Я люблю свиные ребрышки и пирожные

«Дамы и господа, поезд прибывает на станцию Аньлин…» — слушая голос в высокоскоростном поезде, Ши Цюси ощущал нереальность происходящего.

Вернуться так просто? Я не успел получить премию за год, однако на карте денег хватит на несколько лет! Чтобы выжить на них, нужно было составить план, тебе чуть больше тридцати, а ты до сих пор импульсивен…?

Люди вокруг него уже встали и забрали багаж, отправляясь на выход. Ши Цюси, спорящий сам с собой, следуя за ними, толкал чемодан и нес на спине рюкзак.

Конечно, багаж довольно большой, ведь он прожил в столице более дести лет, начиная со времен обучения в университете и заканчивая работой. Что же до мебели в арендованной квартире, Ши Цюси упаковал легкую мебель и отправил домой, крупную же, как холодильник и стиральная машина, раздарил или продал домовладельцу.

Продукция довольно популярная, и ее стоимость близится к семизначной цифре, но нельзя сказать, хватит ли ее еще на пять лет, судя по пользованию Ши Цюси.

Ши Цюси, импульсивно подавший в отставку, не жалел, когда отправлял заявление об увольнении, не жалел, когда покупал билет, не жалел, когда возвращал арендную плату, но, потратив 15 юаней на выходе со станции и купив засахаренную тыкву, пожалел!

— Что, блять, это такое? Жидкость для мытья посуды, выжатая из губки дома моей бабушки, и то лучше этого… — Ши Цюси откусил кусочек засахаренной тыквы и не мог не поругать продавца.

Продавец закатил глаза, услышав его, с презрением на лице.

— Эй, брат, ты откуда родом? Сейчас эта засахаренная тыква самая популярная, люди с юга любят ее за потрясающий вкус. Если не можешь есть, выброси, я не верну за это деньги!

Ши Цюси оглядел его прилавок: пряные засахаренные полоски из тыквы, цукаты из тыквы, засахаренный зеленый перец и тыква…

— Хотите сказать, засахаренная тыква-мутант сейчас популярна?! Я жил в Шанхае столько лет, так почему же никогда о ней не слышал! — Он недоверчиво воскликнул.

Продавец не хотел ему уступать, он закатал рукава и собирался перекинуться с ним парой слов, но не успел произнести и слова, когда два охранника, худой и толстый, уставились на него. Продавец тут же закрыл стеклянную дверцу слева, забывая о Ши Цюси и его пряной тыкве, повернул ключ зажигания и помчался быстрее ветра, грязь от колес тележки запачкала штанины Ши Цюси.

— Брат, я угощаю тебя пряной тыквой, не за что благодарить. Брату пора идти дальше… — Голос продавца становился все дальше и дальше. Ши Цюси несколько секунд смотрел на засахаренную тыкву, а потом злобно откусил.

Пошел ты, это отвратительно!

Поскольку две засахаренные тыквы обошлись ему в 15 юаней, Ши Цюси все же съел их с мыслями, что ест дерьмо.

Едва закончив набивать живот, Ши Цюси достал телефон, чтобы заказать такси. Здесь, в его родном городе, темнело рано, и было холоднее, чем где-либо еще. Сейчас начало октября, пока в Шанхае носили свитера с длинными рукавами, в Аньлин все уже ходили в пальто, до его ушей дошло, что через несколько дней здесь выпадет снег.

Ши Цюси предстоит запастить огромным количеством еды, дабы не выходить на улицу.

Водитель оказался разговорчивым, по дороге он обсуждал с Ши Цюси то яблоки и просо, то бани и правительство, то арахис и хурму, когда дело дошло до фруктов его дочерей, Ши Цюси добрался до дома.

— Спасибо, чуть позже я обязательно куплю фрукты у ваших дочерей… — Ши Цюси, поджав губы, смотрел, как уезжает водитель. Дорога в деревне неровная, отчего на машине проехать непросто, поэтому Ши Цюси предстояло дойти до дома пешей прогулкой.

К счастью, снег еще не выпал, а на дороге не образовалась корка люда, и люди могли спокойно ходить.

Уличные фонари уже горели, Ши Цюси полный волнения шел по одновременно знакомой и незнакомой цементной дороге.

В последние несколько лет он редко возвращался, в семье никого не осталось, так что и причин приезжать не было. Многие семьи построили новые дома, дороги оказались отремонтированы, не остались ни выбоины… неудивительно!

— Ох, почему здесь до сих пор эта яма! — Ши Цюси по неосторожности порвал брюки, он никогда не думал, что даже в 30 лет упадет на том же участке дороги.

Свет в соседнем доме включился от голоса Ши Цюси, и крупная дама в зеленом тюрбане вышла из-за двери, бдительно осмотревшись.

Она несколько секунд смотрела на Ши Цюси, пока ее глаза не округлились от удивления, подойдя к нему поближе, женщина похлопала его по плечу.

— О боже, кто это у нас? Разве это не мелкий говнюк? Эй, иди скорее сюда, говнюк вернулся!

Ши Цюси ухмыльнулся и потер свои и без того красные плечи.

— Тетя Ван, почему бы тебе сразу не забить меня до смерти? Ты стала такой сильной…

— Детям слово не давали. В детстве тебя мало били, раз ты такой болтливый, — тетя Ван тут же обвела его взглядом.

Дядя Ли взял небольшую зажигалку и с улыбкой направился к двери.

— Ты еще не ел, заходи. Твоя тетя тушила ребрышки и испекла пирожные, такие вкусные и ароматные. Давай вместе поедим…

Прежде чем Ши Цюси отреагировал, дядя Ли уже внес его чемодан, а тетя Ван потянула за руку и завела в дом, бормоча:

— Эта старуха растерялась и забыла пригласить тебя на ужин. Что ты тут стоишь в дверях, сопляк? Замерзнешь прямо как в детстве, когда катался на коньках…

В доме с отоплением намного теплее, чем на улице. Ши Цюси глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом тушеных свиных ребрышек, вдруг он почувствовал, что его желудок пустее барабана из войлока. Не успев как следует поприветствовать тетю Ван и дядю Ли, он взял на кухни тарелку и палочки для еды: одно свиное ребрышко и три пирожных были съедены в один укус.

— Боже, ешь медленнее, посмотри, тут еще много… — Тетя Ван налила стакан апельсинового сока для Ши Цюси, занятого овощами. — Ешь, ешь, дядя Ли сам собрал дикие грибы на горе для холодного салата.

Ши Цюси даже не думал кивать, пока ел, дядя Ли продолжал смотреть на него с улыбкой, время от времени поедая арахис и попивая понемногу домашнее вино.

— Вы, маленькие сопляки, любите сбегать в большие города, ну и что? Как вам столица? По мне, так это дьявол, жадный до детей. Раньше молодежь не была такой озлобленной… — Тетя Ван оглядела Ши Цюси, чувствуя огорчение и радость: ее ребенок вернулся три года назад полностью разбитый, и она так злилась.

Дядя Ли взял другую чашку, наливая полбокала вина. Он хотел передать чашку Ши Цюси, но тетя Ван шлепнула по ладони палочками.

— Что ты делаешь? Он пьет? Почему ты ведешь себя как тигр? Он не сможет открыть глаза уже после половины бокала! — Ей некуда было деть накопленную злость, потому она налетела на дядю Ли, почувствовавшего горькую утрату и забравшего бокал обратно.

Ши Цюси протянул тете Ван лесные грибы и легонько стукнул коленом по ноге дяди Ли.

— Верно, дядя, ты забыл, что я пьянею от одной капли алкоголя? Тетя, почему твои грибы такие вкусные? Я так скучал по ним в городе, это лучше, чем еда в пятизвездочном отеле!

Темное лицо тяти Ван посветлело.

— Заткни-ка свой рот ребрышками, ешь, раз вкусно. Приходи завтра в полдень, я приготовлю для тебя лапшу и пельмени. Верно, старик?

Ши Цюси несколькими словами заставил тетю Ван расплыться в улыбке, соглашаясь на обед завтра. Дядя Ли покачал головой, глядя как еда исчезает с тарелок, он слишком стар, чтобы соревноваться с ним.

С набитым животом Ши Цюси наконец добрался до порога своего дома, неся полмешка картофеля и бататов, подаренных тетей Ван.

На дверях красовался слой пыли и паутины. Сегодня он точно не сможет убраться, только завтра.

Ши Цюси заранее оплатил счет за отопление, он мог жить в беспорядке, но не без отопления, после ночи в холодном доме он бы превратился в фруктовое мороженое.

Ши Цюси взял тряпку и швабру, с трудом вытирая пыль: целый день просидел в поезде, а вечером съел так много, что глаза почти не открывались.

Прибравшись в ванной и приняв быстрый душ, Ши Цюси уснул, только коснувшись головой подушки. В столице его преследовала бессонница, он думал, что умрет раньше, казалось, все дело в ребрышках и пирожных.

После хорошей ночи без сновидений Ши Цюси проснулся после девяти. Снаружи шумели куры и собаки, слышался плач детей, требующих лапши, — там царил хаос, но Ши Цюси от этого почувствовал облегчение.

Вот как нужно жить. Каждый день в Шанхае он просыпался раньше куриц и ложился спать позже собак. Здесь он мог спокойно думать, лают ли собаки или шумят ли курицы поблизости.

Ши Цюси, выспавшись, прибывал в хорошем настроении. Умывшись, он съел хлеб за пару укусов, закатал рукава, подогрел две большие кастрюли горячей воды и вымыл дом вдоль и поперек внутри и снаружи, так что трещины в полу сверкали.

Он смыл пот в душе, и, счастливо думая о лапше в полдень, Ши Цюси стал энергичнее. Он вынес матрасы во двор, чтобы дать им погреться на солнышке и стать теплее.

Только стукнуло двенадцать, и он поспешил, рассчитав, что обед тети Ван готов. Ши Цюси захватил две бутылки «Вулянье» и коробку эцзяо, нет нужды звать его, он сам придет.

(Вулянье или Wuliangye Yibin — фирма, специализирующаяся на ликероводочной продукции.

Эцзяо — желатин, получаемый при варке ослиной шкуры, используется в традиционной медицине.)

Алкоголь подарил ему коллега, поддерживающий с ним тесный контакт, а эцзяо — хозяин квартиры. Ему эти вещи ни к чему, лучше подарить их тете Ван и дяде Ли, дабы осчастливить. Не стоит приходить с пустыми руками ради тарелки риса.

Солнце светило все так же ярко, пока Ши Цюси наслаждался свежим воздухом. Ему всегда казалось, будто воздух в его городе иной, прохлада, смешанная с запахом земли и распустившихся почек, одного вдоха достаточно, чтобы понять: он дома.

Признаюсь, я потолстел на пять кэтти

5 кэтти=2,5 кг

— Тетя, от этой наивкуснейшей еды слезы наворачиваются! — Ши Цюси не преувеличивал: испеченный им утром хлеб испарился, из-за чего ему пришлось голодать полдня. Как только он вошел в дом тети Ван, запах ударил ему в нос, и слюнки непроизвольно потекли.

— Этот ребенок умеет говорить, попробуй говядину с лапшой… Эй, зачем ты принес столько всего! — Тетя Ван с улыбкой отругала его, высунув голову из кухни.

Только тогда тетя Ван разглядела вещи, принесенные Ши Цюси: две бутылки «Вулянье» и эцзяо.

— Верно, ты будто прощаешься с нами, — дядя Ли неодобрительно нахмурился. Ши Цюси почесал голову и улыбнулся.

— Это не так. Я не умею пить, поэтому «Вулянье» мне ни к чему, кроме того, зачем мне, взрослому мужчину, эцзяо? Только девушки пользуются этой гадостью. Ну, раз не нужно, я выброшу… — Он сделал вид, будто выбрасывает коробку, и тетя Ван тут же подбежала к нему.

— Это принесет неудачу, неудачу, не стоит выбрасывать! — Тетя Ван что-то пробормотала и энергично смахнула с его плеч пыль.

Ши Цюси опустил голову и взмолился о пощаде, отправляя тетю Ван, великого Будду, обратно на кухню.

В полдень на столе стояло немного блюд, но порции вышли огромными: мягкая и вкусная тушеная говядина в соусе, говяжьи тушеные сухожилия, наваристый суп и лапша собственного приготовления твердая, в самый раз. Палочки едва дрожали в его руках.

Вчера вечером Ши Цюси похвалил вкусные грибы с орехами, потому сегодня тетя Ван поджарила еще грибов и нарезала мясо. Даже не пробуя, можно ощутить уникальный вкус грибов умами, а ломтики мяса в соевом соусе обжарены до коричневой корочки, не жирной и ароматной.

Вдруг на столе появилась тарелка с кукурузными лепешками, посыпанными толстым слоем сахарной пудры. В Аньлин их также называют «блюдом для женщин» из-за любви женщин и детей, однако Ши Цюси также питал симпатию к лепешкам, но в одиночестве никогда не ел. Хотя он знал, что никто не будет смеяться над ним, Ши Цюси чувствовал себя неловко.

Но перед тетей Ван, наблюдавшей за его взрослением, нет необходимости сдерживаться. Ши Цюси отломил кусочек кукурузной лепешки и отправил его в рот, он обжегся, но отказался отпускать, за что получил нагоняй от тети Ван.

Дядя Ли перестал есть, чтобы выпить, и тетя Ван поджарила для него немного арахиса, крутых яиц и посыпала все это специями для барбекю — вкус не хуже, чем в специализированных лавках.

— На сколько дней приехал в этот раз? — Тетя Ван расспросила его о планах, она уже составила меню на несколько дней, чтобы ребенок вкусил вкусную еду и компенсировал недоедание.

— Я не поеду, останусь дома! — Ши Цюси доел тарелку лапши, приготовившись есть вторую. Рядом лежал очищенный чеснок, который благополучно отправился ему в рот вместе с говядиной, красиво сверкающе        на свету.

— Если не поедешь завтра, то я приготовлю тушеную курицу… Что, ты не уедешь? — Тетя Ван, размышлявшая о меню, не сразу отреагировала на слова Ши Цюси, а от осознания ей сделалось еще радостнее. — Это хорошо, — глаза ее выгнулись от улыбки.

Ши Цюси, ребенок, за взрослением которого она наблюдала, умен и целеустремлен, способен усердно учиться, в отличие от ее семьи, которая днями сидит дома и ленится. Ребенок боролся за выживание из-за своих непутевых родителей: отец Ши пил и хвастался, что может заделать несколько детей в год, мать Ши, более безответственная особа, сбежала из городка. Отец Ши сказал, что пойдет искать мать Ши, и после нескольких лет поискав так и не нашел, ему не хотелось больше заботиться о ребенке, потому он оставил Ши Цюси одного в деревни, отправившись в неизвестном направлении.

Бедному Ши Цюси было всего одиннадцать, когда ему пришлось жить с бабушкой и дедушкой. Дома не хватало денег, приходилось экономить даже на покупке ручек и карандашей. Время от времени ребенок ходил вместе с дедушкой Ши в горы по грибы и продавал за деньги. И этот хороший умный ребенок не только учился сам, но и помогал остальным в классе.

Пять лет назад дедушка и бабушка Ши скончались в один год, что стало большим ударом для Ши Цюси. В семье никого не осталось, дом пустовал, и Ши Цюси редко возвращался в родной город, даже в китайский Новый год его нельзя поймать. Тетя Ван считала, что он никогда не вернется.

Теперь, когда Ши Цюси сказал о своем намерении не уходить, тетя Ван почувствовала облегчение. Хотя он зарабатывал много денег в большом городе, не спал ночами и был на грани истощения, на лице не осталось ни кусочка мяса, именно поэтому она так усердно откармливала ребенка.

— Приходи поужинать к нам. Ты только вернулся, и дома ничего нет, — тетя Ван оглядела Ши Цюси, усердно поедающего еду, и ее охватило чувство выполненного долга. В деревне Сяоба она мастер, иначе как бы ее младшая дочь набрала 180 кэтти (90кг)?

— Хорошо, огромное спасибо, тетя, — Ши Цюси не стал отказываться, раз семья не была против, чуть позже он купит овощи, мясо и рис и будет готовить для себя самостоятельно.

«Ши Цюси слишком худой, его рост 1,85, весит ли он 130 кг? — размышляла тетя Ван. — Я должна накормить его десятью толстыми котлетками вечером».

— Послезавтра дядя Ли отвезет тебя на рынок, не забудь купить побольше еды, — дядя Ли, прищурившись, сделал глоток «Вулянье», принесенного Ши Цюси, и причмокнул от удовольствия: дорогое, вкусное и ароматное вино радует взор.

— Хорошо, а Лао Чжан еще продает тофу? Я ел его, когда был ребенком.

В младших классах у Ши Цюси не было денег на покупку завтрака на улице, и чаще всего бабушка Ши готовила ему яичницу и кукурузу или что-то в этом роде. Каждый раз после успешной сдачи экзамена на сэкономленные деньги он покупал тофу, вымоченное в масле, бобы, используемые Лао Чжаном, всегда имели сильный вкус без примесей.

— Он все еще продает. Каждый раз, когда прихожу на рынок, наблюдаю у его прилавка очередь, — поднося лапшу ко рту, она заметила отсутствие на столе овощей, тетя Ваш сбегала на кухню вымыла вишневый редис и огурцы, в придачу дома нашлась банка фасоли в каком-то густом соусе.

Ши Цюси, увидев вишневую редиску, не удержался и протянул руку, и его лицо тут же сморщилось, когда он поднес его поближе.

— О, нет, я все еще не выношу запах сырого редиса. Почему он такой красивый? Каждый раз мне хочется попробовать его…

Тетя Ван скривилась и положила огурец в соусе в тарелку ребенка.

— В названии есть «вишневая», но последнее слово явно «редис». В детстве ты так же реагировал. Вот, съешь огурчик, прочисти рот, — сердито произнесла она.

Ши Цюси съел пару огурчиков, глубоко вздохнул от тяжести и махнул рукой.

— Я сыт, больше не буду есть. Дядя пей медленнее, я больше не могу, — он так увлекся, что съел три тарелки лапши с говяжьим фаршем, что, казалось, она встала поперек горла.

Посидев еще немного в доме тети Ван, Ши Цюси решил прогуляться по деревне.

Тетя Ван всучила ему пакет собственноручно приготовленных булочек с бобами и попросила его позавтракать ими завтра.

Ши Цюси медленно дошел до дома и положил булочки с бобами в бак из-под воды на улице. День был холодным, потому в холодильники, который тратил уйму электричества, он не нуждался, еду можно оставить на прохладном ветре.

Пока солнце еще светило, Ши Цюси побродил по деревне, поприветствовав почти всех соседей. Прошло довольно много с его последнего приезда, некоторые соседи позабыли о нем, некоторые приняли его все также тепло.

Почему во дворе Чи светло, дедушка Чи вернулся? Ши Цюси немного удивился. Дедушка Чи — не местный, возвращающийся в деревню Сяоба только осенью и зимой. Он слышал, что в юности преподаватель переехал из Пекина в деревню Сяоба и возвращался обратно лишь на время экзаменов в университете, а после выхода на пенсии оставался в деревне Сяоба более полугода.

Когда Ши Цюси был ребенком, если дома никого не оставалось, дедушка Чи забирал его к себе и угощал разными вкусностями: мармеладная паста, пирог из говяжьего языка, «Май Лису» и «Гао Ли Доу Ша». После его перехода в старшую школу дедушка Чи редко приезжал, поговаривают, у него возникли проблемы со здоровьем, и он решил восстанавливаться в Пекине.

Он выздоровел и решил вернуться? Думая о заботе, полученной им от дедушки Чи, Ши Цюси сделал шаг вперед и постучал в дверь, намереваясь поздороваться. Спустя долгое время так никто не открыл, возможно, вышел прогуляться. Ши Цюси пришлось сдаться, чуть позже в свободное время он обязательно повторить попытку.

За три дня благодаря мастерству тети Ван Ши Цюси набрал пять кэтти, а все из-за тушеных ребрышек, говядины в соусе, цыпленка, утки и жирной овечки, а когда Ши Цюси наедался до сыто накладывала консервированный боярышник. В конце концов, он не выдержал.

— Хватит, иначе я стану таким же, как в детстве. Завтра я куплю продукты, не могу больше позволять тете Ван готовить для меня, ваш курятник уже почти пуст… — Ши Цюси посмотрел на цифры на весах, задаваясь вопросом, нет ли у него наследственности свиней, иначе, как он так быстро набирал вес.

Он дотронулся до своих мышц, втайне принимая решение не становиться лысым мужчиной с пивным животом. В конце концов, он еще одинок.

Ему больше 30 лет, его волосы, хоть и выпадают, остаются густыми, а мышцы, накаченные за все эти годы, еще не исчезли. Ши Цюси встал перед зеркалом и после умывания внимательно оглядел себя. Что ж, хоть он лишился того блеска времен старшей школы, остался красивым, по крайней мере, не такой старый и неухоженный.

Может попросить тете Ван познакомить меня с кем-нибудь в свободный день… Но сейчас я безработный, и денег не так уж много. Я заставлю страдать свою возлюбленную?  Такому неудачнику, как я, что делать с бедняжкой?

Ши Цюси злостно отверг свои неподобающие мысли. Придерживаясь мнения, что вся семья должна быть сытой, он решил не искать девушку из хорошей семьи, а придерживаться идеального и ответственного статуса… одиночки.

Я люблю посещать утренний рынок

Утренний рынок в Аньлин открывался в пять часов, и Ши Цюси встал около четырех, умылся и пошел на поиски дяди Ли и тети Ван.

Он считал, что в такую рань и темень в деревне никого не должно быть. Однако, как только Ши Цюси вышел, обнаружил, что во многих домах зажжен свет, некоторые люди даже собрались вместе, чтобы пойти на рынок. Ши Цюси составил список продуктов в телефоне, опасаясь что-нибудь упустить.

Тетя Ван ждала у ворот. Сегодня он сядет за руль старого фургона, на котором дядя Ли возил в молодости товары.

Дядя Ли раньше занимался рестораном, не смотрите то, что сейчас в основном готовит тетя Ван, дядя Ли мог легко завоевать вкусовые рецепты каждого. Фирменное блюдо дяди Ли — кисло-сладкая курица, даже кости которой пахнут изумительно.

У Ши Цюси потекли слюнки, когда он подумал о курице. Думая о тофу с утреннего рынка, он прибавил скорость, чуть ли не переходя на бег.

— Почему ты не надел шарф и маску, нос отмерзнет! — Тетя Ван с неодобрением посмотрел на обнаженную шею и лицо Ши Цюси, который повернулся к ней и взял у нее пару черных перчаток и темно-коричневый шарф. — Возьми, это вещи дяди Ли. Он все равно не пользуется ими, забери домой.

Ши Цюси не стал вести себя вежливо, забрал из ее рук вещи и надел. Он потирал свои замершие красные руки в легком смущении.

— Тетя, ты такая продуманная, я подумывал сходить на рынок и купить их. Я долгое время не возвращался сюда и совсем не ожидал столкнуться с таким холодом.

— Готов? Мы поедем, когда будешь готов. Скорей бы вкусно поесть, — дядя Ли сидел на заднем сиденье, держа в руках термос с принесенным Щи Цюси напитком.

— Хорошо, тогда поехали прямо сейчас, — Ши Цюси сел на водительское сиденье, пристегнул ремень безопасности и приготовился тронуться в путь.

— К чему ты его призываешь? Я проснулась рано утром и вскипятила воду для чая, а ты, можешь пить что-то кроме алкоголя? Повсюду ходишь с чашкой! Лучше бы приберег, а не пил просто так!

Тетя Ван села на заднее сиденье, прижавшись к дяде Ли возле окна и прислонившись к нему, пока дядя не смел говорить и молча прятал термос в руках.

— Если дяди Ли хочет пить, пусть пьет. Если хотите, я могу через два дня еще принести, — Ши Цюси, улыбнувшись, схватился за руль.

— Нет, бессмысленно поить сына и отца вкусными напитками. Оставь себе, они всю оставшуюся жизнь буду пить только «Северный ледовитый океан».

(北冰洋的 или Arctic Ocean soda — безалкогольный слабогазированный напиток.)

Пока они разговаривали и смеялись, получасовая поездка быстро закончилась. Ши Цюси припарковался поближе к утреннему рынку, на который нельзя было свободно въезжать, и тетя Ван взял три мешка для них троих.

Открытие рынка не заняло много времени, и люди, молодые и старые, быстро вышли из машины и направились к ларьку с завтраками. Тофу Лао Чжана действительно еще продавалось, и несколько маленьких столиков были почти заполнены. Ши Цюси поспешно шагнул вперед и, заняв последний столик, пригласил тетю и дядю присесть.

— Три тарелки тофу, три тарелки бараньего супа, два фруктовых пирожных, можно, пожалуйста, обжарить хорошенько, еще суп с тофу, и, о да, дайте еще три чайных яйца и кашу с говядиной.

Ши Цюси привычно заказывал еду, хотя он много лет не ел здешние деликатесы, он мог спокойно заказать привычный завтрак из прошлого. Воспользовавшись отвлеченностью тети Ван, Ши Цюси быстро заплатил, иначе они бы долго просидели здесь.

И действительно, как только тетя Ван услышала звук оплаты, подбежала и похлопала Ши Цюси по плечу.

— Мелкий говнюк, кто просил тебя платить, у тебя много денег? Разве ты не знаешь, что за детей платят взрослые? Куплю жаренные пирожки, а ты чего здесь сидишь? — Дядя Ли сделал вид, будто не слышит, взял ложку и начал поедать тофу.

Видя, что тетя вновь собирается разразиться бранью, Ши Цюси остановил ее.

— Тетя, разве ты не говорила, что будешь относиться ко мне как к собственному сыну? Так плохо, что твой сын оплатил тарелку с тофу? Тогда как я могу позволить себе кусать вас за локти и дальше? — Ши Цюси стянул с себя шарф, и кончик носа тут же покраснел от мороза. Тетя Ван посмотрела на него с жалостью и, наконец, перестала шуметь, спокойно присела и начала есть.

Закончив Великую войну века Ши Цюси вздохнул с облегчением, сел и опробовал вкусную еду.

Тетя Ван помогла перемешать для него тушеные бобы в тофу, Ши Цюси же зачерпнул ложечку и поднес ко рту. Ощутимые соленые бобы — вкус, который ни за какие деньги нельзя отведать в волшебной столице.

Большие фрукты в толстом тесте по просьбе Ши Цюси хорошенько обжарили до корочки. Пирожные получились толщиной почти в человеческую руку, а тесто вышло таким хрустящим и приятным на вкус.

Тофу предоставили немного, Ши Цюси съел пару пирожных и уставился на бараний суп, цвет которого был не молочно-белым, а слегка прозрачным, отчего людям казалось, а не безвкусен ли он.

Но стоит сделать глоток, как запах баранины проникает изо рта в нос. Баранина, лежащая на дне миски, жирная и тонкопорезанная, жевалась без особых усилий, устав от вкуса, можно добавить зеленый лучок, кориандр и перец, чтобы придать остринку.

Пока они ели, успели вспотеть и согреться. Набив желудок, несколько человек с радостью отправились опустошать рынок.

Тетя Ван пошла покупать капусту, потому Ши Цюси не нужно было следовать за ней.

Он последовал за дядей Ли к киоску с вином. Владелец лавки, сообразительный человек, налил Ши Цюси и дяде Ли по бокалу для пробы. Конечно, Ши Цюси был за это очень благодарен, сон его сегодня точно будет крепким.

Дядя Ли с счастливой улыбкой принял обе чарки, начиная болтать и смеяться с владельцем лавки. Ши Цюси не стал покупать вино и отправился дальше, дабы дать дяде время отдохнуть.

Думая о том, как тетя Ван заметит красноту на щеках дяди и разозлится, Ши Цюси не смог удержаться от неэтичной улыбки. Позже я обязательно скажу пару слов от тебя, так что, держись, дядя.

Ши Цюси — типичное плотоядное животное, вероятно, из-за нехватки мяса в детстве, повзрослев, он стал жаден до мяса. В принципе, он не нуждается в огромном количестве мяса, именно поэтому он подошел к мясному прилавку.

— Вы продаете говядину? — Ши Цюси осмотрел говядину на нескольких других прилавках и остановился на втором, самом лучшем на его взгляд. На говядине виднелся желтоватый жирок, который в тушеном виде пах невероятно вкусно.

Владелец лавки — помятый мужчина лет 30-40 с бородой, не любитель поговорить, однако, когда все же открывал рот, излучал энтузиазм.

— О, брат, я давно наблюдаю за тобой. У тебя наметан глаз, не так ли? Моя говядина лучшая в округе, ее запах приятный, — он как бы невзначай добавил, — а цена доступная. Брат, я не обманываю. Чистое мясо обойдется тебе в 23 юаня за кэтти, а стейк — в 20. Что думаешь, выгодная сделка?

Ши Цюси, долгое время горевавший по поводу цен в волшебной столице, был готов расплакаться на месте от услышанной цены.

— Дай мне чистую говядину на 40 и стейков на 40! — Он протянул дрожащую руку. Владелец прилавка потерял свой красивый вид, и его рука, разделывающая мясо, пронеслась перед его глазами, как остаточное изображение.

— Брат, ты такой светлый человек, если ты купишь еще на 1720, мои 20 братьев больше не будет бедствовать, и я подарю тебе еще бычий хвост!

Говядина на 80 юаней тут же наполовину наполнила мешок Ши Цюси. Как он может с ним идти на рынок? Владелец лавки, увидев его трудности, похлопал себя по груди и убедительно произнес:

—Просто оставь его здесь. Приходи к своему брату как закончишь покупки, не волнуйся, брат — самый честный и ответственный бизнесмен! — Ши Цюси не стал отказываться от его предложения, люди в его родном городе более простые, и они заслуживают больше доверия.

В дополнение к говядине он прикупил также мясо баранины и свинины на 40 юаней, планируя разделить все пополам с тетей и дядей. На рынке продавалась и гусиное мясо, Ши Цюси бросил на него взгляд, но покупать не стал.

Хорошо прожаренное гусиное мясо очень ароматное, но Ши Цюси не нравится. За 150 юаней вместо гуся можно купить двух больших цыплят, разве курица, тушеная с грибами, не вкуснее? Какой гусь может сравниться с курицей?

Существует стереотип, что жители Аньлин, такие как Ши Цюси, обожают есть тушеных гусей зимой, но самом деле это уловка. Не многие местные жители едят гусей, все по-прежнему предпочитают цыплят, крупную рыбу и ребрышки. Это вкуснее и экономичнее.

Неся четырех убитых глупых цыплят, он наконец почувствовал, как хороша жизнь.

Купив достаточно мяса, Ши Цюси смог сосредоточиться на покупке остальных вещей. Тетя Ван пошла покупать китайскую капусту в овощном прилавке, в любом случае, купить немного самому тоже повредит.

Ши Цюси обожает есть редис, поэтому он выбрал самый нежный и купил более десяти кэтти, стоимостью один юань за штуку. Он также взял для себя кэтти свежего зеленого лука, необходимого для приготовления пищи, и кэтти для тети Ван.

Когда он завершил покупки, тетя Ван позвонила ему. Ши Цюси на обратном пути заметил продавца попкорна, не сдержался и купил одну упаковку за пять юаней. Когда продавец закончил готовить, Ши Цюси был взволнован и счастлив, как ребенок.

Ши Цюси спешил, вещи в его руках были слишком тяжелыми и утомляли его до смерти. Тетя Ван уже сидела в машине, дядя Ли по неизвестной ему причине не заходил внутрь, а стоял у двери, дожидаясь его.

— Почему бы не зайти и не подождать внутри, дядя, на улице так холодно, — Ши Цюси положил вещи в багажник и заметил красные уши у дяди Ли. — Эй, почему уши такие красные? К тому же, дядя Ли, ты разве не взял с собой шапку и шарф? Почему они вдруг исчезли?

— Он заслуживает замерзнуть до смерти, мертвец, совсем ничего не понимает, знает только, как каждый день распивать вино! — Тетя Ван не сдержалась, высунув голову из окна машины, ее лицо раскраснелось от накопившегося гнева.

Дядя Ли выглядел невинным, несмотря на высокий уровень алкоголя в крови. Ши Цюси сдерживал улыбку и глазами подсказывал дяде Ли сесть на пассажирское сиденье.

— Что случилось? Раз он не может, значит мне придется сесть за руль? — Притворяясь ничего не понимающим, он спросил.

Тетя Ван похлопала по спинке пассажирского сиденья, и дядя Ли испугался так, что наклонился вперед. Тетя Ван выглядела так, будто ненавидит железо за то, что оно не стало сталью.

— Спроси его, что за неэтичный поступок он совершил! Я попросила его купить немного мяса и вернуться обратно, с ними было все в порядке, но он пошел пить вино. Видите ли, в мясном киоске кончилось хорошее мясо, поэтому он взял две свиные вырезки, а не говядину! Посмотрим, как ты будешь теперь пит и есть!

Ши Цюси не мог удержаться от громкого смеха. Увидев обиженные глаза дяди Ли, он тут же перестал смеяться и утешил:

— В чем дело, тетя, разве это не просто мясо? Я только что купил для нас всех, когда вернемся, разделим его, этого будет достаточно.

— Ты, ребенок, покупаешь столько мяса, еще и делишься им. Если будешь так делать, ничего не останется! — Тетя Ван недоверчиво посмотрела на него.

— Я купил много мяса и целых четыре цыпленка, нам вполне этого достаточно. Если не веришь, посмотри в багажнике, — Ши Цюси повернулся влево и попросил тетю Ван взглянуть.

— Как это, ты убил продавца мяса или выиграл в лотерее? Что ты делаешь с этим старым суккулентом, зачем кормить этого тигра! — Тетя Ван была озадачена, не ожидала, что Ши Цюси такой транжира, возможно, они не съедят это мясо до Нового года.

Мужчины, конечно же, что старое, что молодые одинаковые, они все не надежды! Тетя Ван гневалась так сильно на бессердечного старика и молодого человека, что Ши Цюси пришлось достать горячий попкорн и попросить дядю Ли передать тете Ван.

— Я почти задыхаюсь, а у кого-то еще хватает духу есть эту гадость… Эй, только не говори, что купил это у хозяина в южной части рынка, который носит дубленку…

— Да, должно быть это он. Мне показалось странным, почему я потратил целых пять юаней. Вам тоже думается, что это вкусно?

— Что ж, вкусно. В следующий раз я куплю несколько на Новый год… Старикан, кто сказал протягивать руку и забирать!

— Я попробую чуть-чуть, всего несколько штук, не сердись…

— Убирайся отсюда, ты&^*#…

— Не шуми, не шуми, садись за руль скорее!

Среди этой шумихи Ши Цюси взял коробку, полную попкорна, и счастливо отправился обратно домой готовиться к наступающей зиме.

Господин Ши, Великий Бог Булочек

Послушав всю дорогу, как тетя Ван и дядя Ли ссорятся, Ши Цюси заткнул уши, почти оглохшие от шума, и, осторожно затормозив, крикнул.

— Дома, вылезайте из машины!

Они вернулись поздно, сейчас почти двенадцать дня, и многие в деревне готовились к обеду.

Ши Цюси бодро вдыхал ароматы различных блюд, витавшие в воздухе, и внезапно осознал, что вся еда, съеденная этим утром, уже переварилась. Он открыл багажник и начал доставать купленные овощи.

Тетя Ван купила сто цзиней (50 кг) пекинской капусты, из которых тридцать принадлежали Ши Цюси. Он не сможет съесть столько в одиночку. В дополнение к капусте тетя также купила чесночный мох — вещица весьма долгоживущая, а главное вкусная. Ее жарят с яйцами и свининой, и она ароматно пахнет. Особенно если использовать остатки чесночного мха от приготовления вторых блюд, бибимпап — настоящий банкет.

— Ты не купил ничего, кроме мяса, — тетя Ван руководила переноской вещей в дом с помощью дяди Ли. Тот не смел много говорить, просто засучил рукава и принялся работать. Покрасневшие от щипков уши еще не прошли.

— Разве я не знал, что ты купишь мне капусту? Я сам взял немного редиски. Сейчас холодно, так что нужно есть больше мяса! — Ши Цюси улыбнулся, держа в руках большой пакет с мясом.

— Тогда ты должен сочетать мясо и овощи. У вас, детей, привычки жить просто ужасны, Чжуцзы, конечно, готов есть вегетарианскую пищу, но и то завтракает от силы несколько раз в год. Ну что с вами делать… — Тетя Ван непонимающе посмотрела на него.

Ши Цюси улыбнулся и больше не издал ни звука. Что делать? Все еще исправимо.

Проработав полгода и погасив свои студенческие кредиты, Ши Цюси тогда начал свое трехмесячное мясоедение.

Только открыв глаза, каждое утро Цюси жарил себе две-три котлеты и стейк. Вечером, возвращаясь домой, он вновь тушил мясо, или делал целую мясную тарелку. Единственными вегетарианскими блюдами были зеленый лук и кориандр.

Таким образом, за три месяца поедания и набивания желудка, с восьмью язвами во рту, он набрал двадцать килограммов и, наконец, прекратил этот иррациональный фарс с мясоедением, уважил указания врача и начал соответствующим образом корректировать свой рацион.

Нельзя рассказывать об этом тете Ван, иначе точно получит нагоняй.

Ши Цюси сначала перенес мясо в теплое помещение, когда оно растает, разделит ножом на части. Покупал он его целиком, поэтому придется дома разрезать на кусочки нужного размера.

Тетя приготовила сто пельменей со свининой и капустой, заготовленных заранее, смешала с большой тарелкой холодных овощей, и они втроем вместе пообедали.

Ши Цюси набил желудок и тут же взял нож для разделки. Первоначально тетя Ван планировала позволить дяде Ли помочь, но он надорвал спину, когда перетаскивал капусту, и теперь лежал на кровати с пластырем.

— Не знаю, какое зло я совершила в своей прошлой жизни, раз вышла замуж за него…. — Тетя Ван уже устала ругаться. Она действительно ничего не могла со своей злостью.

Ши Цюси не смел говорить слишком много, иначе в скором времени злость вылилась бы на него. Он не знал, как правильно разделывать, поэтому тетя Ван стояла рядом и отдавала приказы.

— Да, порежь вон там. Эти места слишком жирные, можно нарезать их помельче. Это можно нарезать на крупные кусочки тонким слоем. Когда разделаешь говядину, стоит оставить говяжьи сухожилии каждый отдельно, иначе в будущем при тушении они не будут вкусными…

Со своим многолетним кулинарным опытом, тетя Ван быстро руководила разделкой мяса.

Отопление в этой комнате достаточно хорошо шпарит, и Ши Цюси частично снял свою жилетку и вытер пот со лба. После нарезки на мелкие кусочки мясо выглядело солидно и эффектно смотрелось.

Тетя Ван настояла на том, чтобы не брать слишком много, но Ши Цюси это мало заботило. Он сунул завернутое мясо в емкость с мыслью: Хочешь ты того или нет, я оставлю.

— Эй, что ты делаешь? Куда ты кладешь курицу?

— Не выбрасывать ведь. Если не можешь принять, просто отнесись к этому как к обмену, можно поменять эту курицу на рисовую лапшу и яйца… — Ши Цюси позволил ей достать курицу, с беспомощным видом.

— Что тут менять, насколько ценны эти вещи? Забудь, только в этот раз, в следующий раз я не позволю тебе так много принести в дом! — Тетя Ван пригладила свою несуществующую бородку и посмотрела на него.

Долго спорили, но наконец-то все разделили.

Тетя Ван отдала Ши Цюси пятьдесят упаковок риса и пятьдесят упаковок муки, сделанными ей самой, гораздо вкуснее, чем покупная на улице.

А также двести куриных яиц. Они с дядей Ли обычно мало едят. Накопленное за два месяца они отдали ему.

— Спасибо, тетя Ван, тогда я вернусь и приведу себя в порядок, — Ши Цюси стоял в дверях и прощался с тетей, подталкивая маленькую тележку.

Тетя Ван достала эту тележку, сказав, что ему придется нести слишком много всего, не стоит отрицать полезность трехколесной тележки. Ши Цюси и сам не прочь купить одну и использовать.

Когда он вернулся, курьер доставил доставку прямо к двери.

Ши Цюси заказал кое-какие приправы и специи, а также два толстых пуховика. Длинное пальто, купленное им ранее, не выдерживало температур его родного города, поэтому он мог купить только новое. В наше время онлайн-покупки доставляют к двери, что весьма удобно.

Ши Цюси оставил тележку во дворе и убрал мясо и овощи. Он был очень быстр, поскольку хотел испечь сегодня несколько булочек, пока мясо еще свежее, чтобы в будущем завтракать.

Чтобы налепить булочки, сначала нужно заготовить тесто. Ши Цюси достал большой таз и насыпал в него семь-восемь цзиней (3,5-4 кг). Раз уже решил лепить, то лучше сделать побольше за один раз, чтобы не пришлось вновь возиться через несколько дней.

Мука, перемолотая тетей Ван, не такая белая, как та, что в супермаркете, а слегка желтоватая. Это натурально чистый фермерский продукт без добавок.

На такое количество муки нужно положить около двадцати граммов дрожжей, иначе оно не поднимется. Ши Цюси замесил тесто, затем накрыл его слоем ткани и убрал в спальню, чтобы поднялось. Там тепло, температура высокая, подходит для подъема теста.

Для начинки булочек Ши Цюси подготовит как говядину, так и свинину, которые при любых обстоятельствах получаются вкусными.

Начинка не должна быть слишком постной, как минимум на три четверти жир и на семь четвертей мясо. Ши Цюси старался нарезать мясо как можно жирнее. Дома не было мясорубки, поэтому он измельчал вручную. К счастью, он силен, и для нарезки не потребовалось особых усилий.

Рубленый фарш Ши Цюси собирается приготовить двух видов: говяжий с зеленым луком и свиной с редькой. Он добавил к мясу немного лука и имбирной воды, а затем энергично перемешал до однородной консистенции, прежде чем опробовать.

Ему не понравился слишком насыщенный цвет, поэтому он добавил немного темного соевого соуса. Зеленый лук, купленный только сегодня, был свежим. Нарезав его до размеров ногтя, он высыпал его в мясной фарш и перемешал. Начинка из говядины и зеленого лука готова. Ши Цюси также полил его слоем кунжутного масла, дабы усилить аромат.

Со свининой и редиской дела обстоят немного сложнее. Приправа для мяса все та же, редис нужно нарезать ломтиками, а затем сбить воду внутри солью. Нож Ши Цюси быстро стучал по доске, и овощи получались одинаково толстыми и тонкими. Настроение поднималось только при взгляде на них.

— Мастер Ши из Аньлиня, Китая, самое удивительное — это то, что он волшебно владеет ножом. Давайте наведем камеру на руки мастера Ши, режущего овощи.

Ши Цюси прекратил говорить сам с собой, вдруг став серьезным и задумчивым.

— Видели, как его правое запястье слегка приподнимается, а левой рукой он передвигает ломтики редиски по разделочной доске. Каждый раз при нарезке, рука замирает в одном положении, и белая и сочная измельченная редиска источает едва ощутимый запах. С нетерпением ждем следующего шага мастера Ши…

Ши Цюси закончил нарезать редиску, отложил кухонный нож и посмотрел в несуществующую камеру в воздухе.

— Спасибо, спасибо, пожалуйста, подождите минутку, деликатес вот-вот подоспеет! — Ши Цюси серьезно поклонился доске, с уверенной улыбкой.

В этом секрет быстрой готовки Ши Цюси на протяжении многих лет. Каждый раз, когда он готовит, представляет, что его пригласили снять документалку о еде. За эти годы он бесчисленное множество раз был режиссером и актером в них. Ничего не подозревающие люди видели это и думали, что он шизофреник.

Большая желтая собака прошла мимо двери и стала свидетелем его развлечений. Затем, под пристальным взором Ши Цюси, неторопливо подошла к углу двора и оставила кучку собачьего дерьма.

— Сумасшедшая собака! — Ши Цюси был ошеломлен. Небеса ниспослали собачье дерьмо, и теперь он должен смотреть на него и вдыхать!

Ши Цюси стиснул зубы, надел одноразовые перчатки, зажал нос, завернул дерьмо в салфетку и смыл в унитаз.

Если он однажды поймает ее, преподаст урок, безусловно, научит всему! Ши Цюси коварно улыбнулся.

— Не попадайся мне на глаза, малыш. Если поймаю тебя, ты ответишь за свое давнее преступление.

Пока он суетился, тесто почти подошло. Ши Цюси отбросил лишние мысли и, собравшись, принялся месить тесто для булочек. Тесто поднялось, стало как старый Сюаньху (пышным), и когда его достали, пружинило. Ши Цюси сильно помял его ладонями, выпуская воздух.

Он разделил тесто на кусочки нужного размера, смял, а затем раскатал скалкой, чтобы получилась толстая серединка и тонкие края. Ши Цюси любит есть большие мясные булочки, поэтому раскатанные лепешки тоже большие, так что можно запихнуть много мяса.

Он помесил, раскатал, слепил начиненные булочки и поставил воду кипятиться — все это он делал одним махом. Цены в Шанхае заставили его стать кулинарным мастером. Кто вообще продает одну булочку за восемнадцать юаней? Это еще более возмутительно, чем тот мошенник с тыквой на вокзале.

Готовые булочки нужно поместить в пароварку, после того как пойдет пар, готовить их двадцать минут, затем выключить огонь и оставить под крышкой на три минуты. Первоначально они готовятся двенадцать минут, однако Ши Цюси сделал их огромными, поэтому готовить двадцать минут более безопасно.

Воздух постепенно наполнялся неповторимым ароматом булочек, и Ши Цюси вновь ощутил голод. Каждый раз, возвращаясь домой, он был либо голоден, либо частично голоден. Возможно, расслабляясь, люди становятся жадными.

После длительного получасового ожидания, из пароварки наконец-то вышла первая партия булочек. Ши Цюси нетерпеливо взял палочками булочку с говядиной, чья оболочка пропиталась мясным соком полупрозрачного цвета, под тестом едва виднелся фарш.

Ши Цюси что есть мочи дунул на нее, а затем откусил большой кусочек. Губы обожгло так, что перекосило, но он не мог отпустить — так вкусно! Тесто в самый раз, мягкое и упругое, фарш превратился в тугой шарик, как фрикаделька, бульон внутри оставался все таким же горячим. Острый зеленый лук благоухал, а если его пережевать, будет ощутим тот самый сладковатый привкус, присущий овощам.

Ши Цюси был более чем доволен булочкой в своем желудке. Он взял еще одну со свининой и редисом, которая была такой же сочной. Поскольку редис не жирный, булочки со свининой легче и прохладнее, чем с говядиной. Если их подать с чили и уксусом, Ши Цюси съест десять штук за один присест.

Съев две на пробу, Ши Цюси больше не ел. Он судорожно двигал руками и через двадцать минут поставил еще одну партию новых булочек. Воспользовавшись временем, пока они готовились, он взял кастрюлю и положил в нее всю первую партию, затем накрыл ее несколькими слоями чистой ткани, после чего выбежал на улицу.

Он поспешил поделиться с тетей Ван и дядей Ли! С мастерством Великого Бога Булочек он точно сразит двух стариков наповал!

Добрый дедушка, равнодушный внук

— Мама дорогая! Я аж подпрыгнула! Что случилось, что за спешка? — Тетя Ван поставила на стол большую кастрюлю с кашей, когда услышала торопливые шаги во дворе, а когда повернулась, увидела вбегающего, словно медведь, Ши Цюси.

— Разве я не должен поспешить и дать попробовать своим старикам свою еду? — Ши Цюси не заботился о своем тяжелом дыхании, просто передал кастрюльку, пока булочки внутри все еще были горячими.

Тетя Ван взяла кастрюлю и открыла ее: двадцать-тридцать больших, белоснежных, пухлых, только приготовленных на пару булочек все еще дымились, и их аромат восхищал.

— Я не ожидала, что ты умеешь готовить. Твой дядя больше всего любит есть булочки, он будет очень рад! — Тетя Ван была сильно удивлена: тот маленький сорванец, у которого раньше даже рис прилипал ко дну кастрюли во время варки, теперь мог лепить булочки.

— Да что ты, я теперь мастер! Вот увидишь, скоро у дяди Ли нос от удовольствия перекосится! — Ши Цюси был вполне уверен в своих навыках.

— Выпей чуть-чуть. Каша из проса, сваренная твоей тетей, отлично подходит к вину, — дядя Ли наполнил полбокала вина и поманил его к себе.

Ши Цюси махнул рукой.

— Нет, дома еще остались не завернутые булочки, так что я вернусь и доделаю их. Если понравится, я принесу еще в другой раз. Я вернусь первым, плита еще работает, — не успел Ши Цюси поднять ногу и уйти, тетя Ван схватила его.

— Подожди минутку, я налью тебе немного каши, чтобы ты поел. Дома нет соленых огурцов, верно? Мои маринованные горчичные огурчики самые вкусные, еще возьми утиные яйца на закуску… — Тетя Ван шевелила руками и складывала все продукты в пакет.

— Все в порядке, спасибо, тетя, мне правда нужно идти, вода в пароварке вот-вот выкипит, — Ши Цюси убежал сломя голову.

— Этот ребенок, приходит и уходит так быстро, более беззаботный, чем Дунфан Бубай… — Тетя Ван стояла в дверях и следила, как Ши Цюси пересекает перекресток, прежде чем развернуться и дальше готовить ужин. Только посмотрите на этого старика, ха, уже четыре булочки в его желудке.

— Что с тобой, ты что безмозглый? Видел свой анализ крови на холестерин, а все равно ешь столько мясных булочек!

— У тебя высокий сахар, но позавчера ты съела два персиковых пирожных. Я же ничего не сказал…

— Эй, ты еще и возникаешь? Тогда я позволю тебе есть, просто ешь!

— Нет, нет, нет, я был неправ, жена! Потяни за другое ухо, они же теперь разного размера!

Всю дорогу бегущему рысцой Ши Цюси казалось, что дядю вновь избивают… Хотя тетя Ван и дядя Ли живут вот так уже много лет, и вполне уместно бить, ругаться или делать что-то любя.

Вода в пароварке действительно быстро выкипела. Вторая партия булочек готовилась немного дольше, и оболочка стала слегка желтоватой, но это не повлияло на вкус.

Осталось чуть больше половины теста и мясного фарша, и Ши Цюси было не до отдыха. Он тут же принялся лепить дальше. Сегодня он приготовил пять кастрюль, в каждой по тридцать маленьких булочек, их хватит, как минимум, на два месяца завтраков. Когда к концу лепки начинка закончилась, Ши Цюси заодно слепил несколько больших лепешек и запек вместе, чтобы съесть завтра в полдень.

Он закончил хлопотать, когда уже стемнело. Ши Цюси, запивая кашей тетушки Ван, проглотил еще две булочки, и только тогда почувствовал, что насытился. Оставшиеся булочки он упаковал в полиэтиленовые пакеты и убрал в морозилку, чтобы достать, если захочется поесть.

Убравшись на кухне, Ши Цюси достал свой телефон и посмотрел время: только восемь вечера. В Волшебной стране (Шанхае) ночная жизнь только начинается в восемь, но для таких социальных животных, как он, восемь — это начало сверхурочной работы, из-за которой он не ляжет до четырех-пяти утра.

Ши Цюси расстроился, когда подумал о своей густой шевелюре, которой пришлось пожертвовать ради работы. Дабы компенсировать это, он решил завтра утром встать и приготовить кувшин соевого молока.

Поскольку делать было нечего, Ши Цюси принял душ, лег в кровать с планшетом и нашел фильм Marvel. С тех пор как он начал работать, просмотры фильмов можно было пересчитать по пальцам, многие интересные фильмы ему так и не удалось посмотреть. Теперь он может смотреть вдоволь.

Но смотреть на планшете это не то, поэтому на днях он купит проектор. Если направить его на эту большую белую стену, будет ничем неотличимо от кинотеатра. Ши Цюси бодро взял телефон, чтобы заказать, когда всплыло сообщение в WeChat. Оно пришло от коллеги из компании, отвечавшего за социальное страхование. Вероятно, это групповая рассылка, и он просто забыл исключить Ши Цюси.

Точно, я уволился, и теперь мне нужно выживать… Палец Ши Цюси замер над интерфейсом. Через пару мгновений он вышел из приложения для покупок — его желание полностью растворилось.

Что ты все покупаешь? Совсем жить не умеешь! Разве этот планшет не хорош? У тебя и так глаза большие, обязательно нужен такой огромный экран, ты что, наследный принц, живущий беззаботно? Ши Цюси яростно поругал себя за расточительство и выключил фильм, чтобы сэкономить на счетах за электричество.

Выключил свет и лег спать.

На кровати дома отлично спится. Ши Цюси потянулся. Чей-то петух снаружи горланил уже двадцать минут, не умолкая. Тушеная курица с грибами из него вышла бы восхитительной.

Ши Цюси встал с кровати, сощурившись, надел тапочки и собирался умыться. Он еще не до конца проснулся, и, когда поднимал ногу, большой палец правой ноги застрял в щели, а другая нога потеряла равновесие. Ши Цюси чуть не разбился насмерть в спальне.

— Ранним утром тридцатилетний мужчина в Аньлин трагически погиб у себя дома. Полиция провела расследование. После тщательных осмотров полиция пришла к удивительным выводам — причиной смерти мужчины стало падение!

Ши Цюси сидел на полу, держась за большой палец ноги, застрявший в щели. Погоревав о своей тягостной судьбе, он смирился и пошел умываться.

Если говорить о плюсах проживания в доме, то их много: три-четыре комнаты, живи где хочешь, низкая плата за электричество и воду, нет нужды платить аренду.  Вот только ремонт там действительно дерьмовый.

Старый дом построен его родителями, которые заняли деньги на строительство после женитьбы. Они не заботились о проделанных работах, а бабушка и дедушка всегда были заняты в поле. Никто не следил. Рабочие делали все неаккуратно, использовали плохие кирпичи и черепицы и заменили мягкую мебель на не очень.

Вся штукатурка на восточной стене отвалилась. Комната, в которой живет Ши Цюси, самая лучшая в доме: штукатурка на месте, а крыша не протекает. Когда отец и мать Ши в его детстве ссорились, плитка на полу разлеталась на неровные куски.

Ши Цюси хотел бы сделать ремонт, но денег на карте немного, да и он не уверен, что останется здесь на всю оставшуюся жизнь. Если в будущем он захочет вновь найти работу, разве ремонт не будет пустой тратой?

Каждый прожитый здесь день — просто день, а не потраченные деньги. Ши Цюси сейчас не планирует тратить ни юаня больше.

Он приготовил кувшин соевого молока и две булочки. После еды ему было нечем заняться, поэтому он надел куртку и приготовился выйти на улицу погреться на солнышке.

Сейчас девять часов, в деревне почти никого. В это время работы в поле почти закончились, все готовились зимовать и отдыхать несколько месяцев.

Ши Цюси следовал за двумя толстыми щенками, куда шли они, туда и он. Один щенок время от времени оглядывался, в его глазах читалась настороженность. Он выглядел умнее той безмозглой собаки, что гадила ему во двор.

Ши Цюси довольно следовал за ними целых полчаса. Устав идти, он обессилено сел на пенек. Два щенка ушли в неизвестном направлении, и он перестал о них заботиться.

Место, где Ши Цюси остановился, находилось на небольшом склоне холма, с которого как раз виднелись крыши деревенских домой. В некоторых домах уже начали готовить, пар поднимался вверх, кто-то выносил одеяла сушиться, кто-то выставлял желтую цветную капусту греться на крыше.

Утром он насытился, и теперь не спешил возвращаться к готовке. Ши Цюси перед выходом не взял с собой телефон. В данный момент он сидел и ничего не делал, просто наблюдал за семейным бытом в деревне.

Не говоря уже о том, что отсюда люди казались крошечными, словно пиксельные персонажи, а дома — строительные блоки. Чем больше Ши Цюси смотрел, тем больше воодушевлялся, и в итоге встал, чтобы видеть дальше.

— Шшш… Кажется, там действительно кто-то прошел. Я же говорил, что в доме дедушки Чи в тот день был включен свет. Он, должно быть, вернулся. Нет, я должен пойти и увидеться с ним, — Ши Цюси заметил мужчину в черном во дворе дедушки Чи, который, на его взгляд, был похож на старика.

Дедушка Чи заботился о нем, когда он был маленьким. А теперь, когда тот вернулся, он даже не проведал его — это неподобающе.

Ши Цюси отряхнул траву с ягодиц и начал спуск с холма. Он собирался сходить домой, чтобы взять что-нибудь, а потом пойти к дедушке. Нехорошо приходить с пустыми руками.

В тот момент у Ши Цюси произошло короткое замыкание в мозгу, и он не осознавал, что вернись дедушки Чи, тетя Ван и дядя Ли обязательно сообщили бы ему. Он не задумывался. Пошел домой, взял две бутылки вина, упаковку собственноручно приготовленных булочек и направился к дому старика.

— Кто-нибудь есть? Можете открыть дверь? Дедушка Чи, ты вернулся? Это Ши Цюси, и я здесь, чтобы увидеться с тобой! — Ши Цюси одной рукой придерживал вино подмышкой, другой стучал по железной калитке.

— Странно, почему никто не пришел после стольких стуков? Я только что видел кого-то… — Подождав пять-шесть минут и не увидев никого, Ши Цюси подумал, что дедушка Чи уже в преклонном возрасте. Если он действительно видел старика, а сейчас никто не открывает, может ли быть так, что старик упал в обморок?

Подумав об этом, он дрогнул и сильнее постучал, его голос становился все громче и громче.

— Есть кто-нибудь? Откройте дверь. Дедушка Чи, с тобой все в порядке, ты меня слышишь?

Не заметив никаких движений, Ши Цюси положил вещи на землю и окинул стену взглядом. Она не особо высокая, и он прикинул, что сможет с помощью нее попасть внутрь.

Недолго думая, Ши Цюси отступил на несколько шагов, затем резво оттолкнулся ногами от земли, уперся руками в стену, и за несколько секунд оказался во дворе.

— Дедушка Чи, с тобой все в порядке… Точно, ха-ха, я пришел к дедушке, но никто не открыл дверь, так что я сделал все самостоятельно…

Ши Цюси только собирался позвать дедушку Чи, как поднял глаза и увидел молодого человека в черной жилетке и черной толстовке, шокировано смотрящего на него, вытирающего волосы одной рукой.

Ши Цюси казалось, что его пальцы ног вот-вот прорвутся сквозь цементный пол. Чтобы его не приняли за вора, Ши Цюси поджал губы и поспешно объяснил:

— Прошу прощения, я тебя напугал. Я думал, что дедушка Чи дома, но не открывает, потому что с ним что-то случилось из-за возраста. Я был немного импульсивен, не напугал?

Молодой человек, не считая легкого потрясения от первой встречи, больше никак не отреагировал. Он поднял голову, и только тогда Ши Цюси заметил, что у мужчины глаза феникса, а изгибы уголков напоминают ниточки воздушного змея, парящего в небе в его детстве.

— Ты больше его не увидишь, он умер. Я его внук, — голос молодого человека был чистым и звонким, но сказанные им слова слишком холодны.

Ши Цюси остолбенел, как же так, хорошего человека не стало? Седого элегантного старика, достающего из коробки всевозможные закуски и конфеты — сладости, которые он, с детства живший в ссорах родителей, никогда не пробовал.

При мысли о том, что он больше никогда не увидит сгорбленного старичка, доброго к нему, сердце тяжело упало, а в носу запылало.

— Еще что-нибудь? Если это все, то иди. Я собирался отдохнуть, — молодой человек, казалось, вообще не замечал печального выражения лица Ши Цюси, указал на дверь, давая понять, что ему пора.

Рот Ши Цюси широко открылся, изначально он хотел спросить что-то, но в конце концов так и не произнес ни слова. Он опустил голову и медленно подошел к двери, открыл ее, и вещи, принесенные им, все еще стояли снаружи.

— Возьмешь это? Я все равно не пью, ты можешь принести это дедушки Чи во время жертвоприношения в следующем году. Я испек булочки сам, они прекрасно набивают желудок, оставлю их здесь, — не успел Ши Цюси договорить, как за спиной раздался холодный голос.

— Не нужно, я не пойду на жертвоприношение и не буду есть булочки. Можешь забрать эти вещи.

Пусть катится, невелика потеря! Вернувшись домой, Ши Цюси на одном дыхании приготовил десять булочек, а также, что было неслыханно для него, налил полстакана вина, ел и пил одновременно.

Крепкий алкоголь сам по себе бьет в голову, а у Ши Цюси, с невысокой терпимостью к спиртному, тем более нет шансов. Всего несколько глотков вскружили ему голову, и он не мог усидеть на месте.

Он расслабился и лег на стол, сжимая булочку в руке.

В забытье ему виделось родное, улыбающееся лицо дедушки Чи. В носу защипало, а слезы, которые он только что сдерживал, все-таки потекли.

— Дедушка Чи, как ты мог умереть? Я добился успехов, но не успел навестить тебя…

— Маотай, который я тебе принес, разве ты не говорил, что это лучший алкоголь, но который ты не можешь пить?

— Помнишь воздушного змея, которого ты научил меня делать, когда я был маленьким? Я почти забыл, как это делается. Если мне захочется поиграть в будущем, кто научит меня, дедушка Чи…

Ши Цюси был вусмерть пьян и нес всякий бред. Нос заложило из-за рыданий, а мысли превратились в кашицу.

Снаружи раздался собачий лай, и Ши Цюси внезапно сел.

— Дедушка Чи, ты такой добрый и нежный, почему, почему у тебя такой холодный внук! — Он со злости похлопал по столу, а потом заснул прямо там.

Это место ограбления

Ши Цюси крепко спал, но тому самому холодному человеку в данный момент спать не хотелось.

Волосы Чи Ваня растрепались, хотя он только ненадолго задержался во дворе с Ши Цюси. Невысохшие капли воды превратились в крохотные жемчужинки, напоминающие хоккейные шайбы.

Кажется, он вновь кого-то оскорбил… Чи Ван прислонился к стене, мозг призывал пойти и высушить волосы прямо сейчас, однако его обессиленное тело не могло пошевелиться.

Только что он думал, как объяснить ситуацию с дедушкой, но вместо этого недоброжелательно ответил.

Внезапно из желудка поднялась кислая жидкость, и Чи Ван в смущении побежал в ванную, но не смог дотерпеть и вырвал в цветочный горшок в коридоре по пути. Он ничего не ел, когда проснулся, и его рвало лишь водой более чем десять минут.

Мышцы на лице бессистемно сокращались, а ощущение приближающейся смерти от учащенного сердцебиения заставляло лечь прямо на землю, пытаясь хоть немного облегчить состояние. Это наиболее распространенный физический симптом тревожного расстройства.

Тревожное расстройство Чи Ваня проявилось еще в средних классах. В то время у него была лишь слабая бессонница и анорексия. Он думал, что симптомы вызваны беспокойством по поводу вступительных экзаменов и стрессом.

Потом ситуация становилась все хуже и хуже. Несколько раз Чи Ван сидел за столом по четыре-пять часов, ладони потели так сильно, что смачивали бумагу, но он не мог написать ни единого слова, даже знака препинания.

Изначально он думал, что после поступления в старшую школу придет в норму, но реальность оказалась не такой, как ожидал Чи Ван. Особенно пережитое в старшей школе и университете усугубило болезнь…

Чи Ван крепко сжал дрожащие пальцы, прикрыл глаза и заставил себя не думать о болезненном опыте прошлого. Он едва открыл глаза, все вокруг кружилось, словно в калейдоскопе, кислота в желудке намеревалась вот-вот выйти наружу.

Чувство удушья сковывало его. На нем надет лишь тонкий свитер, тапочки улетели в угол из-за судорожных движений. Пальцы ног уже покраснели, тело было лишено и капли тепла. Если он не возьмет себя в руки, заболеет из-за холода.

Услышав собачий лай за пределами дома, Чи Ван необъяснимым образом вспомнил золотистого ретривера из его детства. Окрас пса напоминал самый яркий солнечный свет днем. Лежа на нем, он слышал храп и чиханье, чувствовал запах, не ароматный и не вонючий. Уникальный собачий запах…

Дыхание Чи Ваня постепенно нормализовалось. Он чувствовал, как большой камень, давивший на грудь, вдруг исчез, и ощущение смерти рассеялось. Невидимая шелковая нить, связывающая его тела и не дававшая двигаться, была отрезана. Он открыл глаза и увидел обычное небо.

Он медленно сел, подождал, пока онемение в руках и ногах не исчезнет, прежде чем, пошатываясь и опираясь на стену, вернулся в комнату.

У Чи Ваня не осталось сил приводить себя в порядок, он просто зарылся в футон, сильно изнеможенный, желающий спать. Закрыл глаза, надеясь увидеть прекрасный сон и не проснуться ночью.

— Чих, чих, чих…… — Ши Цюси чихнул три раза подряд, и от последнего бокалы на столе задрожали. Звук дребезжащего стекла пробудил его от кошмара.

Какой ужас, Ши Цюси приснилось, что он вернулся в компанию и работает сверхурочно!

От сверхурочной работы без доплаты волосы на затылке вставали дыбом. И еще менеджер из отдал кадров, этот придурок, спустил на него собаку. Ши Цюси бежал так, что пятки сверкали. Ему наконец удалось найти комнату и спрятаться, он открыл дверь и увидел каменное лицо внука дедушки Чи. Тот бесстрастно потребовал ему немедленно убираться…

Выйти? Да пошел ты нахуй! Веришь или нет, я одним ударом ноги с разворота вас с этой шавкой так приложу, что от вас клочья останутся! Ши Цюси собирался исполнить уникальный трюк во сне, когда трижды чихнул и дюжина бокалы упали, и проснулся.

В доме работает отопление, тогда почему здесь так холодно? Сопли, вызванные холодом, вот-вот собирались выйти. Он посмотрел на окно, непонятно когда открывшееся, в которое врывался прохладный ветер. К счастью, он проснулся посреди ночи. Иначе на следующее утро Ши Цюси, вероятно, замерз, как старая черствая редиска в земле.

Ши Цюси встал, но не успел ступить левой ногой, как поскользнулся и рухнул на пол.

— А?!! — Ши Цюси попытался встать, подпирая лицо ладонями, но за пять минут упорной борьбы умудрился лишь разбить себе правую щеку.

— Что, черт возьми, это такое, я замерз до состояния церебрального паралича? — Ши Цюси шокировано смотрел на свои руки и ноги, которые его не слушались. Чем сильнее старался, тем печальнее был результат. Если продолжить так падать, можно себя изуродовать.

Это конец, должно быть, с ним что-то не так, он же не умрет молодым, верно? Ши Цюси забыл, что выпил полбокала Маотая, и думал только, что простудился от долгого пребывания на холодном ветру.

Телефон предположительно лежал на столе. Ши Цюси с трудом разлепил слипающиеся веки, дрожащей рукой потянулся и, и измазав ее в соевой пасте, наконец нащупал свой мобильник.

— Я достану твоего троюродного деда двоюродной бабушки твоей двоюродной бабушки по материнской линии, почему ты не работаешь в самый ответственный момент?! — Ши Цюси с ненавистью смотрел на экран нереагирующего телефона. Он не пользовался им с момента возвращения домой и последний раз, казалось, заряжал его два дня назад…

Десять минут спустя Ши Цюси смирился с фактом, что телефон разрядился, но холодный ветер все еще задувал в окно. Не знаю, какая собака лает снаружи, но чем дольше он ее слушал, тем сильнее боялся.

Ши Цюси вздрогнул, вспомнив свой недавний сон, и по-новому посмотрел на нынешнюю ситуацию.

Точно, сон, я только что видел сон и, похоже, еще не проснулся. Если найду кровать и посплю, наверняка смогу проснуться.

Поскольку его ноги и руки все еще «сдавались в аренду», Ши Цюси не мог встать.

Но это неважно. Не можешь встать — тогда просто ползи. Расстояние от кухни до спальни насчитывало всего несколько шагов. Поползает, заодно и пол помоет.

В грязно-серых штанах и с холодными капельками пота на лбу Ши Цюси наконец добрался до спальни. Кровать стояла прямо перед ним, и, к счастью, основание не было высоким. Он забросил правую руку и вытянул левую ногу, успешно забравшись на кровать.

Наконец добравшись до теплого одеяла, Ши Цюси завернулся в него, словно окунувшись в соевый соус, закрыл глаза и тут же захрапел. Сейчас, даже если в дверь бросят гранату, он не проснется.

— Ахахаха, ты потрясающий, Ши Цюси, почему ты не убрал за собой… — После двенадцати часов глубокого сна его голова прояснилась.

Он смотрел на одеяло с большими отпечатками рук от соуса и грязи, коснулся все еще распухшей правой щеки и не удержался от злорадной улыбки.

Кто сказал, что Мяотай плохой? Наоборот, просто невероятен! Полбокала выпил — и разнес дом, восхитительно, не так ли? Ши Цюси снял пододеяльник и простынь, будто смирился с собственной судьбой, и бросил в стиральную машину, чтобы постирать.

Ситуация на кухне еще хуже: еда разбросана по всему столу, а на полу, помимо осколков стекла, лежал злополучный телефон. Типичный вид с места ограбления.

Позавчера он чуть не стал жертвой в спальне, а сегодня самолично превратил кухню в место ограбления. Ши Цюси чувствовал, что более десяти лет назад совершил ошибку, выбрав профессией менеджера по планированию. Как режиссер саспенс-фильмов, он бы много заработал. В конце концов, такое развитие сюжета не пришло бы в голову обычному обывателю.

Ши Цюси не сдержал вздоха. С недовольной гримасой, он закончил убираться на кухне и запрятал в дальний угол шкафа открытую бутылку Маотая. Алкоголь вреден.

С синяками на лице ему не хватило духу выйти на улицу. Если он в таком виде встретится с тетей Ван, не сможет объясниться. У него болело все тело, особенно голова, будто после избиения. Ши Цюси затаился дома на три-четыре дня, избегая приглашений тети Ван пообедать под разными предлогами. Только когда почти полностью восстановился, он взял две банки сухого молока для стариков и пошел на обед.

— Занятой человек, мы звали тебя столько раз, и ты только сейчас соизволил прийти и посмотреть на нас. Бессердечный негодяй! — Как обычно, тетя Ван добродушно поприветствовала его, когда он подошел к двери. Ши Цюси знал, что виноват, и не смел много говорить, лишь отшучивался, чтобы избежать дальнейших расспросов.

Тетя Ван приготовила тушеную свинину и курицу с тмином, которая больше всего нравилась дяде Ли. Мужчина предложил ему немного выпить, но как он смеет? Он не мог дождаться, когда дядя Ли тоже бросит пить.

— Верно, тебе следует пить поменьше. Чем больше пьешь, тем менее работоспособным становится мозг, совсем как у твоего дяди, — тетя Ван, используя слова Ши Цюси, нацелилась на него, тогда как дядя Ли грыз курицу больше десяти минут и не решался прикоснуться к другим блюдам.

Видя, как тот страдает, Ши Цюси больше не мог оставаться в стороне и поспешно сменил тему.

— Тетя, ты знала, что дедушка Чи умер? Его внук вернулся, и я даже видел его!

Тетя Ван действительно забыла об алкоголе, услышав об этом. Она вдруг стала энергичнее, когда дело дошло до сплетен.

— Знаю, уже как год. Тогда ты был занят на работе, и я не осмелилась позвонить тебе и сообщить, а потом из головы вылетело. Дядя Чи — хороший человек, да. В молодости был таким красавчиком. Я тогда была юна, но уже знала, что он красив. Он твоего дядю затмевал своей красотой…

Дядя Ли опустил голову и кашлянул, тетя Ван оперлась на руку, больше ничего не говоря. Ши Цюси, сдерживая улыбку, предложил ей продолжить.

— Не торопи, я уже язык стерла от разговоров, — тетя сделала глоток супа с квашенной капустой, а затем продолжила. — Дядя Чи в то время считался образованным в нашей то деревне. Слышала, что он переехал в Шанхай. Даже представить не могу, скольким девушкам он нравился. Деревенский староста хотел познакомить его с кем-то, но выяснилось, что он уже женат.

— В 77-м году вернули вступительные экзамены в университет, дядя Чи вновь поступил в Шанхай, но каждый год возвращался, чтобы проведать. После того, как я родила Чжуцзы, дядя Чи вышел на пенсию. Только наступала осень, и он возвращался сюда, а весной следующего года уезжал.

— Он вас, детей, очень любил. Ты ведь в детстве от него много конфет получил, да? Еще помнишь? — Тетя Ван сжала ладонь Ши Цюси, и он кивнул. Конечно, помнит, иначе ему бы и в голову не пришло прийти и повидаться с дедушкой Чи.

— Помни, дядя Чи не хотел причинить тебе боль. Увы, иногда хорошие люди не получают должной награды. Позже у него обнаружили рак, больница не отпускала его. Он говорил, что пройдет курс химиотерапии, но это не помогло. Он звонил людям из деревни и говорил, что хотел бы вернуться. Но ему так и не удалось.

Тетя Ван невольно вздохнула. Никто не может изменить жизнь, старость, болезнь и смерть. Это судьба.

Ши Цюси подумал о том, как и его собственный дедушка умер от рака. Когда он уходил, ничем не отличался от скелета. Просто невыносимо думать, сколько боли перенос его дед прежде, чем уйти. И последнее желание старика так и не сбылось. Печально.

Заметив выражение лица Ши Цюси, она поняла, что, должно быть, напомнила ему о дедушке.

Ой, язык мой враг, взболтнула лишнее. Дядя подмигнул ей, намекая скорее сказать что-нибудь и смыть печаль этого ребенка.

Что сказать, что сказать… Тетя Ван вся вспотела. Точно, внук, старший внук дедушки Чи вернулся.

— Говоришь, познакомился с внуком дедушки Чи? — Тетя похлопала по тыльной стороне ладони и добавила в его тарелку дополнительные свиные ребрышки.

— Да, я заметил кого-то в доме дедушки и подумал, что он вернулся. Не так я планировал, хотел взять что-нибудь и навестить его, старика, а вместо этого услышал от его внука, что он уже умер… — Ши Цюси пришел в себя и кивнул.

При упоминании об этом Ши Цюси не мог не злиться. Если бы не этот «злой дух», он бы ни за что не стал пить, заглушая тоску, и не страдал бы от этих мук.

— Этот парень, как бы сказать, немного странный. Нечасто выходит из дома, в основном прогуливается ночью, когда никого нет. В такой темени гулять просто смехотворно.

— Этот ребенок ведет себя вежливо, когда встречается с людьми, знает, что нужно здороваться. Иногда, когда пытаешься с ним заговорить, выглядит незаинтересованно, но не безразлично, — тетя думал о внуке дедушки Чи, с озадаченным видом.

— Хм, может быть, он псих, — Ши Цюси оставался бесстрастным. Чем больше слушал, тем больше думал, что этот парень ненормальный. Какой хороший человек так разговаривает!

Тетя Ван энергично похлопала мужчину по спине, вытаращив глаза.

— Мальчишка, чего ты говоришь? В любом случае, он внук дедушки Чи. Как можно так о нем отзываться? Нет ничего плохого в нежелании разговаривать, просто ребенком он видел меньше людей и не занимался спортом…

— Эй, раз уж ты с ним знаком, отнеси ему тушеную говядину. Смотрю на него — он же такой худой, даже до половины столба не дотягивает, нужно есть больше мяса, чтобы компенсировать это!

— О чем ты, я знаком с ним?! В каком месте! — Ши Цюси весь затрясся, даже руки подрагивали. Он указал пальцем на свое лицо и говорил пронзающим высоты голосом, похожим на писк Микки-Мауса.

Тете Ван было все равно. Она упаковала говядину, подхватила Ши Цюси и вытолкнула того за дверь.

— Ну, ты уже наелся, пойди и отдай ему, заодно прогуляешься!

Не успел Ши Цюси среагировать, как дверь закрылась. В руках у него был пакет с тушеной говядиной.

Просто выгнали вот так? Еще и отправили доставлять еду этому психу? Я не пойду, кто пойдет, тот ублюдок!

Я не слушаю, не слушаю, не слушаю

«Ублюдок» Ши Цюси стоял перед темно-серыми воротами, чувствуя, как лишается самых прекрасных качеств: внешность, фигура и социальный этикет. Даже его прекрасный характер и душа будут изничтожены…

Он зашел слишком далеко.

Пф, всего лишь доставить еду, что тут сложного? В крайнем случае, буду принимать эту ледышку за воздух.

Ши Цюси сделал глубокий вдох, нарочито тихим голосом, едва слышимым, как жужжание мухи, спросил: «Есть ли кто-нибудь?». Как и ожидалось, никто не отозвался.

Невозможно. Я, такой красивый и добродетельный, уже проявил инициативу и заслуживаю проявления сострадания. Человек не хочет выходить. Что делать? Забудь, раз уж решил довести дело до конца, то просто оставлю все у двери. В конце концов, у ледышки найдется время выйти.

Ши Цюси прислонил к двери пакет и поднял ногу, намереваясь уйти, но боль в лице заставила его задержаться на секунду.

Выполнив поручение тети Ван, Ши Цюси расслабленно напевал песню и шел домой. Заметив на дороге несколько шумных местных собак, Ши Цюси в хорошем настроении присвистнул, чтобы подразнить их, и, даже получив несколько ругательств на собачьем, остался доволен.

Ледышка не так приятен глазу, как эти местные собаки.

Собаки шагали по двое и по трое в сторону холма, казалось, в том же направлении, что и дом дедушки Чи.

Ши Цюси вдруг смолк, вспомнив тушеную говядину, наверняка привлекающую воров. Если эти дворняжки найдут это, ледышка даже взглянуть на пакет не сможет.

— &#*… — Ши Цюси бросил несколько ругательств. Он купил мясо за деньги, и тетя Ван потратила время на готовку. Что значит дикие собаки съедят?

Ладно, взрослые люди великодушны, не стану спорить. В худшем случае немного повышу голос, чтобы позвать его, и лично передам этому ледышке.

Ши Цюси развернулся. Он шагнул правой ногой, чуть согнул левую и пригнулся. Последовал собачий лай, и Ши Цюси, сорвавшись с места, помчался вдогонку. Он не верил, что не сможет перегнать их.

— Несмотря на то, что Ши Цюси №6 стартовал на несколько секунд медленнее, его движения наиболее стандартные среди остальных. Он начал ускоряться, вы можете заметить, как расстояние между ним и участниками №5 и №4 все сокращается и сокращается. Сможет ли Ши Цюси превзойти двух других участников….

Ноги не переставая вертелись, как раскаленные колеса. Он чувствовал, что его скорость может сравниться с Лю Сяном. Посмотрите, какие изящные движения, какая поразительная скорость! Может ли это быть божественный навыком тридцатилетнего мужчины!

(Лю Сян — китайский легкоатлет, который даже поставил олимпийский рекорд в беге на 110 м с барьерами)

Почти добравшись до перекрестка, Ши Цюси глубоко вздохнул, закрыл глаза и бросился вперед сломя голову. Когда он открыл глаза, уже оказался среди стайки щенков. Две маленькие собачки, бежавшие медленнее, остались далеко позади.

Большая черная собака во главе смотрела на Ши Цюси с недоумением в глазах. Это его предок, принявший облик человека? У него только две ноги, почему же он бежит так же, как четвероногие, и даже превосходит их?

Чем ближе дом дедушки Чи, тем сильнее дул северный ветер, поднимая пыль с земли, так что Ши Цюси не мог открыть глаза. Большая черная собака, которая до этого была вялой, вдруг оживилась, почуяв витавший в воздухе аромат говядины.

Ах, неудивительно, что он так бежал, дело в мясе. Собратья, мы не можем проиграть этому двуногому калеке. Подбадривайте меня и бегите. Если удастся победить, нам достанется мясо, но если проиграем, придется питаться ветром! Черный пес дико залаял, и отстающие щенки зарычали в знак согласия, одновременно ускоряясь.

— Ой, что случилось? Ветер с ума свел? — Ши Цюси был в замешательстве, не понимая, что произошло. Черная собака, словно подхваченная ветром и напившаяся куриной кровью, издала непонятный лай. Ее собратья-собаки, точно так же, как и она, толкались лапами и набирали скорость, и он неожиданно оказался позади всех.

Не мог же ветер донести запах мяса… Чем больше думал, тем больше эта вероятность казалась возможной. Нет, мясо должно попасть в руки ледышки нетронутым, иначе что будет с его лицом!

Ши Цюси бежал изо всех сил, даже на университетских нормативах на физкультуре так не выкладывался. На бегу он кричал: «Смилуйтесь!», но несколько собак не отставали, рвали глотки и рычали. На какое-то время человеческие крики и собачий лай смешались в кучу, создавая шумиху.

Чи Ван смотрел документальный фильм о том, как люди лишили бродячих собак дома после основания города. Собачий лай был таким жалобным, что он не мог не посочувствовать. Люди настолько жадные, что отказывались подкармливать собак даже объедками.

Тем не менее, качество программы, рекомендованной на главной странице платформы, по-настоящему хорошее. Изображение яркое и плавное, а самое главное: трехмерный объемный звук, казалось, собачий раздается прямо под ухом.

— Гав, гав, гав…

— Кто-нибудь, откройте дверь!

— Ав-ав-ав-ав-ав…

— Отойди от меня!

— Ауууууу…

— Помогите, там кто-нибудь есть, откройте дверь!

Ши Цюси высоко поднял пакет с говядиной, плотно прижимаясь к двери. Шесть собак окружили его, загнав в тупик. Он не мог убежать, даже если бы захотел, оставалось стоять на месте и прятать мясо.

Ши Цюси был в отчаянии, ведь через какое-то время придется делать прививку от бешенства. Может, просто выбросить мясо и забыть об этом, как будто сегодня ничего и не случилось. Не стоит рисковать собой из-за какого-то мяса. Эта ледышка оглохла? Неужели не может выйти и посмотреть, что за шум перед его дверью? Даже не поможет!

Видя, что собаки подбираются все ближе и ближе к его ногам, Ши Цюси, не выдержав, воскликнул:

— Открой дверь!

Щелк. Дверь открылась.

Ши Цюси был совершенно не готов. Он изначально опирался на дверь, а как только та открылась, не успев даже вскрикнуть, свалился на землю. На обращая внимание на свой зад, разлетевшийся на восемь кусков, он охрипшим голосом крикнул:

— Закрой дверь, скорее закрой дверь, они уже прорываются! — Последние слова произносились на частоте цыплят, казалось, он невероятно напуган.

— А, что происходит! — От испуга глаза Чи Ваня распахнулись так, что глаза-фениксы превратились в маленькие лампочки.

Он наполовину посмотрел документальный фильм, и шум становился все громче и громче. Внимательно прислушавшись, он понял, что у его двери лают собаки, причем не одна. Кажется, с лаем смешался человеческий голос. Почему голос кажется ему таким знакомым…?

Он подбежал к двери и сквозь щель смутно разглядел чью-то фигуру. Он быстро распахнул дверь, и Ши Цюси живо вкатился внутрь, тогда как напротив стояло шесть свирепых местных собак.

Заметив, что большая черная собака собирается шагнуть вперед, Чи Ван принял решение и поспешно толкнул дверь. Голова собаки ударилась о дверь, и Ши Цюси даже мог представить, насколько это больно.

Но сейчас ему не до собак, он еще не рассчитался с этой ледышкой!

— Ты что, глухой? — В голосе Ши Цюси нет ни насмешки, ни сомнений, только искренность и уверенность. Должно быть, этот человек глухой, поэтому не слышал зов о помощи и не открывал дверь. Только и знал, как пялиться с выпученными глазами, возможно, он немного дурачок.

— Я? Я не глухой, услышал же голос… — Чи Ван указал на себя с озадаченным видом, не понимая, как мужчина мог сказать такое. Выглядел иначе, чем в тот день, когда холодно сообщил ему о смерти дедушки Чи.

— Вот как… — На лице Ши Цюси появилась недобрая улыбка. — Тогда почему ты не! открывал! дверь! — Он поднял ногу и прицелился в коленную чашечку Чи Ваня, ударил, и тот глухо упал на колени перед ним, с таким же выражением лица, как у капибары.

Он, наверное, дурак. Пламя гнева Ши Цюси погасло, увидев его таким. Какое мне до него дело, в чем разница между этим и руганью собак.

— Забудь, я слишком ленив, чтобы разговаривать, просто сделай вид, будто меня здесь не было, — Ши Цюси махнул рукой, держась за свою покалеченную задницу и изо всех сил стараясь подняться, не забыл протянуть ему говядину. — Тетя Ван просила передать тебе, не забудь съесть.

Ши Цюси, прихрамывая, собирался открыть дверь и пойти домой. За пределами забора было не слышно ни звука, вероятно, собаки убежали.

Чи Ван, до этого пребывавший в стопоре, видя, что Ши Цюси собирается уходить, вдруг пришел в себя и резко схватил его за запястье.

— Подожди, не уходи пока!

— Что еще? Я тебе задолжал в прошлой жизни… — Чи Ван выводил Ши Цюси из себя. Он никогда не встречал человека, с которым у него настолько не совпадали знаки зодиака. К счастью, они не встретились в компании, иначе, Ши Цюси, вероятно, не дождался бы тридцати и уволился бы еще на этапе стажировки.

— Зайди, обработаем рану, у тебя ладони в крови. И еще, если сейчас не выпьешь воды, завтра утром можешь не заговорить из-за боли в горле, — голос Чи Ваня был нежным. Он заметил пятна крови на руке Ши Цюси, которая, должно быть, порезалась о камни на земле.

Почему ты так разговариваешь? Ты та самая ледышка? Его ведь не убьют, да? Разве тетя Ван не говорила, что он не заботится о людях и иногда даже игнорирует?

Над головой Ши Цюси возникло несколько вопросительных знаков, но Чи Ван решил их проигнорировать. Он поднял мужчину, и как бы тот ни вырывался, крепко, словно стальной стержень, сжимал его руку.

— Шшш, у такого доходяги довольно крепкие руки… — Ши Цюси сопротивлялся, но безуспешно. В конце концов, успокоился и позволил ледышке затащить себя в дом для обработки ран.

Чи Ван достал из кладовой аптечку первой помощи, в которой были йод и ватные тампоны. Ши Цюси самостоятельно обработал свои раны. Опасаясь заражения, хотел наложить поверх повязку из марли, но одной рукой было неудобно, и он несколько раз пытался, но так и не смог.

— Что за, не заворачивается! — Ши Цюси швырнул бинты на кан, со злостью бросив. — И без этой штуки обойдусь!

Воды в стакане почти не осталось, да и горло перестало болеть.

Ему лень даже здороваться, он уже было собирался удрать, но Чи Ван остановил его, протянув руку.

— Давай я помогу перевязать, я умею, — он встал и взял бинты, брошенные Ши Цюси, выглядя при этом совершенно серьезным.

— Хорошо, тогда буду считать это искуплением вины заслугами, — Ши Цюси не стал церемониться, протянул руку, чтобы Чи Ван перевязал ему рану, которая возникла именно из-за него. Вполне разумно, что виновник должен сам перевязать ее.

Чи Ван опустил голову и слой за слоем равномерно обматывал руку бинтами. Его лицо почти касалось руки Ши Цюси, выдыхаемые носом воздух касался ладони, отчего он чувствовал легкий зуд.

— Кхм, раз уж мы знакомимся, ты должен хотя бы сначала назвать свое имя, — Ши Цюси атмосфера показалась неловкой, поэтому, не выдержав, первым попытался сменить тему.

— Чи Ван, «Чи» как в «поздно» и «Ван» как в «возвращаться», — он поднял голову, его длинные узкие глаза совершенно не казались безразличными, как в их первую встречу. Возможно, в доме было слишком тепло, и на кончике носа Чи Ваня появились маленькие капельки пота.

— Ахахаха, какое красивое имя. Ну, ты уже замотал? Я тогда пойду первым, не забудь поесть мясо, — на руку намотали бинт, заботливо завязав бантик сверху. Нет причин больше оставаться, и Ши Цюси хотел немедленно сбежать.

— Я смотрел документальный фильм про собак. Я подумал, что звуки снаружи доносятся из телевизора, поэтому не вышел сразу, — его уже поняли один раз неправильно, и Чи Ван не хотел, чтобы Ши Цюси понял его не так во второй раз.

— Ты что, передо мной оправдываешься? — Ши Цюси, в голове которого царила каша, никак не мог понять, что же задумал молодой человек.

— Мм, сегодня произошло недоразумение. Прости, я причинил тебе боль, — Чи Ван выглядел искренне, даже раскаивающимся.

Размышляя о сегодняшнем поведении Чи Ваня и сопоставив с разговором, состоявшимся при первой встрече, Ши Цюси с некоторым сомнением спросил:

— Тогда, в первый раз, эта твоя вызывающая манера тоже недоразумение?

— Да, конечно, это недоразумение. Я хотел объясниться, но в последние дни кое-что случилось, поэтому откалывал, — Чи Ван без колебаний кивнул.

Существует ли документальный фильм с сумасшедшим собачьим лаем? Так стоп, решил объясниться? Ну давай, сейчас покажу, как я натерпелся.

— Тогда объясни, я послушаю, — доброжелательная улыбка вновь появилась на лице Ши Цюси, но честный ребенок Чи Ван не смог разглядеть зла, скрытого в ней.

— Правда? Здорово, в тот день я… — Глаза Чи Ваня засияли, и он собирался дать пояснение, когда Ши Цюси вдруг поднял руки, зажал уши, а затем отчаянно затряс головой.

— Я не слушаю, не слушаю, не слушаю~~~

— …А? — Чи Ван нахмурился, очевидно, не понимая, к чему клонит собеседник.

— Хочу услышать еще раз. Если расскажешь, я послушаю, — Ши Цюси нахмурился, говоря со всей серьезностью. Ему лучше всего удавалось дразнить детей.

— В тот день я… — Когда его попросили повторить, Чи Ван, не задумываясь, вновь заговорил.

Прежде чем он сказал «болел», Ши Цюси вновь прибегнул к тому же методу.

— Я не слушаю, не слушаю, не слушаю~~~

Воспользовавшись заминкой и отсутствием реакции, Ши Цюси выбежал, словно торнадо, и за несколько шагов достиг ворот.

Чи Ван, пошатываясь, вышел во двор, когда мужчину взялся на дверную ручку и собирался выйти.

— Чи Ван! — Внезапно позвал его Ши Цюси.

Молодой человек поднял голову, и Ши Цюси широко улыбнулся, показав ровный ряд зубов.

— Я не буду слушать!

Так тебе и надо, побесись, машина!

Страница книги Поздняя осень в интернете

Table of Contents

1 Я люблю свиные ребрышки и пирожные

2 Признаюсь, я потолстел на пять кэтти

3 Я люблю посещать утренний рынок

4 Господин Ши, Великий Бог Булочек

5 Добрый дедушка, равнодушный внук

6 Это место ограбления

7 Я не слушаю, не слушаю, не слушаю

О книге