Сахар

С раннего вечера из-за стены доносились стоны. Видать, девица из соседней комнаты уже принялась за работу. Неразборчивые звуки, с примесью грузинского говора, набирали обороты, а я в это время шарил руками под кроватью в поисках шприца.

Как бы бешено ни колотилось сердце, мне никак не удавалось согреться. Холод пронизывал моё тело, растекаясь по венам. И этот холод, с которым не справлялось ни одеяло, ни объятия женщины, мог отогнать только дешёвый наркотик. После инъекции "Крокодила", приобретённого мной накануне вечером, я начал согреваться. В моменты, когда онемевшее тело приходило в движение, поддавшись этой жалкой теплоте, возникало ощущение, словно кто-то невидимый протыкает мою душу грязной, серой иглой. И после этого нестерпимо хотелось забить эту дыру таблетками.

Замкнутый круг...

Я вытряхнул на пол содержимое старого ведра, и оттуда выкатилась лишь пара таблеток джефа*. Проглотив их, я окончательно согрелся.

*Джеф (сленг) - Эфедрин - психостимулирующий препарат природного происхождения, который обладает мощным воздействием на центральную нервную систему.

Когда холод отступил даже от кончиков пальцев, я поднялся с кровати. Видимо, такое резкое движение напугало таракана, мирно сидевшего возле смятой пачки из-под конфет. И он, шевеля усами, рванул в сторону.

Похоже, эта тварь переживёт даже танковый обстрел...

Единственным выходом было атаковать его лично. Сделав шаг, я со всей силы топнул правой ногой. Из-за повреждённых нервов стопа почти ничего не почувствовала, но я увидел, как мутная жидкость разбрызгалась, словно сперма.

Небрежно отодвинув то, что осталось от насекомого, в сторону, я направился в туалет. В это время женщина по соседству принялась биться головой об стену. Это был звук, выражающий приближающуюся кульминацию. Так она зарабатывала на жизнь все три месяца, что я жил в этой общаге.

Неожиданно восторженное "Вау!" перекрыло звук ударов. В комнате 301 смотрели спортивную трансляцию, и кто-то сорвался на крик. Никогда не понимал азарта, с которым люди наблюдают, как толпа бегает за мячом, пытаясь загнать его то в одни, то в другие ворота. Но хорошо знал, что там живёт большая семья, из которой можно было собрать целую команду.

"Начинай с подсчёта голов*", - старая истина, которую я повторял довольно часто, оставила на языке привкус горечи.

*Подсчёт количества людей, собравшихся в определённом месте, "по головам".

Тук-тук-тук

Раздался звук ещё более громкий, чем вопли за стеной.

Я даже не стал кричать, чтобы спросить, кто там пришёл. У тех, кому надо, стучать не принято. Если бы дело действительно было срочным, то они бы давным-давно снесли дверь и ворвались внутрь. И насколько фальшиво слышался оргазм соседки, настолько и несерьезён был тот, кто так вежливо стучал, неважно, костяшками или кулаком.

Я не спеша помочился и вымыл ноги. Когда зашумела вода, стук в дверь усилился, но я и бровью не повёл. Дождавшись, когда всё стихнет само собой, медоенно обтёр каждую ступню и ополоснул лицо. Трогать смеситель было бесполезно – из крана текла только холодная вода. Выйдя из ванной, я услышал, как настойчивый стук перешёл в крик: "Эй, Иван!".

Подволакивая правую ногу, я неспешно пересёк комнату, подошёл к двери, чтобы заглянуть в глазок, и увидел знакомое лицо. За дверью стоял Лис. Он перекатывал во рту жевательную резинку, и на его лице читалась лёгкость, типичная для поколения, рождённого после времён Ельцина.

Молодые люди, которые совершенно не думают о будущем! Они выбрасывают из головы всё серьёзное и живут без забот, с лёгкой душой и пустыми мозгами...

Оторвавшись от глазка, я спросил:

– Что?

– Босс хочет, чтобы ты пришёл прямо сейчас.

То, что Лис называл сутенёра "боссом" - тоже было типичным для этого поколения.

Впрочем, такой ублюдок, как я, и сам был зависим от милости сутенёра, принимая его подачки в виде работы или наркотиков. Так что, мне ли об этом говорить? Молодёжь не в чем винить. Было бы правильнее винить себя, с ногами, не способными меня держать, и головой, полной тяжёлых мыслей.

– Что-то рановато...

– Приедет какая-то важная шишка.

– Кто?

Лис пожал своими худощавыми плечами, словно и правда не понимал, о ком шла речь.

Видать, бизнес процветает, раз уже с раннего вечера торгуют. А может, просто, как псы бездомные, решили помериться, кто здесь главный кобель?..

Сказав "ладно", я уже хотел было отойти от двери, но Лис так и остался стоять на месте.

Я заорал:

– Чего ждёшь? Может, тебя за ручку отвести в туалет и поссать с тобой за компанию?!

Лис неохотно ушёл. Схватив первую попавшуюся рубашку и накинув куртку, я направился к выходу. И только тогда понял, почему тот медлил.

За дверью стоял не только он. Там был пацан из 301-й, с которым мы иногда встречались в коридоре. И чтобы я мог увидеть его в глазок, ему нужно было вырасти ещё сантиметров на двадцать. Дети в этом районе жили бедно, но отличались высоким ростом. Но этот парень, казалось, недоедал больше всех, поскольку был на голову ниже большинства своих сверстников. Худой и слабый. Он всегда ходил один, как зверёк, надувая щёки и держа руки в карманах огромной американской бейсбольной куртки.

Почему-то сегодня парень не издавал ни звука и со своим серьёзным выражением лица молча смотрел на меня снизу вверх. Его голубые глаза глядели не отрываясь. Я не собирался первым начинать разговор. Хотел просто пройти мимо, но он неожиданно вытащил руку из кармана и протянул мне что-то.

– …

Сигареты...

Я посмотрел на марку – это было равносильно взятке. Не гуманитарная помощь, а настоящие американские сигареты, купленные на деньги. Ребёнку было бы трудно достать такие.

Я не прикоснулся к пачке. Когда кто-то, у кого ничего нет, появляется вот с такой взяткой - это означает, что он хочет попросить о чём-то серьёзном. А я был слишком старым для того, чтобы ввязываться в неприятности ради такой мелочи, как сигареты. Меня всё достало.

Когда я, проходя мимо, направился к лестнице, пацан отчаянно крикнул:

– Моя сестра ушла вчера вечером на работу и до сих пор не вернулась… Ты же знаешь Крюфа, спроси у него!

Как я и предполагал, это было что-то обременительное. Пацан, должно быть, несколько раз видел меня за спиной сутенёра.

Да, я знал Крюфа. Но мы не были близки настолько, чтобы болтать по душам. К тому же, я даже не помнил, как выглядела его сестра. Всё, что всплывало в голове, - так это родинка на внутренней стороне бедра, тёмная и с волосками. И что я должен был спросить?

"Эй, не пропадала ли в твоём районе девушка с родинкой на бедре"?

Я развернулся:

– Сходи в порт. Возможно, она уже на работе.

Сегодня вечером в Одесском порту снова будут стоять в ряд женщины с разным цветом кожи, но с неизменно красной помадой на губах. И некоторых из них я знал. Правда, различал не по лицам, а по форме бёдер. Сестра этого паренька была одной из них. Женщина с уставшим лицом, кормившая всю семью из комнаты 301.

Однажды я уже спас одну такую, когда её тащил за волосы какой-то клиент, и получил за это немного денег. Но сейчас подрабатывать так не было возможности, ведь сутенёр каждый раз звал меня лично.

Я махнул рукой:

– Я больше не работаю...

Парень догнал меня и в отчаянии попытался всучить пачку сигарет:

– Говорят, в порту сейчас какой-то безумный "медведь" убивает всех подряд!

Похоже, под "медведем" он имел в виду того русского. В этом районе выходцев из бывших союзных республик часто называли русскими, но даже мысль о том, чтобы иметь дело с кем-то из них, вызывала головную боль. Я не хотел ввязываться в сложную работу за каких-то 130 гривен.

– Кто платит такие гроши за двойную работу?

Я оставил приставучего паренька позади и покинул общагу.

– Дядя, я тебе ещё 50 гривен дам!

Проигнорировав отчаянный крик пацана, достающего из кармана кошелёк с мелочью, я вышел наружу, и звуки улицы тут же поглотили его голос.

В окрестностях порта жили беженцы, прибывшие во время пятидневной войны с другого берега Чёрного моря, а ещё приезжие из соседних стран. Благодаря этому цвет кожи женщин у пристани был самым разнообразным: светлокожие, должно быть, из Беларуси... Неожиданно вперёд высунулась женщина с кожей тёмно-коричневого цвета, типичной для жителей Средней Азии. Когда я оттолкнул её, пытавшуюся схватить меня за руку, она обнажила свои синие от побоев ноги и упала, будто раненая, на землю, устроив при этом целое представление. Что бы она ни выкрикивала, я не оглядывался. Стоило дать хоть малейшую слабину, и она бы снова прицепилась ко мне.

Женщины, что продавали себя в порту, были полны отчаяния. Я до сих пор чувствовал их взгляды, липкие, словно ветер с Чёрного моря.

– По ту сторону моря всё совсем иначе...

Я вспомнил слова Сони. Она сказала это однажды, когда увидела, как я страдаю от удушающей влажности. Ещё она сказала, что, если плыть по Чёрному морю на белой яхте, доступной лишь богачам, то можно почувствовать сухой, степной запах свободы.

Степной запах с моря…

Я вспомнил, как рассмеялся над этой наивной сказкой, которую она рассказывала, глядя на меня своими мечтательными карими глазами. Кажется, когда эта женщина была рядом, я не ощущал такого холода.

Хотя действие наркотика всё ещё должно было продолжаться, меня снова пробил озноб. Я поднял воротник куртки и постарался идти быстрее, но холод не отступал.

Скоро зубы начнут стучать друг об друга, а губы посинеют, и в такой ситуации даже тепло женщины мне не поможет. Поэтому было гораздо выгоднее купить наркотики, а не тратить деньги на неё. Примерно в то время, когда я начал так думать, Соня исчезла из моей жизни. И я довольно легко забыл о ней. Всё, что меня интересовало, - это наркотик, напоминающий белый сахар, или просто меф*. По триста гривен за дозу...

*Меф (сленг) - Мефедрон - синтетическое химическое наркотическое вещество, психостимулятор.

До настоящей зимы было ещё далеко, и обычно в такую погоду, если быстро идёшь, в куртке становилось жарко. Но сегодня было только холодно.

Меня начало трясти. Пока я шёл, стуча зубами, синие и красные огни от гостиниц и рекламных щитов, словно залитые парафином свечи, вспыхивали и стекали по тёмному небу. Огромные рекламные щиты, словно миражи над морем, демонстрировали логотипы транснациональных корпораций. Технология использованных в них светодиодов была разработана ещё советскими учёными во время холодной войны. Шедевр, за который Сергея наградили бы почётным орденом Героя Советского Союза, теперь доказывал свою ценность, сияя в захолустье капитализма. Если бы тот выжил, то зарабатывал бы огромные деньги, а кроме того, мог бы получить вид на жительство в США и ездить на чёрном Мерседесе.

Я подумал об этом, а затем рассмеялся над собственными мыслями.

Если бы Сергей был жив, его бы посадили ещё при Ельцине. А потом в Бутырке* или где-то ещё он бы написал завещание об отказе от всех прав и покончил бы с собой.

*Бутырская тюрьма - следственный изолятор в Москве, самая крупная тюрьма российской столицы. Известна невыносимыми условиями содержания, в протест которым заключённые устраивали голодовки и даже массовые самоубийства.

Даже если бы он вышел из тюрьмы, то стал бы таким же наркоманом-зомби, как и я. Интересно, смог бы Сергей когда-нибудь узнать о своём таланте?

Я уже собирался войти в клуб рядом с гостиницей, с фасада которой лился свет рекламных огней, когда Лис увидел меня и помахал рукой:

– Босс хочет, чтобы ты побыл здесь немного.

Действительно, кроме Лиса на лестнице стояли ещё несколько молодых парней. Среди них был и "русский медведь" – здоровяк Спаатс, вполне оправдывающий своё прозвище. Оно просто идеально подходило для демонстрации такой силы.

Похоже, и правда ожидался приезд довольно крупной шишки, раз уж вызвали даже такого потрёпанного пса, как я, чтобы продемонстрировать размер всей стаи.

Спаатс, словно прочитав мои мысли, решил придраться:

– И зачем здесь понадобился этот хромой ублюдок?

Я перевёл взгляд на него, и Лис, опасаясь ссоры между нами, вмешался:

– Ну, босс уже несколько раз привлекал Ивана к делам…

– Это что, благотворительность? Зачем платить деньги хромому нарику, чтобы он пришёл? Дело ведь не в количестве людей. В спецназе первое, чему учат, - это создавать команду, которой можно доверить спину. Какого хрена ты позвал этого утырка, который только и умеет, что наркоту жрать? Как ему можно довериться?

Его прозвали "Спаатсом" за то, что он постоянно хвастался своим прошлым - службой в российском спецназе.

Я взглядом спросил Лиса: "Мне уйти?". В конце концов, Спаатс был настоящим телохранителем, постоянно следовавшим за сутенёром, словно щенок, а я - летучей мышью, которую вызывали по случаю. Ссориться со Спаатсом сейчас было ни к чему.

Лис попытался успокоить Спаатса:

– Босс сказал: чем больше людей, тем лучше. Иван в этом районе довольно известен, так что потерпи.

Спаатс довольно громко фыркнул:

– Хотел бы я посмотреть, в качестве кого он известен.

Его слова прозвучали громче, чем фырканье. Настоящий медведь, полный энергии.

Я проигнорировал его и отошёл к краю лестницы, чувствуя как Спаатс смотрит на меня ещё более надменно. Молдаванин Денис тоже попытался его утихомирить. Он был одним из его последователей. Мне стало противно, когда я услышал, как этот здоровенный парень льстивым голосом просит немного потерпеть.

Пропуская мимо ушей слова "медведя" о том, как унизительно для спецназовца стоять рядом с нариком, я уставился в пустоту. В словах Спаатса была доля правды. Из-за последствий употребления наркотиков у меня перед глазами всё плыло.

– Сосредоточься, мать твою!!!

Лис что-то говорил, стоя передо мной, а потом разочарованно цокнул языком. Я прислонился к стене:

– Кто приедет?

– Шан Иванович Милич.

Лис посмотрел на меня, как на идиота, спрашивая: "Ты не слышал?". В ответ я сказал: "Конечно, слышал", а потом пожал плечами.

– Новый русский*, наверное?

*Новый русский или нувориш - это человек, часто из низших слоёв общества, который быстро разбогател и «пробился» в высшие круги. При этом он не обладает утончёнными манерами, хорошим вкусом или соответствующим образованием, что придаёт термину оттенок пренебрежения.

За последние десять лет этих "новых русских" расплодилось предостаточно.

– Но это действительно влиятельный человек...

– ...

– Олигарх...

Кто-то добавил это слово. Сейчас мало кто зарабатывал деньги честным путём, но среди нуворишей особенно грязными считались те, кого называли олигархами. Это уже были не просто нувориши, а выходцы из старой советской номенклатуры*. Они быстро переобулись из коммунистов в капиталистов, когда Советский Союз развалился.

*Старая советская номенклатура - привилегированный класс, включая партийных чиновников в бывшем Советском Союзе.

Эти люди опирались на политическое влияние, вступали в сговор с мафией и существовали где-то между олигархами и бандитами, или даже были и теми, и другими. На народе, от которого по кусочку отрывали эти олигархи, оставались капли крови. А если это был крайне важный олигарх, то он проливал кровь в таких количествах, что из неё можно было собрать озеро.

Лис с недоумением усмехнулся:

– Да он весь Кавказский регион держит в руках. Удивительно, как босс с ним работает. И вообще, откуда босс достаёт свои товары…

Лис указал взглядом на море за клубом. Там борта белых яхт отражали красные и синие огни рекламных щитов. Но и Лис, и я знали, что вдали от этих огней, в порту, расположены пристани, куда заходили небольшие грузовые суда. Эти суда, с десятками работающих на них людей разных национальностей, ночью отправлялись в Чёрное море, нагруженные не зафиксированными в декларациях товарами. Их Грузии в Севастополь или Николаев, оттуда в Одессу и в Приднестровье - грузы кружили по Чёрному морю. И с каждым таким кругом чёрная кровь превращалась в рубли, доллары или гривны. Крюф, которого Лис называл боссом, был всего лишь акционером, получавшим процент.

– Если с этим Шаном разругаться, то товар босса не сможет выйти в море.

Если верить словам Лиса, то этот Шан был владельцем тех самых кораблей.

Действительно важная шишка...

Я машинально полез в карман, чтобы достать сигарету, но вспомнил о том парне из 301-й и опустил руку:

– Имя не кавказское...

Если бы в нём текла кровь горских народов, его бы звали Душаном, а не просто Шаном. Лис пожал плечами:

– Просто он там держит связи, а сам может быть и не оттуда.

В разговор вклинился Денис:

– Да, слышал, он и с чеченцами связан.

На лице этого молдаванина, который только что лизал задницу Спаатсу, даже появился лёгкий румянец:

– Если привлечёшь его внимание, то сможешь кое-чего добиться в этом бизнесе.

Босс, или ты?..

Я усмехнулся, поняв, почему Спаатс был таким самодовольным и высокомерным, пытаясь от меня избавиться. Они мечтали лишь о том, что произойдёт история типа "Золушки", у них появится шанс быть замеченным этим авторитетным человеком.

Я начал шарить по карманам в поисках таблеток, когда вдалеке поднялся шум.

– Кажется, принц прибыл.

Это было сказано не с сарказмом, но эффект произвело хороший. Денис злобно посмотрел на меня. Я проигнорировал его и положил таблетку метадона на язык. Вот так, современные принцы приезжают не на белых конях, а на белых яхтах.

– "Симфония мечты"...

Этот мужчина был, во всех смыслах, нуворишем. Человеком, обожающим предметы роскоши.

Мне стало противно от того, как лицо Дениса покраснело, и он с восхищением смотрел на корабль стоимостью в несколько миллиардов долларов. Пока он восхищался и сыпал никчёмными знаниями о том, что его изготовила компания "Dykstra", и что длина корабля превышает 140 метров, из брюха круизного лайнера выполз чёрный автомобиль.

– Bugatti Veyron! В мире их всего несколько сотен, а я вижу её так близко!

Я перекатывал таблетку языком, слушая, как Денис хвастался своими бесполезными знаниями.

Так называемая "Бугатти" остановилась перед клубом. Даже на таком коротком отрезке пути её выхлоп оглушительно грохотал. И пока в наших ушах стоял звон от рёва мотора, машина уже подползла к клубу. Чёрный корпус, оранжевые обтекаемые линии - даже полный профан бы понял, что тачка была невообразимо дорогой.

К несчастью для Дениса и Спаатса, из джипов, которые колонной тянулись за Bugatti, вывалились ребята, похожие на настоящих телохранителей важной персоны. Десятки широкоплечих, словно медведи, охранников выстроились в ряд. Я присвистнул про себя – целый батальон! Даже в конце советской эпохи я не видел таких парадов.

Похоже, главный из них подошёл к Bugatti и вежливо поклонился, ожидая у водительской двери. Намерение Крюфа, решившего запугать противника, выставив всю свою банду, провалилось с треском.

Этот "шишка" знал толк в демонстрации своего богатства и, ко всему прочему, выставлял напоказ свою молодость, лично управляя спорткаром. Из низкой, словно прижатой к земле кабины вышел важный гость, преодолев короткое расстояние от машины до клуба в сопровождении охраны. Когда он проходил мимо меня, я смог разглядеть его лицо.

На нём была спортивная кепка с ярким логотипом ЦСКА. Он оказался моложе, чем я ожидал. Линия его подбородка говорила о том, что он примерно того же возраста, что и Лис. И дело было не в том, что он носил кепку из-за каких-то страхов. Это была мода. Под спортивной курткой мелькнула футболка, и я опустил взгляд ниже. На контрасте с чёрными брюками охраны мелькнула джинсовая штанина.

Я не смог удержаться от смешка, думая о Крюфе, который, должно быть, прямо сейчас смотрелся в зеркало, демонстрируя свои мускулы в костюме и сутулясь.

Да, этот парень - большая шишка!..

Я согласился-таки с Лисом и Спаатсом. Только те, кто привык, что перед ними склоняют головы, могут быть такими безразличными. Не просто "новый русский"... Да, его вполне можно было назвать олигархом. Это была жизнь, которой никогда не будет у меня, но вид успешного молодого парня вызывал одновременно и улыбку, и жгучую зависть. Если он так молод, то, скорее всего, сын кого-то из номенклатуры, ставший олигархом. Из того мира, где бывшие партийные боссы сколачивали миллионные состояния.

В советское время я бы стоял у входа в банкетный зал и встречал сына какого-нибудь чиновника. И эта мысль заставила меня нервно усмехнуться. Я проглотил таблетку, которую до этого катал во рту.

– Иван…

Тук-тук

– Ива-ан...

Тук-тук-тук

Я приоткрыл глаза, и пока пытался выбраться из наркотического забытья, мне показалось, что минутная стрелка на часах успела пройти пару кругов.

– Иван, проснись!

От этого зова я очухался окончательно. Прямо передо мной располагалось молодое худощавое лицо Лиса. Мы торчали в тесной комнате клуба, где скучающие охранники резались в карты. После ухода банды Спаатса, он подошёл меня разбудить. Я дремал в углу, но, взглянув на часы, увидел, что прошёл всего час.

Неужели встреча уже закончилась?..

Я потянулся, а Лис уставился на меня с озадаченным выражением лица:

– Босс зовёт. Там в самом разгаре собачий бой.

За дверью действительно было шумно.

А после собак настанет черёд людей...

Я размял плечи. Небольшой сон расслабил моё тело. Похоже, начиналось очередное увеселение от Крюфа, организованное для повышения успеха переговоров. После собачьих боёв, призванных подогреть интерес публики, в тот же ринг запихивали двух людей, чтобы они избивали друг друга, пока один из них не окажется на грани смерти. Ничто так не заводит толпу, как кровь и азарт. Когда к игре подключались моряки, мафиози или заезжие туристы, переговоры Крюфа шли как по маслу. Угощая всех выпивкой и женщинами, он обычно заключал выгодные сделки.

Мне вспомнился молодой олигарх Шан…или как его там?.. Сомнительно, что такой тип клюнул бы, но это уже была головная боль Крюфа.

Пока я потягивался, Лис, явно нервничая, выпалил:

– Поторопись. Спаатс скоро выйдет.

– Спаатс?!

– Да. Он сказал, что выйдет первым.

Телохранителю незачем было заниматься подобным, только если он не хотел показать всю свою силу и мощь.

Лис, похоже, боялся потерять свои деньги, и от напряжения на его лбу залегли морщины:

– Поучаствуй разок перед тем, как Спаатс уйдёт!

Лис видел раньше, как я дерусь. Поставив на меня однажды, он неплохо поднялся, и теперь, похоже, очень переживал, что я не успею сразиться со Спаатсом.

Оказывается, настоящая причина, по которой Крюф меня вызвал, была вовсе не в том, чтобы я выполнял роль телохранителя. А в том, чтобы я вышел на бой.

Я коротко бросил:

– Таблетки! И покрепче!

Воодушевлённый таким ответом, Лис выскочил из комнаты. Выйдя следом за ним, я на минуту оглох от рёва присутствующих людей. Похоже, переговоры шли не по плану, потому что Крюф находился не в VIP-ложе, а в толпе. Лис стоял за ним и что-то шептал, вероятно, просил наркотики. Увидев меня, Крюф проигнорировал его и направился в мою сторону:

– Ну что, как настрой?

– Приму дозу - буду в лучшей форме.

Крюф усмехнулся, но в следующее мгновение его смех утонул под волной всеобщего ликования. На ринг вышел Спаатс. На лице Лиса появилось отчаяние. Видимо, он поставил на кон все свои сбережения.

– Он из спецназа!!!

Эти слова, пронёсшиеся по помещению клуба, вызвали ещё больший шум. В странах СНГ и Восточной Европы старые звания времён Советского Союза по-прежнему имели вес. Подразделение спецназа, созданное ещё в советское время, до сих пор пользовалось огромным уважением в России.

Долгое время никто не заявлялся в качестве противника Спаатса, пока, наконец, не появился парень из Венгрии, практикующий смешанные единоборства. Он сделал пару выпадов ногами, но Спаатс, похожий на бурого медведя, подавил его своим размером. Видя, как он в мгновение ока завалил соперника и как затрещали его мышцы, толпа пришла в неистовство.

"Спецназ! Спецназ!", - люди скандировали звание Спаатса, а лицо Лиса становилось всё мрачнее и мрачнее.

Крюф покосился на меня, и в его взгляде читался вопрос: "Ты всё ещё собираешься выйти?". Я протянул руку.

– …

На лице Крюфа заиграла ухмылка. Он крикнул охранникам: "Несите дурь!", и толпа взорвалась криками. Зрители, пришедшие посмотреть бой и сделать ставки, ликовали, понимая, что у них появился шанс снова испытать удачу. А чтобы бой состоялся, на ринге должны были быть как минимум двое участников. И вот, хромой нарик средних лет, с вероятностью победы менее 10%, собрался выйти на ринг.

– Иван...

Крюф разжал кулак и протянул мне несколько таблеток, высыпав половину на мою ладонь.

– Остальное – после победы.

Я схватил его за запястье и ловко вывернул. Остальные таблетки тоже оказались у меня. Закинув их в рот, я усмехнулся:

– Сначала накорми, а потом заставляй драться.

Я поплёлся к рингу, волоча правую ногу, а Крюф, всё ещё держа меня за руку, завопил:

– Если выиграешь, получишь вдвойне! Не забывай!..

Услышав это, зрители взревели. На удивление, в толпе слышались слова поддержки. Вероятно, были и такие, как Лис. Их отчаянные выкрики выделялись на фоне общего ликования. Похоже, несколько азартных игроков отважились поставить на меня в соотношении 9:1, рассчитывая на крупный выигрыш, но, увидев меня в действительности, пришли в ужас.

Пока я шёл по узкому проходу, наркотик, наконец, начал циркулировать в моих венах. Высунув язык и облизнув пересохшие губы, я ощутил, что слюна показалась мне обжигающей.

Тук

Тук-тук

Как моё сердце застучало в полную силу благодаря таблеткам, так и сотни ног затопали по полу. Это землетрясение означало, что мой противник был на ринге.

Спаатс увидел меня, удивлённо расширил глаза, а затем ухмыльнулся:

– Давненько хотел тебя подрихтовать, но не думал, что ты так торопишься в могилу.

Как только я словил приход, мне стало лень что-либо отвечать. Спаатс, стоящий на ринге, действительно был похож на медведя. Высокий и крепкий. Я успел заметить его грубый, словно высеченный из камня, подбородок, и снова опустил взгляд. Если бы я смотрел дольше, опьянение наступило бы слишком быстро. Когда закидываешь в себя сразу пять таблеток, наступает момент "пика", после которого тебя терзает невыносимая жажда.

Шатаясь, я вышел на ринг, а в мои уши ударил рёв толпы. Это был саркастичный рёв, адресованный нарику-калеке, который, несмотря ни на что, не собирался отступать.

Казалось, никто не сомневался, что именно моё тело вынесут через чёрный ход и бросят в тёмные воды Чёрного моря.

– Привет.

Я ухмыльнулся тому, что всё ещё мог соображать и понимать, где находится мой противник. На этом подпольном ринге не было никаких правил. И как только мы встали друг напротив друга, бой начался.

Ринг был огорожен лишь несколькими канатами. Не знаю, услышал ли Спаатс моё приветствие, но он взглянул на меня сверху вниз. Казалось, от одной его насмешки содрогнулась земля.

Спаатс приблизился и, схватив меня за грудки одной рукой, легко поднял в воздух. От земли меня отделяло сантиметров пятнадцать, и в горле тут же перехватило дыхание. В этот момент раздался разочарованный рёв толпы - они хотели зрелищности. А Спаатс жаждал признания от босса, и потому захотел показать красивый бой. Оскалив зубы, он протянул вторую руку, чтобы задушить меня.

Как только мне сдавило шею, наркотический приход в мгновение ока ударил в виски. Почувствовав пульсацию вен, я слегка выдохнул.

Не паникуй...

Даже если тебя скрутили, нужно продержаться полторы секунды...

Полторы секунды. Время, необходимое, чтобы, например, сглотнуть слюну. Моё дрожащее тело замерло, задержав дыхание, и за эти полторы секунды силы начали покидать Спаатса. Должно быть, он подумал, что на этом всё кончено. И в те полсекунды, когда он отпустил меня, готовясь сломать мне шею, я понял, что нахожусь в так называемой зоне «расстояния до цели».

Главное преимущество нарколыги - полное отсутствие головокружения от удушения. Я слегка переступил ногой, и лицо Спаатса оказалось в зоне поражения моего правого локтя. Я всегда знал, что локоть, хоть и уступает замаху кулака в радиусе, но имеет разрушительную силу. Спаатса повело. Не успел он прийти в себя, как я снова ударил левым локтем в глаз. Это произошло меньше чем за секунду. Спаатс даже не понял, что произошло. Оглушительно зарычав, как раненый медведь, он попытался ударить левой ногой по моему колену. Серия ударов ногами когда-то была моей коронной фишкой. Но теперь, когда у меня осталась лишь одна рабочая нога, и то ненадолго, я всё ещё мог использовать её, как вспомогательное оружие. Я наносил удары кулаком в челюсть, пока Спаатс не рухнул на спину.

Убей его сейчас...

Голос внутри меня не умолкал. Но я не стал ломать ему шею, а вместо этого нанёс финальный удар по затылку. Спаатс тяжело рухнул на пол.

Бах! Хлипкий ринг содрогнулся, и на мгновение воцарилась тишина.

Когда толпа взорвалась криками и начала безумно топать ногами, я уже был за пределами ринга, залитого кровью Спаатса. Лис с взволнованным лицом подбежал ко мне, выкрикивая бессвязные слова восторга:

– Ты лучший! Ты лучший! - что-то в этом роде.

Крюф перекрикивал толпу:

– Я дам тебе премию, Иван!

В этих краях каждого отставного русского военного звали Иваном. Крюф попытался обнять меня:

– Переходи ко мне на постоянную работу! Уложить спецназовца - это не хухры-мухры! Я заплачу тебе в три раза больше, чем ему! Как тебе такое?!

Как говорил Крюф: "Русские псы - самые послушные дворняги. Покажешь им наркоту - и они виляют хвостами".

Людям свойственно злиться, когда их тыкают носом в их недостатки. С тех пор, как я услышал эти слова, я работал на него время от времени, но никогда не соглашался на постоянную работу.

– Дай лучше наркоты.

Игнорируя нескончаемые дифирамбы Крюфа, я выхватил у него пакетик с наркотиками и деньги. Никто даже не взглянул на Спаатса, лежащего на ринге. Денис, подбежавший ко мне секундой позже, смотрел с завистью. Мне стало противно.

– Подумай ещё раз. Если будешь работать на меня, то эти таблетки будут для тебя в постоянном доступе. Знаешь ведь?

Крюф подал знак, и Лис сунул мне в карман ещё один пакетик. Цена падения всегда была лёгкой. Проверив таблетки в кармане, я почувствовал невесомость.

В ушах сразу стало тихо, стоило только выйти наружу. С неба начал падать белый снег. Он тихо опускался на землю, и мне показалось, что шумный клуб был где-то в другой вселенной. Зима, казалось, поспешила сделать шаг вперёд. Снежинки заколыхались на ветру.

Как только я покинул территорию порта, мои старые, изношенные ботинки захрустели по свежему снегу. Адреналин, заставлявший моё сердце бешено колотиться, начал постепенно угасать. Судя по отсутствию жажды, пик так и не наступил. Десять таблеток сгорели впустую. Натренированное тело слишком быстро вырабатывало толерантность. Я цокнул языком и решил, что в следующий раз лучше куплю больше "крокодила" на эти деньги.

Как только я вернулся в общагу, то сразу закинулся таблетками и уснул. И снова меня разбудил Лис. Была глубокая ночь. Я посмотрел на время – не прошло и трёх часов с моего возвращения, и не сдержавшись, выругался:

– Чего тебе???

Мой голос звучал хрипло. Пошатываясь, я встал в дверях. Лис, всё такой же взбудораженный, выпалил скороговоркой:

– Босс хочет, чтобы ты ещё раз пришёл.

– Вот поэтому, блядь, я и не хочу на него работать!..

Какого хера он мне указывает? Нашёл себе мальчика на побегушках?

Я уже собрался закрыть дверь и лечь обратно в кровать, когда Лис резко схватил меня за руку:

– Просто нужно проверить товар. Для тебя, нарика, это как раз по кайфу.

Они хотят, чтобы я попробовал наркоту из партии и оценил её. В принципе, Крюф мог и раскошелиться на такой бонус.

Я помедлил у двери, сон всё равно уже улетучился, и, тихо матерясь, прокричал, что иду. Выходя из туалета, я заметил в отражении зеркала свои красные глаза. Это лопнули капилляры. Внутренний голос тут же послал мне сигнал тревоги:

Нужно поспать...

Моё прошлое «я», всегда считавшее, что нормальный сон - залог точной стратегии, предупреждало меня. Крюф мог вызвать меня под предлогом проверки товара, а потом снова затащить на арену. Но какое это имело значение? Я проглотил таблетки, которые получил ранее. В любом случае, моя жизнь закончится где-нибудь на помойке.

– Пошли.

Выходя из номера, я заметил в конце коридора парнишку из 301-й в выцветшей бейсбольной куртке, который нервно слонялся туда-сюда под мерцающим светом люминесцентной лампы. Он кусал губы, словно был на грани срыва.

Услышав мой голос, пацан резко поднял голову, но, увидев, что я иду с Лисом, смог лишь беспомощно открыть и закрыть рот.

– Время?

Лис показал часы. Час ночи. Сейчас проститутки вовсю зарабатывали деньги. Раз этот парнишка так переживает, значит, у него есть серьёзная причина. Но вмешиваться в это мне совсем не хотелось. Через какое-то время я услышал, как он решительно топает за нами. Но было уже поздно - мы с Лисом спустились по лестнице.

Когда мы вышли из общаги, снегопад почти прекратился. Дорогу, ведущую к клубу, уже успели посыпать крупной солью, и тротуар мерцал под светом фонарей .

– Первый снег, – вдруг пробормотал я.

Лис удивлённо рассмеялся:

– Что за бред несёт этот нарик? – но тут же согласился.

– Ну да, первый.

Он спросил:

– Что, остались хорошие воспоминания?

– Нет, – я покачал головой и снова положил таблетку на язык.

– Снег - это утомительно.

– Что за? Тогда почему?.. – Лис усмехнулся.

– Всё-таки руссы – ёбнутые, как по мне.

«Руссы» – так в этих краях пренебрежительно называли русских. Лис, который без зазрения совести обозвал сейчас миллионы людей, живущих в этой стране, уверенно шагал к клубу.

– Босс, я его привёл.

Когда я вошёл в VIP-комнату, сутенёр Крюф восседал в кресле, словно настоящий босс. Лица вокруг, как и следовало ожидать, выглядели знакомо. Я был единственным, кто ушёл, сказав, что выполнил работу.

Судя по всему, переговоры подошли к концу. Ни молодого олигарха, ни других боссов не было видно.

Крюф увидел меня и просиял:

– Добро пожаловать, Иван!

Я сделал несколько шагов внутрь. Перед ним стоял открытый кейс, до краёв наполненный порошком. Крюф, с неизменной сутенёрской ухмылкой, заговорил:

– Кажется, что-то не так с этой сделкой. Я пока отправил наверх людей из Баку.

– Что такое?

Тот самый Шан, по слухам, был уроженцем России и контролировал Кавказ, так что проблема, скорее всего, заключалась не в нём, а в парнях из Баку.

Несмотря на то, что этот порт – первое место, куда попадают наркотики, которые вскоре распространяются по всему черноморскому побережью, всегда находятся придурки, которые подсовывают дерьмовый товар под видом тестового образца.

– Попробуй. Вставит так, что мало не покажется...

Из уст сутенёра даже обычные слова звучали двусмысленно. Денис глупо хихикнул. Пока все смеялись, Крюф лично отодвинул для меня стул, и я сел. Лис протянул металлическую пластину с дорожкой из белого порошка, похожего на сахар. В тот момент, когда я поднёс трубочку к носу и вдохнул его, сразу понял – что-то пошло не так. В ту же секунду в глазах потемнело. Я инстинктивно наклонился и ударил ногой ножку стула. Кто-то взвыл от боли. В глазах всё плыло. Я попытался встать и сделать шаг к выходу, но вдруг что-то твёрдое ударило меня по затылку.

Наступила ночь.

Страница книги Сахар Сахар в интернете

Table of Contents

1 Сахар

1 - 2

1 - 3

О книге