«Забудь тот кофе».

Голос, плавно скользящий к барабанной перепонке.

Голос, под который засыпаешь каждую ночь, как под ASMR, — нет шансов его не узнать.

Рука Сон Хёнсу, полоскавшая бокал для коктейля, замерла. Голова повернулась, будто сама собой. На телевизоре, подвешенном к потолку над стойкой бара, шла реклама.

На экране крупным планом лицо мужчины с необычайно четким контуром.

Черты лица, которые не теряют достоинства даже при съемке крупным планом.

В сочетании с хриплым и уникальным голосом от мужчины веет даже мистической аурой. Длинные раскосые глаза, на первый взгляд холодные, сверкают тонкой грустью.

Камера слегка отъезжает назад, и мужчина, протягивая руку кому-то по ту сторону объектива, говорит:

«Отныне пейте только NUBO».

Неизвестно, что это такое, но появляется чувство, что с этого момента пить нужно только это.

Тот мужчина, чьи пальцы, обхватывающие банку кофе, длинны и изящны, — это...

— О? Да это же Юн Джухо. Давно не виделись.

Вернувшийся с короткой отлучки управляющий баром, глядя на телевизор, делает вид, что знаком. Тоном, будто он друг того мужчины из рекламы.

Сон Хёнсу, застывший у раковины и завороженно смотревший на экран, поспешно снова начал двигать руками.

— Смотрите, управляющий. Юн Джухо сменил прическу — это просто нечто.

Чеён, подрабатывающая только по выходным, не отрывая взгляда от телевизора и даже не глядя на управляющего, произнесла это.

Менеджер, сняв куртку и положив её на стойку, влился в кучку сотрудников и уставился на телевизор.

— Не тот кофе, что он всегда рекламировал?

— Нет, это новый продукт, называется NUBO.

— Вау... Хоть он и мужчина, но честно, одно только лицо — шедевр. Даже если смотреть тридцать лет, не надоест, правда.

Джонхо, сотрудник зала, на два года младше Хёнсу, восхитился безупречной внешностью Юн Джухо, на что менеджер фыркнул.

— Джонхо, тебе двадцать шесть, как ты мог смотреть на это лицо тридцать лет? Вот я — тот, кто действительно наблюдал его все тридцать лет, с самого дебюта.

— Господин менеджер, старые фотографии и видео Юн Джухо алгоритмы выдают каждый день, — вмешалась Чеён.

— Алгоритмы?

— Именно, — поддержал её Джонхо. — Мы, наверное, видели лицо Юн Джухо чаще, чем вы, господин менеджер.

У менеджера по-прежнему было недовольное выражение лица.

— Красавчик, конечно. Но стиль-то слишком уж изящный, не находите?

— А? Юн Джухо? — переспросила Чеён, скорчив гримасу. Вид у неё был такой, будто она не согласна.

— Мужчина должен иметь сильный подбородок и в этом роде...

— Да просто охренительно... то есть, ну просто очень красивый, и всё.

— Юн Джухо уже тридцать два. Погоди пару лет, всё поплывёт.

— У Юн Джухо такого никогда не случится! — надув губы, сказала Чеён, будто услышала сплетни о своём парне.

Проигнорировав её недовольство, менеджер стал разглядывать своё лицо под разными углами в маленьком настенном зеркале за стойкой.

— Чеён, а как называется та причёска? Химическая завивка? Если пойти в салон, как попросить, чтобы сделали?

— Господин менеджер, дело не в причёске.

— Почему? Разве я не выгляжу моложе своих лет? Вот с этого ракурса, под 45 градусов, я вроде немного похож на Юн Джухо, нет?

— Не-е-ет! Что вы! Это невозможно! — Чеён, безудержно откровенничавшая, запоздало заметила взгляд менеджера и поспешно смягчила тон. — Внешность у вас, господин менеджер, неплохая, конечно. Но даже так сравнивать себя с Юн Джухо — это уже без совести...

Тем временем Юн Джухо уже давно исчез с экрана телевизора.

Закончив мытьё посуды, Сон Хёнсу развязал узел на своём переднике.

— Я пойду на перерыв.

— А, Хёнсу! Помоги переставить три ящика пива.

— Сейчас? Я же на перерыв собираюсь.

Менеджер мельком взглянул на настенные часы и уставился на Хёнсу с видом «а что тут такого?».

— Хёнсу, у тебя же самые сильные руки. Переставишь и потом отдохнёшь — в самый раз. Сделай одолжение.

«Какое ещё одолжение? Чтобы была просьба, у меня должен быть выбор», — промелькнуло у Хёнсу в голове.

Джонхо, наблюдавший за настроением менеджера и Хёнсу, вызвался помочь.

— Я тоже помогу.

— Нет, Джонхо, ты лучше займись учётом товара в зале, — остановил его менеджер.

Хёнсу, колеблясь, не сказать ли что-нибудь, цыкнул языком и ретировался.

Бар «Джессика» в районе Тэханно, где Сон Хёнсу работает барменом.

Менеджер, который месяц назад устроился в «Джессику», якобы будучи дальним родственником хозяина, несмотря на внешнюю презентабельность, абсолютно ничего не смыслил в баре. И при этом, странным образом, он видел в Сон Хёнсу занозу и постоянно его поддевал.

— По-моему, он, наверное, ревнует из-за того, что ты красивый, хён. Он так ведёт себя только с красивыми мужчинами. Просто игнорируй его, — как-то раз утешала его Чеён такими словами.

И, к сожалению, её предположение, похоже, было верным.

Выскользнув через черный ход через кухню, Хёнсу, ухватившись за висячий замок на складе, заворчал.

«Я что, Золушка? Разве моя вина, что я самый красивый в "Джессике"? Ладно, всё остальное ещё куда ни шло. Но что? С угла в 45 градусов похож на Юн Джухо? Он что, с ума сошел под 45 градусов? Да я и с 45 километров хоть каплей на него не похож! Ах, до смерти замёрзну, а этот чёртов замок опять не слушается».

Замок с цифровым кодом не слушался примерно четыре раза из десяти. В итоге Хёнсу с силой почти сорвал его.

Внутри склада было темно, но он настолько хорошо знал расположение, что даже не нужно было включать свет. Удобно уложив ящики с пивом для переноски за спину, он поднял сразу три ящика.

Когда он только начинал работать в «Джессике», от переноски двух ящиков за раз у него болела спина. Но теперь три ящика давались легко. Кроме пива, склад был забит спиртным в тяжелых стеклянных бутылках: виски, бренди, водка, ром, джин, коньяк, текила... Из-за того, что он каждый день таскал эти ящики, естественным образом появилась сноровка и выросли мышцы.

Только уложив три ящика с пивом под барную стойку и отнеся пустые ящики обратно на склад, Хёнсу наконец смог взять перерыв.

После нагрузки тело разогрелось. Но сильнее жажды была потребность в сигарете. Едва просунув руки в принесенную куртку, он сразу же полез в карман. Однако попавшая в руку пачка сигарет была легкой.

Ах... ведь последнюю я выкурил по дороге на работу.

Скомкав пачку, он цыкнул языком.

Прикинув в уме, сколько дней до зарплаты и какой остаток на счету, он поплёлся в круглосуточный магазин.

После оплаты за газ осталось 9 700 вон... 9 700... Ох, в этом месяце будет, пожалуй, совсем туго?

Но всё же, назначенное на следующей неделе очное прослушивание. Если только пройти его, проблем не будет. Ведь это роль, за которую дают аванс минимум в пять миллионов вон.

Словно он уже получил роль, походка Хёнсу стала легче.

Среди неизвестных актеров ходит поговорка.

Чтобы получить один звонок, нужно разослать резюме сто раз.

За прошлый год, активно рассылая резюме, Хёнсу понял, что это совсем не преувеличение. Но, как говорится, терпение и труд всё перетрут. Хёнсу, до этого мелькавший только в эпизодах и массовке, наконец получил звонок с предложением прийти на очное прослушивание. Да ещё и на довольно большую роль.

Хотя и второстепенную, это была роль младшего брата главного героя, довольно значимая. К тому же, это была работа известного режиссёра, специализирующегося на качественных, классических мелодрамах.

Если бы его утвердили, вот тогда-то, наконец, можно было бы положить конец жизни неизвестного актёра.

— Ах, уши отвалятся. Начало декабря, а почему так холодно. Что же будет дальше, когда станет ещё холоднее? — вытащив руки, глубоко засунутые в карманы, и прикрыв уши, Хёнсу ускорил шаг.

В отличие от безлюдной «Джессики», круглосуточный магазин был полон покупателей.

Очередь на кассу длинной змейкой тянулась между стеллажами. Хёнсу незаметно встал в самый конец. Прямо перед ним стояла обнявшаяся парочка, уткнувшись лбами, они хихикали.

— О? Да это же Юн Джухо!

Сон Хёнсу, бессмысленно смотревший на зубные щётки, нижнее бельё и ватные палочки на полке, услышав имя Юн Джухо, рефлекторно повернул голову.

Девушка из стоявшей впереди пары указывала в сторону кассы.

На длинном рекламном баннере, свисавшем с потолка был тот самый Юн Джухо из недавней рекламы нового кофе.

— Что это за причёска? Я впервые вижу Юн Джухо с такой. Полный вайб, — сказала девушка.

— Тебе не кажется, что ты слишком уж восхищаешься другим парнем прямо передо мной?

— Каким ещё другим? Юн Джухо же знаменитость.

— А сама мне запретила увлекаться гёрл-группами.

— Ладно, ладно, не дуйся. Конечно, ты круче! Юн Джухо, честно говоря, просто атмосферный.

Лицо Хёнсу, подслушавшего разговор парочки, скривилось так, будто он проглотил насекомое.

Парень впереди, даже если смотреть сквозь розовые очки, был средним по корейским меркам. Он никак не мог быть круче Юн Джухо, и слова о том, что Юн Джухо просто «атмосферный», были беспочвенной клеветой. Конечно, девушка, наверное, просто сказала это, чтобы успокоить парня. Но как бы там ни было, в мире есть вещи, которые можно говорить, и вещи, которые нельзя...

— Да, следующий клиент.

После того как пара расплатилась за презервативы, настала очередь Хёнсу.

— Пачку Marlboro Medium, пожалуйста.

Пока продавец искал сигареты на задней полке, взгляд Хёнсу устремился к холодильнику справа. Внутри лежали банки кофе с лицом Юн Джухо. Кофе, похоже, продавался как горячие пирожки — осталось меньше половины.

На этот раз он повернул голову налево.

В круглой пароварке дозревали горячие хоппаны. Мясные, овощные, пицца, из рисовой муки, с красной фасолью... Какой же самый вкусный?

Пип. Продавец положил сигареты на стойку.

— Пачка Marlboro Medium. 4500 вон.

9700 минус 4500... 5200.

— Скажите, а этот кофе сколько стоит?

— 2700 вон.

Булочка с пиццей стоит 1500 вон за штуку...

Бросив взгляд на хоппаны, Хёнсу затем посмотрел на банку кофе справа. Налево, направо. Зрачки забегали туда-сюда.

— И банку этого кофе, пожалуйста.

В итоге выбор Хёнсу пал не на булочку, а на Юн Джухо... то есть, на кофе.

Продавец достал из холодильника одну банку кофе. Пип.

— 2700 вон.

В тот момент, когда остаток на банковской карте составил 2500 вон.

Хёнсу прикурил сигарету в курительной зоне перед магазином.

— Да, одна сигарета и банка кофе. Вот оно, счастье. Разве одна булочка так уж сильно наполнит желудок?

— Ого, Юн Джухо! Обалдеть, охренительно круто! Что он сделал со своей головой?

Хёнсу, с наслаждением куривший, обернулся на звук возгласа. Один школьник в форме обнаружил плакат, приклеенный к витрине магазина, и пришёл в дикий восторг. Это был новый рекламный постер Юн Джухо для кофе.

Следовавшие за ним подружки фыркнули и спросили:

— Ты всё ещё фанатеешь от Юн Джухо?

— Что значит «всё ещё»? Я не слышал, чтобы появился кто-то красивей Юн Джухо.

— О чём ты? Чон Чжинин разве не красивее?

— Не-а. Мой тип — Юн Джухо.

— Но ведь говорят, у него ужасный характер.

— Какая разница, какой у него характер? Я же не собираюсь с ним реально встречаться. Смотреть на него — одно удовольствие, зрение от такой красоты только улучшается! Настоящий лютеин для человека.

Потиравшийся щекой о плакат с Юн Джухо ученик протянул свой телефон другу.

— Эй, быстрее. Сфоткай меня с нашим оппой.

Сделав несколько снимков на фоне плаката Юн Джухо, они с таким же шумом, с каким и появились, удалились.

Сон Хёнсу, выпустив длинную струю дыма, снова посмотрел на Юн Джухо на плакате.

Стиль, когда он отрастил волосы и слегка их завил в период затишья в работе, отлично подходил к сладкой кофейной рекламе. Было понятно, почему люди так шумели.

Но Хёнсу, что бы кто ни говорил, считал, что главное очарование Юн Джухо — это голос.

«Забудь тот кофе. Отныне пейте только NUBO».

Теперь, кажется, даже при взгляде на эту фотографию слышался голос. От щекочущего ощущения в ушных проходах он ладонью энергично потер область за ухом.

Каково это — жить такой жизнью?

Раз он был звездой с трёх лет, то, наверное, никогда и не мыкался по прослушиваниям? Наверное, и печёнку не сажал, высунувшись на все попойки, лишь бы заполучить хоть эпизод. И уж точно не знал унижения, когда даже младший в съёмочной группе мог нахамить, а ты должен улыбаться и кланяться.

Истинно жизнь супер-«заказчика».

Бездумно поднося сигарету к губам, Хёнсу увидел в стекле припаркованной кем-то машины своё отражение.

Старая куртка поверх униформы бармена, он курит у столба, облепленного листовками «Выдача займов, ростовщики, взыскание долгов»... Горькая улыбка сползла с его лица.

И это оба актёра. Разница — не как между принцем и нищим, но всё же.

От короткого окурка пошёл едкий горький дым. Банка кофе тем временем опустела. Кофе Юн Джухо, пока его пил, был тёплым и сладким, а оставил лишь горькое послевкусие и холодное ощущение алюминиевой банки.

— Денег нет, может, бросить курить? — пробормотал Хёнсу слова, в которые и сам не верил.

Некоторое время он смотрел на лицо Юн Джухо, выгравированное на пустой банке, а затем швырнул её в мусорный бак.

Перерыв подходил к концу.

Вернувшись в бар через чёрный ход у кухни, Хёнсу отодвинул занавеску и встал за барную стойку.

— Перерыв закончил.

Но никто не обратил на него внимания.

— Господин менеджер, идите вы.

— Мне?

— Я ни за что не пойду.

— Если есть сотрудники, а менеджер идёт сам — это же потеря лица.

— А если у меня от этого сердечный приступ случится, что вы будете делать?

— Джонхо, тогда иди ты.

— А, не хочу. Я сегодня выгляжу уродливо, говорю же.

Менеджер, Чеён и Джонхо, сбившись в кучку, перешёптывались, перекладывая друг на друга меню. Хёнсу, вымыв и вытерев руки, надел чёрный передник и подошёл к ним.

— В чём дело? Что случилось?

Глаза Чеён, увидевшей Хёнсу, загорелись, будто она узрела спасителя.

— Хён, иди ты! Вот меню.

Схватив невзначай сунутое ему меню, Хёнсу повернулся в сторону, куда она указала.

Столик номер B-12, самый дальний угол.

Невероятно, но это был Юн Джухо.

Хёнсу не мог поверить своим глазам. Что такое? Почему Юн Джухо здесь? Это съёмки? Скрытая камера?

— Наш бар что, в последнее время так популярен среди знаменитостей? Чон Чжинин, понятное дело, иногда заходит, потому что дружит с Хёнсу. Но чтобы вдруг Юн Джухо...

— Юн Хэан тоже же завсегдатай нашего бара.

— Юн Хэан заходит раз в пятилетку случайно. Не назовёшь её завсегдатаем.

Является ли Юн Хэан завсегдатаем их бара или нет — бессмысленный спор между Чеён и Джонхо даже не долетал до ушей Хёнсу.

Правда, сегодня имя Юн Джухо он слышал особенно часто, но чтобы в самом конце вышел оригинал...

Он был в длинном чёрном пальто и глубоко надвинутой чёрной кепке, но даже по нижней части лица было видно — это Юн Джухо.

Чистый контур подбородка и спинка носа, от которых плакали бы герои вебтунов, и сексуальные тонкие губы, казавшиеся холодными, — такого чудесного сочетания больше на этой земле не найти.

Хёнсу сглотнул и поправил хватку меню.

— Ты правда пойдёшь, хён?

— Топ-звезда так топ-звезда, Юн Джухо так Юн Джухо. Чего бояться-то?

Хотя говорил он так, но чем ближе он подходил к столику, где сидел Юн Джухо, тем медленнее становились его шаги и суше во рту. Остановившись перед столом, он не мог вымолвить ни слова. Юн Джухо, смотревший в телефон, заметил тень и первым поднял голову.

— Что?

В момент, когда их взгляды встретились, Хёнсу подумал.

Во-первых, кажется, надо взять обратно слова о том, что я самый красивый в «Джессике». В «Джессике» самый красивый — Юн Джухо. Прямо сейчас в Тэханно, нет, в Сеуле, нет, просто во всей Вселенной самый красивый — Юн Джухо.

— Менюи, кхм-кхм, меню.

Голос сорвался то ли от волнения, то ли от того, что он слишком старался его контролировать. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

Вот актёр, пусть и неизвестный, а даже одно короткое предложение не может нормально выдать. С таким успехом я пройду на прослушивание на следующей неделе.

Юн Джухо, с подозрением разглядывавший Хёнсу, погрязшего в самоненависти, не раскрыв меню, скользнул им обратно в его сторону. Теми самыми длинными и изящными пальцами, что были в недавней рекламе.

— Скотч.

— Какой марки подать?

— Валентайн... нет, Джонни Уокер.

— Приготовить Blue Label?

— Double Black. Есть?

— Да. Как подать?

Показался ли ему неожиданным ответ, что в таком захолустном баре без клиентов есть даже Double Black? Юн Джухо на секунду замешкался и снова посмотрел на Хёнсу. Затем, будто пряча лицо, низко опустил голову и быстро сказал:

— На ваше усмотрение.

Возвращаясь с меню за барную стойку, Хёнсу чувствовал себя будто под гипнозом.

«Валентайн... нет, Джонни Уокер. Double Black. Есть? На ваше усмотрение». — Слова, сказанные Юн Джухо, будто были записаны на плёнку, отпечатались в памяти без единой ошибки, чётко и ясно.

Вот видите, я же говорил, что у Юн Джухо главное — не лицо, а голос. Люди просто не понимают.

— О чём ты, хён? О чём вы говорили?

— Какой разговор? Я просто принял заказ.

На самом деле ноги у него уже подкашивались, но на вопрос Чеён Хёнсу ответил, делая вид, что всё в порядке.

— Что заказал?

— Джонни Уокер.

— Blue Label?

— Нет, Double Black.

Джонхо, слушавший разговор с любопытством, вставил своё слово.

— Double Black? Неожиданно. При его-то деньгах.

С этими словами Хёнсу в какой-то степени согласился. Он думал, что звезда уровня Юн Джухо будет пить, наверное, Blue — высшую категорию среди Джонни Уокеров.

Double Black — это виски, в котором наиболее сильно выражен характерный для Джонни Уокера дымный аромат. Юн Джухо сначала хотел заказать Валентайн, но передумал. Наверное, обычно он наслаждается Валентайном, но сегодня ему захотелось Джонни Уокер Double Black.

Если так, то высока вероятность, что настроение у него не очень.

Лучше было бы снизить градус, а не подавать крепким, неразбавленным. Когда настроение плохое, от крепкого алкоголя хорошего мало.

Открывая новую бутылку Double Black, Хёнсу время от времени поглядывал на Юн Джухо. Даже те несколько посетителей, что были в баре, заметили его появление и начали перешёптываться. Но никто не осмеливался подойти к Юн Джухо без спроса. Настолько он всем своим существом излучал ауру «не подходите».

Склонённая голова Юн Джухо выглядела так, будто он поглощён серьёзной проблемой, которую нельзя нарушать. Не было и намёка на атмосферу, в которой можно было бы подойти со словами «Я ваш фанат...» и получить в ответ «Спасибо. Может, сфотографируемся?».

— Я думал, Чон Чжинин и Юн Хэан тоже сияют. Но тот, кто был звездой с трёх лет, — это что-то другое, — прошептал Джонхо, прижавшись к Хёнсу.

— Значит, быть знаменитостью — это действительно не для каждого, — заметила Чеён.

— Хёнсу тоже ведь почти что знаменитость, — сказала она.

Хёнсу на это только фыркнул.

— Какой же я знаменитость?

— Почему? В этом году ты уже снялся в трёх фильмах.

— Да всё в массовке или эпизодах.

— Все актёры так начинают.

— А Юн Джухо?

— ......

На этот вопрос Чеён замялась и крепко сомкнула губы. Хёнсу, поставив бокал на поднос, улыбнулся ей, словно подшучивая.

— Шучу. Юн Джухо — особый случай.

— Точно! Такие везунчики, как Юн Джухо, встречаются очень редко! — Чеён тоже улыбнулась в ответ и кивнула.

Хёнсу взял поднос и направился к B-12. Чем ближе он подходил к столику, тем больше замечал того, что не видел раньше.

Например, букет белых цветов, лежавший на стуле рядом с Юн Джухо...

Получил по дороге от фаната? Или, может, он здесь кого-то ждёт? Девушку? Специально в непопулярном, захудалом баре, чтобы скрыться от глаз фанатов?

В голове градом сыпались любопытство и вопросы, но всё равно это были те вопросы, которые нельзя было задать.

— Заказанный вами виски.

— ......

Юн Джухо пристально посмотрел на бокал, который был не «он-зе-рокс» со льдом, но и не «стрейт», налитый в шот.

— Я добавил немного тёплой воды.

— Тёплой воды?

— Показалось, что сегодня день, когда вас привлекает дымный аромат Double Black. Виски при встрече с тёплой водой раскрывает более богатый аромат. Крепость немного снизится, а ароматом вы сможете насладиться больше.

Выслушав объяснение, Юн Джухо поднял бокал и поднёс к носу.

Раз он уже подал напиток, то должен был вернуться на своё место, но ему хотелось, чтобы хоть что-нибудь, хоть одно слово ещё промелькнуло между ними. Однако никакая подходящая идея, какую тему завести с этим холодноватым мужчиной, не приходила в голову.

В итоге пришлось произносить банальности.

— Я, на самом деле, ваш большой поклонник.

Хотя никто вокруг об этом и не знает.

— Не надо словесной любезности. Я и сам знаю, что мужчины-фанаты у меня редки.

— Я не из вежливости. Я серьёзно.

«Зачем ты так серьёзно и строго это отрицаешь?» — с удивлённым взглядом посмотрел на него Юн Джухо. И сказал:

— Говорят, мужчины-фанаты у меня реже, чем дикий женьшень.

— Значит, я, видимо, дикий женьшень.

Юн Джухо слегка сморщил лоб, и Хёнсу запаниковал.

— Дело в том, что я тоже актёр... ну, в перспективе. Я даже тренировался, пытаясь копировать вашу игру.

Собиравшийся представиться актёром, Хёнсу изменил формулировку на «начинающий актёр». Перед таким популярным актёром, как Юн Джухо, он не мог выдавить из горла слова «я тоже актёр».

— Мою игру?

— У вас ведь прочная база. И голос, и дикция — просто идеальный канон. В той новой рекламе, я, только услышав голос, сразу понял, что это вы.

— ......

— Новую причёску тоже очень хвалят в моём окружении.

Выражение лица Юн Джухо не менялось всё это время. Казалось, он не понимал, о чём речь. Что такое? Разве он не знает, что это его реклама?

Не видя другого выхода, Хёнсу скопировал его из рекламы.

— Забудьте тот кофе. Отныне пейте только NUBO.

Пфф. Юн Джухо, похожий на прекрасно огранённую, но холодную мраморную скульптуру, улыбнулся. Пусть это была просочившаяся сквозь щели насмешливая усмешка, но всё же это была улыбка.

— ......

Это было похоже на маленькое чудо.

Как лилия, расцветшая в пустыне, как единственная звезда, показавшаяся среди туч в кромешной ночной тьме. Холодная красота, чья температура тела, казалось, была градуса на три ниже, чем у обычных людей. Ударная волна от улыбки этой красавицы была колоссальной.

Сердце сжалось изо всех сил, а затем, казалось, вздулось, готовое взорваться. Как будто Юн Джухо вонзил в него наконечник стрелы и разнёс в клочья.

Обхватив бокал длинными пальцами, Юн Джухо улыбнулся ещё раз.

— Забавный вы человек. С удовольствием выпью.

Хёнсу невольно потянулся к области сердца и сжал её. Ему показалось, что нужно проверить, правильно ли оно ещё бьётся.

К тому времени, как он вернулся за барную стойку, уголки губ Хёнсу тоже расплылись в улыбке.

— О чём вы так долго говорили, Хёнсу? — Менеджер, который ждал его, схватил Хёнсу за руку и спросил. Джонхо тоже присоединился.

— Юн Джухо, случайно, не жаловался?

— Нет, мы просто говорили о выпивке.

— Но всё же, при его-то деньгах, чего это он выбрал всего лишь Джонни Уокер Double Black. Да и не бутылку, а один бокал. Я-то думал, он хоть как-то поднимет нам выручку.

Менеджер скривился и покосился в сторону Юн Джухо.

— Говорят, он страшно расточителен и любит только роскошные вещи. Я на ютубе слышал, что он пьёт только какую-то воду — морскую глубинную с Гавайев или что-то в этом роде.

Чеён поддержала Джонхо, рассказавшего о чём-то услышанном.

— А? Я тоже это видела! Говорят, одна бутылка воды стоит больше 400 тысяч вон, я тогда чуть не подавилась курицей!

— Что?? Вода за 400 тысяч?? Ненормальный какой-то.

Менеджер цыкнул языком и почти что уставился на Юн Джухо. Взгляд был суровым, будто он смотрел на опасного преступника. Возвращая поднос на место, Хёнсу спросил у Джонхо:

— Видел на ютубе? Тот самый ютубер, что распускал ложные слухи о том, что Хан Седжин и Ку Ёндже встречаются, и потом его засудили?

— Э-это да, но...

Джонхо промямлил неуверенным голосом, а Хёнсу решительно покачал головой.

— Господин менеджер, тому ютуберу верить нельзя.

— Ну нет дыма без огня. По крайней мере, если покурил, значит, дым есть.

Именно в этот момент Чеён задала вопрос:

— Но зачем тогда человек, разбирающийся только в роскоши, пришёл в такое место?

Дзинь-дзинь.

Колокольчик на двери зазвенел. Это означало, что пришёл посетитель. Взгляды всех переключились с Юн Джухо на входную дверь.

Это был Чон Чжинин.

— О? Хён!

В тот миг лицо Хёнсу просветлело. Чон Чжинин, осмотревший зал в поисках кого-то, заметив Хёнсу, тоже улыбнулся в ответ и коротко помахал рукой.

— Хёнсу, приготовь мне кофе.

— Окей.

Хёнсу думал, с чего бы это Юн Джухо пожаловал в этот занюханный уголок Тэханно. Но ответ оказался неожиданно прост.

Выходит, знакомый пришёл встретиться со своим хёном.

Чон Чжинин и Юн Джухо были ровесниками-актёрами и близкими друзьями. По крайней мере, так было известно. А Сон Хёнсу и Чон Чжинин были из одного агентства и несколько лет жили вместе в общежитии.

Насколько знал Хёнсу, Чон Чжинин не был из тех, у кого много друзей. Но с Юн Джухо он иногда выходил выпить. Раз они вместе работали над несколькими проектами, возможностей сблизиться было предостаточно.

Юн Джухо, на 30-м году дебюта теперь уже отвязно несущий всякое в интервью, подобный хитрецу, и вежливый, интровертный Чон Чжинин. То, почему эти два столь разных по характеру человека сдружились, само по себе было загадкой.

Объединяло их то, что оба были искренни в актёрской игре.

Может, они по ночам ведут жаркие дискуссии об актёрском мастерстве. Хёнсу иногда представлял себе их скучную попойку.

Чон Чжинин, не колеблясь, прошёл к столику B-12 и плюхнулся на место напротив Юн Джухо. Никакого чувства показухи или нерешительности.

Он и раньше знал, но они и правда близкие друзья...

— Вау... Если сейчас сфоткать их вместе и выложить в соцсети, подписчиков прибавится на несколько тысяч, просто так.

Джонхо, готовя кофе, продолжал поглядывать на столик B-12.

— Чон Чжинин и правда настоящий. Смотрите, он так просто одет, но рядом с Юн Джухо не теряется. Как у него такая кожа? Хён, какой у Чон Чжинина секрет по уходу за кожей?

— Какой ещё секрет? Наверное, заливает в неё деньги в косметологиях, — вмешался менеджер, прежде чем Хёнсу успел что-то ответить на вопрос Чеён.

Хёнсу вспыхнул от этой беспочвенной догадки.

— Хён же не ходит по косметологиям? Это у него от природы.

И, делая вид, что не замечает недоуменного взгляда менеджера, он взял кофе, приготовленный Джонхо, и покинул стойку.

Чем ближе он подходил к столику, тем больше доносилось слов из разговора Юн Джухо и Чон Чжинина, хоть он и не старался подслушать.

— Решил сниматься в фильме.

Это был голос Юн Джухо.

— В фильме?

Хёнсу удивился не меньше, чем переспрашивавший Чон Чжинин. Потому что за все 30 лет с дебюта Юн Джухо снимался только в сериалах.

— Это работа режиссёра Чон Чжунхи. Мне повезло. Кажется, во время съёмок многое будет разбито вдребезги.

— Разве он не снимает только классические мелодрамы?

Юн Джухо кивнул.

Когда Хёнсу приблизился, оба естественным образом прервали разговор.

— Хён, вот кофе.

— Спасибо.

Коротко перекинувшись с Чон Чжинином лишь взглядами, Хёнсу развернулся от столика.

Одна мысль завладела его разумом.

Фильм. Юн Джухо снимается в фильме. И если это работа режиссёра Чон Чжунхи...

То это именно тот проект, на который у Хёнсу назначено очное прослушивание на следующей неделе.

Если он пройдёт, это будет шанс сыграть вместе с самим Юн Джухо.

От ожидания сердце забилось так сильно, будто он уже получил роль.

Не прошло и пяти минут с тех пор, как он принёс кофе.

Юн Джухо первым поднялся с места. 188? 189? Хёнсу знал, что его рост примерно такой, но, возможно, из-за присутствия, он казался выше. Благодаря стройной фигуре и широким плечам длинное, почти до щиколоток, пальто сидело на нём идеально.

Когда Юн Джухо подошёл к стойке, чтобы расплатиться, все снова подтолкнули Хёнсу вперёд.

Юн Джухо, доставая из внутреннего кармана кошелек, спросил:

— Сколько?

— Двадцать одну тысячу вон.

Подошедший следом Чон Чжинин потянул его за плечо.

— Эй, ты ведь и на мой спектакль пришёл, я угощаю.

— Не надо. Я что, и кофе тебе купить не могу?

— ......

Позади упрямо стоявшего Юн Джухо Чон Чжинин лишь с неловкой улыбкой потирал затылок.

Хёнсу, как фанат и как начинающий актёр, внимательно наблюдал за каждым движением Юн Джухо.

Рука, подписывающая чек, последовательные движения, когда он кладёт карточку в кошелёк, а кошелёк обратно во внутренний карман пальто, даже профиль, открывающий дверь — всё было необыкновенным. Будто каждый момент записывался на камеру. Способ двигаться так, чтобы получалась «картинка», был впитал его телом.

Ведь это был мужчина, живший с трёх лет под пристальным вниманием публики, буквально «рождённый быть актёром».

Пока оба полностью не покинули бар, полный восхищения взгляд Хёнсу не отрывался от спины Юн Джухо.

— Он был в длинном пальто и даже с букетом цветов — было похоже на кадр из кино, — глядя на дверь, где исчез Юн Джухо, пробормотала Чеён с растерянным лицом.

— Ну что ж, красивый, это да.

Джонхо, кивнувший с видом крайней неохоты, встал перед зеркалом, приняв позу.

— Не надо. Я что, и кофе тебе купить не могу?

Затем он скопировал слова, сказанные Юн Джухо Чон Чжинину.

— Надо было хотя бы попросить сфотографироваться.

Чеён, словно опомнившись и пожалев, сжала телефон и скривилась. Джонхо фыркнул.

— Разве ты не почувствовал атмосферу? Если бы мы попросили сфотографироваться, он бы, кажется, разбил телефон. Внешность у него, может, и ничего, но слухи о плохом характере, похоже, правда?

Однако осуждение Джонхо не могло помешать любви Чеён к Юн Джухо.

— Господин менеджер, а мне можно взять этот чек с подписью Юн Джухо?

— Зачем он тебе? Это же не личный автограф.

— Хочу сохранить хоть это на память.

Сон Хёнсу, пропускавший болтовню троих мимо ушей, поспешно снял передник.

— Я... ненадолго выйду поздороваться с Чжинином.

Он выглянул наружу через маленькое стекло над входной дверью. Двое всё ещё разговаривали у входа. Вскоре Юн Джухо первым ушёл, и Хёнсу быстро толкнул дверь и вышел.

— Хён, Юн Джухо будет сниматься в «Переходе»?

Чон Чжинин обернулся и приподнял брови.

— В «Переходе»?

— Он сказал, что выйдет в следующей работе режиссёра Чон Чжунхи.

— А... да, наверное, так.

— Обалдеть. У меня на следующей неделе прослушивание на этот проект.

В голосе Хёнсу сквозило волнение. Чон Чжинин радостно спросил:

— Правда? На какую роль?

— Я набрался уверенности, думаю попробовать на второстепенную. До этого всё время были только эпизоды.

— Чувствуется, что удачно.

Хёнсу полностью с этим соглашался. То, что главный актёр, утверждённый на ту же картину, сегодня появился в «Джессике», в любом случае казалось добрым знаком. Юн Джухо, без сомнения, был талисманом удачи.

Хихиканье Хёнсу внезапно затихло.

— ......

Букет белых цветов, который был у Юн Джухо, теперь держал в руках Чон Чжинин.

Цветы... Значит, они были для хёна.

Ах, он же говорил, что ходил на его спектакль. Наверное, хотел подарить после него. Они и правда близкие друзья.

Только что наступил декабрь, а холод был суровее обычного. Хёнсу обнял сам себя и шмыгнул носом.

— Удачи с завершением выступлений и с отъездом в воскресенье.

Послезавтра, в воскресенье, Чон Чжинин должен был отправиться в Париж, во Францию. Не в путешествие. Он переезжал туда, оставив всю свою жизнь здесь. До самого отъезда он играл в спектакле здесь, в Тэханно.

— Береги здоровье, и если понадобится кто-то, чтобы посмотрел видео с прослушивания, можешь присылать мне, как сейчас... Ты же знаешь мой email? И в доме там есть стационарный телефон, я тебе номер давал?

— Зачем вы говорите так, будто мы больше никогда не увидимся. В наше-то время. Как только я приеду в Париж, мы быстро встретимся.

Когда Хёнсу отреагировал, будто это пустяк, Чон Чжинин наконец расслабился и улыбнулся.

— Ладно, буду ждать. Обязательно приезжай.

— Целевая сумма почти собрана, так что как только приеду — сразу освобождайте комнату и ждите.

Хёнсу показал пальцами «V» и ухмыльнулся.

После того как он услышал от Чон Чжинина о планах переезда во Францию, Хёнсу начал копить деньги на путешествие по Европе с рюкзаком. Но неизвестному актёру, работающему барменом три дня в неделю и получающему в театральной труппе лишь гроши на проезд, было непросто накопить.

И всё же Хёнсу громко заявлял, что осталось собрать совсем немного. Потому что хотел дать уверенность, что они скоро встретятся. Чон Чжинину. И самому себе.

Хотя он вёл себя так, будто расставание — это ерунда, на самом деле кончик носа то и дело предательски щипало. Казалось, все те немногие люди, что ему нравились под этим сеульским небом, покидали его.

Но он не собирался сидеть сложа руки в каморке и жаловаться на судьбу. Время текло одинаково, ляжешь ли ты плакать или вскочишь и пойдёшь напролом. И он понял, что пытаться что-то делать — выгоднее. Прозрение, доставшееся очень дорогой ценой.

Хёнсу потер предплечья в тонкой рубашке и заглянул внутрь через стекло. Как и ожидалось, менеджер уставился в его сторону.

— Мне пора внутрь, хён. Новый менеджер — тот ещё засранец... то есть, придирчивый.

Вместо рукопожатия или объятий он с улыбкой помахал Чон Чжинину рукой. Будто они встретятся и завтра.

Чон Чжинин тоже проводил его своей особой, успокаивающей улыбкой.

Хёнсу потянул входную дверь, шагнул внутрь, пройдя мимо плеча Чон Чжинина. Так, разделённые дверью, Хёнсу и Чон Чжинин словно растворились друг в друге, пересеклись. Каждый в своё время.

Это была последняя встреча Юн Джухо и Чон Чжинина, и первая встреча Сон Хёнсу и Юн Джухо.

То, что они осознали значение того дня, случилось гораздо позже.

Переход(Растворение) : видеомонтажный приём, при котором одна сцена исчезает, а следующая накладывается поверх неё.

Сойдя с автобуса, Сон Хёнсу перешёл пешеходный переход и направился к выходу №3 станции Синса. Не прошло и много времени с тех пор, как он вышел на улицу, а уши уже ломило от холода.

Говорили, что сегодня минус 10 или 15. Однако холод сейчас для Хёнсу не был проблемой вовсе.

Он напевал песню в такт музыке, играющей в наушниках.

Это была песня «Становясь взрослым» айдол-группы «Layered». Мало кто знал, но её текст написал сам Чхве Хонсо, лидер «Layered» и единственный ровесник-друг Хёнсу.

Чхве Хонсо, Чон Чжинин и Сон Хёнсу — все были выходцами из одного агентства, UB Entertainment.

После того как компания распалась, Чон Чжинин и Хёнсу естественным образом остались без контракта, а Чхве Хонсо... хоть того уже и не было в этом мире.

Ожидаемый автобус вскоре показался. Поскольку время было неурочное — днём в будний день — места были свободны.

Устроившись у окна на самом заднем сиденье, Хёнсу сразу же достал из рюкзака тонкую книжечку. И с довольным видом провёл рукой по обложке.

Исполнительный продюсер Ли Кёнхён

Ответственный продюсер Ким Югён

Режиссёр/Сценарист Чон Чжунхи

«Переход»

Взгляд Хёнсу переместился в правый верхний угол обложки.

Сон Хёнсу.

Его улыбка стала чуть шире.

Всё случилось быстрее, чем ожидал Хёнсу.

Он думал, что окончательное решение после прослушивания займёт до двух недель, но на следующий же день ему позвонили. Он прошёл.

Он кричал и носился по комнате. Не мог успокоиться и какое-то время даже не мог усидеть на месте.

И сегодня, через два дня после того, Хёнсу ехал на считку сценария «Перехода».

Это была первая считка сценария для фильма «Переход» и первая считка сценария в жизни Сон Хёнсу.

Добираться от района Погван, где жил Хёнсу, до офиса продюсерской компании в районе Сонсу было не очень удобно. Но и это для Хёнсу тоже не было проблемой.

Восемь лет. Прошло восемь лет с тех пор, как он ступил на сеульскую землю, прежде чем он получил сценарий со своим именем на обложке. Выходит, это отвратительно долго.

И даже больше — это проект, в котором снимается тот самый Юн Джухо, известный всей стране.

Когда он сказал бабушке по телефону, что будет сниматься в фильме с Юн Джухо, она даже расплакалась.

«Ай-яй, мой внук будет сниматься в сериале с самим принцем. После всех твоих страданий, наш Хёнсу теперь преуспел, преуспел».

Кто режиссёр, какой он знаменитый... эта информация не вызывала у бабушки никаких эмоций. Но даже для неё, не различающей особо разницы между сериалом и фильмом, сила имени Юн Джухо была огромной.

Чон Чжинин, уехавший в Париж, тоже не смог скрыть волнения, услышав новость. Его всегда спокойный голос дрожал от радости, отчего у Хёнсу тоже предательски защекотало в носу.

Бабушка и дедушка на родине, затем Чон Чжинин во Франции. После того как он сообщил новости им, мысли Хёнсу естественным образом обратились к Чхве Хонсо.

Чхве Хонсо. Как бы обрадовался тот парень. Вместе они бы устроили настоящий переполох.

Сон Хёнсу, с горькой улыбкой смотревший на сценарий, сжал губы и поднял голову.

Автобус, получив красный сигнал на перекрёстке перед парком Тосан, начал постепенно сбрасывать скорость. На углу перекрёстка, на видном месте, стояло высокое здание. Его своеобразный, изысканный внешний вид казался знакомым... Хёнсу запрокинул голову и посмотрел вверх.

LOOK Entertainment.

На самой вершине здания висела вывеска простого дизайна.

Это было агентство Юн Джухо.

В солидном 15-этажном здании располагались клиники пластической хирургии, дерматологии, стоматологии, дорогой мясной ресторан, известное крупное турагентство... Владельцем этого здания, купленного, как говорили, за 30 миллиардов вон, был Юн Джухо.

Тридцать миллиардов. Для Хёнсу это была астрономическая сумма, всё равно что три триллиона.

Сумма в 30 миллиардов не казалась реальной, да и представить человека, у которого они есть, тоже не получалось. Разве не говорят, что над Богом есть домовладелец? Наверное, он ведёт себя как божество. К тому же, он же суперзвезда такого уровня? Было бы странно, если бы он не был высокомерным.

Хёнсу мысленно перебрал все плохие слухи о Юн Джухо.

Пьёт только воду за 400 тысяч вон за бутылку. По прихоти меняет менеджеров как перчатки. Откровенно игнорирует актёров, якобы, более низкого уровня. Даже в общем туалете выставляет менеджера, чтобы никто не заходил, пока он там...

Если всё это правда, то на время съёмок «Перехода» ему была гарантирована дорога из терний.

Но, хоть он никому об этом не говорил, Хёнсу давно был фанатом Юн Джухо. Не будет преувеличением сказать, что он провёл всё своё подростковое время, копируя его. Поэтому, возможно, было естественно, что ожидание пока всё ещё перевешивало беспокойство.

Чем ближе была цель, тем меньше он видел сценарий. Пока он нервно тряс ногой, автобус прибыл к месту назначения. Первая остановка сразу после моста Йондон.

До начала читки, назначенной на 4 часа, оставался ещё больше часа. Он был доволен. Считая, что самый ранний приход и самый поздний уход — основы для младшего на площадке, он планировал и впредь честно придерживаться этого.

Здание продюсерской компании располагалось в тихом переулке жилого района, в стороне от хайповых мест Сонсу-дона. Это было симпатичное здание, переделанное из старого двухэтажного особняка. Поскольку он уже приходил сюда раз, чтобы подписать контракт, найти его было легко.

Как и положено киностудии, у кирпичной стены забора стояла «коробка для резюме». Коробка для резюме — это буквально место, где актёры оставляют свои портфолио.

Как раз в этот момент какой-то мужчина, похожий на начинающего актёра, клал папку с резюме в коробку. Обернувшись, он встретился взглядом с Хёнсу. Затем, словно преступник, отвел глаза и поспешно ушёл. Хёнсу ненадолго задержал взгляд на сгорбленной спине мужчины.

Сам Хёнсу тоже как раз в прошлом месяце положил своё резюме в ту коробку. Казалось, он видит себя месячной давности.

Тот мужчина, наверное, зайдёт и в другие продюсерские компании поблизости. Неизвестные актёры обычно обходят подряд все студии, собранные в одном районе, и распространяют своё резюме. Между собой актёры называли это «турне по резюме».

Кажется, в последнее время даже появились агентства, которые делают это за тебя. Конечно, Хёнсу предпочитал бегать сам, чтобы сэкономить каждую копейку.

Сон Хёнсу, гордо вошедший в холл студии как актёр, поклонился.

— Здравствуйте. Я актёр Сон Хёнсу, пришёл на читку сценария «Перехода».

Рабочее пространство было открытым, без стен. Несколько человек повернули в его сторону взгляды, и он встретился глазами с одним из них.

— Скажите, пожалуйста, куда мне пройти?

— Поднимитесь на второй этаж, в конференц-зал.

— Да, спасибо!

Даже на бездушный ответ замученного работника офиса Хёнсу не упал духом. Почти побежав вверх по лестнице, он сразу увидел дверь с надписью «Читка сценария "Перехода"». Бесшумно усмехнувшись, он первым делом достал телефон. Первая читка сценария актёра Сон Хёнсу — нельзя же не запечатлеть этот исторический момент.

Конечно, внутри никого не должно было быть, но рука неизвестного актёра, открывающая дверь, не могла не быть осторожной. Скрип.

Когда дверь открылась наполовину, он увидел чью-то спину, сидящую перед столом. Я-то думал, буду первым... кто же этот бездельник, пришедший на целый час раньше...

— Сола, я понимаю тебя.

Это был Юн Джухо. Голос Юн Джухо.

— Ведь мы были в разлуке восемь лет.

Он читал сценарий в одиночку.

Вместо того чтобы войти в конференц-зал, Хёнсу замер на месте. И прошептал про себя следующую реплику.

— И как же ты, такой, можешь меня понимать?

Это были слова героини, сестры Хёнсу по сюжету и партнёрши Юн Джухо.

— Ведь меня не было рядом с тобой восемь лет. Так что... понимаю. Поэтому понимаю.

— Поэтому что?

— Даже если ты впустил на моё место другого человека. Я понимаю тебя.

Сладко-тоскующий, до жалости хрупкий, никогда прежде не слышанный голос Юн Джухо.

Это был не полностью настроенный, профессиональный актёрский тон. Но и не уровень простого проговаривания слов. То ли потому, что это была расслабленная, без напряжения игра? То ли из-за неожиданности ситуации, где только я один могу быть монополистом на актёрскую игру Юн Джухо?

Игра Юн Джухо была сдержанной, но слушавший Хёнсу мгновенно мог погрузиться в эмоциональную линию.

Ведь он уже знал историю двух главных героев.

Прислонившись спиной к двери, приоткрытой на пару ладоней, Хёнсу прошептал следующую реплику:

— Ты всегда так делаешь, притворяешься, что всё понимаешь. Ты всегда хороший парень.

— Исоль, сейчас ты переходишь черту.

— Я же та самая злобная девушка, что предала твою чистую любовь, из-за которой ты даже стал убийцей. Разве нет?

— ......

Следующая реплика Юн Джухо, которая должна была последовать, не прозвучала. Хёнсу высунул лицо в щель двери.

Развернувшись верхней частью тела и положив руку на спинку стула, Юн Джухо смотрел в его сторону.

— Что такое?

— А... это...

Это был почти неслышный шёпот. И он всё равно услышал. Видимо, у Юн Джухо не только красивое лицо, но и отличный слух.

Ему захотелось тут же захлопнуть дверь и сбежать. Потому что то холодное лицо с волнистыми волосами, закинутыми за уши, не выглядело как лицо старшего коллеги, который тепло обходится с почти что неизвестным младшим. Но сбежать по-настоящему было тоже нельзя. Подойдя к Юн Джухо, Хёнсу сгорбился в поклоне.

— Здравствуйте, сонбеним.

Взгляд Юн Джухо, следивший за траекторией Хёнсу, поднялся вверх. Даже при взгляде снизу вверх он казался весьма высокомерным, будто смотрит свысока. Правильные черты лица делали человека ещё холоднее.

— Я Сон Хёнсу, играющий Ли Сана. Рад снова встретиться.

— Снова?

— Я работаю в баре. Вы как-то приходили туда.

— ......

Выражение лица Юн Джухо не изменилось. Не помнит? Всего две недели назад было? Слух отличный, а память, видимо, нет?

— Это... называется «Джессика», в Тэханно.

— ......

Всё ещё лицо, выражающее непонимание.

— Вы тогда пришли вместе с Чжинином.

Только тогда Юн Джухо снова внимательно, детально разглядел лицо Хёнсу. И кивнул.

— А... тот пародист.

— Да, это я.

Неужели он должен был запомнить меня именно как того пародиста? Хотя это и было горьковато, он думал, что хоть как-то запомнили — уже хорошо.

Хёнсу обрёл немного уверенности. С дежурной улыбкой он снова вытащил единственную общую тему с Юн Джухо — имя Чон Чжинина.

— От Чжинина я много слышал о вас, сонбеним, и для меня большая честь работать с вами над этим проектом.

— О чём это он говорил?

— ...Простите?

— Вы сказали, что от Чжинина много слышали обо мне. Мне интересно, о чём именно.

Ну это же... просто вежливые слова, понимаете.

«Давай как-нибудь вместе поедим», «Давно не виделись, кажется, похудел», «У вас хороший имидж, обязательно свяжемся для другого проекта»... Такие слова. Их же нельзя воспринимать всерьёз.

Однако Юн Джухо, похоже, был настроен воспринять их именно так. Он даже скрестил руки и откинулся на спинку стула, словно приглашая: «Ну, говори». Хёнсу почесал указательным пальцем щёку, пытаясь вспомнить.

— Ну просто... что вы, вопреки внешнему впечатлению, любите выпить и в уличных палатках, и в заведениях со свиной грудинкой...

— Вопреки внешнему впечатлению?

Брови Юн Джухо дрогнули.

— Ха-ха, это я о том, что вы выглядите очень роскошно.

— И?

— И... ещё...

— Это всё? А говорили, много слышали.

— Что вы более серьёзно относитесь к актёрской игре, чем люди думают. Такое тоже говорил...

То, что он «много» слышал о Юн Джухо от Чон Чжинина, было преувеличением. Чон Чжинин изначально не был тем, кто много говорит о других. Неважно, хорошее или плохое.

— Вы близки? С Чон Чжинином?

— Мы были в одной компании. И несколько лет жили вместе в общежитии.

— Вы тоже были в UB?

— Да.

Юн Джухо на секунду замолчал. Он, казалось, немного подумал, опустив глаза, а затем медленно поднял опущенные веки и снова посмотрел на Хёнсу. Длинные ресницы, от которых, казалось, можно было услышать звук взмаха.

— Разве эта компания не закрылась?

— А, да, ну... сейчас я просто работаю без агентства.

Хёнсу, думавший лишь о том, какие у Юн Джухо длинные ресницы, потирая затылок, ответил уклончиво. Разговоры о старой компании не были для него приятной темой.

— Для меня это первая настоящая роль. Мне многого не хватает, но я постараюсь. Буду благодарен за ваше руководство и наставления в будущем, сонбеним.

— ......

Казалось, теперь он должен был выглядеть общительным и покладистым младшим коллегой. Но даже на довольно убедительную, почтительную улыбку Хёнсу Юн Джухо лишь безразлично смотрел на него снизу вверх непроницаемым взглядом. Хёнсу потрогал своё лицо обеими руками.

— Что, что не так?

— Нет. Ничего.

Поглядев на него многозначительным выражением лица, Юн Джухо отмахнулся, сказав «нет».

— Для меня этот фильм тоже первая работа.

Взяв сценарий и снова приняв позу, он, казалось, собирался закончить разговор с Хёнсу.

— Мне, наверное, будет некогда даже за собой присмотреть, не то что руководить и наставлять. Так что не ждите многого.

А, да, наверное. Всё равно вы вряд ли из тех старших, кто тепло относится к младшим. Я был к этому готов, так что это даже не удар.

Украдкой скорчив гримасу, глядя на аккуратный затылок Юн Джухо, выпрямившего осанку, Хёнсу пошёл искать своё место. Он хотел успеть прочитать ещё хотя бы одну строчку сценария до начала читки.

Посмотрим, где же моё место...

Длинный стол, составленный из нескольких частей так, чтобы люди сидели лицом друг к другу, был уставлен простыми табличками с именами персонажей. Место Хёнсу было по диагонали от Юн Джухо, справа от героини.

Ли Сан (Сон Хёнсу)

Обнаружив свою табличку, он не смог сдержать улыбки. Достал телефон. Щёлк. На звук камеры Юн Джухо лишь поднял взгляд и перевёл его в его сторону, и Хёнсу поклонился, извиняясь.

Какая же вы придирчивая, здесь же не библиотека.

Он пытался сосредоточиться на сценарии, но это было нелегко. К волнению перед первой читкой добавлялось напряжение от того, что они здесь одни с Юн Джухо.

Даже для простой читки сценария Юн Джухо выглядел идеально, будто готовился к интервью. Макияжа не было, но одежда была безупречна, как у модели с обложки декабрьского номера GQ, а в причёске чувствовалась рука профессионала.

Но зачем он так рано пришёл? Он же главная роль и топ-звезда, незачем приходить рано. Даже если опоздает, никто и слова не скажет. Может, у него рядом были дела? Вряд ли. В последнее время он, кажется, мало что берёт.

Юн Джухо не отрывал глаз от сценария. Он не читал вслух, как раньше, но его тонкие губы постоянно шевелились, повторяя реплики про себя. Время от времени он часто пил воду, стоявшую перед ним.

Украдкой наблюдая за Юн Джухо поверх сценария, Хёнсу вдруг вспомнил восторги Джонхо. Ту историю о том, что Юн Джухо пьёт только воду дороже 400 тысяч за бутылку.

Но бутылка, которую Юн Джухо крутил в своих изящных пальцах, была самой обычной водой. Даже не импортной, которую часто можно найти в круглосуточных магазинах.

Так и знал. Среди тех уёбков, что стряпают хайп на чужих историях в ютубе, нет ни одного порядочного.

Хёнсу почему-то стало хорошо, и он стал хихикать, а потом снова встретился взглядом с Юн Джухо. Ему стало неловко, как будто его поймал классный руководитель, когда он хихикал с соседом по парте во время самоподготовки. Сотряхнув улыбку с лица, Хёнсу крякнул и уткнулся носом в сценарий.

В этот момент кто-то распахнул дверь конференц-зала и вошёл.

— Что это вы, актёры, так рано пришли?

Это была женщина среднего роста и телосложения, с короткой стрижкой, выглядевшая энергично. Хёнсу, не зная, кто это, неуклюже поднялся с места и поклонился. Сначала поздороваться — никогда не помешает.

Были ли они с Юн Джухо давно знакомы, но, обменявшись кивками, они закончили с приветствиями, и женщина быстрым шагом направилась к Хёнсу.

— Вы актёр на роль Ли Сана? Я Ким Югён, ответственный продюсер «Перехода».

— Очень приятно. Я Сон Хёнсу.

Хёнсу обхватил её протянутую руку двумя своими. Она энергично потрясала его руку вверх-вниз, внимательно разглядывая его лицо.

— Я уже по фото в резюме чувствовала — взгляд хороший.

— Правда? Спасибо.

— Чистый, но с вызовом взгляд — прямо как у Сана.

— Раз вы так говорите, мне немного спокойнее.

— Вы же прошли конкурс один на две тысячи. Уверенность в себе нужна.

— О... один на две тысячи?!

— Ага. Вы не слышали? На роль Ли Сана поступило две тысячи резюме. Наши сотрудники чуть не померли, просматривая их все.

Он и ожидал, что из-за режиссёра Чон Чжунхи желающих будет много. Но чтобы аж две тысячи... Хотя роль и значимая, но всё же второстепенная. А может, именно потому, что думали, что шансов больше, чем у главной роли, людей и набилось больше.

Услышав про конкурс один на две тысячи, Хёнсу от груза ответственности скрутило желудком.

— Ха-ха. Наш Хёнсу, лицо-то совсем побелело.

Продюсер Ким, видимо, развеселившись его реакцией, откинула голову и засмеялась.

— Можно называть вас Хёнсу?

— Конечно, конечно. И говорите со мной попроще.

— Сегодня на послесъёмочной выпьем — тогда, наверное, так и будет. Потом будут за спиной ругать, что слишком запросто общаюсь, — пошутила она.

— Да что вы.

— Отныне и до самого конца съёмок и промо-тура вы будете видеть моё лицо постоянно. Давайте жить дружно.

К счастью, ответственный продюсер, похоже, не была тем типом, с которым сложно иметь дело. По крайней мере, она не выглядела придирчивой или заставляющей окружающих чувствовать себя неловко. Похоже, она тоже в какой-то степени симпатизировала Хёнсу.

Если режиссёр — тот, кто делает произведение, то ответственный продюсер — это главный руководитель всей практической работы от планирования, администрирования, найма, маркетинга до привлечения дистрибьюторов для производства и распространения фильма. Хотя ситуация разная для каждого проекта и каждой студии, часто они обладают даже большей властью над фильмом, чем режиссёр.

Короче говоря, для Хёнсу она была очень важным человеком. Отношения с ней были не менее важны, чем с режиссёром.

Вдруг продюсер Ким понизила голос и кивнула в сторону Юн Джухо.

— Кстати, вы поздоровались?

— Да. Поздоровались.

— Хорошо, наверное, было непросто. Молодец.

Услышав, что он поздоровался с Юн Джухо, она похлопала его по плечу, словно подбадривая. Кажется, она хорошо знала, насколько Юн Джухо эксцентричный, по крайней мере, трудный в общении человек.

— Продюсер, ваш смех был слышен до самой лестницы. Что там такого смешного?

Дверь конференц-зала открылась, и появился новый человек.

— А, Чуюн! Смотри, наш Сан пришёл. Как тебе?

Продюсер Ким развернула Хёнсу плечами к человеку, только что вошедшему в зал.

Хан Чуюн.

Согласно тому, что он слышал заранее при заключении контракта, это был актёр Хан Чуюн, исполняющий в этом фильме роль режиссёра Чон Юджон.

— Оу, актёра на роль Сана наконец-то утвердили?

Восклицание Хан Чуюн было ближе к английскому «Oh», а не к корейскому «오우». Он был корейцем в третьем поколении, проживающим за границей, и начал серьёзно заниматься актёрством в сравнительно позднем возрасте.

— Очень свежий красавчик, да?

— Точно?

— И нагловатый, и чистый. Похож на Сана, который ожил и ходит среди нас.

— Вот именно что! — продюсер Ким возбуждённо хлопнула Хан Чуюн по плечу.

Хан Чуюн, кажется, сказал это без всякого злого умысла, просто желая похвалить.

— Давайте познакомлю вас. Это актёр Хан Чуюн, играющий Чон Юджона. А это актёр Сон Хёнсу, играющий Ли Сана.

— Здравствуйте, я Сон Хёнсу. Очень приятно.

По привычке Хёнсу согнулся в поклоне и протянул обе руки. Он знал, что Хан Чуюн старше его на четыре года, ему тридцать два, как и Юн Джухо.

— Мне тоже очень приятно. Поскольку актёры почти все одного возраста, думаю, сниматься в этом проекте будет очень весело. Правда?

Хан Чуюн широко улыбнулся и пожал руку Хёнсу. Он не поклонился и не протянул обе руки. Хёнсу тоже незаметно выпрямил сгорбленную спину.

— Кстати, а когда ты дебютировал? — спросил продюсер Ким, повернувшись к Хёнсу.

— Первая роль с репликой была около четырёх лет назад.

— А Чуюн дебютировал три года назад? Финансовая реклама?

— Именно.Финансовая реклама? В голове Хёнсу всплыл один образ.

— А? Может... реклама финансовой группы ARA?

— Оу, именно она! Нашёлся человек, который помнит!

Быть моделью для финансовой рекламы — не каждому под силу. Одной только узнаваемости недостаточно. Это могли позволить себе только знаменитости с чистым, вызывающим доверие имиджем, а для малоизвестных моделей требовался образ честного, добросовестного, или респектабельного и роскошного.

Тогда в рекламе финансовой группы ARA показывали роскошный образ жизни молодого мужчины, начинающего день в элитной высотке с потрясающим видом. Это был имиджевый ролик, создававший иллюзию, что с ARA возможна такая жизнь.

И тем мужчиной в рекламе, казавшимся добрым, мягким и полным жизнерадостной энергии, был Хан Чуюн.

— Тогда я как раз приехал в Корею ненадолго на празднование выпуска, меня на улице заметили и случайно сняли. А, Хёнсу, вы разве не знали? Я вырос в Бостоне. Университет окончил в Манхэттене.

— Я знал только, что вы из Америки.

— В общем, вернулся в Америку, учился в магистратуре, но меня всё не отпускали воспоминания о том, каково это — стоять перед камерой. Захотел бросить учёбу и заняться актёрством. Пришлось изрядно помучиться, убеждая родителей. Папа так разозлился, что целый день со мной не разговаривал, представляешь?

Хан Чуюн объяснял это с нахмуренным лицом, словно вспоминая ужасное событие. Папа не разговаривал с ним целый день. — Казалось, он не переживал в жизни ничего более страшного.

В отличие от мужчины из рекламы ARA, настоящий Хан Чуюн оказался довольно болтливым. Живая болтовня, происходящая из уверенности, что всем интересно его слушать. Для кого-то это могло быть привлекательной чертой. Хёнсу думал, что, покачиваясь на волнах киноиндустрии, повидал все типы людей. Но такой тип встретил впервые.

Он не такой невероятный красавец, как Юн Джухо. Но у него определённо была своя особая атмосфера. Для актёра это мощное оружие. К тому же, мягкая, располагающая внешность точно пользовалась спросом.

— Если дебют был четыре года назад, значит, Хёнсу — сонбэ.

На слова продюсера Ким Хёнсу покачал головой.

— Да там одна реплика официанта, что уж. Настоящим дебютом стоит считать «Переход».

— Настоящий дебют! Значит, мой настоящий дебют тоже «Переход».

Похоже, выражение «настоящий дебют» пришлось ему по душе, Хан Чуюн повторил его несколько раз, и продюсер Ким похлопал его по плечу, успокаивая.

— Тогда вы двое можете считаться ровесниками по дебюту. С этого момента вы ровесники.

— Я буду называть вас Чуюн хённим.

— Хённим? Я знаю, что в Корее это распространено. Но мне немного неловко. Чувствую себя дядей. Давайте просто «хён»!

— Чуюн... хён?

— Отлично, Чуюн хён! У меня ведь нет братьев и сестёр. Давайте подружимся, Хёнсу. Я люблю гулять. И выпить, и в рестораны сходить. А, кстати, вы каким спортом занимаетесь? Я слышал, в Корее сейчас немного в моде теннис. Вы играете в теннис?

От неуёмной болтовни Хан Чуюн у Хёнсу слегка закружилась голова. Он был даже болтливее Джонхо.

— Но, хён... вы очень хорошо говорите по-корейски.

— Я такой, да? Среди моих корейских друзей я говорю лучше всех! Дома мы обязаны были говорить только по-корейски. Но произношение ещё немного неуклюжее, так что сейчас я активно беру уроки.

— А, правда?

Хёнсу отвечал Хан Чуюн с безжизненной улыбкой и такими же реакциями.

— Преподавательница закончила факультет английского образования Сеульского университета, так что, к счастью, она и по-английски говорит отлично. Трудные моменты она объясняет на английском, так что понимать легче.

— А, правда?

Пока Хан Чуюн перечислял корейские пословицы, которые он сейчас учит, Хёнсу, делая вид, что слушает, кивал, но слова не доходили до его ушей. Судя по выражению лица, продюсер Ким был в таком же состоянии.

«Надо обязательно не забыть сегодня заказать беруши», — подумал Хёнсу про себя, и его взгляд невольно упал на одежду Хан Чуюн.

Страница книги Переход: Его последний выбор в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

О книге