямую не сталкивался с бунтами, лишь бывало, что он видел их в новостях. Поскольку все происходило в далеких от него местах, юноша не представлял и не понимал, почему люди, живущие хорошей жизнью, выходят на митинги или влезают в драки.

Но однажды увиденное фото окровавленных людей произвело на него огромное впечатление, и когда Лу Тао сообщил о мятеже, в его памяти всплыл лишь алый цвет. Всё его тело напряглось.

Запинаясь, юноша спросил:

– Из… Из-за чего возник мятеж?

Лу Тао открыл свой коммуникатор и через несколько минут, выяснив, как здесь обстоят дела, ответил:

– На Солнечной планете важную роль занимает религия, почти все жители верующие. Однако сто лет назад произошло разделение на две партии: восточную и западную. Обе стороны по очереди выдвигали своих кандидатов в верхушку власти, но за последний год случилось несколько событий, из-за которых ни восточная партия, ни западная не согласны менять своих кандидатов, поэтому и разразился мятеж. До этого уже было несколько небольших стычек.

Чэн Цзинь обеспокоенно спросил:

– В этот раз конфликт серьезнее?

Лу Тао вновь взглянул на записи, после чего успокоил юношу.

– Не особо. Не волнуйся, – мужчина выключил экран.

– Лучше сходи, прими душ. Самое большее в эти два дня нам придется поменьше выходить наружу, но этот отель все также безопасен.

Парень вздохнул с облегчением, хотя в душе все еще чувствовал тревогу. Немного поколебавшись он все же спросил:

– Муж… Ты не планируешь вмешиваться в конфликт?

– Имперская планета уже послала войска для принятия мер. Я в отпуске, мне незачем там присутствовать.

Услышав ответ супруга, Чэн Цзинь слегка удивился.

В прошлом они не проводили много времени вместе, но поскольку юноша был помешан на своем муже, он тайком собирал любую информацию, связанную с ним. И конечно имел представление обо всех его битвах и военных достижениях. Он помнил, что чуть меньше половины событий, в которые влезал муж, можно назвать «совать нос в чужие дела».

Изначально они не были его обязанностями, но, столкнувшись с ними, мужчина просто не мог стоять в стороне. Если он видел несправедливость, то протягивал руку помощи.

Он никогда не был безучастным зрителем.

А сейчас он полон равнодушия… Вероятно, это не такое серьезное дело.

Чэн Цзинь молча размышлял. Видя, что юноша до сих пор не сдвинулся с места, Лу Тао протянул руку и ущипнул его за щеку, недобро улыбнувшись.

– Что такое? Не хочешь смыть с себя сперму мужа? А может, хочешь, чтобы муж помог тебе?

Из-за передразниваний мужчины Чэн Цзинь отбросил свои мысли, его лицо покраснело, с кокетством и надеждой он взглянул на генерала. Лу Тао обнял юношу и, поцеловав в губы, снова спросил:

– Все же хочешь, чтобы я помог тебе?

В ответ Чэн Цзинь лишь слегка кивнул головой.

Их забронированный номер был люкс-класса. Ванная комната оказалась просторной и роскошной, а в джакузи без проблем могли поместиться два взрослых человека. Чэн Цзиня аккуратно раздели и положили в горячую воду. Оказавшись перед обнаженным мужем, юноша застеснялся. После череды уговоров смущенный до кончиков волос он раздвинул ноги, открывая покрасневшую часть тела. Его дырочка была влажной, и как только в нее ввели палец, из нее начала вытекать липкая сперма. Добавив еще один палец, Лу Тао растягивал задний проход, наблюдая, как изливается его семя.

Развратная картина возбуждала мужчину, его глаза потемнели, наклонившись, он прошептал:

– Ты прекрасен.

Чэн Цзинь сидел на коленях, его лицо и без того алого оттенка покраснело еще больше.

– Муж, не разговаривай…

Лу Тао лишь рассмеялся, лизнув мочку уха юноши, он вновь шепотом спросил:

– Каково это заниматься любовью в поезде? Было хорошо?

Чэн Цзиню было неловко от этих разговоров, он даже думал закрыть уши руками, но был вынужден продолжать вслушиваться в завораживающий мужской голос. После нескольких поддразниваний он все же ответил:

– Хорошо, – посмотрев на генерала влажными от возбуждения глазами, он добавил: – С мужем мне будет хорошо где угодно.

Изначально пальцы вставленные, чтобы очистить юношу от спермы, принялись нежно массировать.

– Похоже, развратный малыш не насытился, поэтому снова соблазняет своего мужа?

Чэн Цзинь не хотел признаваться, но и отрицать не стал. Этот ласковый и послушный вид женушки ударил в самое сердце мужчины.

Движения его пальцев стали резче, они скользили внутри, задевая чувствительные стенки. Вскоре послышались двусмысленные звуки хлюпанья воды.

– Тогда я дам тебе то, чего ты хочешь. И когда мы будем возвращаться, то непременно повторим, – мужчина впился в юношу поцелуем, а после произнес. – Я заполню тебя своей спермой, чтобы ты смог родить мне малыша.

Тело Чэн Цзиня трепетало от возбуждения, а из горла то и дело вырывались сладкие стоны. Рукой он нащупал горячий член мужчины, сжал его и начал ласкать.

Заниматься любовью на такой высоте было для него необычным опытом, к тому же вид из огромного окна завораживал. Юноша стоял на коленях на мягком ковре, высоко приподняв белые округлые ягодицы в ожидании, когда мужчина наконец войдет в него. Его взор был затуманен, он вглядывался в огни города за окном, чувствуя смущение и волнение от происходящего. А в стекле отражался силуэт мужчины за ним.

Его супруг – высокий и красивый, а мышцы тела упругие и мощные, черты его лица идеальны, и даже подбородок выглядел сексуально. А темперамент во время секса сводил с ума. Чэн Цзинь видел, как широкая ладонь мужчины ложится на его талию, а крупный длинный член проходится несколько раз между половинок и только затем входит в его тело, твердыми и сильными толчками, переплетая их тела друг с другом.

– Ах… Как хорошо… – из уголка рта Чэн Цзиня потекла струйка слюны по подбородку, скатываясь к розовым соскам, но это даже делало его более сексуальным.

Парень был несколько встревожен, волнуясь, не заметят ли их непристойное поведение. Непроизвольно он слишком сильно сжал мужчину в себе. Лу Тао глухо простонал и, протянув руку, ударил несколько раз по ягодицам.

– Расслабься, или малыш хочет сломать достоинство своего мужа?

– Хнык… Не хочу… – он старался расслабиться не только телом, но и мыслями, в это время мужчина бессовестно со всей силой вошел в него, вырывая крик из горла юноши и заставляя дрожать нижнюю часть живота.

– Ах… Муж, помедленнее…Ты порвешь меня… – член свободно проникал в его задницу, однако Чэн Цзинь все равно не смог удержаться от стона. Он знал, что крики лишь сильнее возбуждают мужчину, и тот начнет трахать его более жестко, пока не будет в полной мере удовлетворен.

– Не порву, дырка похотливого малыша с радостью принимает меня.

Лу Тао надавил на талию юноши, принуждая того сильнее выпятить попку, и яростно вошел в розовую дырку, с каждым толчком проходясь по простате, и, заставляя, лишь сильнее течь.

Когда мужчина вошел в репродуктивную точку, тело Чэн Цзиня было полностью расслабленно, ноги едва держали его, а внутри все было влажно. Генерал сделал несколько сильных толчков, и молодой человек наконец кончил. Лу Тао остановился, давая своей женушке время передохнуть, наклонившись к телу Чэн Цзиня, мужчина начал оставлять различные следы. Его руки гладили кожу, и когда он дотронулся до поясницы, то остановился, а потом раз за разом погладил в одном и том же месте. Мужчина неожиданно сказал:

– Как жаль, татуировка, которую мы клеили в прошлый раз, стерлась.

Лицо юноши покраснело, и он тихо ответил:

– Она… Она была одноразовой…

Лу Тао пристально посмотрел на него, и, казалось, словно в его глазах бушует скрытый пожар.

– В таком случае, почему бы не сделать настоящую?

Парень оцепенел от неожиданности.

– Чт…что?

– Будь сучкой своего мужа, – Лу Тао впился в него поцелуем, весь внешний вид мужчины говорил о жажде обладания юношей. – Позволь мужу оставить на твоем теле метку, хорошо?

Чэн Цзинь никогда не соприкасался с такими вещами как «татуировки». Он знал, что это древняя техника, когда иглой под кожу наносили рисунок, и даже через много лет она не поменялась. Будто лишь прочувствовав боль, можно что-то доказать.

Парень, как человек, который боится боли, прежде просто услышав о таких вещах, чувствовал себя некомфортно, и он нисколько не хотел сам с ними столкнуться. Но сейчас, когда муж просит его, он сразу же отбросил страх и кивнул.

Лу Тао посмотрел на него с улыбкой на лице и спросил:

– Не будешь сожалеть?

Чэн Цзинь торопливо покачал головой.

– Не буду.

На следующий день Лу Тао ушел и вернулся под вечер, явно подготовившись, он принес набор для тату. Молодой человек был очень удивлен, увидев инструмент.

– Ты сам будешь это делать?

– А как еще? – мужчина взглянул на юношу, словно готов был съесть его живьем. – Ты думаешь, я позволю кому-то смотреть на твое тело и прикасаться к нему?

Зардевшись, Чэн Цзинь покачал головой и чтобы задобрить мужа, поцеловал его в губы.

– Но ты разве умеешь?

– Сегодня я целый день учился, в общих чертах я знаю, что делать.

Мужчина также добавил:

– Не бойся. На Солнечной планете есть растение, сок которого можно использовать как анестетик, поэтому пока лекарство действует, ты не почувствуешь боли.

Когда Чэн Цзинь увидел, что все инструменты были тонкими длинными иглами, то опять забеспокоился и одновременно был рад, что татуировка будет на спине, и ему не придется смотреть. Он сменил одежду и, сняв нижнее белье, лег животом на диван.

Процесс не был слишком болезненным, как и сказал Лу Тао, сок растения хорошо помогал. Поэтому место, на которое его нанесли, перестало быть чувствительным. Чэн Цзинь лежал на диване, и не смог не заснуть.

Проснулся он от легкого ощущения покалывания, которое с каждой минутой становилось лишь ощутимее. Когда терпеть стало уже непосильно, то юноша захотел встать, однако Лу Тао положил руку на поясницу, удерживая его на месте.

– Не шевелись, осталось совсем чуть-чуть.

Чэн Цзинь прикусил губу, терпя болевые ощущения, все его тело вспотело, заметив это, Лу Тао приблизился, целуя юношу в губы. Поиграв с его языком и исследовав ротик женушки, мужчина прошептал:

– Потерпи еще немного, послушный малыш.

– Хорошо.

Он действительно терпел. Стоило подумать, что муж оставил на нем свою метку, и она будет с ним всю жизнь, то в его душе сразу разлилось тепло. Через десять минут он наконец услышал, как Лу Тао произнес: «Вот и все»,после чего его тело сразу же расслабилось.

47 глава Мятеж 18+

[Внимание! 18+]

На талии почти у самых бедер красовалась черная надпись «сучка», отчетливо выделяясь на белоснежной коже Чэн Цзиня.

Кожа вокруг татуировки была красновата и выглядела плачевно.

Даже обернувшись, юноша не смог увидеть татуировку, и чтобы рассмотреть работу мужа, ему пришлось бы подойти к зеркалу, но Лу Тао сфотографировал ее на свой коммуникатор. Изначально нежное и соблазнительное тело теперь выглядело еще более привлекательным, вызывая сексуальное желание.

Чэн Цзинь покраснел до кончиков ушей и, заикаясь, прошелестел:

– Действительно, это слово…

– Мне нравится.

Вид Лу Тао источал обожание, нагнувшись, он провел языком по рисунку. Место, по которому только что прошелся язык генерала, обожгло, Чэн Цзинь больше не чувствовал боли, а лишь переполняющий его жар. Парень подался вперед, желая ускользнуть, однако мужчина схватил его за лодыжку, удерживая на месте, а затем последовал звук расстегивающейся молнии.

Чэн Цзинь вздрогнул и, обернувшись, посмотрел назад, его лицо залилось розовым румянцем.

– Т-ты хочешь сделать это?

– Да, не могу сдерживаться, – в глазах мужчины плескалась неприкрытая похоть. Опустив взгляд на метку, которую он собственноручно нанес на тело Чэн Цзиня, он напряг все мышцы. Выпустив наружу свой член, Лу Тао прошелся им по надписи, оставляя небольшой влажный след и делая этот участок кожи еще более эротичным.

– Муж… – Чэн Цзинь всхлипнул, а из его груди вырвался стон. Он хотел уклониться, но горячий член мужчины не позволял сдвинуться и на миллиметр, словно расплавляя его. Плоть была настолько твердой, что если мужчина войдет… Юноша не успел обдумать свою мысль, как Лу Тао приставил член к розовой дырочке и одним движением протиснулся внутрь.

Чэн Цзинь резко вскрикнул. Поза, в которой они находились, ему не нравилась, но, не потому что он плохо себя чувствовал, а потому что не видел партнера перед собой. Отвлекшись, генерал поставил перед ними зеркало, и парень мог отчетливо видеть отражение двух людей, занимающихся сексом.

Ему было стыдно, но он получал неизмеримое удовольствие от этого.

Горячий твердый член был полностью в его теле, проходясь по чувствительным стенкам. И хотя он не мог видеть мужчину, но чувствовал его жар внутри себя, видел отражение взгляда, в котором плескались любовь и жажда обладания.

Внутри Чэн Цзиня все переворачивалось от счастья.

– Теперь когда на твоем теле метка, тебе запрещено сбегать от меня, – эти слова были произнесены серьезным тоном, и стало понятно, что Лу Тао не шутил.

Чэн Цзинь вполголоса ответил:

– Этого не случится… Я навсегда только для своего мужа!

Лу Тао рассмеялся бархатистым голосом, наклонившись, он облизнул губы юноши и спросил:

– Что своего мужа?

Чэн Цзинь был крайне смущен, но все же ответил:

– Я сучка своего мужа…

Возбужденный его словами генерал сделал несколько сильных толчков, до основания входя в податливое тело, обняв юношу за талию, мужчина приподнял его, насаживая на свой член прямо перед зеркалом. В отражении было прекрасно видно раздвинутые ноги Чэн Цзиня, и то, как его дырочка втягивает в себя твердый пенис, а его лицо переполнено наслаждением. Небольшой член юноши был прижат к животу, а когда мужчина сделал резкие сильные толчки, то задрожал, выплескивая беловатую сперму.

Слишком хорошо, слишком развратно!

Они занимались любовью на протяжении всей ночи, перемещаясь от кровати к дивану,  от дивана в ванную, из ванной к окну… Ноги Чэн Цзиня стали слабыми, словно лапша, и совершенно его не держали. Мужчина поднял его на руки, помогая привести себя в порядок.

Лу Тао очень нравилась татуировка на теле парня, лишь завидев ее, в нем загоралось желание. Несколько дней супруги только и делали, что занимались сексом в номере отеля и лишь на пятый день решили выйти в город.

Мятеж на Солнечной планете, по-видимому, не был слишком масштабным, и до места, где остановилась пара, беспорядки не добрались, поэтому они спокойно отправились прогуляться по рынку. В прошлом юноша ходил за покупками исключительно в дорогой торговый квартал, даже рестораны, в которых он бывал, пугали своими ужасно высокими ценами. Поэтому когда он прибыл на обычный рынок, наполненный людьми, то почувствовал волнение и воодушевление. Лу Тао улыбнулся, видя его выражение лица и достав пачку разноцветных купюр, сказал:

– Ты можешь купить все, что пожелаешь.

Цэн Цзиня уже давно интересовали эти бумажные деньги, и внимательно посмотрев на них, он полюбопытствовал:

– Это валюта Солнечной планеты? Они используются только здесь?

– Да, на каждой планете помимо баланса, еще есть местные деньги. Их можно обменять в банке, поскольку коммуникаторы работают не везде, – объяснил Лу Тао.

Чэн Цзинь был немного озадачен.

– Почему не использовать коммуникатор, разве это не делает жизнь удобнее?

Коммуникатор был универсальным приспособлением, его носили на запястье, он занимал мало места, был огнеупорным и водостойким, к тому же был отлично защищен от ударов. В нем хранилась вся информация владельца, была возможность связаться не только по аудиосвязи, но и по видео, еще в нем встроен интернет, что позволяет найти любую интересующую информацию, а также смотреть фильмы. И при этом можно было оплачивать покупки, не используя бумажные деньги. Проще говоря, путешествуя по Имперской планете, вы можете взять с собой лишь коммуникатор, и прекрасно обойтись без всего остального.

Лу Тао не стал смеяться над его невежеством, погладив по голове, он просто ответил:

– Потому что большинство людей не могут позволить себе его приобрести.

Чэн Цзинь кивнул, делая вид, что понимает. И довольно быстро все мысли потерялись в оживленном рынке. Рынок находился не слишком далеко от отеля, обширная дорога была полна людей, кто-то громко нахваливал свой товар, другие выбирали и закупались. Юноша заметил, что по большей части торговцы продавали не фрукты, а ткани и одежду, а также товары повседневного использования. Большинство из этих вещей он раньше не видел в магазинах.

Когда он обратил внимание на диковинку, сделанную из бамбука, а после расспросов ему сказали, что это метла, Чэн Цзинь не стал спрашивать, почему бы им просто не использовать роботов для уборки. Он бродил по рынку все с интересом рассматривая, а Лу Тао присел на корточки около лавки с ножами. Чэн Цзинь никогда не интересовался оружием, поэтому решил пойти дальше, предупреждая мужа:

– Я пойду вперед, посмотрю что еще есть.

Лу Тао кивнул головой.

– Не уходи далеко.

– Ничего страшного, если потеряемся, ты можешь связаться со мной, – с этими словами он потряс своим запястьем.

Посмотрев по сторонам, Чэн Цзинь почувствовал приятный запах. Это был первый раз, когда он потратил бумажные деньги и купил жареных закусок, их аромат и вкус были просто потрясающими. На большей части планет люди питаются лекарственными отварами и лишь на некоторых занимаются сельским хозяйством. Солнечная планета была как раз одной из них.

Чэн Цзинь шел вперед, поедая неизвестную еду, и очень скоро увидел еще один прилавок, который его заинтересовал. Это была лавка с вязанными изделиями.

Он уже давно заметил, что здешние жители носят особенную одежду, поскольку климат планеты довольно жаркий, многие предпочитают носить тонкие платья с длинными рукавами, полностью закрывая тело от солнца. Платья в основном были белого цвета, однако на рукавах был вышит своеобразный узор. Поинтересовавшись, Чэн Цзинь узнал, что это цветок водного растения.

Водные растения могут существовать и в сухих местах, на их верхушке распускается небольшой цветок в форме шарика, который собирает влагу из воздуха, позволяя растению выживать в засушливом климате. И даже если его сорвать,то он всё равно будет способен удерживать в себе влагу, поэтому жители помещают их в домах и на крышах, чтобы было прохладнее.

В магазинчике почти все изделия были коврами и подушками с различным вышитыми узорами. По одному только взгляду можно было сказать, что все вязалось вручную, но некоторые техники вязания были незнакомы Чэн Цзиню. Рядом с лавкой стояла средних лет женщина, присматривающая за товаром, поэтому юноша начал с ней беседу. Женщина была очень приветлива, заметив, что парнишка хочет научиться, она достала крючок для вязания и пряжу, спрашивая:

– Хочешь попробовать? Я могу показать тебе.

Его глаза загорелись от предвкушения.

– Правда, можно?

Продавщица с улыбкой кивнула, подвигая к нему небольшую скамейку. Он поблагодарил и только собрался сесть, как услышал шум и крики, а затем последовал громкий взрыв.

Чэн Цзинь побелел от страха, замерев на месте, а женщина тем временем, торопясь, собрала свой товар и обратилась к нему:

– Люди Восточной веры здесь. Молодой господин, вам стоит быстрее уходить, скоро тут начнутся беспорядки.

– А… – он еще не успел отреагировать, как женщина уже собрала свои вещи и выбежала в огромный поток людей. Лавка была почти пуста, в ней осталось всего несколько небольших вещей, которые не успели забрать.

Чэн Цзинь стоял в оцепенении, и, лишь услышав второй взрыв, наконец-то очнулся, вспоминая, что нужно скорее убегать, однако на дороге была полная неразбериха, и он не знал, куда стоит бежать и где можно спрятаться. И в этот момент его коммуникатор завибрировал.

В панике нажав на кнопку принятия вызова, он услышал голос Лу Тао.

– Сяо Цзинь, ты где?

– Я… я…

Рынок был большим с несколькими дорогами и поворотами, Чэн Цзинь ходил слишком много и сейчас не мог определить свое местоположение. Когда он собрался ответить, коммуникатор на его запястье выключился.

Кто-то подавил сигнал связи!

Поскольку такого никогда не случалось на планете Империи, юноша сначала решил, что его коммуникатор просто сломался, и хотел перезвонить. В этот момент его кто-то ударил, и Чэн Цзинь чуть не свалился на землю. Хотя он не упал, но поток людей снес его с места, где он стоял, унося в неизвестном направлении.

– Нет… Пропустите… Пожалуйста, пропустите… – Чэн Цзинь в растерянности пытался покинуть толпу и вернуться, но, увидев лица людей, искаженные гневом, будто те шли на войну, он испугался еще больше. Толпа оттащила его вперед где-то на десять метров, и неожиданно парень увидел кроваво-алый цвет. Серебристое лезвие было воткнуто в грудь мужчины, а после резким движением вытащено наружу. Брызги крови взмыли высоко в небо. Юноша, не моргая, смотрел на ужасающую картину, а все его тело мелко тряслось от страха. Люди около него, увидев кровь, не только не испугались, а наоборот, стиснув зубы, пошли в самую гущу.

– Н-нет… – Чэн Цзиня вынужденно увлекли на «поле боя», и обе стороны начали ожесточенно сражаться друг с другом. Все они были лишь обычными людьми, но убивали врагов, не щадя никого. У Чэн Цзиня душа уходила в пятки от этого кровопролитного боя.

Парень смело уклонялся от опасностей, а несколько раз ему даже удалось избежать удара холодного оружия. Люди с красными от гнева глазами бились друг с другом, не обращая внимания на невинных. Напротив юноши кто-то занес сверкающее лезвие и резко опустил его вниз. Чэн Цзинь во все глаза смотрел, как острие приближается к нему и, вероятно, разрубит пополам. Он хотел убежать или увернуться, но ноги словно пригвоздили к земле, не давая сделать ни шагу, Чэн Цзинь закрыл глаза, ожидая неминуемой смерти. В его голове была пустота и единственное, что он вспомнил, была фигура Лу Тао.

Ожидаемой боли не последовало, он ощутил, как его тело развернули и потянули в другую сторону. Раскрыв глаза, юноша увидел своего спасителя, держащего его в руках. Это был Лу Тао!

Уцелевший Чэн Цзинь вздохнул с облегчением и только хотел что-то сказать, как к ним подлетело двое людей, которых мужчина отшвырнул ногой в противоположном направлении, крикнув юноше:

– Быстрее! – не став дожидаться ответа, генерал, удерживая его, ринулся вперед. И толпа, из которой Чэн Цзинь никак не мог выбраться, была быстро им разогнана. Поставив его в безопасном месте, мужчина сказал:

– Нам нужно вернуться в отель.

Чэн Цзинь кивнул и уже собирался идти за мужем, как его взгляд зацепился за силуэт одного человека, и он неосознанно остановился.

Заметив, что парень не идет за ним, Лу Тао оглянулся и спросил:

– Что случилось?

В глазах Чэн Цзиня плескался ужас, а губы мелко дрожали. Показав на фигуру недалеко от них, он, запинаясь, прошептал:

– Муж… Это же тот водитель, что вез нас сюда?

Лу Тао посмотрел вперед и увидел мужчину, полностью залитого алой кровью. С превосходным зрением генералу не потребовалось тщательно вглядываться, чтобы понять, что Чэн Цзинь был прав. Водитель бился с неизвестным мужчиной, однако в его руках была всего лишь деревянная палка, в то время как у противника был острый клинок. Из открытых ран водителя  сочилась свежая кровь, пачкая его одежду и тело. Нахмурившись, Лу Тао толкнул парня в ближайшую пустую лавку.

– Спрячься здесь, я помогу людям, – обернувшись, он добавил. – Вернусь через две минуты.

Кивнув, Чэн Цзинь спрятался за деревянным прилавком, лишь глазами наблюдая за спиной своего мужа. Увидев, как Лу Тао бьется с другими, он понял, почему того прозвали «Богом войны». Он не только хорошо владел оружием, но и превосходно справлялся в рукопашном бою. Чэн Цзиню было сложно уследить за движениями мужчины. В мгновение тот уже был около водителя, отбившись от нападающего, генерал схватил шофера за запястье, перемещаясь бегом, он как можно скорее пытался вернуться к юноше. Видя, что генерал почти рядом, молодой человек вздохнул, расслабляясь и поспешно выбираясь из укрытия. В этот момент глаза Лу Тао расширились, наполняясь страхом, а из груди вырвался рык.

Мужчина что-то крикнул, однако шум и рёв заглушили его слова, и когда они все же долетели до Чэн Цзиня, перед его глазами все стало расплываться.

И лишь через две секунды до юноши дошло, почему во взгляде мужа был этот отчаянный ужас.

Клинок с резким свистом обрушился на его голову.

Но на этот раз Лу Тао не успевал спасти его, расстояние было слишком огромным.

48 глава Равнодушный генерал

Еще никогда Чэн Цзинь не думал, что он такой слабый и никчемный. Даже будучи на волосок от смерти, он настолько испугался, что потерял сознание еще до того, как в него вонзилось лезвие.

Время из-за головокружения казалось то долгим, то коротким. Он воспринимал окружающий мир, но не мог никак отреагировать. Когда кто-то поднял его на руки, Чэн Цзинь наконец почувствовал себя в реальности. Открыв глаза, он увидел красиво очерченную челюсть и адамово яблоко, заставлявшие его сердце колотиться.

Он снова был спасен Лу Тао.

Чэн Цзинь с трудом мог представить, как генерал добрался сквозь такое огромное расстояние, чтобы спасти его. До ушей не доносились крики, а все внимание было приковано к мужчине, который обнял его и помчался вперед. Раненый водитель следовал за ними. Вероятно, люди из противоборствующей партии видели, что он бежал за ними, и посчитав их врагами, время от времени нападали на них с клинками.

Острый серп сверкал серебром и наверняка нанес бы огромные порезы. Но Лу Тао ничуть не испугался, даже не моргнув глазом, он повалил врагов на землю прямо на ходу, нисколько не снижая скорости движения.

Через несколько минут они наконец выбрались из окружающего кольца бунтовщиков, и Чэн Цзинь отчетливо увидел высокое здание отеля.

Все каменные домики на обочине дороги были закрыты, и охранники гостиницы были наготове с новейшим оружием наперевес. Убедившись, что Лу Тао и Чэн Цзинь – их гости, они открыли стеклянную дверь, которая могла защитить от пуль, и пропустили их внутрь.

Юношу уложили на диван в холле. Он собирался открыть рот, когда Лу Тао повернулся и попросил найти кого-нибудь для оказания помощи водителю. Включив коммуникатор, генерал быстро что-то нажал. Через некоторое время, с другой стороны, раздался голос:

– Это отделение связи Военного штаба Семидесяти двух планет. Генерал Лу Тао, могу ли я получить какие-либо инструкции?

Глаза Лу Тао оставались безучастными, а его аура была мощной, совсем как у неулыбчивого военного в прошлом. Он сказал:

– Военному составу собраться и ждать приказа, подготовить снаряжение. Я буду через 15 минут, – после этого он аккуратно отключил связь, сказав что-то менеджеру лобби, и быстро достал связку ключей.

Увидев его удаляющуюся фигуру, Чэн Цзинь пришел в себя и поспешил за ним. Несмотря на тщетные попытки догнать его, он пытался поймать хотя бы угол одежды. Высокий человек приостановился, и когда он обернулся, его глаза были такими холодными, что Чэн Цзинь задрожал всем телом, подумав, что он видит Лу Тао до амнезии.

– Что случилось?

Юноша прошептал:

– Куда ты идешь?

– Прекратить беспорядки, – Лу Тао легко вырвал часть своей одежды из рук Чэн Цзиня.

Парень был ошеломлен:

– На улице опасно, ты…

– Оставайся здесь, – бросив эти два слова, Лу Тао вышел, не оглядываясь.

Охрана открыла перед ним дверь, а мимо время от времени проскальзывали перепачканные кровью люди. Спина Лу Тао излучала решимость, как будто он никогда не обращал внимания на опасность, с которой столкнется.

Чэн Цзинь чувствовал себя странновато, но вскоре успокоил себя тем, что слишком много думает, и неохотно отпустил свои тревоги.

Убедившись, что жизнь водителя вне опасности, Чэн Цзинь вернулся в номер, и коммуникатор на его запястье возобновил подачу сигнала. Через некоторое время кто-то прислал ему запрос на видеозвонок.

Это был старший брат.

Чэн Цзинь поспешно протер лицо, нашел другой ракурс, скрывающий задний фон, а затем нажал кнопку ответа. Перед ним загорелся световой экран, где появилось лицо брата, полное беспокойства.

– Сяо Цзинь, ты сейчас на Солнечной планете?

Не успев заготовить ложный ответ, юноша был изумлен:

– Брат, откуда ты знаешь?

– Ты действительно там? – Чэн Сюй нахмурился, с редким для него недовольством в голосе. – Почему ты не сказал мне, что уехал так далеко? Я слышал, что там массовые беспорядки. С тобой все хорошо?

Если бы Чэн Цзинь раньше попал в эту ситуацию, он бы точно расплакался перед братом и вел себя как ребенок. Но сейчас он был благоразумен, поэтому покачал головой и сказал:

– Мы были в номере и никуда не выходили, так что с нами ничего не случилось.

Как только его голос стих, он услышал знакомые нотки смеха. Неожиданно на экране появился еще один человек и сказал:

– Ложь, я видел вас двоих только что по видеонаблюдению.

Обнаружив Янь Ци, юноша был удивлен и растерян:

– Что ты делаешь рядом с моим братом? – он нахмурился. – Значит, он в курсе, потому что ты проболтался?

Чэн Сюя совершенно не волновало неожиданное появление Янь Ци, он просто спросил:

– Малыш, скажи честно, ты ранен?

– У меня нет никаких травм, – Чэн Цзинь вынужден был встать и повернуться перед экраном. – Смотри, все хорошо.

Чэн Сюй вздохнул с облегчением:

– Вот и славно.

Увидев, что у стоящего в стороне Янь Ци снова появилось знакомое насмешливое выражение, Чэн Цзинь рассердился и спросил:

– Брат, ты так и не сказал мне, почему ты с Янь сяо Ци?

Не успел Чэн Сюй ответить, как Янь Ци рассмеялся, самодовольно ухмыльнувшись:

– А ты, как думаешь?

Чэн Цзинь не знал что сказать. К счастью, Чэн Сюй уже ответил ему:

– Я сейчас работаю на Янь Ци, поэтому, получив известие и увидев тебя, он вовремя сообщил мне.

Парень не сомневался в правдивости этих слов.

–Так вот оно что, – и немного грустно добавил. – Брат, жизнь с тобой поистине несправедлива, раз теперь ты работаешь на него.

Янь Ци вопросительно вздернул брови:

– Что плохого в том, чтобы работать на меня?

Чэн Цзинь не желал обращать на него внимания и прошептал:

– Брат, давай немного поговорим наедине, хорошо?

Ему было тревожно не только из-за нахождения два раза на краю смерти, но и из-за страха, что с Лу Тао может произойти несчастный случай. Хотя он знал, что пока его муж может добраться до военного штаба, то будет в безопасности. Но сама сцена убийства все еще приводила в ужас. Имперская планета разработала множество передовых видов оружия, включая пули, способные моментально убить людей, анестезирующие бомбы, от которых люди немедленно теряют сознание, и даже различные снайперские винтовки. Но все это оружие не было таким страшным, как ножевое ранение. Как только Чэн Цзинь закрывал глаза, перед его мысленным взором возникала картина человеческой плоти, рассекаемой острым лезвием.

Янь Ци резко сказал:

– Нет, твоему брату пора работать.

Как только его голос умолк, он встретился со взглядом Чэн Сюя, в его глазах была просьба, которую редко можно было увидеть. От этого сердце Янь Ци забилось сильнее, что он забыл, как говорить. В конце концов, Чэн Сюй испугался, что младший брат может что-то заметить, и временно отключил голосовую и видеосвязь:

– Позволь мне чуть-чуть поговорить с ним, я вижу, как он сейчас напуган.

Янь Ци был вне себя от ревности. Он сжал подбородок Чэн Сюя и угрожающе произнес:

–Ты хотел бы не только поболтать с ним, но и немедленно примчаться к нему?

Его глаза горели, приблизившись к Чэн Сюю, он обдал его лицо горячим дыханием.

Тот ответил:

– Конечно.

– Размечтался! – Янь Ци отпустил его, все еще пребывая в ярости. – Не забывай, теперь твое время принадлежит лишь мне, ты пойдешь туда, куда я тебя попрошу, и сделаешь все, что я прикажу.

– Не начинай снова.

– Даю тебе десять минут. Кстати, запрещаю называть его «Малышом», еще раз услышу, то буду трахать тебя так, что не сможешь встать с постели!

Когда видеоэкран снова подключился, Чэн Цзинь облегченно выдохнул:

– К счастью, сигнал опять появился. Я не знаю, что здесь происходит. Связь постоянно прерывается.

Чэн Сюй почувствовал укол вины, но не стал ничего объяснять. Он просто спросил:

– Сяо Цзинь, а где Лу Тао?

При упоминании мужа Чэн Цзинь испытал волнение, вспомнив о его отношении не так давно. Он ущипнул себя за ногу и сказал:

– Он отправился в армию, чтобы разобраться с этим, – парень сделал паузу, на его лице появились скорбные выражения, а голос стал намного тише. – Брат, ты говорил, что он... Не должен восстанавливать память заранее, верно?

Чэн Сюй некоторое время молчал, затем произнес:

– Почему ты спрашиваешь?

– Когда он вышел на улицу, то выглядел так, каким он был раньше, – Чэн Цзинь был в замешательстве, прикусив губу, он утешил себя. – Этого не может быть. Доктор Тянь никогда не ставил ошибочных диагнозов. Он сказал, что есть шесть месяцев, значит, должно быть шесть месяцев, тогда впереди еще два.

Говоря о последних цифрах, в его глазах появилось смятение:

– Брат, ты сказал, что даже если человек теряет память, то его личность не должна слишком отличаться, так?

Чэн Сюй чувствовал, что его слова могут разочаровать, но, глядя на своего младшего брата, язык не повернулся их сказать, поэтому он неопределенно ответил:

– Так и есть.

Глаза Чэн Цзиня загорелись:

– Да, верно, это один человек, и его характер определенно не станет слишком другим. Брат, после того как он потерял память, он сказал, что влюбился в меня с первого взгляда, я ему нравлюсь и я чувствую его любовь, он заботится и защищает меня. Возможно ли, что я уже давно нравлюсь ему? Просто он этого не показывал?

Чэн Сюй наконец не выдержал и спросил:

– Почему он этого не показывал? – затем добавил. – Что произошло между вами, что заставило тебя быть уверенным, что ты ему нравишься?

Чэн Цзинь был в тупике от этого вопроса. За семь лет брака у его половинки не было к нему никаких нежных чувств, только холодность и безразличие. Даже во время секса, казалось, что он лишь механически исполняет служебный долг, к тому же Лу Тао все еще не хотел, чтобы он забеременел.

Разгоревшееся маленькое пламя мгновенно погасло, и на лице Чэн Цзиня отразилось замешательство, но он не хотел сдаваться:

– Возможно, в глубине души я ему тоже немного нравлюсь. Иначе, почему после потери памяти он так хорошо ко мне относится?

– Сейчас ты помогаешь ему, и, конечно, его восприятие тебя изменилось.

Чэн Цзинь был сбит с толку, и вскоре жалко рассмеялся:

– Да, сейчас он не помнит тех бед, что я причинил ему и его семье. Его восприятие меня другое... Но то, что было раньше, я действительно сделал, и мне не загладить свою вину…

Чэн Сюй, больше не мог спокойно смотреть на это самобичевание, прервав его:

– Проведи эти два месяца с пользой. В будущем, скорее всего, ты сможешь встретить кого-то, кому действительно понравишься, и построить настоящие отношения.

– Это невозможно, – юноша покачал головой и пробормотал, – я был помечен им, и теперь мое сердце с ним до конца жизни.

49 глава 18+

[Внимание! 18+]

Улица, на которой произошёл бунт, находилась недалеко от отеля, и, Чэн Цзинь время от времени слышал звуки взрывов, но постепенно они начали затихать. Юноша беспокоился о благополучии мужа и даже хотел отправить ему сообщение, но, боясь потревожить, так и не решился.

Несколько раз спустившись на нижний этаж, он узнавал последние новости, а также убедился, что водителя отправили в ближайшую больницу, от этого ему становилось немного легче.

После того как на улице все стихло, Чэн Цзинь порывался выйти и осмотреться, но менеджер гостиницы перегородил ему путь, строго сказав:

– Молодой господин Чэн, снаружи все еще небезопасно, вам нельзя покидать отель.

– Но… – юноша был встревожен, однако подумав, он решил не лезть в пекло.

Чэн Цзинь вернулся в номер, и ему стало тоскливо в огромной комнате, где не хватало одного человека. Расположившись на диване, парень ждал возвращения Лу Тао, и не заметил, как заснул.

Разбудил его звук открываемой двери, резко поднявшись и приняв сидячее положение, Чэн Цзинь с заспанным видом вглядывался в лицо вошедшего. Когда до него наконец дошло, кто прибыл в комнату, то юноша резко поднялся, подбегая к мужчине и обнимая его.

Почувствовав знакомый запах, Чэн Цзинь взволнованно прощебетал:

– Ты наконец-то вернулся. Муж, ты не ранен?

Приподняв голову, он с тревогой посмотрел на генерала, не замечая, что мужчина застыл, не двигаясь.

Лицо Лу Тао был чистым, и хотя на одежде остались следы крови, но повреждений не было видно.

– Я не ранен, – ответил он через какое-то время.

Лицо юноши посветлело, он был близок к тому, чтобы зарыдать от счастья.

– Хорошо, это просто отлично! Я волновался, что с тобой может что-то случиться! Как все прошло, мятеж остановили?

– Все разрешилось.

Чэн Цзинь не стал спрашивать, как именно подавили бунт, он всегда был далек от этого и даже не старался разобраться в этих вопросах, а сейчас они его волновали в последнюю очередь. Он вновь прильнул к мужчине, все еще продолжающему стоять на месте, юноша очень переживал, и теперь ему было необходимо почувствовать знакомое тепло.

– Мой муж самый лучший.

Приподнявшись на носочках, он прижался своим лбом ко лбу мужчины. Стоя в столь интимной позе, юноша прошептал:

– Я так перепугался. Никогда не видел ничего подобного… Очень страшно… – его голос дрожал, он с жалостливыми нотками попросил. – Муж, поцелуй меня…

Однако не став дожидаться ответа Лу Тао, Чэн Цзинь сам потянулся к губам мужчины, как маленький раненый зверек, отчаянно ждущий, когда его оближут.

Прикоснувшись к чужим губам, юноша почувствовал холод, а не тепло, как раньше, но несмотря на это, он все равно высунул розовый язычок, проведя по ним и протискиваясь внутрь. Чэн Цзинь провел языком по зубам и деснам, исследуя рот генерала, но мужчина, придя в себя, оттолкнул юношу. Лу Тао приложил немного силы, к тому же он держал Чэн Цзиня за плечи, не давая ему упасть, а лишь разделяя их. Юноша непонимающе посмотрел на мужа и спросил:

– Что такое?

Лу Тао покачал головой и ответил:

– Я собираюсь в ванну.

Отпустив парня, мужчина зашел внутрь номера. Заметив, что он повернул не туда, Чэн Цзинь сразу же подсказал ему дорогу:

– Ванная в той стороне.

Остановившись на секунду, он вновь продолжил путь, бросив Чэн Цзиню:

– Я иду взять одежду.

– А…

Очень скоро мужчина вышел, неся в руках нижнее белье, не в состоянии сдержать свое желание, Чэн Цзинь рванул к мужу, обнимая того со спины, и щекой потерся об нее.

– Муж, я могу пойти вместе с тобой? Я помогу тебе помыть голову и потру спинку, – в голосе Чэн Цзиня слышался флирт.

Как только пара заехала в номер, то каждый день принимала ванну вместе, и поскольку они по несколько раз в день занимались сексом, поэтому и мыться тоже ходили часто. Чэн Цзиню нравилось чувство близости, каждый раз при виде мужчины ему хотелось непременно быть рядом. Жаль,что нельзя просто приклеиться к телу генерала и всегда находиться подле него.

Помолчав какое-то время, Лу Тао наконец ответил:

– Хорошо.

Чэн Цзинь от радости чуть не подпрыгнул.

– Тогда я включу воду.

Ванная в их номере была просто огромной. Настроив температуру, Чэн Цзинь обернулся, заметив, что мужчина так и стоит, даже не начав раздеваться.

Юноша озадаченно спросил:

– Муж, ты не будешь снимать одежду?

Только после этого генерал постепенно начал снимать с себя грязные вещи.

Увидев обнаженное тело, Чэн Цзинь залился краской, опустив голову, он быстро освободился от одежды. Из-за жаркого климата планеты он носил мало всего, поэтому много времени ему не потребовалось. Включив воду, юноша вошел в ванну. Мужчина все еще не двигался, поэтому Чэн Цзинь спросил:

– Не собираешься купаться?

– Нет, иди первым.

Чэн Цзинь заподозрил, что, возможно, из-за его испуга и непослушания мужчина зол на него, как иначе можно объяснить его странное равнодушное поведение?

Подумав, Чэн Цзинь подошел к Лу Тао и жалобно посмотрев на мужчину, спросил:

– Муж, ты злишься на меня?

Не услышав ответа, юноша решил, что был прав, и поспешно обнял супруга. Обнаженные тела соприкоснулись, и он ощутил, как напряглось все тело мужа, но не придал этому значения.

– Та ситуация… Я не специально прервал связь, сигнал просто пропал… Я хотел найти тебя, но толпа понесла меня вперед, и я не смог выбраться… – вспомнив произошедшее, он мелко затрясся. – Это слишком ужасно. Почему люди здесь так жестоки… Они идут против друг друга с клинками…

Лу Тао ответил:

– Это упущение властей. Они не смогли до конца решить вопрос, полагая, что контроль огнестрельного оружия и запрет на его продажу способны остановить беспорядки, – мужчина усмехнулся и добавил. – Тысячелетиями люди сражаются, используя разные методы. Властям стоило успокоить общественность, а не подавлять силой. Конечно, это не могло дать хороших результатов.

– Но я слышал грохот взрывов…

– Это самодельная взрывчатка, сделанная простыми людьми.

Все еще чувствуя небольшой страх, Чэн Цзинь прошептал:

– Надеюсь, что в будущем такое не повторится.

Посмотрев на мужа, парень искал утешения и, не сдержавшись, крепче прижался к мужчине, Лу Тао вновь ухватился за его плечи, будто хотел отстраниться. В этот момент юноша присел на корточки, замечая, как член генерала приподнимается.

Супруги часто занимались сексом, и Чэн Цзинь перестал смущаться, они пробовали много различных поз и ласк, естественно, минет не был исключением. На головке выделялись несколько прозрачных капель смазки, и хотя плоть еще не стала полностью возбужденной, но размер уже был достаточно вызывающим. Открыв широко рот, молодой человек втянул в себя большую часть органа и начал усиленно посасывать.

Выражение лица Лу Тао изменилось, в его зрачках пробежала рябь, он протянул руку, желая отпихнуть от себя Чэн Цзиня, но наткнулся на светлый взгляд, полный страсти и желания. Горячий язык продолжал облизывать и дразнить, в конце концов, Лу Тао опустил руку, сжимая кулак.

Член постепенно увеличивался и твердел, полностью заполняя горячее пространство. Чэн Цзинь думал, что супруг скажет свое излюбленное «развратный малыш», однако генерал продолжал молча получать удовольствие, словно это была работа.

Юноша не стал заострять на этом внимание, пока Лу Тао не отвергает его, то все в порядке.

Щеки онемели, и Чэн Цзинь вынул плоть из своего рта, вытянув юркий язычок, он облизал чувствительный член мужчины. Его навыки были отличными, он также знал, чтобы доставить больше удовольствия мужу, ему следует уделить внимание яичкам. Лу Тао всегда заполнял его до краев своей спермой, и сейчас Чэн Цзинь чувствовал, как крупные яйца становятся тяжелее, он и не предполагал, сколько спермы в них скапливается.

Теплый язык пробегал то по одному, то по второму яичку, даря неимоверное наслаждение. Лу Тао на короткое мгновение прикрыл глаза, а когда вновь посмотрел вниз, то в его взгляде можно было увидеть зарождающееся желание.

– Я не боюсь умереть, но я боюсь, что потеряю своего мужа, – чувствуя аромат его тела, Чэн Цзинь был счастлив, однако все еще содрогался от страшных воспоминаний.

Столкнувшись с подобной ситуацией в прошлом, когда его душа была словно посыпана потухшим пеплом*, вероятно, он бы даже не подумал о том, чтобы убегать и прятаться, но сейчас супруг любил его и желал, поэтому Чэн Цзиню было тяжела мысль о расставании.

*  心如死灰 xin ru si hui – на сердце словно потухший пепел.

Образно: о подавленном состоянии, чувство печали и грусти.

Только подумав о том, что Лу Тао мог опоздать, и они бы больше никогда не увиделись, его движения стали быстрее и глубже, но его горло было не приспособлено к такому, и парень давился, а из его глаз текли слезы, но ему было все равно.

– Я люблю своего мужа… Я очень тебя люблю…

Зрачки Лу Тао стали меньше, что-то почувствовав, он хотел отстраниться, но Чэн Цзинь упрямо не давал ему это сделать, продолжая вбирать в себя член.

– Не отстраняйся… Дай мне… Я хочу…

Его губы распухли и покраснели, а по подбородку стекала слюна, но он не отстранялся, продолжая заглатывать член мужчины, желая подарить ему наслаждение.

На голову парня опустилась тяжелая ладонь, почувствовав ее, Чэн Цзинь довольно посмотрел на мужа.

– Трахни меня…

Чэн Цзинь стоял на коленях перед мужчиной с широко раскрытым ртом, потеревшись головкой о пухлые губы, Лу Тао неторопливо вошел в жаркое пространство. Длинный и твердый член протиснулся до основания горла, а в лицо юноши упирались густые лобковые волосы. Он вдыхал запах своего мужа и не испытывал какого-либо дискомфорта, лишь растущее возбуждение. К его небольшому члену ни разу не прикоснулись, но тот был болезненно возбужден, его горошины сосков покраснели и затвердели, напоминая цветущую красную сливу на заснеженных горах. Сделав несколько движений, мужчина кончил прямо в горло, в этот момент оба супруга были на пике наслаждения, почти теряя сознание. Чэн Цзинь поперхнулся, пытаясь проглотить сперму, а несколько капель упали на его бедра.

Лу Тао отстранился, легонько хлопая юношу по спине.

– Все в порядке?

– Да, – Чэн Цзинь заглянул в глаза мужчины, обнажая яркую улыбку и показывая ему свой язык, на котором еще оставалась беловатая сперма. – Мы занимаемся этим каждый день, а ее так много…

Закончив говорить, он смущенно опустил голову, не замечая побледневшего лица генерала, когда тот услышал эти слова.

Вода в ванне уже была до краев, и юноша вскочил, выключая кран, нагнувшись, он проверил температуру воды. Она была в самый раз, и когда он захотел подняться, то почувствовал, как Лу Тао схватил его за поясницу. С силой мужчина провел пальцами по татуировке, находящейся близко к ягодицам. Покрасневший до кончиков ушей Чэн Цзинь обернулся и, посмотрев на мужчину, спросил:

– Муж, ты хочешь снова это сделать… Так быстро?

50 глава 18+

[Внимание! 18+]

В том, что Чэн Цзинь решил, что муж вновь захотел его, не было ничего удивительного. Татуировка была слишком привлекательна для генерала, стоило ей случайно обнажиться, и мужчина превращался в голодного хищника, набрасывающегося на свою добычу.

Лу Тао ничего не ответил, лицо его оставалось невозмутимым, а пальцы то и дело проходились по надписи, словно желая ее стереть. Чэн Цзинь ничего не понимал и хотел повернуться, однако мужчина крепко держал его за талию, и юноше оставалось лишь запрокинуть голову.

– Муж, что случилось?

Казалось, что в глазах генерала скрывался гнев, да и сам вид мужчины пугал парня, заставляя чувствовать нечто незнакомое. Кожа была затерта до красноты, но черная надпись так и не исчезла, еще больше выделяясь на этом фоне. Лу Тао наконец бросил свою затею, разжав хватку и развернувшись, он подошел к душу, вставая под капли воды. Чэн Цзинь беспомощно, как ребенок, застыл на месте.

– Разве ты не хочешь принять ванну?

– Нет.

Только что все было хорошо, тогда почему генерал неожиданно вновь стал таким?

Чэн Цзинь в одиночестве принял горячую ванну. Схватив лубрикант, он приподнял свою задницу, начиная себя растягивать. Влажные от густой консистенции пальцы коснулись дырочки, погружаясь глубже. Он не первый раз проделывал подобные манипуляции и уже весьма приловчился. Подушечки пальцев прошлись по гладким стенкам, случайно задевая чувствительную точку, и из горла Чэн Цзиня вырвался стон.

И хотя его голос был достаточно приглушенным, но у Лу Тао был острый слух, и даже за толщей воды он услышал Чэн Цзиня. Его тело напряглось, прекратив мыться, он медленно развернулся. Глаза генерала прищурились, разглядывая позу, в которой был юноша. Выключив воду, Лу Тао спросил:

– Что ты делаешь?

Лицо Чэн Цзиня раскраснелось, прикусив губу, он шепотом ответил:

– Растягиваю…

Он посчитал, что мужчина притворяется незнающим и специально задал этот вопрос, и слегка пристыженно сказал:

– Ты можешь помочь мне? – спросив это, Чэн Цзинь намеренно повернулся так, чтобы Лу Тао видел его манипуляции.

По краям красной дырки стекала смазка, напоминающая сперму, вид был очень эротичным. Тонкие пальцы Чэн Цзиня протиснулись глубже, и густая смазка тонкой нитью стекла в воду.

Из-за этой картины кадык мужчины дернулся, и он неосознанно шагнул вперед. Взяв смазку, он вновь наткнулся на татуировку, и его взгляд стал мрачноватым. Внезапно он обнял юношу своими сильными руками и, вытащив из воды, направился к выходу из ванной комнаты.

– Муж… Муж… – Чэн Цзинь не видел его, и неожиданно оторванный от пола чувствовал себя в смятении.

Быстро пройдя в спальню, мужчина опустил свою ношу на кровать и почти сразу же положил ладонь на его поясницу, заставляя приподнять зад. Крупный член обжигающе коснулся входа, и хотя юноша не мог видеть выражение лица мужа, он понимал, что тот с трудом сдерживается, и затрепыхался, всхлипывая.

– Подойди к зеркалу…

Лу Тао остановился, глубоким низким голосом он спросил:

– Зачем?

Парень кокетливо прощебетал:

– Мне нужно смотреть, как муж входит в меня… Как и раньше…

В спальне стояло зеркало в полный рост, но их расположение не давало возможности Чэн Цзиню в него смотреть. Юноша думал, что получит желаемое, ведь Лу Тао тоже нравилось трахать его перед зеркалом. Однако тот ничуть не ослабил хватку, а головка его члена протиснулась в анус.

– Больно… Муж… Муж… – Чэн Цзинь недовольно захныкал и задергался, а в уголках его глаз собрались слезы.

– Хочу перед зеркалом… Мне нужно видеть мужа… – слушая умоляющий игривый голос, мужчина не произнес ни слова, а его член стал тверже, сильными толчками он сантиметр за сантиметром протискивался в тугое отверстие, пока не вошел полностью.

– Хочу видеть, хочу видеть своего мужа… – вновь захныкал юноша, повернув голову, он посмотрел на мужчину своим замутненным от влаги глазами, из-за чего лицо генерала было размыто. – Я сегодня так испугался. Хочу, чтобы муж обнял меня… Поцеловал меня… Поцелуй меня…

Чэн Цзинь привык, что партнер безоговорочно выполнял его требования. Он воспитывался так, что подобное поведение стало привычкой, хотя раньше он общался так лишь с отцом и братом. Супруг никогда не реагировал на его заигрывающий тон, и лишь в последние месяцы юноша осмелился просить что-то у мужа.

Губы молодого господина были ярко-красными и припухшими, а по щекам текли соленые дорожки. Чэн Цзинь выглядел несчастно и жалко. Несколько секунд Лу Тао смотрел на него, а после медленно наклонился, накрывая его губы своими. Поцелуй был очень легким, словно к губам прикоснулись мягким перышком.

– Еще… Хочу еще поцелуй… Глубокий поцелуй… – нерешительно попросил Чэн Цзинь.

Юноша вынул свой розовый язычок, показывая мужчине, какой он мягкий и соблазнительный. Схватив его за подбородок, генерал впился с силой в податливые губы. Он грубо поймал яркий язык юноши, начав его посасывать, будто желая проглотить, но именно эта жестокость удовлетворила Чэн Цзиня, его дыхание сбилось и стало тяжелым. Вскоре под напором мужчины он перестал отвечать. Супруг вылизывал весь его рот, глотая их общую слюну, а его крепкий член толкался в узкий проход.

– Ах.. хн… –  все лицо юноши раскраснелось от поцелуя, и мужчина, наконец, отпустил его. Но движения внизу стали еще более яростными. Рукой генерал обхватил поясницу юноши, оставляя алые следы на бледной коже. Накаченный корпус с силой ударялся о ягодицы Чэн Цзиня, а взгляд каджый раз случайно натыкался на мелькающее слово «сучка».

– Ах… Немного… Помедленнее… – Чэн Цзинь еще никогда не чувствовал такую ярость, с каждым толчком член проникал все глубже и глубже, будто желая до предела выебать его.

Изначально не подготовленная к подобному сексу дырочка начала выделять смазку, и каждый толчок сопровождался хлюпающим звуком. Просьбы Чэн Цзиня не имели никакого успеха, Лу Тао продолжал яростно вбиваться в тело, однако с новым толчком поменял угол, и теперь его член проходил по простате юноши, заставляя того довольно быстро забыть о дискомфорте.

– Хорошо… Хмф…Как приятно… Так хорошо, когда муж трахает меня… Ах…

Прежде Чэн Цзинь не решался стонать во время секса, опасаясь вызвать неприязнь у мужчины, но с недавних пор муж научил его отбрасывать стыд и не сдерживаться, когда ему хорошо.

Обычно Лу Тао поддержал бы его, но сегодня он был слишком молчалив. И Чэн Цзинь, неспособный мыслить, мог лишь кричать от удовольствия. Зад юноши был высоко поднят, такая поза была удобна для мужчины, он мог проникать достаточно глубоко и отчетливо видеть татуировку. Он трахал парня больше десяти минут, и было не похоже, что собирается кончать, однако Чэн Цзинь больше не мог сдерживаться, его член запульсировал, изливаясь. Внутри юноши стенки сжались, втягивая в себя член генерала, и хотя мужчина почти потерял над собой контроль, он все же сдержался, чтобы не кончить.

Тело Чэн Цзиня ослабло, упав на постель, он повернулся к мужчине с тихой просьбой:

– Хочу поцелуй…

Лу Тао наклонился вперед к губам юноши, в этот раз поцелуй не был разъяренным, но тем не менее в нем ощущалось страсть. Чэн Цзинь отстранился раньше, чем супруг завладел его языком, посмотрев на генерала, он кокетливо произнес:

– Муж, трахни меня в репродуктивную точку… – его лицо покраснело до самых кончиков ушей. – Наполни меня своей спермой…

Член, находившийся в его теле, стал больше. Через мгновение Лу Тао ответил:

– Нет презерватива.

– Зачем он тебе? – Чэн Цзиня неожиданно осенило, что муж хочет использовать его на нем, как раньше. – Я уже испачкал простыню, ничего страшного, если сделаю это снова. Потом их заменят.

Лу Тао сжал губы, вытащил член и, потеревшись о вход несколько раз, медленно вошел, достигая репродуктивной точки.

«Новому женскому виду» даже простое проникновение в это место может грозить беременностью, но наслаждение от стимуляции крайне сильное. Даже Чэн Цзинь, который испытывал его не один раз, дрожал, на его глазах образовались слезы, а из приоткрытого рта стекала слюна.

– Как приятно… Муж…

От удовольствия юноша не соображал и мог лишь стонать, подсознательно он хотел приподняться, но стоило сделать лишь движение, как рука Лу Тао опустилась на его талию, а твердый член продолжал овладевать его дыркой.

– Да… Ах…

Всё тело юноши было влажным от пота, а лицо пылало румянцем. Лу Тао выглядел не лучше, на крепком теле просачивалась испарина, скатываясь, капли пота падали на красивую обнаженную спину, раскрываясь словно водные цветы.

Доходя до кульминации, Чэн Цзинь вновь начал изворачиваться, всхлипывая:

– Муж, переверни… Хочу видеть, как муж заполняет меня…

Лу Тао остановился и неспеша извлек свой член. И сразу же Чэн Цзинь ловко перевернулся, обнажая светлую улыбку. Обеими руками юноша обнял его за шею, а ногами обвил талию. Генерал изогнул бровь, и, ущипнув за ягодицу, вновь с силой погрузился во влажный проход, сразу попадая по репродуктивной точке.

Чэн Цзиню нравилось заниматься сексом, одновременно целуясь, так он чувствовал себя любимым. И сейчас он потянулся к чужим губам, Лу Тао секунду помедлил в нерешительности, прежде чем ответить на поцелуй.

Сперма заполнила Чэн Цзиня, и это ощущение заставило юношу содрогнуться, сжимая пальцы ног, он выдавил из горла стон, а из его репродуктивной точки брызнула жидкость, но член мужчины все еще находился в нем, перекрывая выход. Нижняя часть живота юноши наполнилась из-за большого количества телесной жидкости.

– Так хорошо.

Молодой человек был потный до корней волос, но его глаза сверкали от счастья. Обхватив мужчину за шею, он, не сдержавшись, прошептал:

– Теперешний ты мне очень нравишься.

Лу Тао спросил:

– Очень нравлюсь?

Чэн Цзинь довольно ответил:

– По сравнению с тобой прежним таким ты мне нравишься гораздо больше.

51 глава Ревность и горечь

Чэн Цзиня разбудил настойчивый поцелуй, хотя, возможно, ему это лишь приснилось. Прошлой ночью они с мужем занимались сексом дважды, в итоге ноги юноши полностью ослабли, и он не заметил, как уснул. Ему снился сладкий сон, где они с Лу Тао вышли на прогулку, и в этот момент юноша почувствовал, как в его губы впились, практически лишая возможности дышать. Сопротивляясь неведомому напору, Чэн Цзинь резко проснулся.

Открыв глаза, он увидел красивое лицо Лу Тао, но его выражение было мрачным и даже наполненным сожалением. Чэн Цзинь, не понимая что произошло, спросил:

– Муж, в чем дело? – задавая вопрос, юноша заметил, что его голос немного хрипловат.

Лу Тао, казалось, разозлился еще сильнее и прикусил губы. Он рукой опустился вниз, касаясь дырочки юноши, слегка проникая внутрь, однако не желая причинять боль.

Лицо Чэн Цзиня покраснело, он мягко толкнул мужа в грудь и, заикаясь, произнес:

– Разве тебе недостаточно того, что мы делали прошлой ночью?

Лу Тао помрачнел, а его голос стал ледяным:

– Сколько раз мы делали это вчера?

Юноша слегка непонимающе произнес:

– Дважды, разве ты не помнишь? – он снова смутился. – Ты был слишком напорист этой ночью... Кажется, внутри немного опухло.

Он чуть отодвинул руку мужчины, чтобы помешать ему, но тот продолжал углубляться, приоткрыв тонкое одеяло.

– Дай мне посмотреть.

Чэн Цзинь не мог сопротивляться. Его быстро поставили на колени, приподняв ягодицы, и взору открылось красное колечко, которое настрадалось от прошлой ночи. Маленькая дырочка была очень красивой: розоватая, без единого волоска. Опухшая и неподатливая, сейчас она с трудом помещала в себя пальцы мужчины и слегка пульсировала.

Глаза Лу Тао потемнели, и в их глубине, казалось, вспыхнуло безудержное пламя.

– Там распухло? – робко поинтересовался парень.

– Да, – с непонятным выражением ответил генерал.

Юноша зарделся и произнес:

– Тогда отпусти меня, сейчас я точно не смогу... – после того, как его освободили, Чэн Цзинь встал на носочки и нежно поцеловал Лу Тао в губы. – Если мой супруг хочет, как насчет того, чтобы заняться этим ночью?

Странным взглядом скользнув по юноше, мужчина протянул руку, сжимая его щеку, и с печалью ответил лишь одно слово:

– Хорошо.

Сегодня впервые за несколько дней, что они провели на Солнечной планете, им наконец-то удалось прогуляться, а их сопровождающим стал младший брат спасенного водителя, который тоже оказался таксистом. В благодарность он бесплатно отвез их во фруктовый сад своего дяди.

Прошла лишь одна ночь, а вся кровь с дорог уже была смыта. Хотя людей на улицах стало меньше, казалось, что спокойствие восстановилось. Чэн Цзинь не мог не задаться вопросом, какой же метод использовал Лу Тао для устранения беспорядков, но после расспросов он получил в ответ «совершенно секретно».

По пути юноша заметил военных, которые сносили какое-то строение, полюбопытствовав у водителя, он узнал, что это бывший храм.

– А? Не вызовет ли это новую волну конфликта?

Шофер поскреб затылок и ответил:

– Я не знаю, но даже если это и произойдет, то навряд ли начнутся новые беспорядки. Ведь на этот раз Имперская планета послала войска для подавления. Похоже, что новое правительство вот-вот придет к власти. В новостях веру в богов провозгласили ересью и убеждают народ прийти в себя. К тому же были опубликованы доказательства коррупции верхушек Восточной и Западной веры, похоже, их руководство уничтожено… В общем, на Солнечной планете скоро сменится власть. Уж не знаю, станет ли лучше, но мы всегда говорим между собой, что как бы плохо ни было, хуже не будет. В конце концов, наша экономика занимает самое низкое место в мире, даже на планете Диюй научно-технический прогресс выше по сравнению с нами. Если бы у нас не было плодородных земель, мы бы не смогли выжить.

Мужчина был весьма молод, на вид около двадцати лет, и он казался гораздо более энергичным, чем его брат.

Чэн Цзинь недоуменно спросил:

– Тебя не беспокоит утрата веры?

Водитель рассмеялся, обнажая свои белоснежные зубы:

– Я не верю в богов, я верю в науку.

Юноша еще больше озадачился:

– Разве на Солнечной планете не все религиозны?

– Это своего рода традиция, которую нам навязывают, но, когда мы становимся старше, то можем сделать свой выбор, и не верить в этот глупый обычай. На самом деле, на планете много неверующих, где-то процентов тридцать, – водитель радостно добавил, – Моя мечта – отправиться путешествовать на другие планеты, накопив немного денег. Лучше всего поехать на Имперскую планету. Но я слыхал, что правительство там очень строгое. Люди, что могут туда попасть, либо очень талантливы, либо богаты, либо им посчастливилось жениться на местных уроженцах. Я не являюсь ни одним из них, поэтому моя мечта наверняка не исполнится.

Чэн Цзиню стало его жаль, однако Лу Тао произнес:

– Вовсе не обязательно.

Услышав его слова, оба были потрясены, особенно водитель:

– Вы думаете, у меня... Есть шанс?

– Возможно, – лицо Лу Тао оставалось безэмоциональным, и больше он ничего не добавил.

Шофер очень обрадовался:

– Хоть и кажется, что вы просто утешаете меня, но спасибо вам. Что ж, мы почти приехали во фруктовый сад. Мой дядя самый крупный фермер в этом городке. Он выращивает двадцать три различных видов фруктов. Многие из них уже созрели, так что можно сорвать сразу и съесть, а можно увезти с собой. Не стесняйтесь.

Фермер тепло принял гостей в саду, хотя Лу Тао и не раскрывал свою личность, вероятно, лишь в вышестоящее руководство было в курсе, однако он спас племянника этого человека, и тот был безмерно ему благодарен.

На планете Империи тоже можно высаживать фруктовые деревья, но их сорта обычные и ничем не примечательны, в отличие от здешних фруктов, которые невероятно сладкие. Чэн Цзинь полакомился медовым виноградом и попробовал другие плоды, многие из которых он никогда прежде не видел.

Он, не переставая, пробовал фрукты более часа, пока Лу Тао не остановил его.

– Не ешь слишком много, иначе у тебя будет расстройство желудка.

Юноша был само послушание и внял его словам. С радостным настроением он отправился собирать плоды и помогать фермеру с работой, даже собственноручно приготовил кувшин вина.

Перед тем как таксист отвез их обратно в отель, фермер угостил их множеством фруктов и даже подарил тот самый кувшин с вином. Выходя из машины Чэн Цзинь заметил, как Лу Тао что-то засунул в ящик салона автомобиля, но не решился задавать вопросы, пока пара не поднялась к себе в номер.

Лу Тао сжал его щеку, улыбнулся и произнес:

– Деньги, что же еще это может быть?

– О, так это оказались деньги. Я забыл, что их нужно заплатить, иначе им бы пришлось туго, ведь они отдали нам столько всего.

Генерал ответил:

– Да, я положил туда все оставшиеся банкноты Солнечной планеты.

Чэн Цзинь посмотрел на него, закрыв лицо ладонями, с некоторым сожалением спросил:

– Мы возвращаемся завтра?

– Да.

– Такое ощущение, что меня не было так долго, – Чэн Цзинь был подавлен, но вскоре снова повеселел. – Неважно, давай в следующий раз отправимся на другие планеты. Раньше я боялся туда ехать, опасаясь, что за пределами Империи будут плохие люди. А на самом деле многие из них хорошие.

Он не обратил внимание на задумчивый взгляд Лу Тао и с беспокойством посмотрел на предметы посреди комнаты:

– А как быть с этим? Мы сможем забрать все? Разрешат ли столько вещей везти в поезде?

– Сможем.

Чэн Цзинь вновь повеселел.

Обратная дорога занимала столько же времени, но Чэн Цзиню казалось, что путь был немного короче. Они делали остановки на нескольких планетах. Хотя им запрещалось выходить из вагона, но юноша все равно мог рассмотреть некоторые местные достопримечательности из окна.

На планету Империи они вернулись с большим количеством багажа, еще до приезда домой Лу Тао получил сообщение от Фэй Ли. Мужчина взглянул на Чэн Цзиня, сидевшего рядом, и активировал режим приватного чата, прежде чем ответить на сообщение. Что бы там ни написал Фэй Ли, генерал прервал связь всего одним словом «Мгм».

– Что стряслось? Проблемы с военным ведомством? – юноша посмотрел на его напряженное лицо и снова забеспокоился. – Муж, то, что ты сделал на Солнечной планете, нарушило закон?

– Нет, – лицо мужчины расслабилось. – Просто мне нужно туда съездить. Сначала я провожу тебя обратно.

Чэн Цзинь больше ничего не спрашивал. На самом деле, он уже перешел черту. Ведь раньше он никогда не осмеливался задавать Лу Тао вопросы о каких-либо официальных делах.

Выгрузив вещи из машины, юноша заметил, что фрукты не испортились благодаря прочной упаковке. Чэн Цзинь перебирал их, прикидывая на сколько порций разделить, и кому что подарить. За это время генерал успел переодеться, и попрощавшись, сразу же ушел.

Фэй Ли подъехал на космическом корабле и ждал у ворот. После того как Лу Тао поднялся, он направил космолет прямо в военный госпиталь, где его уже ждал доктор Тянь Ци.

Мужчина поприветствовал его и спросил:

– Есть ли какие-то новости, что вы так поспешно вызывали меня к себе?

Доктор Тянь Ци смотрел на экран, на котором время от времени мелькали данные.

– Позавчера я заметил что-то неладное с вашим головным мозгом, генерал Лу Тао. Позвольте узнать, не случилось ли непредвиденных обстоятельств? – он повернул голову, смерив генерала проницательным взглядом. – Я подозреваю, что вы проявляете признаки выздоровления.

Врач поместил в его мозг устройство наблюдения за здоровьем, это был своего рода эксперимент. Маленькое устройство имело связь с лабораторным прибором перед ним, а любые колебания четко отображались на экране.

Лу Тао сжал кулаки, отвечая:

– На самом деле, будучи военным, я не думал ничего скрывать.

Доктор Тянь Ци ответил:

– Я уверен в этом, с самого начала ты не предпринимал попыток подавить первую личность.

Доктор сказал это с легкостью, тем не менее, его слова заставили стоявшего в стороне Фэй Ли широко таращиться от потрясения.

– Вообще-то, я думал об этом, – Лу Тао нашел место и сел, уголки его рта слегка приподнялись, демонстрируя горькую ухмылку. – Кто бы не хотел жить?

Тянь Ци тоже присел, его лицо больше не было столь строгим:

– Независимо от личности, вы оба будете продолжать жить дальше.

– Критерий жизни человеческого существования – это не плоть, а его собственное мышление, не так ли? – Лу Тао натянуто улыбнулся и закрыл глаза. – Я понял, что не так хорош, как «он».

Тянь Ци с серьезным видом сказал:

– Пожалуйста, продолжай.

– «Он» появился позавчера, – Лу Тао не сказал, кто именно это был, но они все поняли, о ком речь.

– Что этому послужило?

Лу Тао глубоко вздохнул и медленно произнес:

– Поводом стало мое отчаяние.

Видя, что возлюбленный вот-вот будет разрезан, его сердце разрывалось на части от понимания, что он слишком далеко и не успевает. В этот самый момент другой вышел наружу, занимая тело, с разницей в 0,01 секунду он сделал невозможное и добежал к Чэн Цзиню, чтобы спасти того от удара.

Прошла целая ночь, и когда он проснулся, то первым увиденным была маленькая женушка, которая сладко спала в его объятиях. Сначала он был счастлив, вновь видя человека, которого едва не потерял, а затем мужчина заметил следы на теле любимого, и его сердце наполнилось ревностью, перерастающую в глубокую досаду и печаль.

В конце концов, он не так хорош, как другая личность.

52 Прошлые отношения

Как только Лу Тао закончил свой рассказ, доктор Тянь Ци спросил:

– У вас остались воспоминания с того момента, как он занял тело?

– Нет, – генерал нахмурился. – У меня нет никаких воспоминаний о том, чем он занимался.

– По-видимому, это в самом деле обычное раздвоение личности, бывают случаи, когда во время этой болезни человек не теряет восприятия, однако контролировать тело не способен. Сейчас в теле пребывают две души, и когда одна использует тело, то вторая впадает в глубокий сон. Как вы вернули себе контроль? Какие были ощущения?

Лу Тао немного поразмыслив ответил:

– Похоже на то, как если бы я уснул, а потом проснулся.

Тянь Ци записывал и одновременно задавал вопросы.

– Проснувшись, вы сразу осознали, что он занимал тело? Или были какие-то детали, натолкнувшие на это?

– Я отчетливо понимал, что менялся с ним местами, но сколько времени он провел в сознании, я узнал после пробуждения.

– Получается, вы знаете, что тело занял другой, однако не знаете, чем он занимался и как долго?

Лу Тао сделал паузу, прежде чем ответить:

– Да, – в его голове мелькнула мысль, и он повернулся к секретарю. – Фэй Ли, он ни о чем тебя не спрашивал?

Если хорошо подумать, то получается, что воспоминания «того Лу Тао» обрываются на моменте, когда он спасал Ай Сюэ, и, придя в себя, он должен быть озадачен ситуацией, поэтому, скорее всего, обратился к кому-нибудь с вопросами, безусловно, к своему помощнику Фэй Ли.

Секретарь ответил:

– Нет.

– Хм, это странно.

– Действительно, несколько странно, – Фэй Ли поправил очки и продолжил. – По вашим словам, он пришел в себя в самом разгаре бунта, насколько я знаю генерала, то могу предположить, что он решил первоначально разобраться с проблемой. И когда вопрос был решен, то отправился в отель, где и хотел связаться со мной, но, думаю, что-то произошло, поэтому он этого так и не сделал.

Лишь подумав о причине того, почему «он» ни с кем не связался, Лу Тао ощутил, как где-то в глубине зарождается неприятное чувство.

Несмотря на то что они делят одно тело, и сам он является не первоначальной личностью, его сердце все равно наполняет ревность.

Он даже мог представить, что тогда произошло. Вероятно, его маленькая женушка был так напуган после произошедшего, и искал утешения, поэтому когда «он» вошел в комнату, то Чэн Цзинь бросился к мужчине с объятиями. Мягко кокетничая, он, скорее всего, сделал минет, ведь утром уголки рта юноши были опухшими.

И к тому же они занимались сексом два раза!

Разве он не ледышка, что безразлична к своему партнеру настолько, что тот даже подал на развод? Так почему он сделал нечто подобное!

Доктор Тянь Ци взглянул на экран и обратился к мужчине, напоминая о себе:

– Генерал Лу Тао, кажется, ваше настроение нестабильно, вы подумали о чем-то особенном?

– Нет.

Опрос генерала уже был почти завершен, доктор вновь пересматривал данные, он был уверен, что первоначальная личность Лу Тао еще сможет показаться.

– Судя по данным токсины растворяются намного быстрее, вероятно, пройдет меньше двух месяцев, когда все вернется назад, – врач сделал небольшую паузу и продолжил. – Прошу прощения, я очень недооценил силу воли генерала.

– Так мало времени? – Лу Тао был несколько взволнован.

– Я думаю, вам не стоит так переживать. Фактически вы один и тот же человек, я считаю, что после того, как яд будет выведен из организма, вы не исчезнете, а сольетесь в единое целое. Только у вас не будет воспоминаний друг о друге.

– К сожалению, не могу с этим согласиться, – Лу Тао поднялся и, попрощавшись, покинул кабинет в сопровождении Фэй Ли.

Оказавшись в безлюдном коридоре, Лу Тао обратился к секретарю:

– Фэй Ли, как думаешь, отношения Чэн Цзиня и прошлого Лу Тао какими они были?

Казалось, секретарь ничуть не удивился заданному вопросу, его лицо было все таким же спокойным.

– Вы, наконец, решились поинтересоваться?

– Я не спрашивал раньше, не потому что был безразличен, а просто почти сам во всем разобрался. Я знаю, что они поженились из-за каприза сяо Цзиня, а также по этой причине бабушка не может ходить. Знаю, что прежде сяо Цзинь был избалованным юношей и не являлся хорошим супругом. Но сейчас я вижу, как он изменился, его характер стал лучше, он вежлив и мягок, а еще тяжело трудился, чтобы научиться ручной работе… – тон мужчины стал мягче, стоило ему подумать о своей женушке. – А еще он очень милый.

При последней фразе уголки рта секретаря слегка приподнялись, но вскоре он вновь вернул невозмутимость своему лицу.

– Я думаю, что прошлый генерал тоже обратил внимание на все эти изменения в господине Чэн.

Лу Тао сузил глаза и задал следующий вопрос:

– А потом? Он также оставался равнодушным?

– Не совсем, – Фэй Ли немного подумал и продолжил. – На самом деле первоначальное наказание для семьи Чэн было конфискация всего имущества, а после депортация с Имперской планеты. Самой собой, господина Чэн это не касалось. Прошлый генерал, когда узнал об этом, то отправился к начальнику министерства юстиции.

Лу Тао вопросительно приподнял брови:

– Бабушка… Юсы?

– Да, я не знаю, о чем они беседовали, но это точно была не взятка, поскольку генерал с собой ничего не брал, и нет записей о передаче денег. После того визита дело рассмотрели повторно и вынесли другое решение. Точно не знаю, какую роль в этом сыграл генерал, но в результате невзирая на невзгоды, семья Чэн все же осталась, и если бы не болезнь старшего господина Чэн, то они могли бы неплохо жить.

– Я долгое время думал об этом, – Фэй Ли пожал плечами. – Однако он, кажется, не предпринимал никаких действий. Впечатление генерала о них не самое радужное, и то, что он не стал бросать камни в упавших в колодец, уже можно считать добродетелью. Вероятно, генерал и сам с неохотой помог им, да и господин Чэн не просил его об этом.

– Действительно, неподходящий партнер, – на лице Лу Тао отобразилось презрение, он шепотом добавил. – Я в самом деле не хочу отдавать ему тело.

Быстро взглянув на секретаря, Лу Тао напомнил:

– Ты все еще не ответил на мой первоначальный вопрос.

Фэй Ли был невозмутим.

– Как подчиненный, мне не следует высказывать мнение по поводу личной жизни начальника, поэтому я не буду оценивать.

– Ты в самом деле безукоризненно выполняешь работу.

Двое мужчин вышли из госпиталя и поднялись на дирижабль. Небо уже давно окрасилось в темный, было около десяти вечера, на Солнечной планете в это время солнце только начинало садиться. Хотя он и пробыл там всего несколько дней, но Лу Тао успел привыкнуть и, вернувшись, еще не приспособился к смене дня и ночи на Имперской планете.

Губы Фэй Ли растянулись в улыбке.

– Спасибо за похвалу.

Как только Лу Тао сел в кресло, то продолжил расспрос.

– Почему сяо Цзинь требовал развод? Он терпел семь лет, и, как я вижу, его чувства совсем не изменились. Почему же ему пришла такая идея в голову?

– Я не знаю.

Лу Тао нахмурился, тон его речи стал более резким.

– Тот человек… Не мог ведь он изменять, находясь вдали от дома?

– Прошу не думайте так о себе, – Фэй Ли ввел место назначения и установил скорость, после чего сел рядом с мужчиной. – Я могу быть свидетелем, я давно рядом с генералом, его личная жизнь ничем не запятнана, он никому не делал двусмысленных намеков, что уж говорить об измене. Даже если он не был хорош в роли супруга, он однозначно верный партнер.

Услышав эти слова, Лу Тао попросту засомневался бы не была ли импотентом предыдущая личность, однако очень хорошо знал о выдающихся «умениях» этого тела.

Не добившись ответа, мужчина тревожился и даже сожалел, что не может уничтожить главную личность, чтобы навсегда остаться со своей маленькой женушкой. Рано или поздно он исчезнет, а равнодушный генерал вернется, сделав вид, что память восстановилась, и как раньше станет холодным и жестоким, не уделяя Чэн Цзиню ни капли внимания. Когда это произойдет, не решит ли Чэн Цзинь вновь подать на развод?

И куда же он пойдет, будучи совсем один?

Лу Тао уже подумывал, чтобы перед исчезновением перевести все деньги на счет Чэн Цзиня, и поделился этой идеей.

Фэй ли не был взволнован, услышав это, лишь серьезно сказал:

– Это невозможно, генерал.

– Почему?

– Перевод больших сумм требует проверки со стороны финансовых учреждений, чтобы избежать разного рода махинаций.

Империя стремится создать безопасную планету, поэтому ужесточает правила. Переводы денег тщательно проверяются, это касается даже незначительных сумм, конечно, времени это займет немного и никаких беспокойств не доставит. Эта мера предотвратила множество правонарушений, в конце концов, большая часть из них была связана с денежными сделками.

– Я хочу передать их своему партнеру, неужели перевод не одобрят?

– Другие люди, возможно, и смогут, но вы нет. Ваша ситуация уже внесена в программу. И из-за крупного перевода денег система решит, что ваш рассудок не совсем в порядке, поэтому может отказать.

Лу Тао был раздражен.

– А что, если я захочу открыть совместный счет с сяо Цзинем?

Фэй Ли ответил:

– Предположим, что заявление о расторжении брака будет одобрено, тогда ваш совместный счёт аннулируют. Я думаю, что не в характере господина Чэна пользоваться вашим имуществом.

Действительно, он не воспользуется.

Чэн Цзинь больше не был избалованным молодым господином, он стал послушен и самодостаточен. Лу Тао чувствовал, что, даже если он уйдет, то с юношей будет все хорошо.

И его осторожный вид, словно он крадет время, по которому Лу Тао было несложно представить, что юноша опять подаст заявление на развод, как только «воспоминания вернутся».

Небольшой космический корабль вскоре прибыл, и в не самом роскошном коттедже загорелись яркие лампы. Навстречу мужчине выскочил очень радостный маленький робот, его внешний вид выражал нетерпение. Лу Тао улыбнулся и погладил круглую головку.

– Пойди отдохни.

Робот вернулся в комнату для подзарядки, и в доме повисла тишина, Чэн Цзиня видно не было. Однако вещи, что они привезли с поездки, были убраны и разложены по разным подарочным пакетам. Подойдя к ним, Лу Тао заметил, что на упаковках наклеены записки, видимо, юноша рассортировал, кому что подарить. Бабушка, папа, брат, госпожа Юсы, Ай Сюэ, Юлика, еще там был подарок и для секретаря генерала.

– Узнай он об этом раньше, то позвал бы Фэй Ли зайти и забрать, – пробормотал Лу Тао, и, улыбнувшись, отправился в сторону спальни.

53 В поисках брата

В следующий раз «настоящий» Лу Тао стал хозяином тела, когда они с супругом отправились навестить Чэн Чжэна.

Когда пара приближалась к палате, Лу Тао без видимой причины ослабел. Если бы Чэн Цзинь не поддержал его, он скорее всего упал бы на пол. Но потеря контроля длилась всего десять секунд, и вскоре он снова вытянулся по струнке. Парень выглядел обеспокоенным и спросил:

– Муж? С тобой все в порядке? Ты плохо себя чувствуешь?

Руки двух людей все еще были сцеплены, а их поза казалась крайне интимной. Лу Тао смотрел мгновение, а затем медленно ответил:

– Все в порядке.

– Действительно? – юноша все еще тревожился. Выражение лица супруга стало странным, оно отличалось от того, каким было раньше.

– Да, – мужчина незаметно убрал руку, окинул взглядом окружающее пространство, и быстро перебрал в уме собственную память. Но, к сожалению, кроме воспоминаний о дороге назад, у него остались лишь обрывки о пребывании на Солнечной планете. Он взглянул в коммуникатор на запястье, и часы показали, что прошла неделя с тех пор, как он приходил в себя в последний раз.

– Тогда давай зайдем, папа, должно быть, заждался, – он рассмеялся, на его щеках распустились красивые ямочки, а глаза засияли.

Услышав ключевые слова в его фразе, Лу Тао слегка нахмурился и произнес:

– Хорошо, – он не встречал тестя в течение многих лет. Последний раз он видел это лицо только в газете. Генерал не испытывает никакой привязанности к своему родственнику. Он не мог забыть тот факт, что его подвергли давлению, но не испытывал ненависти по этому поводу. Поэтому, узнав, о совершенном преступлении, он не мог не пойти к Юсы Куй, надеясь, что она позволит повторное заседание, также он тайно нанял толкового адвоката, чтобы получить более мягкое решение суда.

Это не было нарушением закона, но в этом был корыстный умысел.

Вновь увидев Чэн Чжэна, Лу Тао не удивился, как сильно тот постарел. Встретившись ним взглядом, генерал лишь слегка кивнул и нашел место, куда можно было присесть. Господин Чэн и не рассчитывал на беседу с ним, поэтому сосредоточился на своем младшем сыне.

– Мой муж отвез меня в путешествие, и там мы встретили много хороших людей, а один фермер подарил нам кучу всего. Я принес тебе несколько гостинцев, чтобы ты попробовал, – Чэн Цзинь открыл коробку с фруктами, которые он тщательно отобрал. Выбрав один из них, он с улыбкой сказал:

– Папа, ты наверняка не знаешь, что это такое?

Чэн Чжэн улыбнулся, его лицо было испещрено морщинами, но серые глаза наконец-то просветлели после встречи с сыном:

– Что это?

– Местные называют его сладким фруктом. Я тоже впервые видел нечто подобное. Он действительно очень сладкий! Но семена внутри слишком большие, а мякоти не особо много, так что сбыт не очень выгодный, поэтому его не продают на планете Империи.

Чэн Цзинь снял кожуру и подготовил мякоть. Это был огромный плод, хоть мякоти было совсем чуть-чуть, но вкус был необычайно сладким, а еще фрукт невероятно благоухал.

Отец похвалил юношу и добавил:

– Я один и не смогу съесть так много. Возьми это, чтобы отправить своим друзьям.

Ему стало неловко от своих слов, ведь его семья уже не была той, что прежде, и остались ли у сына друзья – отдельный разговор.

Юноша поспешно сказал:

– Остальное я хочу отдать брату. Я несколько раз спрашивал его, но он ответил, что не нужно их привозить к нему. После долгих уговоров он сказал, что заберет все сам.

Чэн Цзинь забеспокоился:

– Папа, ты знаешь, где живет брат? Неужели он живет в настолько плохих условиях, что отказывается принимать гостей?

Чэн Чжэн удивленно ответил:

– Я тоже не знаю.

– В самом деле? – уголки губ парня опустились, и ему захотелось плакать. – Тогда дела у него совсем худо. Нет! Я должен пойти и навестить его!

– И впрямь нужно узнать. Твой брат каждую неделю присылает деньги, часть мне, а часть за больничные счета. Он сейчас ограничен в выборе профессий, и я не понимаю, где он смог отыскать место с такой хорошей зарплатой, – Чэн Чжэн тихонько вздохнул.

– В прошлый раз он сказал, что помогает с работой Янь сяо Ци, – ответил юноша.

Когда мужчина услышал имя «Янь сяо Ци», его лицо изменилось, а щеки слегка дернулись:

– Ты имеешь в виду... Янь Ци?

Реакция отца заставила Чэн Цзиня чувствовать себя растерянным:

– Да, он самый.

Господин Чэн пристально посмотрел на него:

– Когда он тебе об этом сказал?

– Всего несколько дней назад, – парень был озадачен. – Папа, в чем дело?

Старик стиснул зубы, покачал головой и ничего не ответил. Его мутные глаза стали еще мрачнее, а все тело пришло в упадок. Чэн Цзинь запаниковал и схватил отца за руку.

– Папа, что все-таки происходит? Что случилось с братом и Янь Ци? Разве Янь Ци – плохой человек? Разве он будет издеваться над братом?

Чэн Чжэн долго вздыхал, его голос охрип:

– Все в порядке, мое дорогое сокровище, можешь возвращаться домой.

– Почему ты вдруг просишь меня вернуться? – юноша не понимал, что происходит, как бы он ни расспрашивал отца, тот не вымолвил ни слова, а весь его облик казался дряхлым и угасающим. Чэн Цзинь хотел сказать еще пару слов, но отец попросил его поехать домой.

Как бы он ни пытался узнать правду, отец лишь говорил ему возвращаться, поэтому юноше пришлось начать собираться.

– Тогда я пойду. Папа, не забывай есть фрукты, чтобы они не испортились. Вовремя принимай лекарства и каждый день достаточно отдыхай. Если тебе станет тоскливо, то выйди прогуляться. Я еще приеду к тебе.

– Хорошо…

Супруг уже подошел к двери и ждал, когда Чэн Цзинь покинет палату. Вдруг раздался голос отца:

– Дорогой.

Чэн Цзинь быстро остановился и оглянулся:

– Папа, что-нибудь еще?

Чэн Чжэн оглядел его с головы до ног и долгое время смотрел в глаза, прежде чем ответить.

– Все хорошо, иди. В будущем живи хорошей жизнью.

– Обязательно! Теперь я усердно работаю, – Чэн Цзинь, смеясь, произнес фразу с акцентом Солнечной планеты.

Мужчину это позабавило, он слабо улыбнулся и помахал ему рукой.

Сев в машину, Чэн Цзинь не мог не признаться:

– Мой отец сегодня очень странный, он плохо себя чувствует? Но доктор сказал, что у лекарств нет побочных эффектов, и его организм близок к выздоровлению. Просто надо принимать несколько таблеток в день.

Только что Лу Тао использовал экран, чтобы проверить то, что не успел сделать в прошлый раз, и в общих чертах уже разобрался в ситуации.

Токсины, амнезия, вторая личность, периодическое восстановление...

Нескольких ключевых слов было достаточно, чтобы понять, как развивались события. Однако он не сильно беспокоился об этом. Больше его волновало развитие отношений второй личности и его партнера.

Кажется, что они... особенно близки.

Лу Тао почувствовал укол ревности, но не показал этого. Когда супруг задал ему вопрос, то он вспомнил взгляд Чэн Чжэна.

В этих глазах больше не было желания жить.

Раньше генерал пренебрегал спасением людей, которые планировали свести счеты с жизнью. По его мнению, у каждого есть своя голова и свой выбор. Он был готов протянуть руку помощи нуждающемуся, но если человек хотел покончить с собой, он просто игнорировал это.

Но когда Чэн Цзинь посмотрел на него беспомощными глазами, Лу Тао все же не удержался и произнес:

– Отправь своему брату сообщение и попроси его увидеться с отцом.

Хотя Чэн Цзинь не понимал его замысла, он тут же нашел контакт брата, чтобы отправить письмо, однако сигнал так и не дошел. Чэн Цзинь растерянно протянул:

– Кажется, линия занята.

Лу Тао предложил второй вариант:

– Спроси у Янь Ци.

Чэн Цзинь не связывался с Янь Ци уже много лет, но, к счастью, его контакт все еще был в адресной книге, и парень без колебаний послал сообщение. На этот раз связь не прервалась, но потребовалась почти минута, прежде чем их соединили. Увидев обнаженную верхнюю часть тела Янь Ци, юноша быстро прикрыл глаза и громко прокричал:

– Извращенец! Ты что, не носишь одежду!

Лу Тао нахмурился, а на красивом лице Янь Ци проступила злая ухмылка:

– Неужели вы не снимаете одежду, занимаясь этим? Кроме того, я не планировал демонстрировать себя, но ты сам проявил инициативу, позвонив мне. Я тебя не ждал, так что не вини меня.

Лицо Чэн Цзиня покраснело от смущения, он плотно закрыл глаза ладонями и не посмел их убрать:

– Ч-чем ты там занимаешься?

Он быстро понял, о чем говорил Янь Ци. Даже если он не видел картинку, то звук все равно был очень четким. Казалось, что мужчина специально выходил, а затем с силой толкался в чужое тело. Влажные звуки шлепков были ему знакомы. Чэн Цзиню стало так стыдно, что его уши горели.

Янь Ци полностью подтвердил его догадку:

– Занимаюсь сексом, чем же еще?

– Как тебе не стыдно! Заниматься такими вещами средь бела дня! – лицо Чэн Цзиня вскоре побледнело, а голос начал запинаться. – С тобой точно не А-Сю…

Если все так, то действительно неловко.

– Думаешь?

– Откуда я знаю! – крик уже был близок к реву. – Конечно, это не А-Сю, Янь сяо Ци, ты слишком аморален. У тебя было с ней свидание вслепую, и вы скоро можете пожениться? А ты с кем-то... С кем-то... – он все еще не мог произнести эти два слова.

Лу Тао заметил, что лицо Янь Ци изменилось, а изображение на экране неожиданно стала трястись, казалось, что кто-то боролся под мужчиной, но его быстро подавили.

Янь Ци нахмурил брови и сказал:

– Это было недоразумение, о чем ты говоришь? – он вдруг снова ухмыльнулся. – Чэн Цзинь, ты все еще не объяснил, зачем искал меня. Решил понаблюдать за мной? В таком случае я благородно покажу тебе.

Человек под ним, казалось, снова начал сопротивляться, но сила Янь Ци была слишком велика, он мог крепко удерживать его под собой. Чэн Цзинь громко сказал:

– Духи предков хотят увидеть, как ты этим занимаешься! Я… Я просто хотел спросить про моего брата, он не с тобой? Я послал ему сообщение, но сигнал до него не доходит.

– Я не любитель, когда за мной наблюдают во время секса, поэтому в моей комнате лишь два человека, – Янь Ци улыбнулся. — Ты все еще полагаешь, что твой брат рядом со мной?

– Ааааа, естественно, нет! У брата нет с тобой ничего общего! Янь сяо Ци, ты действительно извращенец! – Чэн Цзинь подумал, что, должно быть, сошел с ума, раз решил связаться с ним по видеосвязи. С закрытыми глазами он коснулся запястья, чтобы быстро отключить звонок, не дожидаясь ответа собеседника.

_________

Автору есть что сказать:

Следующие несколько глав будут посвящены второстепенной паре. Изначально задумывалось, что их история будет написана в экстра главах, однако поскольку она имеет отношение к дальнейшему сюжету, то было решено написать ее заранее.

Все главы про второстепенную пару будут помечены, поэтому если вы не хотите их читать, то просто пропустите.

От переводчика:

Да! Мы наконец-то дошли до пары Янь Ци и Чэн Сюя.

54 Работа актером Часть первая (Старший брат)

[Внимание! 18+]

Видеосвязь резко прервалась, Янь Ци опустил голову, чтобы посмотреть на дрожащего под собой мужчину, и рассмеялся низким голосом.

– Твой дорогой братишка и не представляет, что я могу заниматься с тобой сексом. Если он узнает правду, даже не знаю, какое выражение у него будет. Очень жажду увидеть.

Все тело Чэн Сюя было покрыто испариной, лицо то алело, то вновь бледнело, а нежная кожа на искусанных губах потрескалась. Руки мужчины были накрепко скованы и на запястьях алели следы. Коммуникатор, который всегда был при нем, сейчас валялся в неизвестном направлении. Мужчина вынужденно поднял ягодицы выше, вплотную прикасаясь к прессу другого человека. А его растянутое до предела анальное отверстие охватывало крупный непрошеный член.

В месте, где соединялись тела, стекала белая жидкость, делая вид крайне неприличным, а на ягодицах пламенели отпечатки пальцев, возбуждая еще сильнее. Корни волос Чэн Сюя сверкали от пота, а грудь тяжело вздымалась, показывая, что мужчина еще не полностью отошел от произошедшего. Янь Ци разжал пальцы, выпуская запястья, и посмотрел вниз ласковым взглядом.

– Твой младший брат несправедливо обвиняет людей, но у нас сейчас секс, поскольку ты соблазнил меня.

Чэн Сюй прикрыл глаза и, разжав зубы, наконец тихо произнес:

– Я не соблазнял тебя…

– Пришел в мою комнату в белой рубашке, чтобы разбудить. Что это, если не соблазнение?

Янь Ци с удовольствием поигрался темно-красными, словно спелая сочная вишня, сосками, и вытащив свой член из тела, изменил позу и вновь вошел в тугое отверстие, продолжая ласкать грудь мужчины.

Член с силой протиснулся внутрь, раскрывая мягкие стенки, которые несколько секунд назад были расслаблены, проходясь по чувствительным местам и, заставляя Чэн Сюя тихо стонать. Его глаза стали влажными, хотя черты лица все так же оставались нежными и изящными, однако он больше не был похож на человека, смотрящего на всех свысока, и время от времени обнажал свою подавленность.

Душевное состояние Чэн Сюя оставляло желать лучшего, и виной этому были перемены в жизни, которые принесло с собой банкротство, а другой причиной, несомненно, был Янь Ци.

Выдержав игры со своими сосками, Чэн Сюй хрипло произнес:

– Не смей, не смей говорить сяо Цзиню об этом… Иначе, если ты действительно покажешь нас… Я не пощажу тебя…

Янь Ци выпустил один из сосков из своего рта с легким причмокиванием и насмешливо поинтересовался:

– И что же ты сделаешь? – наклонившись, мужчина прошептал на самое ухо Чэн Сюю. – Видишь ли, если бы не мое доброе сердце, то видео, где ты занимаешься сексом, разлетелись бы по всему миру. Думаешь, твой послушный младший братик не узнал бы? «Сын самого богатого человека после банкротства подался в гей-порно» – такая сенсация привлекла бы много внимания! Даже если твой брат целыми днями только и вышивает у себя дома, есть люди, готовые унизить его, поэтому они намеренно принесут газеты с парой ласковых комментариев. Такое положение вещей будет лучше?

Лицо Чэн Сюя побледнело.

– Замолчи!

– На самом деле неважно, если твой братишка спросит, то просто нужно назвать причину, почему ты ушел с работы и стал сниматься в порно. И дело не в том, что тебе не хватало денег на лечение, ведь той коробки с бусинами было достаточно, чтобы оплатить операцию Чэн Чжэну, но ты сделал такой выбор, поскольку был не в силах ее продать.

Взгляд Янь Ци в мгновение похолодел.

– Когда он это услышит, то, безусловно, будет крайне растроган, не так ли? Какие теплые братские чувства! Чтобы сохранить вещь, которая ему так нравится, ты предпочел продать себя.

Договорив, Янь Ци резко вышел из чужого тела и, преодолев расстояние до тумбочки, достал коробку.

Увидев его движения, Чэн Сюй мог только произнести «нет», в то время, как Янь Ци уже открыл коробку.

В небольшой шкатулке лежали триста синих хрустальных бусин, даже при свете дня их переливающееся сияние было ярким и прекрасным. На лице Янь Ци отчетливо проступило отвращение, он перевернул коробку, и один за другим кристаллы падали на лежащего на постели мужчину.

Синие бусины посыпались на белую кожу, скатываясь на простыню и даже падая на пол. Вскоре они были повсюду. Молодой мужчина отбросил футляр и взобрался на кровать, Чэн Сюй хотел сбежать, но, попытавшись отползти, был с легкостью схвачен.

Янь Ци рассмеялся.

– Разве тебе не нравится? Ты ведь дорожишь ими? Так почему сбегаешь?

Наклонившись к мужчине, Янь Ци произнес низким притягательным, способным вызвать сексуальное желание голосом:

– Поскольку эта вещь такая драгоценная, ее стоит спрятать более надежно, например…

Один из шариков находился недалеко от мягкой дырки Чэн Сюя, пальцами мужчина легонько протолкнул его внутрь.

– Здесь ее никто не сможет найти?

– Нет… – в Чэн Сюе бушевал гнев и стыд, протянув руку, он хотел вытащить из себя предмет, однако Янь Ци не позволил ему совершить задуманное. Взгляд мужчины был полон злости, приподняв бедра Чэн Сюя, он вошел в растянутое отверстие. Протолкнув головкой члена бусину дальше, та задела простату, заставляя сопротивляющееся тело ослабевать, а из горла вырвался пошлый стон. Услышав этот голос, Янь Ци с силой начал вбиваться в податливое тело.

– Засосав бусину своего драгоценного братика, ты еще и пребываешь в экстазе, если он об этом узнает, то образ хорошего старшего брата разрушится.

Небольшой шарик углубился дальше во влажное и скользкое нутро. Из-за толчков Янь Ци бусина перекатывалась, задевая чувствительную точку Чэн Сюя, доставляя ему невообразимое наслаждение. Смотря на его лицо, Янь Ци повеселел, продолжая говорить.

– В день, когда мы подписали договор, я сразу же дал тебе денег, почему ты не вернул ему бусины? – он ласково коснулся уха мужчины кусая, словно нежный возлюбленный. – Не из-за того ли, что такое использование стало твоей страстью? Поэтому не хочешь расставаться с ними? Помнишь самое большое количество шариков, которое вошло в тебя за один раз?

Чэн Сюй готов был провалиться под землю от стыда и гнева, в уголках его глаз скопилась соленая влага, он даже пытался сопротивляться, но не мог превзойти по силе Янь Ци, и вынужденно принимал эти ласки. Как назло, Янь Ци не замолкал ни на минуту.

– Кажется их было пятьдесят, да?

Выдержка Чэн Сюя, наконец, закончилась, и он грубо прошептал:

– Заткнись!

– Ты воистину жадный! Пятьдесят бусин братишки втянул задницей, а потом по одной выталкивал из себя, те фото… Я каждые несколько дней предаюсь воспоминаниям, – Янь Ци беззастенчиво рассмеялся. – Поэтому тебе неудобно возвращать их? В таком случае твои неприглядные усилия будут сокрыты? Этот дурачок до сих пор не знает, чем ты пожертвовал ради его хобби.

Чэн Сюй, сгорая со стыда, прокричал:

– Заткнись! Закрой свой рот!

– Что у него за очарование такое, если ради него ты пошел на такие жертвы?

В глазах Янь Ци разгорелось пламя гнева, словно наполненные ненавистью и ревностью.

– Он всего лишь невежда с кашей вместо мозгов! Кроме как на личико и смотреть не на что, так с чего вдруг он получает от тебя столько любви и внимания? Ради него ты даже готов продавать свое тело! – кажется, именно это было самой навязчивой мыслью Янь Ци. – И не ради чего-то действительно важного, а из-за коробки с барахлом!

Мужчина подумал, что если бы он не управлял компанией и в тот день не решил зайти на съемочную площадку, то Чэн Сюй в самом деле бы стал порно актером!

Эти воспоминания до сих пор его не отпускали.

Изначально он не планировал никуда идти, но оказавшись поблизости, решил просто посмотреть. Бизнес семьи Чэн был связан с энергией, когда Чэн Чжэн только начинал, то весь мир потреблял новые источники, и его меткий взгляд упал на эту жилу, поэтому он за короткое время стал самым богатым человеком. У Янь Ци, в свою очередь, было состояние семьи, и он не желал идти в военные. Будучи подростком, он начал планировать свой бизнес, специализируясь на питании и бытовых товарах, а также стал тем, кто открыл единственную фирму на планете по производству эротических фильмов.

Рождаемость на планете Империи сокращалась невероятными темпами, а высокий уровень жизни не позволял среднему классу обосноваться, поэтому любые действия, способные воодушевить население завести детей, поощрялись. И Янь Ци, воспользовавшись этой политикой, создал компанию, снимающую порноролики, которые стали так успешны, что даже продавались на другие планеты. Вероятно, людям с тех планет нравилось смотреть как «аристократия» занимается сексом, поэтому видео имели оглушающий успех.

Руководитель, увидев Янь Ци, был несколько в замешательстве, но почти сразу воодушевился и радостно его поприветствовал.

– Директор, у нас новый «товар высшего сорта», в этот раз фильм непременно будет хорошо расходиться! Это будет фурор! Работникам не придется беспокоиться о премиях.

Янь Ци не придал этому большого значения, а его лицо все еще оставалось равнодушным.

– Что за «товар высшего сорта»? Дочь какой-то коренной семейки решила продать себя?

Люди, которые снимались в порно, не обязательно шли туда из-за нужды, некоторые были любителями, когда за ними наблюдают, некоторые имели причудливые сексуальные фантазии, и им нравилось заниматься сексом на видеокамеру, чтобы после этот ролик посмотрело множество люди, также были те, кто приходил чисто ради удовольствия, поэтому компания предоставляла особые услуги, такие как маски для «аристократов» желающих сняться в фильме, но не разоблачая своей личности. Также использовались различные уловки, чтобы было больше желающих купить данный товар.

Конечно, были и исключительные случаи, например, известный порно актер Лиэр, входящий в десятку коренных семей, был «новым женским видом», его внешность чрезвычайно привлекательна: фигура утонченная, а кожа белая и нежная, тонкая талия и округлая задница, а интимные места красивы и подтянуты. Планировалось, что такой красавчик станет желанным супругом многих молодых людей, но парень был до невозможности распущен, выставлял свое тело напоказ и даже решил сняться в порнографическом фильме. К тому же он не скрывался и не придавал значения своему социальному статусу. Даже не снимаясь для студии, он публиковал откровенные видео на личной веб-странице, именно этим привлекая внимание миллионов зрителей. Каждый раз, когда в продажу поступал фильм с его участием, он быстро раскупался.

Причиной, по которой Янь Ци спросил про женщину, заключалась в том, что согласно опросу большинству нравится смотреть фильмы с их участием. Но они до сих пор не нашли ту, которая бы соответствовала критериям «фурора». По мнению Янь Ци те несколько популярных актрис были посредственны, к тому же не были «аристократками». Поэтому, увидев взбудораженного руководителя, он спросил не пришла ли к ним девушка.

– Не женщина и не аристократ, – ответил руководитель, тем не менее оставаясь по-прежнему воодушевленным.

Янь Ци стало немного любопытно.

– Что же тогда?

– Это неожиданная личность, – руководитель потер руки, нагнетая интригу. – В прошлом старший сын богатейшего человека – Чэн Сюй.

При звуке этого имени безразличие мгновенно слетело с лица Янь Ци, сменяясь потрясением.

– Кто?[Внимание! 18+]

Видеосвязь резко прервалась, Янь Ци опустил голову, чтобы посмотреть на дрожащего под собой мужчину, и рассмеялся низким голосом.

– Твой дорогой братишка и не представляет, что я могу заниматься с тобой сексом. Если он узнает правду, даже не знаю, какое выражение у него будет. Очень жажду увидеть.

Все тело Чэн Сюя было покрыто испариной, лицо то алело, то вновь бледнело, а нежная кожа на искусанных губах потрескалась. Руки мужчины были накрепко скованы и на запястьях алели следы. Коммуникатор, который всегда был при нем, сейчас валялся в неизвестном направлении. Мужчина вынужденно поднял ягодицы выше, вплотную прикасаясь к прессу другого человека. А его растянутое до предела анальное отверстие охватывало крупный непрошеный член.

В месте, где соединялись тела, стекала белая жидкость, делая вид крайне неприличным, а на ягодицах пламенели отпечатки пальцев, возбуждая еще сильнее. Корни волос Чэн Сюя сверкали от пота, а грудь тяжело вздымалась, показывая, что мужчина еще не полностью отошел от произошедшего. Янь Ци разжал пальцы, выпуская запястья, и посмотрел вниз ласковым взглядом.

– Твой младший брат несправедливо обвиняет людей, но у нас сейчас секс, поскольку ты соблазнил меня.

Чэн Сюй прикрыл глаза и, разжав зубы, наконец тихо произнес:

– Я не соблазнял тебя…

– Пришел в мою комнату в белой рубашке, чтобы разбудить. Что это, если не соблазнение?

Янь Ци с удовольствием поигрался темно-красными, словно спелая сочная вишня, сосками, и вытащив свой член из тела, изменил позу и вновь вошел в тугое отверстие, продолжая ласкать грудь мужчины.

Член с силой протиснулся внутрь, раскрывая мягкие стенки, которые несколько секунд назад были расслаблены, проходясь по чувствительным местам и, заставляя Чэн Сюя тихо стонать. Его глаза стали влажными, хотя черты лица все так же оставались нежными и изящными, однако он больше не был похож на человека, смотрящего на всех свысока, и время от времени обнажал свою подавленность.

Душевное состояние Чэн Сюя оставляло желать лучшего, и виной этому были перемены в жизни, которые принесло с собой банкротство, а другой причиной, несомненно, был Янь Ци.

Выдержав игры со своими сосками, Чэн Сюй хрипло произнес:

– Не смей, не смей говорить сяо Цзиню об этом… Иначе, если ты действительно покажешь нас… Я не пощажу тебя…

Янь Ци выпустил один из сосков из своего рта с легким причмокиванием и насмешливо поинтересовался:

– И что же ты сделаешь? – наклонившись, мужчина прошептал на самое ухо Чэн Сюю. – Видишь ли, если бы не мое доброе сердце, то видео, где ты занимаешься сексом, разлетелись бы по всему миру. Думаешь, твой послушный младший братик не узнал бы? «Сын самого богатого человека после банкротства подался в гей-порно» – такая сенсация привлекла бы много внимания! Даже если твой брат целыми днями только и вышивает у себя дома, есть люди, готовые унизить его, поэтому они намеренно принесут газеты с парой ласковых комментариев. Такое положение вещей будет лучше?

Лицо Чэн Сюя побледнело.

– Замолчи!

– На самом деле неважно, если твой братишка спросит, то просто нужно назвать причину, почему ты ушел с работы и стал сниматься в порно. И дело не в том, что тебе не хватало денег на лечение, ведь той коробки с бусинами было достаточно, чтобы оплатить операцию Чэн Чжэну, но ты сделал такой выбор, поскольку был не в силах ее продать.

Взгляд Янь Ци в мгновение похолодел.

– Когда он это услышит, то, безусловно, будет крайне растроган, не так ли? Какие теплые братские чувства! Чтобы сохранить вещь, которая ему так нравится, ты предпочел продать себя.

Договорив, Янь Ци резко вышел из чужого тела и, преодолев расстояние до тумбочки, достал коробку.

Увидев его движения, Чэн Сюй мог только произнести «нет», в то время, как Янь Ци уже открыл коробку.

В небольшой шкатулке лежали триста синих хрустальных бусин, даже при свете дня их переливающееся сияние было ярким и прекрасным. На лице Янь Ци отчетливо проступило отвращение, он перевернул коробку, и один за другим кристаллы падали на лежащего на постели мужчину.

Синие бусины посыпались на белую кожу, скатываясь на простыню и даже падая на пол. Вскоре они были повсюду. Молодой мужчина отбросил футляр и взобрался на кровать, Чэн Сюй хотел сбежать, но, попытавшись отползти, был с легкостью схвачен.

Янь Ци рассмеялся.

– Разве тебе не нравится? Ты ведь дорожишь ими? Так почему сбегаешь?

Наклонившись к мужчине, Янь Ци произнес низким притягательным, способным вызвать сексуальное желание голосом:

– Поскольку эта вещь такая драгоценная, ее стоит спрятать более надежно, например…

Один из шариков находился недалеко от мягкой дырки Чэн Сюя, пальцами мужчина легонько протолкнул его внутрь.

– Здесь ее никто не сможет найти?

– Нет… – в Чэн Сюе бушевал гнев и стыд, протянув руку, он хотел вытащить из себя предмет, однако Янь Ци не позволил ему совершить задуманное. Взгляд мужчины был полон злости, приподняв бедра Чэн Сюя, он вошел в растянутое отверстие. Протолкнув головкой члена бусину дальше, та задела простату, заставляя сопротивляющееся тело ослабевать, а из горла вырвался пошлый стон. Услышав этот голос, Янь Ци с силой начал вбиваться в податливое тело.

– Засосав бусину своего драгоценного братика, ты еще и пребываешь в экстазе, если он об этом узнает, то образ хорошего старшего брата разрушится.

Небольшой шарик углубился дальше во влажное и скользкое нутро. Из-за толчков Янь Ци бусина перекатывалась, задевая чувствительную точку Чэн Сюя, доставляя ему невообразимое наслаждение. Смотря на его лицо, Янь Ци повеселел, продолжая говорить.

– В день, когда мы подписали договор, я сразу же дал тебе денег, почему ты не вернул ему бусины? – он ласково коснулся уха мужчины кусая, словно нежный возлюбленный. – Не из-за того ли, что такое использование стало твоей страстью? Поэтому не хочешь расставаться с ними? Помнишь самое большое количество шариков, которое вошло в тебя за один раз?

Чэн Сюй готов был провалиться под землю от стыда и гнева, в уголках его глаз скопилась соленая влага, он даже пытался сопротивляться, но не мог превзойти по силе Янь Ци, и вынужденно принимал эти ласки. Как назло, Янь Ци не замолкал ни на минуту.

– Кажется их было пятьдесят, да?

Выдержка Чэн Сюя, наконец, закончилась, и он грубо прошептал:

– Заткнись!

– Ты воистину жадный! Пятьдесят бусин братишки втянул задницей, а потом по одной выталкивал из себя, те фото… Я каждые несколько дней предаюсь воспоминаниям, – Янь Ци беззастенчиво рассмеялся. – Поэтому тебе неудобно возвращать их? В таком случае твои неприглядные усилия будут сокрыты? Этот дурачок до сих пор не знает, чем ты пожертвовал ради его хобби.

Чэн Сюй, сгорая со стыда, прокричал:

– Заткнись! Закрой свой рот!

– Что у него за очарование такое, если ради него ты пошел на такие жертвы?

В глазах Янь Ци разгорелось пламя гнева, словно наполненные ненавистью и ревностью.

– Он всего лишь невежда с кашей вместо мозгов! Кроме как на личико и смотреть не на что, так с чего вдруг он получает от тебя столько любви и внимания? Ради него ты даже готов продавать свое тело! – кажется, именно это было самой навязчивой мыслью Янь Ци. – И не ради чего-то действительно важного, а из-за коробки с барахлом!

Мужчина подумал, что если бы он не управлял компанией и в тот день не решил зайти на съемочную площадку, то Чэн Сюй в самом деле бы стал порно актером!

Эти воспоминания до сих пор его не отпускали.

Изначально он не планировал никуда идти, но оказавшись поблизости, решил просто посмотреть. Бизнес семьи Чэн был связан с энергией, когда Чэн Чжэн только начинал, то весь мир потреблял новые источники, и его меткий взгляд упал на эту жилу, поэтому он за короткое время стал самым богатым человеком. У Янь Ци, в свою очередь, было состояние семьи, и он не желал идти в военные. Будучи подростком, он начал планировать свой бизнес, специализируясь на питании и бытовых товарах, а также стал тем, кто открыл единственную фирму на планете по производству эротических фильмов.

Рождаемость на планете Империи сокращалась невероятными темпами, а высокий уровень жизни не позволял среднему классу обосноваться, поэтому любые действия, способные воодушевить население завести детей, поощрялись. И Янь Ци, воспользовавшись этой политикой, создал компанию, снимающую порноролики, которые стали так успешны, что даже продавались на другие планеты. Вероятно, людям с тех планет нравилось смотреть как «аристократия» занимается сексом, поэтому видео имели оглушающий успех.

Руководитель, увидев Янь Ци, был несколько в замешательстве, но почти сразу воодушевился и радостно его поприветствовал.

– Директор, у нас новый «товар высшего сорта», в этот раз фильм непременно будет хорошо расходиться! Это будет фурор! Работникам не придется беспокоиться о премиях.

Янь Ци не придал этому большого значения, а его лицо все еще оставалось равнодушным.

– Что за «товар высшего сорта»? Дочь какой-то коренной семейки решила продать себя?

Люди, которые снимались в порно, не обязательно шли туда из-за нужды, некоторые были любителями, когда за ними наблюдают, некоторые имели причудливые сексуальные фантазии, и им нравилось заниматься сексом на видеокамеру, чтобы после этот ролик посмотрело множество люди, также были те, кто приходил чисто ради удовольствия, поэтому компания предоставляла особые услуги, такие как маски для «аристократов» желающих сняться в фильме, но не разоблачая своей личности. Также использовались различные уловки, чтобы было больше желающих купить данный товар.

Конечно, были и исключительные случаи, например, известный порно актер Лиэр, входящий в десятку коренных семей, был «новым женским видом», его внешность чрезвычайно привлекательна: фигура утонченная, а кожа белая и нежная, тонкая талия и округлая задница, а интимные места красивы и подтянуты. Планировалось, что такой красавчик станет желанным супругом многих молодых людей, но парень был до невозможности распущен, выставлял свое тело напоказ и даже решил сняться в порнографическом фильме. К тому же он не скрывался и не придавал значения своему социальному статусу. Даже не снимаясь для студии, он публиковал откровенные видео на личной веб-странице, именно этим привлекая внимание миллионов зрителей. Каждый раз, когда в продажу поступал фильм с его участием, он быстро раскупался.

Причиной, по которой Янь Ци спросил про женщину, заключалась в том, что согласно опросу большинству нравится смотреть фильмы с их участием. Но они до сих пор не нашли ту, которая бы соответствовала критериям «фурора». По мнению Янь Ци те несколько популярных актрис были посредственны, к тому же не были «аристократками». Поэтому, увидев взбудораженного руководителя, он спросил не пришла ли к ним девушка.

– Не женщина и не аристократ, – ответил руководитель, тем не менее оставаясь по-прежнему воодушевленным.

Янь Ци стало немного любопытно.

– Что же тогда?

– Это неожиданная личность, – руководитель потер руки, нагнетая интригу. – В прошлом старший сын богатейшего человека – Чэн Сюй.

При звуке этого имени безразличие мгновенно слетело с лица Янь Ци, сменяясь потрясением.

– Кто?

55 Работа актером Часть вторая (Старший брат)

Пусть это была всего лишь компания по производству порнографических фильмов, но она имела большую съемочную площадку, где создавались картины разных жанров. От обстановки до реквизитов все выглядело правдоподобно и профессионально, здесь мог встретиться и мифический хрустальный дом, а могла и простая соломенная хижина. Поэтому некоторые киностудии даже брали напрокат эти декорации.

Все картины подразделялись на классы. Класс А – это сюжетные фильмы, которые не были слишком откровенными, там внимание уделялось атмосфере, а не эротике. Класс S – это порнография, где актеры почти не имеют закрытых участков тела. Он имел свои подклассы: первый – это ролики с участием мужчин и женщин, а второй – фильмы с участием двух мужчин, обычно один из актеров был «новым женским видом», хотя также имелись видео и просто с двумя мужчинами. Правительство не поощряло подобное, ведь это не способствовало увеличению рождаемости, поэтому их было сравнительно немного.

Чэн Сюй стал актером гей-порно.

Вовсе не из-за его сексуальной ориентации, на самом деле Чэн Сюй был человеком, соблюдающим моральную чистоту. За свои сорок лет его партнеров среди женщин и «нового женского вида» можно было пересчитать по пальцам одной руки. Конечно, и у него было время любви, однако по какой-то причине его влечение ослабевало, и он не проявлял большого интереса. Ему нравилась читать классическую литературу и слушать классическую музыку, все свободное время он посвящал этому. Его отец торопил его с женитьбой, и Чэн Сюй пытался найти подходящую партию, но каждый раз его пара не нравилась младшему брату, и Чэн Сюй деликатно расставался. Именно поэтому, дожив до своих лет, он все еще не женился.

После банкротства на его имущество были наложены штрафы. Они отдали почти все, что у них было, после чего отец слег с болезнью. Наивный младший брат вырос и неожиданно отдал ему дорогие сердцу вещи для продажи. От этого Чэн Сюю было больно на душе, но и он был в безвыходном положении. Пока однажды Чэн Цзинь не вручил ему коробку с жемчужинами, которыми очень дорожил, в тот момент Чэн Сюй принял решение.

Он и его чрезмерная самоуверенность были причиной банкротства, хотя существовали риски, но он все равно упрямо стоял на своем. И когда пришлось отвечать за содеянное, он потащил за собой и младшего брата, которому теперь приходится расставаться с дорогими вещами по его вине.

Закрыв глаза, Чэн Сюй вспомнил взволнованное лицо брата, когда тот отдавал коробку. Чэн Цзинь гнался за новым, быстро остывая к старому, но было видно, как он искренне дорожит этими бусинами.

Он ни в коем случае не должен лишаться вещей, которые так любит!

Вознамерившись изменить ситуацию, Чэн Сюй пришел в эту компанию, которая стала его последним вариантом.

У сына олигарха в самом деле когда-то было много «друзей», в то время едва ли требовалось произносить вслух, чего он хотел, кто-то, предугадывая его мысли, сразу выполнял его желания. Но когда он упал с небес, и хотел просить о помощи, то почти от всех получал отказы, а те кто не отказывал, помогали так, что это больше походило на милостыню для нищего.

Чэн Сюй ожидал подобного результата. Такими были жители Имперской планеты. Здешняя жизнь накладывала на тебя определенные правила и свои нормы. Они полагают, что пока ты способен отвечать требованиям, то можешь быть их товарищем. И, очевидно, в их глазах Чэн Сюй уже лишился этого положения.

Он мог лишь выбрать другой путь.

Несмотря на высшее образование и умения, те, кто был наказан, могли работать только на низкоквалифицированной работе и получать обычный оклад. На эти деньги нельзя было позаботиться об отце, который был на грани смерти. Единственное место с высокой зарплатой было здесь.

Когда он пришел на собеседование, то на лице руководителя сразу появилось предвкушение и злорадство. Подобный взгляд для Чэн Сюя не впервой, он уже его видел, поэтому ничего не ощутил и спокойно стоял, будто пришел не для продажи своего тела, а всего лишь обсудить обычные деловые вопросы.

Руководитель без особого интереса взглянул на предоставленную информацию, а тон его речи был пренебрежительным.

– Вы пришли в нашу компанию, господин Чэн, но вы слишком стары, тело тоже недостаточно хорошее, рост приемлем, а вот мускулов маловато, я прав?

Чэн Сюй спокойно даже в какой-то мере с теплотой ответил:

– Я занимаюсь тренировками, хотя и не имею мощных мышц, но с моим телом все в порядке. Сейчас продолжительность жизни около ста тридцати лет, строго говоря, я даже не вступил в ряды людей средних лет. Я вполне удовлетворяю ваши требования.

Мужчина все еще презрительно смотрел на Чэн Сюя, но услышав его слова, помимо воли собрался, принимая профессиональный вид, и даже его тон стал приветливее.

– Это действительно так… Однако господину Чэн следовало бы взглянуть на наши фильмы, наш лучший актер предпочитает мужчин с сильными мышцами, так визуально смотрится лучше. Господин Чэн не слишком соответствует… Но если вы хотите быть в пассивной роли… Я помню, вы не являетесь «новым женским видом»?

Внутри у руководителя уже давно все било ключом в предвкушении. Чэн Сюй был обсуждаемой темой, несмотря на то, что уже год от него не было никаких вестей. Его нужно было задержать, невзирая на то, в чем он захочет сниматься, объемы продаж, безусловно, взлетят до небес!

– Я не являюсь «новым женским видом», – Чэн Сюй стоял, вытянувшись в струну, плечи были не слишком широкими, а ноги длинными, поэтому брюки имели невыразимое впечатление некоторого аскетизма. – Для меня это приемлемо, если ваша компания предоставит мне зарплату, которую я запрошу.

Руководитель приподнял брови и уточнил:

– У вас есть требования к зарплате?

– Да, мне срочно нужны деньги, поэтому я надеюсь на определенную сумму после подписания контракта, – голос Чэн Сюя лился словно горный родник. – Я хочу пятнадцать миллионов.

Эта цифра не была слишком внушительной, во всяком случае руководитель не испугался, но, погладив свой подбородок, он намеренно ответил:

– Господин Чэн, запрашиваемая вами сумма высока. Лиэр за раз не имел такой цены.

Без волнения по-прежнему мягким тоном Чэн Сюй ответил:

– Я не прошу эту сумму за одну съемку. Вы можете рассчитать, сколько раз потребуется сняться, чтобы выплатить мне эту сумму, а я выполню.

Руководитель был ошарашен.

– Хорошо, в таком случае сначала мы посчитаем, но будьте спокойны мы порядочная компания и не будем вас обманывать.

Чэн Сюй слегка улыбнулся.

– Я верю.

Мужчина попросил подождать, чтобы они могли подготовиться. На это не потребовалось много времени, и почти сразу он подозвал Чэн Сюя.

– Я посчитал. Если вы хотите пятнадцать миллионов, то нужно сняться в пятнадцати фильмах. Каждый фильм по времени займет один день, скорее всего, потребуется примерно месяц.

Выслушав мужчину, Чэн Сюй какое-то время молчал, а после спросил:

– Выходит за один фильм один миллион, верно?

Руководитель также понимал, что данная сумма небольшая, на других планетах, несомненно, это были огромные деньги, но на планете Империи незначительные. Более того их индустрия была выгодна, вероятнее всего, если Чэн Сюй подпишет контракт, то первый фильм с его участием окупится в пятнадцать миллионов. Но руководитель не чувствовал ни капли стыда, со спокойной улыбкой он подтвердил.

– Да, вы не ошиблись.

Чэн Сюй вновь погрузился в молчание, будто тщательно обдумывая. Чем дольше это длилось, тем сильнее паниковал руководитель. В конце концов, перед ним стоял «товар высшего сорта», и его во что бы то ни стало нельзя было упускать. В тот момент, когда он решил сократить количество съемок мужчина ответил:

– Хорошо.

Быстро подписав контракт, Чэн Сюй получил на свой счет пятнадцать миллионов. Договорившись о начале работы завтра в первой половине дня, он покинул компанию. Найдя скамейку, мужчина открыл свой коммуникатор и уставился на цифру баланса, а через несколько секунд отправил деньги Чэн Цзиню. И почти сразу ему позвонил младший брат.

Чэн Цзинь выглядел красиво и очаровательно. Несмотря на то что юноше уже больше двадцати, Чэн Сюй до сих пор мог вспомнить момент, когда увидел его впервый раз. Тогда Чэн Цзинь только родился, а Чэн Сюю было пятнадцать лет, услышав о том, что мама родила ему младшего брата, он, волнуясь, побежал посмотреть. И в этот момент новорожденный открыл глазки.

Крохотный, слабый и очень милый!

Это было прямое попадание в сердце. С тех пор Чэн Сюй безмерно любил и баловал младшего брата. Его отец был занят, мать рано умерла, а братишка вырос, следуя за ним, поэтому старший брат еще больше выделял его и давал все, что тот желал. За свою жизнь он не слишком заботился о себе, но сверх меры уделял внимание Чэн Цзиню. Понимая, что брак его брата несчастливый, он чувствовал мучение, и узнавая о вещах, которые тому нравились, Чэн Сюй сразу же старался их купить… И тем не менее сложно было предугадать, что все дойдет до сегодняшнего дня.

– Брат, ты уже продал жемчужины?

– Да, – видя, как Чэн Цзинь старается скрыть горечь от потери дорогой вещи за улыбкой, в груди Чэн Сюя болезненно сжалось сердце.

Чэн Цзинь рассмеялся.

– Все же мой брат потрясающий, не то что я. До этого я продавал вещи в убыток, но все пустяки. Средств хватает для папиной операции, я сейчас же передам их в больницу.

Подождав, Чэн Цзинь снова рассмеялся.

– Брат, не переживай и не перетруждайся. Я теперь тоже начал работать и каждую неделю буду получать зарплату. Могу взять на себя затраты на лекарства отца.

Чэн Сюй сжал губы и все-таки ответил.

– Прости.

Чэн Цзинь застыл от неожиданности, а уголки его глаз покраснели.

– Брат, не говори мне такого. Я не хочу слушать. Тебе не за что извиняться, для меня ты всегда будешь самым лучшим старшим братом.

Братья говорили, пока сигнал не пропал. После разговора Чэн Сюй еще долгое время сидел на скамейке, и когда небо окрасилось темным, он отправился в свое временное пристанище.

На следующий день Чэн Сюй с утра пораньше пришел в киностудию, где его уже ждал руководитель.

Заметив мужчину, руководитель с улыбкой поприветствовал его, одновременно всовывая в руки легкий сценарий.

– Мы уже составили план. Господин Чэн, для вашего первого раза все же лучше выбрать гей-порно.

Чэн Сюя осенило.

– Я буду пассивом?

– Да, у вас прежде был опыт?

Чэн Сюя внезапно настигло какое-то воспоминание, и он медленно покачал головой.

– Нет.

Услышав его ответ, лицо руководителя засияло.

– Я так и знал, это очень хорошо! – он вдохновленный прошел дальше в помещение. – В прошлом сын самого богатого человека, теперь вынужден стать актером, чтобы отдаться в первый раз. Когда придет время, продажи точно взлетят!

Голос руководителя не был тихим, и Чэн Сюй все прекрасно слышал. Пальцы, держащие сценарий, одеревенели, а через время уголки его рта приподнялись в горькой улыбке.

56 глава. Работа актером Часть третья (Старший брат)

В этот раз содержание фильма было самым обычным, таким примитивным, что даже сценария не удостоилось. Просто секс. Однако, перед съемками Чэн Сюй был вынужден пройти целый ряд подготовительных процедур.

Вначале стилист сделал ему новую стрижку, а после, дав банный халат, отправил в ванную комнату. Некоторые из работников предлагали ему свою помощь, но Чэн Сюй отказался. Руководитель, услышав об этом не стал возражать, лишь сообщил:

– Поскольку вы новичок, то после того, как выполните все процедуры, наш работник проверит чистоту еще раз. В конце концов, если вы недостаточно хорошо подготовитесь, то во время съемок будет весьма неловко.

Лицо Чэн Сюя побледнело, а руки напряженно вцепились в халат. Быстро кивнув головой, мужчина ответил:

– Хорошо.

Он уже сделал этот шаг, так к чему эти лишние беспокойства?

Ванная комната была огромной и богато обставленной, прямо перед ним было установлено большое зеркало. Посмотрев в него, Чэн Сюй увидел мужчину, который когда-то удостоился премии «Мужчина Года» за прекрасные манеры. В СМИ о нем писали, используя такие слова, как «ласковый», «скромный», «вежливый» и тому подобное. Его характер и в самом деле мягкий, а внешность необычайно изящна, никто никогда не смог бы сказать, что в его поведении есть ошибки.

Но это было перед тем, как его семья разорилась.

А сейчас в уголках его глаз пролегли морщинки, одежда от люксовых брендов стала непозволительной роскошью, и благородный темперамент будто рассеялся в воздухе. Теперь он не сильно отличался от самого простого мужчины.

Чэн Сюй горько усмехнулся своему отражению и начал раздеваться. Его тело было стройным и подтянутым, помимо бледной кожи, и длинных ног казалось, что в его теле больше нет никаких достоинств. Сняв одежду, мужчина встал под струи воды. Ванная была хорошо оборудована для подготовки пассивов к съемкам, и даже имелась специальная клизма. Чэн Сюй никогда раньше не пользовался подобными вещами, на процедуру у него ушел целый час, и за эти бесконечно тянущиеся минуты, он настрадался на две жизни вперед.

Ноги обмякли, анус опух и болезненно пульсировал. Мужчина вышел одетый в один лишь банный халат, при ходьбе аккуратно опираясь о стену. Руководитель уже дожидался его за дверью, улыбнувшись он махнул рукой.

– Сначала вам сделают эпиляцию, а потом снова ополоснетесь в душе.

Процент гомосексуалов был не очень велик, однако женщин в их мире было слишком меньше, поэтому многие «натуралы» смотрели гей порно, предпочитая видеть на экране мальчиков с белоснежной и шелковистой кожей, без волос на теле, так что перед съемками актерам удаляют волосы везде кроме головы. Сейчас же используя специальное средство всего пару раз, человек полностью избавлялся от нежелательных волос, и они больше никогда не росли. Чэн Сюй не был морально готов к подобному, ему понадобилось несколько секунд, чтобы выйти из внезапно возникшего оцепенения, но он быстро взял себя в руки и не стал препятствовать.

Человек, подошедший для работы был юношей, который принадлежал к «новому женскому виду», он почти не смотрел на мужчину и только добросовестно выполнял свою работу, от чего Чэн Сюй вздохнул с облегчением.

Несмотря на то, сколько насмешливых взглядов он испытал на себе за всю жизнь, Чэн Сюй все равно не мог привыкнуть и каждый раз чувствовал от них дискомфорт. Волосы на подмышках быстро удалили, и кожа стала чистой и гладкой. Вообще волос на теле мужчины изначально было не очень-то много, и довольно скоро руки и ноги стали гладкими, но, когда работник потянулся к нижней части тела, Чэн Сюй все же попытался немного возразить.

– Здесь тоже надо?

– Да, оставить можно лишь волосы на голове. – работник произнес это мягким голосом, а тон его был совершенно будничным.

Во время выполнения процедуры юноша неизбежно касался члена мужчины, из-за чего тот начал твердеть. Чэн Сюй поспешно извинился.

– Простите.

– Ничего страшного.

Мужчине было неловко и, когда работник наконец-то закончил, хотел поскорее накинуть одежду, однако его остановили.

– Еще не все, есть еще одно место.

Чэн Сюй растеряно застыл:

– Где?

– Анус.

Услышав это, мужчина залился краской и прошептал:

– Там не должно быть…

– Позвольте мне посмотреть. Это моя работа. Спасибо.

Чэн Сюй не шевелился секунд десять, и в конце концов медленно повернулся, впервые в жизни добровольно открывая свою задницу постороннему.

– Раздвиньте ноги, да вот так. – работник быстро все осмотрел после чего ответил – Тут и правда чисто, моя работа больше не требуется.

Собрав свои вещи, юноша удалился. Когда дверь закрылась Чэн Сюй неспеша пошел за халатом, но подумав о том, что ему снова нужно помыться остановился.

Как все дошло до этого? Если бы был другой выход, то он несомненно…

Но, вспомнив о своем положении, Чэн Сюй лишь вздохнул.

Больше нет никого, кто готов ему помочь.

Снова выйдя из ванной, мужчина выглядел спокойно, а вся борьба и недовольство были заперты в его душé.

Это всего лишь тело, это всего лишь каких-то пятнадцать раз. Какое теперь это имеет значение?

К Чэн Сюю подошел другой работник и, надев резиновые перчатки, раздвинул его задний проход для проверки.

Мужчина закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на странные ощущения, хотя получалось с трудом. Парень вошел двумя пальцами внутрь, растягивая тугие стенки. Вскоре юноша вынул пальцы, а после вновь ввел их, но на этот раз они были смазаны какой-то липкой жидкостью.

Работник обратился к Чэн Сюю приятным голосом:

– Не переживайте, я помогаю вам, чтобы потом вы не поранились.

– Спасибо. – мужчина постарался расслабиться.

– Не стоит, это моя работа. – этот работник был намного разговорчивее предыдущего – Во время съемок я помогаю актерам с растягиванием, мои навыки очень хороши! Вам не больно? Однако, поскольку вы не «новый женский вид», вам скорее всего будет малость неприятно, к тому же это ваш первый раз. По правде говоря, я очень удивился, увидев вас здесь. Раньше мне очень нравилось покупать журналы с вашими интервью, и я до сих пор храню их.

Чэн Сюй не услышал в тоне юноши ноток злорадства, поэтому у него не было причин злиться и просить того заткнуться, он лишь сказал:

– Спасибо.

– Да не за что. Я обязательно хорошо вас подготовлю, у сегодняшнего вашего партнера довольно толстый и длинный. Он был выбран с Темной планеты из-за своего достоинства. Кстати, вы знаете о Темной планете?

Чэн Сюй тихо ответил:

– Темная планета — это планета номер 70.

– Точно-точно! Вы в самом деле образованный и талантливый человек. Я не знал об этом, пока не встретил Маркоса. Он ваш сегодняшний партнер по съемкам. У него весьма темная кожа, хорошо очерченные большие мускулы, и он может довольно долго заниматься сексом. Его рекорд два часа тридцать минут. Но у него очень мягкий характер, поэтому вам не о чем беспокоиться. – работник явно был очень молод, и в его голосе слышались чистота и простодушие.

– Спасибо, что рассказал об этом. – колени Чэн Сюя, на которых он стоял, начали побаливать, он спросил – Готово?

– Скоро.

Чэн Сюй терпеливо продолжал ждать, пока работник без умолку сплетничал о компании и отношениях между порноактерами, и вдруг неожиданно спросил у мужчины:

– Кстати, а вы видели нашего босса?

– Тот, с кем я подписал контракт?

– А? Нет, это просто руководитель. Над нами есть настоящий босс. – голос собеседника стал немного взволнованным, – Я видел его однажды. Такой красивый! Очень молод и к тому же относится к аристократии.

Чэн Сюй был мало в этом заинтересован, однако хорошее воспитание не позволило ему перебить собеседника. И когда тот уже собирался открыть великую тайну, дверь резко распахнулась, и на пороге появился руководитель, поторапливая.

– Готово? Остальные ждут только вас.

– Готово-готово, теперь все!

Наконец поднявшись с уже разболевшихся колен, Чэн Сюй отправился в комнату для съемки. Он не знал следует ли ему вздохнуть с облегчением или же начать сильнее волноваться. Зайдя туда, он увидел большое количество персонала и аппаратуры, и в конце концов только сильнее занервничал.

Его партнер действительно был темнокожим. Темная планета была родиной этой расы, но Маркос и правда выделялся своим крепким телосложением, Чэн Сюй отметил, что предплечье этого мужчины было в два раза больше его руки, и, хотя они были примерно одного роста, стоя лицом к лицу он чувствовал себя робким и маленьким.

На актере не было никакой одежды помимо полотенца, обмотанного вокруг талии. Мышцы очень хорошо выделялись, особенно грудные и пресс, и выглядя немного пугающе. А его нижняя часть должно быть была действительно крупной, поскольку даже под полотенцем виднелись примерные очертания.

Окинув его взглядом, Чэн Сюй больше не осмеливался смотреть. Стараясь сохранить беспристрастное выражение на лице, он подошел к руководителю съемки и спросил:

– Извините, что мне делать?

– Сценария нет, будем сразу снимать. Вы напряжены? Если так, то можете десять минут пообщаться с Маркосом, чтобы узнать друг друга получше.

Чэн Сюй сжал губы и ответил:

– Мне нужно десять минут. Спасибо.

Однако он не мог покинуть комнату полную людей и аппаратуры. На съемочной площадке почти не было никакого реквизита кроме большой кровати, на первый взгляд кажущейся достаточной мягкой. Чэн Сюй встал в угол и, заметив, что Маркос решил подойти к нему, попросил:

– Я хочу побыть один. Спасибо.

Порноактер в самом деле оказался очень приятным человеком, совсем не соответствующим своей внешности. Вместо того чтобы вспылить, он только сказал:

– Хорошо, но не переживайте. Я постараюсь быть максимально нежным.

Чэн Сюй с трудом растянул губы в улыбке, его это ни разу не утешило.

Через десять минут освящение и оператор были готовы к работе. Характер Чэн Сюя не был проблемным, поэтому даже несмотря на то, что мужчина совершенно не был готов, он все равно подошел к Маркосу. Садясь на кровать, до него долетела чья-то фраза «Босс пришел». Руководитель тут же выбежал.

Камера приблизилась и Маркос, взобравшись на кровать мягкими движениями, коснулся лица Чэн Сюя спрашивая:

– Можно тебя поцеловать?

Под банным полотенцем было четко видно очертания уже готового члена актера. Чэн Сюй не знал: был ли он настолько притягателен или же Маркос просто целиком и полностью предан работе. Хотя не важно какой была причина, ему это все равно было безразлично.

Переставая сопротивляться, он тихо прошелестел:

– Мгм. – и медленно закрыл глаза.

В комнате было тихо и спокойно, но он знал, что вокруг много людей, и на их глазах он будет заниматься сексом с мужчиной, которого впервые видел, а после этот фильм разлетится по всему миру. Знакомые или же те, кого он не знает, будут любоваться, высмеивать и подшучивать.

Дыхание партнера становилось все ближе и, когда тот уже почти коснулся его губ, в комнате раздался крик полный ярости:

– Стоп! Блять, все остановились!

Чэн Сюй распахнул глаза от неожиданности и повернул голову в сторону сердитого, словно маленький леопард, говорившего.

Это был Янь Ци. Единственный мужчина, у которого возникали неприличные желания на его счет.

Глава 57 - Признание (Старший брат)

Чэн Цзинь приходился ровестником Янь Ци, будучи всего на полгода младше. В те времена семья Чэн уже была весьма богата и потому старалась поднять свой статус самым доступным и простым способом — за счёт знакомства с местной аристократией в лице семьи Янь.

Чэн Сюй, можно сказать, наблюдал за взрослением Янь Ци.

В семье Янь семеро детей, и все они от одной матери. На имперской планете сие считалось редкостью, в конце концов, рождение детей напрямую влияло на продолжительность жизни, из-за чего немногие желали рожать в таком количестве. Все дети семьи Янь были младше Чэн Сюя, а Янь Ци и подавно — разница в их возрасте составляла целых пятнадцать лет. В глубине души он всегда относился к Янь Ци как к младшему брату, проявляя заботу и изредка задумываясь о том, что было бы неплохо отдать Чэн Цзиня за него.

Только вот в свои семнадцать Янь Ци неожиданно признался Чэн Cюю в чувствах.

В то время он не отличался высоким ростом, лицо его имело элегантные черты, однако его дух был силён, а кулаки безжалостны. Смотря на Янь Ци, Чэн Сюй считал того надежным и думал, что свести его со своим младшим братом было бы отличным решением, но то злополучное признание оборвало все планы.

Когда Чэн Сюй впервые услышал его, то не знал смеяться ему или плакать. Конечно, к нему ни раз приходили с признаниями и твёрдым намерением сосвататься, как-никак он был мужчиной, едва ли не главной опорой своей семьи, но всё же то были либо женщины, либо парни «нового женского вида». Но вот чтобы ему в сердечных чувствах признался другой мужчина — такого ещё не было. Чэн Сюй не стал ёрничать, а лишь улыбнулся и спросил:

— Сяо Ци, ты с друзьями играешь? Это тебе такое наказание выпало? Что-то вроде правды или действия…

Он дал собеседнику шанс отступить, но, заметив, как задрожали губы юноши и сжались кулаки, понял, что тот говорил всерьёз. Чэн Сюй никак не мог позволить себе принять признание сяо Ци, всё-таки они оба мужчины, да и склонности к гомосексуальности он за собой не наблюдал, да что уж там, разница в их возрасте —пятнадцать лет! Если бы Чэн Сюй был женат, то, вероятно, имел бы уже своего ребёнка не многим младше этого юнца.

Янь Ци был очень красив, его кожа всегда имела здоровый тон, однако в данную минуту она побледнела, а в глазах его сверкнула злоба. Молчание в комнате делало атмосферу несколько неловкой. За окном сверкнула молния, знатно громыхнуло и быстро забарабанил сильный ливень.

Под этот шум Янь Ци выпалил:

— Я не шучу и не играю! Сюй-гэ, ты мне действительно нравишься! Настолько сильно нравишься, что я думаю о тебе в том самом смысле! — и резко рванул вперёд.

Чэн Сюй не успел отклониться и под натиском юноши опрокинулся назад, удачно приземляясь на диван. Напряжёное тело прижалось к мужчине, и на своих губах Чэн Сюй почувствовал след чужих дрожащих губ. Осознав насколько сильно взволнован парень, мужчина ослабил хватку и не стал сопротивляться, позволяя чужому языку влажно пройтись по губам.

На мгновение Янь Ци растерял всю свою храбрость, но заметив, что его не пытаются оттолкнуть, тотчас загорелся вновь. Он решил действовать дальше, но Чэн Сюй отвернул голову, уклоняясь от очередного поцелуя.

Нежным голосом мужчина проговорил:

— Я не оттолкнул тебя не потому, что хотел этого. Я сделал это, чтобы ты не чувствовал себя ещё более неловко. Понимаешь?

Возбуждение парня мгновенно сошло на нет, а в глазах мелькнуло нечто болезненное.

Чэн Сюй помог ему подняться и тепло добавил:

— Иди. Я буду считать произошедшее сегодня шуткой и не стану относиться к этому серьёзно.

Сказанное, казалось, задело Янь Ци ещё больше.

— Но я серьёзен! Сюй-гэ, ты мне правда нравишься! Я хочу, чтобы ты смотрел на меня и хорошо ко мне относился! Чтобы в твоих глазах был я! Только я! И я всё ещё хочу трахнуть тебя! Делать с тобой интимные вещи! Хочу, чтобы ты стал моим партнёром!

Не смотря на отменное воспитание, вновь услышав чужое признание, лицо Чэн Сюя помрачнело. Он прикрыл ненадолго глаза, а после вновь взглянул на возбуждённого подростка, отвечая тому ровным и бесчувственным тоном:

— Ты мне не нравишься. На самом деле я надеялся, что ты сможешь стать супругом сяо Цзиня. Видимо, я ошибался, думая, что между вами что-то есть…

— Да кому понравится этот никчёмыш! Я до смерти его ненавижу! Ненавижу за то, что он полностью владеет твоим вниманием, за то, что может нежиться с тобой, за то, что обижает твои чувства, и за то, что он не бережёт то, с каким трудом ты даришь ему всё это! Я ненавижу его больше всех! — прокричал Янь Ци, не в силах справиться с эмоциями. В его глазах плескалась безжалостная злоба.

Чэн Сюй, услышав неприкрытые оскорбления в адрес своего младшего брата, ещё сильнее изменился в лице.

— Я запрещаю тебе говорить подобное о моём брате. Уходи, Янь Ци, и больше не возвращайся.

— Ты… — юноша смотрел на мужчину неверяще, словно загнанный зверь, но всё равно не мог с этим смириться: — С чего вдруг? Почему?..

Когда эмоции стихли, он ощутил, что не в силах больше здесь оставаться, и тотчас сбежал.

Чэн Сюй успел заметить слёзы на его щеках. Смотря на удаляющуюся фигуру, он почувствовал, что всё происходящее чересчур немыслимо. Возможно он переборщил, не стоило быть столь грубым с мальчишкой. Впервые в жизни мужчина не желал возвращаться к работе, в подавленном состоянии наворачивая круги по комнате, но услышав очередной раскат грома, наконец обратил внимание к окну.

Янь Ци должен был уже уйти, однако мужчина всё равно решил удостовериться, к тому же, после он всё равно спросил бы у Янь И, благополучно ли его брат добрался до дома. Хорошие отношения между двумя семьями было нелегко установить и нельзя вот так их рушить. Однако брак, на который так рассчитывали взрослые, не состоится; он бы не позволил своему братишке выйти за этого человека, даже ради бизнеса или же связей.

Размышляя обо всём этом, Чэн Сюй спустился на этаж и в дверях столкнулся с Чэн Цзинем. Тот был привычно наивным и простодушным.

— Брат, угадай, что я только что видел.

Чэн Сюй взглянул на проливной дождь за окном. В его мыслях зародилось беспокойство, но, не подав виду, он спросил:

— Что же?

— Я видел плачущего Янь Ци возле нашего дома! Возможно, его отвергли? Я помню, как его приятель говорил, что он собрался кому-то признаться в чувствах, — радостно протараторил Чэн Цзинь, а после спросил: — Брат, может, мне стоит быть милосердным и принести ему зонтик?

— Не нужно. В будущем держись от него подальше, — ответил Чэн Сюй. Не дожидаясь, когда младший брат спросит о причине, он добавил: — Заходи скорее, Чэн Чэн приготовил вкусные напитки.

Убедившись, что Чэн Цзинь ушёл, мужчина схватил зонт и вышел на улицу.

Дождь лил как из ведра, а тёмное тучи внушали страх. Даже фонарям было тяжело тягаться с природой — их свет едва ли спасал в ту ночь. Кожаные туфли Чэн Сюя покрылись влажной землей, а брюки промокли насквозь. Внимательно оглядевшись, он наконец заметил маленький силуэт недалеко от дома. Покинутый и весьма жалкий. Его плач был громче дождя. Горечь и гнев лились ударами в глухие стены. Парень бил по ним так сильно, что с костяшек слезла кожа и проступила кровь, которую тут же смывали новые капли дождя.

Чэн Сюя и раньше посещали мысли, что есть что-то ненормальное и даже агрессивное во взгляде юноши, но он и помыслить не мог, что тот терзается такими чувствами к нему, к мужчине, и что отказ скажется на нём так сильно.

Он понимал, что не следует вновь провоцировать этого маленького дикого зверя и что его действия могут заставить подростка лишь глубже погрязнуть в собственных чувствах, но вопреки всему шаг за шагом он продолжал приближаться к Янь Ци.

Дождь заглушал шаги, но стоило накрыть Янь Ци зонтом, как его присутствие тотчас раскрылось. Юноша в недоумении поднял на подошедшего полный враждебности взгляд, но стоило разглядеть в темноте знакомое лицо, как настроение сразу же сменилось приятным удивлением.

— Сюй-гэ… — охрипшим голосом произнёс Янь Ци.

Атмосфера изменилась так быстро, что сердце Чэн Сюя словно пронзило.

По натуре своей он тот ещё романтик — об этом частенько говорили его поступки. Он не спешил жениться, да и младшему брату не нравились его партнеры (так-то они и ему самому не особо нравились). Он также не скупился на слова, когда этим партнерам не нравилось что-то в нём, ведь выбрать его —значит выбрать условия жизни с ним, а не его самого.

Но в глазах Янь Ци мужчина увидел неподдельную, горячую, фанатичную любовь.

— Если что-то случится, то мне будет трудно объясниться перед твоей семьёй, — сказал мужчина равнодушно и вложил рукоять зонта в руку Янь Ци. — Возвращайся домой, прими горячую ванну и обработай раны.

Не смотря на трепет в сердце, Чэн Сюй понимал, что для них это невозможно. Их разница в возрасте слишком велика, к тому же они оба — обычные мужчины, и хотя правительство не запрещает однополые браки, общество по-прежнему относится к подобному скептически, а некоторые и вовсе — недовольно.

Убедившись, что Янь Ци крепко держит зонт, Чэн Сюй собрался уходить, однако парень неожиданно вцепился в него. Сделав рокировку, юноша с силой придавил его к стене, зонтом преграждая возможность выбраться из захвата и в тот же момент впиваясь поцелуем в мужчину. Губы Янь Ци по-прежнему дрожали, но сам он больше не колебался, уверенно овладевая ртом мужчины, облизывая язык и покусывая кожу.

Сбитый с толку Чэн Сюй быстро опомнился и замахнулся на парня, собираясь дать отпор, но увидев в том бойкого львёнка, но так и не смог ударить. Наверное, одной из причин стало то, что рукоприкладство никогда не было свойственно Чэн Сюю, а второй – подросток перед ним ронял горячие слёзы.

Это всего лишь влюблённость. Достаточно будет стойкого отказа, а бить человека — это низость.

Именно такие мысли роились в голове Чэн Сюя.

Он опустил руку. В его лице читалось, что подобные действия не произвели на него должного впечатления.

— Сяо Ци, ты ещё молод. Я закрою глаза на этот безрассудный поступок лишь единожды и надеюсь, что, вернувшись домой, ты образумишься. — Он оттолкнул юношу и решительно направился к дому.

Янь Ци не стал его догонять, лишь сквозь завесу дождя прокричал:

— Я не сдамся!

Чэн Сюй не придал этим словам большого значения, для него избегание глупого мальчишки не стало проблемой. Большая часть его работы проходила на других планетах, поэтому он спокойно уехал из дома на целых полгода. И возвращался он с полной уверенностью, что Янь Ци уже отпустил эту глупую историю.

В конце концов, большинство молодых людей весьма нетерпеливы. Взять к примеру его же младшему брата — тому с трудом удавалось сохранять интерес с к одной и той же вещи. И всё же по приезде выяснилось, что тот умудрился влюбиться в некого Лу Тао. Разрешив вопрос со свадьбой братишки, Чэн Сюй вздохнул с облегчением, и как раз на банкете у семьи Янь он и столкнулся с Янь Ци.

Юноша стал выше и явно возмужал. Завидев его, сердце Чэн Сюя необъяснимо дрогнуло, но мужчина проигнорировал это и поприветствовал Янь Ци по всем нормам и правилам приличия. Даже позволил себе выпить с ним бокал вина. Янь Ци не пытался заговорить с ним о прошлом. В какой-то степени это даже расслабило Чэн Сюя, однако ещё до окончания банкета мужчина неожиданно потерял сознание.

Очнулся он уже на втором этаже в комнате Янь Ци, будучи полуобнаженным.

Глава 58 - Наркотики (Старший брат)

Чэн Cюю не нужно было долго думать, чтобы понять, что его накачали таблетками. Открыв глаза, он заметил украшения на комоде, которые сам когда-то дарил Янь Ци, поэтому быстро понял на чьей кровати оказался.

Его пиджак был снят, галстук ослаблен, пуговицы на рубашке, вероятно, оторваны, а парень, которому не исполнилось и двадцати, лежал у него на груди, обхватив губами сосок. У Чэн Сюя никогда прежде не было подобного опыта. Он хотел было поднять руку и оттолкнуть, но обнаружил в ней непривычную вялость, и сил хватило лишь закинуть ладонь на чужое плечо.

С негодованием он прохрипел:

— Что ты собрался делать?

Янь Ци, услышав его голос, замер и медленно поднял голову. Юноша был наделен неотразимой внешностью, взятой от своей матери, самой желанной женщины планеты, но в эту самую минуту красота исказилась чем-то зловещим, а глаза наполнились похотью. Руки больше не дрожали, наоборот, они стали твёрже и сильнее. Он весьма искусно облизал губы Чэн Сюя.

— Собираюсь заняться любовью с тобой, мой Сюй-гэ, — ответил Янь Ци и надавил на промежность мужчины.

Чэн Сюй вдохнул прохладный воздух и наконец понял, что ситуация вышла из-под его контроля; Брюки с него уже давно сняли, оставив на теле только нижнее белье. Когда Янь Ци оседлал его, мужчина почувствовал его твёрдый орган — толстый и горячий — и, хотя тот ещё был в штанах, уже только это пугало. Он с трудом собрал мысли воедино:

— Ты накачал меня таблетками, а теперь хочешь изнасиловать. Ты понимаешь, что это незаконно? Сегодня на банкете присутствует кто-то из участников уголовного судопроизводства, один из твоих братьев — юрист. Если происходящее здесь раскроется, тебя выгонят, а возможно и вовсе отправят на адскую планету, несмотря на твое происхождение.

Янь Ци не пугали эти угрозы, он смаковал губы Чэн Сюя, словно вкушал какой-то заморский деликатес. Не выдержав, мужчина попытался отвернуться, но его его остановили и продолжили насильно целовать.

— Я этого не боюсь. Неважно, куда меня отправят, я лишь знаю, что хочу тебя до безумия, — сказал Янь Ци, нацеловавшись вдоволь. В его глазах от улыбки не осталось и следа, только злоба и коварство по-прежнему сидели в них. — Я так много думал об этом, ждал, когда ты вернёшься, когда я заберу тебя, и мне больше не придётся сдерживаться!

Он опустил руку ниже, чтобы снять с Чэн Сюя последний элемент одежды, прикрывавший самый заветный участок тела.

Дыхание мужчины сбилось, он пытался сопротивляться, но таблетки напрочь сковали и ослабили его. Даже приложив максимум усилий, сбежать от этого было невозможно; трусы сорвали с громким треском, обнажив чувствительные участки тела.

— Сюй-гэ такой красивый.

Рассудок Янь Ци помутнел, стоило ему завидеть голое тело мужчины. Наклонившись, он начал вылизывать его — от нижней части живота до волос на лобке. Когда юноша облизал и пенис, Чэн Сюй, не понимая, откуда у него взялись силы, поднял ногу и с силой пнул того в плечо.

Это стало неожиданностью для обоих, и, возможно, именно поэтому Янь Ци и повалился на пол. Мигом вскочив с кровати, спотыкаясь, мужчина направился к выходу, по дороге хватая одежду. Янь Ци сощурился и бросился за ним, и когда Чэн Сюй почти открыл дверь комнаты, парень успел схватить его за талию.

— Не сбежишь! Ты не сбежишь! Ты — мой!

Обе руки вцепились в Чэн Сюя, словно железные клешни, не давая возможности пошевелиться. Возбужденный член тёрся о его ягодицы, будто желая найти дырочку и немедля войти в неё. Лицо Янь Ци источало сильный жар, а горячее дыхание опаляло кожу и обдавало запахом вина, от чего голова Чэн Сюя стала идти кругом. Мужчину прижали к стене, вновь впиваясь в его губы.

— Мхм… нет…

Попытки сбежать были пресечены, движения — скованы, а слова отказа — проглочены. Чэн Сюй был вынужден принять очередной жаркий поцелуй юноши. Его ещё никогда так не целовали. Ему казалось, что поцелуи утончённые, нежные, и никогда не думал, что они могут быть такими неистовыми, казалось, что Янь Ци готов поглотить его целиком. Половой орган Чэн Сюя тоже не остался без внимания — широкая ладонь обхватила член и начала ласкать. Непонятно, было ли это вызвано алкоголем или он слишком долго ни с кем не был, но возбуждающие движения возымели эффект, и член начал твердеть.

— Ах… Нельзя…

С трудом выдохнул Чэн Сюй и начал задыхаться. Присущее ему спокойствие и самообладание исчерпали себя, тело, казалось, вот-вот расплавится, а сердце и вовсе остановится.

— Почему нельзя? — спросил Янь Ци, уставившись на него глазами, полными фанатизма и упрямства. — Сюй-гэ, ты нравишься мне. Я хочу тебя трахнуть, хочу сделать так, чтобы ты не мог встать с кровати, хочу сделать тебя своим.

Его решительность была поразительна, пальцы уже достигли задней точки Чэн Сюя — места, к которому никто никогда не прикасался, — и начали проникать внутрь.

— Угомонись, не надо…

Юноша вновь поцеловал его, обрывая очередные слова протеста. Мужчина мог только невнятно стонать, пока палец Янь Ци проталкивался в него всё глубже, и, когда он вошёл почти полностью, слегка приоткрытая прежде дверь внезапно полностью распахнулась. На пороге стоял человек, потрясённо смотрящий на них обоих.

Чэн Сюй кинул взгляд, и его тут же пробило отчаяние.

Это был его отец, Чэн Чжэн.

Всё тело Чэн Сюя содрогнулось, и наконец возвратив себе былую силу, он оттолкнул Янь Ци.

Естественно, дальше ничего и быть не могло. Янь Ци выпил слишком много алкоголя и от удара потерял сознание, распластавшись на полу. Чэн Сюй вытер слюну со своих губ. Ему впервые в жизни было так тяжело взглянуть в глаза отцу, но, к счастью, Чэн Чжэн, прикрыв дверь, заговорил первым:

— Одевайся и выходи.

Нижнее белье было разорвано, поэтому мужчине пришлось надеть брюки поверх голого тела, и едва застегнув рубашку, он накинул сверху пиджак, чтобы не выглядеть совсем уж жалко. Прежде чем выйти из комнаты, он взглянул на парня, что лежал на полу и крепко спал, и, поколебавшись, всё же поднял его и положил на кровать, укрывая одеялом.

Когда отец и сын сели в машину, Чэн Чжэну не терпелось начать расспрос; его лицо было мертвенно-бледным.

— Что, чёрт возьми, произошло? Зачем ты связался с Янь Ци? С каких пор ты занимаешься подобными вещами? Если бы я не поднялся на второй этаж, чтобы протрезветь, и не услышал шум, вы бы просто…

— Прости.

Выражение лица Чэн Сюя было спокойным, эмоции тоже уже стихли. За исключением того факта, что он всё ещё не чувствовал в себе сил, единственное, что его беспокоило — его зад. Несмотря на то, что в него вставили лишь один палец, ощущения были, мягко говоря, странные.

Услышав неожиданные извинения, Чэн Чжэн нахмурился.

— Скажи мне, он тебя принуждал? Я не верю, что ты мог увлечься кем-то подобным. Раньше у тебя не было таких наклонностей! Если он принуждал тебя, я сейчас же пойду к главе Янь и доложу об этом. Его отправят на адскую планету. Уверен, семья Янь не осмелится покрывать его! — выпалил он, пропустив в злостной тираде нотку паники.

Он был огорошен тем, что у его старшего сына действительно могут быть такие пристрастия. Иначе почему тот постоянно отказывался жениться?

Когда Чэн Чжэн обзавелся семьёй, он и думать не смел о связях с мужчинами, которые не могли зачать детей. Однако, глядя на позу этих двоих, он понял, что именно его сын был тем, кого имеют! Чэн Чжэн злился и переживал, пристально смотря на сына в ожидании ответа.

Чэн Сюй немного помолчал, а затем спокойно выдал:

— Это не было принуждением.

Он видел, что его отец зол, если бы сказал правду, то Янь Ци и впрямь ждало бы изгнание. Хотя Чэн Сюю было стыдно за сегодняшнее, в глубине души он всё ещё искал оправдания поступку парня: тот был молод, потому и импульсивен, к тому же Янь Ци выпил слишком много алкоголя. И в глубине души Чэн Сюй действительно не желал, чтобы того наказывали по его же глупости.

— А что это ещё могло быть, если не принуждение? — не унимался Чэн Чжэн, чуть ли не вскакивая на ноги от распирающего негодования. — Ты правда встречаешься с этим парнем? Или просто развлекаешься с ним? И как давно?

Чэн Сюй немного растерялся, но всё же ответил:

— Мне давно за тридцать, и я знаю, что делаю. Мы просто перебрали с выпивкой. Такого больше не повторится.

От злости у Чэн Чжэна задрожали даже щёки.

— Так ты знаешь, что тебе уже за тридцать? И в таком-то возрасте смеешь заниматься подобным?! Если тебя не принуждали, то подумай, о чём будут судачить окружающие, когда прознают об этом! А ваша разница в возрасте?! Да он же ровесник твоего брата!

— Я знаю, что это неправильно, — искренне ответил Чэн Сюй, — это правда больше не повторится, я больше не приближусь к нему.

Чэн Чжэн оставался непреклонен в своей злости и, когда машина уже подъезжала к дому, вдруг выкрикнул:

— Женись! Ты должен жениться как можно скорее! Только так я буду спокоен!

Чэн Сюй откинулся на сиденье и тихо произнёс:

— Хорошо, я попрошу кого-нибудь найти мне невесту.

Он снова начал ходить на свидания и познакомился с девушкой, которая по мнению обеих сторон была весьма хороша собой.

Чэн Сюй был абсолютно галантным мужчиной, потому обычно не отказывал в просьбах, и когда девушка пригласила его на встречу в новую кондитерскую, конечно же согласился. В заведении ему стало не по себе, но он не придал этому большого значения, и только когда он встал в очередь за заказом и встретился взглядом с Янь Ци, Чэн Сюй понял, что же всё-таки было не так.

Вокруг талии Янь Ци был повязан рабочий фартук, а на голове красовался колпак. Прошло больше полугода с их последней встречи, и казалось, что юноша подрос и стал ещё привлекательнее. Глаза парня засияли, а от широкой улыбки появились ямочки.

— Сюй-гэ, давно не виделись!

Сердце Чэн Сюя забилось в хаотичном ритме, он тотчас кивнул и ответил:

— Да, давно. Ты… работаешь здесь?

Янь Ци улыбнулся ещё шире.

— Это первый открытый мной магазин десертов.

Чэн Сюй хотел было продолжить, но девушка, с которой у него было свидание, прервала его восторженной речью:

— Ого, потрясающе, такой молодой, а уже директор магазина.

Взгляд Янь Ци медленно перешёл на спутницу мужчины, на лице всё ещё держалась улыбка, но глаза перестали блестеть.

— Неужели… будущая госпожа Чэн?

Девушка покраснела и облокотилась на своего спутника, тем самым молча подтверждая слова. Чэн Сюй заметил холод в глазах Янь Ци; сердце подпрыгнуло от волнения, он понял, что тот ещё не сдался. Он хотел немедля покинуть заведения, но юноша подхватил его под руку и затащил в уборную. Янь Ци и впрямь стал выше, больше чем на полголовы, его фигура окрепла, сил прибавилось достаточно, чтобы он мог крепко держать мужчину. И даже когда парень насильно поцеловал его, Чэн Сюй, который не был ни пьян, ни накачан наркотиками, не смог того оттолкнуть. В конце концов он безжалостно прикусил язык Янь Ци, и тот отпустил.

У обоих на губах блестела кровь. Янь Ци уставился на него словно разъярённый лев и, наклонившись к уху, пригрозил:

— Не смей жениться! Я запрещаю тебе иметь хоть какую-то связь с другими, пока я не откажусь от тебя! А если ослушаешься, то узнаешь, на что я способен.

Ему по-прежнему не было и двадцати, и, не считая покровительства коренного рода, он не обладал никакой властью, а Чэн Сюй, отнюдь, был многим старше и являлся сыном богатейшего человека. Ему следовало просто проигнорировать эти угрозы, но слова собеседника били точно в самое сердце, заставив то бешено колотиться.

— Хорошо, я обещаю. Но и ты больше не притронешься ко мне.

Янь Ци, стиснув зубы, выдавил из себя недовольное «хорошо».

Чэн Сюй окончил своё свидание и сделал Янь Ци подарок, спустив на нет все последующие встречи с другими людьми. Чэн Чжэн был в гневе и требовал ответов, однако Чэн Сюй не проронил и слова, всем своим видом показывая, что никогда в жизни не женится.

Янь Ци тоже держался своего обещания, и после, не считая неминуемых встреч на банкетах, они лично не пересекались и не виделись.

Спустя нескольких лет прожитых таким вот образом, Чэн Сюй ощутил, что парень, должно быть, наконец успокоился. В конце концов, в то время он был слишком юн и неразборчив.

Однако стоило Чэн Сюю лишиться всего, Янь Ци тотчас явился с предложением о помощи. Конечно, мужчина знал, какую цену придётся заплатить, и без раздумий отказал.

— Я ещё не пал до той точки, когда мне нужно продавать своё тело.

И теперь этот человек видел его в самом унизительном положении.

Глава 59 - Смена актера на съемках (Старший брат)

В течение двух минут все покинули комнату, оставив только Чэн Сюя, сидевшего на кровати, и Янь Ци, который не взглянул ни на кого с тех пор, как вошел. Во взгляде второго горело пламя, словно это был хищник жаждущий разорвать мужчину на части, и стоило им оказаться наедине, как он с глухим звуком плотно закрыл дверь ногой.

Чэн Сюй схватил халат, прикрывая свое обнаженное тело, хотя убегать он не собирался. Было уже абсолютно все равно на то, что Янь Ци хотел с ним сделать – мужчина не смог бы это остановить. Да и сам Янь Ци уже много лет назад ясно дал понять что именно ему нужно от старшего сына семьи Чэн.

Опустевшая комната оказалась просторной, но будто не замечая этого, мужчина приблизился прямо к Чэн Сюю. Взгляд Янь Ци становился все тяжелее, смотреть ему прямо в глаза уже не представлялось выполнимой задачей. Возбуждение волной накрывало молодого господина, терпеть это он уже не мог, поэтому повалил Чэн Сюя на кровать.

Застигнутый врасплох, старший сын семьи Чэн встретился взглядом с партнером, его руки ослабли, выпуская халат и обнажая белоснежную кожу. Заметив ареолы сосков, взгляд Янь Ци потемнел, он протянул руку, хватая Чэн Сюя за подбородок, и холодно сказал:

– Разве это не отчаяние? Разве не ты отказался торговать своим телом? Или это распространяется только на меня? А в действительности ты готов трахаться с первым попавшимся мужиком?

Чэн Сюю снова стало невероятно стыдно, и вопросы так и остались без ответов. Если бы отцу не требовалась вторая операция, возможно, он действительно смог бы сохранить свою гордость. И тем не менее, в сложившейся ситуации он не мог добровольно пойти к Янь Ци.

Хотя он и сам не мог понять какой путь наиболее подходящий.

– Я хуже других мужчин? Сексу со мной ты предпочтешь спать с незнакомцем?

Янь Ци сходил с ума, он никак не ожидал, что многолетнее упорство мужчины приведет к такому финалу, это было сродни безжалостной пощечине. Он сжал пальцы, оставив на подбородке следы, и с ухмылкой сказал:

– Но ты не ожидал такого, да? Это тоже моя компания! Твой контракт теперь в моих руках. Пятнадцать миллионов… За пятнадцать миллионов ты согласился продать себя?! Так еще и пятнадцать раз! Сюй-гэ, а я и не думал, что ты такая дешевка!

Чэн Сюй был уверен, что сможет выдержать любые унижения, но он не ожидал, что его сердце так заболит, когда он услышит слова, слетевшие с уст Янь Ци. Он почувствовал тянущую боль и беспокойство. А сам Янь Ци продолжил издеваться:

– Ты хоть знаешь, сколько стоит контракт, который я отправил тебе? Половину моего состояния!

Чэн Сюй был застигнут врасплох, а его глаза расширились.

Видя подобную реакцию, Янь Ци рассмеялся:

– А ты его вообще не читал, так? Поэтому ты просчитался, отказавшись от моего финансирования, но за пятнадцать миллионов согласился, чтобы весь мир увидел порно с тобой в главной роли, – уголки его губ приподнялись, а тон стал суровым, – Чэн Сюй, ты такой жалкий!

Чэн Сюй сглотнул подступивший к горлу ком, не позволявший произнести и слова. В глазах Янь Ци отчетливо виднелся гнев, а также печаль, которую невозможно было скрыть, и это вызывало смешанные чувства в сердце мужчины. Но прежде чем Чэн Сюй успел понять их причину, Янь Ци холодно усмехнулся:

– Это же съемки? Тогда мы просто сменим актера.

Он наклонился к уху Чэн Сюя и, выделяя каждое слово, произнес:

– Я. Буду. Сниматься. С тобой.

Услышав слова и звуки запуска камеры, Чэн Сюй, наконец, отреагировал и попытался поскорее подняться.

– Нет… Янь Ци…

Чэн Сюй мог смириться с тем, что займется сексом с незнакомцем, для него это было не более, чем продажей своего тела, но он не был готов отдавать себя Янь Ци. Для того это было актом, совершаемым только с целью унизить мужчину.

– Теперь у тебя нет причин отказываться! – Янь Ци протянул руку и, срывая с мужчины халат, обнажил все, что было скрыто до этого.

Яркий свет освещал белоснежную кожу полностью обнаженного тела. Из-за холодного воздуха горошины сосков возбудились и затвердели, низ живота напрягся. Ноги Чэн Сюя были немного длиннее, чем у других, а после удаления волос появилось ощущение нежности и гладкости, не характерное для человека, которому было почти сорок лет. Янь Ци замер, коснулся своей широкой ладонью берда Чэн Сюя и сказал:

– Еще и депиляцию сделал?

Чэн Сюю было так стыдно, что он хотел спрятаться, но мужчина крепко сжал его ноги и раздвинул их в стороны, открывая скрытое.

У него было обычное мужское тело, с красноватым пенисом, у основания которого виднелись обнаженные после депиляции два яичка.

Янь Ци коснулся его члена.

– Ты позволял кому-то трогать тебя здесь?

Камера представляла собой круглую сферу, которая летала без ручного управления и выбирала подходящий угол съемки. Такие устройства использовались во время записи многих порно-роликов, так как с их помощью удобнее снимать с близкого ракурса, и актерам не нужно постоянно менять позу.

В этот момент шар снимал выражение лица Чэн Сюя. Тот уже смирился с этой ситуацией, но все еще чувствовал себя неуютно. Прикрыв глаза рукой мужчина прошептал:

– Только вашему персоналу.

Глаза Янь Ци наполнились  ревностью, и он стиснул зубы, прошипев:

– Завтра они все будут уволены!

Он снова дотронулся до влажного входа Чэн Сюя, и хотя Янь Ци знал, что мужчину подготовили специально перед съемками, его все еще это злило:

– Сюй-гэ такой распущенный, задница уже готова и ждет, когда кто-нибудь войдет в нее, да?

Чэн Сюй не смог ответить. Его сердце забилось чаще, и он закрыл глаза. В следующую секунду мужчина почувствовал, как палец Янь Ци проник внутрь.

Один из работников студии уже вставлял туда пальцы, но ощущения были совершенно другими. Фаланги Янь Ци были более крупными, в них ощущалась власть и сила. Слегка грубо продвигаясь глубже, и, наткнувшись на узкое место, они с силой протолкнулись внутрь, давя на стенки. Чэн Сюй, не привыкший к таким ощущениям, не смог сдержать стон, вырвавшийся из его горла. Янь Ци наклонился и насмешливо сказал:

– Не можешь смотреть на меня? Не нравлюсь? Ты изначально собирался так халатно выполнять свою работу? Кому же я продам такой фильм?

Чэн Сюй был так смущен подобной насмешкой, но ему пришлось осторожно убрать руки, открывая свои и без того красные глаза. Заглянув в них, Янь Ци замер, а затем словно став еще безумнее, резко вставил второй палец.

– Тебе почти сорок. Ты уже не молод и не идешь ни в какое сравнение с красотой юных парней, ты даже не «новый женский вид». Помимо того, что в прошлом был сыном богатого человека, что еще у тебя есть? Этот контракт подписали только для того, чтобы я понес убытки!

Прекрасно осознавая, что Янь Ци просто вымещает всю накопившуюся в его душе злость, Чэн Сюй все равно считал, что в этих словах есть и доля правды. Например, он действительно уже был не молод, к тому же он не обладал женской привлекательностью…

Увидев болезненное из-за оскорблений выражение лица, Янь Ци почувствовал сожаление, а все его внутренности словно раскрошили в пыль. Он злился на себя из-за того, что зашел слишком далеко, но действовать по велению разума уже не мог.

– Чувствуешь себя некомфортно? А мне казалось, что, придя сюда, ты должен быть готов ко всему.

Третий палец грубо вошел внутрь, не привыкшая к такому дырка уже была раскрыта. Неприятные ощущения накрыли мужчину, и тот сжал зубы, лишь бы не застонать от боли, когда Янь Ци неожиданно произнес:

– Поцелуй меня.

Чэн Сюй оцепенел.

– Что?

Янь Ци усмехнулся.

– Что, не умеешь целоваться? Это обычное дело для порно – он добавил, – и не только целоваться придется, позже ты еще сделаешь мне минет.

Чэн Сюй не мог пошевелиться, и когда Янь Ци подумал, что тот заплачет от позора или вовсе встанет и уйдет, он поднял его голову и поцеловал в губы.

Это не было полноценным поцелуем, лишь легким прикосновением. Янь Ци затопило ревностью, стоило только подумать, что Чэн Сюй целовал так других, и приоткрыв губы мужчины, он прикусил их.

Назвать это чем-то нежным было невозможно, скорее это был укус зверя. Чэн Сюй издал низкий крик боли, но Янь Ци не ослабил своей хватки. Его язык властно вторгся в рот партнера, вылизывая и посасывая, втягивая в себя чужую слюну.

Мужчина полностью ввел уже четыре пальца, от чего у Чэн Сюя появилось ощущения, что вот-вот его порвут. Каким бы терпеливым он не был, он чувствовал, что не может привыкнуть к этому. Для него оставалось непонятным, каким образом подобный половой акт может доставить удовольствие, но, когда подушечки пальцев коснулись определенной точки внутри, непередаваемое чувство разлилось по всему телу, поднимая его член.

Янь Ци заметил эту реакцию и, наконец, оторвался от покрасневших и опухших от поцелуя губ. Взглянув на вставший член мужчины, он усмехнулся:

– Сюй-гэ, ты такой развратный. Тебя возбуждает подобное?

Чэн Сюю не хватало воздуха, он не мог сказать ни слова, когда Янь Ци неожиданно вытащил все пальцы, встал на колени, и вслед за звуком расстегивающейся молнии наружу выскочил огромный пенис. Янь Ци схатил мужчину за затылок и прижал к паху:

– Лижи. Смочишь его, и я смогу как следует тебя оттрахать!

Шар летал вокруг них и снимал все, время от времени меняя угол, словно оживая. Чэн Сюй был прижат носом к большой головке, и все вокруг словно наполнилось мужским запахом. Молодым, сильным, неугомонным.

Чэн Сюя, который тоже был мужчиной, шокировал член больше двадцати сантиметров. Его щеки покраснели, он закрыл глаза, успокоил себя и шепотом произнес:

– Насколько я помню, во время съемок нужно использовать презервативы, чтобы предотвратить распространение болезней.

– Со мной тебе такое не нужно.

Пока Чэн Сюй говорил, его теплое дыхание коснулось пениса мужчины, от чего тот потерял самообладание и с раздражением высказал:

– Я, блять, ни с кем не ебался, откуда у меня болезни?

Глава 60 - Первый раз (Брат) 18+

Отношение к сексу на имперской планете не было столь открытым, но и категоричных запретов никто не ставил. И тем не менее, если бы пошел слух, что в свои двадцать четыре года богатый аристократ до сих пор девтсвенник, этому мало бы кто поверил.

И Чэн Сюй тоже не мог поверить. Потрясение в его взгляде было столь очевидным, что Янь Ци нетерпеливо произнес:

– В конце концов, я не ты, кто соглашается лечь в койку с первым встречным. Обязательно из-за такого пустяка проблему делать? Твою мать, за всю свою жизнь единственный, кого я хотел трахнуть, – это ты!

Хотя Янь Ци и говорил громко, Чэн Сюй всё же расслышал в его голосе нотки стыда. Чтобы не смущать и не разозлить мужчину ещё больше, Чэн Сюй поспешно склонился над членом, облизал пару раз головку и спросил:

– Надо просто лизать, и всё?

– Блять, не говори, когда лижешь! – яростно зашипел Янь Ци, а его шея покраснела на пару тонов. – Давай быстрее!

Чэн Сюй не осмеливался поднимать взгляд, продолжая смачивать языком член.

На планете Империи было четыре ярко выраженных времени года. И хотя сейчас было начало лета, температура была уже довольно высокой. Янь Ци бегал по улице полдня, и его тело неизбежно вспотело. Даже от его интимной части исходил запах пота, не был слишком резкий, и тем не менее заставлял сердце Чэн Сюя биться быстрее.

Мужчина совершенно не был силен в подобных вещах. Раньше, когда у него были сек-партнёрши, он никогда не требовал от них таких ласк, однако иногда и на его пути встречались особенно страстные девушки, так что у него всё же был опыт. Он не помнил, как минет делали другие, но такие вещи не требовали особого таланта.  Будучи мужчиной, он прекрасно понимал, где и как нужно действовать, чтобы доставить удовольствие другому мужчине.

Сфера, снимающая эту сцену, запечатлела ярко-красный язык, ласкающий член. При соприкосновении влага с языка перешла на пенис, оставив чувственные следы. Дыхание Янь Ци сбилось, он был и удовлетворен и недоволен, не выдержав, спросил:

– Так умело, неужели уже делал это раньше?

– Нет – ответил Чэн Сюй. – Другие делали это для меня.

– Блять… – Янь Ци нахмурился, от его спокойствия не осталось и следа, перевернув мужчину на кровать, он до конца избавил того от халата и с силой вдарил по заднице.

–  Приподними свой блядский зад, я буду тебя трахать!

Во рту всё ещё оставался вкус мужского члена. Чэн Сюй стиснул зубы, не в силах понять, что было унизительнее — шлепки по заднице или приказ мужчины. Но в конце концов он медленно встал на колени, выпятил ягодицы и слегка раздвинул ноги, обнажив самое сокровенное.

Уже неплохо, по крайней мере, это был больше не незнакомец.

Несмотря на то, что унижений прибавилось, Чэн Сюй в глубине души испытывал  некоторое облегчение. По сравнению с посторонним человеком, он действительно был рад, что сейчас рядом с ним Янь Ци.

Нежное тело, годами избалованное роскошью, даже после года скитаний не стало грубым, лишь немного исхудало. Но ягодицы всё ещё оставались округлыми, белоснежными, и на них всё ещё виднелся след недавнего шлепка: красноватый, вызывающий большее возбуждение.

Янь Ци невольно сглотнул слюну.

Он и сам не знал, когда именно влюбился в мужчину, старше его на пятнадцать лет.

Янь Ци помнил, что с детства радовался каждой встрече с Чэн Сюем, на приемах он невольно тянулся к нему, желая, чтобы тот с ним поговорил, и ради этого готов был даже закатить небольшую истерику. Потому что он заметил: стоит ему рассердиться, и мужчина тут же начинал успокаивать его нежным голосом. За исключением… за исключением случаев, когда это касалось Чэн Цзиня. Если дело касалось младшего брата, то сердце Чэн Сюя сразу же принимало его сторону, даже если внешне мужчина и оставался бесстрастным.

Так однажды они с Чэн Цзинем поссорились из-за какой-то мелочи, и это дошло до их родителей. Семья Янь не придала этому значения, а старшие братья только посмеялись над ним, как над ребенком. Но Чэн Сюй относился к Чэн Цзиню иначе. Он терпеливо успокаивал младшего брата, посадив к себе на колени, рассказывал шутки, чтобы развеселить, кормил вкусными пирожными, пока Чэн Цзинь вновь не начинал улыбаться. В тот момент Янь Ци тайком наблюдал за ними, сгорая от зависти и ревности. Ему хотелось выскочить, оттолкнуть Чэн Цзиня и занять его место.

Чэн Сюй был добр и к нему, играл с ним, угощал, каждый раз при встрече дарил небольшие подарки. Но Янь Ци этим не удовлетворялся, потому что видел, что Чэн Сюй относится к нему так же, как к его пятому и шестому братьям.

Он же хотел стать для Чэн Сюя самым особенным, самым важным! Но он уже был ребенком семьи Янь, он не мог стать братом этого мужчины. И тогда оставался только один способ превзойти глупого Чэн Цзиня — стать партнёром Чэн Сюя!

Вспоминая как все эти годы он лез вон из кожи, прошел через стыд и ревность, Янь Ци пришел в ярость. Не сдержавшись он вновь с силой ударил по заднице, добавив оскорбительно:

– Ноги нужно раздвинуть шире. Что такое? Разве у Сюй-гэ не много опыта в сексе? У тебя было семь или восемь партнерш, неужели не знаешь таких элементарных вещей?

Чэн Сюй вдохнул и, кажется, наконец не выдержав, обернулся и строго посмотрел на него.

– Янь Ци!

Тот лишь усмехнулся:

– Сюй-гэ не хочет, чтобы я заходил слишком далеко?

Уперевшись руками, почти полность закрывая собой мужчину, он потёрся своим твердым членом о бедро Чэн Сюя и тихо рассмеялся:

– К сожалению для тебя, сейчас я могу обращаться с тобой так грубо, как мне только вздумается.

С этими словами, Янь Ци с силой впился в губы Чэн Сюя. Руками крепко ухватившись за поясницу мужчины, он посмотрел на единственную дырку, что примет его член и его глаза заволокло желанием.

Обжигающая плоть готова была ворваться в тело, Чэн Сюй был напряжен, он подсознательно пытался отдалиться. Он лишь слегка сдвинул колени по простыни, как мужчина над ним намертво вцепился в него, не давая и шелохнуться.

Янь Ци вновь рассмеялся:

– Богатство, статус, влияние, больше ты мне не конкурент в этом. Ты не сбежишь. Теперь ты мой!

Чэн Сюй закрыл глаза и в следующую секунду почувствовал как Янь Ци в него входит.

Это был первый раз Чэн Сюя, поэтому не смотря на растяжку, вместить в себя не обделенный природой орган было подобно пытке. Когда вошла лишь головка Чэн Сюю казалось, что его разрывает на части, всё тело болезненно содрогалось, а его эрегированный член стал мягким. Но мужчина лишь стиснул зубы, не позволяя себе издать ни звука, а Янь Ци даже не думал останавливаться, заметив струйки алой крови он лишь сильнее возбудился и с силой двинулся бедрами вперед, издавая глухой стон. Большая часть его члена вошла внутрь.

– У… – не удержавшись, Чэн Сюй всхлипнул, а из его глаз потекли слёзы. Однако Янь Ци не проявил ни капли сочувствия, продолжая настойчиво погружаться, через пять минут член полностью был в мужчине.

Невыразимая боль распространялась из растянутого места, словно туда вставили раскаленное железо, заставляя Чэн Сюя желать смерти. Молодой человек напротив был полон восторга, обхватив мужчину он счастливо бормотал:

– Наконец-то… Наконец-то я присвоил тебя, Сюй-гэ.

Ощущение от первого анального секса были отвратительными, Чэн Сюй едвали получил хоть каплю наслаждения, весь процесс его сопровождала одна боль, о которой не хотелось и вспоминать. Его член даже ни разу не проявил заинтересованности, от невыносимых ощущений наоборот сжимаясь в комочек.

Это не было занятием любовью, а односторонней животной страстью.

К счастью, Янь Ци не был слишком жесток и остановился после одного раза.

Но и этот один раз едва не стоил Чэн Сюю половины жизни. Он потерял сознание, а когда очнулся, то оказался в незнакомом месте.

Внизу всё ещё оставалась невыразимая боль, но она уже значительно утихла. К тому же, там было что-то липкое похожее на мазь. Когда Чэн Сюй поднял руку, он заметил след от укола. Он слегка опешил, и хотел получше разглядеть, но к нему приблизились. Выражение лица человека которого оказалось еще более мрачным, чем раньше.

Горло Чэн Сюя пересохло, ему нестерпимо хотелось пить. Немного помедлив, он произнес:

– Пожалуйста, подай воды.

Его собственный голос его напугал — он был ужасно хриплым, как будто принадлежал заржавленной машине.

Янь Ци налил воды, но не дал ему выпить сразу. Сначала он сам сделал глоток, а затем перелил воду в рот Чэн Сюю.

Такой способ был для мужчины крайне неприятен, но сейчас он был слаб и беззащитен, так что протест был бы бесполезен. Ему ничего не оставалось, кроме как послушно открыть рот и принять «глоток воды».

Увидев, как он послушно проглотил воду, Янь Ци немного расслабился, но лицо его всё ещё оставалось мрачным. Чэн Сюй чувствовал себя крайне озадачено, ему казалось, что злиться-то должен он, но сейчас пребывая в незавидном положении, ему оставалось лишь смириться. Поэтому он первым заговорил:

– Как долго я спал?

– Два дня и одну ночь, — холодно ответил Ян Ци, даже не взглянув на него.

«Наконец-то добился своего, а теперь понимает, что удовольствие не такое каким себе навоображал, поэтому такая мина?» — подумал Чэн Сюй, и ему показалось, что это вполне правдоподобно. В постели он действительно был ужасен, неудивительно, что это вызвало разочарование.

И хорошо, возможно, на этом всё и закончится.

Чэн Сюй медленно сел, из-за чего внизу проступила боль и мужчина поморщился.

Но быстро взял себя в руки. Заметив лежащий рядом свой подписанный контракт, он собрался было заговорить, но тут же увидел рядом знакомую коробочку.

Он нахмурился и довольно резко спросил:

– Что мои вещи делают у тебя?

Янь Ци, наконец не выдержал, резко вскочил и, усмехнувшись, процедил:

– Конечно, я же из добрых побуждений помог тебе переехать, чтобы ты жил в моём особняке, а не в той развалюхе. И что же я обнаружил?

Он схватил коробочку, лицо Чэн Сюя резко побледнело, он попытался было остановить его, но Янь Ци уже высыпал всё содержимое.

Бряканье продолжалось довольно долго, пока все синие хрустальные бусины не высыпались из коробочки. Ян Ци усмехнулся:

– Я то думал, ты действительно нуждаешься в деньгах и поэтому пошел в порно! Тогда это что? Что это?!

Чэн Сюй застыл, не в силах произнести ни слова.

– О, я знаю, что это. Любимые синие хрустальные бусины твоего драгоценного братца, не так ли? Ради которых ты ломанулся в такую даль! Мы когда-то конкурировали за них, но ты ни за что не уступал. Я решил было, тебе они нравятся, и отказался от покупки. А ты, блять, сразу же подарил их своему никчёмному брату!

Янь Ци всего трясло от злости.

– А сам ты, блять, предпочтешь продать себя, чем эти бусины! Просто потому что они нравятся Чэн Цзиню, так?!

Глава 61 - Новое соглашение [ Старший брат ] 18+

Чэн Сюй был вынужден признать, что Янь Ци действительно уделяет ему повышенное внимание, просто взглянув на эту коробку с бусинами, он понял ход его мыслей. Если бы это увидел его младший брат, то вероятно, вообще не стал бы так много думать, и тогда Чэн Сюй мог бы легко отделаться небольшой ложью.

– Это моё дело, и тебя это не касается, –  сказал Чэн Сюй, наклоняясь, чтобы собрать рассыпавшиеся вокруг гладкие бусины.

Разъярённый мужчина мгновенно рассмеялся от злости.

– Правда не касается? Сюй-гэ, твой контракт у меня, отснятый фильм тоже у меня, формально я всё ещё твой босс. Ты действительно думаешь, что меня это не касается?

Его гнев немного утих, а на лице появилось натянутая улыбка.

– Более того, я тронут твоим самопожертвованием ради брата. Уверен, Чэн Цзинь тоже будет очень растроган, если узнает.

Пальцы Чэн Сюя застыли, а глаза расширились.

– Что ты сказал?

Видя растерянность мужчины, выражение лица Янь Ци стало ещё более довольным.

– Думаю, мне следует сделать доброе дело и рассказать ему об этом, а заодно и видео показать. Тогда он точно будет вне себя от чувств. Тц-тц, смотреть видео и одновременно думать о самопожертвовании брата... этот плаксивый болван, наверное, будет рыдать без остановки?

Чэн Сюй задрожал от накатившей тревоги.

– Ты не посмеешь!

– Не посмею? –  мужчина излучал высокомерие.

Он внезапно согнул длинную ногу и прижал её к боку Чэн Сюя, сжал пальцами его подбородок и, приблизившись, посмотрел ему прямо в глаза.

– Если бы не моё вмешательство, то очень скоро весь мир бы любовался видео с твоим участием. Думаешь, Чэн Цзинь не узнал бы?

Чэн Сюй, конечно, думал об этой возможности, но в глубине души всё ещё цеплялся за слабую надежду.

– Не может быть... Коммуникатор сяо Цзиня вообще не может зайти на порносайты, и он говорил, что сейчас практически не выходит из дома...

– Ты сам-то в это веришь? –  Янь Ци усмехнулся. –  Ладно, раз ты так уверен, почему бы мне не помочь и не отправить ему видео прямо сейчас?

С этими словами он открыл свой коммуникатор и неторопливо начал искать контакт Чэн Цзиня. Экран не был скрыт, поэтому Чэн Сюй всё прекрасно видел. Он испугался и поспешно схватил мужчину за запястье.

– Нет, Янь Ци! Не делай этого!

Янь Ци остановился и, прищурившись, посмотрел на него с угрозой.

– Тогда подпиши со мной другой контракт.

Чэн Сюй был несколько удивлён тем, что Янь Ци всё ещё заинтересован в нём, но смог лишь спросить:

– Какой?

– Будь со мной год. В течение этого года ты должен будешь во всём меня слушаться, –  Янь Ци, нагнувшись прошептал ему в самое ухо. –  И когда я захочу трахнуть тебя, ты должен будешь подставить свою задницу.

Чэн Сюй посмотрел на него.

– Точно только год?

– А сколько? Года мне хватит, чтобы наиграться с тобой, –  Янь Ци намеренно произнёс обидные слова, но в глубине души был уверен, что после года Чэн Сюй точно не оставит его.

В груди Чэн Сюя возникла едва заметная боль. Он недолго думая согласился:

– Хорошо, но ты должен уничтожить видео.

– Нет, –  Янь Ци ухмыльнулся. –  Это же наш первый раз, я хочу сохранить его для себя и любоваться. К тому же, если ты передумаешь, что мне делать?

– Я не такой человек. –  ответил Чэн Сюй.

Однако он ничего не мог поделать с тем, что Янь Ци отказывался уничтожить видео. Через два дня Янь Ци действительно принёс новый контракт. Это был трудовой договор на один год, и по которому Янь Ци предоставлял ему официальную должность руководителя кинокомпании «Глубокие чувства». Чэн Сюй потерял дар речи и лишь через некоторое время смог спросить:

– Что это значит?

– Не хочешь? –  Янь Ци приподнял бровь.

Взгляд Чэн Сюя упал на графу «оклад». Он немного колебался.

– Не то чтобы... Но у меня нет подобного опыта работы, а господин Макки, кажется, справляется довольно неплохо. Вот так внезапно заменить его…

– Теперь он будет твоим помощником, зарплата и условия останутся прежними, что ему может не понравиться? –  Янь Ци скривил губы. –  Хотя у тебя нет опыта, я верю в твои способности. Пока ты не сталкиваешься со своим бестолковым братцем, твоя голова работает быстро и как надо.

Чэн Сюй не знал, что и чувствовать, когда его так оценивал мужчина младше на пятнадцать лет. В конце концов, он смог только серьёзно сказать:

– Пожалуйста, не называй так моего брата.

– Буду называть как хочу, –  Янь Ци пристально посмотрел на мужчину. –  Что поделать, если он такой.

Чэн Сюй понимал, что в этом вопросе, даже если он разозлится, это ничего не даст, поэтому он просто опустил голову и внимательно прочитал текст договора. Закончив, он тихо сказал:

– Янь Ци, спасибо тебе.

Этот контракт предлагал ему условия, которые он не смог бы получить больше нигде. И должность, и зарплата были на высшем уровне. Более того, несмотря на то, что сейчас на него наложены ограничения по работе, эта должность не попадала под них. За исключением небольшой тревоги по поводу должностных обязанностей, всё было идеально.

Подписав контракт, Чэн Сюй сказал:

– Те пятнадцать миллионов я буду выплачивать тебе частями.

– Не нужно. Считай это платой за секс, –  Янь Ци слегка улыбнулся. –  И чтобы ты не передумал, до окончания срока действия контракта эта коробка с синими бусинами останется у меня в качестве залога.

Фраза «плата за секс» резануло слух. Чэн Сюй побледнел, но всё же не стал спорить.

После того, как его здоровье полностью восстановилось, Чэн Сюй начал работать. В компании, занимающейся производством фильмов для взрослых, не было фиксированного рабочего времени. Иногда приходилось работать сверхурочно, а иногда были длительные перерывы.

У Чэн Сюя было немало свободного времени, и, соответственно, он проводил больше времени в постели Янь Ци.

Второй раз у них случился ночью. До этого они уже неделю спали в одной постели. Чэн Сюй предлагал спать на диване или на полу, но Янь Ци не соглашался, настаивая на том, чтобы обнимать его во сне. И спать не просто в обнимку, но и полностью голыми.

Для Чэн Сюя опыт засыпания в объятиях молодого мужчины был совершенно новым, заставляющим его испытывать смешанные чувства. Он был нормальным мужчиной в самом расцвете сил, и в его возрасте обычно обнимают своих партнёров, позволяя им нежиться в своих руках. Сейчас же всё было наоборот. Янь Ци упрямо настаивал, чтобы Чэн Сюй лежал, положив голову ему на руку, крепко обняв за талию и закинув ногу на тело молодого парня.

Янь Ци, в свои двадцать четыре года, был полон юношеской энергии и мужской силы, которая буквально исходила от него. А его возбуждение, казалось, никогда не спадало:

твёрдый член постоянно упирался Чэн Сюю в живот, не давая ему уснуть. Янь Ци ещё и нарочно хватал его руку и клал себе на пах, шепча:

– Не можешь смотреть? Тогда помоги мне. Или рукой, или ртом.

Чэн Сюй за всю свою жизнь редко испытывал чувство стыда, но в последнее время оно преследовало его постоянно. Он не знал, куда деть руки –  убрать их или оставить. В конце концов, он тихо пробормотал:

– Мне всё ещё немного нехорошо.

Этот предлог сработал. Янь Ци пристально посмотрел на него тяжёлым, почти хищным взглядом, а затем прикусил его губу и прошептал:

– Тогда спи! И не ёрзай!

Он явно сдерживался изо всех сил, не желая заниматься самоудовлетворением, и лишь время от времени бросал взгляды на ягодицы Чэн Сюя, что немало нервировало последнего. Как только состояние его заднего прохода улучшилось, Чэн Сюй наконец решился и сел на электронный прибор для чистки.

Вновь пережив неприятную процедуру и полностью очистившись, Чэн Сюй не нашёл в ванной смазки. Пришлось накинуть одежду и идти за ней в комнату. Две упаковки нашлись в выдвижном ящике. Растягивал он себя ещё более не умело, чем делал чистку. Ему потребовалось много времени и почти целый тюбик смазки. Как только он закончил, вернулся Янь Ци.

Чэн Сюй всё ещё стоял на четвереньках на кровати, раскрасневшийся до корней волос. При виде этого Янь Ци сглотнул и тут же набросился на него.

– Подготовился? –  спросил Янь Ци, взглянув на его задницу. В паху у него уже во всю было тесно.

– Мгм… –  пробормотал Чэн Сюй. –  Нельзя же, чтобы ты в накладе остался…

Хотя он сам и назвал пятнадцать миллионов платой за секс, Янь Ци всё равно взбесился. Все его намерения быть нежным тут же улетучились. Он холодно усмехнулся:

– Конечно, нельзя. Сюй-гэ, достань мой член и пососи его. Как только станет каменным, я тебя трахну.

Чэн Сюй, преодолевая стыд, расстегнул ему штаны. Увидев выпрыгнувший оттуда уже твёрдый член, он неуверенно спросил:

– Всё ещё нужно?

Янь Ци злобно бросил:

– Естественно!

Пока Чэн Сюй облизывал его член, Янь Ци начал снимать видео. Мужчина попытался возразить, но безуспешно, и ему оставалось лишь смириться. Он делал то, что ему было совершенно незнакомо и что должно было вызывать отвращение или унижение, но почему-то ничего подобного он не чувствовал. Наоборот, его тело, поначалу сопротивлявшееся, постепенно начинало гореть, а член во рту казался… вкусным.

Чэн Сюй испугался, решив, что с ним что-то не так, но ощущения были вполне реальными. Его язык, поначалу лишь неохотно прикасавшийся к члену, теперь с жадностью обсасывал его. Слюны становилось всё больше, и всё сильнее было желание взять член глубже в рот.

Когда он действительно сделал это, удивился не только он сам, но и Янь Ци.

Янь Ци выключил камеру, взял Чэн Сюя за подбородок и вытащил мокрый член у него изо рта.

– Что происходит? –  спросил он растерянно.

Подняв лицо Чэн Сюя, он увидел, что глаза того увлажнились, а щёки очаровательно раскраснелись. Розовый язык всё ещё слегка высовывался изо рта, дыхание сбилось.

– Не знаю… Хочу… –  взгляд Чэн Сюя был прикован к пенису Янь Ци. Освободившейся рукой он потянулся к своей заднице. –  Там тоже… зудит…

Янь Ци перехватил его руку и, посмотрев на анус, увидел, что тот блестит от обилия смазки. Всё было влажным, а дырка, не переставая, пульсировала. Возбуждение разгоралось всё сильнее, однако вместе с этим Янь Ци чувствовал неладное.

– Ты что туда засунул?

– Смазку…

– Какую?

Сознание Чэн Сюя, казалось, было ясным, а тело изгибалось само по себе, бёдра соблазнительно покачивались.

– Из твоего ящика.

Янь Ци взорвался:

– Это же, блядь, афродизиак! Ещё и экспериментальный! Оно не прошло проверку! Как ты мог его использовать?!

Чэн Сюй, не в силах сдержаться, потёрся об него и прошептал:

– Так вот оно что… Я читал отчёт по нему и состав. Никаких проблем, кроме отсутствия испытаний. Самое время попробовать.

Чэн Сюй прижал руку Янь Ци к своей промежности.

– Давай проверим, как оно работает…

– Блядь, ты… –  процедил Янь Ци сквозь зубы, пристально глядя на него. –  До чего же предан своей работе!

В кинокомпании «Глубокие чувства» существовал отдел, специализирующийся на производстве товаров для взрослых. Они обеспечивали доставку по всей планете: быстро, конфиденциально и качественно. Большинство новинок можно было увидеть в действии в их порнофильмах, поэтому заказов было предостаточно. Сейчас это был уже всемирно известный бренд товаров для взрослых.

Идея, конечно же, принадлежала Янь Ци. Прибыль от этого отдела составляла почти половину всего дохода компании, что говорило о его невероятном успехе. После того как Чэн Сюй начал работать, он в основном занимался именно этим направлением.

Компания «Глубокие чувства» и раньше разрабатывала подобные возбуждающие средства, которые также могли использоваться в качестве смазки. И хотя эффект был отличный, без вреда для здоровья, но препарат сильно влиял на разум, практически стирая воспоминания о времени его действия. Поэтому в продажу он так и не поступил, а из-за большого количества произведенного продукта его стали добавлять в качестве подарка к заказам. Отдел исследований и разработок долго работал над улучшением формулы, и наконец им удалось создать более эффективное возбуждающее средство.

Безвредное и позволяющее сохранять ясность ума.

Местечко, изначально не предназначенное для соития, уже стало влажным и скользким. Как только Янь Ци ввел один палец, мягкие, соблазнительные стенки тут же сомкнулись вокруг него, плотно обхватив основание пальца и втягивая его глубже. Янь Ци глубоко вздохнул и не удержался от комментария:

– Сюй-гэ стал таким развратным.

Чэн Сюй изо всех сил сдерживал желание подвигать бедрами и пробормотал:

– Это из-за афродизиака…

– Раз Сюй-гэ изучил состав, то должен знать, что этот препарат лишь пробуждает уже существующие желания, а не меняет натуру человека. Значит, Сюй-гэ и раньше был развратным, просто проявилось это только сейчас, – с возбуждением проговорил Янь Ци, легко продвигая палец глубже. – Внутри так влажно. Как ощущения?

Он слегка прикусил ухо Чэн Сюя и, намеренно понизив голос, произнес:

– Говори честно. Мне нужно записать все для отчета, чтобы завтра предоставить его в отдел разработок.

Чэн Сюй прикусил губу и тихо простонал:

– Очень приятно…

Его щеки и уголки глаз покраснели, губы стали алее обычного, а соблазнительный кадык дрогнул. Янь Ци не удержался, прикусил шею мужчины и начал нежно посасывать и ласкать языком. Чэн Сюй, не в силах терпеть, впервые сам наклонился к нему, отыскав губы, приник к ним.

Этот насыщенный мужским ароматом поцелуй стал горячим и нетерпеливым. Чэн Сюй никогда не подозревал, что способен на такую страсть. Не было ни сдержанности, ни медлительности. Он больше не думал, какие действия доставят партнеру удовольствие, а просто отдался желаниям, яростно сплетаясь с ним языком.

Его партнер не был нежной женщиной или «новым женским видом», которые брали на себя лишь принимающую роль. Чэн Сюю отвечали с еще большей яростью, словно жаждали поглотить целиком.

Язык онемел от долгого поцелуя, слюна непроизвольно стекала по уголкам губ. Дыхание Чэн Сюя стало тяжелым, и в конце концов он не выдержал и начал двигать бедрами, сам насаживаясь на пальцы жадно поглощая их своей дыркой.

Его действия возбудили Янь Ци еще сильнее. Тот почти мгновенно сбросил с себя одежду, обнажив крепкое тело, а его возбужденный член и вовсе было невозможно игнорировать. Чэн Сюй случайно бросил на него взгляд, и все его тело слегка дрогнуло, а задница сжалась выделяя прозрачную смазку. Не сдерживаясь, он протянул руку и крепко обхватил ладонью мужской орган, начав ритмично его массировать.

– Давай…

Чэн Сюй всегда был романтиком. Хотя со стороны он казался скорее сдержанным и любезным, на самом деле он всегда мечтал о любви.

Как в классических мюзиклах – мужчина и женщина случайно встречаются взглядами, и их сердца начинают биться в унисон. Они отбрасывают предвзятость семей, преодолевают все препятствия вокруг и безрассудно бросаются в любовь.

Один взгляд – и навеки вместе.

Однако он так и не повстречал человека, который смог бы покорить его с первого взгляда. Хотя в мире так много привлекательных людей, но никто так и не смог пробудить трепета в сердце мужчины. Лишь когда Янь Ци признался ему в чувствах, он смутно ощутил, что почти приблизился к этому.

С самого начала он мечтал увидеть в глазах напротив страстную любовь к себе. Не из-за его статуса или денег, а потому, что он – это он. Он хотел горячей любви, а не равнодушного расчетливого брака. Он мечтал взаимно пылать в постели, сливаясь в друг друге, а не просто выполнения супружеского долга.

Когда крупный член вошел во второй раз, даже несмотря на то, что его тело уже было весьма возбуждено, слезы все равно выступили на глазах. Чэн Сюй шмыгнул носом и нахмурился:

– Он слишком большой…

– Блядь, не говори такого, а то я совсем потеряю контроль! – рыкнул Янь Ци, не в силах сдержаться, он впился зубами в его плечо, в то время как его бедра с еще большей силой вогнали член внутрь, пока тот не вошел до конца.

Ощущения боли в плече и анусе даже в сумме не доставляли и десятой доли того дискомфорта, что был в первый раз. Янь Ци разжал зубы и взглянул вниз, испытывая удовлетворение.

– В этот раз нет крови.

Но его взгляд остановился на месте их соединения, и одна только мысль о том, в чье тело он вошел, заставила его член стать еще больше и тверже.

Розовое колечко едва не разрывалось от толщины мужского пениса, и Чэн Сюй с трудом проговорил:

– Помедленнее…

Он не хотел снова доводить до разрывов и кровотечения, к тому же им предстояло провести так целый год, и он не желал, чтобы каждый раз это превращалось в пытку. К тому же ему тоже нужен был хороший секс, чтобы облегчить напряжение и боль, которыми будет наполняться его душа.

– Не сжимайся так сильно. Теперь я могу думать только о том, как выебать тебя!

Янь Ци наморщил лоб, его дыхание сбилось, и было видно, что он вот-вот не выдержит. Чэн Сюй, увидев его таким, едва сдержал смех. Он схватил мужчину за руку и притянул к своему члену.

– Помоги мне, дай немного прийти в себя.

Его член был не полностью твердым, но от прикосновения мужской руки мгновенно ожил. В отличие от нежных женских пальцев, эта ладонь была широкой и сильной, внушая чувство надежной защиты. Чэн Сюй прикрыл глаза и медленно качнул бедрами, слегка высвобождая член. Заметив, что Янь Ци снова собирается толкнуться, он тут же остановил его.

– Давай сначала я сам, не двигайся.

– Блядство! – выругался Янь Ци, недовольно кусая его губы, но действительно перестал двигаться. Чэн Сюй позволил ему играть со своим языком, пока сам не спеша раскачивался на мужском члене.

Ощущение было странным, но он не чувствовал полного отвращения. Хотя еще полмесяца назад даже представить не мог, что окажется в такой ситуации.

Сжимающийся анус неспешно обхватывал член, и Чэн Сюй наконец осознал, насколько огромен пенис партнера. Можно было сказать, что тот был исключительно одарен природой – не только имел крупную головку, но и толстые вены вдоль ствола. Каждое движение заставляло эти вены тереться о стенки его кишечника, пока случайно не задели чувствительную точку...

– Ах...

Когда член потерся о простату, спина Чэн Сюя мгновенно ослабла, он едва мог удерживать тело на руках, а его анус судорожно сжался.

Глаза Янь Ци загорелись, и без лишних слов он схватил мужчину за талию, целенаправленно усиливая трение в том самом месте.

– Ммм... Ах... Помедленнее... По-полегче…

Голос постепенно становился слаще, и сам Чэн Сюй удивился, что способен издавать такие звуки: на тон выше обычного, прерывистые, словно похотливые стоны.

Янь Ци тихо прошептал:

– Распущенная задница Сюй-гэ сжимается так сильно, как я могу медлить?

Он был настолько возбужден, что на лбу выступил пот. Сделав несколько глубоких толчков и убедившись, что на лице Чэн Сюя нет признаков дискомфорта, он тут же усилил напор и ускорил темп.

– Ммм… Ах… Помедленнее…

Слишком быстро и слишком глубоко. Чэн Сюй чувствовал, будто его тело разрывается на части, чтобы вместить в себя мужчину. Место, которое не должно было получать удовольствия, теперь все сильнее наслаждалось, внутри становилось влажно, облегчая скольжение. Его член стоял твердо, и даже без прикосновений из головки уже сочился преякулят.

– Блядь, как же ахуенно!

В прошлый раз Янь Ци получил больше психологического, чем физического удовольствия, но сейчас все было иначе. А смотря на Чэн Сюя, которому тоже было хорошо, Янь Ци чувствовал двойное удовлетворение.

– Сюй-гэ, давай. Стони для меня.

Чэн Сюй бросил на него сердитый взгляд, но голос его оставался мягким:

– Как именно? –затем добавил – Раньше это я заставлял других стонать от удовольствия.

Янь Ци взбесился.

– Твою мать!

Он вытащил влажный член и с легкостью поднял Чэн Сюя, разворачивая, вставил в него снова, теперь лицом к лицу. Мужчина не сопротивлялся, лишь обвил руками его шею.

Янь Ци испытал удовлетворение, а гнев от недавнего вызова уже рассеялся. Прикусив ухо мужчины, он прошептал:

– Назови меня мужем с большим членом.

Из Чэн Сюя невольно вырвался смешок. В одно мгновение его лицо озарилось улыбкой, а в уголках глаз показались морщинки. Это был не насмешливый и не язвительный смех, а тот, что вырывается, когда слышишь что-то забавное. Но Янь Ци все равно было и стыдно, и досадно, так что он яростно прикусил губу мужчины, что те почти опухли.

– Чему ты смеешься? Опять хочешь похвастаться, что раньше только другие называли тебя мужем?

– Я не специально, – Чэн Сюй лишь слегка поморщился от боли, но не рассердился. Прежде чем Янь Ци снова вспылил, он прошептал ему на ухо:

– Муж с большим членом… Трахни меня…

Держащий его Янь Ци внезапно замер и в тот момент Чэн Сюй почувствовал горячую жидкость. Она была такой обжигающей, струя за струей, попадая на стенки его кишечника, вызывая одновременно и приятные ощущения, и изумление.

Несколько секунд оба молчали в такой позе. Чэн Сюй наблюдал, как красивое лицо перед ним становилось все краснее и краснее, пока не стало напоминать вареного рака. Не выдержав, он приподнял бровь и спросил:

– Ты уже... кончил?

Янь Ци застыл, цвет его лица быстро перешел от красноты к синеве, затем он грубо поцеловал Чэн Сюя, возобновив движения бедрами. Место их соединения было залито густой спермой.

Янь Ци тихо огрызнулся:

– Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь ходить!

Чэн Сюй снова не удержался от смеха.

По правде говоря, несмотря на вспыльчивый характер, язвительный язык и любовь к колкостям, Янь Ци оказался неплохим «спонсором». По крайней мере, его помощь действительно временно вытащила Чэн Сюя из трудной ситуации. К тому же, он хорошо заботился о мужчине, даже готовил для него. Если не считать чрезмерно частых сексуальных потребностей, Чэн Сюй действительно не мог найти в нем недостатков.

Иногда Чэн Сюю даже казалось, что такие отношения больше походили на любовь, к которой он так стремился. У него даже возникали мысли: «Вот так продолжать жить вполне неплохо.»

Пока три месяца спустя он не обнаружил в кабинете Янь Ци знакомый бизнес-план.

Страница книги Заявление о расторжении брака в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Он ничего ко мне не чувствует

Глава 2 - Осложнение

Глава 3 - Очень красивый

Глава 4 - Избалованный молодой господин

Глава 5 - Прощальный поцелуй

Глава 6 - Незаконный работник

Глава 7 - Госпожа Жуйла

Глава 8 - Вкусно

Глава 9 - Засыпать и просыпаться рядом с тобой

Глава 10 - Оральное наслаждение 18+

Глава 11 - Презерватив

12 12 глава 18+

13 13 глава 18+

14 14 глава Противозачаточное средство 18+

15 15 глава Подарок сочувствия

16 16 глава Тесть

17 17 глава Снова игривый и сладкий 18+

18 18 глава Объект издевательств

19 19 глава Синие хрустальные бусины

20 20 глава Старший брат и достоинство

21 21 глава Сияющая жемчужина

22 22 глава Предпочтения брата 18+

23 23 глава Маленький робот

24 24 глава Кто женится?

25 25 глава Договор между родителями

26 26 глава Признание в чувствах

27 27 глава Сучка 18+

28 28 глава Посмотри на меня 18+

29 29 глава Совместный счет

30 30 глава Совместное посещение банкетов

31 31 глава Банкет в честь цветов апельсина

32 32 глава Наряд служанки

33 33 глава Главный приз

34 34 глава Жена генерала

35 35 глава Соревнование

36 36 глава 18+

37 37 Кондитерская Санни

38 38 Вторая личность

39 39 Прошлое и настоящее

40 40 Плотские удовольствия 18+

41 41 глава В поисках взаимопонимания

42 42 глава Свидание вслепую

43 43 глава Путешествие

44 44 глава 18+

45 45 глава

46 46 глава Метка 18+

47 47 глава Мятеж 18+

48 48 глава Равнодушный генерал

49 49 глава 18+

50 50 глава 18+

51 51 глава Ревность и горечь

52 52 Прошлые отношения

53 53 В поисках брата

54 54 Работа актером Часть первая (Старший брат)

55 55 Работа актером Часть вторая (Старший брат)

56 56 глава. Работа актером Часть третья (Старший брат)

Глава 57 - Признание (Старший брат)

Глава 58 - Наркотики (Старший брат)

Глава 59 - Смена актера на съемках (Старший брат)

Глава 60 - Первый раз (Брат) 18+

Глава 61 - Новое соглашение [ Старший брат ] 18+

1 - 62

О книге