Пролог

Чувство, которое он испытал, услышав новость о рождении брата, было, насколько он помнит, самым волнующим моментом.

Для него, который девять лет рос, разделяя родительское внимание со своим братом-близнецом, пополнение в семье не было неприятной неожиданностью, а скорее свежим глотком воздуха.

В подростковом возрасте любовь родителей перестала быть главным приоритетом.

Это был возраст, когда появлялось всё больше секретов, которые он скрывал от родителей, но разделял их со своим братом-близнецом. И в этот момент предвкушения родился долгожданный младший брат.

Он помнит это до сих пор.

Бледное, как никогда, лицо матери, нежные прикосновения рук к его спине, и трепещущую жизнь в её руках – всё это он помнит так живо словно это было вчера.

Румяное личико совсем не походило на то, что он представлял, но, глядя на младенца, он тихо улыбнулся.

Это мой брат.

Любимый, единственный в мире,

Мой младший брат.

Дом

Входная дверь открылась, и по коридору раздались звуки шагов. Мужчина с усталым видом шёл по длинному коридору. Подчинённая, похожая на хозяина дома, решительно шла следом.

– Что с Сэ Бёком?

– Передали, что сегодня задержится.

– Опять пьёт. Ты звонила ему?

– Да. Звонила в 5, голос был в порядке, но сейчас не знаю.

Тон давно работающей служанки был безмятежным.

Младший ребёнок, ставший несколько лет назад совершеннолетним, как и большинство молодых людей за двадцать, каждый день пропадал на вечеринках. Но сил у него было хоть отбавляй, поэтому он часто возвращался под утро и сталкивался со своим братом, уходящим на работу.

Помассировав виски и простонав, мужчина вошёл в гостиную на первом этаже. Время ещё не совсем позднее, поэтому он подумал, что сначала примет душ, а потом позвонит.

– Что за?

Мужчина в изумлении застыл на месте, уставившись в одну точку. Перед балконом, ведущим во внутренний двор, в кресле-качалке сидел тот, кого он совсем не ожидал увидеть.

– Что это за приветствие?

Кресло качнулось под опасным углом. Мужчина ловко использовал инерцию, чтобы вернуться в исходное положение, прежде чем упасть. Казалось, он не раз баловался с этим креслом, поскольку движения были привычными.

– Почему здесь Шин Юн Чхэ? Когда этот сопляк приехал? - в его тоне тонко сочеталась смесь грубости и вежливости. Его редко можно было застать враслох. Вместо того, чтобы задать этот вопрос близнецу, который удобно развалился перед ним, он обратился к подчинённой, стоявшей рядом.

– Он прилетел сегодня утром и прибыл в дом после 11 часов. Примерно в 11:20?

Подчинённая передала информацию, стараясь восстановить в памяти события и поочерёдно смотря на двух людей с одинаковыми лицами, словно высеченными по шаблону.

Само собой, так как они близнецы, их лица были одинаковыми, но у одного на лице было выражение крайнего неудовольствия, а другой мило сверкал глазами.

С лучезарной улыбкой Юн Чхэ подошёл и обнял за плечи своего брата Кан У. Оставив их наедине, подчинённая тихо удалилась.

– Кажется, ты по мне скучал. Так радушно встречаешь.

– Надо было сказать, что приедешь.

– А что, ты бы закатил вечеринку?

Юн Чхэ усмехнулся и направился в столовую. Расстановка в столовой ничем не отличалась от прошлогодней. Взяв первую попавшуюся бутылку виски, Юн Чхэ достал два стакана для виски и налил в каждый, протягивая один Кан У.

– Почему ты приехал, не сказав ни слова? Я бы за тобой заехал.

Уже собираясь выпить виски, Юн Чхэ вдруг нахмурился. Выражение лица стало почти таким же, как у Кан У мгновение назад, стало ещё труднее различать их.

– Что ты такое говоришь?

Юн Чхэ самодовольно улыбнулся, но Кан У был серьёзен. С некоторых пор Кан У стал вести себя несколько насторожено, когда дело касалось его близнеца. Причина была очевидна.

Поскольку Юн Чхэ молча ухмылялся, Кан У задал вопрос, который его интересовал.

– Как учёба?

– Закончил.

– Что? Когда? Ещё же далеко до окончания?

Глаза Кан У в замешательстве забегали. Это было вполне естественно. Он уехал, чтобы возобновить учёбу на бакалавриате, будучи уже немолодым студентом, а тут уже выпуск? Прошёл всего год.

Губы Юн Чхэ сложились в красивую улыбку.

– Верно. На самом деле, я бросил. Я не собираюсь работать по специальности.

"Твоя специальность - совсем другая."

Кан У очень хотел так ответить. Когда Юн Чхэ, технарь до мозга костей, вдруг уехал изучать психологию за границу, Кан У в очередной раз убедился, что его близнец окончательно сошёл с ума.

Работать по специальности? О чём он говорит? Кан У облизнул пересохшие губы.

– Значит, ты насовсем переехал сюда? А вещи?

– Я их там распродал.

Теперь на лице Кан У было просто потерянное выражение. Некоторое время он не мог сказать ни слова, а потом запинаясь произнёс:

– Ты всё…

Кан У уже собирался что-то спросить, но передумал, а Юн Чхэ не стал его подталкивать, лишь налил себе выпивку.

Что ещё можно было сказать? Он ушёл из этого дома без сожалений, словно не собирался возвращаться, а потом вернулся, как потерпевший неудачу блудный сын. Снова.

Кан У нахмурился, но больше не стал расспрашивать. В конце концов, такое случалось и раньше.

Он со сложным выражением лица потёр виски. С возвращением Юн Чхэ их семья, состоявшая из двух человек, снова увеличилась до трёх.

– Раз уж приехал, отдохни пока. Или тебе нужно рабочее место?

Услышав серьёзный вопрос Кан У, Юн Чхэ поднёс стакан к губам и усмехнулся. К управлению компанией он не проявлял ни интереса, ни амбиций.

Он уже собирался отказаться, но тут прозвучал сигнал, что кто-то проехал через ворота. В тот момент выражение лица Юн Чхэ стало пугающе серьёзным. Его широкие плечи заметно напряглись. Кан У быстро оглядел своего брата.

Побледневшее лицо и слегка дрожащие губы. И испуганное выражение, которое он не мог скрыть.

Но в то же время на его лице появилось какое-то волнение. Сильная тоска промелькнула в его глазах, устремлённых в сторону коридора, словно с нетерпением ждал чьё-то появление.

Смесь страха быстро исчезла с лица, словно это была иллюзия. Вскоре он вернулся к своей обычной хитрой улыбке. Он казался спокойным, но расширенные зрачки давали понять, что с ним что-то не так.

Пока человек, проехавший через ворота, выходил из машины, проходил через входную дверь и шёл по коридору, братья хранили молчание. Вскоре послышался характерный звук волочащихся тапочек.

– А?

Человек, зевнувший и оставив сумку висеть на предплечье, остановился.

– Шин Юн Чхэ.

Его взгляд был слегка рассеянным. Чёрные волосы, словно поглощавшие весь свет, и выделяющаяся родинка под глазом создавали красивый образ. Пухлые губы добавляли чувственный оттенок его невинной внешности.

Он без колебаний позвал брата, который был на восемь лет старше. Медленная речь, странно сочетавшаяся с его чистым обликом, казалась невнятной, словно он витал в облаках. Это не значит, что он не был удивлён внезапному появлению Юн Чхэ, а просто обладал таким рассеянным тоном с рождения.

– Малыш, - вздохнув, Кан У назвал своего младшего брата ласковым прозвищем. Тот вздрогнул и слегка надул щеки. И это тоже была не попытка мило избежать выговора, а просто привычка.

– Хён, не называй меня так...

Скривив губы, он бросил сумку прямо на пол и быстро подошёл. Объятия были лёгкими и непринуждёнными. Это вошло в привычку, ведь знал, что ему никогда не откажут.

Юн Чхэ легко принял его объятия, а затем спокойно похлопал по плечу и взял брата за подбородок.

– Шин Сэ Бёк, давно не виделись.

Он произнёс приветствие тёплым тоном. Тогда лицо мальчишки сразу посветлело, словно ранний рассвет прогоняет тьму, озаряя всё своим ярким светом.

Его нежные черты лица излучали радость. Младший брат Юн Чхэ, равнодушный к большинству людей, был искренне рад возвращению второго старшего брата.

– Я скучал по тебе, хён.

Улыбающееся лицо было невинным, как у ребёнка, ни разу не повидавшего жестокость этого мира. Слегка опущенные глаза красиво изогнулись. Казалось, его вполне можно было назвать ангельски прекрасным.

Юн Чхэ улыбнулся в ответ.

Когда Кан У впервые увидел младшего брата, он был уверен, что если ангелы и существуют, то они выглядят именно так.

Может ли быть на свете ребёнок милее? Он определённо ангел.

Тогда еще совсем юный Кан У был такого мнения о нём.

Сегодня он тоже направлялся в комнату малыша. Увидев фигуру, застывшую перед детской кроваткой, Кан У был поражён. Юн Чхэ стоял, глядя на спящего брата.

– Ноги не болят?

С утра его нигде не было видно, и вот он нашёлся. Как только проснулся, сразу же побежал к Сэ Бёку.

Не ответив, Юн Чхэ чистыми руками ткнул в щёку Сэ Бёка. Тогда Сэ Бёк слегка приоткрыл глаза и что-то пролепетал. Как он мог даже не заплакать? Юн Чхэ был поражён характером своего младшего брата.

– Не трогай его. Ему это не нравится.

– Но ему нравится.

– Он может заплакать.

Кан У довольно строго отчитывал его, но Юн Чхэ с любопытством заглянул в люльку.

На его лице не было улыбки, но и не было отторжения. Конечно, это младенец и не может выразить своё недовольство, даже если оно есть.

Тем не менее, Юн Чхэ удивительным образом хорошо чувствовал настроение младшего брата. Он мог понять, хочется ли ему спать, голоден ли он.

Например, Юн Чхэ первым замечал, что у Сэ Бёка внезапно поднимается температура. Младенец – загадочное существо, и никогда не знаешь, что с ним случится, но у Юн Чхэ была эта таинственная способность, которой не было даже у его родителей.

Благодаря этому он вовремя предотвращал ситуации, когда брат мог заболеть. А ещё был обладателем его лучезарной улыбки и внимания. Сэ Бёк, который обычно не очень часто улыбался, единственным, кому улыбался и у кого охотно сидел на руках, был его второй хён.

Несмотря на юный возраст, между ними была особая связь. Окружающие восхищались тем, как Сэ Бёк особенно хорошо ладит с Юн Чхэ. Одного слова "близки" было недостаточно, чтобы описать их отношения.

И, хотя он никогда никому об этом не рассказывал, Юн Чхэ иногда чувствовал, что связан со своим младшим братом какой-то невидимой нитью.

Но Кан У был полным неудачником в присмотре за детьми.

Он усердно читал книги по воспитанию детей, учился у родителей, как правильно держать ребенка, и старался заботиться о нём, но всё упорство обходило его стороной.

К тому же, если Кан У брал Сэ Бёка на руки, тот плакал, а Юн Чхэ достаточно было просто посмотреть и погладить его, чтобы Сэ Бёк радостно улыбнулся. Это его так раздражало, что он переборол свою гордость и спросил, как у него это получается.

– Просто получается, - с лёгкостью сказал Юн Чхэ, забросив баскетбольный мяч.

Кан У поймал мяч и потребовал, чтобы он объяснил нормально.

– Что значит "просто"? Объясни понятно.

– Я говорю, просто получается, что тут объяснять? Хён, тебе не хватает наблюдательности?

Юн Чхэ, хихикая, снова передал мяч Кан У. Кан У нахмурился.

Улыбающееся лицо близнеца почему-то раздражало его сегодня больше обычного.

В итоге Кан У вложил слишком много сил в бросок, будучи занятым мыслями о том, как завоевать расположение младшего брата. Мяч описал параболу в неправильном направлении.

По коридору раздался громкий звук удара, и ровно стоявшие винтажные тарелки, словно домино, попадали и разлетелись вдребезги. Близнецы застыли на месте и, обменявшись взглядами, одновременно выбежали из дома. Позади них послышался крик матери.

В тот день он так и не узнал, как это "просто получается", потому что они убежали, чтобы их не отлупили. В любом случае, это бы ничего не изменило.

Когда Сэ Бёку исполнилось пять лет, Кан У наконец признал, что ему не хватает таланта понимать настроение младшего брата.

Когда он признался Юн Чхэ, играющему с Сэ Бёком, что совсем не умеет угадывать его настроение, Юн Чхэ посмотрел на него с выражением, которое словно говорило: "Ты только сейчас это понял?"

Хоть Кан У не мог угадать что творится на уме у Сэ Бёка, но зато отлично понимал Юн Чхэ, поэтому ему и спрашивать не надо.

Однако он смутно чувствовал, что с Юн Чхэ с какого-то момента происходит что-то не так. Но он не мог представить, что именно, поскольку это выходило за рамки здравого смысла.

Иногда Сэ Бёк был особенно ласков с Юн Чхэ: мило улыбался ему, обнимал за руку. Тем не менее выражения лица Юн Чхэ были разными, но сама эмоция - одинаковая. Он либо натянуто улыбался, либо изображал раздражение.

Кан У точно знал, что Юн Чхэ был рад, но в то время нервничал и тревожился. Сначала он не мог понять причину его тревоги. Поскольку это беспокойство напоминало расстроенную скрипку.

Тем не менее только спустя какое-то время, он смог понять причину этой странной атмосферы.

Кан У приглушил свет в комнате. Он машинально щёлкал крышкой зажигалки, открывая и закрывая её снова и снова. Это была давняя привычка, проявляющаяся, когда он поглощён сложными мыслями.

С возвращением Юн Чхэ атмосфера в доме изменилась. Даже Сэ Бёк, который обычно был невозмутим или же просто неулыбчивым, сегодня сиял от счастья.

Погружённый в свои мысли, Кан У вздохнул и лёг в постель. Возможно, ему просто нужно было выспаться. В любом случае, время, когда он мог вмешиваться в дела своих братьев, давно прошло.

Да и вообще, разве он мог лезть в их дела? Поэтому лучшее, что он мог сделать, это убедиться, что прислуга молчит о том, что происходит в этом доме.

Из-за тревожных мыслей ему было тяжело уснуть. Он выключил ночник и просто лежал с закрытыми глазами, как вдруг дверь тихонько открылась и послышались приглушённые шаги. Вскоре он почувствовал, как матрас просел под чьей-то тяжестью.

– Что… такое?

– Шин Сэ Бёк спит, - прошептал Юн Чхэ тихим голосом и незаметно стащил с него одеяло. Ему было не привыкать, что у него отбирают кровать.

Но одеяло – это уже слишком. Кан У приподнялся, чтобы вернуть одеяло, но в тот же миг чья-то ловкая рука выхватила у него и подушку.

Бесстыдно потершись затылком о подушку, Юн Чхэ отметил, что в этой комнате ему всегда лучше спится.

Кан У, который не любил скопление вещей и всегда имел только одну подушку, откинул голову и глубоко вздохнул. Воздух был наполнен ароматом геля для душа, но также смешанный с каким-то резким запахом.

Это был сильный запах, который узнал бы любой мужчина.

– Почему ты не спишь в той комнате?

Вероятно, он только закончил развлекаться со своей рукой. Удивительно, сколько же ему пришлось резвиться, если даже после душа остался этот запах.

– Рядом с ним моё сердце бешено колотится… – устало пробормотал Юн Чхэ. Трудно было понять, означает ли это, что он любит его до безумия, или что он так боится его.

Судя по отвратительному пристрастию Юн Чхэ издеваться над другими, скорее всего, верно последнее.

– Куда ты?

– В твою комнату.

– Спи здесь.

Несмотря на то, что кровать была большой, двоим крупным парням было бы тесно спать вместе. Поэтому, собираясь пойти спать в комнату Юн Чхэ, Кан У почувствовал, как холодная рука крепко схватила его за запястье.

– Хён, ты должен присматривать за мной.

Тон был игривым, но если прислушаться, можно было уловить нотки нервозности, словно он был готов сорваться. Поэтому Кан У не мог просто так прогнать его.

– Пожалуйста, защити его от меня!

В его памяти всплыл голос отчаяния, когда он валялся в луже крови. Запястье, от которой клочьями отрывалась плоть, и пальцы, ползающие по окровавленному полу.

В конце концов Кан У лёг на бок, используя руку как подушку.

Если бы он знал, что так получится, то приготовил бы другую подушку. Ненадолго пожалев об этом, Кан У молча сменил положение. В темноте взгляд, пристально следивший за Кан У, наконец медленно отвёлся в сторону.

Лишь спустя некоторое время, услышав ровное дыхание Кан У, Юн Чхэ закрыл глаза и уснул.

Рано утром Кан У проснулся из-за странного ощущения. Ему приснилось, будто огромная собака без конца бегала у него на животе.

"Почему эта собака использует мой живот как беговое колесо?.."

Озадаченный эти сном, Кан У почувствовал неладное. Проснувшись, он обнаружил, что Юн Чхэ спит, используя его живот в качестве подушки.

Более того, он свернулся в одеяло, напоминая кимпаб. Осматриваясь сонными глазами, Кан У заметил свою подушку, одиноко валяющуюся в углу комнаты, которую Юн Чхэ отобрал у него прошлой ночью.

"Раз уж я стал подушкой, надо было хотя бы забрать ту подушку…"

Испытывая недовольно, Кан У пнул спящего Юн Чхэ. Тот лишь перекатился на другой бок и пробормотал что-то о характере хёна. Кан У даже не захотел вдаваться в подробности.

Проснувшись немного раньше обычного, Кан У решил сразу же умыться и зайти к Сэ Бёку. Это был его привычный утренний ритуал.

Комната была заполнена причудливыми вещами, куклами и фигурками. Среди них были как обычные, так и окровавленные куклы или куклы с топорами в руках, испачканными кровью. Каждый раз видя их, Юн Чхэ и Кан У удивлялись, как Сэ Бёк может спать в такой комнате. Но Сэ Бёк всегда засыпал крепким сном.

Сегодня, вероятно, у него был выходной, потому что он спал как убитый. На его стройном теле была только футболка вместо пижамы, и даже она была задрана, обнажая его бледные ягодицы.

Кан У тут же нахмурился. На его округлых ягодицах были отчётливо видны следы укусов и кровоподтёки. На пояснице также виднелись отчётливые следы от рук. Выглядело болезненно, но Сэ Бёк спал, не шевелясь.

Испытывая шок от оставленных следов, Кан У также обнаружил, что у Юн Чхэ есть привычка кусаться. Он стал невольным свидетелем подобным, поэтому это слегка смутило его. Кан У цокнул языком и, собираясь поднять трусы, валявшиеся на полу, остановился.

"Какие из них принадлежат ему?" Рядом была ещё одна скомканная пара трусов. Они были одинаковыми по цвету, и разбросаны, словно змея сбросила кожу. С первого взгляда было сложно определить размер.

"Подождите-ка. Значит, Юн Чхэ тоже…"

– Чёрт.

Кан У не хотел знать, что происходит в штанах у Юн Чхэ. В конце концов он выругался и начал ковырять трусы кончиком тапка.

Было бы нормально надеть трусы на Сэ Бёка, который намного младше, но не на Юн Чхэ, как бы хороши ни были их братские отношения.

После тщательного осмотра Кан У с трудом нашёл трусы меньшего размера и надел их на Сэ Бёка. Затем он снова задумался. Если Сэ Бёк проснётся и не найдёт рядом Юн Чхэ, он наверняка будет мучить его разными способами.

Он не только намеренно злил его, но и иногда прибегал к шантажу, используя своё тело, чтобы свести человека с ума. Иногда Кан У становилось жалко своего брата-близнеца, подвергающегося таким настойчивым и коварным издевательствам.

Когда Кан У был рядом, он мог хотя бы остановить Сэ Бёка, но Юн Чхэ не мог справиться в одиночку. Видя его смущённое выражение лица, Кан У чувствовал скорее жалость, чем досаду.

Некоторое время смотря на Сэ Бёка, Кан У взял на руки крепко спящего парня.

Было лучше перенести Сэ Бёка в свою кровать, чем тащить Юн Чхэ в эту комнату. Жалость – это жалость, но даже борец сумо не сможет поднять такую тушу.

Юн Чхэ, лёжа лицом вниз, наслаждался долгим и крепким сном, ни на что не обращая внимания. Он, конечно, позже удивится, когда проснётся. Но, по крайней мере, это лучше, чем издевательства, которые ему устроит Сэ Бёк.

– Сладко спите, да? – Кан У с сожалением посмотрел на братьев, лежащих рядом, закрыл дверь и вышел.

На кухне полным ходом шла подготовка к завтраку. Как только он сел, старая горничная, работавшая здесь долгое время, протянула ему свежесваренный кофе и заговорила с ним.

– Должно быть, вы рады возвращению господина Юн Чхэ.

– Он всё бросил и вернулся. Я собираюсь снова выгнать его.

Услышав это, горничная улыбнулась. Она знала, что Кан У не шутит. Пока горничные накрывали на стол, Кан У рассеянно вертел столовые приборы.

Шин Юн Чхэ. Шин Сэ Бёк.

Он прокрутил имена своих братьев в голове.

Шин Юн Чхэ и Шин Сэ Бёк.

В своё время Юн Чхэ, получив докторскую степень и построив карьеру, вдруг бросил всё и уехал учиться за границу по другой специальности. Все были шокированы и не понимали его выбор.

Кроме Кан У.

Раз уж он уехал, ему следовало хотя бы немного продержаться.

Кан У невольно цокнул языком, увидев вернувшегося Юн Чхэ, хотя в глубине души ожидал чего-то подобного. Он был разочарован, что Юн Чхэ вернулся раньше, чем предполагал.

Не то чтобы он отдавал кому-то предпочтение, но надеялся, что Юн Чхэ проявит твёрдость и на какое-то время дистанцируется от Сэ Бёка. Это была своего рода неизбежная справедливость или долг старшего брата.

Поскольку один из них постоянно подвергался нападкам, он надеялся, что Юн Чхэ хоть раз даст отпор. Но, видимо, это было слишком сложно для него.

– Так он планирует возвращаться к работе?

– Да.

Горничная, накрывавшая на стол, спросила, и Кан У, подперев подбородок, промычал в ответ. "Возвращается, значит."

– Он рождён быть безработным, – ответил он с самодовольной улыбкой.

Если это можно назвать возвращением, то пусть будет так. Если к отношениям с родным братом, замешанным в этом клубке страстей, применимо слово "возвращение".

Юн Чхэ проснулся поздно и вздрогнул, увидев голову, уютно устроившуюся у него в руках.

Всё было так, как и предполагал Кан У. К тому же, Юн Чхэ так крепко обнимал его, что даже не мог отругать того за то, что снова забрался в чужую постель. Сэ Бёк, не переносивший жару, мог только постанывать во сне, чувствуя себя некомфортно.

Юн Чхэ отодвинулся от Сэ Бёка, а затем стремительно вскочил и умылся, чтобы взбодриться.

Неважно, насколько он близок с Кан У, у него не было привычки обниматься с ним. Если он касался чужой кожи во сне, это заставляло его дрожать, вызывая мурашки по спине.

Старший брат Кан У чувствовал то же самое. Поэтому был только один человек, которого он мог обнять во сне. Тот факт, что этим человеком был Сэ Бёк, вызывал у него тревогу. Юн Чхэ бросил на него сложный взгляд и тяжело вздохнул. Он чувствовал лёгкое отвращение к себе из-за того, что отличал Сэ Бёка даже во сне, хотя так было всегда.

Его спящее лицо выглядело невинным и покладистым, как у ангела. Но он знал, что как только тот откроет глаза, то начнёт творить всякие шалости.

Хотя его ужасный характер - проблема, Юн Чхэ знал, что может принимать его таким, какой он есть.

– Спи, спи… – Поэтому лучше бы он продолжал спать. Юн Чхэ пробормотал то же, что и Кан У рано утром, тщательно укрыл Сэ Бёка одеялом и вышел из комнаты. Он решил не мыться в этой комнате, так как Сэ Бёк мог проснуться, поэтому он пошёл в свою комнату, принял душ и спустился вниз.

– Вы проснулись? Приготовить вам завтрак? Могу приготовить что-нибудь лёгкое.

– Я как-нибудь сам, занимайтесь своими делами, – ответил Юн Чхэ с лёгкой улыбкой, указывая на заранее приготовленные сэндвичи. Он неторопливо ел, набивая желудок, и попутно проверяя телефонные звонки.

Чьи-то гладкие руки обняли Юн Чхэ сзади. Обернувшись, он увидел Сэ Бёка, который всё ещё зевал.

– Ты рано проснулся.

– Да. Но почему я был в комнате Кан У-хёна? Я в какой-то момент проснулся, увидел тебя и комнату Кан У-хёна, а потом снова уснул.

– Я отнёс тебя туда. А что? - невозмутимо солгал Юн Чхэ.

– А...

К счастью, Сэ Бёк не стал спрашивать и просто кивнул. Он сел рядом и, обхватив ноги руками, закинул их на стул.

Это привычка, которую он не мог исправить с детства, хоть его и ругали за то, что он не сидит прямо. Но, как только он так садился, он становился особенно милым. Юн Чхэ поставил перед ним наполовину съеденный сэндвич и ущипнул его за щеку.

Он до отвратительности непослушный, но братья его обожали.

Не обращая внимания на то, что его тыкали в щёчки, Сэ Бёк, жуя сэндвич, быстро передвигал пальцами по телефону. Его проворные пальцы указывали на то, что он был самым обычным студентом за 20.

– Твой хён здесь, а ты всё время смотришь в телефон?

– Ага. Одну секунду.

Его небрежный ответ был невероятно раздражающим. Юн Чхэ нахмурился и пристально посмотрел на него, стуча пальцами по столу. Наконец Сэ Бёк тихо вздохнул, потом пробормотал: "Я понял". Юн Чхэ не успел осознать, что он понял.

Сэ Бёк подвинулся вместе со стулом и схватил Юн Чхэ за руку. Густая бровь Юн Чхэ взлетела вверх.

– Этого достаточно?

Сэ Бёк, непринуждённо усевшись на колени Юн Чхэ, безразлично спросил, доволен ли он теперь, и снова уставился в телефон. Служащие, кажется, привыкли к тому, что младший господин, давно ставший совершеннолетним, сидит на коленях у своего брата и играет, и не обращали на это особого внимания.

Только один молодой подчинённый, недавно нанятый, пока Юн Чхэ был за границей, не смог скрыть растерянности в глазах и лишь украдкой поглядывал на них. Но Сэ Бёку было всё равно, кто на него смотрит.

Юн Чхэ, в конце концов, не выдержав, рассмеялся и обнял его за талию.

"Веди себя естественно. Как будто старший брат души не чает в младшем, потерявшем родителей в детстве."

Юн Чхэ вытянул шею из-за плеча Сэ Бёка и посмотрел на экран телефона.

Это было похоже на поведение чрезмерно заботливого родителя, но, вспоминая прошлое, Юн Чхэ становился чувствительным к тому, с кем общается Сэ Бёк. Юн Чхэ обо всё позаботился, поэтому сейчас никто, кроме близких, не крутился рядом с Сэ Бёком, но это всё равно его беспокоило.

– Если ты снова сделаешь что-нибудь странное, у тебя будут проблемы.

– Я ничего странного не делал. Я самый послушный.

– Да уж, конечно, послушный, – немного раздражённо ответил Юн Чхэ. На него нахлынули неприятные воспоминания.

Но Сэ Бёк, проигнорировав предупреждение Юн Чхэ, какое-то время переписывался с кем-то, а затем внезапно поднял голову.

– Сказали прийти в компанию.

– Кто?

– Кан У-хён.

Слова, сорвавшиеся с губ Сэ Бёка, были неожиданными.

– Я? Зачем?

– Не знаю. Видимо, есть о чём поговорить.

Вызывает специально в компанию, чтобы поговорить наедине… Всё и так было понятно.

– Дай посмотреть, – сказал Юн Чхэ, подавшись вперёд.

В приложении для обмена сообщениями у Сэ Бёка был установлен фон - картинка с персонажем женского пола с вычурной причёской… Или мужского? Персонаж неопределённого пола улыбался и держал в руках диалоговое окно.

Здесь было короткое сообщение.

[Скажи Шину Юн Чхэ прийти в компанию.]

Как же это трогательно. Он решил позвать своего брата близнеца, которого мучил подобно ангелу младшенький, пока тот не превратился в сумасшедшего.

– Если хённим зовёт, не могу не пойти, – шутливо ответил Юн Чхэ, вставая со своего места.

– Ты тоже пойдёшь?

– Нет.

– Почему? У тебя занятия?

– У меня сегодня выходной. Я занят.

– Почему ты занят, когда у тебя выходной?

– Ты всё равно не поймешь, даже если я скажу, - Сэ Бёк, не глядя, нажал на приложение OTT. Похоже, он планировал, как обычно, посмотреть интересующий его сериал. Юн Чхэ просто спросил из вежливости, поэтому, чувствуя облегчение, погладил Сэ Бёка по голове.

– Не смотри так много в телефон, испортишь зрение.

Это была шутка, но Сэ Бёк с равнодушным выражением лица повернулся и ответил предельно серьёзным тоном.

– У меня зрение 2.0 на оба глаза.

Юн Чхэ, потеряв дар речи от такого сухого ответа, пожал плечами. В конце концов, существует ли человек, способный понять, о чём он вообще думает?

С самого детства Сэ Бёк во многом отличался от близнецов.

В отличие от братьев, любивших активные виды спорта, Сэ Бёк терпеть не мог пот и легко увлекался виртуальным миром. Он также был очень замкнутым по сравнению с общительными братьями и, тем не менее, чрезвычайно независимым. Даже время подъёма у них было разным: в отличие от утренних пташек-близнецов, у Сэ Бёка глаза "загорались" только ночью.

Хотя он часто раздражал людей своими реакциями, будь то безразличие или рассеянность, но его академическая успеваемость оставалась на самом высоком уровне.

И время от времени он мучил окружающих.

Если его спрашивали, почему он это делает, он отвечал, что делает это не потому, что хочет мучить. Просто он хотел получить то, что было у другого человека, или иногда ему нравился сам человек.

Он без колебаний причинял кому-то боль и не испытывал никаких эмоций, даже видя страдания другого человека. Иногда этим объектом становился он сам. Если ему чего-то хотелось, он должен был получить это любой ценой, даже жертвуя собой.

Сэ Бёк определённо не был обычным человеком.

Вероятно, именно поэтому Сэ Бёк не видел ничего зазорного в своей любви к родному брату.

– Похоже, у меня призвание быть безработным.

Кан У, перебиравший документы, поднял голову. Юн Чхэ развалился в кресле и беспокойно крутился, словно не находя себе места.

"Это он сидит или лежит?" Кан У цокнул языком и отложил ручку. Он позвал его сюда, чтобы спокойно побеседовать в тихом месте без Сэ Бёка, но тот, похоже, не собирался сосредотачиваться.

Кан У разглядывал своего близнеца, похожего на хулигана. Несмотря на то, что их лица одинаковые, аура у них совсем разная. Умение так развалиться в кресле в этом возрасте – тоже талант.

– Мне тоже так кажется.

Призвание быть безработным… Эти же слова Кан У сказал горничной утром. В такие моменты Кан У часто осознавал, что они – близнецы.

Даже на расстоянии они знают, что у другого на уме… Как в ту ночь, когда Юн Чхэ, весь в крови, с отчаянием просил о помощи.

– Зачем ты тогда так долго трудился, получая докторскую степень? Деньги и я смогу заработать. Если тебе стыдно, я могу прямо сейчас дать тебе должность.

Кан У лепетал какую-то ерунду о том, что если уж родился чеболем, то должен хоть раз воспользоваться своим положением, чтобы оправдать ожидания окружающих.

– Делай, хён, – ответил Юн Чхэ. Он слегка пребывал в шоке от того, что называл своего брата "хёном". Кан У иногда становилось жаль Юн Чхэ. Настолько он был принципиальным, что даже близнеца, родившегося на три минуты раньше, называл хёном. Как же так получилось, что он попал под влияние младшего брата?

– Тогда ты будешь и дальше отдыхать? – осторожно спросил Кан У, намекая на то, что тот продолжит вести жизнь бездельника. Но Юн Чхэ, похоже, это не беспокоило, и он продолжал крутиться в кресле.

– Меня много куда зовут.

– Да?

"Конечно, так и есть."

Кан У рассеяно кивнул. У Юн Чхэ была специальность, идеально ему подходящая, и он хотел долгое время работать в интересующей его области. На самом деле, он добивался выдающихся результатов и был невероятно усердным.

Хотя все эти усилия в одно мгновение обратились в прах.

– Может, мне подготовиться к профессорской должности?

– Должность профессора?

Эти слова удивили Кан У. Он резко поднял голову, всё ещё подписывая документы. Подпись смазалась.

– Не подходит? Я же с докторской степенью.

На этот наглый ответ Кан У посмотрел на своего брата-близнеца.

– Ты на себя-то посмотри.

На нём не было галстука, а две верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. На запястье с часами виднелась необычная татуировка. Даже по частичному изображению можно было догадаться, насколько ярким был рисунок в целом.

– Что, совсем нет?

– Очень даже нет, - Кан У отложил ручку и серьёзно ответил.

Юн Чхэ на мгновение замолчал и, подумав, столь же серьёзно высказал свои планы:

– Ну, буду носить одежду с длинными рукавами даже летом.

– Мне-то зачем ты это говоришь?

– Главное ведь способности, а не внешний вид.

– Я спрашиваю, мне-то зачем ты это говоришь?

Эти оправдания звучали нелепо, но Кан У в какой-то степени был с ним согласен.

Хотя сейчас он, как ни посмотри, больше похож на хулигана, чем на профессора. Однако вопреки впечатлению, Юн Чхэ был образцовым студентом.

Если он захочет этого, то вполне сможет достичь цели. Кан У также был полон решимости поддержать его, задействовав все свои связи. Конечно, Юн Чхэ пришёл бы в ужас, если бы узнал об этом, но его намерения были только искренними.

Поэтому у него нет причин беспокоиться о будущем брата, но…

Разве можно студентам показываться в таком виде?

– Может, просто продолжишь заниматься тем, чем занимался?

– Даже не знаю.

– Или приходи в компанию.

– Сколько раз тебе повторять, я не хочу.

– Тогда развлекайся.

– Какой в этом смысл?

Юн Чхэ сказал это, как будто разговаривая сам с собой, и снова повернулся в кресле. Казалось, что он забыл о таком чувстве, как тоска и скука, но Кан У знал, что его брат не скучает, а живёт жалкой жизнью.

Под толстым ремешком часов на его запястье были многочисленные шрамы. Следы многочисленных попыток покончить с собой.

Действительно, как ни посмотри, это не тот человек, которому суждено стать преподавателем.

– Юн Чхэ.

Юн Чхэ собирался встать, сказав, что уйдёт, если ему больше нечего сказать. Кан У остановил брата. У него было точно такое же лицо, как у Кан У, но омрачённое давней депрессией.

– Мне тоже кажется, что должность профессора – это не твоё.

Как ни крути, человек, переживший инцест… Разве это немного...?

Понимая это, Кан У намеренно принял суровое выражение лица, на что Юн Чхэ поднял уголок рта и показал средний палец. Толстая дверь мягко и бесшумно закрылась за его уходящей фигурой.

Ухмыльнувшись, Кан У опустил глаза на документы. Но буквы расплывались перед глазами. В конце концов, он откинулся на спинку мягкого кресла и расслабился.

Чем больше слов произносится, тем легче они становятся. Поэтому некоторые слова нужно произносить снова и снова, чтобы они потеряли всякую ценность.

В противном случае человек, хранящий эти слова, может погибнуть под их тяжестью.

Новая учёба. Новая работа. Новый дом.

Всё это было бессмысленной борьбой. Юн Чхэ не сможет простить себя, пока жив, или даже после смерти.

Чтобы спасти свою драгоценную семью от жалкого финала, Кан У всегда должен был причинять ему боль первым.

Когда Юн Чхэ, ненадолго отлучившийся по делам к Кан У, вернулся домой, его никто из прислуги не встретил. Это была та рабочая обстановка, которую Юн Чхэ изменил давным-давно, и, похоже, она сохранялась и во время его отсутствия. Переобувшись в тапочки, Юн Чхэ направился на второй этаж.

– Шин Сэ Бёк, – позвал он, поднимаясь по лестнице, но никто не отозвался. Не постучав, он вошёл в комнату и увидел Сэ Бёка в наушниках.

– Почему ты надеваешь их дома?

– Айщ… Можно хоть предупреждать, когда входишь? – Сы Бёк, увлечённый просмотром видео, вздрогнул и обернулся. Его поведение напоминало непослушного кота. Странно, как его опущенные глаза создавали образ вредной кошки.

Юн Чхэ сел на край стола и потянул Сэ Бёка за щёку. Тот не сопротивлялся и сосредоточенно смотрел в монитор. Юн Чхэ стало интересно, что же там такое интересное, и заглянул в монитор, но увидел прямую трансляцию.

Трансляция, где несколько человек собирались и смотрели, как кто-то играет в игру. Если хочется поиграть, почему бы просто не сделать это самому, а не смотреть, как это делают другие. Юн Чхэ никак не мог понять вкусы своего брата.

Заметив цифру "4 тысячи" рядом со счётчиком зрителей, он не поверил своим глазам.

Значит, есть 4 тысячи человек по всей стране, которые смотрят это видео, как и Сэ Бёк?

– Что там такого интересного?

Ещё вчера он не отлипал от него, а теперь, удовлетворив собственные желания, полностью игнорировал его.

Всё же Юн Чхэ проявил терпение и подождал ещё ровно 10 минут. Больше он ждать не хотел.

– А! Опусти! Дай посмотреть!

– Снова отвлекаешься на что-то другое?

Юн Чхэ внезапно наклонился к монитору и одним движением поднял Сэ Бёка.

Разумеется, Сэ Бёк отбивался и сопротивлялся, но разница в силе была очевидна. Сэ Бёк постоянно ранил Юн Чхэ, но хотя бы в этом он его превосходил, эта мысль делала его счастливее.

Сы Бёка кинули на кровать, словно мешок с картошкой. От силы удара в глазах у Сы Бёка всё поплыло, он зажмурился, а затем снова открыл глаза. Он запротивлялся, как кошка, брошенная в ванну, и попытался вернуться обратно, но его схватили за талию.

Мешковатые спортивные штаны были мгновенно сняты. Упругие ягодицы выпирали из-под резинки. Облизнув губы, Юн Чхэ хлопнул Сы Бёка по попе ладонью.

– Больно!

– Не притворяйся.

У Сэ Бёка были настолько упругие ягодицы, что когда их сжимали, плоть выпила между пальцами. Запястья и лодыжки были такими тонкими, что Юн Чхэ мог сломать их одной рукой, а вот ягодицы были настолько мягкими, что их было приятно трогать.

Кан У тоже раньше удивлялся и как-то сказал: "Этому ребёнку не будет больно, даже если он упадёт на попу", из-за чего Сэ Бёк очень разозлился.

Вспомнив выражение лица Сэ Бёка в тот день, Юн Чхэ захихикал и оттянул его ягодицу в сторону.

Сэ Бёк сначала бормотал, что ему нужно вернуться и досмотреть трансляцию, но вскоре сдался и обнял подушку, уткнувшись в неё лицом.

Удобно, когда он сам сдаётся и послушно ложится. После того, как Юн Чхэ трахал его вчера до потери сознания, всё его тело было покрыто следами этой ночи.

– Тебе не было больно, когда мылся? Там такой пиздец.

– Не знаю.

Судя по невнятному ответу, ему, похоже, не было больно, он просто капризничал.

Юн Чхэ медленно провёл тыльной стороной ладони по распухшей дырочке. В этот момент ягодицы напряглись. Он собирался отпустить его, но, увидев отверстие в таком виде, его терпение растаяло, как снег на солнце.

Он забрался сверху, раздвинул ягодицы в стороны, отчего дырочка дёрнулась и раскрылась. Он почувствовал влагу и тепло. Юн Чхэ мял ягодицы, словно разминал тесто.

– А, что ты делаешь…?

– Почему она выглядит такой аппетитной?

Гладкая слизистая оболочка была розовой, но размер был несколько необычным. Сначала она была настолько маленькой, что в неё было трудно вставить даже один палец, но, принимая каждый день член своего брата, она растянулась. Красная дырочка, похожая на раскрытые губы, вытянулась.

– Ты трогал здесь, пока меня не было?

– Нет, – голос Сэ Бёка был приглушён подушкой.

"Цвет не такой уж и тусклый. Значит, она выглядела так ещё год назад?"

– Шин Сэ Бёк, говори правду.

Схватив его за плечо и потянув на себя, Сэ Бёк выглянул, обнимая подушку. Он понял всё по одному только взгляду.

– Сколько раз ты это делал?

– …Два.

– Два раза? Два раза в неделю? Нет, с кем? С каким ублюдком?

– Да ни с кем… Я один. И не в неделю.

Сэ Бёк закатил глаза и выставил палец. Прямой указательный палец означал единицу. Юн Чхэ не сразу понял, что он имеет в виду, но тут его осенило, и Сэ Бёк рассказал о своей интимной жизни.

– Два раза в день. Один раз утром и один раз перед сном. Примерно такого же размера, как у хёна.

Юн Чхэ не знал, что сказать, как вдруг Сэ Бёк открыл ящик прикроватной тумбочки.

Колёсики плавно скользнули, и изнутри выкатился какой-то предмет, похожий на дубинку.

– Оно ещё и вибрирует.

С этими словами он нажал на кнопку, и коричнево-бордовое чудовище завибрировало, издавая шум. "Он… с ума сошёл? Пока я отсутствовал дома, он два раза в день занимался анальной мастурбацией? То есть в то место он засовывал эту коричневую штуку? Я же расширил это местечко, чтобы можно было легко засовывать член, когда захочется."

– Шин Сэ Бёк.

– …Знаю.

Сэ Бёк, похоже, понимал, что повёл себя неправильно, его голос был тихим, словно извиняющимся. Юн Чхэ вздохнул, зачесав волосы назад. Закрыв глаза и собравшись с чувствами, он выхватил огромный силиконовый фаллоимитатор и отбросил его в сторону.

– Разве мой член не лучше этой штуки?

Нет ничего лучше, чем трахать младшего брата, чтобы усмирить его.

– Сегодня я буду трахать тебя, пока не потеряешь сознание.

На лице Юн Чхэ появилась хищная ухмылка.

– Ах, мм! Аа…!

Закинув голову назад, Сэ Бёк жалобно застонал, приподнимая ягодицы. Он присел над лицом Юн Чхэ и крутил свои соски. С каждым движением вверх-вниз раздавался звук шлёпанья.

– До чего же ты развратный… Хаа.

Из глубины зияющей дырочки доносился запах спермы. Хотя Юн Чхэ знал, что он из тех кто дотошно принимает ванну, но, видимо, вычистить всё до конца у него не получилось.

Густые ресницы Сэ Бёка слипались от влаги. Слёзы, скопившиеся в уголках его опущенных глаз, придавали ему изящный образ. Между приоткрытыми губами виднелся ярко-красный язык. Он извивал влажным языком, желая, чтобы его поласкали, но чувствовал лишь прикосновение холодного воздуха.

– Хым. Ых, хаа...

Внезапно язык проник в его дырочку, и Сэ Бёк резко вскинул ягодицы вверх. Открыто демонстрируя свою трепещущую дырочку, он, застыв в неловкой позе, тяжело дышал. И при этом его руки вцепились в грудь, сдавливая соски.

– Разве эта штука могла полизать твою дырочку?

– Ха... хм. Ах! Ах!

– Эй, малыш, ты ответишь?

Юн Чхэ шлёпнул дрожащие ягодицы Сэ Бёка и несколько раз провёл по ним рукой. Сэ Бёк удивлённо посмотрел вниз.

– Ты как Кану-хён.

– Что?

– Не называй меня так, хён. Ты всегда обращаешься ко мне "Шин Сэ Бёк".

Из-за значительной разницы в возрасте Кан У обычно называл своего младшего брата слегка приторным прозвищем "малыш". Но Юн Чхэ нравилось имя Сэ Бёк, поэтому привык обращаться к нему именно так.

Но Сэ Бёк больше прислушивался к Кан У, а с Юн Чхэ позволял себе всё, что взбредёт в голову.

– И ты говоришь о другом мужчине во время секса?

– Кан У-хён... мужчина... что ты вообще несёшь?

– Мужчина, хмх, даже с братом нужно быть осторожным.

Лицо Сэ Бёка стало странным. Казалось, его смутили эти слова.

– А… А-а… Я хочу, чтобы ты засунул туда свой язык… Ух!

Сэ Бёк крутил свои соски и слегка опустил ягодицы. Его зияющая дырочка блестела от влаги, словно призывая поласкать её языком.

Повинуясь команде младшего брата, Юн Чхэ ввёл язык в его разгорячённую дырочку. Он ласкал её, то прижимаясь, то отстраняясь своим точёным носом, отчего Сэ Бёк содрогался всем телом. Не в силах оторвать лицо от его дырочки, Юн Чхэ слегка отстранился и тщательно осмотрел её.

Его дырочка была податлива и хорошо растягивалась при прикосновениях, источая возбуждающий аромат. Это был восхитительный аромат. При виде аккуратных складочек у Юн Чхэ сглотнул слюну. Не в силах сдержаться, он кончиком языка прошёлся по каждой складочке.

Сэ Бёк засмеялся, содрогаясь всем телом от щекотки, и Юн Чхэ приподнял бровь. Эту привычку он перенял у Кан У. Но для Сэ Бёк Кан У был просто старшим братом, а Юн Чхэ значил для него нечто большее.

– Хён, хм... ты… ты не такой, как Кан У-хён…

Дело было не в том, что ему нравился брат, а в том, что мужчина, который ему нравился, оказался его братом.

Он считал это обычным совпадением. В любом случае, инцест - это табу, к тому же он повышает вероятность генетических заболеваний. И самое главное - они оба парни.

Он прекрасно понимал, что если об этом узнают, разразится огромный скандал. Проблема в том, что Сэ Бёк был совсем не из тех, кто придерживается общепринятых норм.

– Мне нравится, что ты мой хён. Тебе тоже понравилось, что я лишился девственности с тобой?

Сэ Бёк не испытывал угрызений совести или чувства вины за свои аморальные поступки. Скорее, он придерживался общепринятых норм, чтобы избежать неприятностей, но не понимал, зачем это нужно. Сэ Бёк захихикал и небрежно потёрся мокрым задом о его лицо.

– Я так счастлив, что ты мой хён.

Он был рад, что человек, в которого он влюбился, был ближайшим родственником. Ему нравилось, как он целовал его в детстве, и как заботливо он заботился о нём, что едва замечал пустоту после смерти родителей.

Кан У дарил ему ту же любовь, но с Юн Чхэ было по-другому. Поскольку в мире существовал ещё один человек с таким же лицом, как у его любимого, это доказывало, что его чувства к Юн Чхэ были чем-то большим, чем просто привязанность к члену семьи.

Если даже они выглядели одинаково, отношение Сэ Бёка к ним было разное, разве нельзя считать это настоящей любовью?

Юн Чхэ был для Сэ Бёка первой любовью. Ему нравилось, что свой первый поцелуй он разделил с ним. А также лишился девственности, пускай этот опыт был довольно болезненным настолько, что он рыдал. Ему нравилось, что этот человек был его братом по крови, и что их тянуло к друг другу. Ему нравилось, что Юн Чхэ был привязан к нему, даже когда он не осознавал своих чувств.

– Хаа, хён, я думаю, даже если бы я не коснулся тебя, ты бы всё равно ни с кем не встречался бы, верно?

Его шёпот, смешанный со стонами, сводил с ума. Юн Чхэ причмокнул его дырочку и поменялся с ним местами. Он сначала легонько покусал его возбуждённые соски, и Сэ Бёк раздвинул ноги, заключив его между ними.

Это была абсолютная правда. Юн Чхэ не осознавал своих чувств, но Сэ Бёк уже всё знал. Юн Чхэ инстинктивно избегал его и заводил бессмысленные романы.

Однако Юн Чхэ всё равно возвращался к нему. Ему было забавно время от времени притворяться, что ничего не понимает, и спрашивать у того, почему он постоянно меняет девушек.

Так как же Юн Чхэ следует описать Сэ Бёка?

Катастрофа?

– Мне нравится, что я первый, кто воспользовался твоим членом, хён.

– …Что?

Эти заставили его подумать, что он ослышался. Юн Чхэ, покусывая его сосок, поднял глаза.

– Кто тебя научил этому?

– Ты всегда так говорил.

– Я?

Похоже, это правда. Ему нечего было сказать.

– Я же твой хён.

Таким образом он решил отмахнуться от своих же слов. Сэ Бёк надул губы. Юн Чхэ всё же хотел, чтобы его брат использовал только вежливые слова. С его красивой внешностью, ему бы это больше подходило.

– Ага… Хватит уже лизать мою грудь, просто вставь его.

Сэ Бёк привычно раздвинул ноги и протянул руку, чтобы схватить его член. Он не прикасался к нему целый год, но до сих пор был поражён его невероятным размером. Однажды он серьёзно сравнил его со своей рукой, и тогда Юн Чхэ без причины почувствовал неловкость.

Зажав своего брата между широко расставленными бёдрами, он поднёс его член к своей дырочке.

Вчера старший брат накончал туда столько спермы, что теперь нижняя часть была мягкой и расслабленной.

– Аах…!

Тем не менее, первое проникновение всегда было трудным, ведь головка была размером с кулак. Сэ Бёк, введя его в свою дырочку, тяжело вздохнул.

Она поднял глаза на Юн Чхэ, давая ему понять, чтобы тот дальше двигался сам, но его взгляд был прикован к анальному отверстию.

Он подтолкнул его поясницу пяткой, приказывая поскорее войти, как вдруг в нижней части возникла нарастающая боль. Пока он медленно вводил свой член, Юн Чхэ продолжал наблюдать за дырочкой. Он схватился за бёдра Сэ Бёка и раздвинул их пошире, чтобы лучше видеть.

Он никогда не говорил об этом, но Юн Чхэ нравилось видеть, как его член проникает внутрь. Для Сэ Бёка это было странным фетишем, но, учитывая его специальность, для него наблюдение было частью повседневной жизни, поэтому Сэ Бёк просто принимал это как должное.

– Ыым! Почему он такой большой…

Через некоторое время ему станет так хорошо, что потеряет рассудок, но вначале у него всегда тянуло низ живота, что было трудно дышать. Сэ Бёк застонал и протянул руки, прося обнять его. Юн Чхэ, едва оторвав взгляд от его дырочки, крепко обнял ее хрупкое тело. От того, что их грудные клетки соприкоснулись, биение сердец стало только громче.

– Говоришь, ты долго игрался с ним?

Кто-то всю жизнь прожил девственником, а потом позволил собственному брату трахнуть его. Даже когда он уехал за границу, то продолжал тосковать в одиночестве. А Сэ Бёк от безделья только и делал, что играл с силиконовыми игрушками. Каждый раз, когда он думал об этом, обида только сильнее нарастала, поэтому он сильно закусил губу.

– Ай!

– Тебе было хорошо?

Ему было стыдно и противно от самого себя за ревность к куску силикона. Однако он не мог не спросить его. Насколько же ему было хорошо, что занимался этим дважды в день.

Сэ Бёк обхватил его шею руками и невнятно пробормотала "Ага". Затем он закрыл глаза и обвил ногами его талию.

– Он был слишком мягким, так что не очень. А твой - очень твёрдый.

Он почти никогда не улыбался, но в такие моменты притворялся обояшкой. Юн Чхэ знал, что он пытается поднять ему настроение, и всегда невольно попадал на его удочку.

Он даже не решался прикоснуться к себе, потому что считал это пустой тратой времени. Юн Чхэ стиснул зубы и схватился за его талию. Член вонзился в него, отчего его пупок приподнялся вверх.

– Ах, ох… да!

Широко открытые губы задрожали, прежде чем издать сдавленный стон. Казалось, из-за спазмов внутренние стеночки только сильнее сдавливали член. Быстрые толчки были настолько сильными, что Сэ Бёк невольно поднял руку, чтобы закрыть себе рот.

– А! Ах!

– Уф… Ха-ах...

– Ха-а, да! Хочу ещё, ах!

Большая головка члена царапала самые чувствительные места. Сэ Бёк качал головой. Ему казалось, что живот вот-вот лопнет. Он был довольно бесстрашным, и даже когда он занимался этим один, он не стеснялся больших дилдо. Напротив, он без колебаний вставлял их внутрь, но не знал, как именно нужно двигаться, чтобы дилдо касался нужных мест. Поэтому он всегда чувствовал себя неудовлетворённым.

– Ах… больно, да.

– Больно?

Из-за жгучего удовольствия внутри живота слова неожиданно сорвались с его губ. На самом деле ему не было больно; скорее, он хотел большего. Но Юн Чхэ немедленно остановился.

Щёки Ин Чхэ покраснели, показывая, насколько он был взволнован, но всё равно внимательно наблюдал за состояние Сэ Бёка. Однако его глаза были совершенно мутными, и он казался немного безумным.

– А, нет…

– Говори правду.

Юн Чхэ обхватил его щёки и пристально посмотрел на него. От каждого такого мгновения по спине Сэ Бёка пробегали мурашки.

– Ты вчера слишком сильно перенапрягся?

– Нет… С хёном… я… мне нравится, когда больно…

– …

– Так что можешь ускориться, хорошо?

Когда они обнимались, его шёпот казался сладким. Юн Чхэ не двигался, оставив свой член внутри него, поэтому Сэ Бёк выгнулся в талии в предвкушении. Он подвигал бёдрами и потёрся членом о пресс Юн Чхэ, как бы прося его поскорее начать двигаться.

Юн Чхэ некоторое время смотрел на своего брата, а затем обнял его, крепко прижимая к себе. Он вдохнул нежный аромат его тела.

В отличие от своих братьев, Сэ Бёк с детства не любил активность. Это было связано с его эмоциональной холодностью. Он обычно делал то, что ему говорили, но из-за отсутствия физических ощущений не мог в полной мере ощутить восторг от активности и был нечувствителен к боли.

Если другие, включая Кан У, делали то, что не понравится любому человеку, Сэ Бёк чувствовал только раздражение. Юн Чхэ был единственным, кому Сэ Бёк позволял причинять себе боль.

Юн Чхэ некоторое время обнимал его, глубоко дыша. Казалось, в такие моменты они были близки как никогда, , словно разделяли одну боль на двоих.

Каждый раз, когда Юн Чхэ осознал, что Сэ Бёк реагирует только на него, он испытывал глупое желание, чтобы всё его тело было покрыто ссадинами и царапинами из-за него.

Юн Чэх снова медленно задвигал бёдрами. Он осознавал, что вбиваясь в него так, выворачивает внутренности брата наизнанку. Кожа на животе натягивалась до предела, но он не мог остановиться.

При каждом яростном толчке Сэ Бёк кричал, и слышались хлюпающие звуки. Он жадно, словно умирающий от жажды, впивался языком в его рот и облизывал каждый дюйм его тела.

Он хотел причинить ещё больше боли своему любимому брату.

Когда Сэ Бёк не мог отличить удовольствие от боли и лишь стонал одно слово "больно", Юн Чхэ чувствовал его пульсирующие стенки.

– Ха-а, ааа! Ах!

В стоны примешались рыдания. "Мне хорошо. Ещё. Направь туда, где будет больнее."

Только он мог так сделать. Казалось, тело Сэ Бёка кричало об этом. Целуя дрожащие бледные бёдра, Юн Чхэ вонзил член в брата.

Влажный и податливый проход был настолько узким, но ощущался комфортнее, чем любое другое место в мире.

"Комфортнее, что за чушь?"

Юн Чхэ чувствовал, как начинает сходить с ума от отвращения к собственным ощущениям.

Он стиснул зубы, отчего напряглись жилки. Член, наконец нашедший определённое место, погрузился в мягкую плоть. Напряжённые вены пульсировали. Казалось, будто член не просто раздвигал внутренние стенки, а был поглощён ими.

– Ху-у, Шин Сэ Бёк... Сэ Бёк-а...

Он осыпал лицо брата поцелуями, извергая сперму ему в живот, словно псина в течке. Густая струя хлынула по внутренним стенкам, наполняя живот.

Их тихое и прерывистое дыхание раздавалось эхом. Они делили остатки удовольствия, обмениваясь нежными поцелуями. Смотря друг другу в глаза, они запоминали выражение лиц друг друга. На мгновение они замерли, и оставаясь неподвижными в объятиях, переплелись языками.

Юн Чхэ не вынимал член и просто положил Сэ Бёка на себя. Даже, когда они оставались в этой позе, Юн Чхэ иногда двигал бёдрами, на что Сэ Бёк иногда вздрагивал. Он был слишком слаб, чтобы пошевелить даже пальцем.

Немного отдохнув, Юн Чхэ уже мысленно планировал продолжить, как вдруг послышался вялый голос:

– Почему ты приехал?

В ответ на этот вопрос Юн Чхэ молча смотрел на него, затем слабо улыбнулся. Улыбка была двусмысленной, но Сэ Бёк не спросил, почему он улыбается. Это было в его стиле задать вопрос, который должен был прозвучать намного раньше.

– Ты же бросил меня и сбежал?

– Что ты имеешь в виду под "бросить"?

Лицо Сэ Бёка было не видно, поскольку он лежал на груди Юн Чхэ.

Когда Юн Чхэ внезапно решил уехать на учёбу за границу, Сэ Бёк был озадачен. Он спрашивал, почему тот так внезапно уезжает накануне отъезда, лёжа на этой же кровати, в той же самой позе.

– Ты уезжаешь из-за меня?

Сэ Бёк когда-то задал этот вопрос, касаясь его изрезанного запястья, но в конечном итоге так и не услышал ответа. Он уже знал ответ, даже не услышав его.

Как и тогда, Сэ Бёк поднял руку и погладил шрам на запястье, и выпрямился.

– Почему ты вернулся?

Его ясные тёмные глаза были невинны. Именно поэтому Юн Чхэ всегда боялся своего брата. Он по своей прихоти раскрыл правду, которую Юн Чхэ отчаянно пытался скрыть и избежать. Он должен был злиться на его беззаботное поведение, но не мог.

– …Я скучал, - пробормотал Юн Чхэ, обнимая Сэ Бёка.

Он сбежал от невозможности жить нормальной жизнью, но вернулся по собственной воле.

"Я не могу без тебя. Точнее, не я, а ты, не можешь без меня."

Он знал, что, вернувшись, этот не испытывающий вины человек отнимет у него жизнь, но всё равно вернулся.

Сэ Бёк пошевелился, поднял голову, коснулся губами губ Юн Чхэ и прошептал:

– С возвращением.

Его чёрные как смоль зрачки переполнялись радостью.

Любимый человек вернулся.

В этот момент Сэ Бёк был вне себя от счастья. Худощавые руки без колебаний обвились вокруг его шеи. Его тело в объятиях Юн Чхэ было хрупким, и время от времени дрожало, словно у зверька, приветствующего своего хозяина. Даже без малейшего изменения в выражении лица Сэ Бёк умел быть счастливым.

Юн Чхэ был поражён тем, что столько раз разрушал себя, но всё ещё продолжал возвращаться. Он поднял руки, покрытые шрамами, и обнял Сэ Бёка.

Дом погрузился в темноту, и шум дождя заполнил всё пространство. Огромный дом казался пустынным и даже зловещим.

Кан У вернулся домой поздней ночь, почти что за полночь.

Из темноты поднимался серый дым. Кан У, проходивший через гостиную, остановился и устремил взгляд туда. Там он увидел Юн Чхэ, курившего сигарету.

Он был лишь в халате, а штаны висели на его бёдрах. Когда Кан У подошёл ближе, в нос ударил резкий запах спермы.

Кан У достал сигарету из пачки на столе, наклонился и поднес её к огоньку сигареты Юн Чхэ. Алый огонёк ненадолго замерцал между ними, Кан У глубоко затянулся и выдохнул. Белый дым, словно дыхание зимой, развеялось в воздухе.

– Я скучал по тебе.

Сияющая улыбка Кан У была такой же нежной, как и всегда.

Рождённые из одного чрева, близнецы. Единственные братья, черты лиц которых были одинаковыми, знающие друг друга как себя самого и понимающие друг друга как единое целое...

Юн Чхэ затянулся сигаретой и улыбнулся одними глазами.

"Я вернулся домой. В дом, где меня ждала любящая семья."

Шин Юн Чхэ

Если его спросят, с чего всё началось, он после долгого молчания ответит, что и сам не знает.

– Опять расстался?

На заднем дворе особняка располагалась баскетбольное кольцо для близнецов. Корзина без передышки принимала на себя удары промахивающихся мячей.

Юн Чхэ, оглянувшийся с равнодушным выражением лица, обладал поразительно привлекательной внешностью, но, будучи ещё подростком, имел нежные и изящные черты. Кан У тоже.

– Пора взяться за учёбу.

– Ты можешь сдать вступительные экзамены в колледж хоть прямо сейчас.

Кан У, ловко отобрав баскетбольный мяч, взмахнул руками. Мяч, описав гладкую дугу, эффектно пролетел через корзину.

– Так в чём причина?

– Не знаю... А, просто не нравится.

Он раздражённо опустился на траву. Кан У, машинально подбрасывая мяч, с озадаченным видом посмотрел на своего брата-близнеца.

Хоть в это никто и не поверит, но Кан У обладал одним, труднообъяснимым для других, талантом.

Это касалось и Юн Чхэ, его брата-близнеца. С самого раннего детства они оба точно предсказывали настроение и состояние друг друга, даже находясь далеко друг от друга.

Например:

Однажды ночью Кан У проснулся от внезапной головной боли и обнаружил, что у Юн Чхэ поднялась температура почти до 40 градусов, он стал горячим как утюг. Или, если у него весь день всё шло под откос и было плохое настроение, то Юн Чхэ тоже попадал в неприятности и был очень раздражён.

Юн Чхэ был таким же. У них часто возникало странное чувство единения. Поэтому они думали, что у других братьев тоже так, и только повзрослев, поняли, что они особенные.

– Странно.

– Что?

– Я ведь должен уметь читать твои мысли.

Но в последнее время эта особенность давала сбои. Юн Чхэ, в полной мере соглашаясь с недовольством Кан У, кивнул головой.

Даже ему самому казалось, что в последнее время с ним происходит что-то странное. Уровень его успеваемости наряду с Кан У был самым высоким, и не было проблем с друзьями. У него был не маленький опыт в свиданиях, даже учитывая, что это были не серьёзные отношения, а скорее забава.

Во всех его предыдущих отношениях девушка первой признавалась в любви, и Юн Чхэ не пытался отказать, вот так они начинали встречаться. Но из-за полного пренебрежения отношения никогда не длились долго. Он был настолько равнодушен, что однажды взрослая девушка указала Юн Чхэ на его безответственное поведение.

Однажды ответственная и зрелая девушка даже указала Юн Чхэ на его безответственное отношение.

Кан У, который случайно подслушал этот разговор, тоже согласился.

– Какого чёрта ты не отвечаешь на мои звонки? Если тебе лень со мной связываться, то тебе вообще не стоило соглашаться на признание.

Она говорила правду. Кан У, случайно оказавшийся рядом, исподтишка кивнул головой. Юн Чхэ хотел ударить своего брата, но сдержался, а после признал справедливое замечание.

Разумеется, в тот же день они расстались с той девушкой. Так, после небольшого перерыва, любовные дела Юн Чхэ со временем снова стали нарастать интенсивном. Эти отношения длились всего два дня. Конечно, инициатором разрыва был Юн Чхэ.

– Я тоже не знаю. Может быть, у меня просто плохое настроение в последнее время? Или это нормально?

– Объясни всё.

– Не знаю. Просто тошно. Всё неинтересно.

– Пубертат?

Кан У с озадаченным лицом вращал в руках баскетбольный мяч.

В этот момент Юн Чхэ, сидевший спиной ко входу в сад, вздрогнул, резко повернул голову и встал. Это был инстинкт, как у зверя, почуявшего добычу.

– Шин Сэ Бёк!

– Хён-а-а!

Через несколько секунд после того, как Юн Чхэ встал, за растением показалось милое личико. Юн Чхэ подбежал в одно мгновение и, сияя, обнял своего младшего брата.

Кан У, сидевший на земле и смотревший на них, нахмурился. "Он узнал о том, что это малыш, только по звуку шагов? Но я ничего не слышал."

– Малыш, сегодня ты поздно вернулся домой?

– Угу, сегодня я ходил к Со Джуну домой, и мы вместе играли.

– А, знаю.

Кан У ответил нарочито резко, но Сэ Бёк, не проявляя ни малейшего интереса, крепко обнял Юн Чхэ. Юн Чхэ выглядел самодовольным.

Сэ Бёк, исполнившему недавно 6 лет, завёл нового друга, и на удивление, они стали близкими. Когда этот друг иногда приходил к ним домой, близнецы тоже участвовали в их играх. Конечно, если Сэ Бёк позволял.

Роль, которую исполняли близнецы, - это играть за второстепенных персонажей или аплодировать детям. Можно сказать, что они были личными слугами, исполняющими их прихоти.

– Но Со Джун...

– Что?

– Он тоже хочет хёна.

– У него же есть хён.

– Да. Но он хочет хёнов-близнецов.

Юн Чхэ рассмеялся и прикусил его пухлую щёчку. Его юное лицо сильно нахмурилось, и Сэ Бёк, изображая строгость, запретил ему: "Не делай так". Но, несмотря на предупреждение, Юн Чхэ и не думал останавливаться, поэтому Сэ Бёк поднял свои маленькие ручки и слегка оттолкнул лицо своего брата. Всем своим видом Сэ Бёк показывал, что терпел это так долго, как мог.

– Ах! Шин Сэ Бёк, ты сейчас ударил хёна?

– Я же говорил не делать так, а ты ведёшь себя как хён Со Джуна! - нахмурившись, возмущённо запротестовал Сэ Бёк. Юн Чхэ однажды от Со Джуна, приходившего гости, слышал о его брате. У него был только один брат, и он был очень плохим. Их разница в возрасте составляла всего год. Брат Со Джуна, как первый ребёнок, был лишён родительской любви сразу после того, как Со Джуну исполнился год, поэтому тот ненавидел своего младшего брата.

Он продолжал издеваться над ним, и Со Джун возненавидел парней старше себя, но, впервые увидев близнецов, совершенно был очарован ими.

Они были на восемь лет старше, казались взрослыми и зрелыми, знали всё на свете, были добрыми и каждый раз показывали забавные игры. Даже если Со Джун не понимал и терялся, они терпеливо всё объясняли.

Идеальных братьев было не один, а два. В последнее время Со Джун боготворил близнецов и каждый день по-новому очаровавывался ими.

– Не у всех могут быть близнецы. Шин Сэ Бёк – невероятно особенный, - Юн Чхэ качал брата, осыпая лестными речами. Кан У незаметно подошёл ближе и протянул руки, но Юн Чхэ повернулся спиной и не выпустил брата из объятий.

– Дай и мне.

– Шин Сэ Бёк что, вещь какая-то? Нам сейчас весело.

– Малыш, ты не хочешь к хёну? Тебе больше нравится Кан У хён?

– Не говори так. Он запутается.

По сравнению с Юн Чхэ, Кан У не очень хорошо умел завоёвывать расположение младшего брата. Поэтому он изо всех сил старался заботиться о нём, используя различные тактики, например, приносил вещи, которые ему больше всего подходили, и подстраивался под его настроение.

Как бы он ни старался быть лучше, он никак не мог понять, как угодить младшему. Кан У был искренним. Тем не менее Юн Чхэ, ни в чём не уступал ему, бросая все свои дела и занимаясь Сэ Бёком. Разница была лишь в том, как они выражали свои чувства.

Юн Чхэ был более игривым и озорливым, а Кан У – мягким и заботливым. Но на деле он постоянно проигрывал Юн Чхэ и завоёвывал его внимание, только задаривая подарками.

Однако сколько бы подарков он ни делал, Сэ Бёк влюблялся в один подарок от Юн Чхэ, поэтому у него не было возможности победить в этой игре. Когда родители или Кан У дарили обычные игрушки, думая, что "маленьким детям нравится такое", Юн Чхэ, даже покупая то же самое, всегда учитывал тонкие предпочтения Сэ Бёка.

Например, он лучше разбирался в цветах или видах персонажей. Кан У тоже никому не уступал в наблюдательности, но Сэ Бёк, будучи маленьким ребёнком, обычно мало внешне показывал, что ему нравится, а что нет, поэтому было нелегко угадать его предпочтения.

Но Юн Чхэ с лёгкостью справлялся с этим сложным делом.

Когда его спрашивали, как он об этом узнал, тот смотрел укоризненным взглядом и говорил, что на его лице всё написано, да и спрашивать об этом глупо. Дальше спрашивать было неловко.

– Шин Сэ Бёк, тебе нравится?

– Угу.

– Если тебе нравится, что ты должен сделать для хёна?

Когда Сэ Бёк не мог скрыть восторга от подарка, который ему очень понравился, Юн Чхэ задавал один и тот же вопрос, широко расставив руки.

Тогда Сэ Бёк, обнимая игрушку, шёл и крепко обнимал Юн Чхэ. Юн Чхэ осыпал маленького брата поцелуями в щёки, говоря, что он настолько милый, что хочется укусить.

– Малыш, ты тоже должен подойти ко мне. Иди сюда.

Но Юн Чхэ на то и был Юн Чхэ, и Кан У не прекращал прилагать все усилия, чтобы привлечь внимание Сэ Бёка. Кан У широко развёл руки и начал издавать звуки, как будто подзывая щенка, чтобы привлечь внимание, и Юн Чхэ скривился.

Сэ Бёк, немного подумав, протянул руку. Кан У, полагая, что тот идёт к нему, быстро поймал падающее тело Сэ Бёка.

– А, что за? Шин Сэ Бёк, ты уходишь?

Юн Чхэ с сожалением проворчал из-за маленького тельца, которое переместилось, словно выдернули редиску. Тогда С эБёк, посмотрев поочерёдно на двух одинаковых по внешности парней, издал тихий вздох.

– Как же утомительно, когда вас двое.

Это было лучшее выражение чувств, на которое мог решиться шестилетний ребёнок. Глядя на затылок, который Кан У обнял даже после такого ворчания, Юн Чхэ громко рассмеялся.

Это было действительно тёплое время. Всё было идеально до того момента, когда близнецам исполнилось восемнадцать, и их родители погибли в результате крушения яхты.

Стоя на похоронах родителей, я подумал, что нас двое - целое благословение. Если бы я остался один, в этом беспомощном возрасте, с младшим братом, который ещё не осознавал, что произошло, мне было бы невыносимо.

Тётушка активно взялась за защиту компании, не из жалости к осиротевшим племянникам, а потому, что не могла позволить, чтобы компанию, которую построил её брат, отняли. Их семья была настолько драгоценна, что единственными наследниками оставались близнецы.

Вернувшись после похорон, они крепко уснули, не успев предаться скорби. Им была дарована передышка благодаря подчинённым, которые, сочувствуя больше, чем кровные родственники, присматривали за Сэ Бёком вместо них. Провалившись в беспробудный сон, они проснулись примерно в одно и то же время. Обменявшись сонными взглядами, они беззвучно дали волю слезам. Вены вздулись на тыльных сторонах рук, которыми они сжимали предплечья и плечи друг друга. Реальность, которая нахлынула на них, была непосильной.

Хорошо, что ты есть. Если мне тяжело, то и тебе тоже.

Узы, благодаря разделению общей боли, укрепила их особое доверие. Они поддерживали друг друга, опираясь на боль другого. Ты нуждаешься во мне, испытывая такую же боль, и благодаря тебе я всё ещё живу. Они чувствовали, что должны именно так жить.

Разумеется, со временем эта трагическая решимость постепенно угасла.

Кан У с рождения не был особенно эмоциональным, а Юн Чхэ больше ценил концентрацию на настоящем, чем на идеалах. Ни один из них не был склонен долго поддаваться эмоциям.

После того, как они немного приспособились, им даже показалось, что ничего особо не изменилось.

Родители и раньше были заняты и их редко можно было видеть, а командировки за границу были частым явлением.

Единственное отличие – это то, что они планировали поступать в зарубежный университет, но, не сумев оставить маленького Сэ Бёка одного, поступили в престижный университет в Корее.

Они начали посещать родительские собрания в начальной школе. Были самыми молодыми среди всех.

Они никогда не считали младшего брата обузой. Напротив, их забавляла реакция людей, которые слегка удивлялись, видя их в роли опекунов Сэ Бёка.

Частная начальная школа, в которой учились и сами близнецы. Лучшие репетиторы. Длительные поездки за границу на каждые каникулы. Они заботились обо всём – еде, одежде, внешнем виде, чтобы на Сэ Бёка не смотрели как на сироту.

Выросший под такой пристальной опекой, Сэ Бёк превратился в немного своенравного и уверенного в себе ребёнка. На первый взгляд он казался тихим, но это было лишь из-за природной лени, а не из-за того, что он замечал присутствие других людей.

Иногда им казалось, что с братом что-то не так. Сэ Бёк был менее эмоциональным и редко бурно реагировал на что-либо. Когда он ещё не умел говорить, он выражал свои желания плачем, но со временем всё изменилось.

Например, если Сэ Бёку нравилась чья-то вещь, он без колебаний забирал её себе. Если братья его спрашивали, откуда у него новая вещь, он отвечал, что ему её дал друг. Позже выяснялось, что в большинстве случаев он отнимал её силой.

Или, если его друг, с которым он играл, сильно ушибся и плакал, он мог оставить его и продолжать играть один. Юн Чхэ, вышедший на плач, вызвал скорую помощь, а Сэ Бёк просто смотрел на всё это безучастными, блестящими глазами.

В тот момент они поняли, что у их младшего брата есть немного странности в характере. Это было ближе к бесчувственности, чем к жестокости.

Однако окружающая обстановка не способствовала быстрой адаптации к внезапной потери родителей. В то время близнецы едва справлялись со своей учёбой, а взрослых, которые могли бы помочь, не было рядом.

Подчинённые подозревали, что с младшим ребенком в семье что-то не так, но, будучи наёмными работниками, они предпочитали не обращать на это внимание.

Тем не менее, Сэ Бёк от природы не был шумным ребенком. Несмотря на замкнутый характер, у него было несколько друзей. А когда близнецы обучали его, он был угрюмым, но легко слушался.

Два надёжных и безупречных старших брата и немного странный, своевольный, но купающийся в любви младший брат.

Казалось, они отлично ладили.

– Из-за тебя меня только что ударили по лицу в книжном.

Кан У выпалил это, ворвавшись в комнату без стука. Юн Чхэ, лежавший на кровати и смотревший в телефон, лишь взглянул на него.

– О чём ты говоришь?

– Твоя девушка. Или, скорее, бывшая. Она меня ударила.

– Бывшая? Какая?

От этого вопросительного тона Кан У на мгновение скривился.

Когда говорят "бывшая девушка", разве не должна сразу приходить в голову самая последняя? У него так много "бывших", что он даже не может сразу вспомнить, о ком речь.

– Ты Ыйджа ван, что ли?

– Ый… чего?

Юн Чхэ, машинально повторивший за ним, с отвращением швырнул в него подушку.

– Что за чёрт? Подходит ко мне какая-то незнакомая баба и сразу начинает материться. Я опешил и не ответил, а она злится, что я молчу. Я сразу понял, что это твоя девушка, и объяснил, что я не Шин Юн Чхэ, а его брат, близнец. И тут у неё моментально меняется выражение лица… Она вдруг ударила меня книгой, требуя прекратить нести чушь. Знаешь, что у неё в руках было? Корейский словарь! В твёрдом переплёте!

Ситуация, должно быть, была настолько критичной, что Кан У, обычно вежливый и воспитанный, настолько взбесил, что начал ругаться. Юн Чхэ поднял глаза к потолку. Корейский словарь в твёрдом переплёте… Ему пришёл на ум один человек.

– Это Ын А. Она в литературном кружке состоит. У неё хобби – словари собирать. Она немного вспыльчивая, да?

– Вспыльчивая? Вспыльчивая? Это не видно?

Лицо, которое он поднёс слишком близко, и правда было немного красным. Юн Чхэ, чувствуя некоторую вину перед братом, которого отлупили вместо него, в качестве извинения приложил к его щеке телефон, который держал в руках. Он решил, что хоть какой-то холод нужно приложить, и воспользовался электронным гаджетом.

– Разве ты не говорил, что мы близнецы?

– Нет.

– Почему?

– Забыл.

Ответ был настолько уверенным, что Кан У потерял дар речи. А по выражению лица стало понятно, что он не просто забыл, а изначально и не собирался говорить.

Подозрения закрались ещё в средней школе, но он и подумать не мог, что такое продолжится и сейчас. Кан У и сам был не ангел, но, по крайней мере, не делал ничего, за что можно было получить пощёчину.

– Что ты такого сделал, что она решила дать оплеуху?

На этот вопрос Юн Чхэ виновато отвёл взгляд и ухмыльнулся. Под глазами на щеках проступили неглубокие ямочки. Если он улыбался, его холодное выражение лица сменялось неповторимым очарованием. В этом было различие между Юн Чхэ и Кан У. Кан У даже с улыбкой оставался отстранённым, а Юн Чхэ расслабленным.

Юн Чхэ, казавшийся воплощением слова "гедонист", был настолько популярным у женщин, что это трудно было представить, и при этом он всё ещё оставался девственником.

Когда Юн Чхэ попытался отмахнуться от него с помощью улыбки и избежать разговора, Кан У решил усадить его и завязать нормальный разговор.

– Шин Сэ Бёк пришёл.

Словно охотничий пёс, Юн Чхэ внезапно поднял голову и бросился прочь, прежде чем Кан У успел опомниться.

Это ещё одна давняя способность Юн Чхэ. Он умудрялся каким-то сверхъестественным образом улавливать шаги Сэ Бёка, которые Кан У даже не слышал, и выбегал, чтобы его встретить.

Раньше Кан У пытался изо всех сил не отставать, напрягая слух, но теперь он признал поражение. Похоже, его слух был хуже, чем у Юн Чхэ.

– Шин Сэ Бёк уже пришёл?

Послышался шорох тапочек и показалась школьная форма с небрежно закатанными рукавами. И кожа, словно поглощающая свет, а затем отражающая его ещё более ярким сиянием. Равнодушный взгляд скользнул по Юн Чхэ.

– Угу. Жарко.

Его привезли на машине, и в комнате круглый год поддерживалась комфортная температура, но Сэ Бёк, как только вошёл, нахмурился и сказал, что ему жарко. И правда, щёки у него слегка порозовели.

– Тебя же водитель возит, с чего вдруг жарко?

– Пока до прихожей дошел, вспотел.

Сэ Бёк, помахав рубашкой школьной формы, направился прямиком к дивану и плюхнулся на него. Юн Чхэ, понизив температуру, подошёл, думая, что ему пора переодеться в одежду с длинными рукавами.

– Чем ты занимался сегодня?

– Сегодня…

С закрытыми глазами и опущенной рукой он всё ещё выглядел подростком. Из-за светлой кожи его губы были не ярко-красными, а скорее цвета нежных лепестков. На щеках ещё оставался мягкий пушок, указывающий на юность, но по чёткой линии подбородка можно было предположить, что со временем его лицо приобретёт овальную форму.

Рука, свисавшая с дивана, бессмысленно болталась в воздухе. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая прямые ключицы.

– Одевайся как следует, – нахмурился Юн Чхэ, критикуя его вид. Сэ Бёк, окинув взглядом свою рубашку, демонстративно расстегнул остальные пуговицы. Юн Чхэ недовольно цокнул языком и спросил:

– Что ты делаешь?

– Жарко! Мне жарко!

Он полностью распахнул рубашку, ведя себя как проказник. Боясь получить случайный пинок, Юн Чхэ нахмурился.

На белом, вспотевшем животе виднелся небольшой пупок, словно мизинец проделал дыру. Сияющая кожа живота слегка порозовела от жары.

Юн Чхэ, словно уговорами и лаской одевая непослушного щенка, застегнул пуговицы обратно.

– Как можно так ходить при людях?

Казалось, он вот-вот сорвёт с себя одежду. Когда-то Сэ Бёк очень слушался Юн Чхэ, но однажды начал полностью игнорировать его слова. В отличие от него, приказы Кан У он хотя бы иногда выполнял.

Кан У упрекал Юн Чхэ за мягкость и потерю авторитета, и тот признавал это. Поскольку Юн Чхэ был слишком нежен с младшим братом и терял контроль, Кан У приходилось брать на себя роль строгого воспитателя и упрекать Сэ Бёка.

Это была как версия "доброго и злого полицейского". Кан У жаловался, что из-за этого он отдаляется от Сэ Бёка, но Юн Чхэ было всё равно.

Сэ Бёк продолжал жаловаться на жару, и Юн Чхэ уже собирался снять с него носки, когда тот вдруг посмотрел в потолок, задумался и резко поднялся.

– Что такое? Что случилось?

Невозможно было предсказать, что сделает Сэ Бёк, если вдруг у него появится интерес. Это было похоже на кошку, которая играла сама по себе, но вдруг расширяла зрачки и набрасывалась на выбранную жертву.

– Вы расстались?

Сэ Бёк, встав на четвереньки, упёрся руками в колени старшего брата. Он неожиданно приблизился лицом к Юн Чхэ и задал вопрос. Юн Чхэ пристально посмотрел на него и щёлкнул пальцем по лбу.

– Ай!

– Почему этот ребёнок такой невоспитанный?

Центр его круглого оба залился ярким румянцем. Сэ Бёк, прикусив губу, злобно посмотрел на Юн Чхэ.

– Малыш, почему ты снова так ведёшь себя со старшим братом?

– Я ничего не делал! Это он меня ударил!

Несмотря на его крайне возмущённый тон, Кан У не стал ему верить. Чем старше становился Сэ Бёк, тем капризнее он был с Юн Чхэ и предъявлял к нему неразумные требования.

Проблема была в том, что Кан У строго отказывал ему, а Юн Чхэ, хоть и делал вид, что отказывает, через пару дней сдавался, чувствуя себя неловко, и выполнял его просьбы. Этот порочный круг продолжался снова и снова.

Неудивительно, что Сэ Бёк перестал видеть авторитет в Юн Чхэ.

– Никто не бьёт просто так.

Поэтому Кан У взял на себя роль защитника Юн Чхэ и следил за тем, чтобы Сэ Бёк не переходил границы. Он знал, что Сэ Бёк немного побаивается его.

Кан У было обидно из-за этого, но он упрямо продолжал называть Сэ Бёка "малышом", хотя тому казалось, будто "малыш" - это его второе имя, а не прозвище.

Сэ Бёк, пытаясь изо всех сил злобно посмотреть на брата своими сонными глазами, вдруг упал на спину.

– Мне не нравится та нуна.

– Ты даже не знаешь, кто она.

– Знаю. Я видел, как ты с ней целовался. У неё очень бледная кожа и прямые волосы без чёлки. Да? В Чондамдоне?

Было как-то странно слышать слово "целоваться" из уст младшего брата, который выглядел как нежный одуванчик. Близнецы одновременно обменялись взглядами. Кан У надеялся, что он ослышался, но выражение лица Юн Чхэ выдало его.

Целовался… на улице? На лбу Кан У вздулись вены, и он со всей силы пнул Юн Чхэ в голень.

– Ай!

Заслуженно получив пинка, Юн Чхэ схватился за ногу и повалился вперёд. Сэ Бёк и Кан У смотрели на него с выражением лица, говорящим, что так ему и надо.

В тот же день наступили сумерки. Кан У сказал, что ему нужно поговорить по телефону и ушёл в свою комнату, а Юн Чхэ сидел за столом, пытаясь закончить задание. Он был полностью сосредоточен, но в самом конце застопорился.

Он подпёр подбородок большим пальцем и стал теребить губы. Вдруг послышался звук открывающейся двери. Вскоре из-за спины протянулась рука и обхватила его шею. Почувствовав тяжесть, Юн Чхэ откинул голову назад. В чёрных, как отполированные камни для игры в "го", зрачках отражался блеск света.

– Что?

– Почему вы расстались?

В сияющих глазах читалось скорее любопытство, чем детская невинность. Юн Чхэ, немного помолчав и посмотрев на Сэ Бёка, выпрямился и постучал пальцами по столу. "Почему расстались?" Ну…

– Потому что она предложила расстаться.

– И всё?

– Да. Всё узнал, что хотел? Мне нужно закончить задание.

– Если бы она не предложила расстаться, вы бы продолжили встречаться

Выражение его лица, когда он задал этот вопрос, опустив глаза, казалось равнодушным. Юн Чхэ внимательно наблюдал за ним, задаваясь вопросом: "Неужели он ревнует? Мы его так сильно баловали, вполне возможно".

Если бы он поставил себя на его место, то понял бы. Семья и так была небольшой, ведь родители рано ушли из жизни. Если бы у братьев, на которых он полагается, появились возлюбленные, даже Юн Чхэ почувствовал бы себя одиноким.

Впрочем, это не имело бы большого значения. Сейчас Сэ Бёк находится в подростковом возрасте, а отсутствие родителей принимал как истину, благодаря близнецам, которые только восполняли эту пустоту. Это естественное явление, но временное.

Юн Чхэ находил сам причины, выстраивая причинно-следственную связь. Он намеренно не напоминал себе тот факт, что Сэ Бёк не проявлял никакого интереса ни к Кан У, ни к его девушке.

– Не знаю.

– Мне нравится Хэджон-нуна.

В отличие от бывших девушек Юн Чхэ, Хэджон, девушка Кан У, пару раз приходила к ним в гости. Сэ Бёк тоже проявлял интерес к девушке старшего брата, с любопытством рассматривая её, а потом внезапно уходил к себе в комнату. Хэджон расстраивалась и переживала, что могла ему просто не понравиться.

Это были напрасные опасения. Позже, закончив свои дела, Сэ Бёк сказал, что Хэджон очень красивая.

Это произошло на следующий день после того, как ушла девушка Кан У.

– Хочу, чтобы эта нуна пришла ещё.

– Почему?

– Она похожа на "Поки".

"Поки" – любимый мультяшный персонаж Сэ Бёка. Милый кролик, который стреляет из базуки во все стороны. Кан У был смущён, но в то же время очень тронут столь великой благосклонностью младшего брата.

– Хэджон? Почему она тебе нравится?

– Она добрая.

Но по сравнению с ней Сэ Бёк не проявлял никакой симпатии к девушкам Юн Чхэ.

Учитывая, что он не очень-то интересуется другими людьми, его интерес к девушке Кан У казался ещё более неестественным. Если подумать, было бы вполне естественно, если бы он был безразличен к возлюбленным Юн Чхэ, но было кое-что другое, что беспокоило.

Например, если Юн Чхэ просили показать фотографию, потому что ему было интересно, как они выглядят, Сэ Бёк долго и пристально смотрел на неё, а потом вдруг бросал:

– Вы не подходите друг другу.

Это случалось часто. "Так себе", "Некрасивая", "Вы друг другу не подходите". "Мне кажется, эта нуна скоро найдёт кого-нибудь другого".

Никто не принимал всерьёз эти равнодушные предсказания, но через несколько дней Юн Чхэ застал свою девушку в тот момент, когда она изменяла ему с другим. Смущённая девушка оттолкнула стоявшего рядом мужчину и попыталась ухватить Юн Чхэ, но тот лишь испытал облегчение.

Всегда происходило одно и то же. Если девушка признавалась ему в любви первой и они начинали встречаться, то вскоре она либо начинала изменять, либо сердилась, говоря, что он не уделяет ей внимания. Из-за равнодушной реакции Юн Чхэ обычно получал пощёчину и расставался.

Если расставание заканчивалось пощёчиной, это было не так уж и плохо, но у Юн Чхэ были свои причины негодовать. С самого начала он всегда предупреждал девушек, что им будет сложно добиться от него проявления чувств.

– Мои девушки тоже добрые.

– Девушки?

– Бывшие девушки...

Юн Чхэ поправил себя и собирался намекнуть Сэ Бёку, что ему пора идти поиграть с Кан У, но тут…

– Кстати, та нуна, с которой ты целовался несколько дней назад…

Внезапно всплыла неприятная тема. В его памяти всплыло воспоминание об этом. Это был всего лишь лёгкий поцелуй, и девушка поцеловала его первой. Это произошло очень быстро, но, к несчастью, Сэ Бёк увидел этот мимолётный момент. Юн Чхэ захотел как-то оправдаться, сказать, что всё было не так, но это прозвучало бы жалко. В этот момент Сэ Бёк, поглаживая ноутбук Юн Чхэ, отчётливо произнёс:

– Мне кажется, она на меня похожа.

– Что?

Юн Чхэ замер и нахмурился, глядя на Сэ Бёка. "Похожа"? Это абсурд.

– Да я пошутил.

Он быстро обернулся и увидел, что Сэ Бёк стоит, заложив руки за спину, с совершенно невинным выражением лица. Он как ни в чём не бывало вёл себя так, словно просто неудачно пошутил.

– Посмотри на своё лицо. Ой, как страшно, - небрежно бросил Сэ Бёк и, не оглядываясь, ушёл из комнаты, сказав, что пойдёт к Кан У. В комнате повисла тишина, словно отсюда кто-то выкачал весь звук. Длинные пальцы неосознанно потянулись к губам, а затем бессильно опустились на бедро.

Время будто бы на мгновение остановилось. Юн Чхэ, сидел в комнате, где только что был Сэ Бёк, и судорожно рылся в телефоне. Он зашёл в социальную сеть и нашёл аккаунт девушки, с которой встречался некоторое время. Почему-то спина у него стала влажной от пота.

Он быстро листал экран, просматривая фотографии бывшей девушки одну за другой.

У неё были особенно чёрные волосы, белая кожа, словно освещённая бледным светом. Глаза, удлинённые и острые, были приподняты, как у кошки.

– Ха-ха… - неосознанно рассмеявшись, Юн Чхэ почти бросил телефон на стол.

Она совсем не была похожа на Сэ Бёка. Если только общим признаком было то, что у неё был особенно выразительный контраст чёрного и белого, но таких людей было очень много. И, что самое главное, в отличие от Сэ Бёка с его сонными глазами, его бывшая девушка безошибочно напоминала кошку.

– Что за чушь он несёт? - пробормотал Юн Чхэ, цокая языком.

Яркий дневной свет, струившийся за его спиной, ослеплял.

Пока Кан У то и дело ссорился и мирился со своей постоянно девушкой, у Юн Чхэ каждый день появлялись новые пассии.

Естественно, его имя обросло грязными слухами. И сам Юн Чхэ в этом отчасти виноват. Если раньше он не особо отказывал девушкам, которые проявляли к нему интерес, то теперь он сам знакомился со всеми подряд.

И вкусы его были разнообразны: среди девушек встречались как невероятно яркие и экстравагантные особы, так и довольно скромные, не подходящие ему по всем параметрам. Возраст тоже не имел значения.

Единственное, что их объединяло, - это то, что все они были женщинами.

Примерно в то же время Юн Чхэ начал часто выпивать и курить.

Несмотря на то, что он от природы умел привлекать всеобщее внимание, а в душе был спокойным и ответственным парнем, в последнее время он всё чаще посещал шумные места, что было совсем на него не похоже

Общаясь с людьми, которые, словно мотыльки, летели на огонь молодости, он и сам казался таким же безрассудным. Дома всё было как прежде, но Кан У не мог не заметить перемен в поведении брата.

На все вопросы о том, что с ним происходит, Юн Чхэ коротко отвечал, что просто хочет развеяться. Он был занят днём и ночью, казалось, что ему даже не хватает времени на сон, но при этом он по-прежнему хорошо учился и внешне выглядел вполне благополучно.

Поскольку он всегда отвечал одно и то же, Кан У постепенно стал относиться к этому как к обычным ночным похождениям. Но Кан У, конечно, видел, что с его братом-близнецом творится что-то неладное.

От него часто пахло крепким алкоголем, а его новые знакомые принадлежали к числу тех людей, которых он раньше и близко не подпустил бы к себе. Он стал чаще ночевать вне дома, и даже когда он возвращался, они практически не виделись.

– Опять уходишь?

– Ах, блин, напугал. Стучать не учили?

В тот редкий день, когда Юн Чхэ вернулся домой, Кан У нагрянул к нему в комнату, воспользовавшись тем, что тот принимает душ. Он знал, что Юн Чхэ обычно не закрывает дверь.

Юн Чхэ наигранно прикрыл грудь руками и кокетливо посмотрел на брата. Кан У недовольно нахмурил брови. "Почему он прикрывает грудь? Внизу же болтается его член размером с предплечье." Кан У, подавив приступ тошноты, прислонился к стене.

– Куда опять намылился?

– Сегодня не то, о чём ты думаешь. У нас групповая работа.

– Да неужели? - бросил Кан У с сарказмом, но ответа не последовало. В воздухе витал свежий аромат древесного геля для душа. Кан У, прислонившись к водонепроницаемой деревянной перегородке, замер, чтобы обдумать свои слова.

– Сэ Бёк по тебе скучает.

Это не было ложью. Сэ Бёк, обычно занятый своими делами, в последнее время стал чаще спрашивать: "Где Юн Чхэ?" Юн Чхэ, молча смывавший с себя пену, внезапно резко поднял голову.

– Скучает?

– Да...

Кан У сразу понял, что младшему брату просто не свойственны такие чувства. Кан У неловко отвёл взгляд и поправился. Он немного преувеличил, когда сказал, что тот скучает. Скорее, ему просто скучно.

Юн Чхэ, как будто так и знал, взял махровый халат с разочарованным выражением лица.

– В любом случае, сегодня у меня действительно проект… Ах, блин, напугал. Почему вы так себя ведёте сегодня? Кто разрешил тебе входить в мою комнату?

Выходя из ванной, Юн Чхэ обернулся и резко остановился. На кровати, одетый в школьную форму, лежал Сэ Бёк. На его лице застыло выражение скуки, а красивые черты лица были бесстрастны.

Кан У был немного удивлён, ведь только что они говорили о нём, но быстро взял себя в руки, стараясь не показывать этого.

– Зачем ты пришёл?

Оба вышли из одного места, но один только что умылся, а другой был в халате.

Заметив их подозрительные взгляды, Сэ Бёк, словно змея, соскользнул с кровати. За последний год он заметно вырос, и теперь его лоб доставал до плеча старших братьев.

Тонкая летняя форма была немного помята, от него исходил свежий, юный аромат. Сэ Бёк посмотрел на обоих снизу вверх и, заложив руки за спину, вопросительно наклонил голову.

– Кажется, вы сплетничали обо мне.

– Хватит.

Юн Чхэ большой рукой взъерошил его волосы. Голова у Сэ Бёка была маленькой, и она полностью помещалась в его ладони. Тело его было ещё слабым, и он не мог сопротивляться силе брата, шатаясь из стороны в сторону.

– Не надо. Ах, не надо.

В его голосе не было и капли убеждения. Кан У подхватил пошатнувшегося Сэ Бёка, чтобы тот не упал.

Юн Чхэ, отряхивая воду с волос, раздраженно махнул рукой: "Уходите оба". Ему и с одним Кан У в комнате становилось тесно, а с этим маленьким сорванцом и вовсе голова шла кругом.

Он уже собирался сказать, чтобы они поскорее уходили, чтобы он мог переодеться. Вдруг Юн Чхэ словно осенило, и он окинул Сэ Бёка оценивающим взглядом.

– …Подожди-ка. Шин Сэ Бёк, это ведь школьная форма, да?

– Ага. А что?

– Ты в ней валялся?

С виду он был чистым, но наверняка целый день проторчал на улице, и теперь вернулся домой. Как только Юн Чхэ спросил об этом, Сэ Бёк захлопал глазами и сделал вид, что не понял смысл вопроса.

Юн Чхэ, который был чистюлей больше, чем казалось, не зная, что и делать, взял мокрое полотенце и энергично вытер им волосы Сэ Бёка.

– Ты меня доведёшь до могилы.

– Ааа! Больно! Больно же!

Вдоволь поругавшись с ними, Юн Чхэ выгнал обоих из комнаты. К сожалению, всё произошло не так, как Кан У ожидал, но у него действительно была встреча с группой по поводу проекта.

Ему признались в любви. После того, как закончилась встреча. Это была одногруппница, которая перевелась в университет на год старше его. Она заявила, что не против его девушки.

– Что значит "не против"?

Он стоял в тёмном переулке рядом с кафе и, затянувшись сигаретой, скучающе размышлял об этом.

– Нуна, ты не похожа на такого человека.

– На какого?

– На легкомысленного.

На его шутливые слова она ответила лучезарной улыбкой. У неё была отчётливая родинка под глазом, что делало её лицо ещё более запоминающимся. Да и она была уверенной в себе. Разве найдётся мужчина, который сможет отказать девушке, чья внешность олицетворяет слова "чистая и невинная"?

Юн Чхэ внимательно посмотрел на неё, освещённую багряным светом уличного фонаря. Он не собирался говорить ей, что ни с кем не встречается. Сейчас она казалась весьма упрямой.

– Спасибо за комплимент, но… Ты не в моём вкусе.

– Что?

– Мне пора.

Юн Чхэ, ни о чём не сожалея, отказал ей и посмотрел на часы. Было уже довольно темно, и он, возможно, подвез бы её по дороге, но из-за этого неожиданного признания в любви, он решил отказаться от своего намерения. Однако девушка, с совершенно непонимающим видом, схватила его за руку.

– Разве тебе не нравятся такие, как я?

В её голосе звучало такое удивление, что больше удивился сам Юн Чхэ. Неужели он сам не знает свой вкус?

– А какой у меня вкус?

– Красивые.

Решительный и уверенный ответ. Юн Чхэ потерял дар речи и рефлекторно окинул её оценивающим взглядом.

– Ты только что меня оглядел?

– Ты потрясающая, нуна.

Он признавал свой предрассудок. Из-за её невинной внешности он предположил, что у неё тихий и спокойный характер. Он пересмотрел своё мнение уже прямо сейчас.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, но уже довольно поздно.

– Ребята говорили, ты падок на лица. И что встречаешься только с невинными. Неужели невинные, но с небольшой перчинкой, не в твоём вкусе?

Это не было неправдой. До того, как знакомиться со всеми подряд, Юн Чхэ выбирал только таких девушек.

Хрупкие от природы, тихо смеющиеся. С немногословным, но мечтательным голосом, трогающим сердца людей, невинные и чувственные.

Юн Чхэ, с выражением лица, словно не понимая, зачем ему всё это выслушивать, отвернулся.

– Ты права, но ты не в моём вкусе.

– …

– Я не останавливал девушек, которые признавались мне, поэтому вот так и распространялись слухи, - беспечно сказав это, Юн Чхэ вышел из переулка.

За рулем он, то постукивал по рулю, то кусал губы. Возможно, меня неправильно поняли. Ведь я и вправду случайно встречал таких людей. Для чужих глаз все эти лица могли казаться похожими, поэтому и сложилось мнение, что это мой типаж. А сейчас, когда я встречаюсь с совершенно разными типами, это, видимо, ещё не начали обсуждать.

Ах, но почему меня это так раздражает?

Раздражение, причины которому он объяснить не мог, нарастало. Время уже давно перевалило за полночь, когда он припарковался в гараже и вошёл в дом. На душе было паршиво. В коридоре тянулась цепочка тусклых огоньков. Он уже собирался подняться наверх, где находилась его комната.

– Только сейчас вернулся?

Сонный Сэ Бёк стоял на лестнице. Широкая однотонная футболка с короткими рукавами вот-вот сползёт с одного плеча.

– …Ага.

– Приходи домой пораньше.

Сэ Бёк, словно старший брат, упрекнул его и шагнул вниз. Юн Чхэ, поднимавшийся по лестнице, замер, внимательно наблюдая за братом.

– Вся кола закончилась…

Видимо, в холодильнике в комнате закончились напитки. Сэ Бёк подошёл совсем близко и вдруг склонил голову. Из-за внезапного наклона тела Юн Чхэ сильнее сжал перила. Длинной шеи коснулась нежная кожа. Нельзя было понять, губы это или кончик носа.

– Пахнет приятно. Как аромат цветов.

– А…

Вероятно, парфюм впитался в кожу, так как он довольно долго беседовал в переулке. Юн Чхэ невольно приоткрыл губы, чтобы оправдаться, но тут же остановился.

Внезапно он не понял, почему должен оправдывается. Он хотел небрежно отмахнуться и сказать, чтобы тот прекратил пить газировку.

Он бы точно так и сказал, если бы Сэ Бёк не опередил его вопросом.

– Ты с ней спал?

– Что?

Юн Чхэ, уже собиравшийся пройти мимо Сэ Бёка, остановился. Обернувшись, он увидел своего брата, внимательно наблюдающего за ним с нескольких ступенек выше. Зрачки, словно поглощающие весь свет, казались особенно чёрными. Юн Чхэ нахмурился.

– Шин Сэ Бёк, перестань дурачиться, пока я не разозлился.

– Да, прости. Просто я в таком возрасте, когда всё интересно, - тихо ответив, Сэ Бёк, словно призрак, прошёл мимо.

Послышались лёгкое шарканье тапочек, а затем издалека донёсся звук открывающейся дверцы холодильника. Звонкое эхо ударяющегося о мраморный стол стекла. "Ой, пролил…" - пробормотал тихий голос.

Холодные потные ладони Юн Чхэ побелели. Не в силах пошевелиться, он застыл на месте, а потом медленно сделал шаг.

Сэ Бёк, опираясь на стол и потягивая напиток, услышал медленно удаляющиеся шаги. С бесстрастным выражением лица он сложил губы в улыбке, когда услышал, как закрылась дверь.

Рост Сэ Бёка остановился в 19 лет. Он был не маленьким и не высоким, среднего роста, но Сэ Бёк не был доволен и жаловался, что мужчины растут и после двадцати.

Каждый раз Кан У делал вид, что сочувствует, но в душе решил, что тот больше не вырастет. Его мать была миниатюрной, и Сэ Бёк унаследовал её стройное телосложение.

В течение всей старшей школы Сэ Бёк учился на отлично и не беспокоился о своём будущем. С самого начала он определился с факультетом, в который хотел поступить, и всю энергию направил туда. Хоть обстоятельства не были плохими, он всё равно мог чувствовать себя неполноценным из-за отсутствия родителей, тем не менее он был очень достойным младшим братом.

За это время произошли изменения и у Кан У. Он работал в компании родителей и должен был стать президентом в течение двух лет. Чтобы ни задумала его тётя, это было бы трудно без её полной поддержки. Нельзя сказать, что он не чувствовал себя обременённым, но Кан У верил, что справится со всем постепенно.

По сравнению с этим, у Юн Чхэ не было особых изменений. Возможно, это из-за того, что он проходил объединённый курс магистратуры и докторантуры, поэтому казалось, что всё как раньше.

Но Кан У казалось, что он перестал меняться с какого-то момента.

В детстве они могли понимать мысли друг друга с одного взгляда, но теперь это было не так. К сожалению, он считал, что даже этому придёт время, и не стал совать нос не в свои дела.

В день окончания школы Сэ Бёком они втроём сфотографировались, сжимая в руках яркий желтый букет.

Родитель, фотографировавший их, широко улыбнулся и сказал, что все трое выглядят привлекательно. Кан У, обнимая Сэ Бёка за плечи, улыбнулся. Было много недостатков, но он старался изо всех сил, чтобы младший брат не чувствовал себя одиноким.

У них и дальше всё будет хорошо. Втроём они обязательно справятся.

– Малыш, ты сегодня опять поздно?

– Да. Предложили выпить.

– Как это? И ты каждый раз соглашаешься выпить? Надо уметь отказывать. Который час сейчас? Уже одиннадцать.

Кан У бродил по гостиной, настойчиво продолжая разговор по телефону. После поступления в университет Сэ Бёк почти каждый день ходил на попойки. Если подумать, они и сами с Юн Чхэ такими были в первый год, но наблюдать, как младший тратит свою жизнь на выпивку, было неприятно.

– Эм… сейчас такая классная атмосфера, что я не могу уйти.

– Ах, классная атмосфера?

– Да.

Слово "классная" было таким точным, что Кан У не смог сдержать смех. С самого детства он много беспокоился о том, что в этом ребёнке есть что-то странное, но, похоже, это были напрасные опасения. По словам Сэ Бёка, он был очень популярным на факультете, и каждый день однокурсники покупали ему еду и кофе, так что он не был голодным.

Впрочем, Сэ Бёк был настолько красив и удивителен, что это было естественно. Кан У был спокоен, но беспокоился, не возникнут ли у него какие-нибудь проблемы из-за его слишком заметной внешности

– Мне за тобой приехать?

– Хён… я тоже должен вести социальную жизнь.

На этот раз Кан У не выдержал и громко рассмеялся. Было мило и как-то даже похвально слышать, как ребёнок, который никогда не заботился о том, что думают другие, говорит такое. Он понял и сказал, что не будет больше надоедать, но велел позвонить, если ему что-нибудь понадобится, а затем закончил разговор.

В это время Юн Чхэ внезапно вошёл в гостиную. Он вернулся поздно.

– Где Сэ Бёк?

– Выпивает.

Это было первым, что он спросил по возвращении, но Кан У, как будто этот вопрос был ожидаемым, ответил почти естественным голосом.

– Опять? Неужели в него вселился призрак, умерший от алкоголизма? - пробормотал он, высказав мысли Кан У вслух, и достал телефон.

– Я только что звонил ему. Он сказал, чтобы я не приезжал за ним.

– Почему? Сейчас 11 часов.

– Сказал, что тоже должен вести социальную жизнь.

– Ну и ну!

Для Кан У это был довольно забавный ответ, но Юн Чхэ нахмурился и уставился в телефон. Он нервно касался экрана, словно собирался позвонить, но вдруг остановился.

– Не будешь звонить?

– Пусть сам разбирается. Уже взрослый.

Юн Чхэ, положив телефон обратно, направился к лестнице. Кан У спросил, ужинал ли тот, на что получил растянутый ответ: "Уже поел".

Кан У мог прочитать недовольство, скрытое в его невнятной манере говорить. Сэ Бёк тоже ведёт социальную жизнь, но Юн Чхэ всегда был одержим делами своего младшего брата. Но судя по тому, что он сдержался, он осознаёт, что Сэ Бёк стал взрослым. Покачав головой, он достал телефон.

В этот момент послышались шаги, спускающиеся по лестнице. Вернувшийся Юн Чхэ нервно выхватил телефон из рук Кан У.

– Что такое? - спросил встревоженный Кан У, но Юн Чхэ не ответил и, как будто это был его телефон, разблокировал экран и быстро что-то напечатал. Затем он бросил телефон Кан У и снова поднялся наверх.

Ошеломлённый Кан У проверил телефон. "Не пей слишком много, малыш". Там было написано одно предложение. Это было сообщение, имитирующее манеру речи Кан У.

– Что за…?

Растерянный Кан У посмотрел то на пустую лестницу, то на телефон.

На балконе вытянулась длинная тень. Красный уголёк то и дело мерцал в темноте.

Когда родители были живы, они занимали третий этаж, второй этаж принадлежал близнецам, а Сэ Бёк использовал комнаты на первом и третьем этажах.

Но после смерти родителей расположение изменилось. Юн Чхэ заявил, что будет один использовать третий этаж, и на втором этаже освободилась комната. Благодаря тому, что она была особенно солнечной и яркой, Сэ Бёк сразу занял её.

Кан У исподтишка обиделся, что тот внезапно ушёл на третий этаж, но, зная, что Юн Чхэ с возрастом перестал делиться своими мыслями, предположил, что у того есть на то причины.

Поскольку один человек не мог заполнить весь третий этаж, там царила одинокая атмосфера. Сэ Бёк почему-то чувствовал себя там жутко и неохотно поднимался туда. И это было к лучшему.

Из-за накопившейся усталости Юн Чхэ почесал глаза и начал возиться с телефоном. На экране было имя брата. Выдыхаемый сигаретный дым делало его имя неразборчивым. Переполненная окурками пепельница, закреплённая на перилах, была уже до отказа забита.

Работы было много. Нужно было закончить едва начатый план диссертации, поэтому вместо того чтобы бездельничать, нужно было хотя бы немного поспать. Несмотря на это, он терял время, не зная, что делать.

После долгих колебаний пальцы всё-таки набрали знакомый номер.

– Да?

Уже собираясь повесить трубку и перезвонить, потому что долго не было соединения, он услышал слегка опьянённый голос на другом конце провода.

– …Что-то шумно.

– А? Ой, подожди.

За шумным смехом прозвучали неприятные голосам и имя Сэ Бёка.

– Я же сказал, что он мой брат, - Сэ Бёк несколько раз объяснил это, словно его удерживали от выхода на улицу. Юн Чхэ почувствовал странную боль в груди и потёр глаза.

Который сейчас час? В голове одновременно всплыли грязные столики и тесные места в баре, толкающиеся руки и ноги. Факторы, которые он совсем не воспринимал как нечто неприятное, когда сам был первокурсником.

– Я вышел на улицу. Говори.

– Может, забрать тебя?

– Сейчас?

Произнеся это, он понял, что не собирался говорить этого. Но слова уже были сказаны.

Голос Сэ Бёка, слегка пьяный, немного повысился, словно тот удивлён. Юн Чхэ вдруг почувствовал нетерпение из-за этого странного тона.

Разве это не естественно? Сэ Бёк ещё молод, только стал совершеннолетним и даже не знает своей нормы алкоголя. Выпьет слишком много и упадёт где-нибудь. Может, проснётся в чужом доме. Таких неприятностей нельзя допускать, как член семьи, я имею право забрать его домой.

– Ты тоже на улице?

Этот вопрос лишь обеспокоил его. Ему же не обязательно было быть на улице, чтобы забрать его.

– Д... Нет. Нет, я ещё не сплю. Где ты?

Он солгал на автомате, но тут же исправился, как бы случайно. Добавив ещё, что и засыпать не собирался. Это прозвучало жалко даже для него самого.

– Я перед универом… Сейчас пришлю адрес. Я хочу домой, но меня не отпускают.

Юн Чхэ почувствовал гордость, услышав его нытьё. Ему захотелось дать старомодный совет.

"Я всё это прошёл, все эти выпивки и друзья по универу - это лишнее, на самом деле важны другие вещи. Например, семья… или, может быть, возлюбленные."

– Сейчас приеду. Пришлёшь адрес?

– Угу.

Из-за этого бессильного ответа у него зачесалось в ушах. Он быстро схватил ключи от машины и, не дожидаясь лифта в доме, торопливо спустился по лестнице.

Проходя мимо второго этажа, Кан У, услышав шаги за открытой двери, повысил голос, чтобы спросить куда тот направляется, но Юн Чхэ ответил коротко.

Скорее всего, это был расплывчатый ответ, вроде "Ненадолго" или "На улицу". Кан У снова спросил и открыл дверь, но Юн Чхэ уже шёл по коридору первого этажа.

Сэ Бёк поступил не в университет, который окончили два его брата, а в технический вуз, известный своими высокими вступительными баллами. Он находился далеко от дома, поэтому дорога в универ занимала много времени. Юн Чхэ, любуясь сиянием фар, то и дело постукивал по рулю.

"Наверное, стоит поменять ему машину на более удобную". В начале семестра его беспокоило, что за рулём сидит ребёнок, поэтому он нанял водителя, но тот категорически отказался, и ему ничего не оставалось, как разрешить ему водить самому.

Водителя не хочет, а ездит на чём попало, это была не самая удобная модель. Особенно много времени он теряет в пробках по утрам, когда есть лекции. В таком случае лучше уж взять модель с более широкими и комфортными сиденьями. Водит, на удивление, он неплохо.

Совершенно погружённый в раздумья, Юн Чхэ ненадолго припарковался возле пункта назначения. Он открыл дверь машины, чтобы забрать только Сэ Бёка.

– Хёён.

Голос, прозвучавший на тон выше обычного, позвал его. Повернув голову в сторону голоса, он увидел, как Сэ Бёк широко улыбается и прощается со своими друзьями.

– Ты пьян?

– Нет? Совсем нет, - ответил Сэ Бёк, мотая головой из стороны в сторону, когда Юн Чхэ подошёл к нему широким шагом и схватил за запястье. Как ни посмотри, он был пьян. Юн Чхэ нахмурился и бросил взгляд на парней, стоявших подобно мешкам с ячменём.

Самый сообразительный из них с готовностью поклонился и чистосердечно признался, что тот вроде как немного перебрал, поэтому они его только водой поили, но Юн Чхэ всё равно был раздражён. С чего они так хорошо знают Сэ Бёка? Ведут себя, будто стали кем-то особенным.

– Шин Сэ Бёк, стой ровно.

– Да… Стою ровно, - Сэ Бёк кивнул, но продолжал шататься. Сэ Бёк энергично прыгнул на пассажирское сиденье. Судя по тому, как он выглядит, он точно сейчас лбом о приборную панель ударится. Юн Чхэ достал из кошелька купюры, которые попались под руку, и сунул их одному из парней.

– Сейчас у меня не так много наличных.

– Что?

Выпалив что-то, Юн Чхэ развернулся. После непродолжительной борьбы он кое-как пристегнул Сэ Бёка ремнём безопасности и сел за руль. Porsche вылетел из студенческого квартала.

Оставшиеся в переулке парни зачарованно смотрели на отдаляющуюся и превращающуюся в точку иномарку. В тишине происходил невербальный обмен мыслями.

Высокий рост, из-за которого парням приходилось задирать голову, чтобы нормально разглядеть его; вид, далёкий от обычного офисного работника. Томный взгляд хорошо сочетался с ночными улицами, а глубокий бас создавал странный контраст с несколько раздражённым тоном.

Если бы сексуальность и великолепие имели человеческое обличье, то это было бы именно такое лицо. Кто-то сказал, что у него есть близнец. Значит, где-то есть ещё один с таким же лицом…

– …Он похож на гангстера?

– Да нет, говорили, что они из S-универа.

Кто-то небрежно задал вопрос вслух, и парень рядом так же небрежно ответил.

Взгляд всех троих упал на деньги, которые им словно бросили.

– Сколько здесь?

– …950 тысяч вон.

– Он же сказал, что у него не так много наличных… - Кто-то пробормотал, растерянно глядя на пачку купюр, которую он машинально сжал в руке.

Близился час ночи, и дороги опустели. Откуда-то тянуло табачным дымом.

Юн Чхэ не сразу понял, откуда пахнет, решив, что это исходит от кого-то другого. Может, запах принесло с тех похожих друг на друга парней, которых они только что видели? Юн Чхэ никогда в жизни не курил в машине, и только когда опустил стекло, чтобы проветрить салон, понял, откуда доносится запах.

– Шин Сэ Бёк, ты куришь?

– Ага.

– Что?

Машина резко затормозила с визгом шин. Как раз загорел красный свет.

– С каких пор? Почему? Кто тебя надоумил?

Юн Чхэ сам спросил, выглядя более удивлённым, чем его брат. Сэ Бёк, глядя на него безучастным взглядом, небрежно ответил, что начал примерно в апреле.

Юн Чхэ, обычно такой невозмутимый, от изумления зашевелил губами. Но Сэ Бёк, широко раскрыв глаза, напомнил: "Ты же сам куришь", не оставляя ему повода для нравоучений.

Отчаянно хотелось пристыдить его, сказав: "Я уже взрослый, а ты ещё ребёнок", но он понимал, что такого рода нотации больше не сработают. В конце концов Юн Чхэ с тяжёлым вздохом тронулся с места.

– Мы отправили тебя в университет, а ты только учишься бесполезным вещам."

Юн Чхэ ни за что не стал бы перевоспитывать своего младшего брата с помощью силы. Он всегда с нежностью смотрел на Сэ Бёка, не говоря уже о том, что бы поднять на него руку.

Дело в том, что он никогда и не думал бросать курить. Но если бы он знал, что младший брат возьмёт с него пример, он бы никогда не начал. Юн Чхэ с серьёзным видом сделал предложение.

– Я брошу курить. Тебе тоже стоит.

Но Сэ Бёк лишь усмехнулся, словно это была какая-то глупая шутка. Брови Юн Чхэ нещадно нахмурились. Конечно, он и не рассчитывал, что Сэ Бёк его послушает, но ему было не очень приятно, когда его так откровенно игнорируют.

– Почему ты вдруг начал курить? Я же знаю, что ты не выносишь табачный дым.

– А, просто попробовал.

Это был странный ответ. Он взглядом спросил, что тот имеет в виду, но Сэ Бёк, увидев его непонимание, лишь улыбнулся. До самого дома Сэ Бёк так и не дал ответа. Они мчались сквозь ночь, и единственным звуком в машине была музыку, которую включил Сэ Бёк.

Наконец, добравшись до дома, Сэ Бёк, сославшись на усталость и сонливость, первым прошмыгнул внутрь. Юн Чхэ, который растил его, только и смог что смотреть ему вслед с недоумевающим выражением лица.

Некоторое время они жили, сохраняя мирное положение дел.

Сэ Бёк погрузился в учёбу, не давая возможности прицепится к нему с нотациями, а Юн Чхэ был занят докторской диссертацией. Кан У был занят управлением бизнесом, и в то время он ночевал вне дома чаще, чем приходил домой.

Так совпало, что в тот день все члены семьи вернулись почти одновременно, словно сговорившись. Кан У и Сэ Бёк, вернувшиеся почти одновременно, только успели сесть за стол, чтобы впервые за долгое время поужинать вместе. Внезапно появившийся в столовой Юн Чхэ, не садясь за стол, взъерошил волосы Сэ Бёку, а затем протянул своему старшему брату небольшую коробку.

– Что это?

– Духи. Держи, тебе.

– Духи? Почему бы тебе самому их не использовать?

Юн Чхэ, который просто отдал эту вещь, вышел из-за стола, чтобы помыть руки, и, словно нехотя, объяснил:

– Мне подарили, но они мне не нужны.

– Кто подарил?

– Девушка.

В отличие от Кан У, который использует духи, что попадутся под руку, у Юн Чхэ были свои предпочтения. Кан У спокойно принимал подарки. Он часто забирал раздражающие подарки Юн Чхэ себе.

Разговор продолжился тем, что новая подружка Юн Чхэ ужасно не переносит запах табака, из-за чего Юн Чхэ чувствует себя виноватым. Кан У невозмутимо поддержал его, спросив, зачем тогда с ним вообще встречаются. Сэ Бёк внимательно слушал их разговор, сосредоточившись на еде.

Поскольку они собрались вместе впервые за долгое время, они вместе сидели в гостиной и болтали, когда Юн Чхэ первым сказал, что ему пора спать, и ушёл в свою комнату. Сэ Бёк тоже встал.

– Зачем ты идёшь за мной?

– А что, нельзя?

Юн Чхэ направился в свою комнату на третьем этаже, а Сэ Бёк увязался за ним. В его моргающих глазах читалась невинность, но Юн Чхэ прекрасно знал, что если уж он упрётся, никто его не переубедит. Поэтому он решил просто позволить ему делать, что он хочет, и вошёл в комнату.

Едва войдя, Сэ Бёк плюхнулся на чужую кровать, и Юн Чхэ нахмурился, опёрся спиной о балкон и прикурил сигарету. Он стоял, облокотившись локтями на перила, и неторопливо выдыхал дым.

– Ты же говорил, что проводишь эксперимент.

Юн Чхэ обернулся и увидел, что Сэ Бёк стоит, лучезарно улыбаясь. Садовые фонари освещали его бледную кожу. Юн Чхэ вопросительно нахмурился.

– О чём ты?

– Ты хочешь встречаться только с девушками, которые полная моя противоположность?

Сэ Бёк усмехнулся, и Юн Чхэ собирался машинально спросить, что он имеет в виду, но в то же мгновение его словно ударило током.

– Точно, эксперимент.

Он вспомнил, как Сэ Бёк что-то тихо бормотал в ту ночь. На следующий же день он расстался со своей девушкой, которая курила, и начал новые отношения с девушкой, на дух не переносившей табачный дым.

Тень приблизилась к застывшему Юн Чхэ. Белая рука выхватила у него тлеющую сигарету и поднесла её к губам. Единственные чувственные губы на этом чистом лице жадно затянулись влажным фильтром. Юн Чхэ не мог отвести глаз. Он довольно умело стряхнул пепел пальцами.

– Я больше не буду курить. Это не в моём стиле, - сказал Сэ Бёк, капризно надув губы, и внезапно приблизился. Юн Чхэ заметно отступил на шаг, но упёрся спиной в перила и больше не мог отойти. Сэ Бёк, заметив то, как он вздрогнул, никак не отреагировал. Спокойно потушил сигарету и с любопытством взглянул на своего брата.

– Но когда ты мне признаешься?

Это был поистине озадачивающий вопрос.

Шин Сэ Бёк

Все говорили, что их почти невозможно различить, так как они похожи как две капли воды, но Сэ Бёк никогда с этим не соглашался.

Как можно не замечать? Он различал их лишь только по одному взгляду.

Первым словом Сэ Бёка было не "мама", не "папа" и даже не имя хёна, а "Пэ". Это было не словно, обозначающее фрукт, а отчаянное желание позвать Юн Чхэ.

"Юн" было трудно произнести ребёнку, и когда все называли его "Юн Чхэ", он неловко подражал, пока наконец не выговорил слово "Пэ".

Говорят, что в тот день взрослый и рассудительный Кан У надулся, но Сэ Бёк не мог этого проверить, поэтому не знает, правда ли это. Как бы то ни было, Юн Чхэ был очень предан своему младшему брату, настолько, что первым произнесённым словом было его имя.

Кан У, конечно, возмутился бы, услышав это и заявив, что никогда не был невнимательным, но дело не в том, кто был более или менее чутким.

Если сравнивать, кто из них был более заботливым братом, то это мог быть и Кан У. Кан У очень любил Сэ Бёка, умилялся им и хотел, чтобы его любили в ответ. Он жалел своего младшего братишку, потерявшего родителей в раннем возрасте.

Юн Чхэ чувствовал то же самое. Он так же любил и умилялся, и так же дарил ему внимание Он жалел своего младшего брата и… относился к нему с нежностью.

Если Кан У посещал родительские собрания и заводил знакомства, чтобы получить информацию, которая помогла бы Сэ Бёку поступить в университет, то Юн Чхэ не мог спокойно смотреть, когда младший брат ходил босиком. Его трогала каждая мелочь в младшем брате.

Когда Кан У усердно помогал Сэ Бёку с учёбой, Юн Чхэ каждую ночь приходил в комнату спящего младшего брата, долго смотрел на него и гладил по голове.

Они даже будили его по-разному.

Если Сэ Бёк не просыпался, Кан У разными способами начинал его дразнить. Он мог легонько ущипнуть за щёку, отобрать все одеяла и подушки или даже найти пульверизатор и прыскать водой в лицо.

Добившись того, чтобы Сэ Бёк проснулся, он шлёпал его по попе и отправлял в ванную, даже когда тот злился.

Если не знать, что всё это делает Кан У, большинство людей подумали бы, что это Юн Чхэ. В отличие от Кан У, который был серьёзным всегда и везде, Юн Чхэ был очень игривым.

Однако, в отличие от впечатления, которое он производил на людей, Юн Чхэ, когда будил Сэ Бёка, мог подолгу сидеть у его кровати. И только когда Сэ Бёк начинал просыпаться, он начинал с ним играть и будить, поэтому Сэ Бёк довольно долго не знал об этой его привычке.

Заметить это помог один случай.

Сначала ему почему-то было забавно притворяться спящим время от времени, и он делал вид, что ничего не замечает. Но когда Юн Чхэ стал молча смотреть и осторожно прикасаться к его щекам, Сэ Бёк понял.

Это утро было тайным временем только для Юн Чхэ.

– Шин Сэ Бёк, пора вставать.

Юн Чхэ долго смотрел, а когда приходило время, будил Сэ Бёка примерно одними и теми же словами. Каждый раз Сэ Бёк, хотя и просыпался задолго до этого, делал вид, что хочет спать и капризничал.

Тогда Юн Чхэ тихо смеялся, тянул Сэ Бёка за руку, поднимал и выходил из комнаты.

Он не говорил Юн Чхэ, поэтому тот, вероятно, до сих пор не знает, что Сэ Бёк не спит. Почему-то он не хотел ему говорить.

Но до этого момента всё было нормально. Проблема была только в том, что Сэ Бёк не был обычным человеком.

Когда Сэ Бёк впервые осознал свои чувства, он ощутил не смущение, не шок и не отвращение, а удовольствие.

Родиться в семье с человеком, в которого влюблён было поистине счастливой возможностью. Возможно, у большинства людей такого и быть не может. Однако его прирождённая безнравственность, благодаря его бесчувственному характеру, не вызывала особых проблем, а только росла и зрела с годами.

Сэ Бёк, который любил больше всего проводить время в своём собственном мире, чем со сверстниками, не воспринимал свои ненормальные мысли всерьёз. Даже если бы он это осознавал, он бы не почувствовал необходимости говорить об этом.

В таком случае, можно было бы указать на то, что причиной его любви к хёну являются его маленький и узкий круг общения, но, по совпадению, у Сэ Бёка было с чем сравнить.

Шин Кан У. Такой же член семьи, который любит его безграничной любовью, и близнец, как две капли воды похожий на Юн Чхэ.

Но один с самого начала и до конца не выходил за рамки понятия "семья", а другой с самого начала был и семьёй, и чем-то другим.

Разве это такая уж большая проблема?

Однажды Сэ Бёк посмотрел фильм об инцесте и прочитал несколько рецензий. Все они были придерживались схожего мнения, но...

– Разве это плохо? - пробормотал Сэ Бёк.

В детстве, всякий раз, когда он отбирал вещи у друзей, близнецы сильно возмущались и ругали Сэ Бёка. Они учили его, что нельзя брать чужие вещи, что это издевательство.

Но кто от этого пострадает? В любом случае, у него нет родителей, как в фильме, которые бы испытали шок. И у него нет родственников, с которыми он часто общается. Они существуют, но каждый из них одержим только тем, чтобы получить свой кусок пирога.

Дети, рождённые от инцеста, с высокой вероятностью будут иметь генетические заболевания, но они оба мужчины. Размножение невозможно. Гомосексуализм также сейчас считается оскорбительным для тех, кто испытывает предрассудки, поэтому и здесь нет проблем.

Обстоятельства идеальна, но последняя проблема заключалась в том, сможет ли его возлюбленный брат ответить взаимностью на запретную любовь.

– Где Шин Юн Чхэ?

Но однажды Кан У запыхавшись ворвался домой. Он сразу же спросил, где Юн Чхэ, и Юн Чхэ, который поднимался из кинотеатра в подвале, услышал своё имя и остановился.

– Я?

– Ты сумасшедший ублюдок! Я просил тебя, чтобы ты говорил, что у тебя есть близнец! Сколько раз я тебе говорил?! Посмотри на это!

Сэ Бёк держал стакан воды и с интересом наблюдал за ссорой своих братьев. Воротник рубашки, на который указал Кан У, был помят, а несколько пуговиц уже оторваны.

– А, точно.

– "А, точно?", А, точно?!"

Раздался гневный крик. Кан У заявил, что подобное происходит уже во второй раз, когда его неправильно понимают и хватают за грудки. Юн Чхэ, быстро оценив ситуацию, сразу же сбежал наверх.

– Да сколько у тебя женщин было?! Тебе лишь бы баба была? Ах ты, ублюдок!

Кан У, последовавший за ним, был в ярости, кричал так, что аж вены на шее вздулись. Подчинённые, конечно, знали о бурной личной жизни Юн Чхэ, но услышать это в открытую было неловко для всех.

Неловко улыбаясь, люди один за другим покидали помещение, и внизу остался только Сэ Бёк. Предпочитая одиночество, он равнодушно выпил холодненькой водой.

В какой-то период времени Юн Чхэ встречался с девушками, настолько похожими, что казалось, будто просто пытался кем-то заменить. Белые, даже бледные лица. Не переносят сигаретный дым и немногословны. Невинные и красивые на лица с изящными чертами, и если на лице есть родинка, то обязательно под глазом.

При всём этом Юн Чхэ не осознавал, что девушки, с которыми он встречается, на кого-то похожи. Говорят, что когда мозг сталкивается с фактом, который ты ни за что не хочешь признавать, он предпочитает искажать его. Может быть, это случай Юн Чхэ?

Порой было удивительно, где он находит таких похожих девушек. Но однажды ради забавы Сэ Бёк слегка намекнул ему на это, и он мгновенно побледнел, поэтому после этого он стал подыскивать себе другой типаж.

Любят шумные вечеринки и привлекающие внимание наряды, тоже с красивыми чертами лиц. И, насколько было известно Сэ Бёку, девушки, с которыми он встречался раньше, не курили, но большинство тех, с кем он встречался в этот период времени, были курильщицами.

Было даже жалко смотреть, как он изо всех сил старается встречаться только с девушками, которые были полной противоположностью внешности, привычкам и вкусам Сэ Бёка. И как он может не осознавать этого, прилагая столько усилий? Сэ Бёк втайне цокал языком, глядя на Юн Чхэ, который иногда возвращался с пощёчинами от девушек.

"Просто признайся мне. Мне надоело ждать."

Пока Юн Чхэ находился в смятении из-за отвращения, которого он сам не осознавал, Сэ Бёк невозмутимо ждал того дня, когда его хён поймёт свои чувства и признается ему.

Иногда подслушивал разговоры перед комнатой Кан У. Содержание в основном сводилось к вопросу, что с ним происходит. Ответ всегда был однотипным - "ничего не случилось", или "не беспокойся."

Сэ Бёку немного смешно было каждый раз слышать расстроенный голос Кан У. Кан У, решивший сделать свою давнюю девушку любовницей и готовившийся к политическому браку, тоже был не в своём уме, но всё же оставался самым здравомыслящим человеком в семье.

В глазах Сэ Бёка никто не мог прочитать очевидный ответ. Разве может нормальный человек нормально жить, когда он хочет переспать со своим младшим братом, которого растил с детства?

Однажды, когда ему было двадцать, на улице стояла кромешная ночь. Сэ Бёк, которому обычно почти не снятся сны, в тот день приснился особенно неприятный сон. Он не помнил содержания, но чувства были неприятными, поэтому сполз с кровати.

Протирая глаза, Сэ Бёк пошёл по тёмному коридору. Он собирался пойти в комнату Юн Чхэ, чтобы поспать там.

Лёгкие шаги были бесшумными, и Сэ Бёк, как ночная фея, зарылся в темноте и вскоре оказался перед комнатой Юн Чхэ.

Но в тот момент, когда он положил руку на дверную ручку, знакомый бас пронзил его уши.

– Сэ Бёк, ха... Шин Сэ Бёк…

Раздался хриплый прерывистый вздох. Сон как рукой сняло, словно окатили ледяной водой. Застыв на месте, Сэ Бёк осторожно повернул дверную ручку.

И то, что предстало в дверном проёме…

Сэ Бёк, вспомнив тот день, усмехнулся. Юн Чхэ изо всех сил старался бороться.

Он неосознанно встречался с девушками, похожими на младшего брата, или навязчиво находил совершенно другой типаж. Он общался с людьми, которые ему не нравились, и в то же время был к ним безразличен.

Проницательные люди заметили бы, что Юн Чхэ на самом деле любит тихие места и любит сосредотачиваться на исследованиях. Поэтому оно было ещё более желанным. Поскольку дегенеративный интеллект всегда привлекателен для тех, кто обладает эстетическим вкусом.

Однако обладатель этой особенности был предопределён с самого начала. Поэтому Сэ Бёка ни разу не беспокоили неосознанные поступки Юн Чхэ.

Чем больше Юн Чхэ отрицал правду, тем больнее делал себе, как будто он пытался утолить жажду морской водой. Сэ Бёку оставалось только ждать. До тех пор, пока Юн Чхэ не сойдёт с ума от жажды и не потеряет рассудок.

Сэ Бёк вернулся в свою комнату. Как обычно, он собирался посмотреть фильм перед сном, но вдруг вспомнилось одно слово, которое тут же произнёс.

– Тряпка.

Это слово идеально сочеталось с публичным имиджем Юн Чхэ. Кто бы мог подумать, что он, кто казалось, был верен гедонизму, будет таким беспомощным перед младшим братом?

В те моменты, когда он притворялся спящим, Юн Чхэ трогал его щёки. Только у него была такая привычка. Когда он входил в комнату, Сэ Бёк мог уловить от него исходящий резкий аромат. Он точно не знал, на что Юн Чхэ смотрит и как утешает себя, но всё было очевидно. Телефон Юн Чхэ был полон только фотографиями Сэ Бёка.

У него слабая психика? Судя по тому, как он общается с другими, похоже, что нет.

Инцестуозные секусульаные отношения, которые Сэ Бёку кажутся неважными, для Юн Чхэ могут быть запретной областью, которую он никак не сможет принять.

Но сможет ли он отказаться? Хоть и не позволяет никому приближаться к нему, достаточно одного взгляда на Сэ Бёка, чтобы обезуметь.

Даже если его равнодушный характер к другим кажется сиянием солнца, растапливающим зимний снег, он не испытывал никаких новых радостных эмоций.

Сэ Бёк начертил имя Юн Чхэ на своей ладони. "Юн Чхэ". Внутриутробное имя - "Солнце". Он слышал, что после вещего сна покойной матери во время беременности близнецами одного назвали дождём, а другого – солнцем.

Это было имя, которое так подходило Юн Чхэ.

Для Сэ Бёка Юн Чхэ, также как и значение его имени, был тем, кто должен был нежно согревать его.

В какой-то момент он устал притворяться ничего не знающим.

Воспользовавшись тем, что Юн Чхэ принимает душ, Сэ Бёк бесцеремонно ворвался в его комнату и начал рыться в чужом телефоне.

Несмотря на установленный пароль, он быстро его разблокировал. Пароли, которые ставил Юн Чхэ, всегда были связаны с Сэ Бёком, поэтому, просто комбинируя числа, можно было быстро разгадать.

Сначала он проверил галерею, но там не было ни одной фотографии девушки, только смешные фотографии Сэ Бёка и Кан У, а также несколько случайных скриншотов.

Отказавшись от поиска в галереи, он зашёл в мессенджер.

Несмотря на количество непрочитанных сообщений, которое достигало 999+, он нашёл кого-то, кто, похоже, был его девушкой. Но даже последнее сообщение было трёхдневной давности.

Когда он нажал на профиль, то увеличил фотографию девушки, настолько похожей на Сэ Бёка, что их можно принять за родственников.

Густые ресницы и спокойный взгляд, свойственный людям с тонкой кожей на веках, слегка опущенный. Между волосами, зачесанными назад, был виден закругленный кончик уха и изящный прямой нос.

– Вау. Действительно выглядит, как я.

Сэ Бёк тихо восхищался, глядя на экран телефона.

В целом, это была классическая внешность, которую парни выбирают в качестве идеального типажа, но единственное, что у неё были немного пухлые губы, что добавляло странной чувственности. Если бы на левой стороне была родинка, всё было бы идеально.

– Где он нашёл такого человека?

Сэ Бёк выпрямился и сел, задаваясь вопросом, не его ли это потерянная сестра. Он подбежал к зеркалу и сравнил фотографии со своим лицом.

В зеркале отразилось лицо, очень похожее на лицо той девушки. Особенно похожи были губы.

Иногда Кан У сжимал губы Сэ Бёка и дразнил его, говоря, что они похожи на утиный клюв. Он шутил, говоря, что все черты лица маленькие и милые, а только губы пухлые, но Юн Чхэ не шутил вместе с ним, а скорее умирал со смеху.

Но однажды, когда Кан У дразнил Сэ Бёка, тот либо просил остановиться, либо делал вид, что не замечает.

Сэ Бёк хорошо знал, что каждый раз, когда это происходило, Юн Чхэ облизывал губы, как будто у него пересохло во рту, и пил воду. Казалось, что сам Юн Чхэ меньше знает о себе, чем другие.

Звук воды стих. Уши Сэ Бёка навострились, и он быстро побежал к кровати и нырнул в неё. Он стёр все следы от прикосновений к телефону и вернул его на место.

Чтобы создать своего рода алиби, он разложил на кровати принесённое печенье и, как только включил на телефоне игру, открылась дверь ванной.

– …Ой, почему ты опять в чужой комнате. Подожди-ка. Что ты сейчас ешь?

– Вафельный рулет.

Как и ожидалось, Юн Чхэ на мгновение удивленно широко раскрыл глаза, но вскоре вернулся к невозмутимому виду. Но это длилось лишь мгновение. Потому что он обнаружил зловещие крошки, падающие на его кровать.

Быстро подойдя, Юн Чхэ поднял Сэ Бёка, который лежал ничком в постели. Сила, с которой он легко поднял его, почему-то взбесила Сэ Бёка, и когда Сэ Бёк начал сопротивляться, посыпались мелкие крошки печенья.

– Эй, эй! Крошки сыпятся!

– А, я уберу. Отпусти меня!

Сэ Бёк держался бесстыдно и самоуверенно, хотя ни разу не убирался в своей комнате. Юн Чхэ побледнел, когда крошки печенья рассыпались по кровати, пока тот сопротивлялся, чтобы его не выгнали.

Он уже был не такого роста, что его можно было просто схватить, как в детстве. К тому же, из-за яростных попыток вырваться, печенье сломалось на куски, и крошки разлетелись даже на ковёр.

Юн Чхэ в панике стал лихорадочно пытаться отнять печенье из рук Сэ Бёка и собрать рассыпавшиеся крошки.

В итоге, Юн Чхэ, швырнув Сэ Бёка обратно на кровать, принялся тщательно убирать крошки, а затем раздражённо провёл рукой по волосам.

"Не понимаю, в кого он такой упрямый, - постоянно не слушается. Мало того, что ворвался в мою комнату и всё тут перепачкал, так еще и смотрит невинными глазами, будто и не виноват."

– Ну, погоди у меня…

Юн Чхэ, стоя на коленях на полу, оперся рукой о кровать. Выражение его лица, исказившееся от злости, предвещало скорую нотацию. Но взгляд Сэ Бёка был прикован к чему-то другому. В уголках его губ играла едва заметная улыбка, выражающая скорее изумление, чем удовольствие.

Юн Чхэ, невольно проследив за взглядом Сэ Бёка, опустил глаза. Завязки его небрежно накинутого халата развязались, непристойно обнажая пах. Густые лобковые волосы были слегка влажными, а под ними вяло свисал длинный член, который из-за выпирающих вен выглядел не слишком привлекательно.

Их взгляды встретились.

– Вау, он огромный.

Едва Сэ Бёк вымолвил это непроизвольное восклицание, как сильная рука схватила его за предплечье.

– Уходи.

– Но он и правда боль…

Не успел он договорить, как дверь с громким хлопком захлопнулась прямо перед его носом. Разумеется, он попытался повернуть ручку, но дверь уже была заперта.

Сэ Бёк, ошарашенно застыв на месте, прислонился к двери и принялся вспоминать увиденный член. После детства у них не было возможности мыться вместе, поэтому он и не знал. Неужели всю жизнь он таскал с собой такую громадину?

– С таким, наверное, и ходить...

Вот откуда взялось выражение "третья нога". Сэ Бёк, пребывая в оцепенении, пробормотал это себе под нос.

– Что там у тебя ходит?

– А? Что?

– Только что говорил, что что-то ходит.

– А, нет. Я ничего такого не говорил.

Кан У, как раз выходивший из своей комнаты, с недоумением посмотрел на явную ложь Сэ Бёка и спустился вниз.

"Раз они близнецы, то возможно, и в этом похожи?" Внезапно ему стало любопытно, но это был сугубо биологический интерес.

Сэ Бёк вернулся в свою комнату и рухнул на кровать. Мягкие подушки нежно коснулись его щеки. Прищурив глаза, словно кот, Сэ Бёк потерся щекой о простынь.

Прикосновение руки, с силой вытолкнувшей его за дверь, всё ещё было отчётливо ощутимо. В нём чувствовалась холодность, но ладонь словно горела огнём.

Перед тем, как дверь захлопнулась, он успел заметить кончики красных, как раскалённые угли, ушей в узкой щели.

Ах... как забавно.

Сэ Бёк, хихикая про себя, положил руку на живот. Оттуда исходило приятное тепло.

"Интересно, что он сейчас делает? Наверное, невероятно шокирован. Скорее всего, несколько дней даже смотреть на меня не сможет. Опять пойдет нажираться в баре. Будет насильно торчать среди шумных и сумасшедших людей."

Начнёт мимолётные отношения с незнакомыми девушками, а когда совсем не сможет этого выносить, под утро придёт в эту комнату.

Уставится на спящего, как он думает, брата, а затем медленно вздохнёт, словно восстанавливая самообладание.

Вот почему Сэ Бёк никогда не злился. Ему было всё равно, как сильно мечется Юн Чхэ. Даже если он не станет его сдерживать, его брат ни на секунду не выйдет из-под его контроля.

Иногда я улавливаю мимолётные нотки сожаления в его взгляде.

Например, когда он, стоя под яркой зеленью летних деревьев, обмахивается рубашкой от жары. Или когда, пытаясь починить свою сломанную вещь, он забрасывает это дело и протягивает её мне, чтобы я помог. Когда я ищу его: "Хён, ты где?"

В такие моменты Юн Чхэ смотрит на меня с каким-то тоскливым выражением, словно чувствует, как драгоценны эти ускользающие мгновения.

Кажется, будто он видит далёкое будущее. Словно человек, переживший целую эпоху, снова помолодел и теперь, ценя каждую секунду, предпочитает просто наблюдать за течением времени.

Странно, но мне тоже передаётся это чувство, похожее на смирение. Хотя я никогда не мог сочувствовать другим.

В детстве я задавался вопросом: "Почему Юн Чхэ, в отличие от Кан У, смотрит на меня таким взглядом?" Повзрослев, я решил, что это потому, что Юн Чхэ любит меня больше, чем Кан У.

А потом, когда прошло ещё больше времени, я понял, что Юн Чхэ любит меня с чрезмерной силой.

Когда я впервые понял чувства Юн Чхэ, которые он сам не осознавал, я страдал от высокой температуры. Это было что-то новое. Мой второй хён любил меня, желая стать и семьёй, и возлюблённым. Медленно разрушая себя из-за чувств, которые он даже не осознавал.

В тот день Юн Чхэ всю ночь просидел рядом со мной и проверял мой лоб, когда я просыпался от лихорадки.

Я не умею любить людей и равнодушно отношусь к другим, но я мог чувствовать тоску Юн Чхэ с той же силой, с какой чувствовал её он.

В этом не было ничего странного. Просто осознание: "Ах, мой брат любит меня".

Можно было просто думать об этом, как о новой роли. У пар с детьми появляется роль родителей в дополнение к роли супругов. Это ощущалось примерно так же.

Для Юн Чхэ я был просто младшим братом, которого он любил, как собственного ребёнка, а ещё – любимым человеком в отличие от Кан У.

Узнав о чувствах Юн Чхэ, я осознал и собственные. Мы всегда были рядом друг с другом, и не было нужды подчёркивать разницу. Теперь, оглядываясь назад, Кан У и Юн Чхэ всегда были совершенно разными.

Это было прекрасным доказательством любви.

Они были рядом с того самого момента, как я родился. У них были одинаковые лица и голоса, и, словно соревнуясь, были невероятно добры ко мне. Иногда даже люди, которые давно знали их, путались.

Одинаковый рост. Одинаковое лицо. Одинаковый голос. Одинаковая доброта. Одинаковый запах.

Несмотря на это, они оставили совершенно разные следы в моей жизни: один – как брат, а другой – как первая и последняя любовь.

Мне казалось, что это идеально. Я был рад, что в теле первого человека, которого я полюбил, течёт моя кровь, и что я могу назвать его своей последней любовью.

Если кто-то будет шокирован тем, что мы братья, или спросит, почему именно он, я, скорее всего, отвечу вопросом на вопрос:

Разве для любви нужны причины?

С самого начала это был Юн Чхэ. Мой брат, родитель, верный друг и… единственный возлюбленный.

В последнее время Юн Чхэ начал всё больше желать младшего брата, поэтому стал ещё чаще менять партнёров. Он пытался это отрицать, но всё произошло из-за шутки Сэ Бёка.

Его застигнутое врасплох лицо было просто потрясающим. Каждый раз это приносило острый прилив удовольствия.

Похожее уже случалось раньше. Однажды Сэ Бёк случайно столкнулся с Юн Чхэ, когда тот вернулся домой, и почувствовал незнакомый запах духов. Нежный цветочный аромат был несомненно женским. Ему было скучно, поэтому решил подразнить Юн Чхэ ради забавы. А он прямо на глазах побелел.

"Неужели он действительно не понимает своих чувств? Или, может, смутно чувствует, поэтому сопротивляется? При этом постоянно меняет девушек. Любит меня до смерти, но делает что хочет."

Это было нелепо и смешно. А ещё было жаль Кан У, которого дважды подряд путали с Юн Чхэ и влепили пощечину вместо него.

Поэтому, желая привести его в чувства, Сэ Бёк однажды решил его задеть, но реакция Юн Чхэ оказалась неожиданной.

Его лицо выражало что-то среднее между тем, как если бы он стал свидетелем того, как из уст горячо любимого ребёнка вылетают грязные ругательства, и тем, как если бы его охватило неведомое чувство страха.

Всё это лишние эмоции. Что в этом такого серьёзного? Мы же любим друг друга. Мне хотелось спросить его об этом.

В конце концов, именно Сэ Бёк терпеливо ждал, а не Юн Чхэ.

– Ты же и сам прекрасно понимаешь...

– Что? Что ты сказал?

Сэ Бёк ждал начала лекции. Его одногруппник, сидящий рядом с ним, случайно услышал бормочущий голос и повернулся к нему, решив, что он обратился к нему.

– Да я ничего не говорил.

Сэ Бёк мило улыбнулся и невозмутимо солгал. "А, ну ладно," - рассеянно ответил одногруппник и опустил взгляд на свой ноутбук.

Его мочки ушей покраснели до такой степени, что, если бы якто-то дотронулся до них, они бы загорелись. "Ах, идиот . Раздражает," - подумал Сэ Бёк, но всё равно нежно прикоснулся к его предплечью.

– Почему профессор не приходит? Вечно опаздывает…" - бормотал он, ведя бессмысленные разговоры. Одногруппник отвечал, но было очевидно, что он нервничает.

Этот парень - один из тех, с кем Сэ Бёк общается, чтобы развлечься или воспользоваться им позже.

Он запомнил его имя, но не фамилию. Все признают, что у него довольно привлекательное лицо, но из-за его самовлюблённости мало кто к нему подходит.

С учётом его внешности это даже к лучшему. У него приличная внешность, но низкий интеллект. Его день состоит из игр, бильярда, выполнения просроченных заданий за два дня до сдачи и, наконец, просмотра порно.

По тому, как он, напившись на вечеринке в начале семестра, показывал всем популярное порно, можно судить о его уровне развития. И все же Сэ Бёк терпит его, потому что этот придурок заинтересован в нём.

Это порно, которое он показал, можно описать как шоу с уродливым мужчиной с маленьким членом и женщиной, которая явно изображала актёрскую игру.

Сэ Бёк сдержал порыв высмеять его за просмотр этой дряни и сказал, что ему не нравится уродливый актёр. Естественно, последовал ответ:

– Какая разница, какой там мужик, когда смотришь порно?

– Есть разница. Может, я хочу чтобы меня трахнули?

В этот момент наступила тишина, как будто на них вылили ведро холодной воды. Ему нравилась эта тишина. К тому же, писклявый голос собеседника раздражал его.

– Я пошутил. Не смешно?

– Сумасшедший… Ах, какой же ты псих.

Парень, неловко изобразив смех, толкнул Сэ Бёка в плечо. "Ай, больно. Не надо", - кокетливо хихикнул Сэ Бёк в ответ.

Впоследствии парень называл Сэ Бёка "психованным" или "ненормальным", подсознательно демонстрируя их дружбу перед другими одногруппниками.

И каждый раз, когда он был с Сэ Бёком, он очень внимательно следил за ним, пытаясь понять его намерения.

"Действительно ли это шутка? Каминг-аут в шутку? Он гей? Но, кажется, Шин Сэ Бёка можно и отыметь. Может просто сделать это?"

Шутка это или правда, можно ли его трогать или нет. Любопытство, сможет ли он попробовать переспать с парнем, если это будет он.

Было видно, как на его глазах разворачивалась грязная похоть. Было ещё несколько человек, которые смотрели на Сэ Бёка с подобным взглядом.

Богатый, невероятно красивый, с немного странным характером.

Когда Сэ Бёк, обладающий таким имиджем, ненароком говорит что-то, чего не имеет в виду, знакомым из других факультетов или друзьям друзей, которых он встречает на вечеринках, их глаза тут же загораются.

Безусловно, Сэ Бёк довольно маленький и не обладает силой, поэтому не сможет победить, если более крупный противник на него набросится. Тем не менее, из-за слуха о том, что он сын из семьи строительной компании, никто не смеет его тронуть.

Просто каждый раз, когда Сэ Бёк бросает игривый намёк и снова отступает, сообщения от разных отправителей становились всё более интенсивными.

Сначала они задавали колкие вопросы, чтобы понять сексуальную ориентацию Сэ Бёка, а когда он отвечал неопределённо, они начинали с непристойных шуток.

Затем, когда Сэ Бёк не реагировал и не просил остановиться, всё дошло до того, пока не достигло уровня, когда ему следовало бы подать в суд прямо сейчас.

Просто взглянув в мессенджер, любой мог догадаться, как сильно Сэ Бёк подвергается сексуальным домогательствам. А Сэ Бёк, как ни в чём не бывало, скучающе разглядывал грязные сообщения.

"Это продолжалось уже полгода. Пора заканчивать с этим. Я достаточно подождал."

Я выбрал сегодняшний день, потому что был в хорошем настроении.

Профессор меня похвалил, да и назойливые люди сегодня донимали меня своими сообщениями как-то особенно часто.

Эти жалкие типы, которые понимали мои двусмысленные намёки как разрешение на сексуальные домогательства, были просто отвратительны, но я намеренно игнорировал их ради таких моментов, так что меня это не особо беспокоило.

И когда вернувшийся вечером Юн Чхэ подарил духи, я был даже восхищён тем, как легко всё сложилось.

Когда я последовал за Юн Чхэ в его комнату, я был совершенно спокоен. Я думал, что его усилия по поиску "девушек", будто бы он выполнял просроченное задание, были достойны похвалы.

– Но когда ты мне признаешься?

Когда я бесцеремонно вторгся в личное пространство Юн Чхэ, которое он так отчаянно пытался скрыть, то застывшее выражение его лица показалось мне смешным, а в какой-то степени даже любопытным.

"Неужели хён действительно отрицал бы это всю жизнь, если бы я не сказал этого первым?"

– …Что ты несёшь? В чём признаться?

Реакция Юн Чхэ, пытавшегося отмахнуться от этого, как от злой шутки младшего брата, была настолько правдоподобна, что можно было поверить. Но новая сигарета, которую он собирался достать, упала с балкона. Длинные пальцы Юн Чхэ дрожали.

Я опёрся о перила балкона и поднял пятки, чтобы посмотреть вниз. Под фонарным столбом в саду виднелась белая сигарета.

В этот момент рука внезапно преградила мне путь.

– Опасно. Не говори ерунды и иди спать.

Я пристально посмотрел на своего хёна. Вероятно, он инстинктивно попытался отвлечь моё внимание.

Даже в такой ситуации… я чувствовал себя странно.

– Я понимаю.

Я вдруг сказал это. Юн Чхэ нахмурился, не понимая смысл этих слов.

– Большинству страшно это признавать. Так что я понимаю, что и тебе страшно.

– Я не понимаю, о чём ты. Возвращайся в свою комнату.

– Но я тоже чувствую себя расстроенным. Если бы я не знал, что ты любишь меня таким образом, я бы не знал, что и я люблю тебя. Но ты не смог это скрыть.

Я уверен, что Юн Чхэ влюбился первым. Поскольку Юн Чхэ полюбил меня первым, я вскоре осознал, что мои чувства к нему такие же.

– Я тоже люблю тебя, хён. Это же не проблема, правда?

Я был уверен, что без вмешательства родителей Юн Чхэ никогда бы и не женился.

Он меняет партнёров, словно протестуя против своих беспомощных чувств, так разве он когда-нибудь сможет жениться?

– Шин Сэ Бёк.

Юн Чхэ, некоторое время смотревший на меня без всякого выражения, позвал меня по имени.

Прикусив губу в замешательстве, он выглядел так, будто действительно не понимал, что происходит с его младшим братом, внезапно несущим чепуху.

– Не знаю, что тебе опять взбрело в голову. Если будешь нести чушь, то лучше…

– Ты и Кан У хён разные.

Но я не поверил в эту неуверенную игру Юн Чхэ.

Как предсказуемо. Наверняка он сейчас в шоке. Так старался скрыть, а тут его раскрыли. Скорее всего, он как-нибудь выпроводит меня и всю ночь будет думать, а потом и вовсе проведёт черту. Будет судорожно вспоминать, с какого момента я обо всём догадался.

– Я не запутался. Кан У хён - это семья, как ты её понимаешь. Но ты другой. Ты тоже считаешь Кан У хёна семьёй, но меня ты любишь.

– Это не так.

– Это так. Забавно, правда? Вы близнецы, но я по-разному к вам отношусь.

– Хватит. Я, правда, сейчас разозлюсь.

– Знаешь, я всегда думал, что ты когда-нибудь признаешься. Потому что ты всегда заботишься обо мне первым. Поэтому я думал, что и признание сделаешь тоже ты. Но, похоже, это не так. Ты бы никогда сам не сказал, правда?

– …

– Поэтому я признаюсь первым.

Я расплылся в улыбке.

– Я люблю тебя, хён. Люблю. Так что хватит делать вид, что ничего не понимаешь, и полюби меня тоже.

Воцарилась тишина. Зрачки Юн Чхэ, сбитого с толку, забегали.

– Шин Сэ Бёк…

– Я хочу встречаться с тобой, хён. Как все остальные.

Я чётко выразил своё желание, чтобы он не смог притвориться, будто не понимает, о чём я говорю.

Юн Чхэ с бледным лицом пристально смотрел на меня, будто пытаясь понять мои намерения.

Наконец, собравшись с мыслями, Юн Чхэ открыл рот. Это были предсказуемые слова.

– Не знаю, что тебя надоумило так шутить, но я же сказал, хватит.

Юн Чхэ, казалось, всё больше убеждался в своих словах, произнося их.

– Ты удивлён, что я знаю о твоих чувствах?

Я захихикал.

– Что ты несёшь?

– Ты странный, хён. Почему ты отказываешься от того, что тебе предлагают?

Юн Чхэ с каменным лицом посмотрел на меня. Он догадался, что я намеренно провоцирую его вульгарными выражениями, но ему не хотелось слышать такие слова.

– Вау, посмотри на своё лицо. Сам-то шляется где попало. Но тебе будет всё равно, если ребята будут мне писать всякого рода сообщения?

– Что?

Я перешёл все границы. Юн Чхэ с шокированным выражением лица переспросил:

– Кто? Какой ублюдок?

Я, не отвечая, откинулся на перила. Равнодушное выражение лица, замерзшее тело и включенный экран телефона с новыми сообщениями - всё это бросилось Юн Чхэ в глаза.

Юн Чхэ тут же выхватил у меня телефон.

– А! Что ты делаешь? Отдай!

Он заблокировал меня рукой, когда я изумлённо запротестовал, и стал проверять мой телефон. В этот момент всплыло окно.

[Это шутка, лол]

Содержание казалось обычным, но Юн Чхэ инстинктивно почувствовал, что ему нужно срочно прочитать это сообщение. И развернувшиеся сообщения были наполнены шокирующим содержанием.

[Но…]

[Но что?]

[Да ничего, лол]

[Что такое? Если есть что сказать, говори быстрее]

[Лол, Можно сказать?] [Мне сегодня приснилось, как я трахаю тебя]

[Ха-ха, смешно]

[Что ты несёшь?]

Сэ Бёк ответил вяло, несмотря на явные сексуальные домогательства. Любому было ясно, что собеседник проявляет похотливый интерес к Сэ Бёку. Он подло прикрывался нелепой отговоркой про сон, чтобы исподтишка передать свои сокровенные чувства, и если бы реакция Сэ Бёка была холодной, он бы попытался выкрутиться, сказав, что это была всего лишь шутка.

Лицо Юн Чхэ похолодело, и он пролистал экран, чтобы проверить другие сообщения.

[Шин Сэ Бёк, чем занимаешься?]

[Я тебе не нравлюсь? Почему? Это раздражает.]

[Перестань мне присылать странные вещи, хаха!]

[Шин Сэ Бёк, я хочу выебать твою задницу. Она невероятно аппетитная.]

[Если ещё раз скажешь что-нибудь странное, я тебя заблокирую, хахахахах].

Быстро шли диалоги между Сэ Бёком и другими людьми. Сообщения были настолько отвратительными, что не поддавались никакому описанию. И это приходило не от одного человека.

– Шин Сэ Бёк, что это такое?

– Я говорю им прекратить, но они продолжают. Что я должен сделать?

Я всё ещё опирался на перила и вяло отвечал. Выражение моего лица было немного скучающим.

– Тебе это не нравится? Тогда давай ты сделаешь это первым.

– Что?

– Если ты не сделаешь это первым, это может сделать кто-то другой.

– ….

– Ты же не хочешь, чтобы я потерял девственность?

Юн Чхэ поднял голову от этих шокирующих слов. С побелевшим лицом он прислонился к перилам. Проведя рукой по своему бледнеющему лицу, он немного торопливо сказал:

– Не отвечай.

– Почему?

– Слушай меня. Не отвечай, давай поговорим об этом завтра. Сейчас уже поздно…

– Когда проснёмся, то сделаем вид, что этого разговора никогда не было? - проворчал себе под нос я. Почему он не может воспользоваться тем, что ему предлагают? У хёна слишком много мыслей.

Если бы он посмотрел на это немного проще, он бы понял, что бояться нечего и это не такая уж и большая проблема.

Мой взгляд упал на сад под балконом. Упавшая ранее сигарета всё ещё лежала на том же месте.

"Если ему так тяжело принять это решение, может, всё упростить", - эта мысль вдруг пришла мне в голову.

– Хватит нести чушь, послушай меня!

Юн Чхэ, загнанный в угол, закричал в тревоге. Это был первый раз, когда он повысил на меня голос, поэтому и Юн Чхэ, и я были потрясены.

Моргнув широко открытыми глазами, я раздражённо ответил:

– Ты сейчас на меня кричишь?

– Это не так.

– Ах, с тобой невозможно разговаривать. Я понял.

И в этот момент. Сэ Бёк, дрожа от разочарования, тут же взобрался на перила и спрыгнул оттуда в мгновение ока. Шлёп. Послышался звук чего-то разбивающегося.

Это длилось одно мгновение. Потребовалась всего секунда, чтобы перелезть через перила.

В тот момент, когда Юн Чхэ попытался достать сигарету, пока обдумывал, как утешить Сэ Бёка, худое тело, которое только что было перед его глазами, исчезло из поля зрения.

Юн Чхэ не помнил, что он сделал потом.

Это было странное чувство. Может быть, слово "аффект" здесь не очень подходит, но Юн Чхэ действовал очень быстро. Он не знал, когда он взял телефон, он не знал, когда Кан У прибежал в спешке. Чувство было таким, будто его душа покинула тело и лишь на мгновение запечатлела отдельные моменты произошедшего.

Он что-то кричал бледному Кан У, но и это забыл, а потом перед ним появился Кан У с бледным, как бумага, лицом перед операционной.

Тогда и стали постепенно всплывать в памяти разрозненные сцены в хронологическом порядке. На камнях, посаженных кое-где для ландшафтного дизайна, была кровь, а левая нога Сэ Бёка была вывернута в неестественном направлении.

– Как он упал? Шин Юн Чхэ? Юн Чхэ!

"Что мне сказать?"

Что я должен сказать? Он сказал, что любит меня. Что хочет быть со мной. Поэтому я сказал, что нельзя. Потому что я его хён, а он мой младший брат, и мы должны быть братьями до конца жизни. Так правильно. Разве я не прав? Правильно. Но он всё равно спрыгнул. На моих глазах.

Я и раньше знал, что с младшим братом что-то не так. Было трудно найти в нём привязанность к людям.

Было несколько друзей, которых он редко держал рядом, но это было лишь из-за того, что они ему нравились, а не из-за привязанности. Но я думал, что всё в порядке. Это была не такая уж большая проблема.

Я смутно знал, что Сэ Бёк не мог любить других так, как мы с Кан У любили его.

Я просто знал это. Я думал, что если мы восполним то, чего ему не хватает, этого будет достаточно. Было нормально, если я ничего не получал взамен.

Разве любовь не такая? Я был его старшим братом, а старшие должны были охотно восполнять недостатки своих младших.

Ах. Может быть, поэтому я чувствовал облегчение? Я думал, что он наверняка никогда не сможет испытать обычную любовь, что никто не сможет заполнить его пустоту, поэтому даже спустя долгое время рядом с ним никого не будет.

Значит, рядом с ним навечно только я.

– …Кажется, это из-за меня.

– А?

– Думаю, это из-за меня, - тихо бормотал я, словно сойдя с ума.

После невнятного ответа Юн Чхэ Кан У просмотрел все записи с камер видеонаблюдения.

Это было необходимо, чтобы установить обстоятельства падения Сэ Бёка. Как и ожидалось, ничего необычного на записях не было.

На видео низкого качества было видно только, как они разговаривают на балконе. Единственным примечательным моментом было то, что во время разговора Сэ Бёк внезапно перепрыгнул через перила и упал вниз.

Как только Кан У закончил просмотр записей, из больницы позвонили. Сообщили, что Сэ Бёк пришел в себя, за исключением трещины левой голени и лёгкого сотрясения мозга, но в остальном он не пострадал.

Врач неоднократно подчеркнул, что ему очень повезло. После оказания первой помощи Сэ Бёка ненадолго перевели в VIP-палату.

Кан У хотел, чтобы он оставался в больнице как можно дольше и восстанавливал силы, но Сэ Бёк настоял на выписке. Поэтому у того не оставалось выбора.

– Ты правда не расскажешь, что случилось?

– Я же сказал, что решил пошутить и произошёл несчастный случай.

– Шин Сэ Бёк.

Вернувшись домой, Сэ Бёк сказал, что дома ему лучше, и пожаловался на одноместную палату, где плата за сутки превышала 2 миллиона вон. Подчинённые, не знавшие всей правды, считали, что с Сэ Бёком произошёл несчастный случай, и усердно заботились о нём.

Только охранник, Кан У и Юн Чхэ, который был там в тот момент, знали, что Сэ Бёк спрыгнул сам. Но даже знание этого ничего не меняло.

Как бы Кан У ни расспрашивал, Сэ Бёк смотрел на него расслабленным взглядом и вёл себя как обычно. Он запирался в своей комнате, играл в игры весь день или спал, а в выходные просыпался только во второй половине дня.

В то же время Юн Чхэ был полностью сосредоточен на Сэ Бёке. Кан У это прекрасно видел. За бледным лицом Юн Чхэ легко читалась тревога и страх за младшего брата.

Кан У вызвал психолога и заставил Сэ Бёка пройти консультацию, но ничего не помогло. Кан У уже начал думать, что это действительно был несчастный случай, как вдруг Сэ Бёк попытался покончить с собой, перерезав себе горло.

После возвращения домой Сэ Бёк начал активно провоцировать Юн Чхэ. Началось с того, что он стал приходить в комнату Юн Чхэ каждую ночь.

– Иди в свою комнату.

– Если я снова спрыгну, кто будет за это отвечать?

Юн Чхэ совсем не спал в последнее время, и под глазами у него образовались тёмные круги. Сэ Бёк вошел в комнату Юн Чхэ, словно игривый призрак, и сел на кровать.

– Ты всё равно не спишь. Я волнуюсь.

– Тогда спи здесь. А я пойду в другую комнату.

Сэ Бёк внезапно задал вопрос:

– В чём проблема?

– Проблема?

– Хён, тебе просто страшно, что я буду считать тебя отвратительным, да? Но мне всё равно. Я много раз говорил, что ты мне нравишься. Я хочу спать с тобой. Я хочу целоваться с тобой, и я хочу, чтобы ты был моим.

– …Я и так твоя семья.

– Не это. Я хочу, чтобы ты был моим мужчиной.

"Мой мужчина". Как смешно.

Его щёки надулись, окрашиваясь красивым персиковым румянцев. Сэ Бёк коснулся своих губ и улыбнулся. Улыбка была непривычной для Юн Чхэ, потому что Сэ Бёк редко улыбался.

– Я хочу поцеловаться с тобой.

Соблазнительный голос постоянно подстрекал Юн Чхэ и толкал его в пропасть.

– Почему ты вдруг стал таким?

Юн Чхэ, стоявший у двери, закрыл её и прислонился к стене. Выражение его лица было очень сложным и обеспокоенным.

– Вдруг?

– Почему ты так одержим этим? Объясни мне.

Сэ Бёк обычно равнодушен ко всему, но если ему что-то интересно, он будет упорно добиваться своего, пока не заполучит. Юн Чхэ спрашивал именно об этом: "Чего ты хочешь, что так усердно пытаешься?"

– Я не понимаю. Разве ты не хотел, чтобы я это заметил?

– Что?

– Ты вёл себя так, словно протестовал. Сначала встречался с девушками, похожими на меня, а когда я, кажется, заметил, ты стал встречаться с девушками, которые были моей противоположностью. Ты всем видом это показывал.

Сэ Бёк наклонил голову. Как только он указал на суть, лицо Юн Чхэ побледнело. Он застыл, не в силах пошевелиться, и перестал двигаться, продолжая смотреть на Сэ Бёка.

Сэ Бёк удивлённо пробормотал:

– Что? Ты правда не замечал?

– …Я никогда бы не подумал о тебе в таком ключе. Это не имеет смысла. Как ты мог так подумать из-за такой мелочи?

– Мелочи?

Сэ Бёк широко раскрыл глаза и сдержал смех, словно услышал что-то очень забавное.

– Хён, ты же мастурбировал, глядя на мою фотографию, верно?

От неожиданного вопроса Юн Чхэ заметно вздрогнул. "Вау, значит, это правда", - Сэ Бёк был поражён.

Он просто испытывал его, потому что был уверен, что это так, но замешательство Юн Чхэ было равносильно доказательству. Сэ Бёк встал с кровати и подошёл ближе.

С каждым шагом напряжение Юн Чхэ становилось всё более заметным.

– Я же…

– …

– Тебе всегда нравился, хён?

Его глаза прищурились. Бледная, тонкая рука коснулась щеки Юн Чхэ.

– Я хочу поцеловать тебя сейчас.

– …

– Если не хочешь, можешь оттолкнуть. Но не думаю, что ты захочешь.

Сэ Бёк говорил так, словно просил попробовать, если тот сможет. Но Сэ Бёк не был милосердным. В тот момент, когда его пухлые губы прижались к губам Юн Чхэ, тот вздрогнул и грубо оттолкнул Сэ Бёка за плечо.

– Ай!

Хрупкое тело отлетело на несколько шагов назад. Сэ Бёк чуть не упал, схватился за плечо и тихо застонал. Лицо Юн Чхэ, который никогда не применял силу к младшему брату, стало белым как полотно.

– Больно же.

Сэ Бёк укоризненно посмотрел на Юн Чхэ, словно тот был виноват.

– А… Прости. Эм…

Бледный Юн Чхэ невольно извинился, и Сэ Бёк снова приблизился. Тощая рука схватила его за запястье, и Юн Чхэ рефлекторно попытался оттолкнуть его, но в ушах всё ещё звучали слова о боли.

Приподнявшись на носочках, Сэ Бёк облизнул губы. Не успели слегка приоткрытые губы сомкнуться, как Сэ Бёк просунул язык в рот Юн Чхэ.

Всё тело Юн Чхэ покрылось холодным потом, и он выглядел словно страдал от высокой температуры. Он даже не мог укусить язык младшего брата, боясь причинить ему боль. В тот момент, когда их языки соприкоснулись, Юн Чхэ впервые почувствовал, как его тело воспламенилось от простого поцелуя.

Это было не похоже на поцелуи с девушками, с которыми он встречался. Те поцелуи были слишком равнодушные и словно выполнялись на автомате. Он просто целовался и притворялся влюблённым, словно выполнял повседневную задачу.

Поначалу всем это нравилось, но вскоре они начинали испытывать отвращение и первыми объявляли о расставании. Говорили, что им неприятно. Что он, не испытывая никаких чувств, покупает то, что они хотят, и целует, когда об этом просят.

– Мха…

Но сейчас мягкие губы Сэ Бёка и влажный язык, каждое его неумелое движение, облизывающее рот, заставляли трепетать даже мельчайшую клетку его тела.

Он боялся не сдержать свой порыв и, долго глядя на спящего Сэ Бёка, ни разу не прикоснулся к телу брата. Ему казалось, что если он прикоснётся, то не сможет остановиться.

Он изо всех сил старался не думать о желании исследовать обнажённое тело и сокровенные места брата.

И успешно избегал этого. Юн Чхэ даже не осознавал, что желает своего брата.

Оттолкнуть его? Юн Чхэ всегда вел себя глупо, потому что не мог этого сделать.

– Ха… ох, мне не хватает воздуха… больше не могу.

Сэ Бёк заигрывающе потёрся лбом о шею Юн Чхэ. Растерянный взгляд Юн Чхэ беспорядочно метался.

– Мне так нравится целоваться с тобой. Я часто это представлял, и это даже лучше, чем я думал.

Продолжая шептать, Сэ Бёк поднялся на цыпочки и нежно поцеловал его.

Если он остановится здесь, то сможет всё вернуть. Он сможет сказать, что это было просто ошибочное признание, продиктованное алкоголем, что он не в себе после недавнего несчастного случая, и сохранить те же братские отношения, что и прежде.

Но губы Сэ Бёка, которые он всегда украдкой разглядывал, кончики пальцев, которых он хотел коснуться, тело и нежная кожа, которые он хотел крепко обнять, сладкий голос, который он хотел слышать, шепчущим только ему, - каждая частичка Сэ Бёка делала это невыносимым для Юн Чхэ.

Он сможет всё вернуть.

Внутри Юн Чхэ поселилась беспомощная уверенность.

Если он остановится сейчас. Если он сможет остановиться здесь.

Но в тот момент, когда он обнял его за талию, его взгляд на мгновение встретился с широко раскрытыми глазами Сэ Бёка.

Он не хотел видеть это лицо, поэтому подавил свои чувства.

Сэ Бёк естественным образом обхватил шею Юн Чхэ руками, и между их губами снова и снова возникали влажные звуки.

Он должен остановиться, но не мог сдержаться. Юн Чхэ крепче прижал Сэ Бёка к себе и безумно начал целовать его, словно пытался оставить на этих губах свой след.

Послышалось прерывистое дыхание. Ему казалось, что Сэ Бёку тяжело, но в то же время возникло нехорошее желание, чтобы ему было ещё тяжелее.

Он хотел сделать так, чтобы ему было ещё тяжелее. Он хотел, чтобы Сэ Бёк узнал, как долго он сдерживался, изливая свою сперму в ладони. Сильные руки крепко сжали плечи и талию Сэ Бёка и схватили его за ягодицы. Они были такими маленькими, что помещались в одной руке.

Даже в тот момент, когда он целовался с младшим братом, он поймал себя на мысли: "Сможет ли Сэ Бёк, с его маленьким ростом, принять член?"

В какой-то момент они оказались на кровати. Ещё недавно они целовались, прислонившись к стене, но, очнувшись, Юн Чхэ уже лежал сверху на Сэ Бёке, уложив того на кровать.

В этот момент он словно очнулся и резко поднял верхнюю часть тела, словно обжёгшись. Но Сэ Бёк, лежавший внизу, с расслабленным выражением лица всё ещё наслаждался послевкусием первого поцелуя и схватил Юн Чхэ за запястье.

Сэ Бёк схватил его дрожащую руку и просунул под резинку трусов. Кожа прямо над лобком была скользкой.

– Я весь мокрый… - тихо пробормотав, Сэ Бёк давал разрешение, позволяя трогать себя сколько угодно. Как и сказал Сэ Бёк, вся его промежность была залита обильной жидкостью.

Смотря на него с молящим взглядом, Сэ Бёк прикусил губу и, покачивая бёдрами, сам вставил свой член между пальцами Юн Чхэ.

– Знаешь, я каждый день думал о тебе и.. хм... мастурбировал. Я кончал, произнося твоё имя, ты ведь не знал об этом?

Все эти сведения были слишком откровенными и поступали слишком быстро. Сэ Бёк снова стал просить о поцелуе. Он продолжал подталкивать Юн Чхэ, говоря, что сможет кончить, если тот будет целовать его и трогать одновременно.

Словно загипнотизированный, Юн Чхэ наклонился и снова стал целовать брата в губы. Он делал это немного более расслабленно, чем раньше, и неторопливо исследовал каждый уголок его рта.

– Ыым…

Когда грубые мозоли на ладони коснулись головки члена, Сэ Бёк вскрикнул и выгнул бёдра. Его голос был таким нежным, что чуть уши не расплавились. Юн Чхэ слышал этот голос своего брата впервые, хотя они прожили вместе всю жизнь.

– Хён, хёён…

Сэ Бёк продолжал звать своего хёна голосом, от которого разрывалось сердце.

Он хотел ответить ему так же нежно, как обычно, но вместо этого Юн Чхэ просто отстранился и смотрел на младшего брата сверху вниз, не проявляя никакой реакции. Но Сэ Бёку, казалось, этого было достаточно, и он обхватил его за шею руками и повёс на нем.

– Ты меня любишь, хён? Я так сильно люблю тебя...

Юн Чхэ совершенно точно никогда не мечтал о таком дне.

Его ненормальное желание было всего лишь похотью. Никто в здравом уме не стал бы испытывать вожделение к родному брату.

Любить брата просто как брата, но в то же время хотеть проникнуть в него своим членом - заблуждение, присущее только безумцам.

Любовь? Юн Чхэ просто любил Сэ Бёка как брата, и тем не менее он испытывал к нему похоть, потому что он извращённый псих. Ненормальный не его брат, а он сам.

Но его брат первым признался ему в любви. Он хотел, чтобы его любовь подтвердили. Он раскрыл чувства, которые Юн Чхэ изо всех сил старался закопать внутри себя и игнорировать, и подтолкнул того, чтобы их разделить.

– Ах, хы…

Медленно покачивая бёдрами, Сэ Бёк обнял Юн Чхэ за шею. Он мастурбировал, потирая свой член о его ладонь, и издавал сладкие стоны.

Член, прикрытый тканью, напрягся. Послышалось прерывистое дыхание. Юн Чхэ ощущал собственное дыхание, словно оно было чужим. На ладонь попала влажная жидкость, и член брата выскользнул.

Сэ Бёк двигался возбужденно, словно взобрался к нему на живот, покачивая бёдрами. Примерно тогда его палец зацепился за углубление и отскочил.

– Хм... Хочешь посмотреть?

Его красные, пылающие щёки выглядели свежими. Совсем не похоже, чтобы он был замешан в таком грязном деле. Юн Чхэ, застывший как вкопанный, резко встал.

– Куда ты?

Сэ Бёк повысил голос, но тот просто вышел из комнаты. Мгновенно оставшись один, Сэ Бёк в замешательстве закатил глаза.

– Ах.

Уперевшись руками на кровать, Сэ Бёк откинул голову назад.

– Какой же ты упрямый.

С того дня Сэ Бёк принялся основательно действовать Юн Чхэ на нервы. Если Юн Чхэ не подчинялся, то за это приходилось расплачиваться разными способами.

Объятия перед прислугой или лежание на коленях были местью на уровне детской шалости. Но серёезной проблемой было общение с сомнительными личностями.

– Ты с ума сошёл?

Было уже далеко за три часа ночи. В последнее время Сэ Бёк часто пил, и всё чаще возвращался домой только под утро.

Любой, кто взглянул бы на него, понял бы, что в последнее время его окружение стало неблагополучным. Кан У тоже не игнорировал это, но он был в долгосрочной командировке из-за нового проекта.

В огромном особняке они остались совсем одни.

Покачиваясь, Сэ Бёк расплылся в улыбке. Он был чертовски пьян.

– О-о, Шин Юн Чхэ рассердился.

– С кем ты был? Где ты был? Почему ты не отвечал на звонки?

– Звонки…

Его вялый голос был пьяным. Юн Чхэ, стиснув зубы, обыскал карманы Сэ Бёка. Он отобрал у него телефон, словно это была его собственность.

Даже не потрудившись разблокировать его, на экране уже показывались пропущенные звонки один за другим. Около двухсот пропущенных звонков продолжались с перерывами в течение трёх часов.

Даже если бы это было шумное место, он бы заметил хоть один звонок, если бы ему звонили столько раз. Но то, что он не ответил, было доказательством того, что Сэ Бёк намеренно игнорировал его.

Казалась, что внутри всё начинало закипать, и Юн Чхэ закрыл лицо ладонями и перевёл дух. Терпение вот-вот могло лопнуть.

Незадолго до этого он уже сталкивался с Сэ Бёком, выходящим из шикарной спортивной машины. Впечатление от водителя, которого он увидел мимолетом... очередной хулиган, не больше и не меньше.

– Поговори со мной.

– Угу… потом.

Сэ Бёк протёр глаза и пробормотал в ответ, шатаясь. Вопреки ситуации, его щёки были румяными, и он казался таким, словно только что проснулся.

От Сэ Бёка, проходящего мимо Юн Чхэ, сильно пахло незнакомым парфюмом, алкоголем и резким табачным дымом. Его бледная шея была опущена, а ключицы, выпирающие из-под расстёгнутой верхней пуговицы рубашки, были отчётливо видны.

В этот момент глаза Юн Чхэ слегка расширились, и он грубо схватил Сэ Бёка за запястье.

– Ах,

– Что это такое?

Юн Чхэ развернул Сэ Бёка к себе и сурово спросил. Его недовольное лицо нахмурилось.

Сэ Бёк не сразу понял, что он имел в виду, спрашивая, обхватив его за шею. Нахмурившись, он задумался, а затем, через некоторое время, пробормотал: "Ах".

В клубе иногда он сталкивался с высоким мужчиной, и сегодня тот был особенно навязчив с Сэ Бёком. Сэ Бёк игнорировал его какое-то время, но уже настолько утомился избегать его, что дал спокойно укусить себя за шею. Ощущения были такими раздражающими, что Сэ Бёк быстро оттолкнул его. Больше ничего не произошло, но вероятно, именно с того момента остался след.

"След на моей шее…… Больной ублюдок."

Сэ Бёк небрежно потёр шею. Он не планировал этого, но ему всё же удалось зацепить его. Выражение лица Юн Чхэ было угрожающим.

"Что же делать?" Немного поколебавшись, Сэ Бёк снова двинулся с места. Прежде всего, он хотел немного поспать. Он долго был в шумном месте, и в ушах у него звенело. К тому же надеялся ещё больше взбесить Юн Чхэ, ничего не объясняя.

– Объясни.

Однако реакция Юн Чхэ была гораздо более яростной, чем ожидал Сэ Бёк. Сэ Бёк почесал щёку и, прикрыв рот, тихо зевнул.

– Зачем тебе это слушать?

– Что?

– Зачем тебе это слушать? Что ты сделаешь, если я переспал с кем-то другим? Ты поверишь, если я скажу, что ничего не было? Это просто смешно…

Он был слишком сонным и уставшим, чтобы терпеть гнев Юн Чхэ. Хватка на его запястье ослабла.

Когда Сэ Бёк проходил мимо тускло освещённого первого этажа и стал подниматься по лестнице, он вдруг окликнул Юн Чхэ.

– Хён.

Он, балансируя над перилами лестницы, выглядел бодрым, словно этот инцидент никак не повлиял на него.

– Просто сделай это. Ты ведь всё равно сдашься.

Злобно прошептав это, Сэ Бёк вскоре исчез на верхнем этаже.

В его тоне не было насмешки. Скорее, он сетовал на его бессмысленные усилия. Юн Чхэ, стоя на месте, ещё долго не смог пошевелиться.

После игривого, но зловещего проклятия Сэ Бёка Юн Чхэ немедленно нанял личного водителя.

Работа была простой: отвечать за поездки Сэ Бёка в школу и обратно домой.

Но на самом деле это был своего рода надзиратель, который получал расписание занятий Сэ Бёка и насильно запихивал его домой, чтобы тот вовремя вернулся.

Конечно, Сэ Бёк был недоволен, но Юн Чхэ также был непреклонен. Однако возражать начал совсем другой человек.

– Ты нанял кого-то?

– Кого-то?

– А, не кого-то, а водителя.

Позвонил Кан У из Соединённых Штатов. Толком не ответив, Юн Чхэ сразу задал вопрос. Привычка сразу переходить к делу была привычной рутиной, но сегодня она воспринималась не так, как обычно.

– Кто тебе рассказал?

– Малыш сказал, что к нему приставили какого-то идиота.

Кан У слегка рассмеялся, сказав, что младший закатил истерику и требовал поговорить с Юн Чхэ, поскольку такое поведение уже слишком надоело.

– Раз он даже мне позвонил со своим характером, значит, ему действительно надоело. Отвяжись от него.

– Что за чушь ты несёшь? Ты разве сам не понимаешь, почему он так себя ведёт. Он...

"Он ненормальный."

В этот момент Юн Чхэ чуть было не сказал это. Но прежде чем слова вырвались наружу, он инстинктивно закрыл рот.

Если он ненормальный, то кто я?

По ту сторону телефона повисла тишина. Казалось, на той стороне были удивлены чувствительности Юн Чхэ.

– Что-то случилось?

– ... Нет. Но ты же тоже волнуешься, разве нет?

– Конечно, у него есть импульсивная стороны… Но результаты консультаций были хорошими.

После того, как Сэ Бёк спрыгнул, Кан У тоже некоторое время нервничал, но после этого никаких инцидентов не произошло, и он, казалось, решил просто наблюдать.

Он отделял несчастный случай от поведения младшего брата и считал это просто временным. Хоть он и не критиковал Юн Чхэ, но также не мог его до конца понять.

Юн Чхэ тоже провёл свои 20 лет, меняя партнёров одного за другим. Пытаться контролировать расписание Сэ Бёка с точки зрения Кан У было нелогично.

– Да, я знаю, что ты беспокоишься, но не дави на него слишком сильно. Иначе он пойдет по наклонной

Кан У, так и не заметил ничего подозрительного, закончил разговор бессмысленными словами.

Перед тем, как повесить трубку, Кан У больше сосредоточился на проверке состояния Юн Чхэ, чем Сэ Бёка. После того дня, когда Сэ Бёк спрыгнул вниз, внимание Юн Чхэ было сосредоточено только на Сэ Бёке.

Юн Чхэ бросил телефон на кровать, надавил на переносицу пальцами и глубоко вздохнул. Он не мог признаться Кан У, что Сэ Бёк связался не с той компанией.

В пустом особняке продолжалось странное противостояние. И когда с момента отклонений в поведении Сэ Бёка прошёл ровно месяц, Сэ Бёк первым связался с ним. В это время Сэ Бёк находился на утренних занятиях.

[Как закончишь, сразу домой]

Отправив сообщение, Юн Чхэ откинулся на спинку стула. В тот день Юн Чхэ взял отпуск, и сотрудники ушли раньше времени, оставив дом пустым.

Был уже поздний вечер, солнце садилось. Раздался тихий звук шаркающих шагов, кто-то в тапочках приближался к нему.

– Ты меня ждал, да? - пробормотал Сэ Бёк, заметив Юн Чхэ. Он протёр глаза и направился на кухню.

У него было сонное лицо, но не по той же причине, что у Юн Чхэ. Просто он всю ночь играл в недавно вышедшую игру, а потом пошёл на занятия.

Сэ Бёк налил полный стакан ледяной воды и сразу же выпил его до дна, а затем снова наполнил.

– Нам нужно поговорить.

– Что случилось?

Сэ Бёк встряхнул стакан с водой, неуверенно сжимая его. Чёткий контраст между его внешностью и прозрачным стаканом создавал странную гармонию.

– В последнее время я изучаю психологию как факультатив.

Взгляд Сэ Бёка углубился. Он говорил, исходя из предположения, что его брат, конечно же, знает всё расписание его занятий.

– Профессор сказал, что если ты не честен со своими желаниями, то обязательно пожалеешь об этом. Если игнорировать свои желания под предлогом "Мне это не нравится" или "Я боюсь чужого мнения, то рано или поздно они сыграют с тобой злую шутку. Разве не страшно?

– Что ты пытаешься сказать?

– Хён, ты меня любишь? - внезапно спросил Сэ Бёк, опустив стакан. Его глаза сияли странным блеском.

– … Не говори ерунды.

– Нет, просто скажи честно. Ты любишь меня? Обязательно ли в любви должны быть только романтические чувства? Нет. Просто ответь мне на это. Ты можешь это сделать, верно?

Его предложение было длинным, в отличие от привычного вялого Сэ Бёка, который всегда прищуривал глаза и казался безразличным. У Юн Чхэ было нехорошее предчувствие, и он невольно шагнул. Сэ Бёк наклонил голову вбок.

– Сначала ответь, ты меня любишь?

– … Ты же знаешь ответ. Это не те чувства, о которых ты думаешь.

Сэ Бёк был первым человеком, которого Юн Чхэ хотел защитить. Не из-за грязных чувств, такими как похоть, а только от чистого сердца.

– Какие чувства, по-твоему, я испытываю?

– Какие угодно.

– Я что, звал тебя жениться или детей заводить? Я говорил про обычные отношения. Пора бы признать это, довольно много времени было на раздумья.

– Нечего мне признавать. У меня нет таких чувств, как у тебя. Ты ошибаешься.

– Опять эта чушь.

Сэ Бёк пожал плечами, едва сдерживая смех.

– Пожалуйста, давай не будем врать хотя бы самим себе. Удивительно, как Кан У до сих пор ничего не заметил. Знаешь, я думал, что ты делаешь это специально, чтобы я понял. Как ты можешь встречаться только с девушками, похожими на меня? Стоило мне только один раз тебя упрекнуть, так ты тут же начал встречаться с другими.

– Я же сказал, ты ошибаешься. Ты всё напутал.

– Ладно, пусть это всё моя ошибка.

Сэ Бёк с сомнением наклонил голову и задумался. Словно что-то обдумывая, он некоторое время молчал, а затем прямо посмотрел в глаза и спросил:

– Насколько сильно ты меня любишь? Просто скажи мне.

– …

– … Это может прозвучать странно, но для меня это не так… В любом случае, я спрашиваю не в каком-то извращённом смысле, а действительно спрашиваю, насколько сильно ты меня любишь. Как члена семьи. Я могу спросить об этом, верно?

– …

Юн Чхэ смотрел на Сэ Бёка, словно оценивая непостижимое произведение искусства. В какой момент раскрыли его секрет? Когда это произошло? Он никогда не хотел, чтобы об этом догадались.

Сэ Бёк ритмично постучал пальцами и спросил:

– Ты готов отдать жизнь ради меня?

Юн Чхэ не мог понять, зачем он задаёт этот вопрос, но у него было предчувствие, что Сэ Бёк не сдастся, если не ответит.

Любит ли он его как члена семьи настолько, что готов отдать за него жизнь?

– … Да.

Этот вопрос не стоил раздумий.

– Жизнь… - тихо пробормотал Сэ Бёк.

– Значит, и мне придётся поставить на кон свою жизнь?

Его недовольная улыбка была непривычно милой. Сэ Бёк резко вытянул руку в сторону. Бледная рука схватила отшлифованную рукоять ножа, воткнутого в подставку.

Прежде чем Юн Чхэ успел осознать ситуацию и броситься, чтобы остановить его, жуткое лезвие вонзилось в шею Сэ Бёка и вышло наружу. Кровь брызнула, а затем потекла ручьём.

Звук падающего на мраморный пол ножа был резким. Одновременно с тем, как Юн Чхэ неосознанно сделал шаг вперёд, Сэ Бёк рухнул в его объятия. Юн Чхэ чувствовал, как Сэ Бёк судорожно дёргается, хватаясь за шею.

Некоторое время Юн Чхэ никак не реагировал, а затем закричал имя Сэ Бёка. Белая рубашка, которую он носил, была вся испачкана кровью. Телефон. Скорая помощь. Ах, адрес. Какой был адрес? Но почему он у меня на руках?

Залитые кровью пальцы Юн Чхэ несколько раз соскользнули с экрана телефона. Ему с трудом удалось дозвониться до экстренной службы, а когда звонок соединили, он стал немедленно следовать инструкциям.

Он снял рубашку, свернул её и прижал к шее Сэ Бёка. Но как бы сильно он ни давил, рубашка медленно пропитывалась кровью, а температура тела в его руках падала.

– Сэ Бёк, не закрывай глаза! Ты слышишь меня?! Шин Сэ Бёк, не закрывай глаза!

Сэ Бёк едва поднял затуманенный взгляд. Юн Чхэ, казалось, даже не осознавал, что Сэ Бёк смотрит на него.

Он выглядел совершенно растерянным, его лицо переполнял страх. И ещё…

Сэ Бёк впервые увидел, как он плакал...

Внезапно осознав это, он закрыл глаза.

Врач, завершивший экстренную операцию, объяснил, что если бы нож проник всего на 1 миллиметр глубже, наступила бы смерть от обильной кровопотери на месте.

Всего на 1 миллиметр глубже.

Услышав объяснение, Юн Чхэ сполз на пол. Фрагменты воспоминаний, которые казались ему нереальным из-за нахлынувшей паники, стали становиться отчётливыми. Руки были перепачканы засохшей кровью.

После трёх дней в реанимации Сэ Бёка перевели в VIP-палату рано утром. Рана осталась на правой стороне шеи. Поскольку удар был нанесён левой рукой, сила была относительно меньше, поэтому он отделался лишь этим.

Благодаря тому, что удар был сбоку, голосовые связки не были повреждены, и, к счастью, нервы тоже не были задеты, но Юн Чхэ, глядя на спящего Сэ Бёка, размышлял, что же в этом хорошего.

– Да… Пожалуйста, не связывайтесь пока с хёном. Я сам ему скажу. Да.

Юн Чхэ, поговорив с прислугой, тяжело вздохнул и прислонился затылком к стене. Он был в растерянности.

Поскольку Юн Чхэ и Кан У разделяли личное пространство, подчинённые, вероятно, решили, что им следует передать информацию самостоятельно.

Благодаря этому он выиграл время, но не мог придумать правдоподобного оправдания, которое можно было бы дать Кан У, когда тот вернётся.

– …Хён.

Он закрыл глаза и изо всех сил терпел нарастающую головную боль, как вдруг услышал тихий голосок. Как только он услышал голос, Юн Чхэ поспешно подошёл к кровати.

– Ты пришёл в себя?

Щёки Сэ Бёка, освещённые светом лампы, были бледными. Сэ Бёк с отсутствующим взглядом осмотрелся и попытался встать, но Юн Чхэ легонько надавил ему на плечи.

– Не вставай. Тебе сделали операцию.

– Тебе было страшно?

Юн Чхэ потрогал тыльной стороной ладони его щёку, чтобы проверить температуру, и собирался нажать кнопку вызова медсестры, как вдруг Сэ Бёк с любопытством спросил:

– Что?

– Тебе было страшно, что я умру?

Сосредоточенность рассеялась, и обычно сверкающий взгляд стал менее ярким, чем обычно. Но чёрные зрачки упрямо оставались прикованными к Юн Чхэ.

Страшно ли ему было, что он умрёт?

Юн Чхэ захотелось горько усмехнуться.

– Зачем…

– …

– Зачем ты заходишь так далеко?

– Почему хён никак не может сдаться?

– …

– Я ведь как ты.

"Я устал…", - пробормотал Сэ Бёк и медленно закрыл глаза. Вскоре послышалось ровное дыхание.

Юн Чхэ стоял на месте и смотрел на спящего Сэ Бёка, а затем нажал кнопку вызова медсестры. Он сказал передал медсестре, что Сэ Бёк пришёл в себя и даже немного поговорил.

На следующий день, когда Сэ Бёк полностью пришёл в сознание, он был настолько спокоен, что невозможно было представить, что сам вонзил себе нож в шею. Рана была довольно глубокой, но последствия у этого поступка минимальны.

Когда Сэ Бёк, выслушав объяснение врача, вдруг сказал, что правша и просто ошибся, лицо Юн Чхэ посуровело, но тот никак не отреагировал.

Сэ Бёк, как и раньше, скучал в больнице и хотел поскорее выписаться, но Юн Чхэ не позволил ему этого сделать. Врач посоветовал воздержаться от движений хотя бы на неделю, так как повреждена шея.

Да и гораздо спокойнее оставить Сэ Бёка в больнице. Поскольку Юн Чхэ приходилось оставлять Сэ Бёка и идти на работу, он едва выдерживал время на работе, слушая о его состоянии от медицинского персонала и слуг, вызванных в больницу.

Благодаря способностям молодого тела, тщательно зашитая рана быстро заживала. Примерно через полмесяца пребывания в больнице Сэ Бёк наконец смог вернуться домой.

Залитая кровью кухня была заранее тщательно убрана. В первый день возвращения домой Сэ Бёк сказал, что устал от времяпрепровождения в больнице, и сразу же ускользнул в свою комнату, и проспал до следующего дня.

Поэтому он не заметил Юн Чхэ, который всю ночь просидел напротив его кровати и не сводил с него глаз.

Проснувшись среди бела дня, Сэ Бёк нахмурился, увидев Юн Чхэ перед собой.

Он посмотрел на часы и увидел, что уже полдень. В это время Юн Чхэ уже давно должен был уйти на работу.

– Ты не на работе?

– Нет.

– Почему?

– Я уволился. Мне кажется, я сойду с ума из-за тебя, - пробормотал Юн Чхэ с бесстрастным выражением лица. Сэ Бёк несколько раз моргнул всё ещё сонными глазами, затем хихикнул и снова рухнул на кровать.

В нежном лице, утонувшем в мягком одеяле, можно было разглядеть следы детства. Юн Чхэ молча смотрел на брата и спросил:

– Что мне сделать, чтобы ты остановился?

– Переспи со мной, тогда я остановлюсь.

Это был настолько дерзкий и в то же время абсурдный ответ, что хотелось истерически зарыдать.

– Это всё?

Сэбёк что-то обдумывал и на мгновение устремил взгляд в потолок.

– Ну, пока что.

Сэ Бёк, сидя на кровати и лучезарно улыбаясь, всё ещё носил толстую повязку на шее.

– Отвечай нормально.

– О, я понял, - протянул Сэ Бёк и прищурился. Его щёки, на которых ещё не до конца сошёл детский жирок, красиво приподнялись, и на них играл персиковый румянец.

Он был полон жизни. Юн Чхэ тихо смотрел на Сэ Бёка, двигающегося и улыбающегося перед ним, а затем протянул руку. Он ощутил нежную кожу. Он был жив.

– Почему ты так мучаешь меня?

– Я не мучаю. Просто сказал, потому что ты не осознавал.

Ответ Сэ Бёка был спокойным. После некоторого молчания Юн Чхэ медленно приоткрыл губы.

– Я не могу просто быть хёном?

– Нет, не можешь.

– … Я не хочу причинять тебе боль.

К Сэ Бёку была обращена горькая улыбка. Но Сэ Бёк, как обычно, просто смотрел на Юн Чхэ с бесстрастным выражением лица.

Остались только они вдвоём. Прислуга была отправлена прочь, а Кан У по-прежнему был в командировке, не получив никаких известий.

Кожа под рукой была мягкой, словно таяла. Лицо Юн Чхэ, когда он медленно наклонился вперёд, не выражало никаких эмоций. Однако лёгкая дрожь от руки на щеке заставила Сэ Бёка тихо усмехнуться.

Их губы слились.

В слегка приоткрытый рот ворвался тёплый язык. Откуда-то донёсся сладкий и нежный аромат.

Юн Чхэ чувствовал себя пьяным, даже не прикоснувшись к алкоголю. Ему не хватало чувства реальности, но в то же время и влажный рот Сэ Бёка, и его время от времени тихо стонущий голос, и пальцы, сжимавшие предплечье, были яркими и живыми.

В этот момент его захлестнула сильная тошнота, но Юн Чхэ безумно целовал пухлые губы. Тонкие руки обвились вокруг его шеи.

Женщины, с которыми он часто встречался, обвивали его шею таким же образом. В то время он не испытывал никаких особых эмоций. Просто женское тело небольшого объёма, мягкие кости, и это немного раздражало.

Однако ощущение, когда Сэ Бёк обвивал его шею руками, было совершенно другим.

Сэ Бёк с детства часто протягивал руки для объятий. Он привык к объятиям своих братьев. Поэтому, когда его поднимали на руки, он, естественно, обвивал шею руками.

Он был лёгким и таким слабым, что иногда казалось, будто к шее ничего не прикасается. Так было раньше. Это не было таким странным и жарким, как сейчас, словно кожу обжигало.

– Хаа, ах. Подожди, эм…

Сэ Бёк, выдохнув, невольно отстранился. Ему не хватало воздуха. Однако вскоре его талию обвили сильные руки.

Рука, держащая его за затылок, преградила путь к отступлению, чтобы Сэ Бёк не сбежал. Когда Сэ Бёк неосознанно открыл рот от боли от неоднократно обсасываемой нижней губы, язык проник вглубь.

Когда он облизнул нёбо, талия Сэ Бёка слегка задрожала. Он почувствовал щекотку, всё тело покрылось мурашками.

Их тела были горячими. Он упал назад. Нависающая фигура была большой, словно маленькая железная клетка, построенная специально для Сэ Бёка.

– Ух, хён, подожди…

– Не зови меня так.

Холодный голос прервал Сэ Бёка. "Ах, он зол." Сэ Бёк, закрыв глаза, внезапно осознал, чувствуя движение языка, словно пытался всё перемешать.

"Вот как он сердится". Сколько бы Сэ Бёк ни делал того, что Юн Чхэ ненавидел, он лишь ругал его, но в глубине души питал к нему заботу, поэтому никогда не было страшно.

Ему было непривычно видеть, как он подавляет и угнетает, словно ради единственной цели - сделки. Сэ Бёк наслаждался нарастающим страхом, обвив внутренней частью бёдер талию Юн Чхэ.

Его эрегированный коснулся его. Он уже настолько возбудился, что тонкий халат был настолько влажным, будто на него пролили воду.

– Ха...Ах!

Отстранённые губы переместились на шею Сэ Бёка. Участки, где не было рано, были покрыты следами укусов, отнюдь не нежными. Было такое ощущение, будто его укусил зверь.

– Ах, хых, больно…

Сэ Бёк намеренно спровоцировал Юн Чхэ, но тем не менее это был для него первый опыт. Он не ожидал, что его будут кусать прямо за шею.

Настойчивые укусы и сжатие зубов выдавали необъяснимую агрессию. Даже жалобы на боль были бесполезны. Он не планировал осторожно всасывать кожу, чтобы оставить свой след.

Движения Юн Чхэ, оставляющий багровые засосы, были какими-то хладнокровными и злонамеренными.

Стиснув зубы и терпя боль, Сэ Бёк схватил его за плечо. Как бы он ни пытался вырваться, Юн Чхэ крепко держал его и не отпускал.

Не оставалось ничего другого, кроме как подставить шею и терпеть то, что делал его брат. Сглатывая стоны, вырывавшиеся из горла, Сэ Бёк некоторое время терпел странную боль.

Юн Чхэ, искусав шею до крови, поднялся. Только тогда Сэ Бёк смог выдохнуть с облегчением.

– Мне же больно…, - произнёс он с укором, а в его глазах стояли слёзы.

Уголки его губ дрожали, словно он был очень расстроен, но Юн Чхэ знал, что Сэ Бёк плачет лишь из-за кратковременной боли, вызванной физиологической реакцией, и на самом деле не боится его.

– А это не было больно?

Юн Чхэ усмехнулся и коснулся пальцем медицинской повязки, плотно приклеенной к его шее. Сэ Бёк тихо выдохнул.

– Угу. Не больно.

– …

– Продолжим?

Развалившись, Сэ Бёк раздвинул ноги шире, освобождая место для Юн Чхэ.

– Ты и с другими так?

– Что именно?

– Ты раздвигаешь ноги перед всеми?

В памяти Юн Чхэ всплыли бесчисленные сообщения, которыми парни заваливали Сэ Бёка. Он вспомнил, как они домогались его, изрыгая мерзкие непристойности, но Сэ Бёк словно нарочно не обращал на это внимание.

И тут ему вдруг пришло в голову, а что, если Сэ Бёк намеренно это допускал?

– Зачем мне это? Я принадлежу тебе, хён.

Однако, когда Сэ Бёк, невинно улыбаясь и обвивая его шею руками, заявил о том что принадлежит ему, подозрения и гнев, терзавшие его разум, мгновенно исчезли. Он почувствовал внезапную слабость.

– Ты… ты мой. Ах!

Губы коснулись кожи под задравшейся футболкой. Пожевав ключицу, он спустился ниже и замер на груди. Он почувствовал влажное дыхание. Юн Чхэ, практически лежавший на Сэ Бёке, поднялся и, как бы небрежно, окинул его взглядом.

Белая кожа была особенностью семьи. Юн Чхэ и Кан У, как бы сильно они ни любили заниматься спортом на открытом воздухе, их кожа лишь краснела, но не загорала. Эта особенность передалась и Сэ Бёку, который отличался особенно светлой кожей.

Его кожа, казалось, отражала белый свет, когда он стоял при естественном освещении или зимой, когда солнце было бледным. К тому же, он был довольно маленького роста, и до поступления в среднюю школу люди иногда путали его пол.

Он считал такие ситуации забавными. В глазах Юн Чхэ Сэ Бёк всегда был немного рассеянным и чудаковатым мальчиком.

Однако

Он должен был испытывать сексуальное влечение только к женщинам, воспринимая Сэ Бёка обычным мальчиком, ему ни за что не следовало испытывать вожделение к младшему брату.

Но когда он опустил взгляд, то увидел узкую талию, которую можно было обхватить одной рукой, и бледно-розовые соски.

Юн Чхэ, словно загипнотизированный, внимательно рассматривал тело своего брата и осторожно прикасался к нему. Тело Сэ Бёка, которое предстало перед ним, было нежным, но в то же время излучало явный оттенок чувственности.

Половина его изящного подбородка была скрыта задравшейся одеждой. Щёки Сэ Бёка покраснели.

Красный оттенок был заметен и на опущенных веках.

Длинные пальцы Юн Чхэ медленно поглаживали его живот. Было отчётливо видно, как он вздрагивает. Медленно скользя пальцами вверх, он коснулся области вокруг набухшего соска.

Нежная, как шёлк, ареола имела идеальный размер и была окрашена в ярко-розовый цвет.

Торчащий сосок был чуть более тёмного оттенка, чем окружающая область. Юн Чхэ почувствовал, как пересохло во рту, и нервно облизал нижнюю губу. Набухший сосок был восхитительным.

Он импульсивно коснулся его.

– Ых…

Сэ Бёк слегка выгнулся в спине и издал стон, словно ему было больно. Сэ Бёк, затаив дыхание, никак не отреагировал, словно был напряжен. Он просто отдал себя во власть Юн Чхэ, словно жаждал новых прикосновений.

Большим пальцем он надавил на затвердевший сосок, и на лбу Сэ Бёка пролегла морщинка. Было слышно, как он с трудом выдыхает. Юн Чхэ потёр торчащий сосок. И без того твёрдый сосок стал ещё твёрже.

– Ах, хм...

Сэ Бёк не мог удержать ноги неподвижными, пытаясь снова и снова сводить их, но Юн Чхэ, находившийся между ними, лишь заставлял его каждый раз тереться о талию.

Сосок, ярко алевший на участке тела, выглядел особенно вызывающе. Холодные руки Юн Чхэ накрыли грудь. Пропустив сосок между пальцами, он осторожно покрутил его, дразня.

– Ыым… там как-то… странно…

Сэ Бёк, вздрогнув, подался навстречу медленной волне возбуждения. Это было щекотно и странно-соблазнительно. Но совсем не как от щекотки. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, и ему было трудно это описать.

Это не было неприятно. За каждым прикосновением брата расцветало странное чувство.

Ещё немного прикосновений, и, возможно, он смог бы понять, что это такое.

– Хым, хён, поцелуй меня здесь…

Сэ Бёк, не отдавая себе отчёта, выпятил грудь, умоляя. Ещё чуть-чуть сильнее, и он поймёт, что это. Но Юн Чхэ молча смотрел на него с нечитаемым выражением лица.

– Хё-ён, быстрее, там! Аах!

В отчаянии он обвил бёдра брата ногами и прижался к нему. Он страстно умолял, и сосок оказался во влажном тепле его рта.

– А… Хаах… А…

Кончик языка играл с набухшим соском, усиливая возбуждение. Это было головокружительное и причудливое чувство. Сэ Бёк, всхлипывая, обнял брата за голову. Хоть губы и довольно сильно всасывали его грудь, это чувствовалось лишь как удовольствие.

Юн Чхэ, уткнувшись головой в его грудь, прикусил пухлый бугорок. Боль от укуса зубами была острой, но удовольствие было больше.

Руки возбуждённого Юн Чхэ метались меж предплечьями и талией, то крепко сжимая, то отпуская, но Сэ Бёк даже не чувствовал боли. Его волновало только то, что другой сосок оставался без внимания. Поэтому он потёрся возбуждённым членом о живот Юн Чхэ и, не отдавая себе отчёта, покачал бёдрами, выставляя сосок.

– Хаах… Хы… Поцелуй меня здесь тоже. Здесь сильно, аыых!

Он тянулся к Юн Чэ, моля поцеловать и другой сосок, но тот, словно раздражённый, схватил его за оба запястья и прижал к себе. Руки Сэ Бёка поднялись вверх, открывая гладкие подмышки.

На чистой коже, где не росло ни одного волоска, она была такой же гладкой, как в детстве. Возбуждённый видом кожи, Юн Чхэ прильнул к ней губами.

– Хан! А! Там, нет, ыых!

Влажный язык лизнул подмышки. От щекотки волосы встали дыбом, и Сэ Бёк задёргал бёдрами. Покрытые слюной соски блестели в свете, когда он извивался.

Юн Чхэ, прикусив плоть зубами, поднялся по его предплечью. Словно клянясь, что никогда его больше не отпустит, он оставлял свои следы везде, куда могли дотянуться губы.

На прежде чистых подмышках появились пятнистые следы, а внутренняя сторона предплечья была вся искусана.

Пурпурные следы от поцелуев постепенно увеличивались в площади.

Юн ЧХэ, уткнувшись лицом в гладкую кожу, глубоко вдохнул.

Он сходил с ума. Куда бы он ни прикасался, тело Сэ Бёка было обжигающе горячим, и приятный сладкий запах щекотал его нос. Всё ещё оставался молочный запах, который исходил от него в детстве. Тогда он думал, что это просто нежный и мягкий запах ребёнка.

Потом, когда Сэ Бёк часто обнимал его, этот запах скрывался за запахом геля для душа или шампуня, и он не мог его различить. Он просто торопился сменить все средства той же марки, что использовались в их доме. Он не мог вынести того, что от него пахло так же, как от брата.

– А, хым, ын… ых.

Юн Чхэ, искусав и измучив нежную кожу на внутренней стороне предплечья, снял мешавшую ему двигаться футболку Сэ Бёка. Юн Чхэ снова зафиксировал запястья Сэ Бёка и переместился на другую сторону.

Пока он покусывал ключицу и сосал сосок, он прильнул губами к другой груди, к которой ещё не успел прикоснуться.

– Хаыык!

Было хорошо заметно, как напряглись мышцы нижней части живота Сэ Бёка. Юн Чхэ прикусывал розоватый сосок, а Сэ Бёк задрожал и неоднократно бил простыню пятками.

– А… Аа! А… А, хаыыым!

Сэ Бёк бешено извивался каждый раз, когда Юн Чхэ сосал его грудь. Обычно у мужчин эти места не настолько чувствительны, но Сэ Бёк, казалось, сходил с ума, издавая стоны и задыхаясь. Из-за этого Юн Чхэ понял, что грудь его брата особенно чувствительна.

Он бесчисленное количество раз отрицал это. Когда Сэ Бёк беззащитно лежал перед ним. Когда он небрежно валялся в постели, сминая простыни. Когда все трое, включая Кан У, вместе ели. Когда он крался и запрыгивал на спину Юн Чхэ.

Он тайком вдыхал аромат, исходящий от брата. Он отрицал желание взглянуть на то, как шевелятся его пальцы, попробовать, испить и поглотить кожу и дыхание брата. Чем больше он отрицал, тем больше его интерес рос. Поэтому он должен был убрать себя из окружения брата.

– Как сильно я... сильно...

Юн Чхэ, не отдавая себе отчёта, потёрся нижней частью тела и выгнул спину. Он хотел войти в брата. Он безумно лизал всё, до чего могли дотянуться его губы.

Он брал в рот и сосал каждый из его узких пальцев. Ему казалось, что сладострастные стоны расплывались в ушах. Всё было как в тумане.

Внезапно его осенило, что поступает правильно. Теперь прошлые дни, когда он отчаянно бежал от Сэ Бёка, казались глупыми и бессмысленными. Не было никакой причины так упорно избегать его.

Сэ Бёк первым признался ему в любви. Он сказал, что любит его и как члена семьи, и как возлюбленного. Он чётко разделил его и Кан У, назвав их совершенно разными людьми.

– Почему я? Чем я отличаюсь?

Он хотел услышать подтверждение. Сэ Бёк был тем типом людей, которые быстро ко всему теряют интерес и с трудом привязываются к другим, поэтому он не хотел связываться с ним. Он не хотел, чтобы всё сводилось к дешёвой, грязной похоти. Их связь не должна была быть просто связана кровью.

"Я твой брат."

"Ты всегда можешь вернуться, ты можешь на меня положиться."

"Это связь, которую не разорвать, как бы мы ни старались."

Он самонадеянно чувствовал себя в безопасности в этих границах. Благодаря тому, что они семья Юн Чхэ был уверен. Пусть даже Сэ Бёк быстро ко всему остывает, кровные узы разорвать невозможно, а значит, Юн Чхэ сможет всю жизнь оставаться рядом с ним в качестве брата.

Отношения между возлюбленными - это лишь мимолётно, да и обречены на быстрый конец. Он и не думал о них серьёзно, просто не видел в них смысла. Он не мог представить на этом месте своего брата, поэтому любовные отношения не имели для Юн Чхэ никакого значения.

От его тела исходил мягкий, уютный аромат. Он хотел проникнуть внутрь.

– Хмм… Ха… Скажи мне.

Юн Чхэ обнял хрупкое тело Сэ Бёка, как будто его могли отнять, и торопил его.

– Чем я отличаюсь…?

Юн Чхэ тёрся щекой о разные участки тела Сэ Бёка, задавая вопрос словно в мольбе.

Сэ Бёк, рассеянно принимая все безумные действия Юн Чхэ, поднял взгляд. Чем Юн Чхэ отличался от Кан У? Они двое…

– Во всём…

Пробормотал Сэ Бёк, тяжело дыша.

– Во всём… Ты совсем не такой, как Кан У хён…

Последовал тихий ответ, и после которого наступила тишина. Юн Чхэ уткнулся лицом в грудь Сэ Бёка и словно пытался это перетерпеть. С этого момента плотина рухнула, и Юн Чхэ безумно начал лизать и пробовать его тело на вкус.

– Тебе нравится, когда хён тебя трогает?

– Хы, угу… ! Мне нравится, когда ты трогаешь… Хм, очень нра… вится!

– Даже когда я трогаю тебя вот так, чёрт возьми, как попало? Даже когда хён груб с тобой, тебе всё равно нравится?

– Угу, нра… вится, ха… Аах…!

Сэ Бёк, который большую часть времени казался апатичным, стонал чуть ли не плача. Маленькие пальчики на его ногах, похожие на крошечные ракушки, сжались.

Если ему становилось слишком тяжело и он пытался отвернуться, Юн Чхэ настойчиво следовал за ним и кусал его губы. Он сосал его язык и облизывал каждый уголок его рта. Слюна стекала вниз, и он снова прижимался губами к его губам, следуя за этим потоком. Каждый палец запутывался в языке Юн Чхэ. Было жарко и душно.

Подняв верхнюю часть тела, Юн Чхэ опустил взгляд, словно завороженный. Он не мог отвести глаз от тощего живота Сэ Бёка. Его тонкое тело, которое казалось особенно хрупким, когда он поворачивался боком, иногда раздражало его. Взгляд Юн Чхэ никогда не мог оторваться от его брата.

Из-за своего маленько роста и тощего тела Сэ Бёк мало ел. Количество пищи, которое могло поместиться в его теле, было намного меньше, чем у других людей.

Так было и сейчас. Юн Чхэ непроизвольно погладил нижнюю часть живота Сэ Бёка, оценивая размер. Сможет ли поместиться? Незаметно для себя он уже размышлял о том, как он мог бы вставить свой член в тело брата.

Широкая грудь Юн Чхэ тяжело вздымалась и опускалась от возбуждения. Это казалось странным. Он изо всех сил отрицал это даже в этот самый момент, но не мог не удивляться тому, как он выходит из-под контроля, делая что хочет. Смотря на тело Сэ Бёка, покрасневшее от жары, ему тоже захотелось раздеться. Он снял верхнюю одежду, и теперь его тело жаждало прикосновений.

Юн Чхэ, возбуждённый, приложил руку брата к своему твёрдому, стоячему члену. Головка его члена уже блестела от липкой смазки.

– Потрогай хёна, хым…

– Ых… странно. Он слишком большой…

– Слишком большой?

Он отчаянно хотел, чтобы его брат прикоснулся к нему. Он был вне себя от радости, когда брат оценил его член как "слишком большой". Словно ему сделали комплимент.

Дыша сбивчиво словно животное в период течки, Юн Чхэ безумно тёрся членом между руками и ногами брата. На штанах Сэ Бёка образовалось тёмное пятно.

– Ху.

Обняв обнажённую верхнюю часть тела Сэ Бёка, он услышал, как стучит его сердце так же быстро, как и его собственное. Юн Чхэ схватил Сэ Бёка за шею и, целуя его, опустил руку вниз.

Свободные штаны уже висели на бёдрах, готовые вот-вот сползти. Он зацепил пальцами нижнее бельё и стянул штаны, и тут же выскользнул гладкий эрегированный член.

– …Почему ты так смотришь?

Щёки Сэ Бёка слегка заалели, и он прикрыл их тыльной стороной ладони, украдкой поглядывая на Юн Чхэ. Не отрывая взгляда, Юн Чхэ внимательно рассматривал его член, с которого по капле стекала жидкость. Головка члена была того же цвета, что и его соски. Из-за большей площади она казалась насыщеннее.

Член Сэ Бёка легко возбуждался, и формой он был под стать своему хозяину - нежным и изящным. Даже его робкое подёргивание, когда Юн Чхэ дотрагивался до него, казалось милым.

Юн Чхэ казалось, что если он соединит большой и указательный пальцы, образуя небольшое кольцо, то головка члена Сэ Бёка идеально в него поместится. Его вид совершенно отличался от его собственного, и это казалось невероятным. Поэтому он машинально обхватил прямой ствол рукой и потёр головку, отчего Сэ Бёк резко дёрнулся и задрожал всем телом.

– Ах, когда ты трогаешь меня так… это странно.

Не дрогнув ни единым мускулом, слушая откровенные непристойности, Сэ Бёк тут же попытался свести колени вместе, как только Юн Чхэ прикоснулся к нему. Чтобы помешать ему сжать ноги, Юн Чхэ склонился головой между его бёдер.

Внезапно Юн Чхэ нагнулся вниз, и Сэ Бёк рефлекторно посмотрел туда.

– Что ты делаешь? Ах!

Чувствительная, разгорячённая головка члена втянулась в рот. Сэ Бёк откинул голову назад, оставаясь в неудобном полулежачем положении, опираясь на локти. Его эрегированный член извивался во рту Юн Чхэ.

– Хам, хыым…

Обжигающее дыхание коснулось гладкой кожи. Белоснежная промежность была такой же белоснежной, как и его подмышки, и эрегированный член был на виду.

Скользкий язык лизнул головку и собрал капли жидкости, сочащиеся из кончика члена. После того, как Юн Чхэ ласкал головку члена широким языком, он заострил язык и ткнул им в отверстие.

– Хаа! Ах! Ах!

Сэ Бёк громко застонал. Внутренняя сторона его бёдер задрожала. Это было совершенно другое чувство, чем когда он представлял себе Юн Чхэ, занимаясь самоудовлетворением.

– Здесь, хаа, всегда так?

– Ха… Ха.

– Шин Сэ Бёк, ты должен ответить. Так всегда было?

– Что…

Возбуждённый Сэ Бёк посмотрел наверх и встретился взглядом с Юн Чхэ. Рот Юн Чэ блестел, что-то было не так. Юн Чхэ, с безумным выражением в глазах, схватил бёдра Сэ Бёка и развёл их в стороны, затем снова спросил, облизывая член, с которого капала сперма.

– Здесь, ты легко кончаешь. Почему ты так легко кончаешь?

Каждый раз, когда тёплое дыхание Юн Чхэ касалось его, отверстие кончика члена сжималось, а затем снова расширялось и выплёскивало жидкость. Она текла по стволу, собиралась между ягодицами под ним и делала даже его задницу влажной.

– Ты постоянно сосёшь там, хм!

– Ты продолжаешь кончать, пока я сосу здесь.

– Да, правда… Хыым.

Сэ Бёк в замешательстве кивнул в знак согласия. Юн Чхэ продолжал скользить языком вниз по стволу, поглаживая мошонку только губами, а затем проведя языком по месту соединения.

– Хэ… Уух… Ах, не надо. Мне это не нравится…

Сэ Бёк задрожал и покачал головой, когда Юн Чхэ сосал место, где член соединяется с мошонкой. Это было немного больно, и покалывающее чувство поднялось в его пальцах ног. Поэтому он неоднократно отказывался, говоря, что ему это не нравится, но Юн Чхэ не обращал на это внимания.

Игнорируя попытки Сэ Бёка оттолкнуть его голову, он мягко сосал мошонку, наполненную спермой. Сэ Бёк несколько раз толкнул его за плечо, не в силах справиться со странным ощущением, но Юн Чхэ схватил его за лодыжки и сосал крайнюю плоть члена. Он слышал всхлипы, но не хотел останавливаться.

Он испытывал низменное желание. Кто посмел прикоснуться к нему, когда он просто старался оставаться надёжным членом семьи? Можно было сделать вид, что ничего не заметил.

– Почему ты так поступил? Ха. Почему ты так поступил со мной?

Юн Чэ, убедившись, что на нём остались отчётливые следы от поцелуев, спросил. На первый взгляд, это был вопрос с упрёком, но в то же время это была жалкая сексуальная страсть, которую он хотел продолжать подтверждать.

– Потому что ты мне нравишься…

Сэ Бёк схватил Юн Чхэ за руку. Жест был слабым, но Юн Чхэ не сопротивлялся. Вместо этого он крепко обнял его. Их губы встретились, и Сэ Бёк прошептал в них,

– Если бы я этого не сделал... хён, ты... ха, я бы тебе не понравился, да?

Лицо Сэ Бёка покраснело от лёгкого оргазма, и его ответ, если не считать возбуждения, был сухим. И всё же это звучало так, будто он вот-вот заплачет. Зная, что Сэ Бёк не любит плакать или смеяться, Юн Чхэ крепко обнял его, словно не в силах вынести этого.

– Как я могу не любить тебя…

Как я могу не любить тебя? Он столько раз хотел признаться, но изо всех сил подавлял рвущиеся наружу слова.

Они целовались, обнимая друг друга. Член Сэ Бёка тёрся о его твёрдый живот и оставлял липкие следы. Он не понимал, как всё это время сдерживался.

Округлые мочки ушей и длинная шея Сэ Бёка, его худощавые плечи, которые легко помещались в его руках, его тонкие предплечья и пальцы. Соски, которые постоянно возбуждались под прикосновениями Юн Чхэ, и пупок, от прикосновения к которому он издавал стоны.

Юн Чхэ поочерёдно спускался вниз и ласкал всё это без исключения. Оставив следы на мягких бёдрах и приподняв заднюю часть бёдер, он увидел слизистую, влажную от предэякулята. Даже Юн Чхэ, заботившийся о нём с детства, никогда не рассматривал её.

Каждый раз, когда дыхание Юн Чхэ касалось слегка приоткрытого отверстия, оно то сжималось, то раскрывалось, разглаживая морщинки.

– Хыы… Ыым… Ах!

Он сразу прильнул губами к дрожащему отверстию. Как только он коснулся его, дырочка начала засасывать его язык так, словно хотела выдернуть его с корнем. Выпуклые внутренние стенки плотно прижимались к языку и хаотично подёргивались. Когда Юн Чэ раздвинул пухлые стенки языком и постепенно начал расширять внутреннее пространство, Сэ Бёк выгнулся в спине и громко выдохнул.

– Ах, ам! Ах!

Сладкий аромат и запах геля для душа смешались, образуя приятный аромат. Юн Чхэ глубоко засунул язык, так что его нос упёрся в промежность. Отверстие было таким узким, что было больно.

Юн Чхэ приподнял голову и отвёл ягодицы Сэ Бёка в сторону. Он потянул их как можно дальше, чтобы лучше проникнуть языком, а затем торопливо уткнулся носом обратно. Гладкая слизистая оболочка внутренностей сжала его толстый язык и мелко задрожала.

Ему хотелось большего. От тонких пальцев Сэ Бёка на руках до маленьких пальчиков на ногах - ему хотелось съесть всё по кусочкам, а в конце не оставить ни единого волоска.

– Хуу… Ых!

Сэ Бёк, широко расставив ноги, крепко ухватился за простынь и закрыл глаза. Скользкий язык заранее очистил место, прежде чем проторить дорожку. Как только его язык, глубокого проникая внутрь, чего-то коснулся, Сэ Бёк вздрогнул и оттолкнул голову Юн Чэ. Из-за непреднамеренного резкого толчка Сэ Бёк приподнялся.

– В чём дело?

– ….

– Тебе не нравится?

Однако Юн Чэ с взволнованным видом спросил, на его лице не отразилось ни капли боли.

– Тебе не понравилось?

Его покрасневшие от возбуждения глаза были как у пьяного, а взгляд затуманен. И, хотя он изо всех сил пытался отдышаться и спросить о чувствах Сэ Бёка, сила, с которой он держал его бёдра, ничуть не ослабела. Скорее, казалось, что, если Сэ Бёк сейчас оттолкнёт его, он силой заставит его подчиниться.

– Почему ты не отвечаешь? Тебе не понравилось?

Юн Чхэ снова настойчиво спросил, глядя на него полубезумными глазами. Его взволнованный язык, облизывая губы, подёргивался, как будто хотел снова прильнуть к отверстию.

– Нет, понравилось.

Сэ Бёк часто задышал и покачал головой. Он почувствовал странное чувство ликования.

– Не то чтобы мне не понравилось. Просто было странно, когда ты засунул язык…

– Тебе не нравится, когда я засовываю сюда язык?

– Угу… Хыым!

Скользкий язык проник в дырочку. Его худощавый живот сжался. Сэ Бёк задрожал и рухнул на кровать, словно потерял сознание. Юн Чхэ, вороша языком внутри, задавал вопросы:

Чвок. Проникая внутрь, он облизывал языком сперму, скапливающуюся на внутренних стенках. Где ещё странно? Что насчёт, если я прикоснусь сюда? Тебе приятно? Тебе нравится? Он забрасывал его вопросами до тех пор, пока тот не ответил. Он хотел знать всё о теле своего брата.

– Хы, приятно…

Словно в подтверждение, дырочка быстро пульсировала. Юн Чхэ прижал губы к слизистой оболочке и потёрся, и Сэ Бёк, снова тихо застонав, раздвинул ноги.

Наконец Юн Чхэ поднял голову, и с его губ потянулась слюна. После долгой оральной ласки дырочка слегка расслабилась. Он запустил свои пальцы в раскрытое отверстие.

– Хён, обними меня….

По телу Сэ Бёка пробежала дрожь, словно ему не было знакомо прикосновение его пальцев, и из его уст вырвалась детская мольба. Это было похоже на капризы, когда он в детстве выпрашивал всё, что хотел.

Внезапно Юн Чхэ почувствовал ноющую боль в груди и набросился на Сэ Бёка, нависнув сверху.

Обхватив его нежные щёки и поцеловав, Сэ Бёк послушно подчинился и открыл губы.

– Хыым…

В его голове всплыло детское лицо, которое внимательно смотрело на него снизу вверх, прежде чем впервые попробовать незнакомую игру. Тогда Юн Чхэ, рассмеявшись, опустился на колени, чтобы оказаться на уровне Сэ Бёка.

Обнимая его нежную спину и нежно говоря, чтобы он попробовал, говоря, что хён будет рядом, Сэ Бёк некоторое время колебался, но вскоре решительно зашагал вперёд. Как будто он мог доверять всему, что говорил его хён.

– Чего ты так боишься, что снова ведёшь себя как ребёнок?

Юн Чхэ, пожурив его насмешливым голосом, осторожно погладил Сэ Бёка.

– Шин Сэ Бёк...Шин Сэ Бёк…

Юн Чхэ, отчаянно зовя по имени, осыпал его поцелуями. Казалось, что он может выдержать всё, если сможет бесконечно удерживать тело, поместившееся в его объятиях.

Осторожно вставляя палец в нежное отверстие, Сэ Бёк застонал и уткнулся лицом в объятия Юн Чхэ. Он закрыл глаза и задрожал, словно маленький зверёк, прячущийся в своём гнезде.

– Больно?

– Нет…

Даже в такой момент то, что он аккуратно и разборчиво отвечал, было таким милым и трогательным, что он поцеловал его круглый лоб.

Он специально вставлял относительно тонкий безымянный палец, чтобы не причинять боли, но Сэ Бёк почувствовал какое-то незнакомое ощущение. И всё же слова "не больно" казались правдой. Юн Чхэ опёрся на локти, чтобы поддержать верхнюю часть тела.

– Тебе надо раздвинуть ноги.

Из-за незнакомого ощущения Сэ Бёк постоянно пытался сжать ноги. Когда Юн Чхэ тихо подтолкнул его, бёдра снова широко раздвинулись. Палец, который глубоко засосало внутрь, ощутил давление.

Внутренние стенки брата ощущались тёплыми и невероятно узкими. Скользкие внутренние стенки обволакивали пальцы. Возникло инстинктивное чувство, что этого делать нельзя.

Но почему?

Юн Чхэ обнял Сэ Бёка, спрятавшегося в его объятиях, и принялся водить пальцами вперёд и назад.

– Ах! Ахм! Хым!

Сэ Бёк говорил, что любит его. Что он не сможет вынести, если его не будут любить, и признался, что лучше умрёт, чем если Юн Чхэ его не полюбит. Поэтому на глазах Юн Чхэ он попытался покончить с собой. Они разделяли ту же ношу, рискуя ради друг друга.

"Почему нельзя? Он же любит меня."

Вслед за безымянным пальцем, расширявшим отверстие, вглубь протиснулся ещё один. Даже с таким небольшим диаметром отверстие оставалось узким. Он толкался ими внутрь до предела. Слизистая оболочка, касавшаяся подушечек пальцев, ощущалась скользкой, но с неровностями. Вращая запястьем и проведя пальцем, он нащупал выступающую точку.

– А!

Как только он безжалостно ткнул в эту точку, Сэ Бёк широко открыл глаза, и его бедра задрожали. Он инстинктивно знал, что эту точку нужно трогать.

– А. Аах. Хаа!

– Шин Сэ Бёк, смотри на меня. Ты должен смотреть на меня.

Сэ Бёк, вцепившийся в предплечья Юн Чхэ, крепко зажмурил глаза и продолжал сутулиться. Юн Чхэ хотел увидеть лицо своего брата. Поэтому он продолжал звать его по имени и массировать внутренние стенки дырочки. Сэ Бёк так сильно закусил нижнюю губу, что на ней выступила кровь, и он с трудом поднял голову.

– Ха, ых…! А!

– Не закрывай глаза.

Затуманенные глаза были направлены на Юн Чхэ. Они бесчисленное количество раз переживали множество первых раз вместе. Этот опыт тоже только он должен был заполучить. Низменные желания закипели.

– Хак! Ха!

Чвок, чвок – влажная дырочка издавала звуки. Каждый раз, когда его высыхал, Юн Чхэ вытаскивал свои пальцы, сосал их, а затем снова вставлял их.

Весь предэякулят, загрязнявшие живот Сэ Бёка, он соскребал и распределял по отверстие. Расслабленный вход немного открылся. Когда он вытащил палец, на коже, пропитанной жидкостью, образовались морщинки.

Штаны Юн Чхэ натянулись, словно вот-вот были готовы лопнуть. Вытащив свой длинный член, Юн Чхэ машинально принялся тереться им вверх и вниз.

Сэ Бёк, ожидающий проникновения, выглядел несколько испуганным. Но в то же время его глаза взволновано смотрели вниз. Зияющая дырочка раскрылась, словно готовясь принять член в любой момент.

Кровь застыла в жилах, когда он прижал член к морщинистой слизистой оболочке. Неизвестно, было ли это возбуждением или осознанием. Но уже слишком поздно думать об этом.

– Хён, быстрее…

Однако Сэ Бёк обвил ноги вокруг талии Юн Чхэ и уговаривал войти. Он хотел поскорее стать с ним одним целым. Даже его последние сомнения наконец исчезли.

– Хыым.

Юн Чхэ, нажав на ствол большим пальцем, медленно начал входить. Он долго старался размять отверстие до тех пор, что кожа на пальцах сморщилась, но до сих было нелегко войти. Головка члена была размером с кулак Сэ Бёка. Открытая дырочка с трудом обхватывала кончик и постепенно втягивала понемногу. Юн Чхэ инстинктивно обхватил ягодицы Сэ Бёка и принялся массировать их.

– Ты должен расслабиться…

Если ты будешь таким узким, я не смогу войти, я не смогу вдоволь понажимать на то место, где тебе приятно, - словно успокаивая, Юн Чхэ мягко обратился к Сэ Бёку. Благодаря знакомой нежности дырочка Сэ Бёка раскрылась. Каждый дюйм, которого он касался, был мягким и хрупким.

– А… Хым, хын. Хён, он слишком большой…

Сэ Бёк плакал, с трудом приняв половину головки. Даже видя его несколько раз, он осознавал, насколько же поразительно большой размер член. Однако давление превосходило все ожидания.

– Мою руку…

Казалось, что у него разорвётся живот. Может быть, это и есть страх? Возможно, так оно и есть. Странное ощущение. Даже когда он вредил себе, чтобы манипулировать Юн Чхэ, он ничего подобного не чувствовал. Он хотел, чтобы Юн Чхэ, как и в детстве, взял его за руку и успокоил.

Прежде чем он успел подумать, с губ сорвался невольный стон. Однако Юн Чхэ, сосредоточившись на проникновении, не расслышал плач своего брата и по-прежнему смотрел вниз.

Дырочка постепенно расширялась. Покрытый венами член медленно продвигался внутрь. Отверстие было эластичным и мягким.

Сэ Бёк захныкал и коснулся предплечья Юн Чхэ, но тот оставался совершенно равнодушным. Он был совершенно не в себе, заострив внимание только на проникновение.

– Ымхм… Хён…

Тихий голос непрерывно звал Юн Чхэ. На его плоском животе постепенно стала появляться выпуклость, словно что-то изнутри его наполняло. Из-за страха, который он испытывал впервые, Сэ Бёк рыдал и, схватив Юн Чхэ за руку, тряс её.

– Хён, дай мне руку!

На слегка раздражённый хнык Юн Чхэ вскинул глаза. В полубезумном взгляде сквозило больше животной похоти, чем человечности.

Постояв немного и глядя на Сэ Бёка, Юн Чхэ постепенно сфокусировал взгляд. Он увидел плачущего брата. Только тогда Юн Чхэ обнял Сэ Бёка. Наклонившись, он случайно вытолкнул с трудом введённую головку члена.

– Тебе было больно?

– Я же просил, чтобы ты взял меня за руку…

– Прости. Я не расслышал.

Обнимая и утешая, он поцеловал Сэ Бёка в уголок глаза, и тот, наконец, прошептал, влажными глазами глядя на него.

– Встав его, обнимая меня вот так…

– Обнимая?

– Да…

Сэ Бёк закивал и продолжал зарываться в его объятия. Тела прижались друг к другу так плотно, что ввести член стало трудно. Юн Чхэ, стиснув зубы, вздохнул.

– Почему ты так усложняешь мне жизнь…

Невинный Сэ Бёк в этот момент глазами спрашивал, в чём проблема.

– Как я могу вставить его, обнимая тебя вот так.

Юн Чхэ, вздохнув и улыбнувшись, поцеловал Сэ Бёка в кончик носа и выпрямился. Вместо этого он сплёл пальцы с Сэ Бёком одной рукой и прижал свой член к отверстие. Медленно вводя его, Юн Чхэ почувствовал, что живот Сэ Бёка резко напрягся.

Дальнейшее проникновение стало невозможным, поэтому Юн Чхэ слегка покачал сплетёнными пальцами и поцеловал его в щёку. Сэ Бёк медленно выдохнул и расслабился.

– Аы…

Проникновение возобновилось. Всё ещё было нелегко, но отличалось от предыдущего. Когда их сплетённые пальцы сжимались, Юн Чхэ наблюдал за реакцией Сэ Бёка и медленно вводил член. Затем, когда тонкие пальцы расслаблялись, он проникал глубже. Повторяя этот процесс несколько раз, он конец смог ввести основание члена.

– Хах… Хыык…

В его туманном поле зрения появилось лицо Сэ Бёка, тяжело дышащего и задыхающегося. Юн Чхэ, отведя талию назад, резко толкнулся.

– Хааа!

Сэ Бёк закричал и задрожал всем телом.

Казалось, что он тает внизу. Юн Чхэ крепко стиснул зубы. Мягкий анус посасывал член, корень которого прочно засел внутри. Казалось, что член просто раздавит.

Сплетённые пальцы рассоединились. Сэ Бёк вздрогнул, но Юн Чхэ, не отводя взгляда, схватил таз Сэ Бёка.

– Ха, ак! А!

Член плотно упирался в живот. Юн Чхэ начал грубые движения талией, как будто собирался прорваться.

– А, ах! Aaa!

Каждый раз, когда скользкие внутренние стенки поглощали член, его упругие ягодицы напрягались. Каждый раз, когда массивный член врезался в выступающую точку, Сэ Бёк издавал крики, похожие на рыдания.

Вид выпирающего живота был зловещим. С кончика Сэ Бёка побежала прозрачная жидкость, а когда член яростно входил, сперма прыскалась в разные стороны.

Взрослый брат сводил Юн Чхэ с ума. Он становился всё красивее и возбуждающим. Это был опыт, который он переживал только в своих фантазиях сотни, тысячи раз.

В своих фантазиях Юн Чхэ не просто обнимал Сэ Бёка. Он его насиловал и вбивался, пока его дырочка не наполнится похотливыми жидкостями. Без этого он, казалось, сошёл бы с ума. Это был катарсис, подобный самоповреждению.

Когда взрослый Сэ Бёк засыпал, беззащитно раскинувшись перед ним. В каждый такой момент, если бы только ему представилась возможность, казалось, что он изнасилует этого ребёнка.

– Ых, ым! A!

– Почему... почему ты хочешь заниматься таким со мной? А?

Казалось, он уже сошёл с ума. Он любил его так сильно, что его зубы скрипели. Глядя на него, он испытывал сильное желание убить своего брата и покончить с собой. В кошмарах Юн Чхэ всегда душил Сэ Бёка.

– Почему, блять, ты хочешь заниматься таким с хёном?

Жевательные мышцы вздулись. Неважно, если его усилия не признали бы. Он мог бы делать вид, что не замечает своих чувств. Может быть, Юн Чхэ однажды бы сдался.

Тогда, с кем бы ни встречался Сэ Бёк, он мог бы просто выполнять роль доброго и надёжного члена семьи, и быть всегда его старшим братом.

Но Сэ Бёк признался в любви, тем самым всё испортив.

– Ха… потому что люблю тебя.

С трудом разлепив веки, Сэ Бёк был ошеломлён от бешеных толчков. Ощущая, как волны оргазма захлёстывают его, он с трудом прошептал сквозь слёзы:

– Хён, ты мне так нравишься… Ах!

Сэ Бёк ответил так, словно был уверен, что без любви на такое не способны.

Лицо Юн Чхэ исказилось, словно он вот-вот заплачет.

– А! А! Ааа!

Юн Чхэ ускорил темп своих толчков. Каждый удар, каждый рывок отзывался в теле Сэ Бёка, прерывая его дыхание. Обессиленный, Сэ Бёк с трудом ухватился за руку Юн Чхэ. Его нос покраснел от слёз.

– Хён, а ты… мхм… ты делал так с кем-нибудь ещё? Вот это…?

Сэ Бёк задал вопрос, словно ему просто было любопытно. Юн Чхэ посмотрел на него каким-то странным взглядом. Его грудь покраснела от учащённого дыхания. Он впервые понял, что его грудь краснеет, когда ему становится по-настоящему тяжело дышать.

Юн Чхэ уткнулся лицом в плечо Сэ Бёка и тихо пробормотал хриплым голосом:

– Только с тобой.

Бесчисленное количество раз он пытался, но всё было безуспешно. Он много раз разрывал отношения как раз по этой причине. Но каждый раз, глядя на того, кто лежал под ним, появлялась новая причина.

Потому что она слишком похожа на Сэ Бёка. Или потому что она совсем не похожа на него.

"На самом деле я жаждал тебя. Надеялся, что однажды смогу признаться, что не мог ни с кем, кроме тебя… Я хотел заполнить мир Сэ Бёка собой. Я хотел стать той крепкой стеной, семьёй, которая всегда примет его. Единственным другом, которому он будет доверять свои секреты. И единственным мужчиной..."

– Какое счастье…

Сэ Бёк застенчиво улыбнулся. Его покрасневшие глаза нежно прищурились.

– Я всегда хотел сделать это только с тобой, хён...

Как только он это прошептал, слеза, висевшая у него на ресницах, скатилась по щеке. Это была всего лишь физиологическая реакция, но Юн Чхэ знал, что никогда не забудет этот момент.

– А, ааа! А, слишком быстро, хён, помедленнее, а!

Член Юн Чхэ быстро входил и выходил, расширяя отверстие. Он безжалостно вбивался вглубь, захватывая всё больше и больше пространства. Отверстие было таким тесным, что едва вмещало его член. Поэтому теперь здесь должен помещаться только Юн Чхэ.

– Хнык, а… ааа… люблю… люблю…

Сэ Бёк признавался в любви, принимая Юн Чхэ всего без остатка.

Узкие стенки с трудом раздвигались. По сравнению с тощим телом Сэ Бёка член Юн Чхэ был слишком толстым. Несмотря на то, что бёдра ныли и дрожали, словно вот-вот сломаются, Сэ Бёк раздвигал ноги ещё шире.

Живот округлился, выпирая. Очертания члена, видневшиеся на животе, казались скорее нереальными, чем отвратительными. Сэ Бёк, не ожидавший, что такое возможно, нахмурился и захихикал.

– Хы, здесь… так красиво… хм… правда?

Улыбаясь сквозь слёзы, он спросил, и Юн Чхэ поднял затуманенный взгляд. Сэ Бёк положил руку на свой выпирающий живот, словно призывая Юн Чхэ посмотреть туда.

Юн Чхэ не мог оторвать глаз от живота, который менял форму в соответствии с его движениями.

– А! А! Мне так нравится, когда ты меня трахаешь, аа!

Глаза Сэ Бёка исказились, и он заплакал. Его промежность широко раскрылась, колени вдавились в кровать. Каждый раз, когда тёмно-красный член двигался внутри него, возникала боль, словно его бёдра могли разлететься на кусочки, но Сэ Бёк улыбался. Уголки его губ приподнимались вверх, что резко контрастировало с нахмуренными бровями.

– А! Ааа!

Головка члена, безжалостно разрывавшая плоть, поднялась выше пупка. Это было настолько странное ощущение, что казалось, будто горячая кровь хлынула по венам. Зубы Сэ Бёка клацнули.

Казалось, что его внутренности выворачивают наизнанку. Расслабленное анальное отверстие уже не могло удержать член. Тем не менее, давление, которое оказывал член, оставалось сильным. Из места соединения раздался грязный звук.

– Ох, ух… всхлип… ааа… а! Хнык!

Член, скользкий от смазки, царапал и повреждал стенки. Это было похоже на то, как если бы его внутренности ворошили деревянным бруском с гвоздями.

Огромный член давил на набухшую простату, вызывая бесконечные оргазмы.

Сэ Бёк многократно извергался в агонии от оргазма. Каждый раз, когда член давил на его живот, сперма выплёскивалась наружу.

Юн Чхэ закинул одну ногу Сэ Бёка себе на плечо и старался глубже ввести член. Жёсткие волоски на лобке царапали промежность.

Длина члена Юн Чхэ не соответствовала длине ануса Сэ Бёка, и сколько бы он ни пытался ввести его до конца, он всё время упирался в тупик. Юн Чхэ продолжал яростно трахать, чтобы пробиться.

Глаза Сэ Бёка закатились. Слюна текла по его подбородку, и каждый раз, когда кончик члена касался дальней точки, он разражался плачем от боли и удовольствия одновременно. Лицо Сэ Бёка, с которого текли сопли, исказилось до неузнаваемости.

Это были уже не стоны, а скорее приглушённые всхлипы, словно в живот воткнули острый кинжал.

Пальцы Сэ Бёка, сведённые судорогой, крепко вцепились в простыню. Он чувствовал, что дальше прорываться нельзя, но не мог пошевелиться. В голове мелькнула мысль о том, что постель влажная, но он даже не пытался понять почему. Просто принимал член, повинуясь каждому толчку.

– Хуу…мху…ыых…ыык!

На протяжении этих болезненных толчков Юн Чхэ оставался невозмутимым. Лишь напряжённые мышцы челюсти, выпирающие от сжатых зубов, и пристальный взгляд, устремлённый на место соединения, свидетельствовали о том, что он тоже был не в себе.

Твёрдая головка члена раз за разом ударяла в тупик, постепенно расширяя отверстие. Не теряя ни секунды, член плотно прижался к стенкам. Это было отчаянное желание вонзить его до самого основания.

Сэ Бёк вздрогнул и бессознательно попытался оттолкнуть его, но его слабая попытка была тут же пресечена.

Схватив обе его руки, Юн Чхэ прижал их к кровати, словно они мешали, и сосредоточился на расширении внутренних стенок.

– Хаа!.. А!.. Ааакк!.. Акк!

Юнчэ резко откинулся назад и вонзил член с огромной силой. Большие яички плотно прилипли к телу Сэ Бёка. Сэ Бёк, задыхаясь, открыл рот.

– Хаа…

Толчок достиг толстой кишки. Наконец достигнув цели, Юн Чхэ издал томный вздох. Наконец-то он проник туда. Скользкая слизистая оболочка нежно обволакивала головку члена.

Изогнутые складки сжимались ещё сильнее, вызывая приятные ощущения. Слегка покачивая бёдрами, он тёрся членом о толстую кишку. Мутные глаза остекленело смотрели на своего сломленного брата.

Сдавленная грудь была покрыта следами от пальцев и синяками, а простыня потемнела от обилия спермы. Из-за неудобной позы спина выгнулась, а Юн Чхэ, удерживая его запястья, не позволял пошевелиться. По лицу текли слёзы, глаза потускнели.

Обычно ясный взгляд теперь был направлен не на Юн Чхэ. Недовольный этим, Юн Чхэ вытащил член примерно наполовину, а затем резко вонзил его обратно. Все внутренностии вновь сотрясались.

– Аааа!

Зрачки Сэ Бёка закатились под веки. На тонкой шее вздулись вены.

Только тогда Юн Чхэ почувствовал удовлетворение. Это было его место. Никто не мог его отнять. Никто, кроме него, не должен был проникать в Сэ Бёка.

"Мой".

Юн Чхэ безумно двигал бёдрами и глубоко вонзался в Сэ Бёка. Жидкость, просачивавшаяся изнутри, вытекала с булькающим звуком.

"Он только мой". Сэ Бёк, его единственный брат, подвергся жесточайшему сексу, но не возражал, а признавался в любви. Он принадлежал только Юн Чхэ.

– Шин Сэ Бёк.

Он произнёс его имя, но Сэ Бёк, словно потерял душу, лишь беспомощно покачивался, не реагируя.

– Шин Сэ Бёк…

Но Юн Чхэ это не волновало. Он наклонился и произнёс имя Сэ Бёка. От тихого голоса, щекочущего его ухо, Сэ Бёк вздрогнул и поднял мутный взгляд.

Он увидел лицо своего возбуждённого брата. С приоткрытых губ показался мягкий язык. Было странно, что в теле Юн Чхэ, таком жёстком и угловатом, могла быть такая осторожная и нежная часть.

Целуя его, Юн Чхэ медленно покачивался бёдрами. Длинный член наполовину выходил, а затем снова скользил внутрь. Открытая толстая кишка с влажным звуком чмокала, всасывая головку члена внутрь.

Бугристая головка члена зацепилась за толстую кишку, и Юн Чхэ прижался пахом к телу Сэ Бёка. Член сильно запульсировал, и из него хлынула густая сперма. Заполняя пустоту изнутри, Юн Чхэ лизал и сосал рот брата.

– Я… я… наверное, я родился, чтобы любить тебя, хён...

– Хм...

– Ты тоже так думаешь?

Слушая признание Сэ Бёка, Юн Чхэ ещё долго эякулировал. Брат сводил его с ума. Он постоянно подталкивал его к тому, чтобы он взял его. Подстрекал его словами, что он и так принадлежит ему.

После долгого оргазма, Юн Чхэ медленно выровнял дыхание. После безумной кульминации остался привкус холода. Это был осадок, который трудно описать.

Он совершил непоправимое. Всё ещё лёжа в тёплых объятиях с членом, погруженным в тело, Юн Чхэ начал мелко дрожать.

Сэ Бёк, всё ещё находившийся в оцепенении, молча смотрел на него, а затем обхватил лицо Юн Чхэ руками и сам потянулся к его губам. Он крепко обнял спину своего брата, который казался намного больше и сильнее его, но в то же время таким жалким.

Большое тело Юн Чхэ бессильно рухнуло на Сэ Бёка и долгое время оставалось неподвижным, словно он умер. В конце концов он крепко обнял своего брата. Так, чтобы никто не смог его отнять.

Яркий солнечный свет пробивался сквозь незашторенные окна. Лучи играли на закрытых веках. Юн Чхэ невольно нахмурился от света и резко проснулся.

Отдышавшись, словно человек, долго задерживавший дыхание под водой, он растерянно огляделся.

Это была его комната.

Привычная мебель и утренний свет, проникающий в комнату, были ему знакомы.

"А, это был сон…"

Он провёл рукой по своим волосам, слипшимся от холодного пота, и собрался было откинуть одеяло, как вдруг его рука наткнулась на что-то на кровати.

В тот момент Юн Чхэ инстинктивно почувствовал, что пожалеет, если посмотрит в сторону. Тем не менее, его взгляд сам собой медленно скользнул в сторону.

Он увидел мирно спящий профиль. Дыхание было настолько тихим, что можно было догадаться о том, что человек спит, только по едва заметному движению одеяла.

Длинные ресницы Сэ Бёка отбрасывали тень на опухшие веки. Ссутулившиеся плечи казались особенно хрупкими, а всё тело было покрыто следами от укусов.

И тут же в его память нахлынули ужасные воспоминания о прошлой ночи. Он вспомнил каждую деталь, как он вонзался в Сэ Бёка, измученного до предела оргазмами, и продолжал терзать его.

Юн чЧхэ на какое-то время замер. Он пристально смотрел на спящего Сэ Бёка.

Медленно поднявшись, он наспех накинул валявшуюся на полу одежду и, спотыкаясь, направился в ванную.

Едва войдя в ванную, Юн Чхэ схватился за стену. Нестерпимый приступ тошноты подкатил к горлу.

– Ух, кха…

Он нагнулся и судорожно сплёвывал слюну, хотя вырвать было нечем. К горлу подступала кислая желчь.

"Что я наделал?"

Образ брата, изнывающего под ним и стонущего от боли, навсегда запечатлелся в его памяти. Он никогда не сможет забыть его, даже в момент смерти.

"Что я наделал?"

Он снова задался этим вопросом. Казалось, что прошлой ночью Сэ Бёк не собирался останавливаться. Он вёл себя так, словно Юн Чхэ должен был прямо сейчас взять его, иначе он вновь что-то сделает с собой.

В тот момент Юн Чхэ стало страшно от этой тихой угрозы, и в его голове снова всплыл шрам от операции на шее брата. И он…

Юн Чхэ замахнулся и ударил себя кулаком по лицу. Звук был оглушительным, словно он собирался раздробить скулу. Должно быть, было больно, но он словно вымещал гнев не на себе, а на ком-то другом, и начал ожесточённо бить себя по лицу.

"Ты безумный ублюдок. Грязный ублюдок. Ты сошёл с ума. Если бы ты был нормальным, если бы ты был человеком, ты бы не смог этого сделать."

Звяк!

Резкий звук разбившегося стекла вывел его из оцепенения. Под его ногами лежал разбитый диффузор, который Сэ Бёк когда-то подарил ему и Кан У. Комнату наполнил резкий запах.

Спотыкаясь, Юн Чхэ попятился, пока его спина не коснулась стены. Юн Чхэ сполз по стене на пол, и в этот момент в ванной появилась белая ступня.

Сэ Бёк, зная, что в ванной кто-то есть, вошёл внутрь и увидел обессиленного Юн Чхэ. Лёгкий, неторопливый шаг звучал неуместно мило в сложившейся ситуации.

Юн Чхэ поднял мутный взгляд и посмотрел на Сэ Бёка. За плечами Сэ Бёка струился свет.

– Что с твоим лицом?

Сэ Бёк протёр заспанные глаза и слегка зевнул. Он огляделся, взял сухое полотенце и смочил его водой. Слегка отжав полотенце, он снова подошёл и присел на корточки перед Юн Чхэ.

Должно быть, Юн Чхэ сильно избил себя, поскольку его губы были разбиты и кровоточили. "Больно, наверное," - безразлично подумал Сэ Бёк и взял мокрое полотенце. Юн Чхэ вздрогнул и испуганно посмотрел вверх, но Сэ Бёк не обратил на это внимания и начал вытирать кровь.

– Ты жалеешь?

Юн Чхэ счёл этот вопрос странным. Братья, связанные кровными узами, переспали. Он утешал себя тем, что это было неизбежно, чтобы уберечь брата от опасности.

Разве в такой ситуации вообще уместен выбор: сожалеть или нет? Он ни в коем случае не должен был этого делать.

И всё же Сэ Бёк спросил так, словно это был вопрос личных предпочтений. Скрестив руки на коленях, Сэ Бёк ждал ответа. Белое полотенце в его руке было испачкано кровью.

– Да.

Он не знал, хотел ли он дать такой ответ. Но, ответив, Юн Чхэ почувствовал себя немного увереннее.

– Как я могу не жалеть?

Так и должно быть. Если ты совершил то, за что тебя может осудить любой, то должен жалеть об этом, даже если это не так. Он упал в эту пропасть не один, затащив туда с собой самого дорогого ему человека. Это непростительный грех.

– Ну, а я не жалею.

Но Сэ Бёк ответил так, словно ничего особенного не произошло. Сэ Бёк, говоря это, залез в объятия сидящего Юн Чхэ.

– Ты меня любишь? - Спросил Сэ Бёк. Юн Чхэ не ответил, не обнял Сэ Бёка в ответ и не оттолкнул его, он просто сидел, как парализованный.

Сэ Бёк оторвал своё лицо и поднял взгляд.

По бледным щекам текли прозрачные слёзы. Сэ Бёк молча смотрел на это зрелище, и вскоре встретился с ним взглядами.

– Да. Люблю.

Это было признание, лишённое всякой воли к сопротивлению. Возможно, это было первое и последнее признание. Юн Чхэ потянул Сэ Бёка за руку. Маленькое тельце оказалось в его объятиях.

"Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Я буду любить…"

Он признался в любви, которую поклялся никогда не выражать и которая разъедала его изнутри.

Страх сковал его. Признаваясь в этой жалкой любви, Юн Чхэ предчувствовал будущее, о котором будет вечно жалеть.

Вопрос, почему он не притворился, что ничего не знает, потерял всякий смысл. Ещё до того, как Юн Чхэ осознал свои чувства, Сэ Бёк уже разглядел его сердце. И поскольку он сам тоже любил Юн Чхэ, возможно, случившееся было неизбежно.

Сэ Бёк был человеком, готовым бороться за своё до последнего вздоха, а Юн Чхэ никогда не перечил брату. Это поражение было предрешено.

Вскоре после этого Юн Чхэ связался с прислугой и объявил о коротком отпуске. Новость о внезапном, но щедро оплачиваемом отдыхе была встречена с радостью и без лишних вопросов. Опустевший особняк погрузился в зловещую тишину.

Внутри этих стен им ничто не угрожало. Комнаты были пропитаны запахом спермы, до головной боли. Они занимались сексом каждый день, засыпая в объятиях друг друга.

Просыпаясь, они тут же предавались страсти, а когда их мучил голод, они ели. Они вместе принимали душ, а на рассвете, когда дырочка Сэ Бёка опухала до такой степени, что он не мог сидеть, Юн Чхэ умудрялся засовывать свой член и терзать его.

Казалось, даже звери в период течки не могли настолько забыться и предаться лишь плотским утехам. Они потеряли счёт времени.

– Ах, хмм… Хён, хватит…

Юн Чхэ уткнулся головой между ног своего брата. Он не уставал ласкать и сосать его дырочку и член целыми днями. Ему хотелось ещё и ещё наслаждаться этим сладострастным местом.

Опухшая и мило сморщенная дырочка разгладилась. Юн Чхэ прижался щекой к припухлой слизистой оболочке, играя с его отверстием языком. Ему совершенно не надоедало. Наслаждаясь этим сладострастным вкусом, он забывал о еде.

Юн Чхэ не хотел думать о том, что происходит. Его волновал только Сэ Бёк, он даже не вспоминал о голоде.

– Ыыы… Хён, перестань сосать… Ах, я кончаю…

– Да, ещё чуть-чуть.

Проглатывая член, ставший мягким после нескольких оргазмов, он нежно прикасался к головке. Сэ Бёк издал прерывистый стон, когда Юн Чхэ надавил на приоткрытую дырочку, и из него снова хлынула сперма.

Сожалея, что привкус стал не особо ярким, Юн Чхэ взял в рот головку, покрытую спермой, и жадно засосал её.

– Подожди, хён, подожди…!

Услышав настойчивый голос, Юн Чхэ поднял затуманенные глаза. Его взгляд выражал вопрос, почему ему мешают. Но Сэ Бёк, на удивление, выглядел растерянным и оттолкнул Юн Чхэ от себя.

– Не надо… Это странно.

– Странно? Что?

Юн Чхэ задал вопрос, а Сэ Бёк попытался сжать бёдра. Но из-за Юн Чхэ, лежащего между его ног, он всё ещё не мог этого сделать. Сэ Бёк, немного поколебавшись и облизав нижнюю губу, тихо признался:

– Мне нужно в туалет…

Сразу после пробуждения Юн Чхэ принялся ласкать всё его тело. К тому же он уже больше пяти раз кончил. Низ живота больше не был напряжён, а головка стала настолько чувствительной, что Сэ Бёк думал, что его порвёт в клочья.

Поэтому он честно признался, и Юн Чхэ, с каким-то непонятным выражением лица посмотрел на него снизу вверх и ухмыльнулся.

– Тебе нужно в туалет? Ты что, совсем ребёнок?

– …Не знаю. Хватит, пожалуйста!

Он хотел сказать, чтобы тот перестал и отпустил его в туалет. Но Юн Чхэ, с улыбающимся лицом, снова опустил голову. Перепуганный Сэ Бёк попытался оттолкнуть его голову, но тот не сдвинулся с места.

– Просто кончи мне в рот…

– Хён, ты сошёл с ума, хык…!

Язык коснулся чувствительной головки. От этого ощущения пальцы ног Сэ Бёка сильно сжались.

Отверстие головки задрожало, и кончик стал таким горячим, будто собирался извергнуть мочу. Сэ Бёк, запаниковав, замахал руками, пытаясь оттолкнуть голову Юн Чхэ, но тот и не думал отступать.

– Нет, нельзя, ах, это не то, ахыы!

Но Юн Чхэ словно безумный сосал член своего брата, в то время как того били по щекам. Отверстие головки запульсировало, и глаза Сэ Бёка широко распахнулись.

– А! А! Ыын! Выходит, ааа!

В тот момент, когда язык коснулся дырочки головки, живот напрягся, и член задрожал. Горячая струя хлынула в рот Юн Чхэ.

Выгнувшись, Сэ Бёк сжал волосы своего брата и задрожал всем телом. Как только начала выходить моча, остановить этот процесс было невозможно. Ощущение облегчения и избавления было настолько сильным, что пронзало кости.

Издавая стоны, Сэ Бёк приподнял бёдра. Напрягая мышцы и, сам того не осознавая, он двигался, чтобы излить как можно больше в рот Юн Чхэ.

– Ах, хык, ху!

Звук, с которым он глотал, был таким отчётливым, что одновременно хотелось заткнуть уши и приходило ужасное возбуждение. Это было невыносимо. Оказывается, такова истинная природа Юн Чхэ, который отчаянно отрицал, что между ними может быть что-то подобное. Возможно, он отрицал, потому что сам знал о своей истинной природе.

Юн Чхэ так сильно любил каждую часть своего брата, что хотел выпить даже его мочу. Это было безумие.

– Хыын… Ын, хён…

Сэ Бёк всхлипывал от чрезмерного удовольствия, но Юн Чхэ всё ещё, словно приклеенный, прижимался лицом к его низу. Закончив вылизывать всё до последней капли, Юн Чхэ поднял покрасневшее лицо.

– Обними меня…

Обессиленный Сэ Бёк едва протянул руки, и Юн Чхэ, не отказывая, прижал брата к себе. Мягко массируя бёдра, лаская набухший зад, он облизал каждый палец на руках и ногах. Каждый раз Юн Чхэ сжимал и проводил по своему члену, мастурбируя, и никак не мог утолить свою похоть.

– Я хочу помыться.

Уютно устроившись в объятиях, Сэ Бёк потёрся щекой о шею Юн Чхэ, словно капризничая, и его глаза заблестели. На его лице ещё играли отголоски недавнего оргазма.

Юн Чхэ подхватил Сэ Бёка на руки и направился в ванную комнату. Там он попросил, чтобы брат опёрся о стену и показал свою дырочку. Не стесняясь, Сэ Бёк подтянул бёдра и обнажил широко раскрытый анус.

Юн Чхэ, стоя на коленях у ванны, облизывал покрасневшую слизистую оболочку и одновременно тряс своим членом. Ему так нравилось мастурбировать, целуя анус брата. Лишаясь чувств от удовольствия, он без перерыва изливал сперму в дырочку.

Долгое время, уткнувшись носом в задницу Сэ Бёка и нализавшись вдоволь, он еле оторвался от неё. Прижав к себе брата, Юн Чхэ, под предлогом помочь избавиться от спермы, снова запустил пальцы в его задний проход.

Ковыряясь внутри мягкой, набухшей дырочки и надавливая на область мочевого пузыря, Сэ Бёк отчаянно царапал его спину. Он жаловался, что если Юн Чхэ продолжит давить, то он снова описается, но именно этого Юн Чхэ и хотел.

Только ему было позволено видеть своего брата грязным и похотливым.

– Такое ты показываешь только мне. Понял?

Шепча это и надавливая на мочевой пузырь, Сэ Бёк задрожал и снова выпустил струйку жёлтой мочи. Его приоткрытые губы и затуманенный взгляд были такими сладострастными. Если бы кто-то другой увидел его таким грязным, Юн Чхэ не мог предсказать, что бы он сделал.

– Шин Сэ Бёк, отвечай. Такое должен видеть только я.

Схватив его за подбородок и угрожающе глядя на него, Юн Чхэ получил в ответ лишь кивок. Струйки мочи продолжали стекать по его ногам.

Только тогда Юн Чхэ поцеловал своего брата и крепко обнял его грязное тело.

– Поешь и ты.

Шин Сэ Бёк, на котором был накинут только халат на голое тело, пережёвывая еду, протянул её Юн Чхэ. Они только что закончили заниматься очередным развратом в ванной.

В безумном порыве он довёл его до изнеможения, и лишь когда уставший Сэ Бёк начал хныкать, что голоден, к Юн Чхэ вернулось самообладание. Но даже спустившись на кухню, Юн Чхэ оставил свою порцию нетронутой, зачарованно наблюдая за тем, как ест Сэ Бёк.

С того дня, как они впервые познали друг друга, он послушно вскакивал, когда младший брат жаловался на голод, готовил простую еду и ел, когда тот предлагал. В остальном же он был всецело во власти брата, вставляя член, кончая и снова жадно желая его.

Так прошло несколько дней.

– Мне душно… Хочу выйти, - вдруг пробормотал Сэ Бёк, прижимаясь к Юн Чхэ.

"Не слишком ли крепко я его обнимаю?" - подумал Юн Чхэ, но ничего не ответил. Он сделал вид, что не услышал, и стал языком играть с набухшими сосками, как вдруг Сэ Бёк схватил его за волосы.

– Я же сказал, хочу выйти!

Его лицо, на которое попадали лучи яркого солнца, было очаровательным. Пухлые щёки, растрёпанные волосы, словно специально так уложил, – всё это делало его похожим на милого, грязного щенка. Поэтому, когда он просто смотрел на него, не отвечая, Сэ Бёк начал трясти его за волосы.

– Почему ты не отвечаешь?

– Ладно.

Юн Чхэ никогда не позволял ему дурных привычек, но то, как он, держа за волосы брата, который был на восемь лет старше, тряс его, было просто невероятно.

Не желая отпускать его, Юн Чхэ снова обнял его, и тот издал раздражённый стон. Да и кто он такой, что поступать так с ним? Чувство несправедливости вспыхнуло, и он укусил его за щеку, на что Сэ Бёк вздрогнул и начал вырываться.

– Ладно, я не буду. Просто побудь так немного.

Юн Чхэ, поглаживая плоский живот, уткнулся щекой в плечо Сэ Бёка.

От него исходил расслабляющий и приятный аромат.

Подразнив Сэ Бёка какое-то время, он затем, наконец, встал.

Оба не планировали уходить далеко, поэтому направились в кафе неподалёку от дома.

Там продавали различные сэндвичи и салаты, поэтому Юн Чхэ часто заходил сюда после тренировок, но ни Кан У, который обычно ездил на машине, ни Сэ Бёк, не особо интересовавшийся здоровым питанием, никогда сюда не заходили.

– Вот это.

Увидев, что Сэ Бёк показывает на сэндвич, начиненный куриными стрипсами, Юн Чхэ усмехнулся и поддразнил его:

– Опять выбираешь что-то для детей, Шин Сэ Бёк.

– Я не ребёнок.

– Да-да, малыш.

– Не называй меня малышом. Ты как Кан У хён.

Он всегда возражал насчёт этого прозвища, совсем как ребёнок. Кто вообще примет его за взрослого? Юн Чхэ тихонько улыбнулся и заказал то, что выбрал Сэ Бёк, а потом и то, что выбрал сам.

– Будете здесь?

– Да.

Владелец, которого он хорошо знал, подмигнул, показывая, что рад видеть его после долгого отсутствия, и принял карту. Сэ Бёк тем временем уже занял место с лучшим видом.

– Должно быть, это ваш брат?

– Простите?

В этот момент Юн Чхэ подумал, что нужно пересадить его на другое место, так как солнце светило слишком ярко.

– Разве это не ваш брат? Вы похожи.

Владелец, который часто непринуждённо болтал с ним, заговорил в своей обычной дружелюбной манере. Юн Чхэ, держа карту, молча закрыл рот.

Владелец по-прежнему улыбался, но на его лице появилось недоумение.

Из-за яркой внешности Юн Чхэ вызывал любопытство. Вопреки своему хладнокровному виду, когда он улыбался, под глазами появлялись ямочки, и он был неожиданно общительным, поэтому стал одним из любимых постоянных клиентов.

Владелец с непринуждённым характером вдруг помрачнел, испугавшись, не совершил ли он какую-нибудь ошибку.

– А, простите. Я просто подумал, что вы братья, потому что вы так похожи…

– Он и есть мой брат. Я впервые слышу, что мы похожи. Неужели мы настолько похожи? - спросил Юн Чхэ, ослепительно улыбаясь, словно опасения владельца были напрасны. Ошеломлённый его пленительной красотой, владелец смущённо улыбнулся.

– Да. С первого взгляда я не заметил, но когда вы стоите вместе, вы точно братья! Ваш брат тоже очень красивый. Приходите чаще. Я вам много чего предложу бесплатно.

Юн Чхэ коротко кивнул и улыбнулся.

"Ах, да. Мы же братья."

От нелепости ситуации у него вырвался смешок. Сэ Бёк, подперев подбородок на залитом солнцем столе, поднял взгляд.

– О чём вы говорили?

Хотя они и были далеко друг от друга, он, должно быть, услышал смешок. Юн Чхэ всматривался в образ Сэ Бёка, купающегося в лучах солнца. Его кожа была такой прозрачной и белой, что у Юн Чхэ возникло странное чувство, будто он растает и исчезнет, если к нему прикоснуться.

– Сказал, что мы похожи.

– Что?

– Наши лица. Он сразу понял, что мы братья.

– Мгм...

Сэ Бёк, казалось, не очень интересовался этим вопросом и не проявил особой реакции.

Между ними повисла тишина. Вскоре принесли еду, и Сэ Бёк с аппетитом принялся за сэндвич. Было очевидно, что он был рад выйти из дома после нескольких дней заточения.

Закончив поздний завтрак, Сэ Бёк сонно потёр глаза.

– Устал?

– Да. Хочу домой спать.

Он вышел из дома всего час назад, но, видимо, несколько дней безделья сильно утомили его. Юн Чхэ обыденно собрал вещи Сэ Бёка и убрал за ним со стола.

Хозяин лучезарно улыбнулся и попрощался с Сэ Бёком, стоявшим позади него. Юн Чхэ ответил улыбкой, обнял Сэ Бёка за плечи и вышел из кафе.

Примерно с этого момента Юн Чхэ начал странно себя вести.

– Что это? Что с его шеей?

Кан У, вернувшийся из длительной командировки, даже не успел переодеться, как заметил шрам на шее Сэ Бёка. Он схватил его лицо, легко помещавшееся в его руках, и, осмотрев шею, резко повернулся к Юн Чхэ.

– Почему ты смотришь на меня?

– Что это?

– Больно… Отпусти.

Сэ Бёк всё ещё пытался вырваться, пока его лицо держали, а Юн Чхэ отреагировал так, будто это его не касалось.

– Он крутился рядом, когда я держал нож, вот и порезался.

– Нож?

– Да. Я готовил.

– Готовил? Кто? Ты?

– Ну да.

Ответ звучал не совсем убедительно. Он, конечно, иногда готовил, но прислуга всегда готовила для них разнообразные блюда, поэтому у него не было необходимости брать в руки нож.

"И вдруг готовка?"

Это было неожиданно, но выражение лица Юн Чхэ было спокойным, и в нём проступало лёгкое чувство вины.

– Шин Сэ Бёк, иди сюда.

Как только Юн Чхэ позвал его, Кан У разжал руки, и Сэ Бёк тут же подбежал к Юн Чхэ.

– Завтра нужно снять швы.

– Знаю.

– Раз знаешь, иди скорей наверх и ложись спать.

Юн Чхэ взъерошил его волосы и легонько хлопнул по щеке. От довольно резкого удара Сэ Бёк слегка покачнулся и без лишних слов сразу же поднялся наверх.

Кан У смотрел на Юн Чхэ с нетерпением, ожидая объяснений. Юн Чхэ, засунув руки в карманы, не спеша направился в комнату своего брата.

– Как это случилось?

– Пока закипала вода, я нарезал ингредиенты. Шин Сэ Бёк крутился рядом, я сказал ему не подходить, а он начал баловаться и задел кастрюлю.

Юн Чхэ нервно махнул рукой в воздухе, закуривая сигарету. Его движения, показывающие, как он случайно порезал его, когда пытался защитить от кипятка, выглядели естественно.

Кан У, ошарашенно наблюдая за его движениями, несколько раз протёр лицо.

– Я так скоро сойду с ума… Что с ним делать?

– А что тут делать? Выгнать из школы и запереть дома?.

Это прозвучало резко. Кан У был удивлён, потому что он впервые слышал такой тон от Юн Чхэ, который часто поддразнивал над Сэ Бёком, но очень его любил.

– В чём дело?

– Испугался?

– Конечно, испугался.

– Нет. Я не про Сэ Бёка, а про тебя.

Юн Чхэ, поджигая новую сигарету, замер. У него было сложное выражение лица. Казалось, он был зол или смущён из-за того, что по его вине пострадал Сэ Бёк. На его лице была видна подавленность.

Выпустив дым, Юн Чхэ опустил глаза.

– Ты не злишься?

– Почему я должен злиться?

– Ребёнок пострадал же.

– Ну да. Пострадал он, а ты, кажется, испугался больше всех.

Кан У цокнул языком и закурил. Зажигалка звякнула. Юн Чхэ, прислонившись спиной к перилам балкона, резко повернулся лицом к Кан У. Его опущенные веки придавали ему ещё более вялый вид.

– Я уволился с работы.

Кан У, встревоженный мыслями о Сэ Бёке, был ошеломлён и широко раскрыл глаза.

– Так вдруг? Почему?

Хотя ему не было смысла работать, но Юн Чхэ любил свою работу. Он наслаждался исследованиями, был талантлив и постепенно продвигался по карьерной лестнице, получая признание окружающих.

Поэтому заявление об увольнении стало полной неожиданностью.

– Просто… Хочу немного отдохнуть.

Голос, развевающийся на ветру, звучал вяло, но в то же время с оттенком необъяснимого волнения. Казалось, он рад отдыху после непрерывной работы. Выражение его лица было бодрым, но что-то всё равно не давало покоя.

– Что-то случилось?

– Что может случиться?

Юн Чхэ пожал плечами и усмехнулся. В пепельнице уже скопилось несколько окурков. Кан У отобрал у него пачку, прежде чем он успел достать очередную сигарету.

– Верни!

– Хватит курить. И почему ты так похудел? Что вы тут делали без меня?

Кан У схватил Юн Чхэ за щёки, которые выглядели запалами, и повернул его лицо, чтобы лучше рассмотреть. Юн Чхэ, скривившись от недовольства, не выдержал и оттолкнул его руки.

– Мы отлично повеселились без тебя.

– Значит, без меня было веселее?

– Было чертовски весело.

Кан У усмехнулся, услышав ругательство, которое Юн Чхэ использовал ещё в школьные годы. Он испугался, увидев Сэ Бёка сразу по приезде, но, к счастью, всё оказалось не так серьёзно, как он думал.

– Ладно… Отдохну немного. Зачем я лезу в эти проблемы?

– Бедняга Шин Кан У. Родился на три минуты раньше и теперь должен пахать, как вол.

Юн Чхэ насмешливо поддразнил его, не зная, то ли утешая его, или беспокоясь о нём. В его словах не было и намёка на искренность, поэтому Кан У лишь устало улыбнулся.

– Тогда мне придётся много зарабатывать. Нужно же вас как-то прокормить.

Кан У, который в свои годы отлично справлялся с ролью старшего брата, вновь подтвердил это.

На следующий день Юн Чхэ повёз Сэ Бёка в больницу. После снятия швов на его шее остался слегка красноватый шрам. Юн Чхэ подумал, что благодаря мастерству хирурга, наложившего швы, шрам получился довольно красивым. Однако это была странная мысль.

Тем временем у Сэ Бёка начался новый семестр, а Кан У вернулся на работу. В этом огромном доме остался только Юн Чхэ. Оставаясь один, Юн Чхэ просил прислугу уйти с работы раньше обычного.

Само собой разумеется, прислуга была рада, а Кан У поинтересовался причиной. Услышав ответ, что ему нравится тишина в доме, он не стал придавать этому значения.

Наступили спокойные дни. Юн Чхэ каждый день брал на себя роль водителя Сэ Бёка, постоянно сопровождая его. После занятий они часто ужинали вне дома или развлекались где-то. Кан У, который обычно поздно возвращался с работы, чувствовал себя обделённым, хотя и раньше не мог проводить с ними время.

– В последнее время вы сильно сблизились, да?

Юн Чхэ пропустил мимо ушей ворчливые жалобы брата и улыбнулся. Верхняя часть его просторной домашней одежды, на которой не успела высохнуть вода, прилипла к телу. Он наклонился, чтобы достать бутылку воды из мини-бара в комнате.

– Что с твоей рукой?

Юн Чхэ, выпив залпом пол-литровую бутылку воды, вопросительно посмотрел на брата. Кан У, только что зашедший в комнату брата без особой причины, схватил Юн Чхэ за плечо и развернул его. Такие же пальцы, как у Юн Чхэ, ткнули его в предплечье. Под полупрозрачной от воды домашней одеждой слабо проступал рисунок с красочным узором.

– Что это?

– Татуировка.

– Татуировка?

Кан У недовольно нахмурился.

– Настоящая?

– Конечно, настоящая, а какая же ещё?

Ответ был невероятным. Юн Чхэ, хоть и создавал впечатление гедониста, во многих вопросах был консервативен. Серьги, пирсинг, татуировки - это, чего Юн Чхэ никогда бы не сделал.

И вдруг татуировка?

– Покажи.

– Что ты делаешь?

Кан У схватил его за предплечье и стал закатывать рукав, а потом и вовсе принялся требовать, чтобы он снял одежду.

Юн Чхэ, раздражённый, что к нему внезапно начали приставать, оттолкнул брата ногой в бедро. Но Кан У не собирался так просто сдаваться.

– Я просто хочу посмотреть.

– Посмотришь потом. Отстань!

Два здоровых парня боролись, пытаясь стянуть одежду. Кан У, не сумев легко закатать рукав из-за накачанных мышц, потянул домашнюю одежду за ворот. Ткань нелепо растянулась.

– Ты же растянешь одежду!

– Почему ты не показываешь?!

В этот момент дверь комнаты Юн Чхэ беззвучно отворилась, и появился Сэ Бёк. Сэ Бёк, зашедший в комнату брата, удивлённо моргнул большими глазами.

Близнецы, которые были выше большинства мужчин на целую голову, застыли в странной позе. Одежда одного обнажала крепкий пресс, а другой отчаянно пытался её снять.

Глаза Сэ Бёка сузились, и его оценивающий взгляд быстро скользнул между двумя мужчинами.

– Вы двое странно себя ведёте.

– Нет.

– Неправда.

Близнецы одновременно отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Сэ Бёк невозмутимо кивнул, протиснулся между ними и занял пустой стул.

– Малыш, ты знал, что у твоего брата есть татуировка?

– Угу.

Сэ Бёк тут же кивнул. Кан У с укоризненным взглядом повернулся к Юн Чхэ.

– Когда?

– Сразу после твоего отъезда...

В этот раз Кан У молниеносно вскинул голову. И это было неудивительно. Сэ Бёк, видевший его обнажённым каждый день, не мог не заметить татуировку.

Юн Чхэ с недовольным видом потёр лоб. Кан У, сгорая от предательства, заявил, что не покинет комнату, пока ему не покажут татуировку.

В конце концов, Юн Чхэ снял футболку перед братьями, мельком показал татуировку и тут же снова оделся. Замысловатый серо-чёрный рисунок очень подходил Юн Чхэ, но всё равно это было не в его стиле.

На вопрос Кан У, что означает рисунок, Юн Чхэ ответил, что не знает. Он просто импульсивно согласился, когда знакомый татуировщик предложил сделать татуировку. Эскиз тоже нарисовал этот знакомый, подобрав подходящий узор.

Благодаря мастерству знакомого, татуировка действительно хорошо смотрелась на Юн Чхэ. Кан У с любопытством скрестил руки на груди.

– Есть же такое, когда члены семьи делают татуировки.

– М-м.

Юн Чхэ вяло промычал в ответ. Но Кан У настойчиво продолжал высказывать своё мнение. Раньше он никогда не интересовался татуировками, но теперь ему показалось, что на Юн Чхэ это выглядит довольно неплохо.

– Может, и нам сделать? Что-то вроде, номеров "1, 2 и 3"?

– Перестань нести чушь.

Не успел он договорить, как получил отказ. Но Кан У, не обращая внимания, бросил многозначительный взгляд на младшего брата.

– Мне тоже не нравится.

Но в ответ прозвучал лишь холодный отказ.

– Тебе идёт.

Был поздний час. В спальне, освещённой лишь настольной лампой, прозвучал тихий голос. Тихая, непринуждённая беседа напоминала разговор возлюбленных.

– Совсем не больно было?

– Почти…

Сэ Бёк, лежащий на Юн Чхэ, играл с его предплечьем. Он несколько раз ткнул в него пальцем, но из-за упругих мышц палец почти не проваливался.

– Почему не больно, когда кожу протыкают иглой?

– Там не настолько тонкая. В другом месте было бы больно.

– Хм…

Сэ Бёк фыркнул и прижался щекой к груди брата. После бурного секса тело горело. Юн Чхэ, сжимая единственную пухлую часть его тела – ягодицы, начал их массировать, от чего Сэ Бёк недовольно заворчал.

– Может, мне тоже сделать?

– Нет.

Как только Сэ Бёк приподнял голову, чтобы посмотреть на него, Юн Чхэ тут же отрезал. Татуировку? На такой красивой коже это было бы просто немыслимо.

Но Сэ Бёк, словно маленький ребёнок, который хочет повторять всё за своим братом, недовольно поджал губы. Юн Чхэ приподнялся вслед за тем, как Сэ Бёк резко сел.

– У меня же шрам остался.

Сэ Бёк погладил свою шею. Красный шрам действительно был довольно заметным. На его тонкой, длинной шее и белоснежной коже он казался неумелым росчерком на чистом листе бумаги.

– Можно же перекрыть.

– Не хочу.

На самом деле, Юн Чхэ уже предлагал операцию по удалению шрама. Это было даже не предложение, а само собой разумеющийся порядок вещей. Он посчитал, что такой большой и заметный шрам, расположенный на видном месте, не принесёт ничего хорошего.

Но Сэ Бёк, уставившись на Юн Чхэ своим привычным отрешённым взглядом, без раздумий отказался. Юн Чхэ несколько раз пытался переубедить его, но мнение Сэ Бёка оставалось непоколебимым.

А теперь он вдруг захотел татуировку. Кроме операции по удалению шрама, он не хотел, чтобы к его телу приближались острые предметы.

– Шин Сэ Бёк, я сказал "нет".

Юн Чхэ строго отчитал младшего брата, который был способен на всё, что угодно. И, словно чувствуя беспокойство, добавил угрожающее предупреждение:

– Только попробуй. Потом у тебя будут серьёзные проблемы.

– Почему тебе можно, а мне нельзя?

– Мне сделал знакомый.

– Нет, я не про это.

Сэ Бёк покачал головой и забрался на Юн Чхэ. Он сел, раздвинув ноги, обхватывая бёдрами его талию, и провёл пальцами от запястья до предплечья.

– Ты это сделал, чтобы перекрыть шрам?

Тонкие пальцы ощупали татуировку. Из-за замысловатого рисунка в оттенках серого трудно было заметить неровности, но на ощупь чувствовались маленькие бугорки зажившей кожи. Примерно такие же ощущения были от шрама на шее Сэ Бёка.

Сэ Бёк наклонил голову набок.

Хотя Юн Чхэ всегда одержимо ласкал тело партнёра, но при ежедневном близком контакте Сэ Бёк стал замечать эти детали.

Несомненно, он немного похудел, а мышцы стали более упругими, тем не менее он заметил шрамы, которых раньше не было видно.

С каких-то пор на теле Юн Чхэ стали появляться раны. Сначала Сэ Бёк даже не обращал на это внимания. Ведь он был тем, кого ласкают, а не тем, кто ласкает. У него не было привычки внимательно изучать тело Юн Чхэ.

Но однажды, когда Юн Чхэ в полубезумном состоянии пронзал его, Сэ Бёк схватил его за предплечье и почувствовал под хлопковой тканью плотную шероховатость.

Ощущение было незнакомым, поэтому после секса Сэ Бёк проверил предплечье. Юн Чхэ, конечно, не стал ему препятствовать. На нём были отчётливо видны несколько глубоких порезов, идущих подряд.

Сэ Бёк посмотрел на них, но ничего не сказал. Он просто не знал, как отреагировать. Юн Чхэ не винил его за это. Он просто приподнял брови, словно спрашивая, всё ли он посмотрел, а затем снова обнял Сэ Бёка и уснул.

С тех пор на теле Юн Чхэ с каждым днём появлялось всё больше порезов. Словно он не хотел, чтобы они бросались в глаза другим людям, он постоянно надевал одежду с длинными рукавами. Кто бы мог подумать, что под слоем ткани творится такой беспорядок.

Через какое-то время найти место на его руке выше локтя, где не было бы порезов, стало сложнее.

Однажды Сэ Бёк с любопытством спросил:

– Зачем ты это делаешь?

– Просто так. Иди сюда, - коротко ответил Юн Чхэ с лукавой улыбкой и обнял Сэ Бёка. Хотя он уже довольно давно уволился с работы, Юн Чхэ выглядел всё более уставшим, чем раньше.

И хоть он никогда не говорил об этом прямо, с какого-то момента у него началась бессонница.

Юн Чхэ не мог нормально заснуть, когда рядом был младший брат, но и проводить бессонные ночи в одиночестве ему тоже не хотелось.

Вместо этого, когда вся прислуга уходила, и они оставались одни в доме, Юн Чхэ засыпал коротким сном на диване или в кресле, обнимая Сэ Бёка.

Если предложить ему пойти в кровать, потому что так удобнее, он просыпался, поэтому Сэ Бёк со временем смирился с неудобством и сидел, обняв брата. Тогда Юн Чхэ мог немного вздремнуть.

– Тебе не больно?

Сэ Бёк снова спросил, обводя шрам пальцем. В его чистых и невинных глазах была лишь невинность. То ли чистое любопытство, то ли злоба.

– А тебе?

Юн Чхэ приподнял лёгкое тело брата и крепко обнял его. Он обхватил его руками за спину и сцепил пальцы в замок, чтобы Сэ Бёк не вырвался.

– Тебе не было больно?

Спросил Юн Чхэ, взглядом указывая на шрам на шее Сэ Бёка. Сэ Бёк с виноватым видом задумался, что ответить.

Казалось бы, нет ничего сложного в этом вопросе, но для Сэ Бёка он был сложным.

Немного подумав, Сэ Бёк поднял голову.

– Не знаю. Но я был в порядке.

– Странный ответ, - слабо улыбнулся Юн Чхэ.

– Я тоже в порядке.

Юн Чхэ, вкратце подытожив бессмысленность самоповреждений, снова уложил Сэ Бёка.

Комната Юн Чхэ находилась на третьем этаже, и этот особняк с самого начала был построен с учётом звукоизоляции, поэтому при закрытой двери звук не проникал в другие комнаты.

Третий этаж был больше, чем в обычном доме, а если зайти в спальню, то там царила абсолютная тишина. Благодаря этому их связь так долго оставалась незамеченной.

– Только не кричи слишком сильно, даже если тебе понравится.

Юн Чхэ с пошлой шуткой опустил голову между ног Сэ Бёка.

Была ночь. Поздняя ночь. На верхнем этаже тихого особняка, из ванной комнаты, примыкающей к одной из комнат, исходил тусклый свет.

– Кхык, аргх...

Мужчина, обхватив унитаз, уткнулся в него лицом. Тягучая и прозрачная жидкость потянулась вниз. Вместе с мощным потоком воды в унитаз упала капля алой крови.

– А…

Из носа хлынула кровь. Юн Чхэ кое-как зажал нос рукой и открыл кран в раковине. Он ждал, пока кровь остановится, но она не спешила. Бессмысленно повторяя процедуру вытирания крови и умывания на протяжении более десяти минут, ему наконец удалось остановить кровотечение.

В зеркале отражался измождённый мужчина с болезненным оттенком лица. Мрачность, проявляющаяся только тогда, когда он оставался один, резко контрастировала с тем беззаботным образом, который он демонстрировал на публике.

Из-за чувства тяжести в груди Юн Чхэ нащупал область чуть ниже груди и, внезапно словно не в силах больше терпеть, резко открыл полку. Аккуратно сложенные полотенца посыпались на пол. Среди них он нащупал серебристый плоский предмет. Сразу же, как он сжал в руке острое лезвие бритвы, Юн Чхэ залез в ванну.

Блестящее лезвие беспощадно рассекло крепкое тело. На каждом месте, где оно проходило, плоть разверзалась, и постепенно показывалась кровь, которая вскоре хлынула потоком.

Он вёл себя так, словно должен был действовать немедленно. Он был поглощён этим процессом.

Предплечья и внутренняя поверхность бёдер были уже покрыты застарелыми шрамами, но плоть снова и снова разрывалась от новых порезов. Вскоре, когда вода, набравшаяся до щиколоток, окрасилась в алый цвет, Юн Чхэ с трудом перевёл дыхание. Постепенно к нему возвращалось сознание, и дышать становилось легче.

Невыносимое чувство.

Внезапно ему пришла в голову мысль, и он саркастически рассмеялся. Что же такого невыносимого? Ведь он сам всегда этого хотел.

Он бесчисленное количество раз отрицал это, пытаясь думать, что таковы семейные узы. Но это отрицание было признанием его похоти к младшему брату.

– Неважно.

Стиснув зубы, он пробормотал это сам себе.

Он любил. Любовь – самое возвышенное чувство, которое существовало во все времена. Он любит, и этого достаточно. Юн Чхэ лениво смотрел на кровь, стекающую в слив.

– Что это?

Кан У, который только что вошёл в спальню, остановился как вкопанный.

Это был редкий вечер, когда он рано ушёл с работы и вернулся домой. Он поздоровался с прислугой, которая собиралась уходить с работы, ненадолго заглянул к Сэ Бёку и переоделся в домашнюю одежду.

Он собирался пойти к Юн Чхэ в комнату, потому что не видел его, но, почувствовав какое-то смутное предчувствие, зашёл в свою спальню. Посередине кровати виднелся клубок.

Там спал Юн Чхэ, накрывшись одеялом до самого подбородка.

– Почему он спит здесь? - с раздражением пробормотал Кан У и слегка пнул его по пояснице ногой. Но Юн Чхэ лишь нахмурился и натянул одеяло на голову.

"Спит так, будто здесь его комната."

Кан У цокнул языком и вышел из спальни. Хоть и было странно, что он уснул так рано, да ещё и занял его кровать, Кан У решил не будить его. В последнее время он выглядел уставшим из-за большого количества дел, требующих внимания, и недосыпал.

– Сэ Бёк, почему брат спит в моей комнате?

Он снова ворвался в комнату Сэ Бёка, чтобы спросить, но Сэ Бёк лишь уставился на него невозмутимым взглядом, играя в игру. Вместо того, чтобы объяснить причину, его взгляд словно спрашивал, что вообще Юн Чхэ там делал.

– А, нет. Забудь. Делай, что делал.

Ошеломлённый Кан У вышел из комнаты, сказав, чтобы тот продолжал заниматься своими делами.

Он приготовил себе простой ужин, но чувствовал себя так, словно стал забытой главой семьи. Один спать ушёл, другой в игры играет.

Охваченный непонятной тоской, он закончил ужинать и, насладившись редким временем отдыха, вернулся в свою комнату. Юн Чхэ всё ещё спал в том же положении.

Он часто приходил к нему, но Юн Чхэ никогда так не делал, то есть не занимал чужую комнату и не валялся там. Что-то было не так.

Он забеспокоился, не заболел ли он, и коснулся его лба рукой, но не почувствовал ничего необычного в его температуре тела. Юн Чхэ просто крепко спал.

– Шин Юн Чхэ, ты будешь здесь спать?

"Мне тоже надо поспать". Кан У в замешательстве легонько потряс спящего Юн Чхэ за плечо, но тот даже не пошевелился.

Он был полностью погружён в сон. Кровать размера "king-size" была настолько большой, что на ней могли бы поместиться даже трое здоровенных близнецов, но он не хотел спать с ним в обнимку, даже если бы они были маленькими.

Некоторое время поколебавшись, Кан У поднялся в комнату Юн Чхэ. Раз ему негде спать, он переночует хотя бы в комнате Юн Чхэ.

В комнате уволившегося Юн Чхэ было как-то пусто. Раньше на его столе всегда лежала куча ноутбуков и разных бумаг, но сейчас было чисто, можно даже сказать до безупречности. Слой пыли на ноутбуке говорил о том, что им давно не пользовались.

Кан У, стоя посреди комнаты, потёр шею. Огромное пространство вызывала у него странное и жуткое чувство.

Кан У и Сэ Бёк делили второй этаж, поэтому площадь каждой комнаты была меньше по сравнению с комнатой Юн Чхэ. Ему, в любом случае, дом нужен был только для того, чтобы поспать, так что ему не нужно было много места, а Сэ Бёк не любил слишком большие комнаты, поэтому они естественным образом стали использовать один этаж.

Таким образом, Юн Чхэ занял третий этаж, но он не любил заполнять большое пространство вещами, поэтому комната казалась заброшенной.

"Место здесь плохое, что ли?"

Кан У, поймав себя на странной мысли, расположился на кровати Юн Чхэ и лёг. Он никогда не страдал бессонницей, поэтому чувствовал себя комфортно даже в чужой комнате и вскоре уснул.

Он проснулся из-за странного чувства спустя несколько часов после того, как уснул. Бессознательно включив экран телефона, он был ослеплён ярким светом.

Нахмурившись, Кан У потёр глаза, словно в них насыпали песок, и посмотрел на время. 3:44 ночи. Ещё оставалось достаточно времени, чтобы поспать.

Обычно он не просыпался так рано, это было редкое явление. Может быть, это из-за того, что перед сном ему показалось, что в комнате Юн Чхэ что-то не так? Он чувствовал себя неважно.

Он ворочался, не в силах снова заснуть, и внезапно его охватило странное предчувствие.

Кан У часто испытывал это чувство в своей жизни. Необъяснимое чувство всегда приходило в похожих ситуациях.

Например, когда Юн Чхэ сильно болел в детстве. Или в те дни, когда у него было особенно плохое настроение. Когда он улыбался, как ни в чём не бывало, но на самом деле был зол или грустил.

Так происходило и наоборот. Он не был тем человеком, который слепо верил в нереальные явления, но интуиции он доверял. Потому что он и его брат-близнец иногда разделяли чувства, которые другим было трудно понять.

Кан У резко встал и спустился вниз. Двери в его комнату и комнату Сэ Бёка были закрыты. Войдя в свою комнату, Кан У сразу же направился к кровати. Там никого не было.

От пронизывающего холода у него по спине пробежали мурашки. Откуда-то доносился звук воды. Направляясь к ванной комнате, он увидел свет, пробивающийся сквозь приоткрытую дверь.

"Неужели он там?"

Кан У слегка вздохнул с облегчением. Однако звук воды, который доносился некоторое время назад, оставался неизменным.

То есть, это был не звук льющейся воды, когда кто-то идёт мыться, а звук, будто просто открыли кран…

– Шин Юн Чхэ, тебе плохо…?

Кан У назвал имя Юн Чхэ и открыл дверь в ванную комнату. Первым, что он увидел, была красная жидкость, растёкшаяся по полу.

Медленно поднимая взгляд вслед за кровяными следами, он увидел ступни, запачканные кровью, и ванну, из которой переливалась вода. Внутри ванны плескалась розовая прозрачная вода. На запястье, колыхавшемся в воде, словно водоросль, лилась свежая кровь.

Юн Чхэ лежал в ванне в странной позе. Расстёгнутые брюки и вялый член. Всё было покрыто спермой, и лицо было бледным. Пустые зрачки. И…

– Что...

Голос Кан У сильно дрожал.

– Шин Юн Чхэ!

Кровь, хлеставшая из татуированного предплечия, образовывала красную лужу на полу ванной. Кан У подбежал и схватил ближайшую ткань, начав прижимать её к запястью Юн Чхэ. Мокрое полотенце быстро пропиталось кровью.

– Чёрт… Что это такое?! Это ты сделал?! Юн Чхэ! Юн Чхэ, посмотри на меня. Посмотри на меня!

Кан У, похлопывая по побелевшим щекам, почувствовал, как его тело начинает остывать.

"Что я должен делать? Надо сообщить об этом… Где телефон?"

Он собирался выйти, чтобы найти телефон, но его рукав сильно схватили. Инстинктивно обернувшись, он увидел, что бледный Юн Чхэ полз по полу и схватил его.

Казалось, что глаза Юн Чхэ кровоточат, потому что все его кровеносные сосуды лопнули. Острый, сверкающий клинок отражал синий свет ванной. Лишь тогда Кан У увидел окровавленный нож, валявшийся на полу.

– Хён.

– …

– Ты ведь на моей стороне, верно?

Странное безумие сверкало в его глазах. Было видно, что рот Юн Чхэ полон крови. Язык был иссечен, и кровь продолжала течь из него. Каждый раз, когда он говорил, используя окровавленный язык, раны открывались, но казалось, что Юн Чхэ не чувствовал боли.

– Хён, ты ведь меня понимаешь? А? Ты меня понимаешь?"

Было совершенно непонятно, что он говорит. Вспоминая странное поведение Юн Чхэ в последнее время и его внезапную бессонницу, Кан У внезапно понял, что с Юн Чхэ произошло что-то невыносимое.

Ошеломлённый Кан У собирался невольно оторвать руку, чтобы вызвать скорую помощь.

– Ты понимаешь меня?!

Однако оглушительный крик схватил Кан У за лодыжку. Уцепившись изо всех сил, Юн Чхэ схватил Кан У за плечо.

"Ах, кажется, однажды такое уже было..."

Кан У вспомнил прошлое...

"Это было после похорон родителей?"

Юн Чхэ именно в такой позе схватил его за плечо и что-то сказал...

– Пожалуйста, помоги мне…

– Шин Кан У, всё в порядке.

После похорон эмоции захлестнули его, и Кан У плакал от беспомощности. Тогда Юн Чхэ был более стойким, чем Кан У. Он сказал, что если они будут вместе, всё будет хорошо. Что они смогут хорошо позаботиться о маленьком Сэ Бёке.

Глядя на него в той же позе, что и тогда, Юн Чхэ попросил о совершенно другом.

– О чём ты…

– Пожалуйста, защити его от меня.

– …

– Пожалуйста…

Пробормотав, словно выплёвывая слова, Юн Чхэ бессильно опустил голову. Он выглядел так, будто был готов убить кого-то. Жестокий злой умысел, настолько сильный, что его можно было назвать жаждой убийства, был ясно виден. Его тело было покрыто кровью от головы до ног.

Кан У не услышал имени того, кого он называл «им», но в этот момент его внезапно захлестнуло воспоминание, и кусочки прошлого, казалось, вставали на свои места один за другим.

То, как он с какого-то дня начал менять партнёров, словно что-то задумав, а затем внезапно всё прекратил. То, как он разделял с Кан У многое, но в какой-то момент замолчал. То, как он отказался от своих мечтаний, которые постепенно осуществлял, и стал единым целым с Сэ Бёком…

–…Да. Я скажу у входа, поэтому вас пропустят. Кровотечение сильное, поэтому приезжайте скорее, - в этот момент раздался спокойный голос. Кан У резко обернулся.

Сэ Бёк с бесстрастным лицом повесил трубку после звонка в службу экстренной помощи и позвонил в диспетчерскую жилого комплекса, чтобы заранее сообщить, что скоро приедет скорая помощь, чтобы их пропустили.

Звук шагов по луже крови был неуместно спокойным. Сэ Бёк поднял упавшее полотенце и прижал его к запястью.

– Всё в порядке.

Сэ Бёк спокойно сказал и обнял Юн Чхэ. Окровавленные руки обхватили его маленькую спину. Вены вздулись на тыльной стороне рук, крепко сжимавших одежду Сэ Бёка.

Лишь тогда Кан У, казалось, всё понял.

Незадолго до прибытия скорой, Юн Чхэ потерял сознание и был доставлен на срочную операцию в ту же больницу, где когда-то оперировали Сэ Бёка.

После операции Юн Чхэ всё ещё спал под действием анестезии, а Сэ Бёк сидел и ждал на диване вдалеке, пока Кан У слушал объяснения врача.

Наконец, они остались наедине.

– …Когда это началось?

– Разве в таких случаях не спрашивают: "не испугался"?

Кан У начал трудный разговор. Однако Сэ Бёк ответил немного странно, задав Кан У другой вопрос.

– Ты испугался?

Это был странный вопрос. Сэ Бёк спросил так, словно его удивило что-то редкое, что на вряд ли встретишь в жизни, но всё же возможно, если не повезёт.

– Я тебя не понимаю…

– Хмм.

– …Что произошло между вами?

Вопрос был таким наивным, что не соответствовал ситуации. Сэ Бёк тоже подумал так, потому что на мгновение на его лице промелькнула улыбка, а затем исчезла.

Что за отношения между вами? Они семья, братья. Так что сам вопрос о том, какие их отношения, был равносилен подтверждению тому, что между ними существовали другие отношения.

– Какие отношения у нас, по-твоему?

Сэ Бёк ответил более заинтересованным тоном, чем раньше.

– Я не шучу.

– А я что, шучу?

Сэ Бёк поднялся с дивана и подошёл ближе. Кан У неосознанно отступил на шаг, но целью Сэ Бёка был не Кан У, а спящий Юн Чхэ.

Сэ Бёк сложил руки за спиной и пристально посмотрел на Юн Чхэ, не отрывая взгляда, и заговорил:

– Хён, ты знал, что Юн Чхэ любит меня?

– …

– А я знал. Поэтому осознал, что тоже люблю Юн Чхэ.

– …

– Ты ведь не замечал?

Не получив ответа от Кан У, Сэ Бёк пробормотал себе под нос, как он мог не знать.

– Юн Чхэ очень плохо притворяется. Неужели никто, кроме меня, не замечал? Может, он действительно хорошо притворялся?

– …

– Ты мне нравишься, хён.

– …

– Но только не как Юн Чхэ.

Сэ Бёк кивнул, подробно объясняя. Он любит Юн Чхэ, но Кан У нравится ему как брат. Он между ними определял разницу.

– Так что не вмешивайся между нами.

– …

– Тебе будет грустно, если ты узнаешь, кого выберет Юн Чхэ, не так ли?

Если из-за выбора Юн Чхэ Кан У станет грустно, то ответ только один. Сэ Бёк сделал Кан У, упоминая об окончательном выборе Юн Чхэ.

Но всё же.

Он не мог просто стоять в стороне.

Пока Юн Чхэ был в больнице, голову Кан У занимала только одна мысль...

Их нужно разлучить.

Кан У вызвал Сэ Бёка в компанию и, оставшись с ним наедине, сразу же перешёл к делу.

– Возьми академический отпуск.

Время для академического отпуска было неподходящим. Но Сэ Бёк, сидевший напротив него, не возразил, не спросил, почему он должен взять отпуск, и не сказал, что сейчас трудно это сделать.

– На сколько?

– На год. Сейчас все студенты так делают. Ты был слишком занят учёбой, так что тебе нужно немного отдохнуть и попутешествовать, чтобы расширить свой кругозор.

– Кругозор…

Сэ Бёк пробормотал это, словно звучало забавно, и усмехнулся.

– Хорошо. Мне всё равно.

Уверенность, содержавшаяся в этом слове, была настолько непринуждённой, что казалось, будто он беспокоится о Кан У и Юн Чхэ, оставшихся дома. С Сэ Бёком всё будет хорошо, но сможет ли Кан У справиться с последствиями?

Когда Сэ Бёк без сожаления подал заявление на академический отпуск, профессор, обеспокоенный упущенным временем своего способного ученика, вызвал его и отчитал, учитывая неподходящее время. Но Сэ Бёк лишь улыбнулся и твёрдо сказал, что вынужден взять академический отпуск на год из-за семейных обстоятельств.

Кан У сказал, что отправит его куда угодно. Он спросил, не хочет ли он поехать в другую страну и продолжить там учёбу, если ему понравится какая-нибудь страна. Если же ему ничего не понравится, он просто отпустит его в путешествие, чтобы снять стресс. Он притворился спокойным.

"Возможно, причина была в их близких отношениях", - Кан У повторял это снова и снова, словно промывая мозги себе, а не Сэ Бёку.

– Если дело в близости, из которой мы совершили "ошибку", то смог бы ты поступить так же на месте Юн Чхэ?

Однако Сэ Бёк указал на различия между Кан У и Юн Чхэ, тем самым загнав его в угол.

Эта логика была настолько безупречной, что Кан У понятия не имел, как убедить Сэ Бёка. Он, запинаясь, оправдывался, что Юн Чхэ был более добр к нему, но Сэ Бёк лишь насмешливо усмехнулся.

Даже Кан У понимал, что это звучит нелепо. Кан У любил младшего брата не меньше, чем Юн Чхэ, и заботился о нём при любой возможности.

Даже когда Сэ Бёк был достаточно взрослым, Кан У часто целовал его в щёку или просил его поцеловать себя в щёку, демонстрируя их близость. Он был сильно обижен, когда Сэ Бёк, став старше, сказал, что ему это не нравится, и попросил его перестать.

Поэтому Кан У был в отчаянии, хотя знал, что это бесполезное оправдание.

Секретарь Кан У не понимал приказа своего начальника как можно скорее отправить младшего брата, которого он так любил, за границу, словно изгоняя его. Но атмосфера была странной, и он не стал подробно расспрашивать, а помог Сэ Бёку подготовиться к отъезду.

Отъезд состоялся быстро, пока Юн Чхэ был в больнице. Было решено, что по прибытии консьерж на месте поможет Сэ Бёку.

Сэ Бёк сел в самолёт рано утром. Перед отъездом Кан У получил отчёт о том, что он ненадолго заходил в больницу, пока Кан У был на работе, но не смог поговорить с Юн Чхэ, потому что тот спал.

Юн Чхэ узнал об отъезде Сэ Бёка только после того, как полностью пришёл в себя. Юн Чхэ сам спросил о Сэ Бёке первым. Кан У сообщил ему, что Сэ Бёк уехал два дня назад.

Когда Юн Чхэ услышал, что Сэ Бёка сейчас нет в Корее, выражение его лица напомнило Кан У те тихие слова, похожие на проклятие.

– Тебе будет грустно, если ты узнаешь, кого выберет Юн Чхэ, не так ли?

Увидев выражение лица Юн Чхэ, Кан У сразу понял слова Сэ Бёка. Но он просто сделал вид, что ничего не знает, и успокоился.

– Вам двоим пока стоит держаться порознь.

– …

– Это потому, что вы стали слишком близки. Всё это время были только мы трое…

"Мы трое". Кан У немного колебался, но закончил свою фразу.

Юн Чхэ некоторое время молча смотрел в окно. Он долго смотрел на проплывающие пейзажи, а затем ответил:

– Хорошо.

После выписки Юн Чхэ получал психиатрическое лечение, но лечение всегда стояло на месте, потому что он не мог объяснить предысторию. Он страдал от тяжёлой депрессии и компульсивного самоповреждения (проще: селфхарм) . И причина болезни, и лечение были одинаковыми.

Тем не менее, он не мог сдаться. Кан У предложил консультационную терапию для облегчения симптомов, но Юн Чхэ отказался. Он не мог допустить, чтобы его младший брат стал известен чьим-то ушам, чтобы вылечить его психическое заболевание. Его воля была непреклонна, поэтому Кан У больше не настаивал.

Вместо этого Юн Чхэ попросил поместить его в закрытое отделение, но Кан У отказался от этой просьбы.

– Не говори ерунды.

– Лучше тебе о себе подумать.

Как бы Юн Чхэ, уставшим голосом, ни объяснял, каким ужасным монстром он является, Кан У не мог уступить в этом. Закрытое отделение? Он ни в коем случае не собирался толкать своего брата в такое место.

Кан У беспокоился, что Юн Чхэ попытается покончить жизнь самоубийством, и попросил его жить вместе в его комнате. С точки зрения Юн Чхэ, это была настолько нелепое беспокойство, что он едко усмехнулся.

Если бы он знал стыд, он бы уже давно покончил с собой. Разве не было бы лучше, если бы отвратительный монстр, возбуждающийся на родного брата, умер сам по себе? Если в мире и есть кто-то, кто заслуживает смерти, то это Юн Чхэ.

Тем не менее, Юн Чхэ иногда спал в комнате Кан У и не очень хорошо помнил, почему он там спал, когда просыпался.

Безопасное место от самого себя.

Кан У предположил, что Юн Чхэ подсознательно ищет комнату Кан У, потому что это комната Кан У. Там он не сможет ничего сделать Сэ Бёку.

Тот факт, что Сэ Бёка не было рядом, не уменьшил импульсы Юн Чхэ к самоповреждению. Он уже совершил ужасные вещи, и его прошлых действий было достаточно, чтобы разрушить себя.

Кан У, охваченный дурным предчувствием, трижды обыскал весь дом, чтобы найти Юн Чхэ без сознания.

На обоих запястьях Юн Чхэ остались неизгладимые шрамы. Во время короткой командировки Кан У, он припарковал машину на пустыре вдали от дома, поджег угольный брикет и попытался покончить с собой.

Когда случайный прохожий сообщил об этом, он уже потерял сознание.

Он всё ещё хорошо улыбался перед людьми, и постепенно терял вес. В дополнение к попыткам самоубийства у него развился лунатизм. Юн Чхэ не мог легко заснуть, и если ему удавалось заснуть, он просто стоял на лестнице, ведущей на второй этаж, и всё время плакал. Кан У разговаривал с ним, но тот не реагировал.

Он выглядел измученным. Он выглядел настолько измученным, что Кан У иногда испытывал желание немедленно вернуть Сэ Бёка к нему.

"А что если нет никакой проблемы?"

Внезапно ему пришла в голову эта мысль. Может быть, это проблема, потому что он считает это проблемой? Если несколько человек просто будет держать рот на замке, об этом никто и не узнает.

Неужели нездоровая связь важнее жизни семьи? На кону стояла человеческая жизнь. Если бы только он, свидетель, мог закрыть глаза?

Кан У знал, что его образ мышления тоже не был нормальным, но это было действительно так. В конце концов, это был секрет между ними троими. Если не поднимать проблему, то о ней никто и не узнает.

Раны медленно заживали, и на коже, с которой содрали всю плоть, стали появляться яркие татуировки вместо шрамов. Яркий рисунок, начавшийся на предплечье, уже спустился к запястью.

И когда последний рисунок был завершён, Юн Чхэ поймал и вернул Сэ Бёка, который мирно путешествовал в другой стране.

Когда Сэ Бёк встретил Кан У, вернувшегося с работы, с отсутствующим выражением лица, тот не удивился. В конце концов, это было предсказуемо.

После возвращения Сэ Бёка Юн Чхэ казался немного более расслабленным и часто испытывал отчаяние.

Сэ Бёк был обычным. Он приветствовал Юн Чхэ всякий раз, когда тот приходил в его комнату, а иногда и сам часто навещал комнату Юн Чхэ первым.

– Не делай этого.

Однажды Кан У случайно услышал их разговор. Тихий голос Сэ Бёка, казалось, говорил о шрамах, которые безжалостно терзали тело Юн Чхэ.

– Почему у тебя такое выражение лица?

Казалось, Юн Чхэ ничего не ответил и сделал недовольное лицо.

– Тебе не больно? Татуировки не болят, но это же больно. Я подумал и понял, что мне не нравится, когда тебе больно.

После этого разговора в тот день Юн Чхэ больше не наносил себе ран. Но он часто не мог сдержать какие-то чувства. Каждый раз он оставался в комнате Сэ Бёка и долго не выходил.

Несмотря на то, что дом был полностью звукоизолирован, Кан У не мог не слышать странные всхлипы всякий раз, когда выходил из комнаты, если они были на одном этаже. Тем не менее, Кан У никак не реагировал.

Просто думая, что всё в порядке… казалось, что это действительно не было чем-то важным. Самоповреждение Юн Чхэ и непонятное поведение Сэ Бёка, как по волшебству, прекратились. Он был доволен тем, что его братья прекратили ужасные поступки.

Но время от времени Юн Чхэ страдал. Иногда он не мог вылезти из постели, а иногда совершал импульсивные поступки.

Однажды он отправился в одиночное путешествие, а в другой раз внезапно нашёл работу в сельское местности, которая не имела никакого отношения к его карьере.

Его последним, бессмысленным актом отчаяния была учёба за границей. Казалось, что это было не импульсивное решение, а искреннее, потому что он медленно готовился и выглядел так, будто у него действительно появилось желание учиться, хотя и поздно.

Люди, которые узнали о его планах на учёбу за границей, были очень озадачены, потому что он уже получил докторскую степень несколько лет назад и накопил соответствующий опыт работы.

Кан У думал, что Сэ Бёк помешает Юн Чхэ учиться за границей, но, к его удивлению, Сэ Бёк лишь несколько раз спросил Юн Чхэ, почему. Сэ Бёк был спокоен, как будто был уверен, что его отношения с Юн Чхэ продолжатся.

Ему было трудно понять его, и Кан У впервые почувствовал, что его младший брат был похож на беспрецедентный эксперимент. Невозможно было угадать, каким результатом будет этого исключительного существа.

В день отъезда Юн Чхэ утром, Сэ Бёк проводил его до ворот, при это его жизнь оставалась неизменной.

Сэ Бёк хорошо справлялся с учёбой в университете, и, судя по слухам, профессор его специальности очень благоволил ему и несколько раз советовал поступать в аспирантуру.

Времена года несколько раз сменялись. И Юн Чхэ, который спокойно собрался и уехал, как будто никогда не вернётся, вернулся.

В их дом.

– Что-то тебя в последнее время не видно.

Как только Сэ Бёк вернулся домой, Юн Чхэ схватил его за подбородок прямо в коридоре и стал вертеть.

– Ну хватит уже…

Сэ Бёк, устало протягивая слова, оттолкнул Юн Чхэ.

В последнее время Сэ Бёк был занят подготовкой к выпускной дипломной работе и поступлением в аспирантуру.

Юн Чхэ, наслаждавшийся жизнью безработного, отвечал за дорогу в школу и обратно, но в последнее время Сэ Бёк стал часто первым отправлять сообщения о том, что он не знает, когда закончит, поэтому сам доберётся. Юн Чхэ очень не нравились эти сообщения, полные то ли заботы, то ли безразличия.

– Я же говорил тебе несколько раз звонить, даже если ты задержишься.

– Я же сказал, что я не знаю, когда закончу. Не приходи в университет, когда тебе вздумается.

Если Сэ Бёк долго не возвращался, Юн Чхэ спокойно ждал, но, достигнув критической точки, просто выходил из себя.

Для него это было невыносимо. Сам он не понимал, что именно его так выводило из себя, но ему нужно своими глазами увидеть, где и что делает Сэ Бёк, чтобы успокоиться.

Поэтому несколько раз ему приходилось ждать на университетской парковке, пока не закончатся занятия. Затем, кажется, однокурсники Сэ Бёка заметили Юн Чхэ, и после этого они несколько раз болтали.

Непонятно, о чём именно они болтали, но с тех пор Сэ Бёк запретил Юн Чхэ встречать его. Раньше он ничего не говорил, поэтому, когда Юн Чхэ спросил, почему он должен это делать, Сэ Бёк некоторое время внимательно обдумывал, а затем, наконец, дал ответ.

– …Стыдно?

Кан У, слушавший рядом, подавился чаем. Он закашлялся, подавившись, и стал искать салфетку. Он мельком взглянул на Юн Чхэ, и, как и ожидалось, у него было сложное выражение лица, где отражались смесь шока, разочарования и даже небольшой гнев.

Сэ Бёк, вздохнув, поднялся наверх, а Юн Чхэ последовал за ним, возмущённо спрашивая, что стыдного в том, что брат забирает своего младшего брата.

Прежде чем дверь в комнату Сэ Бёка закрылась, Кан У отчётливо услышал: "Хён, ты как строгий родитель..."

Он и сам таким был, но у Юн Чхэ этого в характере больше преобладало, поэтому он не мог отрицать это.

Однако состояние Юн Чхэ становилось очень нестабильным, если Сэ Бёк долго не возвращался, поэтому Кан У принимал сторону Юн Чхэ, когда они были втроём.

"В наши дни мир опасен, разве не естественно тебя забирать…"

"Приставь к нему водителя…"

"Ты ещё молод."

И так далее.

Каждый раз Юн Чхэ смотрел на Сэ Бёка непоколебимым взглядом.

Сэ Бёк, спокойно поразмыслив об этом, сказал, что вероятность опасного происшествия на маршруте между школой и домом крайне мала, а водитель - это хлопотно, поэтому он сам будет водить машину. Кроме того, он возразил, что скоро закончит учёбу и станет полноценным членом общества.

– Думаешь, что если закончишь учёбу, то всё? Сейчас кто сразу устраивается на работу? У кого-нибудь из твоих друзей уже есть работа?

– Вроде есть.

На самом деле, он просто перечислил факты, потому что в логике братьев были ошибки, а не потому, что он хотел опровергнуть, но Юн Чхэ нахмурился и прямо сказал, что он всё равно будет забирать его в будущем.

Сэ Бёк не был особенно доволен, но кое-как нашёл компромисс и принял этот факт.

Если ты будешь где-то допоздна, скажи, где ты. Когда ты закончишь, сразу позвони, чтобы я забрал тебя. Вместо этого Юн Чхэ не должен появляться перед его друзьями.

"Не появляться?" Кан У вяло усмехнулся. Сэ Бёк сказал это без всякого смысла, но для него это звучало по-другому. Вероятно, так же и для Юн Чхэ.

После обещания Юн Чхэ снова смог встречать Сэ Бёка. Время всегда было непредсказуемым, но Юн Чхэ, казалось, не слишком беспокоился об этом.

Кажется, это было ближе к концу весны. В тот день они втроём ужинали вне дома. Поскольку это была отдельная комната, они могли спокойно поговорить наедине. Кан У, как обычно, накладывал еду в тарелку Сэ Бёка, а затем внезапно спросил:

– Хён - просто хён, а Юн Чхэ - нет?

Двое, евшие, одновременно посмотрели на Кан У.

Это был вопрос, который всегда ставил его в тупик. Всё было как прежде, поэтому он не мог понять, почему Сэ Бёк так зациклился на Юн Чхэ. Кан У никогда не смотрел на Сэ Бёка с сексуальным желанием и не будет этого делать в будущем, но он всё же задавался вопросом, откуда взялась эта разница.

Причина, по которой он до сих пор не спрашивал, заключалась в Юн Чхэ. Если бы он услышал причину, Юн Чхэ бы, безусловно, испытал боль.

Это было чувство, которое он всю жизнь пытался убить в себе, поэтому, если бы он подумал, что втянул в это Сэ Бёка из-за своих конкретных действий, он почувствовал бы ещё большую вину.

Поэтому было необычно, что такой вопрос вырвался из уст Кан У.

– Разве это не очевидно?

– …

– Как вы можете быть одинаковыми? Вы разные.

Но ответ Сэ Бёка был ясен. Его брови были сильно нахмурены, как будто ему трудно было выразить это словами.

– Я ни разу не запутался.

Услышав это решительное определение, Кан У вдруг понял.

Родители при жизни иногда путались и неправильно называли имена, а Сэ Бёк ни разу не путал их.

Даже когда он был ещё ребенком, который еще не мог нормально говорить, он протягивал вещи Кан У Кан У, а вещи Юн Чхэ Юн Чхэ. Если Кан У обижался из-за Юн Чхэ, он надевал одежду его и сколько бы ни притворялся им, Сэ Бёк никогда не обнимал его. Были и другие подобные ситуации.

В то время он просто смеялся, думая, что это удивительно. Было просто приятно видеть, как этот ребёнок отличает своих братьев, хотя был ещё таким маленьким.

– Вот оно что…

С самого начала они были совершенно разными. А чувства безошибочны.

Кан У перевёл взгляд на своего близнеца. На лице Юн Чхэ, повёрнутое в сторону Сэ Бёка, произошли очень мельчайшие изменения, и они были сложными.

Глубокая печаль охватила его, поразив до мозга костей, а затем тут же сменилась радостью. Он испытывал отвращение к себе за опьянённое чувство победы, что его выбрали, и, наконец, успокоился.

Процесс перемен произошёл постепенно, его было трудно уловить, но Кан У понимал это. Однако Кан У было ли его спокойствие - облегчением или смирением.

Когда-то он читал его мысли, словно глядя в зеркало, но больше это было не так.

Кан У понял, что время, когда он резонировал с ним, подошла к концу. В этот момент ему стало очень грустно, но он собрался с мыслями.

Всё было в порядке. Так было и в те времена, когда он в одночасье потерял родителей. Так что и в этот раз всё будет в порядке. Связь не просто исчезала, а просто изменилась.

Палящее летнее солнце сменилось мягким раннеосенним светом.

К машине прислонился эффектный мужчина, куря сигарету. Кто-то подошёл к машине издалека. Другой мужчина, заметив подошедшего, вышел с пассажирского сидень. Он был похож на курящего мужчину, словно его вырезали по шаблону.

Мужчины, совершенно одинакового роста, с одинаковыми лицами, но в совершенно разной одежде, создавали странную антитезу.

Вскоре перед машиной предстал человек, чтобы посмотреть в глаза которому, им обоим пришлось долго держать взгляд опущенными.

Мужчина, вышедший с пассажирского сиденья, помог ему нести сумку, поправил волосы и погладил по щеке.

В этот момент все еще юный мужчина продолжал говорить и что-то рассказывать. Мужчина с сумкой спокойно слушал и лишь изредка кивал головой.

Мужчина с сигаретой наблюдал за ними на расстоянии шага и выпускал дым в направлении, где он не мог до них дотянуться. Он надел солнечные очки на юношу.

Из-под его рукава мелькнула яркая татуировка. Она закрывала красный шрам.

Перед тем как закрыть дверь заднего сиденья, мужчина наклонился и сказал несколько коротких слов своему попутчику. Сразу после того, как он закончил говорить, раздался ясный смех, который был слышен даже издалека.

Наконец, мужчина закрыл дверь и встал, и осеннее солнце осветило его глубокие глаза.

Обильное осеннее солнце отражалось в глазах.

Мужчина пересел на водительское сиденье, и машина, ненадолго задержавшаяся на месте, выехала из двора университета.

На гравийной дорожке внутреннего двора послышался шорох. Благодаря в самом разгаре осени, хорошо высушенные опавшие листья катались по земле. Сэ Бёк, обрадовавшийся прохладной погоде, устроился в кресле во дворе. Он попросил не мешать ему читать, и даже братья и слуги не могли подойти к нему.

Юн Чхэ фыркнул, словно не понимая, но послушно последовал его словам. Тем не менее, ему было любопытно, какую книгу он читал, а услышав название, он погладил его по голове и ненадолго сосредоточился на работе с места, откуда был виден внутренний двор.

В этом году он планировал снова приступить к работе. К тому же его многие ждали. Он был нечастым примером человека с богатым опытом работы и связями с высшим обществом, особенно как консультант в сфере технологий.

[Руководитель группы Шин, не хотите как-нибудь вместе пообедать?]

Бывший подчинённый обратился к нему по прежней должности и прислал сообщение. Он был одним из тех, кто в последнее время торопил его вернуться.

Регулярный стук печати прекратился. Юн Чхэ схватил одеяло, которое всегда было на балконе, и направился в сад.

Он прошёл по дорожке, когда-то усеянной пятнами крови. Там, где раньше располагались камни, были посажены зелёные деревья. Чтобы кто-то, даже если он упадёт, мог зацепиться за крепкие ветки и выжить.

Тень упала на спящее лицо. Юн Чхэ осторожно вынул книгу, которая вот-вот должна была упасть, отложил её в сторону и накрыл его одеялом. На щеке, освещённой солнцем, был виден пушок. Вырвался тихий смешок. "Он делал вид, что взрослый, но всё ещё был таким маленьким".

Пальцы Юн Чхэ скользнули по мягкой щеке к тонким волосам.

В детстве, когда он впервые увидел своего младшего брата, он смотрел на него именно так. Глядя на спящего младенца, Юн Чхэ понял, что этот ребёнок пришёл к нему словно само Божество.

Потому что Сэ Бёк для него был любимым, единственным в мире,

Его…

ЭПИЛОГ

Особняк, в котором живут всего три человека, огромен и всегда тих.

Юн Чхэ с утомлённым лицом спустился вниз, нахмурив брови. В столовой на первом этаже Кан У и Сэ Бёк, по какой-то причине проснувшийся в выходные рано утром, сидели друг напротив друга и болтали. Кан У заметил Юн Чхэ раньше Сэ Бёка, поскольку сидел к нему спиной.

– Выспался?

– Ага… - ответил он хриплым голосом, привычно потрепал Сэ Бёка по затылку и широко зевнул.

Юн Чхэ, принеся с собой целую бутылку холодной воды, пододвинул стул и сел рядом с Сэ Бёком.

Они вдвоём равнодушно наблюдали, как он залпом осушил почти половину бутылки.

Недавно Юн Чхэ присоединился к крупному промышленному проекту в качестве консультанта по исследованиям и разработкам, поэтому стал поздно возвращаться домой и не мог лечь спать до поздней ночи.

Если Сэ Бёк, измученный длительным ожиданием, засыпал первым, то Юн Чхэ лишь спустя долгое время мог обнять его и немного подремать. Кан У тоже был занят из-за работы, но в последнее время сложнее всего было увидеть дома именно Юн Чхэ.

– Тётя вроде какой-то сок прислала. Мне сказали что горничная куда-то его убрала.

– Не буду.

– Кажется, убрали на кухню.

Юн Чхэ, ещё не открыв глаза как следует, сразу отказался, но Кан У, не слушая его, встал со своего места.

– Я же сказал, что не буду.

– Ага.

Юн Чхэ, заметив что-то необычное в его удаляющейся фигуре, но Кан дал снова неопределённый ответ. Казалось, его отказы не работали.

Тётя заботилась о здоровье Кан У больше, чем о своём собственном. Поэтому каждый сезон она присылала странные соки и тонизирующие средства, но проблема была в том, что ни Кан У, ни двое других даже не смотрели в их сторону.

Это был дом, где деньги текли рекой. Поэтому можно было бы выбросить дорогие витамины, но выбрасывать лекарства, к которым никто не прикоснулся, казалось расточительством.

Поэтому до сих пор они это отдавали прислуге, но в этот раз горничная, которая занималась делами на кухне, сказала, чтобы они это выпили и убрала куда-то.

Кан У, жалея Юн Чхэ, у которого за последние несколько дней под глазами образовались синяки, не упустил возможности избавиться от сока с сомнительным составом.

– Блин, я же сказал, что не буду….

Юн Чхэ, без труда разгадав явные намерения своего брата, раздражённо взъерошил волосы и уткнулся лицом в плечо Сэ Бёка.

Сегодня суббота, но как только приступит к проекту, он сможет не только забыть о выходных, но и о нормализованном сне. Тем не менее, если он отправит окончательные материалы к крайнему сроку в четверг, его роль в этом проекте закончится.

"Высплюсь в пятницу, а потом, начиная с этих выходных, позову с собой куда-нибудь Сэ Бёка..."

– Вот.

Голос Кан У прервал мысли, когда он воодушевлённо строил планы на следующую неделю. Юн Чхэ раздражённо посмотрел на пакет, который поставили перед ним, внезапно удивился и быстро убрал голову с плеча Сэ Бёка.

– Чем ты занимаешься? Будешь?

– …Сам пей, - Юн Чхэ коротко выпалил это, вскочил и тут же снова убежал наверх.

"А.. сбежал."

Кан У неловко почесал затылок.

Такое случалось несколько раз.

Кан У тоже не сразу принял их отношения. Но в некотором смысле у него с Сэ Бёком было больше общих черт, чем с Юн Чхэ, и он считал, что лучше позволить двум братьям быть вместе, чем смотреть, как они постепенно погибают.

В любом случае, у них не было родителей, которые бы были шокированы и рухнули в обморок. К тому же он расширил бы свой бизнес за счёт политического брака, так что было неплохо позволить своим братьям жить свободно.

Конечно, он был бы очень благодарен и удивлён, если бы хотя бы один из них пришёл в компанию и помог с работой.

Как-то раз он сказал это, и Юн Чхэ был так потрясен, что не мог ничего сказать в течение некоторого времени, а затем сам себя убедил, что это потому, что странное мышление Сэ Бёка было похоже на Кан У.

В любом случае, благодаря тому, что Кан У всё терпеливо принимал, Юн Чхэ иногда мог позволить себе расслабиться. Например, как сейчас, сонно закрывал глаза, прислонившись к Сэ Бёку, или небрежно обнимал Сэбёка за талию. Словно вели себя, как влюблённые.

Каждый раз сам Сэ Бёк оставался невозмутимым, а Кан У равнодушно проходил мимо, но Юн Чхэ, совершивший тот или иной поступок, был тем, кто пугался и убегал.

Он его понимал. Кан У не хотел бы показывать себя Юн Чхэ в подобной ситуации, даже если бы тот принял это без проблем.

В любом случае, это было впечатляюще.

Для Кан У Юн Чхэ был его "альтер-эго" в течение довольно долгого времени, хотя сейчас он понимал, что никогда не сможет походить на него во всём.

Таким образом, у Кан У сложился стойкий образ об Юн Чхэ.

Другой он. Брат. Особенный друг. Единственный человек в мире, кому он мог доверять. Может быть, товарищ. Они потеряли родителей до того, как успели повзрослеть.

Его нельзя было заменить никем другим, но это не значило, что он жаждал любви от него.

Однако Кан У было интересно, как Юн Чхэ будет вести себя, если у него появится "своё" место. Это было просто любопытство.

И по совпадению, его братья развили любовные отношения в одном доме, и он невольно стал свидетелем этой сцены.

Когда рядом не было других людей, Юн Чхэ вёл себя немного небрежно. Он не делал ничего особенного, хотя немного доставал Сэ Бёка.

Он постоянно пытался держать его рядом с собой и, если внимание Сэ Бёка переключалось на что-то другое, пытался вернуть его к себе хитрыми манипуляциями. Кажется, он делал это неосознанно.

Он цеплялся.

Одним словом, так это можно было описать.

Вот как это работает. Он, конечно, был заинтригован, но он действительно не хотел этого знать.

Было правдой, что сначала Кан У чувствовал тревогу, когда узнал об отношениях братьев. Юн Чхэ как он и предполагал не испытывал отвращения к этим отношениям, а просто был увлечён.

В то время как Кан У, непреднамеренно удовлетворил своё гнусное любопытство и был заинтригован новым обликом брата-близнеца, Сэ Бёк не интересовался ни Кан У, ни Юн Чхэ, который сбежал сверкая пятками.

Он просто пристально смотрел в свой телефон.

– Я должен уметь читать его мысли, чтобы понять, о чём он думает.

Кан У про себя цокнул языком и протянул Сэ Бёку пакетик сока.

– Малыш, хочешь?

– Нет.

Сэ Бёк даже не взглянул на него и сразу отказался. Кан У застонал и недовольно забрал сок.

– Хён, ты закончил работу?

Юн Чхэ, вошедший в комнату Сэ Бёка, отодвинул свободный стул и проявил признаки желания, чтобы его выслушали после того, как он, наконец, закончил свою напряжённую работу. Сэ Бёк, сосредоточенный на своём задании, поднял глаза.

– Я занят.

Брови Юн Чхэ нахмурились. Юн Чхэ, как будто не хотел этого слышать, поэтому посмотрел на Сэ Бёка с мольбой в глазах.

Сэ Бёк тоже посмотрел ему в глаза. Юн Чхэ был очень выносливым, но в последнее время постоянно говорил, что устал, и действительно выглядел не очень хорошо.

"Зачем он вообще забирает и отвозит меня, когда так занят?"

Сэ Бёк всегда задавался этим вопросом. Честно говоря, он также беспокоился, что Юн Чхэ, у которого накопилась усталость, может попасть в аварию по пути. Не то чтобы он был против умереть вместе с ним, но у Сэ Бёка всё ещё было много дел, которыми он хотел заняться.

Поэтому он сказал Юн Чхэ, что беспокоится, что тот слишком выглядит уставшим и может попасть в аварию, но Юн Чхэ лишь фыркнул. Он ответил с уверенностью: "Пока ты со мной, я никогда не попаду в аварию. Так что не умрём."

Разве мы сможем понять в момент смерти, что попали в аварию? Сэ Бёка очень беспокоил этот момент, но он ему не сказал, потому что Юн Чхэ, казалось, совсем не слушал его.

– Когда ты закончишь?

– Хм-м, через 20 минут?

– Хорошо.

Юн Чхэ, сразу ответив, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. В таком положении он пристально смотрел на Сэ Бёка. Взгляд был настолько пристальным, что Сэ Бёк то и дело смотрел на него, спрашивая, в чём дело, но Юн Чхэ качал головой и торопил закончить задание.

В тихой комнате слышался только звук печатания и хаотичные щелчки мыши. Вскоре Сэ Бёк закончил задание и закрыл окно документа.

– Я закончил, ах!

Как только Сэ Бёк обернулся к Юн Чхэ, который ждал его. Большие руки тут же обняли его. Юн Чхэ понёс его прямо к кровати.

– Тяжело.

Кровать прогнулась, и Юн Чхэ навалился на Сэ Бёка, как будто потерял сознание. Из-за небольшого роста Сэ Бёк стал невидимым окружающим, поскольку он был буквально спрятан между кроватью и большим тело Юн Чхэ.

Так как Юн Чхэ был крупным.и мускулистым, создавалось ощущение, что тело этого парня задавит насмерть. Поэтому Сэ Бёк яростно заколотил руками.

Только тогда Юн Чхэ с сожалением отодвинулся в сторону и обнял Сэ Бёка за талию.

– Я очень устал.

– Если ты устал, иди спать. Теперь ты можешь отдохнуть.

Его бесстрастный голос был бессердечен. Он с детства не чувствовал эмоций и был нечувствителен к чужой боли, а также к своей собственной.

Вот почему он никогда не колебался, наблюдая за страдающим Юн Чхэ. Он просто спокойно заставил Юн Чхэ полюбить его, как будто это было само собой разумеющимся. Юн Чхэ должен принадлежать ему, потому что он был с самого начала в его собственности.

Поскольку это был абсолютный приказ, словно диктатура божества, Юн Чхэ не мог отказаться и продолжал любить своего брата.

"Божество, но при этом диктатор? Звучит ужасно."

Юн Чхэ горько улыбнулся, подумав о таких глупостях.

– Почему ты такой безразличный? Словно ты не любишь меня.

– Но я люблю тебя.

Невинные глаза Сэ Бёка были устремлены на Юн Чхэ. Не было никаких сомнений в его любви.

Юн Чхэ всегда было интересно: Что за любовь в понимании Сэ Бёка? У Сэ Бёка было искажённое восприятие эмоций. Поэтому, в отличие от Юн Чхэ, он не испытывал дискомфорта от акта любви к своему брату. Любовь, которую дарил такой ненормальный человек, была настолько жестокой, что ранила Юн Чхэ.

– Что может знать о любви пузатая мелочь, вроде тебя?

Он зря припомнил возраст и засомневался в чувствах Сэ Бёка. Возможно, Сэ Бёк ошибается, как однажды сказал Кан У из-за того, что они были слишком близки и находились долго вместе.

Когда тот немного повзрослеет и узнает разных людей, хорошо умеющий уставать от всего Сэ Бёк, сможет понять, что чувства, которые он считал любовью, не были любовью.

Юн Чхэ теперь совершенно не мог вынести такое будущее.

– То, что хён делает для меня…

– …

– Я делаю всё то же самое. Я люблю тебя так же, как ты любишь меня, хён.

Ответ Сэ Бёка был спокойным.

– …Не будь таким.

Лицо Юн Чхэ исказилось. "Если ты любишь меня так же, как я люблю тебя, тебе тоже наверняка больно. Не нужно любить меня так же, как я люблю тебя, я просто хочу, чтобы ты никогда не знал, что такое боль."

Юн Чхэ, горько улыбнувшись, обнял Сэ Бёка.

– Почему?

– Потому что ты мой брат.

Юн Чхэ улыбнулся, как будто мог объяснить всё этим словом.

Потому что он его любимый брат. Любовь, вызванная этими узами, настолько абсолютна, что необъяснимая жертвенность и чувства по отношению к Сэ Бёку объясняются этим словом.

Это было очень удобное слово.

"Семья."

В этом огороженном месте Юн Чхэ, вероятно, будет одновременно мучиться и чувствовать себя в безопасности всю свою жизнь.

– Шин Сэ Бёк.

Юн Чхэ произнёс его имя спокойным голосом, и тот, чьё имя было названо, медленно поднял на него глаза.

– Если ты когда-нибудь устанешь от меня, просто скажи, чтобы я умер.

– …

– Понял?

Даже превратившись в жуткого монстра, ему пришлось жить по приказу любимого человека. Его любовь была такой счастливой, что он раз за разом терпел неудачу в своей смерти. Поэтому, если он больше не будет интересен Сэ Бёку в будущем, ему нужно будет сказать только одно слово. Тогда Юн Чхэ лучше с восторгом примет конец.

Его божество, которое смотрело на него сверху вниз, не дрогнув ни единым мускулом, затем медленно кивнул. Только получив ответ, Юн Чхэ слегка выдохнул и закрыл глаза. Наконец, ему был дарован отдых.

Тяжёлые веки Юн Чхэ медленно приподнялись. Медленно приподнявшись, Юн Чхэ на мгновение неподвижно сидел на кровати.

Было 10:30 утра. Суббота.

Юн Чхэ, сидящий с растрёпанными волосами, потянулся.

Благодаря завершению своего напряжённого графика вчера он заснул рано, чем обычно. Он обнял Сэ Бёка, который не хотел засыпать и не любил ложиться рано.

Сэ Бёк, которому не нравилось, что его схватили силой, намеренно увеличил громкость игры, чтобы разозлить его. Это было сделано для того, чтобы Юн Чхэ не мог заснуть, но, к сожалению, он всё-таки заснул под эти звуки, потому что слишком часто их слышал.

Он рано заснул, поэтому один раз проснулся, когда было ещё темно. Но это были первые выходные после завершения работы, поэтому он не хотел ничего делать и не хотел будить Сэ Бёка, поскольку тот мирно спал у него в объятиях.

Долгое время глядя на Сэ Бёка в тёмной комнате, Юн Чхэ осторожно трогал его ресницы. У Кан У и у него самого ресницы были длинными, но у Сэ Бёка ресницы, на удивление, были густыми и длинными.

Юн Чхэ, слабо улыбаясь из-за ощущения щекотки в ладони, снова заснул, сам не осознавая этого.

Сэ Бёк, должно быть, встал первым, потому что комната была пуста, и его телефон тоже не был виден. Юн Чхэ, оглядев гостиную второго этажа, направился в ванную комнату шагами, которые были более медленными, чем обычно.

Приняв душ, он почувствовал себя намного лучше, чем когда только проснулся. Он чувствовал себя хорошо, так как долго спал впервые за долгое время.

Вытирая влажные волосы полотенцем, Юн Чхэ сразу спустился в комнату Сэ Бёка.

– Шин Сэ Бёк.

Он назвал его имя и открыл дверь, но хозяина комнаты, который должен был быть внутри, нигде не было видно. Выражение лица Юн Чхэ на мгновение стало белым. В тот момент, когда он собирался выйти из комнаты, снаружи послышался звонкий смех.

Он вышел на балкон и прислонился к перилам. За углом видимого особняка посреди болтовни Сэ Бёка время от времени слышался низкий мужской голос. Казалось, что они с Кан У развлекались во дворе.

Тело Юн Чхэ заметно расслабилось.

"Обычно он так не смеётся... Интересно, о чём таком интересном они разговаривают?"

Необъяснимое чувство разочарования подкралось к нему. Но больше поражало то, что Сэ Бёк, который обычно просыпался не раньше двух часов дня в выходные, уже встал.

Вздохнув, Юн Чхэ оглядел комнату. Даже куклы, которые он всегда считал странными, казались обычными под яркими солнечными лучами. Кровь, размазанная по их лицам, выглядела как красная краска, которой баловался ребенок.

– Почему ему это нравится?

Юн Чхэ схватил целую прядь спутанных кукольных волос. Если бы Сэ Бёк увидел это, он бы ужаснулся и спросил, что, чёрт возьми, он делает. По словам Сэ Бёка, даже каждый волосок был тщательно задуман.

Но Юн Чхэ, как бы ни смотрел, не видел большой разницы между этими куклами и маленьким Сэ Бёком, который катался по ковру, пока его волосы не вставали дыбом от статического электричества. Поскольку Сэ Бёк обычно не позволял никому прикасаться к своим вещам, Юн Чхэ ударил куклу по лбу кулаком из чувства бунтарства.

Сэ Бёк обладал неумолимым вниманием к деталям, когда дело касалось его вещей, поэтому Юн Чхэ шлёпнул одногоу из выставленных кукол. После этого на него накатило облегчение.

Заодно он оглядел комнату. Внутри был полный беспорядок. У него была такая странная личность, что сам не убирал свою комнату, но и не позволял прислуге прикасаться к ней.

– Неужели мы плохо воспитали его?

Юн Чхэ поднимал одну за другой разбросанные по полу вещи и серьёзно задумался о методах воспитания его брата-близнеца и его самого.

Собирая одежду, разбросанную как попало, он подошёл к гардеробной. Оставив грязное бельё в стороне, он открыл шкаф, чтобы повесить вчерашнюю одежду.

Внутри тоже царил хаос. Прислуга наверняка время от времени убирала, но так всё разбросать – это тоже был своего рода талант.

Юн Чхэ цокнул языком и начал вешать пальто. Куча футболок, которые шатко висели, обрушилась.

– А…

Вырвался вздох с раздражением. Он пообещал себе, что однажды выделит время и научит его, как наводить порядок, и начал аккуратно складывать одежду.

Под одеждой он почувствовал шершавую тексуру. Нащупывая, он вытащил какой-то тонкий предмет. Показался жёлтый предмет длиной всего в две фаланги пальца.

Его взгляд упал на ярко-жёлтый значок с именем.

Во времена, когда Юн Чхэ и Кан У были студентами, значки с именами были обычным явлением. Кроме того, в соответствии с правилами их школы, имена были вышиты на их школьной форме.

Но, в отличие от своих старших братьев, Сэ Бёк носил значок с именем только до средней школы, а в старшей школе вместо значка с именем он носил студенческий билет.

Кроме того, из-за меняющихся времён он никогда не видел, чтобы Сэ Бёк правильно носил значок с именем, за исключением церемонии поступления.

Таким образом, этот предмет, который выполнил свою первоначальную и последнюю роль во время церемонии поступления, наверняка валялся среди пыли за прошедшие годы.

Слова, написанные правильным почерком, почему-то показались ему новыми. Молча Юн Чхэ осторожно ощупал имя, выгравированное на значке. "Шин Сэ Бёк". Аккуратное имя с множеством вертикальных линий.

Как будто загипнотизированный, он стал рыться в шкафу. Если он не выбросил значок, то наверняка должен быть где-то.

Некоторое время рыская в шкафу, он наткнулся на гладкое ощущение. В отличие от обычной одежды, этот предмет слегка блестел, и он был выглажен настолько чисто, что его можно было надеть на церемонию поступления прямо сейчас.

Юн Чхэ смотрел на школьную форму, которую нынешний Сэ Бёк уже не мог носить. Ему вспомнились времена, когда он беспокоился, что Сэ Бёк не вырастет в средней школе.

Но тогда он в первую очередь считал его ребёнком, поэтому ему казалось вполне естественным, что он был невысоким, но теперь он думал, что был очень маленьким.

Он почувствовал дребезжание в своей руке. Только тогда он осознал, что держит бейдж. Он схватил рубашку школьной формы. Значок был приколот к ткани на груди и вернулся на своё место, где должно было быть его имя.

В этот момент, здесь, он вернулся в прошлое, в которое он не мог вернуться. Он думал, что сильно любил его, но, похоже, это было не всегда так.

Долгое время для него сама любовь была символом разрушения. Он хотел, чтобы она была возвышенной. Он не хотел осквернять её. Поэтому часто избегал смотреть правде в глаза из-за страха.

Холодный солнечный свет проникал сквозь пыльный шкаф. Долгое время глядя на аккуратно выгравированное имя, он медленно прикоснулся губами к буквам.

КОНЕЦ

Страница книги Без названия в интернете

Table of Contents

Пролог

1.1 Дом

1 - 1.2

1 - 1.3

1 - 1.4

1 - 1.5

2.1 Шин Юн Чхэ

1 - 2.2

1 - 2.3

1 - 2.4

1 - 2.5

1 - 2.6

3.1 Шин Сэ Бёк

1 - 3.2

1 - 3.3

1 - 3.4

1 - 3.5

1 - 3.6

1 - 3.7

1 - 3.8

1 - 3.9

1 - 4.1

1 - 4.2

1 - 4.3

1 - 4.4

1 - 5

ЭПИЛОГ

О книге